Гирдион

Глава 1

Глава Детство Фрэя

Проводник был худ, как жердь, прихрамывал на правую ногу и откликался на кличку Звонарь. Зеленый потертый плащ, застиранная свитка с кожаным жилетом и холщовые штаны, старые в заплатах сапоги и старомодная широкая шляпа составляли весь его наряд. В руках он вертел вырезанную из вяза тросточку. У Звонаря не закрывался рот и шум он создавал под стать своему прозвищу:

– Восток Саоры, Саорские Топи, с древних времен и по сей день были краем необозримых болот и топей, дремучих темных лесов и непроходимых гиблых мест.– Ты вещаешь, как трубадур какой, – усмехнулся едущий с ним на телеге священник.– Я почти окончил семинарию и мне прочили карьеру писаря у барона Осванца под Хрангой, но, увы, не сложилось. – А что ж так? Язык у тебя подвешен.– Что помело, – загоготали идущие рядом солдаты.Священник зыркнул было на хохочущих, но увидев веселый взгляд рыцаря, что ехал на коне, обернулся к проводнику:– Так что ж не сложилось?Звонарь впервые за все время сопровождения не стал сразу отвечать, пожевал губами, помолчал и проговорил, глядя в сторону:– Учился–то я прилежно, да соблазны города большого – утехи, тело радующие да разум отбирающие злое дело сотворили.– Девки да брага что–ль? – солдаты снова взорвались смехом.Теперь уже хмуро посмотрел хромой проводник:– Слаб я оказался пред грехом, слаб. Каюсь. Но не взыщите строго. Уж таков есть.И снова замолчал.– Ладно, – вмешался рыцарь. – Не будем о слабостях, давай талант покажи, ибо вещаешь ты звонко.Звонарь встрепенулся, как воробей, собрался и, воздев палец вверх, продолжил:

– Ходит легенда, что когда–то, а эльфы утверждают, что полторы тысячи лет назад, был этот край благостен и прекрасен и звались эти земли Изумрудным или Царственным Лесом. Но пришедшее извне, чуждое этому миру Зло изменило Изумрудный Лес навсегда. Эльфы, жившие здесь, вступили в войну.

Войну долгую, кровавую и тотальную. Без перемирий и сомнений. И имя ей – война Хрустальных слез. Постепенно некогда цветущий край с реликтовыми лесами и чудесными растениями превратился в поле битв. Тут и там появлялись воронки от особо сильных и опасных заклятий, пожарища, само пространство искривлялось и менялось, превращаясь в текучее болото–марь.

Немало Перворожденных и их врагов сгинули в огне войны Хрустальных слез, и остались лежать в этой земле.

Незнамо чрез сколько столетий враги были уничтожены. Кто они были, как выглядели – нам неведомо, а эльфы молчат о том времени. Первые ушли с этих мест. Остатки некогда великого народа расселились по материкам и землям Иройи. Больше всего их кланов ушло на южный материк Интиль, где были основаны два новых эльфийских государства. Некоторые кланы стали кланами наемников, некоторые исчезли с глаз живших, и никто не ведает об их судьбе.

Настала пора запустения в Изумрудном Лесу. Время сгладило следы битв, раненая земля затянула свои раны, но древние проклятия не давали вновь возродиться прекрасной земле. Здесь селились лишь беглые рабы, разбойники, тёмные или отрёкшиеся маги, тролли и все, кого называли Ночным народом.

Шло время. Власть Церкви Братьев Синклита крепчала, начались карательные и очистительные походы в Саорские Топи, как их теперь называли. Походы один за другим «во имя Веры» начали выкашивать «богомерзких созданий и слуг их, во Тьме уличенных», – проводник понизил голос, – а попросту всех, кто попадался.

– То ложь и заблуждение душ слабых, – строго оборвал его капеллан.

Но Звонарь не унимался:

– Не одна карательная экспедиция, а десятки их остались гнить в этих болотах.

– Врёшь, – теперь уже хромого оборвали солдаты.

– Отставить, – прикрикнул на него старый рыцарь и продолжил:

– Было дело, и край сей был так Тьмою заражен да проклят, что много братьев–паладинов головы здесь сложили.

Рыцарь поднял правый кулак и весь отряд – два десятка солдат, три священника, четыре телеги остановились и принялись озираться в поисках опасности.

Схааз, так звали старого паладина, слез с коня и призвал к себе жестом священников. Монахи подошли, и он обратился к ним, чтобы слышали все:

– Здесь и сейчас помолитесь о душах, павших за Веру, и благословите воинство на борьбу с тьмой.

Полковым и ротным священникам не нужно много времени на обряды. Суровый быт, необходимость участвовать в ратном деле накладывала свой отпечаток и на них. Потому капелланы споро нашли в тюках полагающиеся по случаю ризы и приступили к обряду. Двое затянули песнь во славу великому Синклиту, а один обошел всех солдат и осенил снявших шлемы знаком веры – движением ладонью по кругу, начинавшимся и заканчивающимся возле лба.

Спустя пять минут отряд уже шел дальше по большаку, а Звонарь продолжал:

– И вот пять столетий назад, когда большинство походов перестали находить неугодных и темных тварей, эту землю начали заселять бедные крестьяне, промысловики–охотники да травники. Появились первые селения, а люди, пообвыкнув к болотам с комарьем через несколько поколений стали более–менее спокойно жить, наладилась меновая торговля, а три столетия назад даже появился замок барона Осванца, незнамо за какие грехи сосланного на край земель поддерживать порядок.

Король Саоры с Архипрелатом Церкви создали «на землях тёмных да неспокойных» три оборонительных форпоста для защиты восточных границ страны с моря, и егеря с дружинами регулярно курсировали среди болот.

– Про орков расскажи, – потребовал Схааз.

– А что ж не рассказать? Пять столетий назад пробовали поживиться на этих землях орки. Приплыли на своих пиратских галерах, прошли прибрежные болота и топи, но успели разграбить лишь три деревни. Подоспели егеря, те самые лютые «зеленые стрелы», уступавшие мастерством лишь Перворождённым, да и постреляли почти половину. Остальных стали гнать к глубинным топям. Поговаривают, что среди них были даже гоблины–шаманы. Егеря не преследовали беглецов. Они знали заранее их судьбу. Даже благородный мастер–паладин в одиночку со всеми своими защитными модульонами не сунется в нехоженые глубинные топи. Больше дураков нападать на Саору со стороны Благостных вод не было.

Местные поговаривали, что на болотах да в тёмных пущах можно было встретить и болотного тролля, и хеда, и оборотня, а нежить какую – и подавно. Много ещё горя и тёмной проклятой магии помнит эта земля.

Проводник замолчал, а кто–то из солдат возьми да спроси:

– А по что ты хромаешь?

Звонарь, видимо не отойдя от собственного рассказа, медленно ответил, глядя в сторону тёмного леса:

– С колокольни пьяный упал. *****

Он мало помнил свое детство. Вначале яркие краски и большие комнаты, где много воздуха и смеха. Мягкие теплые руки матери. Перезвон маленьких колокольчиков в детской. А было ли это? Потом что–то произошло, что–то страшное, о чем память сохранила лишь ощущение какого–то первобытного ужаса.

Дальше было лишь изменённое серое и унылое существование в маленькой лачуге с тремя новыми братьями и новой семьей. Жизнь в холодном селении, серый стяг с зелёными глифами над городской ратушей и тучная крикливая тетка, почему–то требующая, чтобы её называли матерью. Усталый, надломленный отчим, пытавшийся чему–то научить еще маленького сына.

К восьми годам Фрэй уже различал все оттенки серой окружающей жизни. Восток Саоры, серая зона, окраина «благостью осветлённых земель». Селение Хвощи, где они жили, похожее на десяток других таких же Бурых Ужовников, Топяных Плаунов, Повилих, Дымянок и Овсюгов расположилось на берегу на затянутой ряской, заросшей осокой и корявыми деревьями речки Вьюнка. Речка имела множество изгибов, заток, плавно переходящих в болота. В такой глуши в соседнее селение быстро не пройдешь. Либо правь веслом, либо топчи через лес по извилистым, корчажным тропам. Лишь зима, время мены и торговли по старому календарю, была временем походов по гостям да свадеб.

Раз в пять лет по селениям проходили вербовщики – «братья, указующие путь несмышлёным чадам», имеющим Дар магии и забирали на служение «во благо Церкви Братьев Синклита Пресветлого». Когда на городской площади устраивались дни проверок будущих младших послушников, собиралось все село. Каждый хотел, чтобы его сын или дочь подошли. Кто–то хотел, чтобы его ребенок выбрался из их болотной жизни, стал успешным, кого–то большинство прельщала лишь богатая плата. Все знали – раз уехав из болот, человек возвращается сюда богатым или не возвращается вовсе.

– Вот пусть сразит меня хворь заболотная, коли вру. В том разе, как вербовники приходили, выкупили они Онтипку, сына бондаря нашего Ифама. Так Ифаму тогда десять золотых дали за сына, идульгенцу прощения грехов малых да грамоту на пять золотых кажен год, – горячо доказывал попрошайка в толпе двум товаркам из соседнего села.

– Врёшь, десять золотых – это ж две коровы купить можно, сруб сложить и ыщё останется.

На помосте для вето в центре селения стояла группа вербовщиков–монахов в серо–синих одеждах и стальной броне. Главный вербовщик – брат Схааз возвышался над остальными на целую голову и, хотя был уже далеко не молод, но держался прямо и строгости во взоре не терял, лишь изредка её подменяла печаль да усталость. Броня из синей стали с множеством креплений для защитных и атакующих модульонов и пликсов, кожаные высокие сапоги с металлическими шипами на подъеме и коленях выдавали в нем бывалого паладина. Не раз в свои молодые и более старшие годы ходил он в карательные и очистительные походы в тёмные земли, воевал, убивал страхолюдин, «нес свет, разгоняя мерзкую тьму».

Уже немолодой рыцарь исходил в своё время западные и северные серые области континента Иройя: всю мятежную Араканту с еёкланами–орденами демонологов, прибрежный север и запад Азура с её тайными ковенами колдунов–заклинателей и торговцев рабами, и даже побывал в рейдах в тёмные земли материка Кэрту с её остатками расы ящеров и их сподвижников, пытающихся вернуть былое величие мертвой расе.

И вот на склоне лет не растерявший до конца боевых качеств и умений Схааз служил в Церкви «Братом, ищущим чад, служить вере обязанным», а попросту – вербовщиком, выявляющим детей с талантом к магии, возглавляя группу из трёх монахов и двух десятков солдат.

Рядом с ним стояли два молодых монаха с пликсом выявления Дара, похожим на цилиндр с длинной ручкой, внутри которого находились три кристалла в медных держателях. По ободу пликса шла вязь связующих и направляющих рун и глифов, другая вязь, скрытая – была выплавлена на внутренних стенках.

Перед помостом стояли солдаты в синей форме. Образовав строем каре, они молча взирали на кричащую толпу. На каждом была надета кираса с пятью закрепленными модульонами защиты, островерхий шлем и пластинчатый наруч на правой руке, которая сжимала копье. За спиной висел средний лук с колчаном стрел. В левой руке у каждого был широкий, но легкий, прямоугольный щит с эмблемой Церкви Синклита – меч, воткнутый в землю, по которому плетется ввысь молодое растение.

Над толпой раздался голос Схааза, перекрикивающего гомонящий люд:

– Стирающие все слабости,

Исцеляющие все болезни,

Хозяева всего видимого и сокрытого.

Они убивает демонов

И защищают верящих Им.

– Во славу Братьям Синклита! – прокричала в ответ толпа.

– Да пребудут они во славе во веки веков!

– Всяк младой подойди без утайки, да стань в ряд перед братом Церкви Пресвятой, – сказал монах с пликсом выявления Дара.

Два раза просить не пришлось, матери и отцы толкали вперед своих детей, ругались с теми, кто пролезал вперед них. Монахи и пять солдат помогали выстраивать детей в шеренгу. Были даже те, чии дети в соседних селах не подошли вербовщику, но они и во второй раз тащили их на проверку. Крик, гам, слёзы слышались отовсюду.

Наконец все дети, тридцать шесть человек, встали в ряд перед проверяющим. Молодой лысый монах с пликсом в руке медленно начал идти вдоль шеренги, поднося устройство к груди каждого ребенка.

Фрэй стоял предпоследним в очереди и с интересом глядел на непонятный ритуал.

Вначале спокойное лицо монаха, после того как он прошел половину очереди и не нашел ни одного потенциального мага, начало приобретать выражение скуки и равнодушия. Он несколько ускорился, стараясь быстрее закончить всю нудную процедуру. Внезапно один из кристаллов приобрел бледный желтый свет – монах держал пликс напротив груди девятилетней девочки. Толпа затихла, а после кто–то с радостью захлопал. Монах оживился и приказал девочке стать за его спиной.

Дальше он пошел медленнее, но вспышек больше не было. Дойдя к стоящему маленькому Фрэю, он протянул пликс к нему и замер – все три кристалла ярко вспыхнули разными цветами – зеленым, черным и красным и потухли. Монах во все глаза глядел на кристаллы, но одни сохраняли свой обычный вид. Толпа зашумела и попыталась ближе подойти к проверяющему. Солдаты выставили вперед щиты, сдвинув их, отставили назад правую ногу, упершись таким образом и наклонились вперед, готовые по команде сдерживать и отталкивать крестьян.

– Все назад на свои места, – грозно прокричал Схааз и сам поддался вперед. Передние ряды испугано отшатнулись, но задние продолжали напирать. Паладин поднял вверх правую руку и активировал закрепленный на предплечье модульон – над его головой ярко вспыхнул свет и сильный луч света ударил по толпе, не сильно, на двадцатую часть силы. По глазам толпе нестерпимо пахнуло жаром и ярким светом – люди закричали и в благоговейном страхе попятились назад, многие закрыли глаза и упали на колени, моля о прощении.

Паладин более не обращал на них внимания, было видно, что такое ему проделывать не впервой. Он тоже с интересом поглядел на пликс – теперь один из кристаллов мягко и бледно светился синим цветом.

– Паладин, – с довольной улыбкой проговорил он.

– Дар есть, но слабые эманации… – добавил монах, стоящий рядом с ним.

– Ничего, хороший поход, – перебил его Схааз, – два будущих мага в этом Церковью забытом болоте – это замечательно.

– А что за вспышки черного и красного были вначале? – вспомнил паладин.

– Первый раз такое видим, брат Ищущий. Может пликс барахлит, старый уже.

– Может, – просипел себе под нос паладин. Ему не нравилось, когда его называли братом Ищущим. Старая привычка и гордость за былые заслуги требовала, чтобы его величали, как подобает – братом Карающим.

Через час, когда формальности были улажены и толпа начала расходится, Схааз говорил с мачехой и отчимом Фрэя:

– Значит, сын не ваш? – допытывался главный вербовщик.

– Да он нам, как родной, – доказывала толстая мачеха Смирляга, – мы ж его и кормили, и одевали, и лечили, как болел. Помощника из дому забираете, а кто поможет нам в старости, воды принесёт, – причитала возмущённая тетка.

– Что с его настоящими родителями? – перебил её крики монах.

– Семак, расскажи им, – посмотрела на мужа Смирляга.

– Да что рассказывать–то, служил я в том лете у графа Верна косарем, слышали о нём?

Монах–проверяющий глянул с удивлением на главного вербовщика и кивнул ему: знаем мол.

–Так вот, прогневил чем–то граф государя нашего Виана, дай долгих лет ему Братья Пресветлые, да штурмом солдаты замок его взяли, всю охрану да челядь там порубили, еретиков искали. Схватили баронессу и уехали, а барон щез. Синие плащи всю округу облазили, во все избы и погреба заглядывали. Нигде не нашли. Так вот. А мы с другими косарями через денек в замок пошли поглядеть. Ходим по замку, все перевернуто, разбито, и тут из-за угла тёмного паренёк ентот выходит, глаза сонные, кожа бледная, плачет. Ну, думаю зарубили под руку горячую сына поварихи, аль конюха, жаль стало хлопца. Забрал его с собой.

– Ты говоришь – сын челяди какой, а может барон это молодой, – украдкой спросил монах.

– Да не–е, в одежде рваной он был, грязный весь, да и не было у барона детей–то. Все он изобретал что–то, мудрил, на баб не падок был. Еретик в общем – так братья карающие сказали, что после Синих плащей округу прочесывали. А пацаненок ни при чем, его монахи допросить хотели, да мал он был, ни слова не говорил, а с собой забирать не захотели. Так что мне пришлось приютить хлопца, сыном его назвал да в семью взял. Так что, почитай сын он мне настоящий.

– Я сказал – семь золотых, – отчеканил вербовщик, – тем более сирота он. Знаю я, как сирот в этих краях привечают.

– Нечестно, – завопила Смирляга. В тот раз хилого Онтипку забрали, – так в разы больше золота давали.

– Слаб ваш сынок и для семи золотых, – влез в разговор монах – проверяющий. –Может не оправдать высокого доверия Церкви. А посему рискуем мы, беря его с собой.

– Да как же это, – задохнулась от возмущения мачеха.

– Не годится обманом у нас сына уводить, – возмутился и отчим.

– Семь золотых, – проговорил уже раздражённый паладин, – грамота на пять золотых в год, пока ему шестнадцать не исполнится. Ежели, конечно, стараться будет, да Церкви верой и правдой служить, – добавил уже холодно, взглянув на испуганного ребенка.

– А–а, годится, – махнул рукой отчим и потянул за руки жену подальше от рыцаря, чтобы она чего лишнего больше не ляпнула.

– Завтра с утра все на площади, а сейчас чада дома пусть последнюю ночь поспят, – велел Схааз и обратился к старосте:

– Нас на постой прими, староста, да не обидь воинов моих, а то они шебутные, могу и не совладать, – и подмигнул солдатам. Некоторые поддержали командира согласным смехом.

– Гостям рады всегда, сейчас распоряжусь, – закивал староста.

