Господин Разложения

Глава 1

I

Я очнулся на песке. В необузданных верхах красовалось красное от заходящего солнца небо. Недалеко был слышен шум моря. Я недолго восхищался этим, так как к моему разуму пришло осознание того, что дом находится нерядом, даже не близко. Что я вообще здесь делаю, и как я сюда попал? Как известно, Таевия не имеет выход ни к одному из морей.

Думаю вопрос о том, где я нахожусь в данный момент, можно оставить. Мои жалкие попытки ответить себе были полной бессмыслицей.

Встав и осмотревшись, я обнаружил, что в десятке метров от меня начинался лес – негустой, но таинственный. Темные деревья с охотой принимали багровый оттенок, который предлагал им закат. Было бы глупо идти туда во время наступления темноты, но на небольшой горе сверкал маленький огонек. Должно быть это люди. Пойти к ним было лучше, чем всю ночь провести на пустом берегу.

Чем дальше я заходил в лес, тем мрачнее он становился. Окружавшие меня сосны и акации тянулись вверх, будто хотели оторваться от земли и улететь вместе с птицами. Всё темнее и холоднее становилось с заходом солнца.

Поднимаясь в гору, я встретил волка. Я насторожился и медленно попятился назад. Но зверь двигался с трудом, словно у него не было сил для атаки. Потом, приглядевшись, увидел, что в некоторых местах на зверином теле шерсть облезла, и появились язвы. Я не решился приближаться к нему, а просто обошел и продолжил путь.

Подул прохладный ветер. Он принес с собой зловоние. Не просто зловоние, а смрад. Наверное, какой-то звериный труп так смердит. Но мне не хотелось в этом разбираться: было только одно желание – поскорее добраться до людей.

Вот я был уже у цели. Тишина показалась странной, ибо обычно поздним вечером разжигают кострище только на шумные и веселые праздники. Когда я вышел на место, где находился огонь, увидел костер, три лачуги справа и фигуры людей, которые стояли на коленях вокруг пляшущего пламени и тянули к нему руки. Я подошел к ним и разглядел их одежду. По большому счету, её не было: их пояс охватывала несложная юбка из полосок ткани, ожерелье на шее было сделано из мышиных и птичьих голов. Аборигены! Лоранос милосердный, куда же меня занесло? Один из людей носил на голове олений череп, между рогами которого из сухих прутьев был свит неизвестный мне символ. Определенно, это их вожак; я пошел к нему, чтобы попросить помощи. Наверняка он не говорит на общеэлавирском, но всё равно решил с ним заговорить, так как вариантов больше не было.

- Простите, я заблудился. Я не знаю, как попасть домой. Вы не покажете, в какой стороне Таевия?

Вождь повернулся ко мне и озадачено осмотрел с ног до головы, а затем начал смотреть прямо в глаза, словно хотел зомбировать. Он молчал.

- Уже темно. Могу ли я хотя бы остаться на ночь? – продолжил я выпускать слова, не надеясь, что их поймут. Вождь резко, но доброжелательно указал на место возле костра. Не знаю, правильно ли я его понял, но я сел на это место. В эту же минуту из лачуги вышел мужчина крепко держа за шкирку волка. Животное жалобно скулило. Дикарь силой тянул его к огромному плоскому камню слева от костра. Возможно, это их алтарь. Мужчина уложил на камень зверя и крепко вцепился в животное. Там же лежал нож. Вождь взял его и вонзил в сердце волка. Последний перестал дергаться через несколько мгновений.

Так я невольно поучаствовал в дикарском ритуале.

После этого ужасного зрелища вождь стал издавать звуки отдаленно похожие на горловое пение народов с островов Брутто, но его голос был намного ниже. Пока вождь аборигенов пел ритуальную песню, огонь постепенно приобретал зеленый цвет.

К концу песни костер разгорелся, стал ярче, ярко-зелёным. Все аборигены перевели на меня взгляд и указывали пальцем на костёр. Что они хотят? Я поднялся с земли и медленно и осторожно отступал назад. Мне было страшно.

Внезапно меня со спины схватил тот же мужчина, что вел волка к алтарю. Теперь меня он точно также притащил к костру, толкнув в пламя.

Я почувствовал резкое жжение. Огонь сжигал меня. Моя кожа и плоть обугливались. Это была невыносимая боль. Я кричал. Нет! Я вопил. Жизнь почти покинула бренное тело.

