Городские шаманы

Неслучайная чайная история

Чайный мастер сидел в одиночестве. Сейчас был разгар жаркого южного дня, и в чайной не было ни одного посетителя. Его заинтересовала одна статья в интернете – в ней рассказывалось об элевсинских мистериях и культе Диониса, а также о виноградной лозе, которую использовали в древнегреческих мистических ритуалах.

От чтения его отвлекла музыка ветра – мелодичный звон колокольчиков сообщил о появлении в чайной посетителя. Это была худенькая светлая длинноволосая девушка с симпатичным веснушчатым лицом, одетая в джинсы и белую футболку. На ее плече была тканевая сумочка, расшитая индийскими узорами.

Обычная девчонка. Только вот встретившись с ней взглядом, он почему-то вспомнил свое подростковое детство, проведенное с цыганскими детьми, которые жили по соседству. Они учили его цыганскому гипнозу - способу подавлять волю и внушить желаемое. Он вместе с ними заходили в магазин и, расплачиваясь мелкой купюрой, выносили оттуда несколько пакетов выпивки и закуски. Тогда ему казалось, будто это весело. С тех пор он повзрослел, помудрел и стал относиться к своим поступкам с гораздо большей осознанностью и ответственностью. Только вот отчего эти случаи вспомнились ему именно сейчас?

Девушка молчала и пристально смотрела на него, замерев на пороге. Он почувствовал некое состояние дезориентации – его сознание как будто поплыло, а мысли стали медленными и тягучими. Сориентировался он мгновенно – эта девчонка сейчас пытается на него воздействовать так же, как те приятели-цыгане. «Врешь, не возьмешь! Знаю я эти штучки» - подумал он и тут же заблокировал импульс. Это сработало – осознавать действительность он стал вновь четко и ясно. Если бы не тот сомнительный подростковый опыт, кто знает, какие бы товары отдал он бесплатно этой посетительнице, да еще подарил выручку в придачу!

Он улыбнулся и уверенно сказал:

- Добрый день.

- Здравствуйте, - ответила она, подошла к витрине с посудой и стала расспрашивать его о ней, а еще о чае.

Все так же держа свое состояние под контролем, он уверенно и профессионально консультировал клиента. А потом неожиданно, невпопад их разговору, девушка вдруг стала говорить о том, что уже несколько лет с ее сознанием что-то происходит. И причина этому виноградная лоза, что растет у нее в голове. Он вздрогнул от неожиданности. Если бы не элевсинские мистерии, о которую он прочел буквально несколько минут назад, то мысленно бы повесил на девушку ярлык «сумасшедшая» и, кто знает, возможно, вежливо (или даже, скорее всего, не особенно церемонясь) выдворил сомнительную посетительницу из чайной. Потому он молча и внимательно слушал, а девушка продолжала говорить странные вещи – о том, что лоза, прорастая, вызывает у нее странные видения, потрясающие своей красотой. А ведь она – художник, ей нужно вдохновение, потому эти фантазии казались ей такими завораживающими. Только потом она потеряла контроль над ними.

- Они забрали мой голос. Я отдала его в обмен на лозу, - так закончила девушка свой удивительный рассказ.

Он растерянно спросил:

- «Забрали голос»? Что Вы имеете в виду?

Она улыбнулась и ответила:

- А разве Вы не заметили? У меня ведь нет своего голоса - я могу разговаривать только голосом своего собеседника.

Он скептически хмыкнул, а посетительница пояснила:

- Вспомните, ведь пока вы не заговорили со мной, я молчала. Мой голос не мог звучать, пока не услышала, как говорите вы.

Он рассмеялся:

- Простите, но мне кажется, что вы несете бред.

Девушка посмотрела на него внимательно и сказала:

- Я ведь сейчас разговариваю с Вами вашим голосом.

Насмешливая улыбка исчезла с его лица.

- Да. В это невозможно поверить, но... Действительно, это мой голос… Вы говорите моим голосом. – Вынужден был признать он, потрясенный. Он пробормотал: Я просто не сразу узнал свой голос, ведь я никогда не слышал его со стороны. Это все очень странно. И вы очень странная девушка.

- Не менее странная, чем вещи, которые продаются у вас, - с серьезным видом она кивнула в сторону полок с украшениями и подошла ближе, рассматривая их. - Покажите мне, пожалуйста, вот это кольцо. Оно очень необычное, - девушка указала на кольцо.

- Да, это и впрямь редкая вещь. У нас новое поступление из Тибета, пришло буквально на днях. Это – парные кольца, мужское и женское - пояснил он. - Теперь в нашем городе есть всего лишь два таких кольца, и оба – только здесь, в моей чайной. Больше вы таких нигде не найдете, ну, разве что если сами не отправитесь за ними в Тибет.

Кольца были действительно необычные – медные, широкие, с гравировкой мантр на санскрите.

- Правда, стоят они недешево, - предупредил он, наблюдая, как девушка крутит в руках одно из колец меньшего размера, женское.

Она надела кольцо и, разглядывая его, задумчиво произнесла:

- Я ведь давно жду своего суженого. А теперь знаю, что он придет к вам за вторым кольцом, и мы когда-нибудь с ним встретимся. Я узнаю своего мужчину по такому же украшению, как это.

Она протянула ему деньги за кольцо и вышла из чайной. К его облегчению, это были настоящие купюры.

А через два дня пришел парень. Он долго молча бродил, изучая полки и, в конце концов, среди множества предложенных вещиц, выбрал тибетское кольцо – то, второе. Не раздумывая, надел его на палец, заплатил и вышел.

Чайный мастер ничего не сказал этому парню о втором кольце и его хозяйке, потому как не хотел спугнуть то волшебство, что разыгралось на его глазах. Да и не считал нужным вмешиваться в переплетения судеб – от твердо знал, что эти двое, так или иначе, встретятся друг с другом.

Боо-Тылын

Кроме этой девушки, на автобусной остановке больше никого не было. Она подошла и подсела к ней – совсем небольшого росточка, в легкой бежевой куртке с капюшоном. На голове – кокетливый вязаный берет, ноги в теплых гамашах, обуты в удобные молодежные угги, расшитые замысловатыми узорами.

- Троечки давно ли не было? – спросила её старушка неожиданно сильным, с металлической хрипотцой голосом. Бледно-голубые глаза цвета топаза пронзительно уставились на неё. Глаза у бабушки были чудные - немного раскосые, как у японки, и словно светящиеся изнутри. «Какая необычная старушка, наверное, красавицей в молодости была» - подумала девушка, но её мысль тут же споткнулась о другую, странную: «Только это непростая бабушка. Да и бабушка ли?»

- Минуты три назад автобус ушел, - вежливо ответила она и отвернулась.

- Аха, недавно, значится, - старушка задумчиво покивала, но так и не отвела от ее лица взгляд, а все так же с любопытством его рассматривала – бледное, с тонкими чертами и выразительными зелеными глазами. «Почему она так на меня уставилась? Испачкалась я, что ли?» - подумала девушка и полезла в сумочку за зеркалом.

- Да не переживай ты, чистая ты, чистая. Потому и говорю с тобой как со своей, открыто. Шаманка я, - бабушка произнесла это так быстро, что девушка не успела сообразить – то ли и вправду это было, то ли ей послышались эти странные слова в шуме проезжающих машин.

Девушка молча вопросительно уставилась на непрошенную собеседницу. А та, все так же, не сводя взгляда с её удивленного лица, быстро-быстро и нараспев, так что речь была едва различима, хотя и звучала она четко, без акцента, говорила:

- Я сюда годка три назад приехала, из Бурятии. Не бабушка я, ты верно подметила. Детей не было – мои духи запретили с мужчинами миловаться. Скот потерянный находила, людей от порчи лечила, дождь в засуху призывала, обряды священные исполняла. Хлопот, в общем, хватало.

Девушка, наконец, обрела дар речи и растерянно поинтересовалась:

- А здесь вы как оказались?

Шаманка, будто не расслышав вопрос, отвернулась и уставилась на макушки ближайших деревьев, на которые вдруг стали слетаться птицы.

- Ишь, непогоду чуют, - пробормотала старушка одобрительно и, прежде чем девушка подумала, что бабуля, видимо, совсем не в себе, пояснила: - Снег будет. Просят, чтобы мороз не вдарил. А я что? Что я вам? – громко спросила бабушка, уже обращаясь к воронам. Те в ответ недовольно закаркали.

- Какой снег, весна уже! – не удержалась девушка и засмеялась. «Кого только не встретишь на улицах города! – подумала она. - Вот и с птицами бабушка о погоде разговаривает». Припекало апрельское солнце, в воздухе пахло совсем по-весеннему и кое-где уже зацвели фруктовые деревья.

Шаманка искоса взглянула на нее и поправила:

- Не бабушка я тебе, а боо. – протянула она поучительно. - Шаманка значит. Это я тебе уже говорила. - А потом вдруг ответила на вопрос, который девушка задала раньше и уже забыла о нём: Как я тут оказалась? Зов я услышала. Это люди думают, будто они себе принадлежат, а шаманы иначе живут. Не для себя! Тебе ли не знать. Ты ведь, деточка, и сама такова - дух позвала, вот я пришла.

Девушка пожала плечами, не понимая, о чем старушка ведет речь.

- Ну, как же, забыла что ли? Слезы тогда еще роняла, – возмутилась боо. - Думаешь, не слышно было, как ты кричала молчком? – вопрос был риторическим, тем более что молодая собеседница шаманки вновь растерялась. – Вот и докричалась до меня.

