Глупое сердце

Глава 1

— Глупец! Когда-нибудь они всерьёз тебя покалечат.

Ловким движением Роланда выудила из рукава тёмно-красный шёлковый платок и приложила его к разбитой губе. Паскаль смотрел на принцессу, точно заколдованный, не смея ни двинуться, ни даже вздохнуть. От Роланды пахло сиренью и булочками — он вспомнил, с каким аппетитом та уплетала их за ужином, и улыбнулся. Из разбитой губы вновь выступила кровь.

— Ну вот опять, — с досадой пробормотала принцесса. — Возьми платок и поменьше улыбайся сегодня.

Паскаль покорно принял платок и спрятал улыбку. Сердце его дрогнуло и заколотилось, когда их с принцессой руки соприкоснулись — всего на мгновение, но зато какое! Он это мгновение будет вспоминать не раз и не два.

Паскаль и правда глупец. И сердце у него глупое. Угораздило же влюбиться в королевскую дочку — не только самую прекрасную, но и самую оберегаемую. Не в первый раз Паскаль получал тумаки от младших братьев Роланды, особенно от противного Тарлина. И хоть позорно было подставлять спину двенадцатилетнему сопляку, ударить принца в ответ значило лишиться головы, а этого Паскаль допустить не мог. Оставалось терпеть и надеяться урвать хоть крупицу девичьей жалости.

— Чего же ты смотришь? — спросила Роланда. — Ступай, пока мои братья опять не заскучали.

— Но ваш платок…

— Дарю. У меня таких — не пересчитать! А теперь иди.

Паскаль помчался в свою комнатушку, прижимая платок к груди. Губа его вскоре зажила, синяки на спине и боках сошли, а за ужинами он старался поменьше смотреть на принцессу и ничем не выдавать нежных чувств. Паскаль смотрел на короля и развлекал короля, а о Роланде почти не думал. Не думал о её прекрасных глазах, не прижимал шёлковый платок к губам и не трепетал от драгоценных воспоминаний.

Не думал он, как же!

Как тут не думать и как не смотреть, когда принцесса, такая прелестная, кружит в танце и изо всех сил старается не оступиться? Когда она во все глаза следит за фокусами Паскаля и умоляет его раскрыть свои секреты? Или когда звонко смеётся над его пантомимами? Паскаль понимал, что не смотреть совершенно невозможно, что это губительно для его молодого сердца — оно ради таких моментов теперь и билось.

— Не будет тебе спокойной жизни, — говорила ему матушка, вздыхая. — И мне не будет. Навлечёшь на себя беду, а я потом от горя в могилу сойду.

— Ты, матушка, обо мне не беспокойся, — успокаивал старушку Паскаль. — Я из любой беды выпутаюсь.

— Это ты верно говоришь. Взять хоть рождение твоё. Думала, помрёшь, а нет! Выпутался, и правда выпутался.

Паскаль действительно выпутывался из всех передряг. Выпутывался по-разному: иногда благодаря красивому голосу и причудливым фокусам, которые полюбились королю и подарили Паскалю место придворного шута; иногда благодаря быстрым ногам, уносившим его от неприятностей; иногда благодаря обходительной улыбке и манерам, против которых не могла устоять ни одна девица, даже самая сердитая.

В общем, жизнь у Паскаля была неплохой. Не идеальной, конечно, но он не смел жаловаться. Паскаль был сыт, одет и обут. Имел крышу над головой и время от времени мог подкинуть матушке несколько монет. Ничто его не беспокоило, ничто не выводило из равновесия, ничто не нарушало его крепкий сон.

А затем это блаженное ничто превратилось в нежную принцессу, которая пахла сиренью и любила тёплые булочки. Паскаль понял: прежней жизни пришёл конец, прежний покой был нарушен. Радости принцессы стали радостями самого Паскаля, а её горести и слёзы — незаживающими ранами на его сердце.

Одна из таких ран появилась свежим весенним утром. Паскаль застал принцессу у пруда: она разглядывала своё отражение, а её дородные компаньонки пристроились поодаль, кутались в шали и, позёвывая, переглядывались между собой. Паскаль поприветствовал их несуразным стихом и наспех сорванными цветами, а затем, указав на Роланду, спросил:

— Не кажется ли вам, что принцесса сегодня слишком уж печальна?

Компаньонки закивали, но объяснить, отчего принцесса печалилась в столь приятное утро, не смогли.

— Что ж, тогда я обязан исполнить свой шутовской долг и вернуть принцессе её улыбку, — заявил Паскаль. — Если прекрасные компаньонки мне позволят.