Но всё это внезапно прекратилось. Я почувствовал лишь небольшой холодок. Но сразу за ним последовал запах гниения. Я осмотрелся.

Моё невредимое тело лежало на том же берегу, на котором обнаружил себя сегодня. За мной был тот же лес, а на фоне алого неба то же море. Но что-то было не так. Меня осенил ужас, когда дошло, что материя окружения изменилась.

Стволы деревьев были из прогнивших костей, земля – из протухшей плоти, а море из вязкого гноя.

Меня вырвало. Никто бы не выдержал такое безобразие.

- Бедное существо, ещё не познавшее забвение вечности… - зазвучал низкий, тихий и пугающий голос, как и «пение» вождя. Меня чуть не парализовало от того, что здесь кто-то может обитать. Было невозможно понять, где находится говорящий - голос звучал всюду.

- Что? Кто здесь? – спросил я с приступами паники.

-Обернись, и сможешь увидеть, - спокойно отвечал мне голос. Я повернулся и увидел ЕГО на границе суши и моря. ОНО стояло достаточно далеко, чтобы мне не случилось упасть в обморок от страха. Но случился ещё один приступ рвоты.

Это существо было сшито (в самом прямом смысле этого слова). Сшито из разных лоскутков человеческой кожи, швы гноились, и в них шевелились плотоядные личинки. Оно стояло на три головы выше меня.

- Кто ты? – задал я вопрос, который для НЕГО оказался очевиден.

- Я – Господин разложения. Моё имя Суппур. Я призвал тебя служить мне, Данастир. - Голос продолжал звучать всюду, его рот не открывался.

- Откуда ты знаешь, как меня зовут? – непонимающе спросил я. На вопрос раздался только усмешливый вздох.

- Мне ведомо не только это… Я хочу чтобы ты принёс мне сердце Госпожи страданий – Кламор, - прозвучал многозначный ответ.

- Суппур, Кламор… Вы те самые демоны ?

- Твой народ так называет нас.

- Почему именно я? – Слабость подобралась к мышцам моего тела от чувства дерзости вопросов перед высшим созданием.

- Три века назад твой предок за своё спасение отдал в жертву свой род. Теперь я пользуюсь принесенным даром, - Суппур ответил так, будто не хотел говорить на эту тему. Его голос звучал отгораживающе равнодушно. Было разумно не настаивать на ответ.

- Ты хочешь, чтобы я принёс сердце Кламоры, чтобы убил ее. Но я ведь обычный человек, даже не воин, а простой фермер. - Я всё больше погружался в неизвестность и непонимание.

- Это не битва с мечом. Здесь пригодится та боль, которую ты испытываешь каждый день. - В это время на мели из костей собралась лодка. После недолгой паузы,Господин разложения добавил: «Плыви в туман, там ты найдёшь царство, в котором правит Кламор».

Суппур рассыпался на множество кусочков после своего веления, а его голос растворился в тишине. Я остался наедине с гнойно-золотистым морем и костяной лодкой. Оттолкнув мистическое судно от берега, запрыгнул в него и начал грести веслами, которые представляли собой огромные прогнившие утиные лапы.

II

Вот я уже плыл около часа. Плыл, не зная направления. Я просто грёб этими ужасными вёслами. Море казалось необъятным и чем-то вечным, неизменным. Но был и хороший момент: я привык к этой гнойной вони, и она меня не раздражала так сильно, как раньше.

Всё это время у меня в голове крутились слова моего нового хозяина: «Пригодится та боль, которую ты испытываешь каждый день». О чем же он? О той боли в спине после тяжелой работы? Или о ужасно сильном кашле от земляной пыли? Или о голоде? Я не могу ответить себе на этот вопрос.

Надежда в то, что я доплыву, стала постепенно отступать, а заменять ее стала другая: надежда в скорую смерть. Я закрыл глаза от статичной картины моря.

Воспоминания сиюминутно появились на арене моей души. У меня всплыли образы моей жены и дочери. Как они мне кричали из окна горящего дома. Разбойники, которые стали причиной пожара, смеялись. А я ничего не мог сделать. Просто убежал. Мой самый страшный грех – трусость. Я не должен струсить ещё раз - это больше не должно повториться.

По моей щеке покатилась слеза. Слеза полная сожаления и скорби. Мокрый след на лице ощутил ветер. Вслед за этим начал моросить дождь. Я поднялся и увидел перед собой стену тумана. Она бесконечно продолжалась в обе стороны. Туман был настолько густым, что увидеть что-то в нем попросту невозможно. Вот и то, о чем говорил Суппур. Я взял в руки весла и стремительно направился в летучую муть.