«Что за глупости! Когда это я молча кричала?», - удивленно подумала девушка, но неожиданно вспомнила: «Я ж когда я последний раз плакала? Пожалуй, когда работу потеряла? Думала еще найти себе дело по душе. А ведь не так это просто – и денег заработать, и чтобы душа была на месте. Действительно, просила я тогда у мирозданья, чтобы всё устроилось в моей судьбе наилучшим образом».

Боо удовлетворенно кивнула, словно в ответ на мысли девушки, и продолжала:

- Так что теперь не удивляйся, родимая, а запоминай шибче. Дух просыпается – собирай все до мелких косточек: где птицы в это время сидели, что за одежда на тебе была, случилась ли перемена в погоде, да какой запах в воздухе стоял. Потом ведь всю жизнь силу из этого будешь черпать и ответы получать. – Но, так и не дождавшись реакции собеседницы, продолжила: Так я тебе всё расскажу как есть, раз уж ты спросила. Как-то я камланье делала, лечила одного путника. У него что-то вроде болезни было, а на деле – связь с природой потерял, духи его и оставили совсем. А эжин мне тогда показал, что в ваших городах творится. Парнишку я того вылечила, только с тех пор покоя мне больше не было. Как в состояние нужное войду, так город вижу и людей, которым помощь моя требуется. Мне-то уже годков много, правда, я и не знаю точно, сколько. Как представила – уйти от своих духов да трав, от гор да лесов, что я с рождения видела и знала, аж душа от боли зазвенела.… Ну, ничего не сделаешь. Стала я готовиться. А потом как сон увидала, где мне точку на карте показали, так пошла уж к учителю нашему местному, школьному. У него всяких книжек полно, он мне и карту показал, и место, где ваш город. Поехала я. Не сказали пока Духи, сколько еще мне тут у вас обереги плести да с домовыми договариваться. Но помирать, конечно, я к себе домой, в Бурятию, поеду. Если все правильно тут пройду, то и настоящей эжин для своей деревни стану – духом шаманским. Людям, как и прежде, служить буду, только уж по ту сторону.

Боо замолчала, снова покосившись на девушку. Та сидела, замерев, не зная, как относиться к этому странному разговору. «Зачем я только вопрос задала, сумасшедшим ведь только повод дай!» - подумала она.

- И зачем тогда меня звала, коль ответ тебе не нужен? Вот ты чудная! - старушка по-девчачьи хихикнула, уткнувшись в кулачок. Ручки у нее были смуглые и сморщенные.

Девушка ничего не сказала на это и стала рыться в сумке – чтобы показать старушке, что в дурацких разговорах участвовать ей некогда. Телефон достать, что ли, да и уткнуться в него?

- Ни копейки не возьму, - наотрез отказалась шаманка от предложения, которое девушка не озвучила даже мысленно, а потом предупредила: - Поблагодарить меня сегодня у тебя все равно не получится. - И продолжила: Мне-то деньги, деточка, не нужны. За чистку помещений от дрянных духов знаешь, сколько мне предлагают? О-о-о! Много готовы отдать, чтобы не мучиться с ними в черных стенах. А если судьбу злую надо отвесть иль от смерти лютой спасти – там уж вообще денег нет таких, чтобы расплатиться. Но я беру их только с горсточку в карман или вообще ничего. А есть особо благодарные, которые все равно потом ходют за мной и спрашивают – вам, бабушка, чего хотелось бы? Тогда уж говорю этим людям, чего мне нужно. Один за комнату заплатит, другой продукты привезет, третья кастрюльку какую купит или яиц десяток. Или шоколадку, например. Молочную такую, с орехами. - Боо усмехнулась. - Полюбила я тут его, никогда ведь раньше не пробовала. Ягоды да грибы, травы да мясо – вот и всё моё пропитанье. Люди удивляются, конечно, что денег не требую, но я так работаю – не ради денег. А помощь моя ой как тут нужна! У вас ведь в городе грязи всякой невидимой хватает. Знаешь, даже духи тут другие шастают, заматерелые такие, злые, завистливые – мерзость одна. Не то, что у нас в степях. Там и духи-то чище, сильнее, благороднее, на просторе-то, а тут чернота одна липнет. Эх! – она в сердцах махнула рукой в сторону бывшего завода, где сейчас вольготно расположились рестораны и караоке-клубы.

Девушка вежливо кивнула. Тут старушка была права, если конечно отбросить все эти странные замечания насчет духов. Она в детстве часто ездила к родственникам в деревню, на каникулы – там, действительно, была другая атмосфера. Шаманка задумчиво кивнула своим мыслям и вдруг цепко схватила девушку за руку. Та совсем не ожидала этого. И как будто туманом подернулся городской пейзаж. Она вдруг будто очутилась в старом бабушкином доме: кровать с железной сеткой и никелированными спинками, гобелен с сюжетом картины Шишкина «Три медведя», лучи утреннего солнца сквозь мягкую тюль на окне, вязаная салфеточка на тумбочке, запах пирожков.… И ласковый бабушкин голос над самым ухом: «Светланка-а-а, вставай! Детка, беги на черешню – там ягоды уже соком налились, тебя дожидаются!».

- А, Светка, значит ты у нас… - это уже ей сказала шаманка, радостно улыбаясь. Зубы у старушки оказались белыми-белыми, кругленькими и мелкими, как речной жемчуг.

Сознание девушки вернулось в реальность. «Что это было со мной?!» - испуганно подумала она. Ей захотелось вскочить и убежать прочь от этой странной старухи. Гипноз, что ли? Цыганка это, а никакая не шаманка из Бурятии! Только вот в обморок здесь хлопнуться ей не хватало – у нее собеседование через полчаса, и эта работа ей очень нужна! Как бы в себя успеть прийти. Светлана дернулась, прижав к себе сумку покрепче, где лежали её последние деньги, чтобы отдать за квартиру хозяйке. Наговорила цыганка, что денег не берет, а вот и ограбит ее сейчас. Почему людей-то вокруг нет? Остановка все же, белый день, а никого!

- Ох, ох, чего ты всполошилась так? – продолжала смеяться бабуля. – Я же тебя не обижу, наоборот, важную вещь хочу сказать. Беги, не беги – судьбу свою не обманешь. Я ведь боо, Тылын меня зовут. Это по-якутски значит: «распускаться». Второе рождение у меня было, когда листья распускались, так меня багша, учитель мой, и назвал - Тылын. А сам он из Якутии к нам пришел. Шибко много знал мой багша. – Боо задумчиво кивала, улыбаясь своим воспоминаниям.

Девушка вдруг успокоилась. И правда, чего ей бояться, радоваться нужно – когда еще такая необычная встреча случится. Истории мистические она только по телевизору видела, а тут живая шаманка ей встретилась – среди белого дня, прямо на остановке и посреди города. Чудеса, да и только!

- Так что же такое «боо»? – робко переспросила девушка. Ее интересовало сейчас совсем другое, но задать свои вопросы она почему-то не решалась. Интересно, погадала бы ей на будущее эта бабуля, если попросить? Крепкая и тяжелая ладошка шаманки все так же лежала на ее руке.

- Боо – это означает шаманка, я ж тебе уже сказала, – терпеливо напомнила старушка. - Ты вот уже знаешь, кто я. Только не знаешь, зачем я с тобой говорю. А погадать ты и сама, кому хочешь, сможешь, в этом я тебе не помощница. - Тут голос старушки опять зазвенел металлом, в нем не было и тени веселья.

Светлана не могла себя заставить даже взглянуть на шаманку – так страшно ей вдруг стало. И в то же время она почувствовала смирение и умиротворение. Будь что будет.

- Смотри на меня, - потребовала боо и убрала ладонь с её руки. – Бери взгляд Силы.

Девушка не могла сопротивляться и покорно подняла взгляд. Все вокруг расплылось. Звуки города потонули в оглушительной тишине. Мысли исчезли, девушка не помнила кто она и откуда. Словно через какой-то тоннель она видела лишь глаза шаманки, ослепительно-голубые и чистые. Взгляд этот проникал в нее и касался самого центра ее существа. Так глубоко в душу ей еще никто не заглядывал, даже она сама побаивалась, да и не умела туда погружаться. Глаза шаманки словно переворачивали все внутри, раздвигали границы и перебирали невидимые струны. Где-то по самому краю тела – там, где оно соприкасалось с миром, пробегали мурашка и кололи тонкими иголочками. Девушка почти перестала чувствовать физическую реальность. Слова шаманки доносились как через вату:

- Не нужно тебе идти на эту встречу. У тебя в тумбочке карты лежат, сама я не знаю, что это за карты, а ты знаешь, о чем я – на картонках рисунки. Думаешь, будто это баловство, только это не так. В тебе спит сила, а я сейчас ее разбудила. Тебе быть шаманкой, но пока бери лишь картонки. Увидишь картинки про людей, что с ними происходило и что случится дальше. Взглянешь на человека – увидишь, чем он живет и как ему лучше поступить. Только это и гадалки многие знают, а ты менять судьбу сможешь и нити переплетать. Не беспокойся, чем тебе питаться и где жить – все тебе само придет.

- А теперь иди домой и поспи, родная, устала ты. – Это Светлана уже слышала отчетливо. В голосе боо были сочувствие и ласка.

Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Девушка огляделась, словно бы видела мир впервые. Все стало очень чётким и ярким, как если бы раньше она жила, глядя на всё через мутное стекло, а теперь его кто-то вымыл. Это боо, шаманка и сделала это с ней: с ее глазами, носом, кожей и ушами – омыла их, очистила. Восприятие изменилось. Мир стал живым: весенний ветер дул в лицо и гладил щеки; ворон, поблескивая глазами, внимательно и как-то по-свойски рассматривал ее с ближайшего дерева; молодые нежные листочки свежими лоскутками трепетали на кончиках веток; автомобили – огромные железные животные, с рокотом скользили по асфальту, который тяжелым покрывалом лежал на черной дышащей и живой земле.