Солдат распределили по домам, Схааз назначил посты и патруль и пошёл в дом старосты, где и остановился на постой. Поел, выпил браги со старостой. Так, как был в доспехе – завалился на кровать, и, уже засыпая, сквозь обрывки воспоминаний и хмель, пробормотал себе под нос:

– Что ж это за цвета такие в кристаллах были – красный и черный? Ничего… паладины все осилят, – и провалился в сон.

На утро, собравшись на главной площади, монахи прочитали молитву и приступили к последнему этапу вербовки. Адепты Церкви повторно проверили Фрэя и девочку, которую звали Арика, пликсом, но теперь все параметры зафиксировались устройством на специальной металлической табличке овальной формы, называемой кейкала.

Кейкала содержала данные о начальных параметрах Дара носителя – Силе, интенсивности и склонности к определенному типу магии. Через время можно было сверить начальные данные с текущими и узнать о росте возможностей адепта. Также кейкала могла быть использована для поиска и контроля носителя.

Расплатившись с родителями и уладив все вопросы, монахи закрепили специальными глухими креплениями кейкалы на левой руке каждого ребенка и начали собираться в дорогу.

– До шестнадцати годков теперь не снимете, – сказал монах детям, – а может и дольше.

Монах отвел детей и усадил на одну из повозок и оставили там под присмотром второго монаха и двух солдат. Еще в повозке набралось трое детей из других селений.

Старый паладин взобрался на коня и объявил:

– Все в путь, до Хранги путь не близкий. Староста, проводник наш где?

– Здесь я, – вынырнул из-за ближайшего дома чернявый паренек лет четырнадцати.

– Поедешь на дозорной повозке, – указал Схааз пальцем на первую повозку с запряженными двумя конями и тремя солдатами дозора.

– Дорогу прямую покажешь, нам нужно быстрей добраться, а не по хащам шастать.

– Старшой, – обратился староста к паладину, – войско у тебя конечно крепкое, робяты удалые, но через Тихий лес не идите. В обход, через Дымянку двигайте – всяко спокойней. Там дорога с обережными столбами, места хоженые, проверенные.

– Прямо поедем, не нас местной нелюдью пугать. Солдаты, услышав командира, осклабились, а некоторые подбоченились, криво ухмыляясь – «не в такие места, мол, хаживали».

– А почему лес Тихим зовется, там что тихо всегда, зверей и птиц нет? – поинтересовался один из монахов.

– Да нет, зверь есть. А тихий, потому как кто вертается – уже ничего сказать не может. Так и ходит до конца дней немым.

– Нам ли, ратникам, боятся тишины лесной? – гордо молвил Схааз, вскинул голову и с прищуром взглянул на монахов.

– Все в путь, дорога не близкая.

Медленно и со скрипом пять повозок вербовщиков отправились в путь. Хвощи были последней деревней на их маршруте проверки, далее обоз направлялся в крепость Бронгара, далее в город Хрангу, где располагался один из центров обучения новых адептов.

Прижав к ноге тюк с нехитрыми пожитками, Фрэй смотрел на удаляющиеся Хвощи, которые никогда не считал своим домом. Крестьяне разбрелись по своим делам и лишь родители и братья Арики стояли и провожали её в долгий путь. Её мать тихо плакала, прижавшись к мужу, а братья грустно смотрели вслед удаляющимся повозкам, ещё не понимая, что сестру они увидят еще очень нескоро.

Путь предстоял неблизкий, а с учетом болотистой и лесистой местности, когда коням тяжелее идти и тянуть повозки – долгий. Все понимали это, особенно это было видно по угрюмым лицам солдат. Почему–то им не положены были изящные защитные модульоны, как у монахов, с десятками наложенных заклятий магической защиты, начиная с защиты от хитрых магических атак до защиты от противных или ядовитых насекомых, которые роями вились над людьми и лошадями. Защита от огня, молнии или болта арбалетного – пожалуйста, а гнус с комарьем хоть зубами ловите. Надежное оружие и защита – все для победы, а что морды и руки у всех красные от укусов – так на то вам терпенье и дано, вы присягу государю давали.

Повозка свернула за поворот, селение скрылось с глаз, и старый монах начал свои поучения:

– Звать меня отец Гайрад. Вы теперь – чада Веры нашей, служить должны славе Церкви Синклита Пресветлого. Не крестьяне вы уж, и путь ваш благом озарён будет, коль скоро вы стараться станете да старших почитать.

– К кротости приучайтесь, взор свой на братьев старших не поднимайте, коль спросят вас о чем. Молчите, слушайте и учитесь. Лишь трудом да терпеньем заслужить вы хвалу можете да радость сыскать пресветлую.

Так, до вечера старый монах учил чад новых послушанию да «толк в головы вбивал», как и его учили когда-то. Ели в пути, а как темнеть начало, Схааз скомандовал привал, выбрав для ночлега большую поляну посреди чащи.

Солдаты поставили храмовую палатку, куда перешли все монахи с детьми для вечерней молитвы и сна, и принялись обустраиваться сами: одни продолжили разбивать лагерь, другие – править кострища и готовить еду.

Усталый паладин велел поставить посты и растянуть охранные сети. Прошёл, по привычке проверяя работу опытных воинов – там сеть проверил, там пликс охранный. Все сам, своими руками потрогал, крепеж подладил. Поставил четыре поста охраны, назначил смены. Лагерь, заняв собой почти всё пространство поляны в диаметре около шестидесяти футов, по форме напоминал овал с неровностями. Караульные заняли места по периметру лагеря. Между собой зажгли костры и принялись ждать ужина.

Вскоре охранная сеть трех футов высотой оградила лагерь. Через каждые пять футов на сети был прицеплен охранный пликс – неразборное округлое устройство, похожее на птичий желтый сплюснутый глаз, повернутый зрачком в сторону леса. Если бы из лесу кто-нибудь решил напасть на лагерь, пликсы громким звуком разбудили бы лагерь, шокировали нападающих, ослепили их ярким светом и пустили бы по сети парализующие разряды.

В центре лагеря установили походную храмовую палатку, рядом – палатку самого Схааза, вокруг них плотным кольцом, перемежаясь между собой стояли повозки и палатки солдат. Чуть поодаль стояла палатка кухни, горел костер, вокруг которого уже собрались отдыхающие с дороги солдаты.

Постепенно ночь непроглядными шелестящими крыльями укрыла лес, заполнила всё пространство. Среди тех, кто видел ночь в этих краях, есть поговорка: «Что в мире темнее ночи? Только ночь в Саорских Топях».

Огромные, кривые, толстенные дубы, ильмы, грабы, высокие мохнатые ели и сосны закрывали собой почти всё небо над путниками. В вышине тихо шелестели листья, порхали, переговариваясь птицы, скрипели старые сухие ветви на ветру.

Тьма обволакивала корявые стволы и колючий лапник. Не боясь уколоться или пораниться, все скрывала в себе и растворяла привычные дневные образы, изменяя их, притемняя, перемешивая, добавляя свои. Тьма создавала свой собственный мир, закрашивала в благородный черный цвет даже воздух, приносила новые запахи, делала привычное страшным, а страшное опасным.

Несмотря на ночную тьму и дневной полумрак, здесь почти всегда было тепло. В Топи редко заглядывали ветра, а торфяная земля всегда отдавала часть своего тепла живущим.

Люди, ставшие лагерем на ночлег, чувствовали себя комфортно даже в легкой одежде. Вот только ночной страх, подогретый старыми рассказами да легендами, не давал полностью расслабиться, липкой испариной чувствовался на теле. Страх, извечный ночной спутник людей и слуга древних владык этой земли. И настоящих новых хозяев некогда великого Изумрудного Леса.

Под раскидистым дубом стоял эльф и с презрением разглядывал сидящих у костра людей. Как он сам любил себе повторять – именно он был владетелем и единственным наследником Царственного Леса, презирая при этом саму расу Перворожденных так же, как и всех остальных.

Одежду притаившегося в темноте составляли высокие мягкие сапоги из кожи болотных ящеров с чёрными металлическими пластинами, прочные тёмные штаны из дорогой виаманской шерсти. Нижняя рубаха – из черного шелка, на ней – верхняя с глухим воротником из кожи василиска с вычурно выделанными древними глифами черного же цвета. Сверху вместо эльфийского темно–зелёного плаща с капюшоном из легкой, но тёплой шелковистой ткани был надет кожаный плащ с разрезами–полосами сзади и по бокам. На образованных лентами полосах плаща, отделанных красными нитями, спереди и по бокам был выдавлен и искусно отделан затейливый узор, состоящий из переплетения черных и изумрудных драконов. На руках поверх рукавов плаща и беспалых перчаток были закреплены ремнями причудливые легкие наручи из темного металла, на плечах и груди – похожие пластины доспеха с древней забытой геральдикой светлых эльфов.

На груди висел продолговатый медальон с ярко–красным рубином в центре. На кожаном, отделанном черными ониксами ремне висел изящный длинный хаудеген из тёмного металла с богато и витиевато украшенным эфесом, в котором сразу чувствовалась рука мастера, что ковал этот меч. Несомненно, с наложенным заклятием Сокрытие Сути, делающим наложенные на оружие остальные заклинания невидимыми для магов, меч наделял обладателя поистине колдовской пугающей силой, впитав в себя древние заклятья эльфийской магии, ритуальной магии крови с элементами темной магии мертвых.

Молодое, бледное, но красивое лицо, длинные седые волосы, седые пепельные брови, поистине демонические, вечно голодные янтарные глаза, что иногда становились огненно-красными, как рубин медальона. Именно глаза выдавали в стройном и изящном эльфе жестокого и хитрого вампира.

Последний из оставшихся здесь. Многих уже давно нет на свете, некоторые перебрались в города, иные ушли искать избавления на далёкий север – за Пояс Мертвеющего Тумана, на запретные земли материка Свикс. Глупцы.

Вампир не вспоминал своё эльфийское имя, отрекшись от него. Отрекшись от своих сородичей. Он взял себе новое – Фаэн'дайтвэй, Очищенный Тьмой.

Уже больше восьми веков блуждал он своими владениями. Ни один живущий не догадывался о древнем вампире. Хитрость и коварство определяли его суть. Жил он спокойно и размеренно, не как дикий зверь, подобно простым упырям или драуграм убивающим все живое, но как расчетливый хищник. Хоть и став вампиром, эльф не забыл и не утратил магических способностей расы Светлых эльфов, развил в себе почти до предела и вампирские. Лес по-прежнему отвечал его зову.

Без усилий Фаэн'дайтвэй почти взлетел на вершину дуба и, став на корявую сухую ветку, принялся подробнее осматривать лагерь людей.

Он уже давно для себя решил, что не трогает до поры до времени людей, живущих в селах, лишь иногда выпивая жизнь тех, кто заблудился или зашел слишком далеко на его территорию.

Всепроникающее вампирское зрение указало, что и где находится в лагере. Очищенный Тьмой видел всех дышащих теплокровных существ, вооружение, что нагревалось от тепла их тел. Видел светящуюся сеть защиты у монахов, более бледную – на кирасах воинов. Видел защитную сеть с пликсами и магические предметы в походных мешках. По ауре выявил чародеев и их примерный уровень.

В одной из палаток спало три монаха, один из них со слабым Даром и аж семь! детей–магов с проснувшимся Даром без какой–либо защиты. Выпить кровь, а вместе с ней Силу мага – что может быть лучше и приятнее? Что может быть лучше, чем забрать частичку чужого Дара?

Дрожь прокатилась по телу Фаэн'дайтвэя. Предвкушение заставило сильней засветится ставшие красными глаза, удлинится клыки.

– Стоп! ­ – сказал себе вампир. Потому я и существую больше восьми веков и не попался, что не кидаюсь вперед, сломя голову, завидев добычу. Нужно всё спланировать, вдруг это ловушка. Очищенный Тьмой принялся более внимательно изучать всё вокруг, обдумывать дальнейшие действия.

* * *

Не спалось что–то Схаазу, да и воины – дозорные ощутимо нервничали. Эта нервозность передалась их командиру. Монахам всё нипочём – охрана не их забота. Дрыхнут и хоть бы что, личные модульоны защиты активировали, а ты отвечай за безопасность всех остальных.

Даже сивуха старосты из Хвощей не помогала. Вот вроде всё хорошо – тихо, тепло, амулеты да модульоны надежные да испытанные на нём. Рука привычно касается меча из белой стали работы гномьих мастеров Рамнагора, усиленного пликсами мастеров Гирдиона. Рубит и сталь, и камень, а нежить ещё и святым огнем обжигает. Коли срубишь голову зомби или нетопырю кладбищенскому – сгорает он и уж не встанет никогда. Триста золотых, как–никак.

Так, с неспокойным сердцем, обошёл главный вербовщик все посты, поговорил со всеми, приказал бдительность не терять, но и на рожон не лезть. Сел возле костра, проверил оружие и защиту и стал ждать. Верил Схааз чувствам своим, недаром сколько лет паладином служил. Но как ни готовился, как ни опасался, а начало ночного нападения пропустил.

* * *

Расширив сферу своего магического вампирского влияния, Фаэн переключился на простейших животных и птиц. Мгновенно найдя и зачаровав на расстоянии семейство летучих мышей, он отравил их по всё увеличивающейся спирали облетать лагерь. Когда мыши по широким дугам отдалились достаточно далеко от лагеря людей и не нашли затаившихся врагов и засад, приказал возвращаться к лагерю.

Чем меньше и проще было существо, тем легче было вампиру поддерживать над ним контроль. В бытность свою ещё эльфом Фаэн также мог причаровать животное или птицу, но после Обращения власть над живыми неразумными возросла на порядок.

Спустившись с дерева, вампир вынул из ножен свой хаудеген . Быстро и четко принялся чертить сложный узор на земле вокруг большого кряжистого дуба. Кончик меча легко делал борозды в земле, встречающиеся сухие ветки, трава или мусор тут же чернели и рассыпались прахом, будто из них моментально выпивали все остатки жизни. На земле появлялся сложный узор, состоящих из двух кругов один в другом и линий, направленных из внутреннего круга внутрь к дереву и смотрящих наружу – из внешнего. Расстояние между кругами было заполнено древними символами и рунами, в которых опытные маги уловили бы сильные эманации подчинения и управления. Дерево в это случае играло для составленного узора – заклятия роль Источника сил. Бывший светлый эльф с легкостью комбинировал заклятья Света и Тьмы, призывая Лес себе на помощь, этот источник жизни и сил для всех живущих в нем. Но как истинно Тёмный, Фаэна не заботила дальнейшая судьба Леса. Дуб, ставший источником Силы и якорем заклятий, должен был исчезнуть для остального леса, отдав всю свою силу.

Последний штрих заклятия – и кончик меча, дорисовав линию, идущую к дубу, протыкает коричневую кору дерева и на фут входит в глубину. Выдернув хаудеген из лесного гиганта, вампир без звука изящно бросил меч в ножны. По линиям заструилась сила, напитывая узор.

Опытный вампир всегда подготовит план отступления. Прикоснувшись к дубу рукой, Фаэн сплёл Взор Леса – сложное эльфийское заклинание. Разум привычно скользнул по нитям эгрегора Леса и сфера восприятия Фаэна сместилась и расширилась, его глазами и ушами стал Лес. Он чувствовал каждого зверя, что касался деревьев в радиусе лиги вокруг, каждую птицу, что сидела на ветке, каждого насекомого под корой лесных гигантов. Перенеся внимания на корни, вампир стал искать касания мертвых тел – убитых, но не похороненных древних воинов. Долго искать не пришлось – два, пять, пятнадцать мертвых нашлось в первые же минуты поиска. Используя корни деревьев, как проводник, вампир зачерпнул Силы у жертвенного дерева и короткими импульсами Пробуждения Мёртвых принялся накачивать каждого убитого преобразованной Силой. Тела усопших или убитых, бесполезные и закрытые для обитавшего во мраке Нижних Миров зла, с помощью тёмных ритуалов становились окнами, проводниками и одновременно вместилищами для призываемых из Бездны тёмных сущностей и душ. Когда сил для поднятия мертвецов оказалось достаточно, Фаэн жёсткой установкой обездвижил немертвых и указал цель.

Подхватив управляющие нити заклятий, вампир устремился к лагерю.

Перейдя на легкоступ, уменьшив вес, вампир сплел разгоняющее заклятье и подпрыгнул сразу на десять футов. Используя ветви деревьев и листву как ступени, вампир вскоре бежал по вершинам деревьев. Ветер бил в лицо, мелкие насекомые и птицы в испуге разлетались в стороны. За спиной развивался плащ. Невесомым опасным призраком вампир двигался к цели сквозь тьму ночи.

Фаэн'дайтвэй оттолкнулся от ветви очередного дерева и активировал заклятье Облака Тьмы. Мгновение и его окутала сфера непроницаемого для глаз и магии мрака. Он полетел и начал плавный спуск к центру лагеря поближе к избранной палатке, постепенно ослабляя действие легкоступа, заклятия уменьшения веса.

Так, в полной тьме, в центр спящего лагеря, с неба, движимое жаждой крови, спустилось самое опасное существо здешних мест. Хозяин Топей. Меч тихо покинул ножны и рассек тыльный бок палатки. Одновременно вампир потянул за незримые нити, что вели к заклятому дереву. Узор заклятий, напитанный магией и злой волей, отозвался, и волна Силы потекла к Фаэну. Облако Тьмы разрослось и окутало палатку вместе со всеми, кто был внутри. Заклятие Сна сильнее приковало беззащитных людей к земле.

Лишь защищённые магией пликсов и модульонов монахи начали просыпаться, почувствовав неладное. Первым навстречу могильному мраку попытался вскочить самый молодой и неопытный монах. Забыв о необходимости усилить активную защиту боевого пликса, монах попытался атаковать неведомого, но мгновенно был сражен точным ударом в сердце – хаудеген играючи пробил пассивную защиту магических пликсов. Более опытный товарищ павшего монаха, не вставая ударил на звук схватки заклинанием Небесного Света – мощным направленным потоком обжигающего света, на мгновение подавляя и рассеивая тьму.