— Конечно, конечно!

— Иди!

— Верни принцессе её нежную улыбку!

Паскаль откланялся и осторожно подступился к Роланде, успев полюбоваться её чудесным лицом и, увы, заметить застывшие в глазах слёзы.

— Не пугайтесь, Ваше Высочество, это всего лишь я, всеми любимый Паскаль, — вкрадчиво заговорил он. — Я вижу, что вы грустите, и это ранит моё жалкое сердце. Хотите, развеселю вас? Я как раз сочинил новый стих про толстого лорда, который чуть не угробил свою лошадь.

Принцесса оторвала взгляд от своего отражения и повернулась к Паскалю.

— Боюсь, сегодня меня ничто не сможет развеселить.

— Что случилось?

Роланда всхлипнула и покачала головой, но отступать Паскаль не собирался. Он опустился на колено перед принцессой, чуть было не взял её за чудесную ручку, но вовремя остановился. Компаньонки не дремали — зорко следили за ними.

— Неужто вас кто-то обидел? Назовите мне имя этого мерзавца! Мало ему не покажется, обещаю.

— Я ценю твою храбрость, но боюсь, против короля ты не решишься пойти.

— Против короля? Но… неужели вас обидел король? Как?

— Ах, к чему тебе мои заботы! У тебя своих наверняка хватает.

— Нет, не хватает! — горячо возразил Паскаль. — Мне нужны новые заботы.

Принцесса смотрела на него с сомнением, качала головой, утирая тихие слёзы, а затем нехотя призналась:

— Король решил, что я созрела для замужества. Что меня, как и моих сестёр до этого, можно отдать за какого-нибудь лорда и погнать в чужой дом.

Паскаль опешил. Пойти против такого решения он и правда не мог. Никто не мог. Две принцессы уже покинули замок, и рано или поздно очередь должна была дойти до Роланды. Как бы король ни любил дочь, власть и влияние он любил больше.

— Вы уже знаете, за кого пойдёте замуж?

Принцесса покачала головой и залилась совсем уж горькими слезами — тут компаньонки не выдержали и понеслись к ним.

— Принцесса, он вас обидел?

— Что натворил этот глупец?

— Сейчас мы ему шею свернём!

Роланда вскочила и принялась уверять женщин, что шут не виноват в её слезах, но Паскаля криками и затрещинами уже погнали прочь. Нехорошо у него стало на сердце, ох как нехорошо. Не один день и не одну ночь он прикидывал, как помочь принцессе, как спасти её от нежеланного брака. Что он мог сделать? Броситься в ноги Его Величеству? Отправиться к Анвину, королевскому наследнику и старшему брату Роланды? Прийти к самой Роланде и предложить…

Что? Что он хотел предложить? Что он мог предложить? Своё сердце, свою неграмотность и свою бедность? Неисчерпаемый запас шуток, стишков и фокусов? Непристойные песни, заставляющие мужчин сдерживать смех, а девиц — очаровательно краснеть?

— Знай своё место, — скажет матушка, если Паскаль придёт к ней за советом. — А то растопчут тебя, в пыль сотрут и даже не заметят. А принцесса пусть за кого надобно замуж идёт. Её для этого и растили.

Матушкин голос звучал в голове до того чётко, что Паскаль почти ему поверил. Почти принял и смирился. А потом вспомнил слёзы на любимом лице и за одну ночь придумал, как спасти принцессу. То был хороший план, отличный план, который в любой момент мог с треском провалиться и лишить Паскаля его драгоценной головы.

Лорд Седрик, новоиспечённый жених принцессы, прибыл в королевский замок в начале лета. С ужасом Паскаль осознал, что жених не был ни стар, ни уродлив — правда, держался слишком уж серьёзно и на невесту почти не смотрел. Быть может, дома у него осталась тоскующая возлюбленная, которая каждую ночь лила горячие слёзы? Может, милорд тоже мечтал разорвать помолвку и убраться из замка восвояси? Тогда Паскаль помог бы им обоим. Всем бы помог.

За дело он взялся с небывалым усердием. Одежда лорда Седрика таинственным образом рвалась и пачкалась, еда портилась, а потерянные вещи находились в очень уж странных местах. В тронном зале Паскаль предостерегал короля:

— Видите, сам замок восстаёт против жениха. Плохой это знак, очень плохой.