- Боо, что это со мной? – спросила девушка слабым голосом.

- Проснулась ты, милая. – Шаманка вытерла сухой шершавой ладонью лицо Светланы, словно бы умыла. - Прости, родная, не возьмусь тебя обучать дальше, некогда мне, работы много. Тылын не бросила бы тебя здесь, как кутенёнка, если бы приказ такой от Духа не получила. Ослушаться не могу. Так что сама научишься чему нужно. Имя свое тоже сама узнаешь.

Светлана кивнула и машинально взглянула на часы. Прошло минут пять с тех пор, как она в прошлый раз заметила время. Но ей казалось, что прошла целая жизнь. Шаманка прикрикнула:

- Полдень сейчас и так для тебя и останется, до конца шаманской жизни. Ты – шаманка полуденная. Запомнила? – А потом добавила уже ласково, но настойчиво: - Милая, выброси ты часики-то свои, труха это всё. Живи теперь жизнь, которую дОлжно.

Девушка послушно расстегнула ремешок, сняла свои модные часы и опустила в урну, что стояла рядом со скамейкой. Она копила деньги несколько месяцев, чтобы заполучить именно эти часы, а теперь отчего-то они стали не нужны и не было жаль ни их, ни той жизни, которая осталась в прошлом. Ненужный предмет, который не имеет больше для нее смысла. Ей надо было показать свою решимость идти дальше – хотя бы перед собой, часы были малой жертвой.

Был день, солнце стояло высоко, но еще не прогревало землю. Где-то далеко за городом, в лесу, по влажной земле, покрытой прошлогодней листвой и подтаявшим снегом, осторожно пробиралась лиса. Мех, который только начал меняться с наступлением весны, был тусклым и висел на ней клочками. Светлана видела, как та подняла на нее внимательный взгляд. Девушка знала, что и лиса ее сейчас видит. Ей показалось нормальным, что видела она одновременно и город этот, и лес. Не удивилась она этому, а только обрадовалась.

- Тотем твой показался, - довольно пояснила шаманка. – В нем и Силу бери, он помогать тебе будет.

Светлана кивнула и вопросительно взглянула на Тылым. Зачем говорить, если она и так все слышит. Подумала: «А что дальше-то?».

- Молчать тебе нужно три дня, – сказала шаманка. – Не вздумай ни словечка вымолвить, иначе Силу полученную потеряешь, а тогда не сможешь жить ни как человек, ни как шаман – болтаться будешь между мирами, как деревяшка в колодце. Приедешь домой – сразу ложись спать. К ночи, как проснешься, снег пойти должен. Бери тогда свои карточки и рассматривай, всё в них увидишь. Что увидишь – записывай, чай писать-то умеешь, не то что я? До полуночи должна управиться. Потом клади карты под подушку и спи, сон тебе приснится. Во сне найди своего тотема и имя свое у него спроси. Проснешься - ни с кем не разговаривай. И сейчас мне не отвечай, и благодарить не вздумай. Молчи. Молчи, родная, тебе проверки будут, крепись, ничему не верь, даже если скажут, что умер или родился кто. Сегодня до полуночи тихо будет, я тишину подержу, а вот завтра уж за тебя возьмутся, не обессудь. Эжины тебя проверять будут, как добрые, так и злые. Так что лучше запрись в квартирке своей, машинку свою выключи карманную, телефон то-бишь, и дверь никому не открывай. Если сможешь голодовать – голодуй, так даже лучше будет, – шаманка бормотала, а сама делала какие-то замысловатые знаки руками, словно танцевала ими в воздухе. – Ну, вроде всё сказала, так? – обратилась старушка куда-то ввысь.

Облака быстро летели по небу, а ветер все усиливался. Солнце вдруг спряталось, резко похолодало. Похоже, действительно, погода портилась. Девушка молчала. У нее было столько вопросов, но губы как будто были склеены друг с другом. И сказать хоть одно слово было так страшно, как если бы ее жизнь от этого зависела. Боо посмотрела на нее внимательно и вздохнула:

- Ох, родимая, научила бы я тебя кое-чему, но ведь и не настоящая шаманка ты, и вряд ли ею будешь. Даже и не знаю, как вас таких городских называть. Выпустишь такого в лес ночью, глядь – а он и помер со страхов. А в городских коробках, знай себе, шаманит, и хоть бы хны ему. А эжины говорят мне, что оставлять города на погибель негоже. Так хоть вы, родимые, побродите по этой земле окаянной, в бетон запечатанной, где животин разумных как куколок каких у себя в доме держат. Шанс тебе даю, дар тебе дарю, духа пробуждаю, силу призываю. Дух-то у тебя сильный, должен справиться. Да и эжины добрые не оставят, пришлют кого-то для обучения, ты, главное, деточка, по сторонам смотри внимательно.… Если учебу свою пройдешь, то и видеться с тобой сможем во сне, правда, к тому времени я уже не тут буду. Тогда и поблагодаришь меня за Дар, а пока молчи, молчи, родимая. – боо продолжала танцевать руками, а потом неожиданно воскликнула: О, смотри-ка, вот и тройка моя! Значит, вовремя мы с тобой управились! – старушка удовлетворенно кивнула и торопливо устремилась к автобусу.

Светлана осталась сидеть как истукан, глядя вслед шаманке. Та не оглянулась и не попрощалась. Как теперь жить дальше? Что делать? Девушка словно потеряла самого дорогого человека и готова была броситься вслед за ней, заскочить на подножку уходящего автобуса, но не могла даже шевельнуться.

Сколько она еще просидела на остановке, сказать было сложно. Только люди, будто тени, приходили и уходили, а мимо все так же мчались машины. Снова и снова звонил телефон в её сумочке. Мир, в котором стала ей видна душа, был подвижный и текучий. Нужно было привыкнуть к этому бесконечному движению, непрестанному танцу пустоты, о котором она раньше даже не подозревала.

А когда тени от домов и деревьев переместились к западу, девушка пришла в себя. Зябко поежилась – ее морозило. В воздухе пахло уже не цветущими абрикосами, а как будто снегом с гор, которые были от этого города далеко. Думать о том, что с ней произошло, Светлане не хотелось. Казалось, что шаманка ей просто приснилась. Но даже если и так, то ослушаться свою боо она все равно не могла, не имела права. Что-то проснулось в ней – то, что нельзя больше усыпить, даже если проспать трое суток подряд. Светлана решила сделать так, как велела ей шаманка. Выключила телефон, не проверяя пропущенные вызовы. Добралась до дома, с трудом припоминая нужные маршруты и заперлась, решив никому не открывать дверь и ни с кем не разговаривать следующие три дня, что бы ни случилось.

Девушка заснула, едва голова коснулась подушки и проснулась от странного звука – это на улице падал снег. Крупные хлопья с непередаваемым тихим шелестом и хрустом прорывались из облаков и с мягким стуком опускались на землю. Она никогда не подозревала, что снег издает звуки. Какой чудесный мир ей открывался! Она все готова была сделать, лишь бы остаться в нем и смотреть на все глазами шамана, боо. Светлана подошла к тумбочке и достала картонки, расписанные красивыми картинками – колоду карт Таро, и присела с ними за стол. Там уже лежал, словно приготовленный ею специально заранее, блокнот с изображением лисы-шаманки – она купила его буквально на днях. Девушка стала доставать карты по одной, наугад. Она сделала себе расклад на полную колоду и к полуночи знала и свою шаманскую судьбу, и значение каждого символа-аркана. Она была готова к работе, оставалось только узнать своё новое имя – старое стало для нее тесным, и немного продержаться, как наказала ей боо Тылын. Так, чтобы через три дня по улицам ходил новый городской шаман.

Невидимые стены

В середине июля в строительном холдинге, в котором с недавних пор работала Елена, намечался грандиозный корпоратив. Для тех, кто работает в сфере проектирования и строительства лето – горячий сезон и потому работы у всех было невпроворот. Но шеф, чтобы хоть как-то компенсировать сотрудникам офиса переутомление от сверхурочных часов, каждый год в это время устраивал праздник. На него он приглашал всех сотрудников вместе с семьями, а проводил корпоратив в своём шикарном загородном доме.

- Я своих оболтусов уже предупредила, что мы гуляем у шефа на этих выходных. Ты ведь с женой будешь? – поинтересовалась Елена. Ей всегда было проще дружить с мужчинами, и на новой работе, куда она устроилась сметчиком, Лена тут же нашла себе «подружку» – архитектора Стаса.

Тот замялся, поправил очки длинными музыкальными пальцами и неуверенно промямлил:

- Не знаю пока. Я ее обычно не беру на такие мероприятия.

- Почему же? – Елена удивленно посмотрела на приятеля поверх пластикового стакана с капучино. Они стояли в курилке, как всегда в стороне от других сотрудников.

Лене было чему удивляться – ведь Стас был трепетно влюблен в свою жену, несмотря на пять лет брака, и не скрывал этого. Его Тутточка – свет в окошке, и Лену это более чем устраивало. Ни тебе ревности от ее собственного супруга, ни риска адюльтера со стороны Стаса. Она уже успела разочароваться в дружбе мужчин, которые частенько начинали испытывать совсем не дружеские чувства к ней - роскошной блондинке, так что Стас был для неё идеальной подружкой.

- Она же у меня на всю голову странная! - вдруг признался тот и болезненно поморщился. Правда, в голосе Стаса было больше восхищения, чем возмущения. В этом был весь он. Всё, что касалось Тутты, было освящено трепетной любовью.

