Гора

Глава 1

Гора.

Он снова стоял на вершине мира глядя вниз на изрытую неровностями Землю. Приподнятости не было только ровная спокойная поверхность старой родной Земли, где роились в гнездовьях птицы и редкий смельчак заходил к ним, чтобы глянуть в глаза взлетающему орлу. Но они оставались там далеко внизу чертя траектории едва различимыми точками, ибо эта гора была стара и высока как мир, только она знала и видела его рождение, и быть может была обречена оставаться тут и после его смерти. Ну а пока, пока нервная дрожь близкого космоса и стонущий удушьем наряд атмосферы, в которой судорожно дышавшие легкие все ж находили опору и откровение, только затем чтобы не упустить и сделать еще один пускай короткий вдох. А внизу пролетали легкие

стайки облаков, ступая на мягкую почву благодатной планеты вытянутыми силуэтами прозрачный теней, налетая непрошеным холодком на лица людей, города и селения, пряча и открывая темноту ночи и блеск лазурно голубого неба, горевшего краской самого разгара дня. То было так необычно, словно впервые нога ступала на тепловытый, не смотря на высоту, камень горы, которая давно забыла про основание. Как она росла и на что опиралась не

знала даже она сама, столп ее основания огромный и величественный потерялся в низине ее же снов и вожделенных страхов тонкой полоской остававшись внизу там где летали орлы и жили люди, соблюдая ее покой, абсолютный покой, которым она жила вот уже много лет. Года текли сквозь песок базальтовых стен как назойливые капельки воды крутившиеся в каждой неосторожной трещинке ее мира. Иногда они доставляли нестерпимую боль и ныли и ныли кусочками страданий и сладостной пытки говорившей что она

еще жива. Она не спорила, разве можно спорить с неизбежным она терпела и залечивала раны, ожидая новых, чтобы попробовать боль. Теперь она терпела его тяжелый шаг, пока он взбирался к вершине, хрипя и хватаясь за каждую каплю струившегося вниз к теплой низине воздуха ибо знала что каждая гора должна быть покорена. Это ее горе жизнь предназначение. Только тяжелый шаг и непокорная воля могли рассказать ей о новом упрямце который равнодушно встречали камни и скалы сжимаясь от ударов ног и грозя обрушить в поднебесье где нечем было дышать, где только свист скользящего мимо ветра, колющего тысячами льдинок и где так близко, недосягаемо близко горит Солнце. Сейчас он смотрел прямо на его ослепительный диск, и даже не прятался рискуя обжечь глаза смело вгонял в лицо множество лучиков неослабленного атмосферой Солнца, где дышала жаром сама Вселенная и рождались и умирали короткие вспышки незавершенных жизней. Он помнил об этом и потому стал подниматься, зная что может тут наверху настигнет наконец одну из ярких признаний и не нужно уже будет спускаться вниз, а можно будет просто полететь, чтобы потом подняться еще и еще и полететь снова и так до бесконечности, пока не настанет час оставаться тут и встретить в последний раз лучи заходящего за горизонт Солнца. Он вздохнул, пока еще он не понял полета и сел на камни неожиданно ощутив его монотонный гул, такой как-будто

стукнуло ее многовековое сердце разгоняя темные камни ее крови. Он не ошибся этот редкий толчок был ее биением, когда грозный шум ее жизни был част и вольготен как разверзшееся вокруг небо, но тогда она была мала и росла и тянулась к нему, а потому втягивала в себя всю соль прародительницы Земли и пьянела от тока ее силы и воли думая что обязательно коснется Солнца.

Теперь то она знала так же как и он его нельзя достичь просто вытянувшись вврех, тут надо взлететь, да так чтоб не сгорели познавшие высоты крылья.