Король в предостережения шута не вслушивался — вместо этого наблюдал за попытками дочери разговорить лорда Седрика. Паскаль и сам посматривал на принцессу, но не слишком часто, чтобы у сопляка Тарлина в очередной раз не зачесались кулачки.

Он делал всё, что мог: выставлял жениха неряхой и неумехой, договаривался, чтобы на прогулку ему выводили самых капризных лошадок, учил королевского дурачка Мерри неприличным стишкам, которые быстро подхватывала прислуга. Однако лорд Седрик держался спокойно, даже когда попадал впросак, даже когда знать посмеивалась над шутками, даже когда сам король не мог удержаться от улыбки. Пару раз милорд смеялся над собой и поворачивался к сочувствующей ему принцессе. У них завязывался тихий разговор, лорд Седрик начинал улыбаться, Роланда — смеяться, а Паскаль впадал в отчаяние.

— Ваше Величество, — обратился он к королю после завтрака. — Позволите ли вы своему глупому шуту высказать несколько глупых мыслей об этом глупом дне?

Король хохотнул и кивнул.

— Ваш шут целый месяц развлекает гостей. Целый месяц набивает синяки на своих нежных местах. Целый месяц показывает невероятные фокусы и поёт весёлые песни, за которые вы так его полюбили.

— Для этого ты здесь, Паскаль. Чтобы развлекать нас. К чему ведёшь?

— Люди начинают скучать. Они уже наслушались менестрелей, насмотрелись на танцоров и насытились моими представлениями.

— Вот как!

— Да, Ваше Величество. Скажу по секрету: двор жаждет чего-то новенького и необычного. Он хочет посмотреть, что представляет собой этот ваш лордик.

— Любопытно, любопытно. Думаю, мне бы тоже хотелось узнать, как поведёт себя лорд Седрик в необычной ситуации.

— Именно. Нам всем нужно понять, достоин ли он вашей дочери.

— Да, ты прав. Нужно придумать для него что-нибудь новенькое и необычное, — рассудил король. — Через три дня устроим испытания, и ты, Паскаль, будешь за них отвечать. Головой и всеми нежными местами. Удиви нас!

Паскаль почесал голову: не думал он, что король возложит это дело на его плечи.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Паскаль понимал: испытания должны выставить лорда Седрика в плохом свете. Должны показать, насколько он слаб и глуп, как легко попадает в расставленные ловушки и как нелепо пытается из них выбраться. Нужно превратить его в посмешище — и при этом самому уберечься от беды.

К великому сожалению Паскаля, первое испытание лорд Седрик встретил достойно. Когда испорченные стрелы попали мимо всех целей, он только пожал плечами и, повернувшись к принцессе, спокойно заметил:

— Кажется, кто-то всерьёз хочет помешать нашей свадьбе. — Он передал Роланде лук и одну из стрел. — К счастью, в дурные знаки я не верю.

— А в хорошие верите? — спросила Роланда, принимая удобную позу.

— Конечно. Как же в них не верить!

Принцесса улыбнулась и уверенно выпустила стрелу. Цокнула.

— Мимо. Возможно, мы с вами оба неудачливы.

— Возможно. Но меня это ничуть не расстраивает, Ваше Высочество.

— Знаете, меня тоже.

Паскаль не верил своим глазам и ушам. Куда делась принцесса, которая грустила у пруда в то весеннее утро? Принцесса, которая не желала выходить замуж за незнакомого лорда и переходить в незнакомый дом? Куда делась та Роланда, ради которой он, Паскаль, придумывал свои хитрые планы и терпел побои юных принцев? Она ускользала из его ловких рук и незаметно переходила в руки лорда Седрика.

Паскаль нахмурился. Нет, так дело не пойдёт.

У него осталось несколько испытаний — они точно откроют глаза принцессе. Весь вечер Паскаль мучил лорда Седрика загадками — самыми коварными и замысловатыми, почти неразрешимыми. Загадками, которые он собирал с пелёнок, которые долго разгадывал сам и которые ему не удавалось разгадать вовсе. Лорд Седрик справился с ними, пусть и не сразу. Иногда он просил о помощи своих товарищей, иногда — придворных мужей и дам, принцессу, принцев и даже короля. Все ломали головы, а Паскаль молился богам, чтобы ответы были неверными.

— Без вас я бы не справился, — сказал лорд Седрик в конце, оглядев хлопающих в ладоши гостей. — Без вашей помощи и вашего ума. Это общая победа.

Дольше всех в ладоши хлопала Роланда. Тогда Паскаль, до последнего не желавший сдаваться, решил использовать ещё одно оружие — свою любовь к принцессе. В этом испытании лорд Седрик точно не победит.