- Странная? Ничего себе поворот! – удивленно протянула Елена. – И в чем ее странность? Расскажешь?

Стас отмахнулся:

- Тут и рассказывать не о чем. Но с тобой поделюсь. Она ведь меня и покорила когда-то именно своей необычностью, мы с ней как с разных планет. Правда, меня это даже радует, а вот люди реагируют на неё по-всякому, поскольку скрывать свои чудачества у неё не получается. Так что показывать мою «чуду» нормальным людям я не рискую, а тут все как сговорились – прессуют меня насчет Тутты. Чтобы я им её показал. И ты туда же! – Он с досадой затушил недокуренную сигарету и сказал: Ладно, Ленчик, пошел я, там, сама знаешь – работы до самой пятницы, а сегодня только понедельник.

Она удивленно посмотрела Стасу вслед. Что-то тут нечисто. Елена раньше не замечала, чтобы Стас стеснялся своей «чуды». Бесконечно заботливый муж, который звонил супружнице по пять раз на день. Их романтичные истории, так или иначе, всплывали в разговорах сотрудников – то на воздушном шаре летают, то пикники на крыше своей высотки устраивают. Интерес сотрудников ей был тоже ей понятен, поскольку они, слыша эти разговоры, Тутту ни разу не видели. Хотя разговаривать о своей супруге Стас готов был даже с продавщицей в овощном ларьке, не говоря уже о своей близкой приятельнице, то есть с ней. И тут на тебе – Тутта такая «странная», что ее даже в обществе показать стыдно. Об этом Стас прежде не упоминал.

Елена допила кофе и вернулась в офис. Проходя мимо стола своего приятеля, она покосилась на фотографию Тутты и попыталась взглянуть на нее новыми глазами. С фото смотрела обычная, хотя и очень симпатичная девушка в белом льняном платье, с немного наивным лицом. Синие ясные глаза, аккуратный носик, длинные светлые волосы. Хорошенькая. Только что же в ней такого странного? Елена попыталась вспомнить, произвела ли супруга Стаса на нее необычное впечатление в телефонных разговорах, когда звонила на рабочий номер, а попадала на нее? Вроде бы, нет. Просто вежливая милая девушка. «Голос у нее, правда, такой чудной…. Излишне жизнерадостный, что ли», - вспомнила Лена и тут же посмеялась над собой, понимая, что уже начинает выдумывать и перегибает палку в своих подозрениях. «Она у него дома сидит, не работает, детей и забот-хлопот нет, кроме котика, почему бы ей не радоваться?», - посмеялась она, вспомнив двух своих неугомонных сорванцов, и села за компьютер. Сегодня ей нужно было завершить смету для большого проекта, и Елена с головой погрузилась в расчеты. Она умела выбрасывать из головы ненужную информацию, и разговор со Стасом быстро забылся.

Они с семьёй подъезжали к загородному дому шефа, взмыленные и напряженные, как всегда, вдрызг переругавшись по дороге. Елена была за рулем и, как водится, выслушала от мужа сто миллионов рекомендаций - с какой скоростью ехать, как тормозить и где поворачивать. А выехав сегодня, она обнаружила, что оставила дома телефон, и пришлось вернуться с полпути. Выслушав, ясное дело, тысячу упрёков. И конечно, под конец дороги они заблудились, так как в машине у взбудораженной дорожными перепалками Елены всегда появлялось желание поспорить и с навигатором, и с мужем одновременно. А тут ещё близнецы, расшалившись, раскрошили целую пачку печенья на заднем сидении, за что получили взбучку уже от обоих родителей, и теперь сидели надувшись. Борьба с проказами сыновей всегда их с «заей» сближала, поэтому, заворачивая к парковочной площадке, супруги уже успели немного остыть, хотя общее настроение было все равно изрядно подпорчено.

- Леночка, вы, как всегда, опаздываете! – пожурил ее шеф. – С вас – штрафная.

Последовали обычные в подобных случаях шутки, приветствия и шумное знакомство с семьями сотрудников. Вот уж за своего мужа и детей Елене никогда не было стыдно. Ее «зая» был похож на всех итальянских актеров, вместе взятых, при этом, чтобы обаять собеседника, ему ничего не нужно было делать – просто стоять как шкаф, возвышаясь на недоступной высоте достоинства и уверенности. К тому же, ее «зая» обладал несомненным достоинством – умел мило игнорировать все попытки соблазнения конкурентками. Елена уже знала эти игры в компаниях и наблюдала их с привычным утомлением, смешанным с гордостью. За близнецов она тоже была спокойна – кучерявые и одинаково хорошенькие бесенята умиляли всех и каждого. И к счастью, они уже были в том возрасте, когда самостоятельно могли найти себе развлечения. Она надеялась, что они будут благоразумны и не утонут в бассейне, и раньше времени не подожгут вместе с собой фейерверки, которые, как она знала, были припасены здесь для завершения вечера.

Настроение Елены постепенно повышалось. Она, в силу легкости и некоторой безалаберности своего характера, уже почти забыла о нервной дороге и теперь с интересом оглядывалась по сторонам в поисках Стаса. К ее удивлению, тот стоял у фуршетного стола не один – в руку ему вцепилась хорошенькая барышня – судя по той фотографии, это и была Тутта.

- Пойдем, я давно вас хотела познакомить! – Елена радостно потащила своего «заю» в сторону Стаса и его жены.

Тутта была бесконечно мила, просто образец женственности и красоты, как охарактеризовала про себя Елена жену Стаса. С несвойственным ей умилением Лена рассматривала хрупкую девушку в светлых брючках и милой белой кофточке в мелкий цветочек, в чертах лица и поведении которой было столько детской наивности, что она вызывала непреодолимое желание заботиться о ней. Вот и сейчас, когда та слабым голоском пожаловалась на головную боль, Елена тут же вызвалась найти шефа и попросить у него аптечку. Стас успел только испуганно вскинуть руку, пытаясь удержать неуемную подругу, но Елена, как всегда, была настроена решительно и двинулась в сторону дома, поддерживая Тутту под руку.

- Подожди-ка, у меня ведь в бардачке есть лекарство от головной боли! – вспомнила Елена и изменила маршрут в сторону припаркованного транспорта.

Пока Тутта ждала рядом с машиной, Лена влезла в авто и, чертыхаясь из-за беспорядка, рьяно рылась в горке вещей, высыпанных из бардачка на сиденье, пытаясь найти таблетки от головной боли. Краем уха она услышала какое-то странные бормотание и, удивленно подняв голову, увидела, что жена Стаса, прикрыв глаза, что-то едва слышно шепчет. Легкий ветерок шевелил волосы Тутты, убранные со лба белым ободком. Лицо ее было бледным, а на виске пульсировала синяя венка. И – о, ужас! – она была похожа на привидение!

- Что с тобой? Тебе совсем плохо, да? – всполошилась Елена и силком усадила девушку в машину.

Тутта улыбнулась и, как сомнамбула, выбралась обратно.

- Нет-нет, все нормально, спасибо, - пробормотала она заплетающимся языком.

- А что тогда…? – Елена не смогла подобрать слов, чтобы закончить вопрос.

- Позволь, я завершу то, что уже начала. Прости, я не могу оставить вашу машину в таком состоянии, вы же тут все время ругаетесь, - осмотревшись, понесла вдруг какую-то белиберду Тутта. - Но я вижу, что ты хороший человек и мне хочется тебе помочь.

- В смысле? – Лена растерянно рассматривала девушку. – В чем помочь? Что с нашей машиной не так?

Тутта лишь отрешенно отмахнулась и снова зашептала что-то неразборчивое. Взгляд её снова будто остекленел, став потусторонним и не видящим. «Что это за язык? Какие-то «асулема», «асулизема», «неруло», «тауфа», «селим». Арабский или турецкий, что ли? - подумала Елена, с некоторым испугом наблюдая за девушкой. - И правда, странная она на всю голову, правильно ее муж охарактеризовал, – решила Елена. - Жаль ее, конечно. Симпатичная девчонка, видно, что Стаса любит, цепляется за него – приличный же парень, успешный архитектор. Только зачем все-таки Стас ее сюда притащил? Ладно - я ему подруга, а другие сотрудники как отреагируют, если она и дальше чудить будет? Может, лучше домой ее отвезти? Пока не поздно».

Погружённая в свои мысли, Елена не заметила, что девушка машет руками уже вокруг ее головы, продолжая бормотать непонятную тарабарщину. Елене вдруг стало страшно. Что это еще за незапланированный сеанс экзорцизма?

- Закрой глаза, - тихо попросила Тутта. Елена послушно зажмурилась. Сумасшедшим лучше не перечить. Не убьет ведь она ее тут, на празднике жизни, среди толпы веселящегося народа?

- В голове у тебя полный кавардак! – пробормотала Тутта. – Сейчас я всё поправлю, - заявила она.

«О, боги! Что происходит?» - с ужасом подумала Елена. Она от страха даже не открывала глаз, поскольку у нее появились странные ощущения. Елена чувствовала движение горячего воздуха вокруг себя, а еще – щекотку и легкую вибрацию в тех местах, где, как она предполагала, проводила руками Тутта, хотя та и не касалась ее. А потом Лена, как бы, увидела их обеих со стороны. Её собственное тело окутывали тоненькие темные ниточки, и особенно много их было возле головы – их и смахивала девушка своими ладонями. Сама же Тутта светилась изнутри - как ночничок, который Елена включала в комнате близнецов, чтобы они не боялись темноты. Переливы голубого, белого, синего и фиолетового цветов волнами пробегали по телу Тутты. Эта картина завораживала, также как и странные, ни с чем не сравнимые, но довольно приятные ощущения – как будто тело Лены омывают изнутри теплым душем...