Монах увидел противника и точнее рассчитал следующий удар, добавляя к нему изгоняющее нежить заклинание Молота Веры. Одновременно с ним третий монах прицелился и своими атакующими пликсами, одновременно активируя три атакующих устройства. Во врага полетели сразу пять разрушительных магических удара. Любое существо – нежить, эльф, шаман гоблинов или даже маг мгновенно сгорел бы, после чего сгорел бы даже его пепел, но в этот раз получилось иначе.

Напитанный дармовой Силой тёмного обряда, Фаэн сдвинул плотней щиты Тьмы, и после того, как они лопнули, но защитили хозяина и отразили удар, оказался возле третьего монаха и воткнул меч ему в шею. Подхватив падающее тело умирающего, вампир упер взгляд в лежащего второго монаха. Тот час же чёрная молния, с треском расколов сердцевину заклятого дерева, по широкой дуге ударила в монаха. У смертного лопнули защитные модульоны и пликсы, мгновенно парализовало и обожгло от удара всё тело.

Грохот и вспышки разбудили весь лагерь. Вампир спустил с поводка последнее заготовленное у дуба заклятие, снял паралич с немертвых и отпустил опустевшие управляющие нити. Земля вздрогнула в местах, где лежали старые кости, взорвалась фонтанами разлетающейся земли и корней. Нежить начала вылезать наверх и устремляться к лагерю людей. Рои кровососущих насекомых и летучих мышей обрушились на защитников лагеря.

По очереди, с разным интервалом, разрывая ограждающую лагерь сеть, на лагерь напала свора подъятой вампиром нежити – зомби, болотных упырей, нескольких гулей и мелкой лесной нежити. Позади одной из самых многочисленных стай не спеша, положив двуручный цвайхандер на плечо, весь в ржавых пробитых доспехах, с древним саорским армэ на голове шёл драугр. Могильный страж.

Вспыхнули ярким огнем охранные пликсы, ослепляя нападающих, по сеткам ударили парализующие разряды, но свора и не думала отступать. Заклятые звери ломились вперед убивать, не останавливаясь, умирая на ходу, но не сворачивая. Через пять ударов сердца пликсы были искорёжены, а сеть в местах атаки разорвана.

Защитники лагеря организовали оборону – напротив каждого прорыва встали по пять солдат, сдвинули щиты, активировали защиту, не подпуская тварей близко и безжалостно орудуя зачарованным оружием. Когда кровососы и летучие мыши особо опасно налетали роем, кто-нибудь под прикрытием магического щита выпускал из атакующего модульона струю огня, сжигая очередную волну нападающих.

Схааз, а это он как мог быстро организовал оборону лагеря, с белым мечом в руке, убивая особо опасных тварей, сжигая стаи нападавших, мельком взглянул на атакованную палатку с монахами и детьми, и увидел лишь стену мрака. Подчиняясь своим инстинктам, он, под натиском хищников, принялся пробираться к палатке.

Тем временем вампир спокойно выпил жизнь умирающего у него на руках монаха, бросил разом полегчавшее тело и подошёл к лежащему парализованному святому отцу. Припав на одно колено, неестественно выгнувшись, он впился в ему шею. Пара, тройка мгновений – и Сила, принадлежавшая человеку, уже плещется в жилах вампира. Так же не спеша, вампир подошёл и допил жизнь умершего первого монаха. Настал черед спящих детей.

Внезапно в палатку влетел шум битвы лагеря. Старый паладин, скомбинировав одновременный удар мечом и удар Солнечным Копьем, пробил и рассеял Облако Тьмы.

Прыгнув вперед на стоящего вампира, Схааз повторил удар Солнечного Копья и ударил мечом, метя врагу в грудь. Не долетев десятка дюймов, белый меч паладина встретился с чёрным хаудегеном немёртвого эльфа. Страшный удар древнего меча, который ковала, наверное, сама Смерть, со звуком лопнувших сотен струн разрубил и испепелил чуждое Тьме лезвие меча паладина, оставив лишь обломок в руке человека. Но и чёрный меч раскалился в месте удара почти докрасна, внезапно потяжелев. Вампир ударил человека заклятьем Ладоней Тьмы – увеличенной в несколько раз призрачной рукой. Старик отлетел на добрый десяток ярдов, влетев спиной в стоящую палатку. Ударившись о центральный столб палатки, потерял сознание, но не выпустил обломок меча из рук.

Вампир повернулся назад к детям, лакомой добыче, этому дару Тёмных Богов.

Шум битвы не отвлекал его, как и поверженный старый паладин.

Вздрогнув, открыл глаза и сел на земле светловолосый мальчишка. Фрэй первым пришёл в себя. «А вот и первый желающий», —подумал Фаэн и протянул руку к нему, сплетая заклинание Подчинения.

Щупальца Подчинения прошлись по ауре мальчика, присасываясь к энергетическим каналам. Истинным зрением мага вампир видел и чувствовал, как они проникают в беззащитную оболочку, прицепляются ней, как паразиты, образуя огромную сеть. Опутав жертву, Очищенный Тьмой передал через щупальца приказ сильнее раскрыться Дару, накачать ауру жертвы Силой по максимуму. Так в сильнее заработавший Дар, выпить можно было полнее. Аура Фрэя начала наливаться энергией, проснулись и заработали энергоканалы, образуя сложный каркас. Вампир сделал шаг к мальчику и остановился – он потерял контроль над жертвой.

Каналы по-прежнему были оплетены щупальцами подчинения, но работали сами по себе, подчиняясь лишь мальчишке. Вампир увидел, как по оплетенным каналам прошла вибрация, вспыхнули отдельные силовые узлы – и сеть каналов скачком разделилась. Потом ещё раз. Всё сильнее наливаясь светом, сформировались десятки новых энергетических узлов в теле мальчика. Из глаз Фрэя хлынули слёзы, тело пронзила ужасная боль, каналы продолжали жадно напитываться магией и расти.

Впервые за восемь веков существования вампир почувствовал настоящий страх. Развеять измененное заклятие Подчинения и оторваться от мальчишки не получилось. Вампир попытался отскочить подальше, но ноги, да и всё тело стало тяжелым, как камень, и непослушным, как студень.

Сквозь нарастающий ужас Фаэн'дайтвэй, хозяин этих топей, понял, что всё это время его рука тянется к мечу и не может дотянутся. Хищник сам становился жертвой. Сила начала постепенно покидать вампира, Дар мальчика вытягивал её из всех доступных источников. Проснулись остальные дети и в страхе побежали прятаться в телегах, на бортах которых была какая–никакая магическая защита.

В панике вампир плёл одно заклинание за другим, но ничего не работало – не хватало Силы. Уже обессиленный, собрав все доступные ему крохи энергии, Фаэн принял единственно спасительное решение. Кулон с рубином, висящий на шее. Самое главное богатство вампира. Его гордость. Его оружие последнего дня.

Ещё только став вампиром, Фаэн постоянно экспериментировал с новым Даром. Именно тогда, в череде проб и ошибок, попыток объять необъятное и постичь запретное, ему единожды удалось невозможное. Он смог выпить жизнь самого настоящего дракона, использовав для хранения этой поистине всёуничтожающей Силы кристалл зачарованного рубина.

Фаэн активировал короткое заклинание-ключ и бросил его на кулон. В ту же секунду ярчайшая вспышка и последующий рев пламени разорвали тьму ночи. Тряхнуло так, что не все смогли устоять на ногах.

Фрэй инстинктивно закрылся руками, вокруг него вспыхнул сам воздух и неведомый переливающийся магической силой щит вырос перед ребенком. Огонь, ударившись в защиту, унесся разрастающейся дугой в сторону леса, по пути спалив четырех упырей, два десятка летучих мышей и двух воинов, что не успели активировать защиту. Защита выпила почти все силы мальчика, и он снова потерял сознание. Уходя, Сила дракона сполна отплатила вампиру, но не смогла убить его до конца. Ставший похожим на головешку, чудом выбравшись за лагерь, спотыкающийся вампир скрылся в лесу.

Нужно отдать солдатам должное, их замешательство от применения непонятной магии оказалось недолгим. Шум битвы не затихал, а сама битва и не думала заканчиваться, забирая жизни людей и отправляя в небытие немертвых. Смерть забирала в свои чертоги всех без разбора. Четыре отряда защитников, постепенно сближаясь, не разрывая строя, не давали себя окружить и уничтожить.

Четвертый отряд, не понеся никаких потерь, сталью оружия и огнем пликсов смог уничтожить и втоптать в грязь наседающую мелкую стаю нежити и зомби. Развивая успех, солдаты кинулись на помощь ближайшим оставшимся на ногах троим товарищам.

Ударив с левого фланга в свору атакующих мертвецов, нещадно работая клинками и подставляя под удары зачарованные щиты, воины принялись нещадно уничтожать тварей. Техника боя против таких противников отрабатывалась в Саорском рейнджерском корпусе и патрульных войсках постоянно, вбиваясь в головы солдат по многу раз, оттачивая рефлексы до предела возможностей.

Шумно сопя, били на выдохе, как учили. Слаженный удар алебардами – защита. Кто из нежити подобрался близко – удар по ногам, стараясь перерубить, удар щитом – опять удар алебардами по наседающим. Команда – удар, команда – блок, команда – удар магией пликсов.

Как бездушные големы Азура, шаг за шагом люди наступали на нежить. Та, лишенная поддержки поднявшего её, не могла расправиться с жалкими людишками, оказавшимися слаженным отрядом, и медленно гибла под заговоренными или зачарованными клинками. Пликсы, извергающие такое эффективное против нежити пламя, не успевали остывать. Воины били наверняка, никого не оставляли недобитыми за собой, и дорога из изрубленных конечностей и сожжённых смрадных мёртвых тел оставалась за спинами людей. Голод и заклятие гнали упырей, гулей и зомби вперед на пики, не оставляя им никакого выбора.

Все в чёрной зловонной крови гулей и ошметках тел другой нежити, восемь уже усталых бойцов добили и рассеяли наступающую на них свору. Но работы было ещё много.

Воины развернули строй и побежали на помощь к остальным. Солдаты первого и второго отрядов тоже смогли объединится, но дальше успех развить не смогли. Тварей было на порядок больше и среди них оказались существа гораздо опаснее. Защитники отступали полукругом, стараясь никого не пустить за спину, двое были тяжело ранены, двое сожжены Силой дракона, и на ногах держались лишь шестеро, чии защитные модульоны на кирасах уже опустели и теперь от ударов нежити их защищали лишь заговоренные доспехи да мастерство.

Наскоки нежити не ослабевали, а жуткая сила ударов не оставляла права на ошибку. Вот один из воинов замешкался и вовремя не убрал алебарду после удара, – гули тут же вырвали её из рук, человек пошатнулся вперед и получил удар лапой. Успел закрыть лицо рукой, но мощный удар сломал её вместе с наручем. Товарищи отдернули его за строй, а упыри ещё яростнее кинулись вперед.

Вой, крики, рычание не прекращались ни на секунду. В повозке кричали испуганные дети. Над лагерем летали и пищали обезумевшие от людской крови летучие мыши.

Люди рубились ожесточённо, защищая свою жизнь, но постепенно начинали отступать. Немёртвые напирали, их красные глаза всё ближе появлялись после очередной атаки. Но вот подоспел расправившийся со своими врагами отряд. Воины перестроились, пропуская назад раненых и уставших и отступление прекратилось. Посыпались новые удары. Алебарды, уже все черные от гнили мертвецов, продолжали протыкать и рассекать плоть нежити. Двое раненых солдат перекинули со спин луки и принялись прицельно бить по немёртвым, но особого эффекта это не дало. Упыри и гули как будто не замечали надоедливых стрел.

Боец с перебитой рукой кое–как перетянул ремнём место повыше раны, чтобы остановить кровь, и, постоянно спотыкаясь, побежал к сгоревшей палатке монахов.

– Даруйте мне силы да укрой от зла тёмного, – его губы сами собой шептали молитву святым братьям о помощи. Постоянно сбиваясь и повторяясь, он начинал молитву снова и снова, повторял её вновь и вновь. Добежав, принялся лихорадочно искать работающие пликсы или модульоны. На одном из обгоревших тел оказался ещё работающий неразряженный атакующий пликс с заклинанием Огненного Шара. Оторвав устройство с обгоревшим ремнем от одежды мёртвого монаха, солдат побежал обратно к сражающимся.

Тем временем в бой вступил могильный страж – драугр. Выше человека на две головы, весь в проржавевшей броне прошлого века, драугр продвинулся вперед. Упыри и гули, как по команде, убрались с его пути, а сам слуга смерти обрушил свой двуручный цвайхандер на живых. Тварь издавала утробное рычание, от которого стыла кровь даже у бывалых паладинов. Первый же удар сверху расколол щит стоявшего в центре воина и заставил того упасть на колено. Следующий взмах снизу–слева–направо срубил алебарду стоящему справа. Не мешкая, солдат слева, опасно вложившись в удар мечом, перерубил драугру левую ногу в районе колена, но тварь не упала. Обратный взмах справа–налево заставил весь строй отшатнутся назад. Тварь прыгнула вперед на одной ноге, одновременно занося меч для сокрушительного удара. Упыри и гули кинулись вдогонку за более сильным, намереваясь тут же влететь в разорванный человеческий строй и загрызть людишек. Строй разделился, разошелся в разные стороны и цвайхандер обрушился на землю, войдя в неё почти на фут и сделав воронку. В появившемся проеме показался солдат с переломанной одной рукой и пликсом в другой. Из направленного на чудовище магического устройства вылетел всё увеличивающийся огненный шар и влетел прямиком в согнувшуюся фигуру драугра.

В чем преимущество пликса над обычным заклинанием, которое плетет маг, так это в скорости создания заклинаний. Следом за первым полетели остальные огнешары. Три, пять, восемь. Согнувшаяся горящая фигура драугра открыла обзор для атаки более уязвимых к огню существ. Огнешары спалили почти всех упырей, гули гибли лишь от прямых попаданий, но три из семи тварей остались на ногах. Для зомби, как и для могильного стража, огонь не представлял такой опасности. На десятом огненном шаре заряд пликса иссяк. Солдаты, не мешкая, окружили полукругом драугра, встав вне досягаемости от его меча.

Пока остальная нежить боролась с остатками огня, воины хотели избавиться от главной проблемы. Страж с ненавистью ударил мечом слева–направо, и тут же зачарованная длинная алебарда подсекла его под колено. Тварь упала на спину и ударила наступавшим людям по ногам. Солдаты отпрыгнули и сразу два меча атаковали упавшего. Один перерубил кисть руки, что держала ужасный цвайхандер, другой отрубил эту же руку по локоть. Окружившие поверженного драугра люди с ожесточением изрубили его на мелкие кусочки. Потом кинулись добивать остатки тёмной стаи. За три минуты догнали и уничтожили гулей и зомби, что дымной вонью и гарью оскверняли теперь чистоту леса.

Ночь скрыла от взора последствия страшного боя, растворила в себе. Тяжело дыша, воины остановились и опустили ставшее вдруг тяжёлым оружие. Навалилась усталость. Лес умолкал. Тишина возвращалась в лагерь. Её нарушала лишь тихая молитва раненого.

Глава 2

Глава Туманы Мортуэро A Morte e um Erro

Тихо. Здесь нет ни птиц, ни насекомых, ни даже призраков. Тёмная, неясная марь охватывает пространство неправильной округлой формы примерно на лигу в поперечнике. Странный, кривой овал пугает своей чужеродностью. Взгляд цепляет какие-то намёки на движение, но тёмный с серыми вкраплениями туман скрывает таящееся зло.

Прорыв зла, озеро смерти, туман дьявола, Мортуэро. У этого места много названий. Почти никто не помнит причин его появления, а те, кто знал, давно покинули этот мир или хранят молчание.

Вокруг туманного озера ещё тысячи лет назад Древние выстроили стену в двадцать ярдов высотой и двадцать толщиной, оплавили со стороны Прорыва магическим огнём, обратившим поверхность камня в зеркало, гладкую и скользкую преграду с твёрдостью гранита. Укрепили отталкивающими и защитными чарами, запредельно сложными и непонятными, действующими и по сей день. Вся стена по периметру стала нерушимой крепостью с башнями, бойницами, площадками дляметательных машин и заклинательными кругами для магов.

Лишь в одном месте Древние снизили стену до шести ярдов и огородили его таким же магическим коридором длиной в две сотни ярдов, заканчивающийся тупиком. Солдаты прозвали его Дорогой Смерти. Рыскавшие в тумане твари рано или поздно находили коридор и устремлялись по нему в предвкушении выхода в земли людей. Он, словно маяк, притягивал зло к себе. Дорога Смерти стала со временем самым укреплённым местом. Люди пристроили к ней крепость с башнями, над которыми развивались флаги четырёх королевств: Араканты, Хараппы, Астартиса и Саоры.

Внутри крепости была отстроена цитадель, что составляла ядро, самую укреплённую её часть, которую опоясывали три ряда стен.

На первом этаже цитадели находились складские помещения для большей части припасов, арсенал c оружием, военным снаряжением и магическими устройствами. Выше были казармы, кухни и жилые помещения для офицеров гарнизона, а на верхнем этаже располагались сам лорд - защитник крепости, его свита, маги и священники. Роль цитадели была чисто оборонительной, так как в этом неприступном гнезде, за невероятно прочными и толстыми стенами, даже небольшой гарнизон мог продержаться столько времени, сколько позволяли запасы провианта и воды.

Сам коридор шириной в десять ярдов с опускающейся решёткой на входе был местом битв живущих с поднимающимся из туманного ада Злом.

Древние рассчитали место, где чаще всего появлялись твари и сделали для них ловушку – затоку, позаимствовав опыт рыбаков - гоблинов.

Сейчас над цитаделью царила осень и развивался штандарт второго легиона королевства Хараппа. Красные Барсы – на жёлтом фоне барс красного цвета держит в лапах стрелу. Время года возле Мортуэро всегда можно узнать по флагу над крепостью, ведь в разное время здесь сражаются подходящие для этого отряды. Зимой приходят воины северных легионов Араканты, летом – южных из королевства Астартис, весна – время дежурства для восточной Саоры, а за осень отвечает западная Хараппа. В веках скреплён договор между четырьмя королевствами, на границах которых возникло озеро.

