глава, допустим, четвертая: чертов экшн

Глава 1

Неожиданно метель прекратилась. Ветер разогнал облака, словно стёр их с неба, как трактирщик стирает со стола крошки быстрым привычным взмахом.

Сразу стало ясно, что Малая луна и не думает покидать небосвод, следит за путешественниками, ухмыляется, и что теперь ей вздумалось дать им немного света. Пусть ещё поживут да как следует разглядят, куда может привести темнота.

Путники, действительно, тотчас увидели, что лес кончился и перед ними снежная равнина, близкое жилье - серебряные от лунного света крыши домов, утопающих в сугробах по самые окна. Их насчитали всего с десяток, значит это вовсе не Чучи, в предместья которых друзья надеялись выйти уже к утру.

- Это не Чучи, - выдохнул в варежку Эрик. - Вот же ведьма лысая...

- Пряжий Уклон, - сквозь зубы прорычал Птицелов, - его башня.

Водонапорная башня тоже светилась от луны. Как паук на длиннющих тонких лапах она захватывала под себя половину деревни.

- До Чуч уже недалеко, - оправдывясь за свои обещания, заверила Итта, - но надо переждать. Метель скоро вернётся.

- Переждем, - Эмиль глядел на деревню из-под надвинутой на самые брови шапки. - Не нравится мне, что во всех домах темно.

- Темно потому что ночь, - отбивая зубами дробь, процедил Птицелов.

- Постучим? - с надеждой предложила Ив.

- Мы постучим, - кивнул Эмиль, - но нам не откроют. Не видите разве? Печи не топятся. В такой-то мороз!

Больше он ничего не сказал, а, поднимая коленями снег, принялся пробираться вперёд. За ним двинул Эрик. По проторённым длинными ногами братьев бороздам медленно пошли остальные.

Первый дом, до которого путники протолкались сквозь сугробы, оказался пуст.

- Там никого нет, - подтвердила Итта слова Эмиля. - И в соседнем доме тоже. Дальше я не уверена. Не слышу ни единой души вокруг. Даже собаки.

- Ясное дело! Будь тут собаки, нас бы давно облаяли, - заверил Эрик и постучал для верности погромче.

Стук разнесся по дому, как по пустой бочке и утих. Наступила тишина. Ветер снял с крыши верхний слой снега и швырнул в обмороженные лица друзей.

- И что, что никого? Нам же лучше! - Эрик нажал плечом на дверь. - В крайнем случае влезем в окно, затопим печь. Или вам по душе окоченеть от вежливости? - он посильнее навалился на дверь, та поддалась, отворилась вовнутрь, запуская комья снега и Эрика в черную пасть сеней.

- Погоди, - Итта ухватила его за рукав, - нехорошо тут, давай-ка без танцев. Поострожнее!

Итта чувствовала не только пустоту, тишину и мёртвое пространство. Она чуяла взгляды, взгляды тех, кого не существовало.

Чувство теплилось слабое, неприятное, такое, какое бывает, когда лешак или свереб залезут в баню и жадно подглядывают за ними с Ив. И ты терпи, прикрывайся веником, потому что найти их и выгнать нельзя. Обидятся, наколдуют чего - поскользнешься, ошпаришься часом, а то и вовсе угореть можно.

Итта обычно не говорила Ив, что за ними следят, но как-то раз рассердилась на подругу, уж очень самовлюбленно крутилась та перед банным зеркалом, изящно выгибала белую шею и манерно поднимала руки, рассыпая по грудям роскошные волосы.

Итта возьми да и скажи: "Не крутись так, под лавкой свереб сидит, балдеет." Визгу было, конечно, любо дорого! А только вскоре, выходя в предбанник, Итта запнулась о скамейку, отчего синяк на голени получила внушительный.

Предупреждение она оценила, больше лесных развратников не сдавала. Впрочем, Ив тоже бросила красоваться перед зеркалом, в бане стала вести себя скромнее.

Итта поймала себя на мысли, что сейчас ради жаркой бани, отдала бы себя на рассмотрение сотне сверебам. Холод проник до самых костей, жёг даже позвоночник.

