Голод

Глава 1

Вечерело. Сквозь серые тучи пробивались багровые лучи заката. Закончив работу в поле, Орнис взял корзину со скудными гроздьями ягод, огурцами и морковью, и поспешил домой.

За ужином никто не проронил ни слова. Элейна вместе с детьми наспех прожевали остатки черствого хлеба, похрустели овощами. За столом не засиживались, поскольку с утра пораньше нужно было снова отправляться на работу в поле. Зима уже не за горами, а запасов в кладовой может оказаться недостаточно, чтобы ее пережить.

Перед отходом ко сну Орнис поцеловал Элейну, и, прижав к себе, прошептал:

– Все будет хорошо, – его голос дрогнул, – обещаю тебе.

Женщина кивнула, смахнула рукой стекавшую по щеке слезу. Элейна залилась мучительным хриплым кашлем, сотрясающим все тело. Орнис до боли стиснул зубы, наблюдая за страданиями жены. Надсадное дыхание женщины постепенно пришло в норму, и она заснула.

В последний раз.

***

Орнис захлопнул двери коровника, и направился в сторону хижины. Молока недоставало даже до половины ведра. На следующей неделе корову нужно зарезать, пока от ее болезненной исхудавшей туши осталось хоть немного мяса.

Под ногами хрустел снег. Мужчина с трудом пробирался сквозь сугробы. Вьюга застилала глаза, мороз леденил кожу. Небо было заволочено плотной завесой серых туч. Густой туман плотной пеленой окутывал все зримое пространство.

На какой-то миг Орнис остановился, вслушиваясь в нарастающий с востока гул.

Раздалось неистовое ржание лошади. Топот приближающихся копыт становился все отчетливее. Когда Орнис увидел прорезающийся на горизонте силуэт одинокого всадника, мужчина выронил ведро из рук, и обомлел. Его ноги будто бы вросли в землю. Он был не в силах шевельнуться.

Орнис облизнул обледеневшие губы. Сердце забилось во сто крат сильнее. Изо рта вырывались столпы пара.

В следующие несколько секунд Орнис даже не успел понять, что произошло. На громадном мерине, глаза которого искрились жгучим пламенем, восседал широкоплечий всадник в темном плаще. Голова всадника была покрыта капюшоном, но Орнис успел разглядеть его лицо.

И это было самое прекрасное, что он видел за всю свою жизнь.

Всадник стремительным галопом пронесся мимо Орниса, и скрылся в непроницаемом тумане. И на земле остался лишь только пламенный след исполинских копыт призрачного мерина.

Орнис потерял сознание, и свалился без чувств.

***

Наутро он проснулся в своей собственной постели. Разомкнув глаза, Орнис вскрикнул от шока. В тот же миг в комнату ворвались молодые девушки. Глядя на него изумленными глазами, и рыдая от счастья, они тут же кинулись к нему с объятиями.

– Ох, папочка! Мы думали, ты уже никогда не проснешься! – Всхлипнула одна из них.

Наверное, это была Стивия. Однако Орнис не был уверен. Он не мог узнать этих взрослых девушек. Его старшенькой было всего одиннадцать, а Лейрис шесть. Но каждой из этих девушек было на десяток лет больше.

Лишь только со временем, вглядываясь в черты их лиц, он смог узнать в них своих дочерей.

К вечеру Орнис нашел в себе силы подняться с постели. Встав в полный рост перед зеркалом, ему становилось все труднее поверить в происходящее. На лице крестьянина появились многочисленные морщины, виски некогда темно-каштановых волос были подернуты сединой.

С губ Орниса сорвался приглушенный стон. Отступив на шаг назад, он лишь покачал головой, и прильнул спиной к стене.

Притягательный запах запеченного каплуна, форели и многочисленных закусок, доносившийся с кухни, вывел Орниса из оцепенения. Ступив в трапезную, он с удивлением отметил, что помимо Стивии и Лейрис за столом сидело множество незнакомых ему лиц. Измазанный в варенье мальчик взглянул на вошедшего Орниса и спросил у мамы:

– А дедушка всегда так долго спит?

Холодный пот прошиб все его тело. Пошатнувшись назад, Орнис ударился о стену, и выскочил на улицу.

Он не смог узнать родного края. От засухи и неурожая не осталось и следа. Перед Орнисом раскинулись плодовитые пшеничные и картофельные поля, на которых работали крестьяне. На западном конце участка медленно крутились лопасти мельницы. На раскидистом лугу пастух гнал крупное стадо коров.

Орнис прильнул спиной к стене, откинул сальную прядь волос с глаз. Мужчина расплылся в широкой улыбке, и по его щекам поползли слезы.

В следующий миг он услышал хорошо знакомый звук. Это было пронзительное ржание мерина. На верхушке восточного холма, на фоне заходящего солнца, исполинский конь встал на дыбы. Из его глаз вырывались столпы пламени.

Орнис отсалютовал рукой всаднику в темном плаще, и, рухнув на колени, разрыдался.