Два дня назад дозорные видели красные вспышки в глубине тумана. Это значило, что скоро появятся нежеланные гости.

Крепость не спала ни днём, ни ночью. Минуты бдения складывались в часы, часы – в дни. Дежурные роты солдат сменяли друг друга, маги, алхимики, мастеровые – все готовились к неизбежному нападению. Каждые десять минут солдаты стреляли в центр озера из баллисты снарядом с алхимическим огнём, чтобы хоть немного осветить клубящуюся мглу.

Лучники в который раз проверяли свои луки, свободные смены тренировались. Маги наполняли Силой резервуары защитных модульонов защиты и пликсов с активными заклятиями боевой магии. Алхимики варили разрушительные для тварей зелья. Адепты магии подолгу сидели по своим кельям, концентрируясь перед боем. Священники пели молитвы и проводили ритуалы для защиты, просили помощи у верховных сил. Весь людской муравейник каменной крепости жил своей тревожной, напряженной жизнью.

Вот край тумана вздрогнул и потёк чуть быстрее. Медленное движение на грани видимости на миг остановилось и тишину взорвал вой и топот сотен бегущих по жиже ног. Стремительно появившись из тумана, выскочила стая чёрных шипастых тварей в отливающих бледно-зелёным панцирях. Каждая тварь мало походила на соседнюю, но общим было их желание уничтожить людей. Аура всепоглощающей ненависти почувствовали все, стоящие на стенах. Дико рыча и подвывая, стая двуногих, четвероногих, ползущих, прыгающих, неведомо каккатящихся тварей устремилась по коридору.

Протрубили сигнальные рожки, на стенах обслуга баллист и требушетов сделала первые залпы по бегущей орде. Лучники, стоя в два ряда, принялись бить по врагу навесом, постоянно тасуя строй под удары барабанов. Выстрел, поворот левым плечом вперед, шаг вправо, одновременно вторая шеренга шагаетвперед, окунает кончик стрелы в кипящую алхимическую смесь и целится, выстрел и всё повторяется вновь. Непрерывно, как големы, не обращая внимания на людской страх. Чётко отлаженнаявоеннаямашина, сталью, магией и выучкой сеет смерть среди тварей Бездны.

Многие монстры падали, раненные, пробитые болтами баллист, стрелами, расплющенные камнями, но основная масса бронированных тварей продолжала бежать.

В дело вступили маги и расчёты полковых пликсов – магических метателей, больших, похожих на гномьи скорпионы.

Воины принялись бить из пликсов в толпу тварей. Алые с белым огнешары, голубые разряды молний посыпались сверху на существ чужого мира. Маги непрерывно творили ослабляющие и замедляющие чары, священники посылали навстречу орде световые копья и ослепляющие лучи.

Чуть в стороне в заклинательном круге стояла группа магов-испытателей, выцеливая удобнуюдобычу и готовила какое-то новое заклятье.

Почти половина стаиосталась лежать. Убитые или раненные твари валялись в жиже. Другая половина орды почти добегала до концакоридора. Воющий, истекающий зловонной тёмной кровью вал докатился до тупика, усаженного зачарованными кольями, и с грохотом врезался в стену.

– Д-да-дах! – затряслась непробиваемая скала от слитного удара.

Тут же сверху выплеснулось целое море кипящей смолы, выжигая буркала глаз и просачиваясь под броню.

Набегающие сзади твари прыгали на спины передних, пытались карабкаться по стене. Вскоре образовалась зловонная горящая свалка, люди без устали стреляли по жуткому хаосу на дне коридора. Атака тварей начала захлёбываться, не доходя по высоте и до средины стены.

– Приманка! – проорал в рупор командующий обороной офицер. Ему вторили горны, передавая приказ по цепи.

В начале коридора, ближе к озеру со стен на верёвках солдаты принялись спускать блеющих коз в стальных клетках. Пять штук достигли дна и животные, предчувствуя скорую гибель, принялись ещё неистовей орать. Недобитые твари, ощутив позади себя добычу, ринулись к жертвам.

Солдаты продолжили обстрел. В тупике осталось несколько огромных, размером со слона, четвероногих монстра. Раненные, увязшие в трупах сородичей, с выгоревшими буркалами, они продолжали неистово биться в тупике, сотрясая стены.

– Эти наши, – прокричал молодой маг-испытатель в бордовом плаще, и на спинах четверыхтварей появились зелёные метки в виде крестов, означающие, что по тварям будут работать маги.

Над головами людей, отсвечивая золотом, появилась зыбкая огромная сеть порядка тридцати ярдов шириной и начала медленно опускаться. По мере приближения к земле сеть уменьшалась и всё больше наливалась алым светом. Магическим зрением адепты видели, какзаклинание быстро впитывает энергию дневного света, сплетаясь с эманациями огня. Уменьшившись до яркой точки и вспыхнув, сеть продолжила опускаться, скачком выросла, раскрывшись зонтиком над тварями. Опустившись в коридор, зашипев, сеть стала толще, превратившись в пылающую решётку, и рухнула вниз.

Тварей, попавших под удар магии, разрезало на куски, которые моментально обуглились.

А на другом концекоридора подыхали последние порождения тьмы. Среди гор убитых чёрных тел виднелись искорёженные, смятые страшными ударами и челюстями, клетки из стали.

Солдаты расслабились, послышались шутки и нервные смешки, работа воинов была выполнена, очередной прорыв подавлен. Пахло разогретым металлом отработавших модульонов. Рассеивалась дымка магической защиты. Теперь за дело возьмутся отряды мортусов. Отбыв здесь год, они могли получить свободу.

На дно коридор опустят решётку из стальных прутов в три дюйма толщиной, и могильщики начнут отбирать подходящих тварей для исследователей и алхимиков. Остальные туши мортусы зацепят крюками на толстых канатах, которые хитрыми системами лебёдок и противовесов будут оттаскивать поближе к озеру, а потомзашвыриватьподальше в туман. Не хоронить же Зло на своей земле. Грязная и утомительная работа. Почти никто из мортусов не доживал свой срок. Люди болели, сходили с ума, порой сами бросались со стен. Тьма одинаково губила сильных и слабых.

Солдаты и те служили в крепости не больше двух месяцев. Потом все вне зависимости от состояния, отправлялись на прежние места службы. Маги дольше противостояли гибельным эманациям, но и среди них не было настолько рисковых, чтобы оставаться возле Мортуэро дольше.

– Пламенная сеть долго формируется, - недовольно произнёс маг из Академии своим коллегам, задумчиво глядя на остатки разрезанных тварей, и продолжил, – критично долго происходит наполнение силой Света, огонь не полностью связывается в решётку, есть потери в концентрации. В результате длинной подготовки и затрат получаем посредственный удар. Эффективность составляет только сорок процентов! Пламенную сеть – на доработку, нужно провести дополнительные расчёты по начальной площади насыщения.

– Витольд, ну какая эффективность тебе ещё нужна? – удивился стоящий рядом полноватый краснощёкий маг в бирюзовом плаще по имени Арсонт, – мы же подле прорыва Зла находимся. Тут насыщенность Тьмой такая вокруг, что все заклинания Света ниже третьего уровня теряют силу вполовину, если не больше.

– Значит нужно искать что-то новое и компенсировать действие Тьмы.

– Всё уже придумано до нас, заклятия из дозволенных областей выверены и отлажены идеально, а разработки в запретных областях, - маг покосился на стоящих невдалеке наблюдателей из церковников, - приведут любого из нас на костёр инквизиции. Так что забудь и работай с тем, что есть.

Несколько секунд Витольд грозно смотрел в глаза собеседнику, искривив губы и как будто желая сказать что-то обидное, но взял себя в руки, отвернулся, опустилвзор и устало проговорил, глядя во мглу прорыва:

– Ты прав, у нас связаны руки.

– Коллеги, – подал голос третий, самый молодой из троицы магов, адепт по имени Лиант, – Я решительно не могу понять – почему коридор сделан такимкоротким? Всего каких-то три сотни ярдов? Почему не сделать его хотя бы в пол-лиги, нарыть волчьих ям – ловушек, вбить в землю зачарованные колья, установить магические мины, сделать большой пресс, что давил бы тварей где-то посреди коридора?

– Достаточно, Лиант, мы поняли тебя, – поморщился краснощёкий Арсонт, перебивая молодого мага. Раз уж ты задаёшь такие вопросы, видимо не внимательно изучал историю прорывов.

– Во-первых, Мортуэро возник много тысячелетий назад в эпоху Тёмных Богов. Доподлинно установлено, что прорыв – это нестабильный портал в один из запретных нижних миров. В «Легендах Виантайля» говорится, что «вначале был сильный толчок, потом земля пошла трещинами и невиданный провал расколол землю. Из него же вышли Хозяева Бездны». Со временем трещина затянулась туманом и, как озеро, наполнилась тёмными водами. Гораздо позже озеро обмельчало, на дне скопился ил чужого мира. Со временем дно уплотнилось, территория озера росла, туман расширял свои владения. Говорят, несколько экспедиций безрезультатно ходили в поход вглубь тумана, но так и не вернулись. Люди привыкла к жуткому месту, как к неизбежному злу, расслабились, перестали воспринимать всерьёз и, когда случился первый прорыв Тьмы, не были готовы. Твари запретного мира хлынули черной рекой во все стороны. Как паводок они смели всё на своём пути. Население трёх государств оказалось под угрозой уничтожения. Пали в бою или были убиты четыре пятых всех живых существ в ста лигах вокруг Мортуэро. Твари убивали всё, что видели, пока не были остановлены и уничтожены светлыми силами.

– Давайте покороче, подробности можно и в книгах потом найти, – бросил через плечо Витольд увлёкшемуся Арсонту.

– Хотя ни в одной библиотечной литературе ты не узнаешь, кто на самом деле остановил тварей и какими путями, – чуть тише продолжил Витольд.

– Витольд, ты опять воду баламутишь, забивая головумолодым студентам мифами. Ведь нет никаких подтверждённыхфактов об участии Тёмных Богов. Церковь зовёт эти легенды домыслами и ересью. И вообще, давай прекратим такие разговоры, дабы не накликать гнева серых мундиров, – всё понижая голос, быстро проговорил Арсонт.

– Официальная версия, а я всецело её поддерживаю, – громко продолжил краснощёкий маг, – такова, что сила веры Церкви нашей да помощь старших Братьев оборола Зло. Иное измышление глупо и недоказуемо, а потому греховно и надлежит искоренению, как гласят «Эдикты старших Братьев Синклита Пресветлого».

– Да уж, – фыркнул Витольд, – очень научно.

Арсонт проигнорировал едкое замечание мага и продолжил:

– Из прорыва сочатся эманации чуждойТьмы, да-да – чуждой даже Тьме нашего Мира. Звучит конечно нелепо, но таковы факты. В месте присутствия тумана и тёмной воды плоть Ирольна изменяется. Все ловушки, колья, магические мины и любые наши хитрые астральные построения при длительном контакте с Монтуэро рассыпаются либо перестают работать. Прорыв высасывает и разрушает нашу магию. До сих пор остаётся загадкой – как Древние смогли построить зеркальные стены вокруг озера? И зачем был нужен коридор? Даже укреплённые чарами врата на входе в коридор – это уже создание наших современников. Но больше нескольких месяцев они не держатся. Стрелы, копья, камни – всё, что попало в коридор, растворяется. Остаются лишь тела существ другого Мира. Обратного же эффекта по доминантному поглощению ткани чуждого пространства не происходит. Сейчас поясню: если тварь перетянуть в наше пространство, посадить в клетку, законы нашего физического мира не изменят её, она продолжит существование, отравляя окружающий мир.

– Уже доказано обратное, – снова перебил коллегу Витольд, – ткань чужого мира всё же деградирует, но очень долго. Период распада исчисляется несколькими сотнями лет. Хотя есть данные, что тысячу лет назад период был гораздо меньше.

– Мортуэро отравляет наш Ирольн, но как-то уменьшить его или закрыть этот портал мы не в силах. Больше всего удручает то, что таких мест, как Мортуэро в нашем мире целых семь. Эти язвы мира, болезнь Ирольна в конце концов могут уничтожить наш дом. Уже сейчас наблюдаются процессы, которые мы не в силах контролировать. Мы лишь сдерживаем страшного врага, но как долго продлится паритет – никто не знает.

Как-бы в подтверждение слов мага из прорыва послышался жуткий рык.