- Здесь что-то есть. - сказала она, прислушиваясь. - Но вроде так, ерунда. Лешак какой, может, греется, или снопь.

- Или твой любимый свереб, - поддела Ив. - Заходи уже.

- Еще свереба я не боялся, - рассмеялся Эрик и решительно вошел в дом.

Рассеянно оглянувшись на черный силуэт леса, Итта шагнула следом за Эриком.

Здесь стоял такой же лютый холод, как и повсюду. Отвратно пахло плесенью и тухлой рыбой.

- Что за вонь? - Эмиль запалил карманную свечу. Личное свое изобретение: свеча в стеклянном футляре от ветра с тонкой системой тяги.

От света по углам запрыгали испуганные тени, стало видно просторную кухню - резные стулья, широкую лавку и каменную печь. Под потолком висели сухие березовые веники, напоминая о жаркой бане. Справа от печи аккуратно уложенная хозяевами дровяная поленница - бесценное по наступившим холодам добро.

Стоило Эмилю направить свечу в сторону печки, как поленница внезапно ожила, задвигалась. Эмиль от неожиданности отпрянул. Между поленьев, крепко их обхватив, шевелились скользкие, прозрачные щупальца. Одни длиннее, другие короче, они словно были изо льда, но при этом живые и какие-то сопливые, что ли. От них противно пахло тухлой рыбой. Приближения света испугало их, заставило извиваться и издавать звуки, похожие на бьющееся стекло.

- Что это еще за сопливая хрень? - сморщил нос Эрик.

- Лес совсем сдурел. - Эмиль поежился. - Луностояние всех доканало. Нечисть уже в деревню прёт!

- Она тут повсюду. И воняет. Не должна же вонять! - Эрик зажал нос варежкой.

- Может у них просто рыба стухла? Стойте на месте. - Эмиль осторожно обходил со свечой дом. Углы, внутренние части лавок, кухонная утварь - все кишело плотной паутиной из щупалец.

Эрик заглянул в большую кастрюлю, стоящую на полу под окном и опять схватился за нос:

- Фуу, гадость! Яйца тухлые какие-то. Да тут молодняк этих червяков. Эм, тащи сюда свет. Взбодрим логово.

- Не трогай ничего! - Эмиль подошёл, быстро оценил содержимое: - Это не яйца, а личинки. Закрой кастрюлю.

- Оооо, - простонала Ив. - Это плохо. Плохо. Нечисть не размножается, Эм. Ни-ко-гда!

Оказавшись в доме, Ив словно вросла в дощатый пол, ни разу не пошевелилась. Но теперь, когда братья обнаружили гнездо, она поняла, что меры против мелких колдовских пакостей леса ей вряд ли помогут.

- Потому что это не нечисть... - Эмиль тоже замер, внимательно посмотрел на дрожащую от холода и страха Ив. - Да же?

Она обречённо кивнула.

- Валим! - заорал Эмиль.

Всё бросились в сени. Птицелов протянул руку к двери, но дверь со внутренней стороны тоже оплели прозрачные шевелящиеся щупальца. Большой скользкий отросток отлепился от стены и с размаху ударил Птицелова по лицу. Тот упал на пол. Дверь распахнулась и сразу со скрипом захлопнулась. Свеча в руке Эмиля погасла.

- Чтоб я сдох! - Эрик скинул со спины рюкзак, бахнул на пол.

- Всегда успеешь. - Эмиль рванул поднимать Птицелова, - бери справа!

Они подхватили упавшего и, волоча ботинками по половицам, оттащили к середине кухни.

Но едва Птицелов встал на ноги, как растолкал ребят и, ругаясь себе под нос, полез под тулуп за клинком.

- Нет! - Эмиль крепко и грубо схватил Птицелова за руку. Голос его сорвался как камень в колодец. Глухо, резко, страшно. - Никто ничего не делает. Всем замереть.

- Он здесь главный? - огрызнулся Птицелов, обращаясь к остальным. - Вот не думал.