- Вот, теперь всё гораздо лучше, - удовлетворенно произнесла Тутта. – Открывай глаза.

Елена открыла их и посмотрела на девушку, пытаясь сфокусировать взгляд, но это ей удалось не сразу. Вокруг все плыло, двигалось и шевелилось, как под водой. Она присела на заднее сидение авто и, нагнувшись, обхватила руками голову. В теле была невероятная слабость и лёгкость.

- Посиди, отдохни, Леночка. Сейчас тебе полегче станет. Водички хочешь? – Тутта протянула ей бутылку, обнаруженную в машине.

Лена отмахнулась, всё ещё ничего не понимая:

- Нет, не нужно. Сейчас всё пройдет. Переутомилась я, наверное. Рабочая неделя тяжелая была.

Девушка присела на корточки и заглянула Лене в лицо.

- Понимаешь, я энергию вижу и чувствую. Бывает, если человек хороший и с ним что-то не так, пройти мимо не могу. Машину вы эту купили не из салона и ругаетесь в ней постоянно, ведь так?

Елена кивнула. Так и есть – стоит в нее сесть, такое раздражение на всех нападает, что хоть беги вон.

Тутта пояснила:

- Это потому что прошлые хозяева были скандальными людьми, машина пропиталась негативом и возила с собой это облако. Вы в него попадали и вроде как заражались недовольством. Я её почистила, теперь все нормально будет, - сообщила Тутта.

- А со мной что было? Тоже облако? – усмехнулась Елена. Она почти пришла в себя, и теперь терла лицо, словно стремясь убрать остатки морока.

- Нет, не облако. Мысли сердитые, энергия усталая. Ниточки обид и привязанностей.

Елена вздрогнула и подняла взгляд на девушку:

- Ниточки, говоришь? – удивилась она и призналась: Видела я эти ниточки, когда ты руками надо мной махала. И тебя видела с закрытыми глазами. Свет на тебе как будто переливался. Что это было-то?

Тутта радостно засмеялась:

- Видела? Правда, видела?! Значит, не ошиблась я в тебе. Ты – своя!

- В смысле - своя? – спросила Елена. – То, что я с твоим Стасом дружу, поэтому «своя»? Или что? – Она почувствовала, что с ней уже все в порядке и встала. Действительно, от былого раздражения не осталось и следа. Она была спокойна и уверенна в себе. К ней вернулось её обычное состояние – хотелось куда-то идти и что-то делать, сидеть без дела ей всегда казалось бессмысленным занятием. О странном поведении жены Стаса ей думать не хотелось. Может, она и сумасшедшая, но не буйная. Так, слегка с приветом.

Лена стала спихивать разбросанные вещи обратно в бардачок.

- Вот! Держи таблетки, нашлись, наконец. – Она протянула Тутте упаковку анальгетика и бутылку воды.

Та улыбнулась:

- Нет, спасибо, они мне больше не нужны, уже все прошло. У меня от тебя голова разболелась.

Лена хмыкнула:

- От меня? Вот уж спасибо!

- Не обижайся, - ласково попросила Тутта и погладила Елену по руке. – Ты ведь теперь себя лучше чувствуешь, правда?

- Так и есть, - нехотя призналась Елена. – Ты людей лечишь, да? Ну, вроде экстрасенса?

Тутта пожала плечами и тихо сказала:

- Вроде того. Дома. Животных. Людей очень редко. А так больше домá лечу.

- Они что, тоже болеют? Никогда о таком не слышала! - удивилась Лена. - Ладно, пошли к народу. - В мистику и экстрасенсов она до этой поры не верила, хотя их общение с Туттой показалось ей любопытным. Ведь Елена видела нечто странное, когда та махала вокруг нее руками, это требовало объяснения. И чувствует теперь она себя так, будто приехала на корпоратив после хорошего отпуска, а не в конце напряженной рабочей недели. Да и в машине, как ей показалось, дышится уже по-другому. Странно всё это.

Они направились к дому, окружённому высоким забором с коваными воротами. К зданию из белого кирпича вела узорчатая дорожка. Повсюду клумбы с ландшафтным дизайном, ряды туй и можжевельника, арки с розами. Красота!

- А дом шефа не болеет? – пошутила Елена, оглянувшись на Тутту, которая шла за ней, осматриваясь с задумчивым видом. - Смотри, какой красавец. Новый, добротный, прямо богатырь.

- Почти, - уклончиво ответила Тутта, с прищуром оглядывая особняк. Её лицо снова обрело некую отстранённость.

Елена удивленно взглянула на девушку. Пожалуй, ей все же надо держаться к Тутте поближе. Во-первых, несмотря на странности, девчонка ей понравилась, а во-вторых, если она станет бормотать и лечить этот дом на глазах у сотрудников, Стас наверняка… огорчится. Лене отчего-то по-прежнему хотелось защищать эту странную девушку. Не зря, оказывается, он ее «чудой» называет.

- Ты что, на диете?– поинтересовалась у Елены её сослуживица, бухгалтер Оля, наблюдая, как та набирает в тарелку фрукты.

- Нет, я шашлык люблю, - призналась Лена, - А это – жене Стаса. Она только фруктами питается. И еще святым духом, похоже, - последнюю фразу она пробормотала себе под нос.

- Ты к ней прямо приклеилась Ленусик! Про нас и забыла, - укорила Лену сотрудница. – Тоже в нее, как Стас, влюбилась?

- Ага, так и есть! Видишь, какая она у него красавица да умница, - радостно подтвердила Елена, уминая бутерброд с сыром и поглядывая в сторону Стаса и Тутты: они сидели за столиком под раскидистым платаном и о чем-то разговаривали, держась за руки. Стас хмурился, слушая жену. Елене показалось, что говорили они как раз о «лечении» её машины.

Коллега в ответ рассмеялась и отмахнулась:

- Все шутки шутишь! Пойдем лучше в бассейне искупаемся. К тому же супруга твоего, как я посмотрю, не стоит одного оставлять. Вокруг него проектировщицы так и вьются! Смотри, уведут!

Елена машинально глянула в сторону бассейна, где, действительно, рядом с ее «заей» резвились и две симпатичные студентки, которые отрабатывали практику в их фирме. Лена отшутилась:

- Может, тогда вообще не стоит его на улицу одного выпускать. На короткий поводок посадить? Как думаешь?

- Так ты вроде так и делаешь, - хихикнула Оля. – Я так поняла, он у тебя фрилансер, на дому работает. И с детьми сидит, на привязи?

- «Зая» у меня – главный домохозяин, а по совместительству – программист. Он интроверт, ему самому нравится сидеть взаперти. И обожает он меня до умопомрачения. Так что практикантки могут не беспокоиться и пену не взбивать. И у нас с ним правило – отдыхаем по отдельности. Я на него уже дома налюбовалась. Пусть другие теперь любуются. Денег не беру.

Лена поискала взглядом Тутту. За столиком ее уже не было… И правда, что это она к ней так прикипела? Как будто невидимые нити связали их с Туттой в момент того… камлания. Но не такие, тёмные, что окутывали ей голову раньше, а какие-то другие. Елена прикрыла глаза - как в тот раз. Так и есть! Она увидела светлые мерцающие нити, которые тянулись от неё к светлому образу Тутты. Кажется, ее бред продолжается. Может, у неё тепловой удар? День-то жаркий! Лена открыла глаза и посмотрела на Олю немного ошарашено. Та, не заметив «отсутствия» Елены, с живым интересом следила за происходящим вокруг. Сотрудники отдыхали, как могли – жарили на гриле мясо и овощи, играли в бадминтон, плавали в бассейне, лежали на шезлонгах в тени деревьев, устраивали розыгрыши призов.

- Молодец, шеф, такой отдых устроил – просто отличный подарок всему коллективу! – заключила Оля. И взяла следующий коктейль.

А для Елены настоящим подарком стала встреча с Туттой. Таких людей Елена ещё не встречала. Чудная она!

Лена закурила и снова погрузилась в свои мысли: «Интересно, благодаря Тутте, ссоры в поездках и вправду теперь прекратятся? А то совместные путешествия в последнее время превратились для нашего семейства в сущее наказание. Не хотелось даже в машину садиться. И, действительно, скандалы у нас начались с покупки этой машины. Елена раньше этого не замечала, но это, и вправду, так… Вот уж близнецы поросята – теперь крошки от печенья пылесосом нужно будет по всей машине выуживать. – Вспомнила она проделку сыновей. - Где они, кстати? Небось, уже взобрались на крышу особняка и сверху чем-нибудь в гостей кидают? И такое бывало». Но тут Лена высмотрела своих сыновей в толпе детей, которых развлекали аниматоры, и окончательно успокоилась. Все в порядке, можно отдыхать дальше. Хорошо бы пообщаться с Туттой. Елене хотелось её расспросить: что такое «болеющие дома» и почему она во время «лечения» видела столь странные вещи?

- Ладно, ты как знаешь. – Оля с некоторой завистью посмотрела на Елену - уверенную, красивую и умную. Ей даже эти намеки насчет мужа до лампочки – и бровью не повела. - А я купаться пойду, - сказала она. - И все же послушаю, о чем там твоему «зае» студентки в бассейне шепчут. Может, уже свиданье назначают?

- Давай, потом мне расскажешь! Повеселимся! – рассмеялась Лена и пошла искать Стаса с Туттой. После их отлучки к машине он не отпускал от себя супругу ни на шаг.

Елена нашла их у лестницы в дом в компании с их горячо любимым шефом – плечистым, седовласым, харизматичным мужчиной. Тот увидел ее и помахал рукой, предлагая присоединиться к их беседе.