Когда за моей спиной пропала последняя частичка ясности, здесь стало видно не больше прежнего. Моя костяная лодка продолжала плыть вглубь тумана. Через минуту, после того, как заплыл в эту муть, пошел дождь – я промок насквозь. Ещё через полчаса пошел снег - холод пронзал мое тело, словно тысячи игл. А затем посыпал град. После него у меня появилось много синяков по всему телу.

Спустя час пути лодка наткнулась на камни и дальше плыть стало невозможным. Но после того, как град прошел, туман начал каким-то чудом понемногу рассеиваться. В четверти мили я увидел остров. На вид он был серым и холодным, как кусок глины, да к тому же в тумане. Признаков жизни ничто не подавало. Я доплыл до него вплавь и для себя отметил, что земля на острове от вечной сырости превратилась в вязкую грязь. При этом нигде не было растительности: ни деревьев, ни кустов, ни трав. Только грязь и камни.

На скале, надо мной стоял старик без одежды. Его тело было в кровавых излучинах, а в лице читались мучения и боль. Он не то рычал, не то стонал.

- Что тебе нужно? – яростно завопил он. От его крика мне стало не по себе.

- Где я? – крикнул я в ответ, учитывая большое расстояние между нами.

- Ты в Долорибусе – земле пропитанной страданием, царство богини Кламор! Что нужно тебе? – проорал старик, чуть не сорвав голосовые связки.

- Мне нужно найти Кламор. – Старик лица не изменил, но чувствовалось напряжение. Тут же раздался громкий токсичный смех. Свои следующие слова он прокричал также, как и предыдущие, но уже с некоторой насмешкой.

- Величайшая найдет тебя сама! Прекраснейшая настигнет твое тело и твою душу. – После этих слов старик упал замертво со скалы. И, кажется, что-то сломал себе.

Эта встреча была короткой, странной и жуткой. Здесь начался мой путь в глубь острова сквозь скалы, грязь и туман.

III

Я шел в том же антураже, в котором прибывал мой путь на судне: тишина, отвратительный запах сырости и грязи, мрачность всего происходящего. Жажда и голод взяли верх над ясностью мыслей - мне сложно сосредоточиться на чем-то. Но нужно взять себя в руки и продолжить дело.

Скалы и валуны, окружавшие меня, казались гигантами, которые были готовы защитить меня от страшной напасти. Они давали чувство безопасности, хотя на деле не могло быть таковым: в демоническом мире никогда не может быть безопасно.

Со временем начался дождь, и с каждым моим шагом он усиливался. Маленький дождь за несколько минут превратился в мощный ливень. Я промок до ниточки, если подует ветер, то болезнь тут же настигнет меня и прикончит. В шуме дождя послышался женский визг. Ноги сами понеслись к источнику звука.

Оперевшись на валун, стояла обнаженная девушка; ее волосы были в грязи. Она выцараповала на своем теле непонятные символы заточенным камнем. Резала себе кожу и кричала.

- Что ты делаешь?! Остановись! – начал я перекрикивать бушующий ливень. Девушка продолжала истязать себя. Тогда я подбежал к ней и попытался отобрать камень. Но она вцепилась в этот камень так сильно, что даже сквозь свежую кровь на руках было видно, как побледнели пальцы. Ее взгляд был полон страданий и безысходной ярости, девушка начала что-то выкрикивать на неизвестном мне языке.

- Волших’ям нарт ту сим! Парли’ям нарт тер’ту ул дов’ту! – она продолжала повторять это снова и снова.

Я сокрушился от силы женского голоса и отступил, но тут же поскользнулся и упал в грязь. Девушка всё смотрела на меня и выкрикивала одно и то же. К моему удивлению и, пожалуй, несчастью она перестала терзать себя. Девушка двигалась ко мне, прерывая крики, лишь чтобы набрать воздух в грудь. По ее измученному и обнаженному телу скатывались дождевые капли. Дождь почти бил по лицу, но девушка этого, видимо, не замечала.