— Мы многое узнали о вас за эти недели, благородный лорд, — проникновенно заговорил Паскаль. — И не перестаём восхищаться вами. Но успели ли вы узнать свою невесту, прекраснейшую леди Роланду?

Король улыбнулся, а вот лорд Седрик неожиданно забеспокоился.

— Ведь к чему эти победы, к чему этот ум, к чему смекалка, если сердце ваше не замирает при виде принцессы? Если душа ваша не стремится к ней? Если слух ваш не пытается поймать её нежный голосок? Можно быть сильным воином, хитрым стратегом и щедрым хозяином — и при этом холодным и равнодушным мужем. Вы согласны с глупым шутом, милорд?

Гости замерли в ожидании. Лорд Седрик поднялся с места и произнёс:

— Шуты умеют говорить красиво. Впрочем, это их ремесло. Я не стану заявлять, что знаю невесту как самого себя. Это было бы неверно и даже самонадеянно, ведь с момента нашего знакомства прошло несколько недель. — Он обернулся к сияющей Роланде и продолжил: — Но я всем сердцем хочу узнать принцессу, так что задавай свои вопросы, юный шут. Даже если я не отвечу на них, то узнаю что-то новое о девушке, которая украла мой покой, и в любом случае останусь в выигрыше.

Придворные дамы не смогли сдержать слёз, а Паскаль пошёл в наступление. Первые вопросы были пустяковыми — не ответить на них мог бы только слепец.

— Какого цвета глаза у нашей принцессы?

— Голубые. Смотришь в них и видишь небо.

— В каком платье она танцевала вчера до упаду?

— В тёмно-синем, ведь это один из цветов королевского дома.

— Сколько колец она носит на своих пальчиках?

— Много! — рассмеялся лорд Седрик. — Ещё и меняет их по несколько раз в день.

Гости подхватили его смех, а принцесса залилась славным румянцем. Паскаль, увы, не мог любоваться её личиком слишком долго: ему нужно было победить соперника, так что на следующие каверзные вопросы лорд Седрик отвечал уже не столь быстро.

— Любимое блюдо, любимое блюдо… — размышлял он. — У принцессы отменный аппетит, так что любое хорошо приготовленное блюдо может стать её любимым.

— Это не ответ, — буркнул Паскаль.

— Ты прав, юный шут. Придётся мне рискнуть и сказать, что принцесса очень любит ароматные булочки.

Роланда широко улыбнулась, а раздосадованный Паскаль перешёл к следующему вопросу.

— Как зовут всех братьев и сестёр? — переспросил лорд Седрик. — Мне бы не хотелось бередить старые раны, ведь я знаю, что не все из них дожили до этого дня. На вопрос я отвечать не стану и понадеюсь, что король, принцесса и славные принцы меня простят.

Король, принцесса и славные принцы на милорда не сердились, так что Паскалю пришлось задать третий вопрос.

— Я не знаю, куда уходит принцесса, когда ей грустно, — признался лорд Седрик и вдруг обратился к Роланде: — Быть может, вы нам расскажете, Ваше Высочество?

— Никаких подсказок! — выкрикнул Паскаль. — Это наш бой!

Выкрикнул — и тут же прикусил язык, чувствуя, как сердце уходит в немытые пятки. Ну всё, теперь ему не отвертеться, не убежать и не выпутаться из беды, которую он сам на себя навлёк. Теперь глупый Паскаль точно лишится головы.

— Знаете, устала я от всех этих испытаний! — заявила принцесса во весь голос. — Лорд Седрик доказал, что достоин моей руки. Мои чувства тоже переменились за эти недели, так что я хоть сейчас готова сыграть свадьбу. Конечно, если отец мой, великий король, позволит.

Роланда захватила внимание гостей, а спасённый Паскаль одним движением слился со стеной.

К счастью, свадьба в тот вечер не состоялась: король решил, что для такого события замок нужно украсить по всем правилам, а платье принцессы — сшить и вышить руками лучших мастериц. Но, несмотря на все задержки, Роланда всё-таки стала женой лорда Седрика: в тронном зале они принесли свои клятвы и соединились в нежном поцелуе. Так королевская дочка, самая прекрасная и оберегаемая, и покинула отчий дом.

А Паскаль…

Паскаль как был глупцом, так им и остался. Продолжал шутить, фокусы показывал, сценки разыгрывал — только делал это с разбитым сердцем.