Он повернулся и долго смотрел как исчезают в туманной дали неосторожные осколки, и уже хотел было идти, но вспомнил о высоте и подошел к самому краю вселенной сжатой только в один толчок короткого склона обрыва. Он посмотрел вниз и вспомнил что там за облаками прячется темная теплая Земля, напоминавшая только присутствием редких прогалин тумана и отзвука бурной жизни. Вспомнилась скользкое дно старой реки, которое так не хотело

отпускать редкого гостя и шептало и корчилось говоря: не ходи там холодно неприветливо мерзко, а во мне столько порыва и благополучия, может отдохнешь денег другой и останешься тут, будешь слушать мой бег и звонкий голос моего дыхания. Но он прошел даже не взглянув на ее посулы ведь там впереди его ждала вершина мира. И сейчас он наслаждался ее величием и мучительно и неотвратимо хотел вниз, потому что знал даже застывшее величие

только химера и дым именно потому что даже камни вынуждены жить...

Может он и летал когда-то. Но сейчас уже точно не помнил об этом, хотя все еще был недосягаем даже для самой смелой птицы и смело смотрел вниз в разверзшуюся в желании поглотить бездну. Он не решился спрыгнуть но выбрал более тяжкий удел, только поднявшись он понял зачем стоял на вершине и выбрав свой склон понял что непременно должен пройти по нему, наступив на каждый камень и пройдя всякий кусок стены. Вот тогда гора станет родной она не будет врагом и соперником а споет иную песню, где расскажет о том как стоять на вершине мира и обреченно ждать пока он живет зарождается умирает и так ярко светит и все без тебя. Ну уж нет там внизу была его река, и долина тоже его и потому следовало спешить подбирая каждое слово каждого камня. Он спускался хотя знал что обязательно вспомнит здешний ветер и тогда наденет тяжелые башмаки и начнет подниматься опять...

Сергей откинул одеяло и посмотрел в окно. Там светилась далеким голубым светом гора. Вершина же пропадала высоко и безвозвратно как время.

Что там такое, - спросила Катя, - подойдя к нему и прижавшись.Смотри, - он еще шире раздвинул занавески и кивнул наутопавшую в ночной мгле гору.

- Ты пойдешь туда, - недоверчиво прошептала она, - смотри невидно даже вершины, а говорят ее вообще нет и оттуда смертельно хочется прыгнуть, а как же я без тебя? - она доверчиво прижалась к нему распушив легкий пух волос у него на щеке. Сергей помнил ее тепло и не мог оторваться от далекой мощи

базальтовых стен и напряженно буравил их далекий голубоватый свет исчезающей ночи. Он почувствовал как ласково щекочат катины волосы щеку и погладив ее по голове как ребенка стал тихо говорить:

- Только один человек смог взобраться туда, - он все еще не мог оторваться от сказочного зрелища горы у которой вершина не имела конца только легкая дымка и синеватый отсвет недосягаемой цели, - это уже легенда, там наверху он нашел так много что объяснить даже тысячной доли так и не сумел. Но люди помнят его, потому что он попытался...

- Ты с ним встречался, да?

- С кем? - не понял Сергей.

- С тем человеком, что туда ходил, - она кивнула на окно, все еще не отпуская его.

- Да нет, - улыбнулся Сергей, - это невозможно.

- А было проще встретился бы с ним и не нужно было лезть на такую высоту, никак не пойму зачем?

- Как ты не поймешь, - горестно улыбнулся Сергей, - это же ведь легенда. Этот человек жил так давно, что пожалуй только эта гора и может хорошо помнить его, а быть может его и не было вовсе, сейчас об этом вряд ли кто знает точно.

- Тоже хочешь прославиться? - подозрительно мягко поинтересовалась Катя.

- Да нет, хочу подняться, ты никогда не была на вершине?

- Нет, но зачем столько мучений чтобы всего лишь посмотреть с вершины...

- Ты забываешь, ведь это вершина мира.

- Может быть, но только что в этом проку, что ты собираешься там найти кроме голых камней и в лучшем случае мокрых пятен древнего мха. Брось и пойдем лучше погуляем по лугу.

- Конечно, - безоговорочно согласился Сергей. - Кто знает что ждет там, а луг такой красивый, - и поймав ее протестующий поток слов еще в начале он обнял ее и потянул за собой к двери.

Гора понуро вздрогнула от забытого звука чужих шагов. Они были так далеки, но все ее давно почившее в грезах времени существо. Но они приближались, как возвращающееся биение ее заблудшего дыхания. Столько воспоминаний вдруг нахлынуло на нее что по спокойно доселе поверхности с удовольствием прокатилась горячая дрожь. Ее сразу узнал Сергей и только прибавил шаг, чувствуя как просыпаются под ногами камни...