- Парли’ям нарт тер’ту ул дов’ту! – последние слова дрогнули, и в эту же секунду она набросилась на меня, пытаясь убить камнем. Я испугался, от этого меня бросило в жар - стал острее чувствовать холодную промокшую одежду своим телом. Но я чудом смог сориентироваться и перехватить её руки. Своим телом и давлением мученица вдавливала меня в грязь. Несмотря на то, что я был голоден, и меня мучила жажда, энергии во мне оказалась больше, чем в моей сопернице. Я приложил всю силу, которая у меня была, чтобы опрокинуть ее на спину. Теперь я был сверху и удерживал девечьи руки у самой земли. Она кричала и рычала, брыкалась и извивалась, но ничего не могла поделать.

Силы ее не покидали.

Со временем я понял, что нужно действовать, чтобы выжить. Я отпустил ее свободную руку и схватил ее горло. Я душил ее не без жалости. Освободившейся рукой девушка била меня, но удары не ощущались вовсе. Я был поглощен болью сожаления, что нельзя поступить иначе. На кону была собственная жизнь. А когда доходит дело до выбора между своей или чужой жизнью, то приходится опускаться до зверства. В моих глазах появилось легкое жжение, я понял что плачу. Но слёзы уже смешались с каплями дождя на лице.

С каждой секундой бойкость девушки угасала, и вскоре ее тело совсем расслабилось. Я поднялся и с горечью посмотрел на труп. Сколько таких жертв здесь ещё будет? Теперь вокруг меня вновь воцарилась тишина, утопающая в шуме ливня.

Я продолжал идти меж высоких серых скал. Мне казалось, будто слышу, как обтачивают удары дождя эти скалы. Теперь мне кажется странным, что под этим постоянным напором воды камень сохраняет свою форму. Ливень был настолько сильным, что нельзя приписать иную причину, кроме как «темная магия». Мое тело болело, а ноги дрожали и с трудом двигались.

Через некоторое время я вышел на широкое и просторное место. Здесь творилась настоящая вакханалия. По-над холодными и мокрыми скалами стояли женщины и дети, они многократно и намеренно бились об скалы, а также терзали себя заточенными камнями, повторяя символы, какие были у девушки, которую я встречал ранее. В центре находились на вид крепкие мужчины, они дрались и пытались откусить друг от друга хотя бы маленький кусочек плоти - их борьба напоминала драку голодных псов. Между первыми и вторыми корчились третьи – слабые мужчины и старики, - они выдавливали себе глаза, вырывали зубы и язык. Все эти люди были голые, истерзанные, окровавленные. И все это сопровождалось криками, говорящими о страдании и злости несчастных.

В дали, за пеленой дождя, притаился «дворец». Он выглядел как дом вождя с островов Брутто, а его мрачность и таинственность пугали до глубины души. Я предположил, что там обитает Кламор. К этому «дворцу» вела тропа, расположенная на противоположной стороне.

Чтобы добраться до этой тропы, нужно пройти через это безумие. Это было опасным - возможно, не только та девушка хотела бы меня убить. Не было ни единой лазейки, где я мог бы остаться незамеченным. Верно… придется рискнуть.

Я пригнулся и пошел через этот ад, стараясь не издать звук, который мог бы превлечь людей. Я уже было проходил середину поля мучеников, как поймал взгляд старика выламывающего себе зубы. Он смотрел на меня с удивлением, с непониманием и с каким-то недовольством. Стало жутко, и я застыл.

- Он молчит… Почему он молчит? – прорычал в никуда старик. Я продолжил двигаться в том же направлении, но осторожнее.

- Он молчит! – беспорядочным хором подхватили все остальные, - Он не страдает!

И все они, как рой насекомых, погнались за мной. Я не медлил и тоже побежал. Побежал к той тропе. Я бежал и чувствовал как выдыхаюсь. Ещё немного и упаду, и толпа меня настигнет. Впереди был поворот, сразу за ним оказался небольшой раскол в скале, где я смог спрятаться. Толпа пробежала мимо. Когда они убежали далеко, а топот и вопли стали совсем тихими, я выглянул из расщелины, чтобы убедиться, что никто не отстал.

Чисто.

Я продолжил свой путь вверх по тропе. От этих мучеников остался только кровавый след. Куда они убежали, мне неизвестно.

Вскоре я добрался до парадного входа «дворца». Его охраняли стражи. Это были два человека( если это были люди) высотой двух мужей. Опознать их принадлежность к полу или к национальности было невозможным, да и узнать в них людей тоже было сложно. Их тело представляло собой полностью разорванную тушу; можно даже увидеть их органы, а также каких органов нет. Оба держали копья. На мое появление они никак не отреагировали.