Глава 3

Глава Дождь Вечной Тоски

Он быстро шёл сквозь тягостный дождь. В этом мире никто так не ходил. Попавшие в чистилище, именуемое Уппум или Дождь Вечной Тоски, жалиськнизкимскользким валунам, прятались от ливня под редкими подобиям и деревьев. Построить убежище не пытался никто. Дождь здесь вечен и каждый обречён его терпеть. Вечный сумрак от светло-серого до тёмного царил в мире дождей. Простым душам сложно существовать здесь. Хлёсткий ливень не только нёс холод и сырость, но и смывал все светлые чувства мучеников, оставляя внутри лишь пустоту и сосущую тоску. Грешники страдали от душевных мук и невозможности спрятаться от струй дождя. Все попытки воздвигнуть убежище заканчивалось неудачами. Скользкие валуны не стояли на медленно текущей грязи, соскальзывая вниз, а ослабшие существа не могли долго работать и поднимать тяжёлые осклизлые валуны. Редко-редко кто-нибудь сильный объединял вокруг себя несколько таких же и они собирали некоторое подобие убежища, но стоило им почувствовать хоть малейшее облегчение, как с сумрачного неба падал один из мучителей и уничтожал островок безопасности. Крылатые демоны, что упивались страданиями душ, безошибочно определяли, кто переставал излучать тоску.Многие души неподвижно стояли полупрозрачными призраками и остановившимися глазами смотрели на падающие тёмные капли. Некоторые в страхе метались от одной глыбы камня к другой и, не находя убежища, спотыкаясь, вязли в лужах и двигались к следующему призрачному убежищу.Он шёл, не глядя вниз, не спотыкаясь и не боясь промочить ноги. Внутренней силы и огня в глазах пока хватало, чтобы не поддаться вязкой тоске чистилища.Фрэйр не нуждался в каких-то дополнительных магических пассах или заклинаниях, чтобы почувствовать магию своего мира и родной крови. Незримые ощущения – образы – запахи вели его к источнику эманаций. На Фрэйра глядели со страхом и надеждой. Сквозь пелену тоски во взорах некоторых просыпалась осмысленность, но лишь единицы подходили к высокому страннику, остальные боялись увидеть в очередного палача или мучителя Уппума. Хранитель слишком долго блуждал мирами возмездия, постепенно черствея сердцем. Пытался поначалу помочь павшим душам подняться выше, сражался с мучителями, палачами, демонами всех видов. В соседнем чистилище даже смог уничтожить Хозяина одного из городов Пыток. Но его место быстро занял другой. Единицы после вмешательства Фрэйра выбирались из чистилищ, тысячи таких же оставались страдать либо падали ещё ниже. Для себя он понял, что чужие страдания, как резкий холодный ветер в лицо – ты отворачиваешься от него, пока из глаз не брызнули слёзы.Постепенно хранитель свыкся с бесплотностью своих попыток изменить порядок тёмных миров и его разум уже занимал лишь поиск отца. Вот местность пошла на повышение – идти стало трудней, мешали усиливающиеся струи дождя и потоки под ногами. Хранитель прошёл ещё лигу и заметил уменьшение числа страдальцев вокруг. Лишь редкие из душ двигались в ту же сторону, что и он. Как и во всех чистилищах, жаждущие искупления должны пройти тяжёлый путь. В Уппуме души преодолевая дождь и встречный ветер, должны идти всё время вперед, к Пику Тоски. Задача, почти невозможная для падшей души. И если повезёт, на вершине будет открыта тропа в иной мир. В нижнее чистилище или верхнее – это уже решат Стражи Врат. Гнусные демоны. Впереди из-за стены дождя начал прорисовываться контур Пика Тоски. Фрэйр не знал, почему его так назвали. Саженей десять в высоту, не выше, мокрый монолит, испещрённый канавками, по которым сбегали ручьи тёмной воды. И всё. У подножья монолита хранитель увидел несколько низших демонов размера. Похожие на ящеров с короткими ногами, жабьими головами и четырьмя перепончатыми лапами, тёмно-зелёные в три аршина высотой эти твари вызывали лишь отвращение.Подойдя ближе, Фрэйр увидел прячущихся за валунами мучеников, что ждали удобного момента проскочить к Пику мимо жабо-демонов. Вот одна из душ, более яркая, чем остальные, устремилась к Пику, игнорируя тварей и пытаясь проскочить. Уже поравнявшись с демонами, она ускорилась, но была остановлена тушей ближайшего демона. Мгновенно лапы обхватили страдальца, а жабья морда широко растянула рот и проглотить добычу. Пасть сомкнулась вокруг жертвы, та вспыхнула последний раз, и перестала существовать в этом мире. Хранитель знал, что будучи пожранной вот такими тварями, душа окажется впоследствии в нижнем мире, более слабая и беспомощная. Рядом завозился ещё один страдалец, сидящий за валуном. Увидев Фрэйра, он с интересом уставился на него. Необычная душа. Да что там необычная, дошедшие сюда уже совершили немалый подвиг. Единицы из тысяч.– Помоги мне, – еле слышно прошептала душа. Видимо слова выпили много сил из страдальца. Он разом сник и потускнел. Первым порывом было подойти ближе, но Фрэйр в который раз повторил себе: ты не сможешь их спасти. Ты уже пытался не раз. Отвернись от холодного ветра, пока нет слёз. Нужно пройти мимо. Но в этот раз, глядя на смелого мученика, сердце хранителя отказывалось слушать голос разума. Подойдя ближе, он коснулся головы страдальца, снимая с него усталость, передавая тому частичку своей Силы. Лицо души стало чётче, прорисовались черты. Секунды две-три - и на Фрэйра смотрел бывший когда-то живым эльф. – Спасибо тебе, странник. Не знаю, кто ты, но благодарю тебя от имени короля всего Интиля, – торжественно произнёс эльф. Потом немного сник и добавил, – бывший конечно.– Моё имя – Мар Каэл.– Фрэйр, – просто представился хранитель. – Чего ты хочешь, Мар Каэл? И как ты смог не забыть себя в этом проклятом месте?– Хочу того же, что и все – выбраться отсюда. И единственный путь – через Пик Тоски. Уже в десятый раз дохожу я сюда сквозь ливни тоски и уже три раза пытался взобраться на этот поистине дьявольский Пик, но чёрная скала выпивает все силы, как только к ней дотронешься. Ещё и эти твари постоянно бродят вокруг. Прошу, помоги, Великий, вижу в тебе я Силу родного мира. –Знаешь, почему ты здесь, эльф? Что ты совершил такого? Ведь твои братья здесь – нечастые гости. Вы же вообще редко умираете.Эльф отвернулся, было видно, что говорить об этом ему тяжело. Так они и стояли, эльф отвернулся, о чём-то с тоской вспоминая, а Фрэйр продолжил смотреть на Пик и пытался почувствовать-отыскать след отца. Наконец эльф повернулся, но не поднимая глаз медленно проговорил:– Вероятно, что-то ужасное. Не помню.– Жди здесь, позже поговорим, – с этими словами Фрэйр, давно уже скитавшийся по падшим землям, шагнул из–за глыбы камня и направился в сторону демонов.Когда к демонам оставался десяток шагов, те увидели смело приближающегося человека. Растопырив в разные стороны лапы и глухо рыча, твари бросились к дерзкому существу. Отодвинув левой рукой в сторону полу дорожного плаща, хранитель взялся за рукоять меча. Меч Фэнэс покинул ножны и слегка побелел. Жабодемоны остановились, как вкопанные. Не видев за своё существование человека с оружием, они тем не менее почувствовали исходящие от воина угрозу и отсутствие страха. Но заминка длилась недолго. Одна из тварей видимо была голодней других, а может инстинкт охотника побеждает всё остальное, но тварь бросилась на Фрэйра, снова растопырив все четыре лапы в стороны, пытаясь одновременно сбить с ног и обхватив конечностями, пожрать жертву.Фрэйр молниеносным выпадом с шагом разрубил демону левое бедро и тут же по инерции отскочил влево. Тварь с брызгами рухнула. Задержала падение, успев выставить лапы вперед, но была уже без половины головы – меч отсёк верхнюю часть. Стремительный воин, оказавшись рядом, взял жизнь первого противника и двинулся по спирали влево вокруг набегающих врагов. Разворачиваясь на бегу, но мешая друг другу, демоны продолжили нападение. Ближайшему жабодемону мечник отсёк кисти правых лап. Тварь издала дикий рёв–кваканье и попыталась ударить левой парой лап. Фрэйр резко отступил назад и изменил направление спирального движения, прыгнув вправо. Демон промахнулся и тут же поплатился за это. Воин подрубил ему ногу в том месте, где у обычных прямоходящих находится колено, и враг на подломившейся лапе рухнул в грязь, пропахав её рылом. Прошло несколько мгновений с начала схватки, но воин, истинный сын своего отца, уже просчитал физические возможности и движения демонов. Несмотря на это, Фрэйр не спешил идти на сближение и убивать демонов, опасаясь скрытых возможностей врагов. Была и ещё одна причина промедления. Закалённый разум помнил заученное правило – враг никогда не должен знать о твоих истинных возможностях. Если у схватки были зрители, то они должны видеть лишь умелого воина, что отчаянно рубится за свою жизнь и не более.Чутье на вражеские сюрпризы не подвело. Последний демон вдруг остановился, поджал под себя лапы, став похожим на настоящую жабу, открыл во всю ширь пасть и плюнул облаком шипящей жижи. Так хотелось наколдовать Водяной Щит – воды вокруг было много и потом ударить чем-то вроде Воздушного Тарана, но хранитель держал себя в руках. Воин упал назад и, когда облако пронеслось мимо, вскочил, по пути ухватив с земли увесистый камень. Булыжник тут же полетел в морду демона. Тварь мотнула головой в сторону и закрыла рот, чтобы увернуться. Камень угодил в мощное плечо жабодемона, отлетел, рассыпаясь, прочь, но отвлёк внимание твари, воин был уже рядом. Меч воткнулся демону в пасть и на обратном пути вниз рассёк короткую шею. Также легко отрубил взметнувшуюся навстречу правую верхнюю лапу и добил врага, разрубив голову демона сверху. Жаботварь дёрнулась и затихла. Не глядя, но контролируя движения пытавшегося подняться третьего врага, хранитель рассёк мёртвому демону грудь, несколько раз уверенно ковырнул в ране, определяя анатомию твари.За время путешествий по Мирам Возмездия это стало уже привычкой и формулой выживания. «Познай врага и убьёшь его быстрее». Воин поймал себя на этой мысли и в который раз в голове промелькнуло: «Ведь ещё немного и, памятуя слова братьев, я из хранителя стану воителем. Такое уже было в нашем мире». Хранитель, что долго и упорно, без отдыха сражается с силами зла, будь то прорыв тьмы или вторжение сил Хаоса, убивает, забывая о созидании, постепенно становится воителем. Способность отнимать жизнь, разрушать усиливается, начинает преобладать над созиданием. Отнимать жизнь становится проще и привычнее, чем её спасать. И если забыть об этом, назад пути не будет. В конце концов ты станешь разрушителем – тем, против кого борешься сам.Фрэйр обошёл трупы с расползшимися лужами зловонной парующей крови и направился к недобитому демону. Тот сидел на земле и зажимая двумя лапами обрубки других, с глухим рычанием смотрел на победителя.– Хочешь жить, демон, отвечай на вопросы, – ледяным голосом проговорил воин, но демон лишь сильнее зарычал–заквакал, глядя на направленный на него меч и попытался отодвинутся. – Понимаю, ты – демон из мира, где не было солнца и все привыкли лишь пожирать мучеников и не верить ничему. Тебя таким создали, ты даже не видел солнца. Честь, правда и доброта неизвестны твоим сородичам, вы понимаете только силу и страх. В том, что ты понимаешь меня, я не сомневаюсь. Твой создатель наделил тебя способностью к мышлению и речи. Вы должны понимать язык своих жертв и слушать приказы хозяев. Я заглянул внутрь твоего сородича и видел голосовые связки. Ещё раз взглянув в глаза твари, маг вытянул вперед руку с мечом и на его кончике так, чтобы это видел только демон, засветился красным светом рисунок зарождающегося заклятья – причудливый узор с неправильной звездой в центре.– Тебе знаком этот узор, тварь?– Повелитель Боли. Любимое заклятие Мастеров пыток верхнего чистилища, – подал голос Мар Каэл.– Как мне найти упавшего с неба пять лет назад мага? Хотя время вероятно здесь бежит по-другому.Демон, уставившись на звезду заклятья, молчал. Фрэйр добавил Силы в узор, от чего звезда началаналиваться светом и расти. Дёрнулся и заквакал демон:– Ник-ваак, Хоз-я-а-эва Уппума откры-ыли границу меж мир-рами и маг упа-ал в нижнее Страда-алище. Демон вновь умолк. Воин приблизил кончик меча к груди жабодемона, от чего кожа того начала пузыриться и чернеть. – Или рассказывай всё, что знаешь, или умри.Жабодемон отдёрнулся, забулькал, лизнул рану длинным языком, помолчал, но продолжил:– На месте ямы в нижний мир Хозяева воздвигли Пик Тоски, заткнув дыру. На вершине оставили проход и стража, которого тебе не обмануть.– Как найти твоих Хозяев?– Ты не нужен им. Ты умрёшь здесь и душа твоя будет вечно бродить в Уппуме. Ты убилжращ'кха. Но жращ'кх, как и я вернутся лет через десять сюда, доберутся до тебя и будут мучить. Ты познаешь, что такое безнадежнос..Маг выпустил на волю заклинание. Дикий вопль на миг заглушил падающий дождь. Демон раздирал себе морду лапами, из всех ран начала хлестать кровь. От напряжения мышцы стали лопаться, а сухожилья трещали, как сухие корни. Спустя пять долгих мгновений ониздох. Даже демоны не в силам терпеть такой боли. Фрэйр чуть сам когда-то не попался под удар этого подлого заклинания, но смог блокировать его, убить нескольких жрецов-мучителей в Уккарвайре, а после выпытал заклятие у падшего духа.Тела тварей мало-помалу начали растворяться под струями тёмного дождя, смешиваясь под ногами с воплощённой тоской. Воин, более не интересуясь ими, двинулся к монолиту Пика. Подойдя почти вплотную и окинув чёрную скалу магическим взором, он принялся изучать колдовской узор обелиска. В заклинания Пика было вбухано невероятное количество энергии тьмы. Здесь были сплетены разнообразные заклинаний. Формулы подавления, сложные построения, высасывающие силу, магические механизмы, что осушали силы душ не до конца, оставляющие мученикам ровно столько сил, чтобы те не развоплотились полностью, но продолжали чувствовать и страдать. Управляющие же нити заклятий уходили глубоко вниз под землю, куда не доставал внутренний взор мага. На вершине же существовал небольшой провал в Иномирье, но куда он вёл и как срабатывал, было ведомо, наверно, лишь его строителям. Словам демона о тропе в нижний Мир маг не верил. Потому что слову демона верят лишь глупцы. Фрэйр принялся плести чары для похода на вершину: защитные заклинания против иссушения, формулы познавания, запасные слои чар отражения на всякий непредвиденный случай. Не рискуя касаться монолита руками, Фрэйр уменьшил, как мог вес. Втыкая меч в поверхность Пика Тоски, быстро подтягиваясь и втыкая меч выше, устремился к вершине. Через минуту воин оказался на ней. Кинул под ноги прихваченный плоский камень, встал на него и окинул взглядом окрестности. Редкое и дерьмовое зрелище даже для тягучего тоскливого мира. Под ногой уже начали плясать языки колдовской защиты, сражаясь с излучениями Пика, а глаза хранителя уже разбирали хитрый узор врат в иной мир. Всё было не слишком сложно, но в то же время не радовало – портал открывался с другой стороны. С этой были видны следящие чары, пока что успешно обходимые. Они то и передавали весть о том, кто приближался к вратам, и только по решению с той стороны открывался портал. Долго не думая, маг снял маскирующую завесу с себя, желая активировать чары Пика. Ничего не произошло, видимо они реагировали лишь на мучеников. Более не задерживаясь, Фрэйр спрыгнул со скалы, плавно опустившись на землю. Как только ноги коснулись зыбкой почвы, сработал инстинкт воина – хранитель резко, не оборачиваясь, впрыгнул вправо, активировав чары отражения. И вовремя. По спине хлестнула волна чёрного испепеляющего пламени, но не смогла уничтожить всю защиту, лишь левый край порвало в клочья. Не останавливаясь, уходя кувырком дальше, воин развернулся к угрозе и тут же сплёл новую защиту, похожую на полупрозрачный мыльный пузырь.На вершине монолита, поджав под себя лапы, сидел ящероподобный демон без крыльев – драукуб, проклятая во всех мирах смесь дракона и суккуба. Тварь, не обладающая умениями и талантами своих скрещенных предков, но унаследовавшая от них самые тёмные качества – безумный гнев и ненасытность. Драукуб прыгнул сверху на хранителя, в воздухе атаковав его ещё одним сгустком тёмного пламени. Фрэйр не стал принимать удар на защиту и с перекатом ушёл с линии атаки, попутно метнув в морду врага облако шипастых льдин. Некоторые из снарядов пропахали кровавыеборозды на рогатой голове, другие же бесполезно отскочили от бронированных пластин. Упав в нескольких ярдах от врага и подняв фонтаны брызг, драукуб извернулся и попытался ударить противника шипастым хвостом. Хранителю вновь пришлось уходить пируэтом, по пути рубанув по летящему хвосту мечом. Краткая встреча орудий в воздухе, и кусок отрубленного хвоста летит дальше от туловища, обильно поливая всё вокруг ядовитой дымящейся кровью. Пронзительный визг. Тварь бросается вдогонку за вёрткой добычей. Ещё пара прыжков и драукуб схватит своего врага, и бой закончится, но хранитель успевает увернуться в дюймах от морды демона. Меч, напитанный силой хранителей и сотворённый специально, чтобы убивать таких тварей, отсекает вначале драукубу кисть правой лапы, затем – левую верхнюю четверть морды с рогом, и следом втыкается в глотку чудовища. Уже в горле твари с кончика меча Фрэйр сбрасывает заготовленное заклятие. Тварьвзрывается изнутри. Панцирь и чешуя не дают полудракону разлететься на куски и тварь, нелепо раздувшись в брюхе, падает в грязь. Фрэйра самого отбросило силой взрыва, меч едва не вырвало из рук. Пришлось по инерции делать сальто назад, пируэтом гася силу движения.Не снимая защиты, не спеша, хранитель подошёл к туше драукуба. Следом за ним - Мар Каэл.– Ты владеешь мечом не хуже мастеров тёмных эльфов, странник.– А ты, видимо, сильно изменился после смерти, раз признаешь мастерами тёмных собратьев.– У меня было много времени на размышления, да и увидеть пришлось достаточно, чтобы понять всю абсурдность и глупость вражды среди живущих эльфов. Не важно – светлый ты Перворожденный или подземныйтёмный эльф. На самом деле у наснамного больше общего, чем с тварями тёмных миров. Понимай я это при жизни, мир моих братьев был бы другим.– Твоё покаяние, эльф, насколько похвально, настолько и бесполезно. Но выбираться из этогопроклятого места всё равно нужно. Мой путь лежит дальше этого места. Помолчав, хранитель спросил:– Что ты знаешь о Набольших Уппума? Кто хранит ключи от выхода? Ведь через Пик Тоски мы пройти не сможем.