- Он главный. - Отстраненно подтвердила Ив.

- Тихо, - зло оборвал Эмиль. - Дайте минуту.

Птицелов ещё что-то буркнул и заткнулся. Дом больше не шевелился. Щупальца замерли, точно сгинули. Впрочем, темнота, стояла хоть глаз выколи. Слышалось только дыхание, но даже пар изо рта громко дышащих путников сразу поглощал мрак.

- Эр, сними рукавицы и приготовь меч, - после минуты раздумий велел Эмиль. - Ив и Томаш сзади. Итта, держи! - он сунул свечу Итте. - Если скажу - зажигай, зажигай сразу. Но не раньше. Где огниво? Готовы?

Он вытащил меч, по крайней мере тот лязгнул о пряжку ремня. Эмиль шагнул в сторону двери. Эрик с ним. Все произошло за секунду. Ребята приблизились и сразу послышалось шуршание. Что-то мощное, грузное со чмоканьем зашевелилось на стене.

"Зажигай!"- скомандовал Эмиль.

Чиркнуло огниво, вспыхнула карманная свеча. Слабый свет озарил дверь. Свет колыхался - руки у Итты дрожали. Сразу четыре щупальца поднялись, щёлкнули об стену, как кнуты, повисли на миг в воздухе, размахнулись и... наткнулись на мечи братьев. Свеча полыхнула по стали, извивающиеся обрубки полетели на пол. Из них хлынула сопливая белая жидкость.

- Ведьма! - Эрик угрожающе шмыгнул носом. - Давай следующих!

- И что ты выгодал, умник? - Птицелов достал-таки свой клинок и, держа обеими руками, выставил перед собой. - А, главный?

Ожидая следующего удара, Эмиль прихватил поудобнее испачканный слизью меч и ответил:

- В шахматах это называется - захват королевского фланга.

- Значит еще и шахматист! - съязвил Птицелов.

В то же мгновение дом заходил ходуном. Затряслись стены, посыпалась поленница, застучала на полках нехитрая утварь. Упали, рухнули, звякнули, бахнули крынки и тарелки. И в ответ тому рюкзаки, мешки, рукавицы плюхнулись на покосившийся пол - путники избавились от всего, кроме оружия.

Исчезла опора. Половицы вздыбились и полезли наверх, роняя стулья. Стол пополз на людей, не успевших ничего понять, цепляющихся друг за друга, но все равно падающих и безуспешно пытающихся подняться.

- Держи свечу! Держи! Иначе нам крышка! - в голосе Эмиля Итта больше не слышала уверенности. “Что-то пошло не так, - поняла она и выругалась про себя: - Шахматист…”

Сообразила, а может интуитивно поняла - печь. Печь - самое безопасное место. Изловчилась, ухватилась за чугунную печурку, закинула ногу на выступающую полку и, держась за дымоход одной рукой, а свечу выставив вперед на вытянутой другой руке, чтобы ребята в этом домотрясении видели хотя бы кончики своих мечей, принялась взбираться на печь. Длинный тулуп мешал, путался, не давал понять колени, цеплялся за чугунный крючки для полотенец.

Она слышала, как Эрик орет на Птицелова, чтобы тот держался за него, не сползал к стенам, где щупальцы только того и ждали, слышала, как ломались доски, как скрипел накренившийся стол и когда она, наконец, смогла втиснуться на полати и обернулась, следя за тем, чтобы свеча не погасла, то увидела, как посреди кухни из взбесившегося горой пола, из треснувших, стоящих вертикально досок, из черного подпола, лезет что-то круглое, скользкое и омерзительное, лезет и щупальцами, толщиной с пять тех, которым ребята откромсали хвосты, распихивает и ломает пол шире и шире. Гигантский осьминог посередине обледенелой деревни лез из-под пола и размеры его даже страшно было предположить.

- Сюда! - закричала Итта ребятам. - Давайте сюда мне хотя бы малышку.

