Горгона

Глава 1

Горгона

Место встречи было давным-давно определено. Я привычно посмотрела на гладь спокойного нынче моря, поправила прическу, небрежно расправила хитон. Оценила стройную фигуру, тонкие, изящные лодыжки. Тяжёлые золотые браслеты на руках. Темно-зеленые глаза с вытянутым зрачком.

Ты всегда говорил мне, что я красавица. Вот только я не верила.

Как можно быть красивой, если кожу заменяет чешуя, а волосы – полчище салатовых змей? Когда на руках острые когти, а твоего взгляда боится каждый третий?

Но ты не обращал на это внимания. Говорил, что видишь мою красоту не глазами – сердцем. На это ответа у меня всегда не находилось.

Потому что видеть ты и правда не мог.

Открытый взгляд, прямая осанка, твердый подбородок. Правильные черты лица, стройная фигура, сильные руки.

И что с того, что зрачки твои неподвижны, а глаза серы? Твое сердце не было слепым. И иногда мне казалось, что ты видишь даже то, что не можем увидеть я и мои змеи.

Ты появился на нашем острове одним из многих. Я уже не помню, как получилось, что ты остался один в тот вечер – может статься, это сестры решили подшутить надо мной?.. Так или иначе, но первый звук, который ты в ту ночь услышал – это шипение моих змей, потревоженных присутствием нежданного гостя. Я тогда была юна и наивна, и в первый момент испугалась – никто раньше из тех мужчин, что мне попадались, не двигались дальше, когда встречались со мной взглядом.

– Кто ты?! – помню, нервно вскрикнула я, вскакивая на ноги, но не зная, куда податься – ты застал меня у стены крытого фонтана, и как назло, я не могла отступить, не наткнувшись на стену. Признаться, в тот раз я в первый и последний раз вспоминала предостережения матери на такой вот случай. Она говорила, что если я встречу мужчину, который окажется жив после встречи с моим взглядом – то мне стоит бежать без оглядки.

Тогда я ещё не знала, что ты не тот, кого мне стоит бояться. Тогда я не увидела, что ты слеп.

– Не стоит меня бояться, юная дева, – мягко произнес ты в ответ, протянув руку в темноте. Я долго смотрела на твою ладонь, не веря, что все так просто. А потом все же решилась, коснулась твоей руки своей – и ты, первый, не вздрогнул, когда вместо нежной кожи почувствовал чешую.

Знал ли ты, кто я и куда тебя занесло? Я никогда не спрашивала об этом, а ты не распространялся. И позже я в своей незаинтересованности раскаивалась – ведь, быть может, в твоём ответе была бы разгадка моей печали?..

Так или иначе, но в тот вечер началась наша дружба, которая переросла в более глубокое и нежное чувство. Любовь. Но если бы я знала заранее, если бы могла видеть будущее – решилась бы я тогда, в наш тот первый вечер, протянуть тебе руку? Я не знаю до сих пор.

Наше счастливое время вместе оказалось недолгим.

В один из дней, когда я привычно пришла к фонтану, ты, пришедший первым и пока не показавшийся из темноты, попросил меня закрыть глаза. Впервые с тех пор, как мы встретились. Сказал, что у тебя есть для меня сюрприз.

Я послушалась.

А потом ты накрыл своими широкими ладонями мои глаза, прижался к моему виску и шепнул в ухо:

– Я могу видеть, Уза. И я вижу, что ты очень красива, – и обнял меня, прижался к спине.

Зачем, зачем я обернулась к тебе, коснулась губами твоих губ и посмотрела в твои глаза?

Наблюдать окаменение так близко оказалось страшным испытанием. Особенно потому, что я впервые была так привязана к обычному человеку. Впервые так болело сердце, когда кто-то серел и терял краски, превращаясь в статую. И твои глаза, непривычно яркие, такие голубые, потеряли всякую подвижность, а последний твой вздох коснулся моего уха незавершенным поцелуем. Единственным настоящим поцелуем, который у нас был.

Признаюсь, я не помню, что было дальше. Очнулась только тогда, когда яркое солнце впилось в мои глаза, отраженное от глади разрушенного фонтана. Стены я разрушила тоже. И лишь ты, твоя статуя оказалась целой.

Даже в своей слепой, безумной ярости, я не смогла причинить тебе вред.

Так я осталась одна. И даже присутствие сестер, а после и их каменной коллекции не смогло перебить горечь моего сердца, раздавленного в тот вечер. Потому что я знала, что прозреть ты мог лишь по божественной воле. И только по воле богов ты оказался каменной статуей. Тот, кто единственный разглядел мое некаменное сердце.

Много лет прошло с тех пор. Я повзрослела, из девушки превратившись в ослепительную женщину. Теперь и я видела, что я красива. Но красива опасной, смертельной красотой. Той, что превращает в камень тех неудачников, что осмелились поднять на меня взгляд, взглянуть с похотью в глазах.

Они все были неудачниками. Хотя, если подумать, у них все равно не было бы шанса.

Ведь мое сердце было отдано моей личной статуе. Тебе.

Путь до фонтана привычно лег под ноги. Песок с тихим шуршанием тёрся о чешую моих босых ног, приятно грел накопленным за день теплом. Ты замер в тени разрушенного фонтана и выросшего за эти годы рядом кипариса, который я посадила, не желая, чтобы твою красоту разрушило солнце, как оно разрушило уже бесчисленное множество статуй на других концах острова.

– Здравствуй, – тихо поздоровалась я, подходя и ласково прикасаясь к твоим губам в лёгком поцелуе. Поднырнула, оказавшись в каменном объятии, закрыла глаза. Так мне становилось легче. Так казалось, что ты ещё не окаменел, что просто так крепко обнимаешь, и привычно дышишь в ухо. А если развернуться, и обнять тебя в ответ, то мне казалось, что где-то там, под каменной броней, все ещё бьётся твое сердце. Просто медленно. Очень медленно.

– Я найду способ, – пообещала я, прижавшись головой к каменному плечу. – Я найду...

И только мои змеи знают, что влага, оседающая на складках твоей одежды – это не вечерняя роса.

Я простояла так долго. Очень долго. Так долго, что смогла увидеть где-то далеко на горизонте яркий огонек, который все увеличивался. И это было не привычное солнце.

– Снова гости, – прошептала я в твое ухо, не желая размыкать объятья. Не желая снова возвращаться в мир, где я была Медузой. Той, кто обращает незваных гостей в камень.

– Может быть, хоть сегодня нам повезет...

Странно, но факт: на всех кораблях, что приплывали к нам, всегда находились записи, интересные и не очень. И я каждый раз надеялась, что перебирая очередной «подарок», найду способ обратить свое окаменение. Вернуть тебя к жизни.

– Я вернусь, – сказала я перед рассветом, когда огонек нового корабля приблизился настолько, что стала отчётливо различима фигура на носу корабля. Погладила тебя по щеке, прощаясь на день, но не навсегда.

И двинулась обратно, решив хоть пару часов поспать перед тем, как гости доберутся до берега. В том, что неугомонные последователи Афины и не подумают остаться на корабле, прежде чем соваться на незнакомый остров, я была уверена.

В конце концов – не они первые, не они – последние.

«А после мы с тобой снова будем любоваться на закат...» – пообещала я мысленно, обернувшись на тебя в последний раз перед тем, как уйти. Солнце, словно торопившееся за кораблем, блеснуло в полуразрушенном фонтане, отразилось от воды.

И показалось, что ты меня услышал.