- Ты куда так побежал, - взмолилась Катя, - мы же только прогуливаемся, и все же надеюсь...

- Тихо! Тише... Слушай.

Они замолкли. Даже тут у основания жила и прокладывала себе путь тысячелетняя тишина, которой не было оправданий, потому что причиной тоже была она сама. Катя недовольно покосилась вокруг и зябко сжавшись почему то прошептала:

- Ну чего ты?!

- Неужто не слышишь...

- Тихо очень и больше ничего не слышу.

- Гора вздохнула, - неожиданно объявил Сергей, - чуточку осторожно но достаточно шумно чтобы почувствовать.

- Так теперь ты не пойдешь, - с надеждой спросила Катя.

- Да ты что! Теперь то точно нужно идти. Она уже ждет.

- И когда?

- Да прямо сейчас и пойдем...

Сергей ускорил шаг стараясь увлечь за собой Катю.

- Ты знаешь я не хочу...

- Слышишь! - воскликнул Сергей резко остановившись, так что Катя от неожиданности уткнулась ему в спину больно ударившись о жесткость его куртки.

- Пойдем обратно, я устала и ужасно замерзла, ты совсем не любишь меня, если заставляешь тащиться в эту проклятую гору...

Сергей ошарашено остановился и поглядел на Катю:

- Но ты же тоже хотела подняться сюда разве не помнишь? Я говорил что будет нелегко, и даже более того очень холодно неуютно опасно, а ты же смеялась и говорила что со мной хоть на край света, так просто засмейся теперь... Уже нельзя отступать. Она, - он кивнул на камни, - ждет нас и проснулась, теперь мы просто обязаны дойти до вершины.

- Как хочешь, - рассудительно ответила Катя, - но я возвращаюсь назад.

- Ты будешь ждать меня, - неуверенно спросил глядя ей в след Сергей.

- Не знаю, - не оборачиваясь махнула рукой она и исчезла за крутым нагромождением склона.

Он долго стоял слушая как все удаляются потревоженные ее ногами камни, все еще надеясь, что эхо донесет приближающийся грохот ее возвращения. Но время шло, а шаги пропали совсем, забрав с собой последние остатки тлеющей надежды. Она не вернулась. Сергей тяжело сел на немеющие от внезапного холода ноги и прижался к тепловатой поверхности дрожавшей от нетерпения

скалы. Наступила ночь. Ее теплый туманный холод постучался в душу

тонкими участливыми струйками коснувшимися лица, а он все еще не

хотел уходить. К огромной пустоте ночи, только изредка пускавшей одинокие звезды поглядеть на укутанные ею камни прибавилась та пропасть что открылась и росла в нем сейчас, как неотвратимое желание оставаться и ждать, зная что незачем и нельзя, он все же хотел ее увидеть, так сильно и неистово как осознание безвозвратной невосполнимой потери. Дрожь камня прорезала и

загудела в его пустоте оставляя еще одни удел в этой жизни, он размеренно поднял и зашагал вверх оставляя за собой ровную цепочку следов, среди мокрых как и его слезы камней. Он шел вверх, а порою полз и висел вниз в головой отчаянно цепляясь за малейший выступ, впиваясь в огромные расщелины всем телом и скрываясь только пальцами тщетно ищущими опору в малых трещинах гранита. А порой становилось нечем дышать и мутное облако висло в голове затмевая последние остатки рассудка в котором все же продолжала колотиться спасительным маяком вершина этой горы. И наконец настал тот день когда он увидел ее и заговорил. Это был долгий и мучительный рассказ обо всем, что только мог видеть слышать когда-либо Сергей о себе, о горе, о выборе. Гора вторила ему молчанием и в упор разглядывала пустыми глазницами рваных краев пропасти, слетавшей вниз в теплую глубину покинутой уютной долины. Стоило ли возвращаться? Сергей поднялся и обняв огромный выступ свесился над небом и посмотрел вниз с самой вершины мира, все еще не решив стоила ли она того...