- Леночка, представляете, мой Черри ходит за Туттой как на привязи! – удивленно поделился он своим наблюдением. – Только посмотрите, какая идиллия.

Лена опустила взгляд вниз. У ног жены Стаса действительно сидела крошечная собачка шефа – кажется, именно ее он притаскивал несколько раз в офис. Собачка смотрела на Тутту влюбленными глазами и ласково трогала лапкой её ногу. Та мило улыбалась, поглядывая на песика.

- Мы просто хорошо понимаем друг друга, - пояснила девушка. – У меня с животными хороший контакт.

Надо признаться - Лена не любила домашних животных, никогда не держала их и не обращала на них особого внимания. Действительно, сейчас она вспомнила, что эта собачка все время крутилась рядом с Туттой. Кажется, к машине с ними она тоже ходила. Ну и что, подумаешь! Чему тут умиляться? Собаки любят таскаться за людьми, ожидая подачки. Да ещё такие мелкие и беспомощные, как эта.

Шеф не унимался:

- Контакт – это ясно. Вот только одного не пойму – как вы сумели с моим Громом подружиться? – И пояснил Елене и Стасу: Гром – это наш пес, размером побольше Черри раз в двести. Живет в вольере в дальнем конце участка, мы выпускаем его только для охраны территории. Потому что это не собака, а дикий зверь. Я сам с ним справляюсь лишь благодаря тому, что он у меня на руках вырос. А тут вижу – хрупкая девушка сидит перед вольером, а Гром через решетку руки ей вылизывает. У меня чуть второй инфаркт не случился. Если бы кто рассказал, не поверил бы.

Тутта с улыбкой пояснила:

- Ну, мы с Громом просто поговорили по душам.

- Обычно он долго не разговаривает, - хмыкнул шеф. - И что же он вам сказал, интересно знать? – пошутил он.

Девушка серьёзно ответила:

- Ну, что у него подружка есть по соседству, овчарка, только вы им видеться не разрешаете. И что скучает он сильно, когда вы, его хозяин, в доме неделями не появляетесь. Его тут работник кормит - то ли садовник, то ли уборщик. Только Гром все равно вас ждет. И этот вольер ему совсем не нравится – он слишком далеко от вашего дома, он хочет вас охранять и чтобы вы чаще общались с ним, играли – бросали теннисный мячик, а Гром бы его ловил и приносил вам обратно.

Шеф ошарашено смотрел на Тутту, а Стас незаметно дергал жену сзади за блузку, намекая на то, чтобы она замолчала. Но она продолжала:

- А еще он вам жизнь спас однажды, когда в доме пожар начался, помните? Гром тогда лаять начал и вы проснулись. Он этим очень гордится.

- Откуда вы всё это знаете? – пробормотал шеф, с изумлением и опаской глядя на Тутту – он очень боялся шпионов и конкурентов.

Она пожала плечами и виновато покосилась на Стаса, наконец, заметив его недовольство.

- Я же сказала – мы с ним поговорили. Гром – хороший пес. А еще – верный друг. Правда, Черри? Черри его тоже уважает и даже немного завидует, – с этими словами девушка взяла маленькую собачку на руки. Тот от счастья закатил глаза и от избытка чувств стал мочиться прямо на Тутту. Она захохотала, как ребенок, держа его на вытянутых руках, и быстро опустила Черри в траву:

- Прости, мы так с тобой не договаривались! Теперь сиди тут, – строго приказала она и погрозила ему пальцем.

Край её светлой блузки все же пострадал. Все переполошились. Стас, похоже, был даже рад, что этот курьезный случай отвлек внимание от странных речей его жены. Шеф стал виновато извиняться за поведение своего питомца и предложил:

- Тутта, заходите в дом. Вы можете в нашей ванной привести себя в порядок, а я дам вам какую-нибудь одежду взамен, пока ваша высохнет. Черри слишком расчувствовался. Хорошо, Гром у нас крепкий парень, да и далеко отсюда, иначе б ущерб от него оказался гораздо больше.

Все, смеясь, поднялись по лестнице. Стас шел следом, не собираясь оставлять свою жену наедине с шефом – вдруг она и дальше продолжит свои странные речи. Елена замялась на пороге дома. Но шеф, оглянувшись, позвал и её:

- Пойдемте, я покажу вам первый этаж, где мы недавно закончили ремонт.

Елене было любопытно посмотреть, как тут все обустроено. Шеф, который профессионально и в таких масштабах занимается проектировкой и строительством, в своем жилище, наверняка, сделал всё по высшему разряду. Вся компания, с любопытством вертя головами, ввалились в дом.

Но, проходя по огромному холлу, Тутта вдруг остановилась пнём прямо посередине.

- Я не могу дальше пройти, – тревожно заявила она. - Здесь невидимая стена.

Стас громко вздохнул, потянул жену за руку и с досадой сказал:

- Милая, пойдем. Я ведь знаю, что ты можешь.

Шеф с недоумением спросил:

- А что не так? Какая ещё стена?

Тутта, высвобождая руку, отвернулась от Стаса и молчала, явно не собираясь двигаться с места и что-то объяснять. Шеф растерянно уставился на Тутту, не зная, что предпринять. Елене стало не по себе, но она уже знала, что девушка не просто фантазирует, а наверняка с этой невидимой стеной тут что-то не так. Она решила ей помочь:

- Тутта видит невидимое всюду! – заявила она. - И она может лечить дома, правда, Тутта?

Стас метнул на Елену рассерженный взгляд – мол, подруга, называется, зачем она его подставляет? Лена вздохнула – ей хотелось как лучше…

Тутта виновато улыбнулась, пояснив, наконец:

- У вас ведь тут не всегда было такое большое помещение? Вы что-то перестраивали, правда? – Шеф настороженно кивнул, а девушка продолжала: И наверняка кто-то на этом месте даже кости себе ломал.

Шеф прокашлялся – видимо, от удивления у него сел голос, но сипло подтвердил:

- Ну да, верно. Мама моя тут падала и сломала себе руку. Если так вспомнить, то здесь часто спотыкаются, причем на одном и том же месте. Я сам сколько раз тут «летал». Слава Богу, - кости целые. А в чём причина? Что не так-то?

- Стены вы здесь убрали, а на невидимом плане они остались. Их же надолго строили, вот они и держатся, - пояснила Тутта. - В этом все дело. А я их вижу, и они вам ходить тут здесь мешают. Нет, я-то, конечно, могу пройти, Стас верно сказал, только не люблю такого. Ощущение, будто через заросли колючек пробираешься или в глубокий омут прыгаешь. Может, я эти стенки вам поубираю? – предложила она шефу. – И здесь легче жить будет. Без травм и падений. Ведь вам каждый раз через них ломиться приходится, хоть вы этого и не замечаете.

- Было бы замечательно. Только как вы их уберете? – заинтересовался шеф. – Их же не видно!

Девушка пожала плечами:

- Я-то вижу! И стираю я их. Как ластиком. Я могу договариваться со стенами, чтобы они ушли. У меня свой язык есть, который они понимают.

- Вот оно что! - Шеф удивленно хмыкнул. – Язык? Со стенами? Никогда о таком не слышал хоть и сам возвёл их немало. Как интересно!

Стас, до этого угрюмо молчавший, вспылил:

- Тутта, я ж тебя просил! Мы твои выходки не раз уже обсуждали!

Она подняла на него ясный невинный взгляд и вздохнула.

- Стасик, я знаю. Но разве лучше, если люди здесь будут падать? Или ваш шеф ногу сломает? Как вы свои проекты заказчикам сдадите? Без начальства ведь никуда! – Тутта мило улыбнулась шефу.

- Ну, после таких мрачных прогнозов как вам не разрешить тут пошаманить, - рассмеялся шеф и махнул рукой: – Давайте, убирайте уж эти стенки! Вы ведь всё верно сказали – стена изначально тут была. И кости люди здесь ломали, и падали сколько раз. Значит – знаете, о чём говорите… Что вам нужно для работы?

- Ничего. У меня все при себе, - тихо ответила Тутта. – Только мне одной здесь нужно побыть, хорошо?

- Договорились, - кивнул шеф.

Все уже двинулись к выходу, когда девушка предложила:

- Леночка, если хочешь, останься со мной.

Елена удивленно оглянулась и остановилась. Ей действительно было любопытно - что за ритуал по изгнанию невидимых стен проведёт здесь Тутта. Остальные вышли. Причём, Стас что-то недовольно бормотал.

- Только не смотри на меня, хорошо? - попросила Тутта. – Закрой глаза и наблюдай внутренним зрением, оно у тебя отлично работает, в этом я сегодня уже убедилась.

Елена, чтобы не мешать ей, уселась на диванчик в дальнем углу холла. Она специально прошла через невидимую «стену», у которой остановилась Тутта. Елена пыталась почувствовать невидимые границы, но не ощутила ничего необычного. Ну, может, звук шагов, как ей показалось, звучал немного глуше. Она неохотно зажмурилась. Жаль, что ей не удастся увидеть, как Тутта убирает стены, ведь Лена рассчитывала на некое шаманское представление. Правда, оно и случилось.