Дух эльфа задумался и после недолгого колебания промолвил:– Мир Тоски – это чистилище не только для душ эльфов, людей и иных живших существ из плоти и крови. Я поддерживал себя, как мог. Тёмная магия, ведомая мне и не забытая, позволила частично наполнить себя силой и не ополоуметь в этом Богами забытом месте. Оказывается, в жертву можно приносить и умерших…Как только я попал сюда, то принялся, как и ты искать выход, изучать мир, но за годы скитаний узнал лишь то, что Уппум населяют и существа, которые так просто не увидеть и не понять. Подповерхностью, подобно гигантским скатам, плавают огромные сущности, настолько древние, что даже первый эльф не встречал их. Однажды сквозь толщу земли я почувствовал боль этих реликтов. Беспомощные, хоть и огромные, они страдают среди мучителей из глубин мира, что терзают их плоть. Капли, которые просачиваются к ним с поверхности, обжигают их. Там, в полной темноте существуют и Хозяева Уппума, что упиваются их болью. По сравнению с существами на поверхности, с такими душами, как я, древние страдальцы приносят гораздо больше мучителям этого мира. В сущности, пока существуют древние мученики, до нас нет делапалачам. Я не знаю наверняка, но, возможно, эти страдальцы – души павших Титанов.– Я помню легенды о титанах, что населяли миры на заре их создания. Что ты знаешь о них?– Титаны сами, подобно Творцу, на пике своей мощи начали создавать новых существ. Гидры, виверны, мантикоры. Многие сотни других созданий заполняли миры, изменяя первоначальный Замысел Творца. – Ты веришь в Замысел?– Все эльфы верят в него. Но продолжу: Творец жестоко покарал титанов. Руками новосотворённых богов он низверг их в тёмные миры и отнял у них магию. Страшные битвы предшествовали этому. Были убиты и погибли очень многие смертные и бессмертные. Постепенно в мирах восстановился относительный порядок, да и боги устали воевать. Выбрали каждый себе по миру и отправились царствовать и строить своё. В мирах, которым не хватило богов, за порядком остались следить их дети.– Да, легенды живы даже среди бессмертных эльфов.Эльф ничего не возразил, ожидая продолжения разговора, но обсуждений войн титанов и богов не последовало.– Что ж, – задумчиво произнёс Фрэйр, – если нас не выпускают отсюда, придётся постучать погромче. С этими словами он развернулся и принялся спускаться в долину, откуда пришёл. Идти вниз было гораздо проще. Эльф не отставал. По пути Фрэйр принялся обдумывать план, основа которого уже вырисовалась в мозгу, но не доставало деталей. В низине ничего не изменилось – всё те же несчастные страдальцы жались к камням и подобиям деревьев, пытаясь укрыться от льющегося ливня.Хранитель, чувствуя усталость, решил сделать привал. – Да, найти в этом мире безопасное место не просто.– Невозможно, – промолвил шедший сзади Мар Каэл.– Поэтому его придётся создать. С этими словами Фрэйр выбрал взгорок с местом для волшбы. Он подтянул десяток глыб ближе к центру.Многие маги, и не только родного мира, считают, что плетение заклинаний жестами, пальцами и движениями рук – архаизм. Медленный, утомительный и требующий ненужной точности процесс. Эти многие маги предпочитали жесту работу с Силой в своём разуме. И учили этому других, отбрасывая как ненужные и не развивая умений мастеров магического жеста. Фрэйр был совершенно другого мнения об этом, рассматривая тип плетения заклинаний пассами как вспомогательный. В сочетании с искусством владения мечом магия жеста становилась мощнейшим оружием в бою.Рисуя узоры заклятий кончиком клинка, маг ставил в тупик своих противников неожиданным ударом, что пробивал защиту на критической дистанции ведения боя. Так, с виду обычный правый кварт становился мощным магическим ударом, когда меч вдруг превращался в огненный поток или с его кончика била ветвистая молния. Вместе с магией мысли и слова обычный жест в разы повышал мощь в бою.Фрэйр при каждом удобном случае тренировал это умение.Слегка разведя руки в стороны, маг принялся плести каждой из них свой узор. Руки двигались как будто отдельно одна от другой, каждая своей жизнью. Разум мага в это время сплетал свои узоры. Правая рука выстрелила небольшим сгустком пламени, что высушила землю в пару футов диаметром. Левая сформировала защитную сферу на месте вспышки, разум довершил комбинацию – защиту прикрыла вуаль непроницаемости. Всё было проделано так чётко и быстро, чтосторонний наблюдатель всё равно остался бы в неведении. Уже сидя внутри, Фрэйр начертил на ставшей сухой и тёплой почве узор для обряда Тёмного Восполнения. Сложные руны и хорды переплелись с глифами и линиями. Активированное заклинание подобно спруту раскинуло невидимые щупальца на несколько ярдов и закружилось в неистовом танце, насыщая своего создателя, преобразовывая, выкачивая Силу из окружающего мира. Боль, страх и страдания Уппума тоже служили Хранителю, отправляясь в топку заклинанию. Выбирать не приходится. Упрекать себя и морализировать сейчас он не имеет права. Ведь мало выжить, нужно найти отца. Сидя со сложенными крест-накрест ногами, раскинув напоследок сторожевую ментальную сеть, в непроницаемом коконе, Фрэйр закрыл глаза и уснул, позволив магии работать на себя. За спиной с левого бока притих и сжался в комок, бывший Первый среди Равных князь Светлых эльфов. Когда он очнулся, внутри защитной сферы было ещё тепло, хотя снаружи на десяток ярдов всё было покрыто инеем. Камни внутри сферы превратились в пыль, изломанные откатом заклятий, послужив фильтром Силы.Фрэйр медленно встал, разминая руки и ноги, поправил меч, ощущая приятную силу в движении. Сконцентрировался, энергичным вдохом–взмахом рук втянул остатки Силы и развеял защитную сферу. – Эльф, где поблизости есть демоны или их слуги? Сгодится любое живое существо из плоти и крови. Про себя Фрэйр подумал: нужен носитель для обряда.– Кроме Пика Тоски в миле не запад находится пентакль, – помолчав, промолвил дух.Фрэйр помнил это сооружение по другим чистилищам. Что–то вроде небольшого амфитеатра с колоннами. Украшен он барельефами страданий и картинками из жизни-существования демонов. Внутри широкие каменные ступени–лавки. Сам пентакль, оправдывая своё название, имел форму пятиугольника ста футов в диаметре, в центре – двезвезды одна в другой размером около трёх футов. Внешняя звезда, словно стеклянная тускло светится и переливается тёмно-красными оттенками. Внутренняя – полностью черна, как от копоти. Из её основания вырывается неубиваемое тёмное пламя, что по слухам берёт своё источник на дне проклятых миров. Тёмное, с красными прожилками оно поднимается выше роста взрослого человека и горе тому, кто коснётся его. Но сильный демон или колдун тёмных миров мог попасть через пентакль даже в другой мир.Маг также помнил, что демоны и их прислужники обычно собирались на ступенях пентаклей и самозабвенно таращились в пламя, то впадая в транс, то устраивая дикие оргии и ритуалы, а то и вовсе буйствовали в своей природной злобе. – Идём к местному пентаклю, дух. Веди.Снова двинулись сквозь липкую марь. Мар Каэл опасливо пошёл немного впереди. Здесь, в нижних материально неплотных мирах духи и другие ментальные существа были видимы явственно, а приопределённых условиях даже взаимодействовали с материей. Порог входа в астральную сферу мира тоже был крайне низок, да и сам астрал беден и не сильно отличался от яви. Прошли добрую половину пути, когда эльф спросил:– Что ты собираешься там делать? Демонов может быть много и даже тебе со всеми не справится.Воин помолчал, решая, стоит ли говорить о планах первому встречному, но, взвесив все за и против, ответил:– Есть идея, которую я собираюсь воплотить. Вступать в прямое противостояние не входит в мои планы. Укажи место, а всё остальное я сделаю сам.– Что ж, я помогу. Идём.Двинулись в путь. Других душ по дороге становилось меньше. Размытые, несчастные силуэты провожали взглядами идущих.Постепенно ландшафт начал портиться ещё сильнее. К чавкающей под ногами жиже стали добавляться огромные лужи и ямы, пока и те не превратились в целые озёра. Страдальцы исчезли полностью. Приходилось обходить ямы с кипящей от капель дождя поверхностью.Эльф остановился и указал рукой дальше на запад:– Там, ещё футов триста и ты увидишь пентакль. Дальше я не могу идти.– Хорошо. Благодарю, дух. Возвращайся, я буду не скоро.Эльф кивнул и, опасливо озираясь и косясь по сторонам, двинулся в обратный путь.Фрэйр, немного пригнувшись к земле, двинулся дальше, время от времени останавливаясь и вглядываясь сквозь струи дождя вдаль.Впереди, футах в ста показался достаточно широкий взгорок, а вдали на нём – неясный силуэт пентакля. Хранитель, запомнив направление и место, откуда пришёл, двинулся по дуге вокруг демонического сооружения, медленно приближаясь к цели по спирали.Не используя магию, хранитель подобрался вплотную к сооружению. Широкие ступени, как у пирамид Азура, были горячими и сухими и вели сначала вверх на невысокую стену, а потом спускались вниз к центрупентакля, образуя искусственный холм. Капли дождя с тихим шипением испарялись, не долетая до поверхности каменных плит.Фрэйр приник к ступени на вершине и медленно выглянул из-за края. Десятка два разномастных тварей располагались на нижних ступенях подле пламени алтаря. Зелёные, чёрные, бордовые, серые фигуры мелькали на фоне тёмного огня. Валафары, варлоки, ксафаны, нибрасы и даже одна алруна. Несколько больших ксафанов сидели немного выше на ступенях и пялились в пламя.Хранитель набрался терпения и принялся ждать удобного момента. Спустя часа два демоны начали затихать, вакханалия тварей шла на убыль. Многие уже лежали на ступенях и горячем полу, видимо провалившись в сон. Оставшиеся на ногах ещё толкались и рычали. Внезапно из трёх стоящих демонов один, неловко споткнувшись через лежащего валафара, упал на спину, чем вызвал дикий хохот остальных. Упавший, взревев от ярости, ткнул бронированной лапищей лежащего и вскочил. Бросился на хохочущих. Пара ударов лапами по ближайшему – и между ними завязалась драка. Мощные, но бестолковые удары посыпались с обеих сторон. Из разбитых морд полетела кровь и пена. Дикое рычание вырывалось из пастей противников, жадные до чужой плоти зубы искали слабое место врага, поджидая момента, чтобы вцепиться в плоть. Никто не пытался остановить кровавую драку. Вот сцепившиеся нибрасы покатились по полу, терзая друг друга клыками и когтями. Спустя короткое время одному из демонов повезло, он удачно располосовал когтями морду другому и теперь впился зубами в его шею. Ещё какое–то время проигравший нибрас конвульсивно трепыхался, но вскоре затих. Фрэйр знал, что произойдёт дальше и перенёс внимание на остальных демонов. Те жадно взирали на победителя – он копошился над телом поверженного. Встал и подошёл с вырванным сердцем убитого к огню. Сунул его, светящееся бордовым светом в пламя. Подержал так, пока оно не разгорелось и, вынув, сожрал.Один из больших демонов, ксафан, что всё время сидел на ступенях, медленно встал и громогласно прорычал что–то на своём языке, вскинув правую лапу в знак одобрения. Так же медленно обернулся и двинулся прочь из пентакля. Постоял на выходе, осматриваясь, и двинулся на юг.Хранитель хотел подождать демона поменьше, но шанса упускать не собирался. Больше из пентакля никто не выходил. Скрытно отойдя назад, Фрэйр пошёл за здоровяком. Не терял его из поля зрения, но и не приближался близко. Слева появилось движение – туманная фигура эльфа плыла к хранителю. Приблизившись, дух промолвил:– Далеко от тебя меня быстро покидают силы. Позволь держаться рядом. Я помогу, чем скажешь.– Держись за мной.Двинулись дальше по ещё не размытым следам. – Эльф, куда он идёт?– Жизни демонов мало заботят нас. Тем более, что такой интерес опасен. Знаю лишь, что демоны обжили местные пещеры, некоторые крылатые обитают где–то в вышине, а есть и такие, кто приходит из–за грани мира. Именно этот демон, скорей всего обжил пещеры в той на юге.– Обычно ксафаны держатся поближе к пламени, неужели в пещерах есть огонь?– Не ведаю. Но, кажется, ты знаешь о демонах больше меня. Но чтобы удачно на них охотиться, нужно знать их очень хорошо. Я бы даже сказал – досконально. Половине неудачливых охотников на демонов это простое правилостоило жизни. – Больше, чем половине, – бросил воин, спокойно шагая, – но продолжай.Мар Каэл продолжил. Видимо аура Фрэйра действительно придавала эльфу сил.– Физическая мощь инфернальных существ не идёт ни в какое сравнение с силой любого животного или человека. Астральное же воздействие демона ощущается на расстоянии. Вот ты сильный, ты не чувствуешь, идешь по следу твари. А я, ослабленный, хоть и бывший маг, ощущаю смердящий астральный след этого ксафана даже сейчас. Остальные души бегут без оглядки от этой ауры ужаса и безысходности. До сих пор не придумана ни одна физическая ловушка, способная удержать демона достаточно долго. Натиск и мощь демона в преодолении любого препятствия на поистине огромны. Никогда не стоит пытаться поймать демона в ловушку. Это простое правилостоило жизни второй половине неудачников из числа охотников. Но, несмотря на несомненную простоту и истинность этих двух правил, по-прежнему находятся отчаянные головы, чтоидут на риск, дабы поймать одну из тварей преисподней.– Поймать демона удавалось некоторым мастерам–демонологам Араканты. Изловить и подчинить. Правда, контролировать его смогли недолго.– Вот–вот. Насколько огромна сила демонов, настолько изощрённо и их коварство. Почему зачастую призвав тварь, пленив её магическими рунами, обездвижив сложными заклятиями, принудив подчиниться дорогими алхимическими эликсирами, вызвавший оказывается растерзан? – спросил эльф, и тут же сам ответил:– Потому что демон с самого начала призыва уже играет с магом, как с жертвой. Подыгрывает ему, скрывая истинную мощь, вводя в заблуждение, выполняя первые желания, лишь бы добраться до дерзкого мага. Зная всё это, изучая всю жизнь и практикуя тёмное знание, магистры – демонологи призывают инфернальных созданий лишь для одной цели – быстро и гарантированно убить. Лишить подобия жизни ради ингредиентов. Никто не играет со слугами преисподней. Китобои не играют с китами.– Ты прав. Но я – не охотник. И не демонолог. И уж точно не китобой. А теперь не мешай мне.Фрэйр ускорился, на ходу сплетая заклинание Гранитного капкана. Впереди, сквозь ливень показалась бурая фигура демона. Несмотря на дождь, такая же сухая, как у преследователя. Существо тяжело шагало по ему одному ведомому пути. Не оглядываясь и не разбирая пути. Видимо транс у пламени Пентакля затуманил сознание. Приблизившись так, чтобы их разделяло не больше ста ярдов, Фрэйр уловил отчётливый запах серы. Ксафаны, более близкие к мирам Магм, всегда отличались высокой температурой тела. Неплохо колдовали огненные заклятья. Физически и ментально их сущности были хорошо защищены, обладая устойчивым иммунитетом к большинству низших заклятий.Демон неспешно шлёпал копытами сквозь серый полумрак. Высокий, выше Фрэйра на две головы, корявый, с длинными когтистыми лапами. Бурое мускулистое тело с мощными, как у быка ногами. Небольшой хвост до колен с шипом на конце. Голова небольшая, маленькие, глубоко посаженные красные глава, две ноздри вместо носа и усеянная клыками пасть. На голове пара крепких козлиных рогов. Чем ближе Фрэйр был к демону, тем сильнее становился запах серы, постепенно превращаясь в смрад.Хранитель приблизился на критическое расстояние, чтобы не быть замеченным. Дальше медлить было нельзя. Он метнул готовое заклятие под правую ногу демону. Гранитный капкан сработал, как надо. Действию магии подверглась почва под ногой ксафана – вначале она стала зыбкой, как болото, а когда демон по колено провалился вниз - гранитными когтями вонзилась в бедро существа.Быстро приближаясь к врагу, Фрэйр метнул в того заклинание ослепления. Пока демон пытался вырвать копыто, круша гранит правым кулаком, метнул в мордуоблакоМорфея. Заклинание, которое должно усыплять на месте любого человека, орка или гнома, окутало морду ксафана. Демон замер, развёл лапы в стороны и громко хлопнул в ладоши – воздух вспыхнул и в месте удара появился растущий огненный шар. Ксафан дёрнул головой вперёд и лапами на себя, окуная морду в пламя. Во все стороны полетели искры, огонь потух, но заклинания Фрэйра были испепелены. Демон обернулся, как мог и, найдя глазками врага, уставился на него. В то же время не переставая вырывать копыто из капкана. Сердце ещё не успело ударить и пяти раз, а капкан уже начал поддаваться. Во все стороны летели осколки гранита. Фрэйр уже был рядом. Ушёл броском вправо от сорвавшегося с лапы сгустка огня, рубанул мечом по протянутой лапе, отрубил несколько когтистых пальцев, левой рукой метнул в глаза демону россыпь сотворённых ледяных игл. Ксафан взревел от боли и ярости. Снова попытался ударить в ладоши, вызвать шар огня, раненная лапа уже не двигалась так легко. Фрэйр снова опередил его. Ударил клинком по левой лапе, перерубая ту у локтя и, перекатившись вправо, снова бросил во врага заклинание слепоты. Крутанул клинок в руке, направил на демона и стал кончиком меча чертить в воздухе магическую фигуру. Заклинание Совершенство Льда постепенно формировалось на острие. Сила толчками напитывала меч, добавляя к его магии Силу для единственного удара. Клинок засветился серебром и покрылся инеем. Руки защипало от прорывающейся мощи. Держать становилось всё трудней. Фрэйр ударил, одновременно выпуская на волю заклинание. Удар пробил грудь демона. Вырвавшийся из капкана ксафан упал на колени, но не умер. Удар ледяной стихии парализовал его и пробил одно из двух сердец. Повреждения, даже такие, демонам удавалось перенести, хотя на это и уходило изрядное время. Оставшееся огненное сердце ксафана продолжало биться. Существо стояло на коленях, свесив мощную голову на грудь. Из уголка пасти текла слюна. Фрэйр подошёл и ударом ноги опрокинул демона на спину. Достал из-за пояса ритуальный керамбит, склонился над поверженным и принялся быстро вырезать на груди демона узор заклинания. Незаконченный с правого края круг, по ободу – руны подавления, преобразования, роста и защиты. От рун пошли прямые линии к центру, к ране. Эльф удивлённо взирал через плечо присевшего хранителя. Фрэйр вынул из мешкасундучок из лёгкого, но прочного дерева красного цвета, обитого медными позеленевшими полосами с заклёпками. На крышке - искусно вырезано солнце, внутри которого изображён сложный узор в виде спиральной ветви, расходящейся из центра, из руны Беркана. По краям шла вязь рун чёрного цвета, что переливались серебром. – Интересный кофр. Руна Беркана в моём мире, – эльф запнулся, но продолжил:– В моём бывшем мире всегда означала рождение и одновременно плодородие.