Оказалось, что у основания и на верхушке здания рядами расположились большие шипы. Они казались очень острыми, и проверять мне это не хотелось.

Я никак не мог осознать, что стою перед вратами покоев одного из высших демонов, и какая опасность может ждать меня внутри.

IV

Мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы открыть врата. Они были огромные и тяжелые. Когда я наконец открыл их, и появилась возможность зайти, меня поразила тьма, которая царила внутри. Было не просто темно, была тьма всепоглощающая: здесь невозможно увидеть хоть что-нибудь. Дрожь перед неизвестностью овладела телом. Но отступать уже некуда, и я сделал первые шаги во тьму. В этой среде зрение оказалось бесполезным чувством. Я старался нащупать хоть какой-нибудь предмет для ориентации в пространстве, но ощущал лишь каменный пол под ногами и холодную пустоту. Мои дрожащие ноги делали шаг за шагом, стараясь не подкоситься и не споткнуться о неровности пола. Я обернулся назад в поисках оставленных открытых дверей и тусклых лучей света. Страх завладел мной ещё больше после того, как я их не обнаружил.

Неожиданно, словно молния, загорелись яркие огни, которые слепили не меньше темноты. Эта резкая и сильная перемена пронзила мои глаза острой болью. Я закричал, как те безумные мученики. Крик заставил меня почувствовать себя глухим. Однако сквозь свои вопли и скулеж я услышал бой барабанов. Он был громким и низким, да таким, что я чувствовал, как стены «дворца» и перепонки моих ушей чуть ли не разрывались от низких и мощных колебаний.

Эти тяжелые удары слышались всюду, поэтому я не мог определить, где находится барабанщик. Удары шли друг за другом без остановки. Короткий, длинный, короткий, длинный… Они играли в быстром темпе.

Я попытался открыть глаза, но яркий свет все еще не позволял мне этого сделать. Барабанный бой продолжался, наверное, по меньшей мере полминуты, гармонично обмениваясь взбивками и другими техническими приемами с простыми одиночными ударами.

Музыка закончилась также внезапно, как и началась. Резкие удары барабанов сменил не менее оглушительный женский голос. Этот голос был низким, красивым; можно было бы сказать, что он был настолько правильным и отработанным, что позавидует любой певец. Но несмотря на всю красоту этого чуда, он страшным и пронзительным хором отдавался у меня в голове, словно за ней повторяла ещё дюжина женщин с высокими и низкими голосами.

- Что ты делаешь в моей обители? – спросила она. Я молчал, не зная, что ответить.

- Сюда приходят лишь те, кто страдает или жаждет страдать, - оповестила она меня; в ее голосе чувствовались ноты злости и нетерпения. Я должен что-то сказать, иначе распрощаюсь с жизнью за свое молчание. Но если скажу правду, исход, скорее всего, окажется тем же. А если солгу? Не узнает ли она? Да и что мне соврать?

Я пришел, чтобы убить Кламор, - неожиданно сорвалось у меня с языка. От этого неопрометчивого поступка у меня закружилась голова, и почти потерял сознание. В ответ я услышал лишь насмешливые вздохи, я был почти уверен, что на ее лице (если оно конечно было) появилась ухмылка.

- Убить меня? Нет… Ты слишком для этого слаб. Лучше скажи, кто тебя сюда прислал? – властно говорила Кламор. Эти слова ударили меня, и я почувствовал, как пот начал замещать дождевую воду на моем теле.

- Су… п… Суппур. Он приказал мне принести ему Ваше сердце, - заикаясь, произнес я. Ответ не услышал, но услышал перемещение госпожи страданий. Она встала у меня за спиной.Немного погодя, она рассмеялась.

- Да, мое сердце очень драгоценно. А в твоем, никчемном, я чувствую боль и страдания.

- О чем вы? – сказал я шепотом.

- Твоя семья, мои почитатели… Твоя душа страдает, страдает от твоей беспомощности. Ты никогда не сможешь кого-то спасти. Ты до конца своих дней будешь терзать себя этой слабостью. И ты никуда от себя не денешься. И никуда не убежишь от меня. Ты можешь остаться на моем острове и попытать счастье в борьбе с другими озверенными и стать моим стражем, - говорила она с высокомерной жалостью. Тут в моей голове всплыли те режущие мою память воспоминания: горящий дом, мои жена и дочь, злобный смех страшных бандитов, жалкая трусость. Та девушка, которая пыталась меня убить, и тот старик на утесе… Боже, я и правда до конца своих дней останусь трусом, беспомощным и жалким.