- Сто раз говорила! - взвизгнула Ив. - Не называй меня так! - ухватившись за Эрика, который широко расставив ноги, балансировал на шатком полу и рубил мечом звенящие отростки, лезущие из стен, точно огурцы ножиком, Ив умудрялась отбиваться от лезущих между треснувших половиц сопливых щупалец поменьше, тоже цепких, юрких и противных.

- Как еще тебя называть прикажешь? Давай! - Эрик отцепил от себя свою девушку буквально как кошку и подсадил к Итте на печь.

- Черный ж глаз! - выругалась Ив. - Что это такое вообще?

- Луностояние это, ведьма его! - Итта посмотрела на Ив черными, как в старинном ругательстве, глазами и выпалила: - Держи свечу! Как следует! Чтобы ребята видели эту дрянь! Поняла?

Вручив драгоценную свечу подруге, Итта спрыгнула обратно в пекло. Выдернула из-под тулупа меч, который пошел сечь по стенам отростки, очищать поленницу. Давно. Очень давно ей не доводилось пользоваться мечом.

Итта на секунду, всего на одну секунду вернулась на четыре года назад, в Купеческую Гавань, в тот день, когда ее меч промахнулся, а гвардейский полоснул ее сильно по горлу. Она провела рукой по правой стороне шее, где длинный шрам почти уже не был виден, она к нему привыкла и привык Эмиль, что поначалу целовал туда неосторожно и она морщилась, потому что кожа там стала чувствительная и порванные связки иногда стреляли нервом в правую сторону лица, щеку и лоб. На секунду она вспомнила все и с новой силой, зло и рьяно приняляась рубить склизкую гадось.

Ребята с мечами и Птицелов со своим клинком рубили щупальцы вокруг чудовища, но тому было глубоко плевать на потерянные конечности: откуда-то появлялись новые, они росли и уплотнились, силились разломать толстые половицы. Пока чудовищу не надоело и оно не поднажало как следует.

Тогда пол треснул до углов, стол перевернулся, придавил входную дверь, а вставшие дыбом половицы прижали его к двери намертво. Воины в тулупах загремели на пол и Итта, прижавшись спиной к окну, которое только расчистила от отростков, увидела, как круглая голова чудовища высвободилась из-под пола и принялась вываливаться наружу. Ни глаз, ни клыков, ни рта - гладкая поверхность головы покрыта морщинами - складками кожи, из которых сочится жидкость - кровь будущих щупалец. Маленькие щупальца зарождались под морщинами, вылуплялись из личинок, а быстро достигнув размера с человеческий палец, отваливались, и ползли прочь, к стенам, белые, как трупные черви.

- Ведьма лысая! Самая мерзкая ведьма! Что это за хрень такая? - орал Эрик, не переставая бессмысленно молотить мечом по основным огромным отросткам, служившим монстру руками.

- Снежная гидра! - Эмиль на секунду замер, стряхнул с меча слизь и снова рубанул по руке монстра, оставив лишь царапину. - Крепкая, дрянь! Теперь, когда мы дали ей имя, тебе будет легче?

- Намного! - в голосе Эрика Итта слышала свойственные ему азарт и бесстрашие, а вот в голосе Эмиля - только досаду и напряженную работу ума.

Мечи не приносили урона щупальцам-рукам, а гидра все росла, вылезала наружу. Пола почти не осталось, весь стоял дыбом. Люди оказались прижатыми к стене, отбивающимися от ледяных отростков, что норовили оплести их за ноги и за руки, лишить возможности действовать оружием.

Одно щупальце-рука взмахнуло резко, выбило из руки Эмиля меч и, схватив его за руку, уронило и принялось заворачивать под себя, второе обвилось вокрук шеи. Шапка Эмиля давно слетела и пропала среди переломанных досок. Эрик бросился молотить мечом по тащивщему брата отростку, Итта не доставала до гидры, она поползла по вздыбленному полу, по месиву ползущих новорожденных червей, чтобы врезать как следует мечом прямо в морщинистую башку чудовища, но увидела, что Эрика тоже обездвижило другим толстым канатом-отростном и заворачивает под пол. Только длинные ноги торчат.

