Главный день

Глава 1

Мне шесть.

В Главном Храме всё ещё идёт реконструкция, поэтому мы с отцом опять проводим утреннюю службу в Императорской Церкви. Отец выглядит так же светло и величественно, как и всегда. Его большой лоб не был покрыт морщинами, а в глазах играли огоньки истинного восторга. Восторга от слова Дэуса, что он нёс каждому из присутствующих.

Базилика заполнена людьми, чьи лица и головы озарялись тёплым светом, проходящим сквозь фрески на высоких окнах. Сцены триумфа величайшего из предков - Императора, будто сходили к людям, демонстрируя вершину человеческого бытия. Они улыбаются. Добрые улыбки направленны моему отцу, что всё больше распалялся, читая святые древние слова. Он выглядит светло и величественно.

- Ваше Святейшество! Столица в огне, прошу, вы должны пойти с нами! - Лицо рыцаря было покрыто кровью и копотью. Тяжёлое дыхание и бледный цвет кожи говорил о чрезмерном истощении, а покрытый зарубками меч о тяжёлой битве, разгоревшейся за плотными дверьми. Но здесь было очень тихо. Тихо и темно. - Мы уже вывели молодого господина, теперь ваша очередь!

Мне пятнадцать.

Девушка из храма, Шишанна, проводила пред-полуденню под цветущей вишней. Чумазые и любознательные дети окружили её, пачкая безупречно белую рясу своими крошечными ручками. Она же не замечала подобного, продолжая нести Слово окружающим. Её ровные проникновенный голос можно было сравнить с солнцем после полудня, что не выжигает, но греет тебя тёплыми и нежными лучами, излечивая сердце. Они внимали каждому её слову, ловили каждое выражение, будто действительно хотели попасть в Царство Света, наученные этому нелёгкому пути через наставления девушки. Чем ближе к концу, тем светлее и радостнее выглядят их измождённые трудом лица. И уже не кметы и кметушки, но верующий собрались здесь, что бы восхвалять нашего владыку Дэуса и его наместников в суе. Она выглядит светло и величественно.

- Значит вот так это закончится, а? - Говорила будто сама тьма. Тёмная богиня выбралась из ужаснейших уголков Шкатулки Инсанира, дабы покарать отряд рыцарей, почти силком волочивших меня по подземным коридорам, ведущим далеко за пределы Столицы. Этот лабиринт, если не знать его карту, мог стать смертельной ловушкой для любого, кто пожелал бы забрести сюда по незнанию или глупости. - Все эти долгие годы гонения за маленькую ошибку молодости? За кровь предателей?

Мне тридцать два.

Ряса была неудобной и душной, но настроение моё не могло испортиться ни на единую секунду. Величайший день в жизни моего лучшего друга, его свадьба! Невеста, пускай и была из одного из беднейших сословий, да и не могла похвастаться внешними данными, сегодня была восхитительна. Её практически золотое пышное платье идеально подчёркивало чистейшие фиолетовые глаза и густые чёрные волосы, качественно выделяя на фоне других женщин и девушек. Столько счастья на его лице я ещё не видел никогда. Мне нужно позаботиться о том, что бы их союз был навечно скреплён перед ликом Дэуса. Что бы эта счастливейшая пара навсегда оставалась вместе. От волнения я даже не слышу, что он мне говорит, но вот его лицо. Он выглядит светло и величественно.

- Думаешь способен уйти безнаказанным? Зверолюди рыщут по улицам, надеясь полакомиться плотью людей, а ты, предавший своих братьев многие годы назад, сейчас предаёшь всё человечество!? - Последний мой защитник отчаянно хрипел эти слова нависшей над ним тени. Битва была крайне односторонней и быстрой, будто сражающийся заранее знал каждое движение этих сильнейших воинов человечества. Видимо, это действительно была Тёмная богиня, решившая собрать урожай с тех, кто гнал её детей в глубокие овраги и непроходимые леса, лишая их светлого будущего. - Убийство ничего и никогда не решало! Месть порождает дальнейшую месть! Ты обречён на вечные побег, ожидая момента, когда твою плоть наконец разорвут на части, а душу отправят Баронам, уже заждавшимся твоего прибытия, червь!

Мне пятьдесят.

Лицо отца в гробу было спокойным и счастливым. Морщины на большом лбу разгладились, а уголки губ слегка приподнялись, будто покойник действительно наслаждался своим последним праздником. Тысячи и тысячи людей окружали платформу с искусно вырезанным золотым гробом, оплакивая уход из жизни величайшего из церковников. Их лица были наполнены не только скорбью, но и светлой радостью, что тот, кто проводил их души к свету наконец и сам пришёл к свету, столь обожаемому им самим. Последняя месса велась по Пятой Книге, любимой Книге отца. Она рассказывала о спасении и братстве, гордости и мужестве, самоотверженности и любви. Всё о том, чего ярый последователь должен был хотеть, что он должен был защищать. Пятая Книга была и моей любимой, потому что её первую мне довелось выучить наизусть. Ребёнок на руках моего крёстного очень внимательно изучал отца, будто безмолвно общаясь с погибшим. Его лицо было повёрнуто, а глаза сосредоточены. Он выглядел светло и величественно.

- Не я начал эту войну, Святой Отец. И не мне решать, когда же она закончится. Я слабый и немощный человек, но вы и сами такой же, понимаете меня. Мне бы хотелось поступать правильно, хотелось бы прекратить совершать одни и те же ошибки.- Уставшие серые глаза, наполненные не ненавистью, яростью и садистским наслаждением, но бесконечной тоской, усталостью и светлой печалью, смотрели прямо в мою душу. Они искали там что-то, чего сам я не смог бы отыскать в своей жизни никогда, даже если бы каждый из моих близких помогал мне в поисках. Этот человек говорил голосом темноты, смотрел глазами мудреца и убивал руками чудовища. Таким и должен был быть герой? - Однако я опоздал. Опоздал тогда, опоздал сейчас, опоздаю и в будущем. Ведь нет ничего глупее, чем человек, что вечно уступал времени, а не врагам или самому себе. Понимаете, Святой Отец?

Мне семьдесят.

Мой приемник справляется куда лучше меня, легко разрешая конфликты как со Столичной аристократией, так и с областными лордами. Они ходят по его указке, дышат и даже думают именно те мысли, которые он сам приказывал им думать. Страшный человек, но прекрасный лидер. Именно при нём сократилось количество бунтов и восстаний, актов неповиновения воли Дэуса и еретического поклонения Баронам. Стальной кулак в бархатной перчатке, если можно было так сказать. Он часто приходит говорить со мной, полагая, что я давно потерялся в чертогах собственного разума, неспособный воспринимать речь или же лица людей. О своих грехах, о своих планах, о своей неразделённой любви и тайных желаниях. Я впервые чувствовал себя тем, кем являлся в действительности на протяжении многих и многих лет. А так же чувствовал вину. Вину за то, что будучи его духовным наставником не смогу предотвратить тот ужас, который он сотворит в последующие несколько лет. Однажды он нарушил мой покой глубокой ночью, ворвавшись в мою опочивальню с кинжалом, весь в слезах. Он кричал и метался, а после успокоился, когда я произнёс те слова. В тот момент. Он выглядел светло и величественно.

- Каждый имеет право на спасение.

Мне шесть. В Главном Храме всё ещё идёт реконструкция, поэтому мы с отцом проводим утреннюю службу в Императорской Церкви.