– Всё верно. Воткнув меч подле себя в землю, Фрэйр раскрыл сундучок, который внутри оказался поделён на соты из такого же дерева. Всего сот было двенадцать, в них лежали затянутые тесёмками полотняные мешочки разных цветов. В правой части было небольшое отделение, в котором располагались закреплённые в плотных кожаных креплениях разные инструменты: изящные деревянные щипцы с растительным опоясывающим орнаментом и обтянутыми светлой кожей кончиками, прививочный нож, маленькая кисточка и бурав с широким жалом. Фрэйр развязал красный мешочек с изображённой на стенке руной демона из тёмного наречия, взял в руку щипцы и извлёк из мешочка красное семечко. Поместил его в центр вырезанного дымящегося узора и щипцами продавил в рану. Губы мастера в это время читали наговор. На последних словах Фрэйр вбил засветившийся указательный палец в рану и выкрикнул странную фразу-приказ. Тело демона прогнулось, тёмные глаза на мгновение раскрылись и ксафан снова рухнул в грязь. Мастер извлёк палец, устало отошёл, протянул руку в сторону, позволив дождю смыть чужую кровь.– Ты не похож на тёмного друида. Только старейшие эльфы знают такие обряды. Кстати, я сам не знал, что в жертву Тёмному Древу можно принести демона.– Это – не Тёмное Древо, – произнёс маг и, помолчав, добавил:– Всего лишь один из вариантов Страж-древа из рода ивовых. Чернотал, смешанный с драконьим суккулентом. Мы используем такие супротивпорталов из нижних миров, когда нежить или демоны отыскивают тропу в наш мир.Фрэйр вновь повернулся и указал на демона:– Когда мы застаём первого из таких в Прорыве, то сразу убиваем и растим из тела страж-древо. Оно получает иммунитет против сородичей убитого и питается ими, пускает побеги и растит рощу таких же. Вскоре прорыв плотно зарастает и исчезает. Древо имеет свою магию и мощное астральное тело, что губительно для демонов. Питается некоторыми живыми существами, но в первую очередь - кровью тварей мрака. – А когда тварей не остаётся?– Влагой, водой, но не очень долго. Без подкормки демонами древо хиреет и усыхает.– И всё же, кто ты? – Хранитель. Один из многих в родном мире.– И что вы храните? – Мир. Отсекаем тёмные тропы из гибельныхмиров, убиваем пришлых. – Как друиды или маги-садовники, растите магические деревья.– Ты действительно не утратил себя, раз шутишь. И – да, растим магические деревья. Но не все. Каждый развивает свой дар. – Есть ли среди вас мои сородичи?– Вопрос твой понятен, но не верен. Мы выглядим людьми, эльфами, гномами и даже орками или гоблинами. Большими или маленькими. Но сущность наша много древнее. Хранители рождаются у обычных матерей, но обретают свою истинную силу только послеобряда инициации. И тогда мы становимся другими.– И каков твой дар? Ты – охотник на демонов или тёмный друид? Или кто-то ещё?– Твои вопросы снова не верны. Оно и понятно. Мы не стремимся к просвещению живущих. Это – удел их самих и сознательный выбор каждого. Мы лишь защищаем их от истинных порождений мрака. Мы – щит и копье на границе мира. Ты спросил: тёмный ли я друид или охотник? Я скажу так: для нас нет выбора – Тьма или Свет. Всё это – лишь инструменты. И чем их больше, тем мы искуснее. Темлучше защищаем мир.Фрэйр умолк, эльф задумался, переваривая услышанное.– Нужно вернуться в долину.Хранитель вложил меч в ножны на левом боку, спрятал сундучок. Вытянул из сумки цепь. Короткая, футов трёх в длину, с крюком на конце. Подошёл к демону. Ухватил за правую лапу с копытом и, обвив её цепью и зацепив крюком, потянул тушу в долину. Хранитель делал небольшие привалы, чтобы передохнуть и прошептать восстанавливающее силы заклинание. Эльф слышал его бормотание, но с расспросами не лез. Шёл сзади, глядя на медленно волокущуюся по слякоти тушу демона. Быстро сохнущая на горячемтелегрязь превратилась в покрывающую телокоричневую корку. Культя отрубленной лапы перестала кровоточить и так же облипла грязью. Вся туша демона теперь больше напоминала гротескный памятник, слепленый начинающим скульптором с больной фантазией. В сознании бредущего эльфа крутилась, но не могла сформироваться и выплыть на поверхность упрямая мысль, самым краешком выглядывая из глубины, всё время прячась и уплывая в сторону. Привалы становились всё чаще, Фрэйр устал, но продолжал движение. Наконец, когда вокруг появились другие призраки и болота поредели, становясь просто лужами, впереди показалась долина. Хранитель протащил демона ещё немного и размотал цепь. – Теперь обряд, - промолвил уставший маг.Фрэйр начал читать заклинание на непонятном гортанном языке, в котором иногда проскакивали слова из тёмного наречия. Поднял руки, что тускло засветились, а между ними выросла яркая зелёная звезда, и с последними словами метнул её в центр рисунка на теле демона. Звезда исчезла, войдя в того и растворившись в теле. Тушатускло засветилась и погасла.– Всё, я устал. Нужен отдых.Пришлось ещё притащить камней и выложить их кругом шагах в пяти от демона. Потом хранитель привычно и быстро высушил землю, создал защитную сферу и вуаль непроницаемости. Сидя внутри с уже полузакрытыми глазами, Фрэйр начертил и активировал узор Тёмного Восполнения. Эльф, сидящий рядом и взирающий на мага, вдруг понял, что хотел узнать. Простая мысль вынырнула на поверхность и требовала ответа:– Почему ты здесь? Ты же должен хранить свой мир.Уже засыпающий воин повернулся и приоткрыл глаза:– Я должен найти отца.– Он умер?– Нет. Я бы узнал.В Уппуме не было ни дня, ни ночи. Вечные сумерки и дождь. Проснувшийся Фрэйр решил, что для него настало новое утро. Вышел из защитной сферы, не став развоплощать магический кокон. Пусть эльф подпитается Силой. Его помощь будет не лишней. Первым делом Фрэйр осмотрел телоксафана и его рану. По мелким деталям он определил, что семечко уже проклюнулось. Мастер начал ощущать робкое биение новой жизни, что скоро пустит корни вглубь и ринется кроной вверх, расправит ветви с изумрудными листьями и начнёт изменять мир возле себя.Фрэйр не мог точно сказать – почему он выбрал путь мастера-друида. Ещё в юношеские годы в нем открылся талант мечника-амбидекстра. Клинки в его руках, как в левой, так и в правой танцевали каждый свою безумную пляску. Вторым даром Фрэйра стала магия. Было время, когда юноша дни и ночи напролёт с фанатизмом осваивал и тренировал новые заклятья, всё время пытаясь комбинировать и изменять. Жажда познания толкала вперед, требовала нового и не отпускала его, пока оно оставалось неразгаданным до конца.Когда магические резервуары иссякали – в руки просились мечи.Но истинной отрадой и занятием, что приносило мир в сердце, было искусство друидов. Растения, обычные и магические живо откликались на простейшие приёмы юного мага, а постоянная страсть к экспериментам порой давала как интересные результаты, так и проблемы. Фрэйр скучал по родному миру, по зелёному искусству. И сейчас, воплощая одну из нестандартных схем магии леса, в его груди разгоралось воодушевление и азарт. Всегда, давая новую жизнь, он становился творцом. Беря в руки меч и разя врагов, он ощущал себя их воплощённой судьбой. Сплетая заклинания, пропуская через себя Силу, он чувствовал саму жизнь.Фрэйр вынул из заплечного мешка чашу, начертил на камне руну очищения и поставил её на узор. Капли дождя медленно падали в ёмкость. Потом двинулся собирать камни по округе и сносить их в импровизированный лагерь. Когда камней набралась небольшая горка, он принялся расставлять из вокруг лежащего демона. Постепенно обходил и укладывал камень на землю, чертил на нём руны защиты, роста или знаки скрытности и шёл дальше. Получилось два ритуальных круга камней – внутренний, в центре которого лежал с раскинутыми лапами демон, и внешний, расположенный дальше внутреннего на расстоянии в двадцать футов. Между камнями Фрэйр прочертил линии. Возлепоследнего с начерченной руной жизни он опустился на колено и принялся шептать заклинание и делать сложные пассы руками. В конце обряда он ударил по камню ладонью и по нарисованным линиям побежали еле заметные токи Силы, соединив камни в магический круг. Руны на напитались светом, который спустя мгновение потускнел и как-бы пропал. Казалось, что свет без остатка впитался в камни.Фрэйр встал и пошёл к внутреннему кругу. Проделал то же самое, только заклинание уже было иным. В конце руны так же вспыхнули и потухли.Хотя магического света больше не было, эльф видел, как круги камней заволокло туманом, который ближе к центру сгустился до непроглядного.Маг отошёл к оставленному кубку, который уже был полон мутной воды дождя, вынул меч и погрузил его кончик в сосуд. Вода в кубке вспыхнула, короткая молния разорвала муть, из неё пошёл чёрный дым, который, правда тут же развеялся. Посветлевшая влага стала на удивление прозрачной. Можно даже сказать: кристальной. Маг взял кубок и, подойдя к демону, вылил её на рану. Промолвил, чтобы слышал эльф:– Я ухожу, а ты стереги здесь.– Подожди. Могу ли я спросить?И, не дав вставить слова, тут же заговорил:– Ты принёс не самого слабого демона в жертву, использовал его как подвой в селекции друидов. Напитал своей силой зерно Страж-древа, а теперь уходишь и говоришь мне стеречь, хотя я – всего лишь призрак эльфа. Но не это меня удивляет.– И что же тебя удивляет, дух? – Фрэйр обернулся на его речь.– Зачем ты всё это сделал, Великий? Как сотворённое поможет сбежать из Уппума?– Я прошёл семь чистилищ вниз и остался жив не для того, чтобы куда-то сбегать. Мне нужны ответы местных Хозяев. А зачем – объяснять не буду, сам поймёшь. Не догадаешься – значит и мои слова не помогут. Хочешь отсюда выйти – заслужи. Это будет твоё искупление, как говорят слуги церкви, – губы хранителятронулаироничная усмешка.С этими словами воин развернулся и ушёл в дождь.Мар Каэл остался в нерешительности стоять, глядя ему во след. В нём крепла уверенность, что живой знает, что делает, но сам эльф не мог понять – что же будет дальше.Он решил вернуться в защитную сферу. Усевшись в центре, он успокоился. Мар Каэл чувствовал Силу, ловил её частичку. Видел и понимал – сколько энергии вытягивает тёмное заклятье живого мастера из мёртвого мира, при этом не касаясь лежащего демона. Призрак проникся уважением к мастерству и смелости мага, что смог спуститься в этот мир и пользоваться его Силами. Эльф напитался Силой, насколько мог. В который раз подумал, что всё же у живых значительно больше возможностей для этого. Единственное, чего не хватает им при жизни – времени. Даже бессмертным. Не хватает времени осмыслить и понять свою жизнь, которая и есть для многих лишь вечное движение вперед или назад. После смерти физической душа лишена внутреннего роста. У неё есть лишь часть знаний и опыта, а энергетический ресурс скудеет почти полностью.Тело призрака эльфа стало более плотным, налилось светом, но не утратило своей прозрачности и иллюзорности. Остатки ментальной сферы напитались внутренней силой.Мысли потекли бодрее, сознание прояснилось, и сразу же пришла мысль, а за ней страх: ужасно не хотелось оставаться здесь! Куда угодно, но только не в алчный дождь, что рвёт душу на части и дальше убивает тебя. Только не отупение от бесцельных скитаний и тоски. Будь проклят создавший это место! Он, Мар Каэл, рискнёт остатками своей сущности, но выберется из проклятого мира. Он сделает всё, скажет живой маг.Полупрозрачным призраком он скользнул к месту обряда, стараясь избегать лежащих камней. Углубляясь в туман, добрался до внутреннего круга камней, постарался разглядеть демона, но увидел лишь бледный силуэт.Эльф обошёл все камни, читая символы. Многие оказались ему знакомы и означали жизнь, сокрытие сути, рассвет, чистоту. Руны и знаки были просты и изящны, но соединяясь в большой рисунок, теряли для эльфа общий смысл.Так, бредя возле камней и размышляя, Мар Каэл постепенно вернулся к сфере защиты и вошёл в неё. Она собрала достаточно Силы и всё ещё делилась ею.Призрак протянул руки к видимой части жгутов Силы и попытался зачерпнуть её. Сила медленно, но усваивалась. Часть энергии уходила, не задерживаясь в призраке, но какие-то крохи всё же оставались и эльфу.Он сел на землю, не ощущая её тепла, и попробовал сконцентрироваться на текущем потоке магии.Медленно, удерживая в сознании формулу концентрации, эльф принялся упрочнять свою астральную сферу. Её каркас постоянно норовил развалиться. Сила убегала, как вода через треснувшую чашу, но призрак начинал снова. Без физического сосуда тела это было очень тяжело. Как разжечь костерок на холодном ветру.У живых, как и у призраков те же привычки. Как у первых, так и у вторых. Они жалеют себя, откладывают проблему на потом. Когда нужно найти лекаря – они откладывают лечение, пока первые не станут вторыми. Пока живые не станут мёртвыми. Когда нужно встать и пойти в атаку, они сидят и боятся, пока враг не придёт сам, и первые не станут вторыми. Когда необходимо победить боль, страх и сомнения и сделать над собой усилие, они колеблются, пока боль не станет невыносимой мукой, страх – всепоглощающим ужасом, что подчинит себе, а сомнения породят абсолютное неверие фаталиста.Эти мысли вплыли в сознании эльфа откуда-то из прошлой жизни. Из жизни, где он был князем, что не боялся делать первый шаг и презирал слабость и сомнения.Вспышка воспоминаний, словно молния озарила внутренний мир эльфа.Он напрягся изо всех сил, цепляясь за энергию Тёмного обряда. Другой частью сознания он принялся строить и заполнять слой за слоем энергетические линии астрального тела. Так, мало-помалу Мар Каэл насколько мог уплотнил астральный дух эфемерного тела и принялся за ментальное. Он напряг свою память, пытаясь вспомнить как можно больше о заклинаниях и приёмах для этого. Просыпающийся разум неохотно и медленно начал выдавать заклинание ментального озарения. Но узор ломался и ускользал. Эльф боролся, как мог. Медленно, бледно в сознании рисовался узор заклинания. Сложный, забытый, но надёжный. Целая вечность прошла, пока узор не был закончен. Напитанный Силой, он вспыхнул и разум пронзила ледяная молния, смыла все страхи, сомнения и тоску.Эльф развернул книгу воспоминаний. В памяти всплыли годы блужданий во тьме, тоске и обречённости. Но эльф переворачивал страницы памяти уже без страха – впереди появилась надежда в лице живого мага. Разум скользнул дальше, добрался до моментасмерти, долго смотрел, как умирает физическое тело.Пробитый двумя отравленными стрелами сородичей, он ещё сопротивлялся, не верил в конец, но яд в крови быстро отнял жизнь и отправил душу в путешествие по мирам искупления и возмездия. Эльф перевернул и эту страницу. Хотелось вспомнить свою жизнь и причину покушения на себя. Перед глазами замелькали сцены правления, быта, обрядов, лица жён и друзей. Он вспомнил междоусобицы князей эльфов, интриги и подлость. Он вспомнил, как стал правителем. Перед глазами всплыли десятки, сотни убитых и искалеченных сородичей, тысячи загубленных жизней людей, гоблинов, орков. Принесения в жертву. Эльф окаменел от сотворённого своими руками и приказами. Книга памяти захлопнулась и, превратившись в дикую птицу, бросилась прочь. Заклятье лопнуло, накопленная Сила вырвалась на свободу.Призрак сидел на остывающей и мокнущей земле. Защитной сферы не стало, поток Силы исчез. Остановившийся взгляд эльфа был направлен вглубь себя. Воспоминания остались при нём. Единственное, о чём он жалел сейчас, что призраки не могут убить себя.Фрэйр вернулся с добычей. За свою посеребрённую цепь он тянул убитого мелкого демона.Приблизившись к импровизированному лагерю, его взору предстало немного разросшееся облако тумана, тусклые сухие камни вокруг и сидящий в сторонке полупрозрачный силуэт эльфа.Маг протянул ещё тёплое тело демона мархосиаса в туман. Там, в центре он бросил его сверху на первого демона и вернулся к призраку. Эльф сидел неподвижно и никак не реагировал на живого.– Вернись, – позвал хранитель, но призрак не шелохнулся, продолжая таять.– Вернись, – промолвил он снова и влил толику Силы в гаснущего духа.Тот сильнее засветился и поднял глаза:– Я хотел умереть, но не смог. Мои злодеяния ужасны. Я, Мар Каэл, желая власти над миром эльфов, интригами, подкупами и убийствами своих братьев сделал себя королём всего Интиля. Гордыня и тщеславие, вечное проклятие моей расы тому виной. Став же владыкой, возглавив Большой эльфийский Совет, пошёл войной на орков, гоблинов и своих кровных непримиримых тёмных братьев. Мы убили очень многих, пока меня не остановили, – эльф замолчал. «Видимо, это было ещё до моего рождения, но отец должен помнить»: подумал про себя Фрэйр. «Ведь я был на Интиле ». В слух же сказал:– Я видел души и похуже. Особенно тем, что не раскаивались.Эльф горько смотрел на мага. Фрэйр продолжил:– Интиль уже давно разделён на два государства и не воюет с другими живущими. Сейчас в мире есть зло гораздо больше былых интриг. Но, всё же, – как ты не забыл себя и своё прошлое? Ведь в чистилищах стираются черты умерших и память о жизни? – При жизни я был не только тираном и самодуром, но ещё и очень сильным магом. Я знал, что когда-то умру и заплатил баснословную сумму некромантам Свикса, дабы они обрядами откупили меня от мрачного посмертия. Но то ли грехи моих оказались неподъёмными, то ли некроманты слабыми, то ли жертв в обряде было мало – не знаю. В общем, часть моей силы и память оказались при мне после смерти, но участи своей я всё же не избежал.– Они постарались сильно, поверь.– Как мне всё исправить? Что мне теперь делать? – дух продолжал смотреть, не отводя глаз.– То, что совершил, уже не исправить, нити судьбы не сшиваются. Но твоя ещё не порвалась до конца.Фрэйр помолчал, но, видя, что призрак ждёт его слова, сказал:– У меня нет готового ответа или рецепта для тебя. Когда я не знаю, что делать, то вспоминаю основы, самые простые мысли, что направляют меня. Я хочустать сильнее, дабы победить зло; я хочустать умнее, чтобы понять его; я хочустать искуснее, чтобы превзойти его.– Что такое зло? – эльф не отставал.– Часть мира, которая есть почти везде. Даже в чистейшей душе. Оно бывает явным и понятным, но чаще сокрыто. И увидеть его, отделить от себя и других – целое искусство.– А использовать одно зло против другого?– А это, мятежный дух, очень тонкая грань, с одной стороны которой хаос, а с другой – смерть. На этот путь я не посоветую становиться никому.