Птицелов, ругаясь позабористее Эрика, уже лез на голову гидре, колол ее клинком, скользил, падал, лез и колол снова.

- И-и-в! - Итта закричала так, что голос сорвался. - Подожги что-нибудь! Дай света.

- Что? Что поджечь? - она начала оглядываться. - Сейчас! Вот дура! Какая же я дура, - причитая себе под нос, Ив дотянулась до березового веника, содрала его. Сухой веник вспыхнул за секунду. Вкусно запахло жженой листвой.

- Давай мне! Кидай! - Итта протянула руку. Ив швырнула ей горящий веник, который уже полыхал вовсю, освещая весь происходящий кошмар.

- Томаш! Держите! - Итта кинула факел Птицелову.

Он понял все сразу, этот ворчливый мужчина, чужак в их команде, он оказался молодец. Птицелов подхватил факел и принялся жечь веником гидру, совать огонь ей в морщинистую рожу.

О, гидре это не понравилось, она свернулась, и даже подалась слегка обратно вниз, подняла щупальцы руки и разжала на секунду пленников. Этого хватило. Ребята вывернулись, раскатились по углам комнаты.

- Дуры! - едва откашлявшись от удушья, прошипел Эмиль. - Спалите тут все!

- Дыши давай! - разозлилась Итта.

Веник сгорел. Притихшая было гидра поперла в дом с новой прытью.

- Еще один зажги! Ну! - Итту трясло от страха и злости, она чувствовала, что Ив тоже ужасно напугана.

- До второго не достаю, - закричала Ив.

- Лови! - поднявшись на ноги и выпрямившись, Эрик леко содрал с потолка новый березовый веник и бросил Ив.

- Берегите свечу! - взвыл разъяренный Эмиль.

Злющий как волколак, он ползком добрался до окна, размахнулся куском половицы и одним ударом выбил стекло.

Привычный уже звон бьющегося стекла разнесся по дому и смешался с хрустом лезущих из-под половиц щупалец - новых толстых конечностей гидры, которым мечи нипочем.

- Отлично, братишка! - Эрик стоял у стены, держа перед собой меч. - Немного свежего воздуха не помешает в этой вони.

- Валим в окно, живо! - скомандовал Эмиль.

- Птицелов! Томаш! - закричала Ив, выставляя свечу как можно дальше, так, чтобы ребята увидели дальний угол комнаты. - Да смотрите вы!

И они увидели. Увидели, что Птицелов, весь обвитый отростками, уже исчезает между половиц.

- Вот жеж ведьма! Зажигай новый, детка! Давай! - Эрик сорвал другой веник с потолка, метнулся к печке, поджег о свечу и, спотыкаясь о торчащие половицы, полез наверх к гидриной башке, ругаясь и тыча огнем направо и налево.

- Подожжешь дом! - обреченно рыкнул Эмиль.

- Именно так! - огрызнулся Эрик. - Это уже и не дом вовсе. Притон какой-то! Валите в окно, что встали?! Мы выберемся с Птицеловом.

С этими словами Эрик снова ткнул в гидру, та поморщилась складками, заколыхалась, как желе, но Птицелова не отпустила.

- Вылезайте в окно! - опять крикнул Эрик.

Ив поставила свечу на печку и стала спускаться. Прежде чем Эмиль заметил и поспешил помочь, Ив зацепилась тулупом за заслонку, оступилась и упала прямо к Эмилю на руки. Чугунная заслонка выскочила, ударилась о край поленницы и заехала по кастрюле. Той, самой, в которой сидел молодняк. Крышка слетела. Эмиль посмотрел на кастрюлю, потом на Ив, потом снова на кастрюлю.

- Свечу мне! - он поднял Ив, та стянула с печи свечу, затем Эмиль осторожно поставил Ив к стене у окна, быстро сдернул с потолка последний березовый веник, поджег и немедля сунул прямо в кастрюлю с молодняком.

Та полыхнула костром и тотчас громко бахнула, треснула, как раскаленная в кузнице кочерга, которую сунули в холодную воду. Пошел дым и смрад.