Вначале, закрыв глаза, Елена ничего не увидела – темнота и только. Но потом, когда она услышала шепот Тутты, перед ней как будто появился свет. Источником была сама светящаяся Тутта. Увидев это у машины, Елена тогда испугалась. Теперь же она лишь внимательно следила за переливами, всполохами и даже любовалась ими. Она видела, как Тутта двигалась по холлу – это было понятно не только по звуку шагов, но и по светящемуся силуэту девушки. Это было что-то вроде танца, хотя несколько причудливого. Чем дальше, тем больше света исходило от Тутты, тем быстрее двигалась она, тем быстрее и неразборчивее становилась её речь. Язык, на котором говорила девушка, вдруг показался Елене знакомым - не сами слова и их звучание, а именно внутренние ощущение от них. Лена и сама впала в некое подобие транса. Ей казалось, словно она вернулась домой. А еще ей почудилось, будто она не первый раз в жизни видит танец Тутты и они много раз проводили подобный ритуал – когда-то давно и где-то далеко всё это уже было. И они были там не вдвоем, их было много. И жизнь была совсем другая, не похожая на этот мир. Как же там было хорошо!

- Я закончила, пойдем? - Тутта легонько погладила Елену по волосам.

Лена открыла глаза, и смущенно призналась:

- Ой, кажется, я заснула. Мне такой чудный сон снился про нас с тобой...

- Расскажешь потом, ладно? А то мне ведь еще свою одежду нужно постирать.

Лена вспомнила про собачку:

- Слушай, получается, это ты тут ритуал свой мистический проводила, а на блузке моча собачья! Что за сюрр!

Тутта ответила нарочито серьезно:

- Ничего, мне это даже помогло. Так даже лучше получилось. В следующий раз обязательно буду использовать этот приём. Придётся мистическую писающую собачку завести.

- Может, шеф, в благодарность, Черри тебе подарит? У этого пёсика хорошо получается.

Они хохотали, не в силах остановиться, пока на глазах не выступили слезы. В дом вошли шеф со Стасом.

- Ну, видимо, все прошло удачно, если вы так веселитесь, - с улыбкой предположил шеф. Стены ликвидировали?

- Так и есть! У меня ведь имеется теперь секретное оружие, – с улыбкой сказала Тутта. И они с Леной снова стали смеяться, как ненормальные. Елена, вытирая слезы от смеха, вдруг поняла, что сегодня она обрела подругу.

- Тутта, вам показать, где ванная? Теперь, надеюсь, вы туда без помех доберётесь? – спросил шеф, вызвав у девушек очередной приступ смеха.

- Ой, подождите, там же Черри остался сидеть! Я ведь ему велела! – вдруг вскрикнула Тутта и выскочила из дома.

Шеф почесал макушку:

- Да, правда, сидит. Я его так и сяк уговаривал, но так и не смог заставить уйти с газона. А ведь, и правда, это Тутта ему сказала недавно: «Сиди здесь».

Стас был все это время мрачен, как грозовая туча, пряча взгляд и отворачиваясь от всех. Едва не извергая молнии, он вышел из дома вслед за Туттой.

Стас напряженно следил за Туттой, которая устроилась вместе с шефом за столиком в дальнем конце сада. На ней была мужская клетчатая рубашка, явно – с плеча шефа, которая ей очень шла. Тутта с удовольствием потягивала минеральную воду с ломтиком лимона и что-то оживлённо рассказывала шефу, а тот очень сосредоточенно ее слушал и кивал.

Елену беспокоило мрачное настроение Стаса.

- Послушай, что тебя не устраивает? – спросила она, разглядывая своего приятеля. – Ведь всё отлично. Разве нет? И шеф, судя по всему, очень доволен. Видишь, как он внимательно Тутту слушает.

Они сидели с ним за столиком, до которого не долетали даже обрывки разговора шефа с Туттой. И создавалось впечатление, что Стас силится прочитать его содержание по их губам. Ему явно не нравилось то, что там происходит. В ответ на вопросы Елены, он лишь тихо процедил, с покосившись на бокал пива в её руке:

- Я бы сейчас тоже с удовольствием выпил. Только не могу, я же за рулем. Может, к черту всё? Вызову такси, а машину здесь оставлю?

- Тутта не водит автомобиль?

- Нет, конечно! Смеешься? Знаешь, сколько «невидимых» стен у нас в городе! – Он сказал это со злостью. - И поэтому она почти не выбирается из дома. Предпочитает только привычные маршруты – на которых, как она говорит, она уже всё невидимое «поубирала».

- Чего ты так нервничаешь? – попыталась остановить его Елена. Но тщетно – Стаса понесло.

- Меня ведь её чудачества раньше даже умиляли, а сейчас просто бесят, - пробормотал он. - Воздушные шары и пикники на крыше думаешь - отчего? Да оттого, что ей там легче «чудить»! Выбирается наверх и давай шаманить, город чистить - как она выражается. Дай Тутте волю, она бы в скворечнике на берёзе жила. Мы потому и на двадцать втором этаже обитаем. Лифт иногда не работает, так что удовольствие так себе. Ей-то, конечно, хорошо, она неделями носа из дома не высовывает. А мне каково!?

Елена понимала, что супружеская жизнь Стаса, такая на первый взгляд идеальная, открылась для нее сегодня с новой стороны, однако она не разделяла его чувств. То, что увидела и узнала Лена о Тутте, было каким-то чудом. Неужели Стас не понимает, что рядом с ним живёт волшебница, шаманка? И что ему повезло с Туттой? Елена не решалась произнести это вслух, понимая, что это вызовет у Стаса новую волну возмущения. Она аккуратно спросила:

- Ты переживаешь, что шеф узнал о даре, которым обладает твоя жена?

Стас вскинул на Елену взгляд, полный недоумения:

- «Дар»? Ты сказала «дар»?! Я раньше и сам так думал, а теперь не уверен, что меня это восхищает. Никуда с Туттой не пойдешь - людям смотреть в глаза стыдно, после её выходок. У меня жена сумасшедшая, Лен, как ты не понимаешь! – он с досадой махнул рукой и снял очки, протирая покрасневшие глаза. – Это все ее мамаша, - заявил он возмущённо, взмахнув ими и указывая в одном известному ему направлении, - потакает ее капризам! Она тоже в её дар верит, понимаешь?! И меня, дурачка, нашли, заморочили. Точнее, я сам нашелся. Мы ведь с ней в Испании познакомились – вон меня куда занесло, чтобы с нашей замечательной Туттой встретиться! - скривился он.

- Да, ты как-то об этом говорил, - вспомнила Елена. - Барселона, кажется? А как именно вы познакомились?

- Что ж, раз расскажу, - криво усмехнулся Стас. - Занятная история, как и все, в которых есть Тутта. В общем, в Испанию я поехал для вдохновения: готика, барокко, базилики, Антонио Гауди, Пикассо и все такое, в общем - по работе. Подхожу как-то к барселонскому музею. Готики уже снаружи вдоволь насмотрелся, собираюсь, значит, внутрь теперь зайти, чтобы на картины Пабло Пикассо с наслаждением взглянуть. Смотрю, в одном из внутренних двориков - уютный такой, пальма еще на входе, она стоит, как вкопанная, и бормочет что-то. Глаза распахнуты – голубые, ясные, волосы белокурые: красота неописуемая, одухотворенная. Я такую только на фресках и иконах видел. Прислушался – ни черта в её речах не понятно. Я и решил, что иностранка она. Как подкатить к ней – ума не приложу, но уже понимаю, что всё, пропал, она – судьба моя. И стоял, в обалдении с полчаса, ждал неподалеку, пока эта мадонна Санта Мария свои молитвы бормотать закончит. Потом поворачивается она ко мне и говорит по-русски: «Привет!» И улыбается. Я аж дар речи потерял от счастья – наша, думаю, спасён! Ну, и понеслась. В музей тот к Пикассо я так и не попал, конечно. Куда там! Все про границы невидимые толковала, цвета ауры, неведомые голоса и энергии. Впечатлила она меня тогда, конечно, не скрою, – вздохнул Стас. - Здание-то музея старинное, тринадцатый век. Это когда-то дворец был Беренгера д’Агилара . Там чего только не случалось за столько-то веков – и кости ломали, и головы теряли! Перестраивали вдоль и поперек, потому, понятное дело, Тутта туда не ходок – из-за энергетики и невидимых стен - хотя творчество Пикассо, как и я, она обожает. Пришлось и мне на всё только со стороны смотреть… Я ведь на всё стал смотреть её глазами. И Тутта, в которую я влюбился по уши, заменила мне все достопримечательности и архитектуру Испании. А тут еще мамаша ее, Маргарита Львовна… Мол, Станислав, вы же понимаете, что девушка от рождения необычная? У неё дар … Имя, вон какое, чудное ей придумали. Да всё я понимаю, только как жить с этим чудом, теперь не знаю!

Стас, нахмурившись, замолчал и машинально стал смахивать крошки со стола. Елена подбодрила его:

- Видишь, именно её необычность когда-то тебя и покорила. Что ж ты сейчас в упрек ей это ставишь?

Стас задумался:

- Ну, да, верно. Покорила. Я и сейчас её люблю. Только ведь хочется чего-то нормального, человеческого. Шашлыков там вместе поесть в компании, по городу погулять, - среди людей, а не невидимых стен - да по миру поездить, в конце концов – и возможность у меня есть. А нельзя - Тутта в своем мире живет, в котором невидимых стен до фига просто. Она, конечно, иногда одолжение мне делает - играет в «нормальную», только больной от этого делается. Лежит потом по три дня, после того как через всякие неубранные стенки находится. Мне тоже нелегко это даётся: переживаю - зачем ее мучить! Так и живем – каждый в своем мире. У меня ведь все просто. А у нее – всё не как у людей: выживание в городских джунглях какое-то.

Елена задумалась. Она была не сильна в медицинских диагнозах, но это и вправду попахивало какой-то шизофренией. Если бы у нее у самой не появилось подозрение, что она тоже не в норме - то есть, из этой же компании - она бы тоже так решила. Ведь были сегодня у нее и ниточки, и танцы эти светящиеся…

- Ты считаешь, что Тутта сумасшедшая? Это что, и правда так? – извиняющимся тоном спросила она. Обижать друга и лезть не в свое дело ей не хотелось, но и не спросить она не могла. Ведь несколько часов назад она и сама так подумала.