- Моя душа принадлежит господину разложения,- виновато признался я.

- Теперь твое сердце переполняют отчаяние и угрызение, я чувствую это. Более не могу держать тебя здесь. - Кламор прикоснулась к моему лбу пальцами. Через секунду я почувствовал боль, словно молния, пронзившая мою голову. Темнота закрытых век рассеялась, и яркий свет обжег мои глаза.

Она меня убила? Это была смерть?

V

Я очнулся на знакомом мне берегу. Не знаю должен ли я радовать, что остался жив, или страшиться того, что явлюсь к Суппуру без сердца. Как бы то ни было, в нос мне, как игла, вонзился ностальгический смрад гниения. Передо мной золотистой скатертью разлеглось густое море. Я поднялся с земли и огляделся, из леса на меня шло несколько людей, они были прогнившие, некоторые без рук, кожа их была желтая, местами почерневшая. Они шли ко мне без каких-либо эмоций, без каких-либо чувств и стремлений. Когда изуродованные люди оказались в ярдах двадцати от меня, они встали полукругом, а по середине оставили пространство для кого-то ещё. Я стоял и молчал в ожидании продолжения непонятной церемонии; погнившие тоже стояли и тупо пялились на меня. Такое долгое молчание и настороженность заставили меня напрячься - я был готов защищаться, каких усилий мне бы это не стоило. Один из этих страшил негромко зарычал. Только сейчас под мое внимание попало то, что практически у всех отсутствовала нижняя челюсть. Через пару минут из того же леса вышел сам господин разложения. Его походка была хромающей, но достойной звания хозяина. Суппур встал на заранее оставленное место. Он начал говорить; как и ранее, его низкий и хрипящий голос звучал в пространстве, а рот не открывался.

- Ты вернулся. А где же судно, которое я даровал тебе?

- Я не знаю… Не знаю даже как оказался здесь, - мой голос звучал подавленным. Я почувствовал гул по всему телу от легкой боли. От чего эта боль, понять никак не мог. Прозвучал озадаченный вздох Суппура.

- Однако ты принес то, что мне было нужно, - добавил он. Боль в моем теле начала усиливаться.

- Нет, я вернулся ни с чем.

- Ты ошибаешься, - перебил господин разложения, - и принес мне именно то, что я хотел.

Я не мог понять, о чем он говорит. Больше моего непонимания была только прогрессирующая боль. Я почувствовал, как отдельные места на моем теле начинали воспаляться, становиться твердыми. Гниющие люди вокруг меня довольно рокотали.

- Госпожа страданий наполнила твое сердце своей стихией - болью. Кламор сама по себе не имеет сердца, но она дарит свои чувства другим.

- Вы обманули меня? Зачем вам это было нужно? – простонал я сквозь боль, которую вызвала лопающаяся от больших опухолей кожа.

- Я не обманывал тебя, Данастир, но я и не сказал тебе всей правды, - оправдывался он заносчиво, - я хотел лишь, чтобы ты стал одним из моих воинов. Кламор должна была наполнить твою душу болью и заставить страдать, от этого ты стал самобичевателем, и твоя душа начала разлагаться. Почувствуй же, как гниение заполоняет тело, как черви проедают ходы.

И я правда чувствовал это. Чувствовал, как моя кровь становится гуще, как гниет моя плоть, как плотоядные личинки вгрызались в мои органы и пожирали их. Я увидел, как мой левый почерневший глаз вывалился из своей глазницы. Поначалу было невыносимо больно, также больно, как когда меня дикари кинули в огонь. Но уже через минуту я не чувствовал ничего, совсем ничего. Теперь мое тело было похоже на тела тех, кто окружал меня. Я уже не чувствовал ни страха, ни стыда.

- Исполни свое предназначение - ты будешь драться бок о бок со мной, когда наступит конец эры Солнца и начало эры Затмения.

Я понимал, что другого выбора у меня не было: невозможно явиться гниющим демоном к людям. Возможно, опять дает знать трусость, но я решил пойти за моим новым хозяином. Я попытался ему ответить, но из моего рта донеслось только глухое рычание. Не придумав ничего лучше, мое тело упало на одно колено и склонило голову.

Теперь я не принадлежу себе и остался во власти своего господина, Господина разложения.

декабрь 2020