Внезапно стало тихо. Звон стекла прекратился. Снежная гидра вдруг начала надуваться, как воздушный шар, ее тело пузырями полезно через все щели. Стало ясно - там, под полом, она огромная, может даже больше, чем дом. Пузыри эти росли и гидра становилась все круглее, щупальца ее вздыбились и тоже стали пухнуть, как тесто на теплой плите.

- Лезьте уже в окно, девочки, - раздраженно напомнил Эмиль. - Сколько раз повторять? Ну же!

Итта и Ив выбрались через окно прямо в сугроб. Эмиль сбил все осколки, но Итта все-равно умудрилась порвать о торчащий гвоздь рукав тулупа. Лежа на снегу, они продолжали смотреть, что происходит в доме. Отсюда зрелище было еще более странное. Уютный свет свечи, догорающая кастрюля, братьев не видно, они у стены, зато видно развороченный пол, раскиданную мебель и склизкий воздушный шар вместо головы чудовища, а вокруг надувающейся гидры - еще сотню других шариков поменьше.

И тут раздался взрыв, оглушающий чмок. Гидра лопнула. И лопнули все ее отростки. Склизкой, пахнущей тухлой рыбой жижей забрызгало весь дом от пола до потолка. Свеча в руке Эмиля погасла, но он нашарил в кармане огниво и снова ее зажег.

- Надо будет купить в Чучах с десяток. Один огарок остался, - буднично сказал он сам себе.

На разломанном полу остались лежать пару рюкзаков да шапка Эмиля, сплошь заплеванные вонючими брызгами. Остальные вещи успели провалиться под пол. Девочки влезли обратно в дом и пока Итта и Ив собирали пожитки, братья, поругиваясь и подтрунивая друг над другом, помогли Птицелову выбраться наверх.

- Вот, помню, в пекарне в Гавани, рванул котел с розовым тестом… - начал было Эрик, оглядывая дом.

- Эр! - шикнула на него Ив. - Дай флягу!

- Не время еще напиваться, детка!

- Дай флягу, говорю! Глянь на Томаша.

Птицелов выглядел неважно. Лицо его посинело от удушья. Он сидел на полу, сунув лысую голову в воротник, тер руками затылок и старался дышать ровно.

- Эээ, - Эрик достал из рюкзака резервную флягу с ромом, сделал быстрый глоток, а потом протянул Птицелову: - Держите! Поможет!

Птицелов протянул руку, откашлялся, отпил из фляги, откашлялся снова и выпил залпом добрую половину.

- Ну, все! - рассмеялся Эрик, - теперь его нести на закорках придется.

- Сейчас еще! - Эмиль забрал у Томаша флягу. - Сам поедет!

- Пойду, - Птицелов покорно кивнул, нервно дернул верхней губой и вцепился взглядом в Эмиля. - Как вы смогли? Ну, это... взорвать?

- Эмиль поджег кастрюлю с маткой! - гордо ответила за Эмиля Ив.

Птицелов только покачал головой.

- Согрелись? - рассматривая свою команду, спросил Эмиль. - Теперь уходим. В этой деревне нам не рады. Здесь мы не останемся.

Они покинули дом через окно и не оглядываясь медленно пошли на восток. Птицелова все-таки слегка покачивало, то ли от рома, то ли от пережитого. Малая луна по-прежнему освещала долину и лес за спиной, но укутанные снегом дома уже не казались такими милыми. Холод быстро взялся за путников, велел всем сцепить зубы. Отбил желание разговаривать.

- А что, если в других домах люди, вот так, задыхаются под полом? - нарушила молчание Ив. - Если и в них сидят снежные гидры?

- Наверняка сидят, - буркнул Эрик и натянул на уши шапку.

- Дам знать, если услышу кого живого. - Сказала Итта.

Ей никто не ответил. А Итта никого так и не услышала. Никого живого не осталось в этой деревне. Даже собак.

Друзья миновали последний забор и пошли, толкая коленями снег, напрямик, по полю, туда, куда указывала Итта. К рассвету они выбрались на утоптанную обозами дорогу, ведущую в Южные Чучи.