- А я не знаю, Лен! Не знаю. Сам я ее к врачу не водил, понимаю, что она мне этого не простит. Следующий шаг после такого моего предложения будет ее предложение. О разводе. Это я точно знаю. Потому сижу тихо.

- А папа ее что говорит? – продолжала допытываться Елена.

Стас ответил:

- Он, как и Маргарита Львовна, в Тутточке души не чает. Она ведь не работала ни одного дня, цветочек оранжерейный, забалованный, и возможности для этого были, а потом вот я всю ответственность за нее на себя взял. А так… Кто его знает. Я даже консультироваться с психиатрами не хочу. Что оно мне даст? Называется – или терпи, или иди на все четыре стороны. Но ведь люблю я ее, понимаешь? С этими странностями всеми, границами невидимыми, языками неведомыми. – Стас надел очки и виновато покосился в сторону жены, как будто она могла слышать все его злобные возмущения. К этому времени они с шефом уже ходили по территории сада оживленно о чем-то говорили.

Стас, видимо немного упокоившись, стал чего-то жевать из закусок и запивать соком.

- А как готовит она, Лен, пальчики оближешь, - похвалился он, с неуважением отодвинув тарелку. - В ресторане так не поешь. Правда, и на кухне она тоже шаманит с какими-то приговорами и танцами. Ну, а по мне, главное чтобы вкусно, и какая мне разница, чего она там по ходу выдумывает. Хотя непросто трудно мне, конечно, с моей «чудой». – Стас вздохнул. - В зоопарке она рыдает – зверюшек жалко. Даже пауков в квартире не разрешает мне гонять, я их, смешно сказать – в коробочку сажаю и на травку выпускаю, а она следит сверху, чтобы я ее не обманул и не убил животину по дороге.

- Так ведь с двадцать второго этажа не видно! – не удержалась Лена и рассмеялась. Она почувствовала облегчение от того, что Стас прекратил ругать свою жену, и в его голосе опять проснулось умиление.

- А вот и нет, она всегда знает, если я паука уроню или кокну его нечаянно. Чувствует, - улыбнулся Стас.

В Елене проснулась адвокатская жилка и она принялась защищать Тутту:

- Но ведь она помогает людям - правда, помогает! И машина эта моя, и собаки – всё правильно! И стена эта у шефа, на самом деле, стояла! Ну, в общем, я только сегодня с этим столкнулась, а ты наверняка видишь подтверждения её правоты чуть не каждый день. Неужели до сих пор не веришь в её дар?

- Верю, не верю – какая разница! – отмахнулся Стас. – Мне ее прятать ото всех надоело, вот и дело с концом. Впрочем, она и сама реального мира боится. Есть у нее, конечно, подружки и друзья, такие же, как она, ненормальные. Они обычно по четвергам у нас дома собираются. Куролесят чего-то, говорят околесицу, свечи жгут. Я с ними посидел пару раз, так чуть крыша набекрень не съехала. Веришь ли – часами разговоры ведут о том, чего на самом деле нет. Ну, или есть, но никому не нужно…. Поэтому мы с Туттой договорились, что у меня на этот вечер свои развлечения – бильярд с приятелями, баня, тренажёрка, кино или просто работа. Как мы в последнее время на фирме выкладываемся, так я домой только поспать и прихожу.… Даже и не знаю, зачем я ей нужен, такой обыкновенный? Но «чуда» говорит, что я ее здорово «приземляю», что без моего реализма у нее бы совсем крыша улетела в стратосферу. Только очень расстраивается, если я выпиваю – алкогольный реализм ей, знаешь ли, не нравится. Говорит – душе от этого большой вред. Но я не любитель этого дела, так что мне несложно. Иногда только накатит, как сегодня… Вот, Ленчик, как-то так и живем…

Стас задумался о чем-то своем, а Лена, в полной растерянности от этого монолога, пила своё пиво, которое стало почему-то невкусным. И тут он вдруг произнес:

- Только жаль, конечно, что мне увольняться из холдинга придется. И зарплата хорошая, и коллектив мне нравился, и работа по мне. Ну, ничего не поделаешь. Другую фирму найду – хорошие архитекторы на дороге не валяются.

Елена ахнула:

- Ого! Подожди, Стас, как так - «увольняться»? Это еще почему?!

- А что мне еще делать, по-твоему, после того, что Тутта сегодня здесь устроила? Ну, ты даешь, Лен. Я думал, ты все понимаешь…

Такого Елена уже не могла вытерпеть. Она набрала воздуха побольше, чувствуя, что пока не выскажет всё, не остановится.

- Стасик, я тебе скажу, что я понимаю, ты уж меня прости, если тебе не понравится. И даже не про ваши отношения, в них вы сами разберетесь. А про Тутту и дар ее. – Она сделала предупреждающий жест рукой, требуя, чтобы Стас ее не перебивал. - Да, дар, Стас. Это именно он. Ты вроде бы любишь свою «чуду» и все такое, но при этом крылья ее спутываешь. Как это преступление назвать поприличнее, даже и не знаю. А вот если бы ты верил в нее и помогал ей двигаться по жизни, то очень скоро убедился бы, что люди бы ею восхищались. Потому что она им нужна, Стас. А ты все так выстроил, что она лишь тебе служит. А ты ещё этим недоволен. Такие, как Тутта, рождаются не для себя и даже не для любимого человека, а для всех и всего мира, понимаешь? И как только ты это осознаешь - если сможешь, конечно - то жизнь у вас сразу и поменяется. Правда, похоже, ты этого как раз и боишься. Но увольняться, я прошу, пока не нужно. Что-то подсказывает мне, что шеф наш в восторге от твоей «чуды». Может даже премию тебе выдаст вместо увольнения. Дружить с тобой захочет – семьями или, как говорится - домами. И без невидимых уже стен. Такие как Тутта не в своем мире живут, как ты говоришь, а стараются миры эти соединить. Гармонию в города приносят, где мешающих стен, как ты сказал, до фига. Рушат границы и убирают «облака», которые людям вред наносят. С животными разговаривают - ведь больше некому с ними поговорить по-человечески. И открывают другим глаза, когда те их закрывают на истинный мир. Вот как дело обстоит на самом деле, Стас. Так что ты не стыдиться Тутты должен, и не прятать её, а гордиться ею. И мне очень хочется, чтобы ты меня услышал.

Станислав сидел, ошалело глядя на Лену. Ленку. Ленчика. Ведь свой в доску пацан был. Нормальная такая – вон, и шашлык, и пиво употребляет, шутки простые понимает. Собак в упор не замечает и матюгается даже иногда – он сам слышал. Короче – хоть в бой, хоть в разведку с ней, как говорится.

- Лен, ну какая еще гармония?! Ну, о чем ты! – жалобно сказал Стас, - Ты же не из этих! Четверговых! – скривился он.

- Еще как - из этих! - Лена усмехнулась и отпила пиво из бокала. – А вот как Тутта поубирает все стеночки-то, так и прогуляетесь с ней по городу. Вот увидишь, как хорошо там будет – и вам, и всем! – Она мечтательно закатила глаза и заразительно рассмеялась.

Стас не удержался и улыбнулся в ответ:

- Думаешь?

- Знаю, - уверенно сказала Елена и добавила уже тише: - А я, если Тутта позволит, поблизости тоже околачиваться буду, помогу ей, чем смогу. Только вот пока даже не знаю, как и чем. Но мне очень этого хотелось бы. И, думаю – она научит.

Стас вытаращил глаза и открыл рот, очевидно, собираясь спросить что-то, но не успел. Елена, увидев приближающихся к ним Тутту и шефа, успела его опередить:

- Стасик, пообещай мне, пожалуйста! Если шеф сейчас дифирамбы твоей жене петь начнет, ты не только увольняться передумаешь, но и вольную Тутте дашь. Пусть «чудит» в полную силу. Обещаешь, что поможешь ей крылья расправить? - она настойчиво теребила его за рукав, протягивая ему ладонь.

Стас вздохнул:

- Эх! Была не была, обещаю! Так мы еще не жили, нужно попробовать! – и хлопнул в ответ по её ладони.

- А что ты ей пообещал? – спросила Тутта, подходя и с любопытством переводя взгляд с Елены на мужа и обратно, пытливо всматриваясь в их сияющие лица. – Кажется, что-то очень хорошее! – она радостно захлопала в ладоши.

- Да, хорошее! Жить с тобой долго и счастливо пообещал, - отшутился Стас и, встав, приобнял Тутту. – Ты ведь не против?

Шеф вклинился в их разговор:

- Я тоже такое обещание с тебя взял бы, но меня уже опередили. Повезло тебе с женой, Станислав Михайлович, я и не думал, что она у тебя такая… волшебница. - Он незаметно перешел с ним на ты и выглядел очень воодушевленным, - Если не возражаешь, я бы хотел ее на этой неделе к друзьям свозить, дом их показать. Купили они его под офисы в самом центре города, а теперь реставрируют. Это старинное здание, восемнадцатый век – думаю, ей там есть над чем поработать, чтобы людям неприятностей потом не было. Тутта, я так понимаю, в благодарность денег не берет, но мы что-нибудь придумаем с тобой, правда? – шеф подмигнул Стасу.

Тутта, улыбаясь, наклонилась и едва слышно прошептала Елене на ухо:

- Приезжай ко мне в этот четверг вечером после работы, ладно? Я тебя с нашими познакомлю. Они тебе понравятся – обещаю!

Елена радостно кивнула.