– Хотя сам часто следуешь ему, – похоже, эльф при жизни был неплохим казуистом. – Не спорю. Но пока я иду своим путём, то даже убийства тварей продвигают меня к цели.– А какова твоя цель?– Найти отца.– Я вспомнил, ты говорил, что он тоже жив, хотя непонятно, как вы существуете здесь, куда закрыта дорога смертным, бессмертным и бездушным. Кто вы? Я вижу твоё тело, ты жив, но не слышал никогда, что такое возможно. Все маги, некроманты и иные, кто решился шагнуть в миры посмертия, не вернулись назад.– Пойдём к Страж-древу. Что смогу – поведаю.Фрэйр двинулся в сторону тумана, эльф поплыл следом. Когда пересекли невидимую границу ряда камней, эльф понял, что дождя внутри нет и земля сухая. Маг наломал чахлых кустарников поблизости, сложил их возле внутреннего круга камней и коротким движением руки разжёг костерок. Так же молча вырезал часть лопатки мелкого демона и, нарисовав руну очищения, сунул в огонь. Уселся на тёплую землю, по привычке накрыл себя и костёр куполом непрогляда и стал смотреть в огонь.Мар Каэл не торопил его. Он помнил, что живым нужно питаться и отдыхать.Когда мясо прожарилось, Фрэйр, морщась и сплёвывая, сгрыз всё, а кость зашвырнул назад в центр круга камней.Посидели ещё, пока угли не начали затухать. Так, в тишине, не нарушаемой шумом дождя, магзаговорил:– Ты спрашивал, как я здесь существую, эльф? Я – живой человек. Что ж, пожалуй, большой беды не будет, если ты узнаешь кое-что. Я давно скитаюсь по тёмным мирам, а перекинуться словом особо ни с кем и не приходилось. Чувствую, что начинаю уставать от одиночества. Ещё и этот подлый дождь…Эльф молчал, не прерывая больше мага вопросами. Впервые за годы блужданий сам эльф испытывал чувства, схожие с любопытством. Но он научился ждать и терпеть.– Я давно уже не человек. Рождён простой смертной женщиной. Но лишь во мне проснулась древняя память. Кровь Санг'ари, расы, которой уж нет в нашем мире. Возможно, они ушли в другие миры, но оставили после себя свою кровь – потомков. Иногда, раз сто – двести лет их кровь просыпается в одном из живущих, будь то человек, эльф, гном и даже орк.Отец говорит, что они были всемогущи, но мы наследовали лишь часть их силы. Именно она позволяет таким, как я, жить в мёртвых мирах. Ведь первые Санг'ари пришли именно в пустой неживой мир, оживили его и дали имя Ирольн. Эта сила позволяет мне странствовать между мирами, ощущать сокрытое зло и немного менять мир.По нашим меркам я ещё молод, мне всего семьдесятпять лет, половину из которых я уже потратил на обучение. Моему отцу – больше трёхсот. Санг'ари оставили нас, своих потомков, дабы мы берегли сотворённый ими живой мир, защищали ростки жизни в ещё неокрепшем мире. Как дети берегут созданное их отцами. Сами себя мы именуем хранителями. Первые их нас стояли у истоков магии и искусств. У каждого народа были свои имена для нас. На нас молились, нас почитали. Многие даже равняли нас с Богам. Самый мудрый патриарх среди нас - Сеах. Отец. Истинный хранитель. Но даже его предали и низвергли, и я думаю, что заперли в одном из чистилищ. Фрэйр говорил и его голос наливался силой и злостью.– Не хватило мудрости у патриарха увидеть и понять интриг против себя. Потомучто добр. Потомучто – хранитель.– Я прошёл семь нисходящих миров, где страдают смертные и бессмертные, спускаясь ниже. В каждом мире я находил следы магии Сеаха и шёл по ним. Видел и свидетелей Падения. И все они твердили: белая молния с грохотом расколола землю и, кружась с дикой скоростью, слепящий смерч протянул с небес в дыру в земле человеческую фигуру. Сеах пытался остановить падение. Он творил свою волшбу. Непрерывно раскидывал в стороны сотворённые вуали, что подобно парусам должны были замедлить полёт. Выращивал на ходу крылья, что тут же ломались и сгорали в раскалённом потоке смерча. Подчинял себе местных тварей и мучителей, что сворами начинали бороться с магической стихией, но ничто не могло остановить или хотя-бы замедлить падение. Могущественные силы сделали это. И слуги этих сил живут и моём мире. Они даже закрыли ему дорогу на тёмные пути.– Что такое тёмные пути?– Мы, хранители, чувствуем разрывы в ткани мира, умеем их убирать, уничтожать пришлое зло и пользоваться этими тёмными путями. Любой разрыв реальности – кусочек хаоса, что меняет мир, как рана на теле. Десять лет назад случился самый сильный разрыв. Целых семь огромных разрывов одновременно. Они были такой силы, которые даже все вместе мы не закрыли ни одного. Спустя годы мы смоглилишь оградить их стенами, завалами, лабиринтами и научить живущих воевать с пришлыми.Мой отец пытался исследовать один из тёмных разрывов, узнать – откуда приходит зло, но был предан. Он исчез в разрыве, улетел в тёмные миры, но куда, в какой – неизвестно. На момент моего спуска сюда, он так и не вернулся.– Ты веришь, что он жив?– Я чувствую это. Патриархи не одобрили мой поход и даже наложили запрет на него, но я знаю, что должен. Теперь я – один из отступников. Может мне не триста лет и не тысяча. Я прожил и понял не так много, как патриархи, мне плевать. Пока все будут ждать, отрава убьёт наш мир или изменит до такой степени, что там не смогут жить ни люди, ни звери. Умрёт всё, что я знаю и поклялся защищать. Я найду отца, узнаю, куда идёт разрыв и вместе мы придумаем, как его закрыть.– А если это невозможно? Если у вас не хватит сил и знаний на это?– Найду Санг'ари. И попрошу помощи.– Твоя цель благородна. Но очень сложна. Умей я больше – помог бы тебе. Но – увы! Я – всего лишь призрак былого величия тирана, – с тоской промолвил дух.– Ты – один из сильнейших призраков. Просто не знаешь этого. Поверь, некроманты Свикса честно отработали своё золото.– Не толькозолото.– Я помогу тебе. Не знаю зачем. Но чувствую, что моя помощь тебе нужна. Боль и отчаяние хорошо отшелушили твою сущность, убрав наносное и оставив лишь истинное. Ты теперь мало похож на того эльфа, что играл властью.– Я смогу вернуться к жизни и восстановить тело?– Это вряд ли. Какое-то подобие плоти ещё можно сотворить. Или подселить душу к живому, но это временно и неправильно. Есть такие сущности, иногда встречал их. Мы зовём их обездоленными. Это души и остатки сущностей некоторых убитых. Их привязка к миру илилиния судьбы так сильны, что держат дух среди живых. Они мечутся, стараются вернуть себе тело и некоторым это даже удаётся. Они подселяются в тело к живому, похожему на себя прежнего и постепенно изводят чужую душу из тела или угнетают.– И живут дальше?– Да, недели две. Потом получившийся узел двух карм разрезается демонами Судьбы и как обездоленный не старается, а его тело умирает.– Значит я не смогу вернуться?– У Судьбы нет обратного пути. И душа, попавшая в загробный мир, уже не имеет судьбы. Не может существовать в мире живых, где ей не отведено места и нет пути.Эльф молчал, обдумывая горькую правду, и Фрэйр продолжил:– Но твоялиниясудьбы, твоя кармическая сущность ещё с тобой. Она уже очень слаба, но она есть. Это удивительно, но подобное мне встречалось. Есть надежда, если ты правильно распорядишься своей послежизнью.– Что же мне сделать для укрепления линии судьбы?– Набирай силу, я знаю – ты можешь. Наращивай энергетические структуры, а главное – делай то, что подсказывает истинная сущность. Путь непростой, даже запредельно трудный, но и ставки высоки.– А если я не смогу? Если мои оболочки не восстановятся? – Тогда путь один – рано или поздно твоя сущность достигнет самого нижнего мира. Уже далеко не вся, лишь самыеглубинные сущности, а там…, – Фрэйр замолчал.– Я понял, последняя смерть.– Ты верно понял. Твои сущности, структуры и сила подробятся в пыль, разлетятся по мирам, прирастая к другим сущностям, начнут новую жизнь, но уже без тебя целого.– Откуда ты всё знаешь об этом? Это ли правда, не вымысел?– Я умею слушать и смотреть. А ещё всё это рассказал мне один из братьев. Он тоже отступник. Одним словом – ты семечка упавшего плода. Твой выбор сейчас – сгнить и умереть на земле, чтобы потом стать удобрением новой жизни или вырасти в дерево.– Ты видишь мою судьбу?– Нет, этого не видит почти никто. Я вижу лишь её наличие. Если её нет – живущий должен умереть. Хороший или плохой, но он умрёт. Чтобы не нарушалось равновесие, дабы не пришёл хаос.– Что мне теперь делать? Говори, мастер.– Следуй за мной.Фрэйр пошёл в туман ритуального круга. Остановились возле одного из камней, утеплённого в землю.– Попробуем убить двух зайцев сразу, – с этими словами он вытащил Фэнэс из ножен и острием принялся быстро рисовать на камне руны. Меч засветился, выжигая в борозды, что постепенно превращались в мелкую вязь текста. Руны сложились в два круга, как у демона.– Становись в центр.Эльф проследовал, куда указал маг.Фрэйр прошептал формулу обряда - и призрака пронзила вспышка боли. Он давно забыл это почти физическое ощущение. Боль скручивала и ломала хрупкий энергетический каркас сущности эльфа. Мар Каэл почувствовал невероятный жар и одновременно пронизывающий холод от щупалец заклятия, что протянулись от камня и опутали призрака. Все каналы и оболочки нагло рвались, а сам эльф почувствовал, как образуются новые, понял, что становится частью системы заклятий, что сплёл живой маг. Призрак не знал, сколько это продолжалось. В сознании проносились чужие образы, Сила бурлила и пенилась, как взбешённый океан, но умелая рука закручивала её в свои водовороты и направляла, обуздывая стихию и предавая ей нужную форму. Когда боль достигла пика, эльф в который раз пожалел, что не может, как живой, просто отключиться, маг прошептал финальную формулу и боль утихла. С удивлением Мар Каэл осознал себя всё так же стоящим на камне, а в сторонке так же стоял и внимательно наблюдал хранитель.Эльф попробовал пошевелиться и почувствовал что-то новое в себе. Этим новым были внутренние каналы, что шли от камней к эльфу и обратно. Призрак ощутил слабое движение Силы между собой и ритуальной фигурой мага. Фрэйр заговорил:– Теперь вы – части одногоцелого. Ты и страж Древа. Вместе вы будете расти и усиливать друг друга. Теперь его сила – твоя, а твоясила – его. Он будет расти и накапливать её, сбрасывать остатки на тебя, а всё, что не вберёшь и не подчинишь себе ты, заберёт Страж-древо. А теперь слушай внимательно и запоминай.В воздухе, наливаясь светом, появилась рунасвободы с переплетённой ней руной выхода.– Это знак освобождения и разрыва вашей связи.Фрэйр шагнул к эльфу вплотную и тихо прошептал Слово. Потом добавил:– А это – Слово для освобождения и защиты, чтобы вы остались сами собой и сущности ваши не повредились после освобождения. Не подведи меня и не загуби Стража.– Благодарю за всё, мастер.Маг кивнул, не сводя строгого взгляда с эльфа, потом развернулся и двинулся в сторону Пика Тоски.Дух проводил хранителя долгим взглядом, пока тот не скрылся из виду. Он перевёл взгляд на камень, на котором стоял, проследил за силовыми линиями от себя к рисунку заклятия. Видимые лишь для эльфа линии расходились во все стороны и как-бы рассеивались, охватывая собой всю площадь каменных кругов. Он попробовал сойти с камня и это легко удалось. Мар Каэл нерешительно двинулся к центру фигуры, как он стал её именовать про себя. Теперь туман не мешал ему, а обволакивал приятным почти физическим теплом, даря силу и подпитывая ауру. Эльф подошёл к центру. Демоны изменились. Нижний ксафан наполовину провалился в землю и стал меньше, как-бы усыхая, верхний тоже заметно усох.Дух доверился своим новым ощущениям, позволив внутреннему магическому зрению рассмотреть детали фигуры обряда. Пришло чувство единения и естественности происходящего. Взор скользнул по ране демона-подвоя и эльф понял-почувствовал, как зёрнышко Стража растёт и уже проклюнулось внутри, жадно поглощая плоть вокруг себя.Фрэйр притаился за валунами у Пика Тоски, наблюдая за парой жабодемонов. Твари глазели по сторонам и переквакивались, не желая уходить.Фрэйр набросил на себя непрогляд и двинулся к демонам, на ходу выхватывая меч. Он уже достаточно знал о возможностях этих тварей, чтобы выходить против них в открытую. Когда к тварям оставалось футов сто, они почувствовали опасность в дрожащем туманном воздухе и без страха ринулись вперед. Маг отпустил заклятье, до предела расширив сферу чувств и внимание. Вот до Фрэйра осталось двадцать футов и первым бегущий демон присел, поджав под себя нижние лапы, и разжатой пружиной полетел на видимого врага. Второй продолжил неуклюжий на первый взгляд бег.Фрэйр плавно сместился вправо и рубанул по несущемуся мимо телу. Клинок рассёк затылок, половину короткой шеи и правое плечо жабодемона. От удара его развернуло в прыжке, и он рухнул уже корчащейся тушей на землю, разбрызгивая грязь под ногами. Из раны толчками выплёскивалась мутная зелёная кровь. Тварь хрипела и уже не пыталась встать.Второй демон задержался, видя, как собрат упал и не встаёт, но тут же ринулся вперёд. Ярость и природная злоба искали выхода, приказывая скудному сознанию убивать всё вокруг. Не прыгая, он попытался обхватить Фрэйра лапами, но тот внезапно исчез, а через мгновение из груди демона вылез кончик клинка хранителя. Воин уже шёл прочь к Пику Тоски, а демон ещё стоял, сжимая в объятьях пустоту, которая постепенно заполняла собой разум и пробитое сердце.Фрэйр разглядывал серый гранит Пика, по которому сбегали струи дождя. Унылое зрелище действительно нагоняло тоску.Маг выбросил из головы посторонние мысли и перешёл на магическое зрение. Взору отрылся уже знакомый рисунок заклятий. Подпитывающие каналы тянулись откуда-то из глубин. Были видны активные контуры заклятий. Фрэйр принялся изучать линии Сил и их взаимодействие. Они опоясывали Пик толстыми канатами, от которых шли более мелкие, превращая обелиск как снаружи, так и внутри в испещрённую бороздами громаду.Тонким щупом магической воли Фрэйр принялся стягивать отдельные линии между собой, разрывать и соединять другие. Пот заливал лоб хранителя. Жгуты Силы очень тяжело поддавались, подобно толстым ветвям дерева норовя вернуться на свои места, но маг был непреклонен. Сплёл несколько скоб, в отдельных местах обвив существующими жгутами другие, припечатывая их собственными рисунками рун.Когда работы была сделана, Фрэйр отступил на шаг и по-новому посмотрел на Пик. С первого взгляда ничего не изменилось, он так же излучал тоску и манил слабых, чтобы поглотить, но неизвестного создателя и мага теперь будет ждать сюрприз.Фрэйр двинулся в обратный путь. Время до пробуждения Страж-древа ещё было. И он решил исследовать дорогу, по которой шёл ксафан. Маг аккуратно обходил смердящие болота и лужи, которые, впрочем, начали идти на убыль и уступать места осклизлым холмам. Дождь ручьями сбегал по очередному холму, видимо желая смыть путника или заставить поскользнуться. Так, шаг за шагом, лига за лигой Фрэйр двигался, по наитию выбирая путь все время на подъем. Настал момент, когда хранитель достиг гористой местности, усеянной небольшими черными скалами со странными пушистыми бледно-зелёными склонами. На вершине одной из них Фрэйр остановился и сплёл заклинание поиска, стараясь расширить сферу чувств и найти любое живое существо. Закрыв глаза и разведя руки в стороны, он сосредоточено обшаривал внутренним зрением все западки между холмами и подозрительные расщелины. Но, простояв так минут пять, уверился в тщетности своих попыток. Затем он переключился на поиск самых необычных мест, что выделялись бы своей температурой. Спустя сотню ударов сердца он почувствовал в одной из нор неестественную для этих мест теплоту. Развеяв заклинание, мастер осторожно двинулся в найденное место. Не очень широкий лаз скрывал вход в тёмную пещеру. Осклизлые стены постепенно становились ещё мокрее, сама же пещера уходила по спирали вглубь. Фрэйр не спеша начал исследование найденного убежища. Продвинувшись вниз на сотню ярдов, маг наткнулся на ответвление от основной пещеры. Быстро сплёл заклинание ментального эха и пустил получившийся не слышимый никому, кроме себя, звук по сети пещер. Спустя несколько ударов сердца вернулся ментальный рисунок подземных каверн. Маг увидел-почувствовал, насколько хватило мощи заклинания, объёмную фигуру-карту подземелья. Она оказалась целой сетью диких пещер и расселин, что хаотично расползались огромными пустотелыми червями под поверхностью Мира Тоски. Фрэйр двинулся в направлении самой большой каверны. ГротСпуск прекратился, а сама пещера представляла взору в неповторимой форме зал со сросшимися по своей площади сталагнатами, что концентрировано излучали тоску. У дальней стены зала по стене сбегал настоящий водопад, что видимо, добирался сюда с поверхности мутным родником. Грот. Маг снова использовал ментальное эхо и наткнулся на нечто интересное ещё ниже по течению водопада. Двинувшись в обход воды, по вымоинам и уступам на стенах, оскальзываясь, он спустился на тридцать ярдов ниже и достиг ещё одного зала. В центре его находилась выдолбленная в полу огромная чаша, в которую с шумом обрушивался водопад. Вокруг чаши в полу расположились выжженные рисунки-заклятия из демонических символов. Рисунки заклятия тускло светились зелёным огнём, а центр чаши чернел провалом в неизвестность.Фрэйр когда-то видел похожие схемы, и, после недолгого изучения понял, что чаша служила неизвестным созданиям своеобразным порталом. Кто-то откачивал через портал эманации боли и страданий этого мира. Он обошёл чашу вокруг, наблюдая, как тяжёлая тёмная с синевой вода отвесно падает и исчезает в зеве провала в иной мир. Внимание привлёк новый звук. За шумом водопада появился подземный гул, а позже-вибрация. Маг сдвинул магические щиты и приготовился отражать угрозу, но гул, дойдя до пика громкости, внезапно стих. Вместо него на грани слышимости слегка оглохшими ушами в мозг начал пробираться вкрадчивый голос. Слов было не разобрать, но голос будоражил и одновременно убаюкивал, навевал дремоту и манил к себе. Фрэйр поднял левую руку и сильно ущипнул себя за щеку. Мгновенная боль слегка отрезвила сознание, но полностью не освободила его. Голос постепенно нарастал и наступил момент, когда стало казаться, что его обладательница стоит рядом и томно шепчет прямо в ухо. Фрэйр ощутил движение за спиной. Разум ещё боролся с наваждением, а тренированное тело уже пришло в движение. Выхваченный меч описал спирально-волнообразный рисунок вокруг своего обладателя и, на найдя преград на пути, ринулся искать врага на всех возможных уровнях. Левая ладонь уже сплетала заклинание Воздушного тарана, что в ограниченном подземелье должен был иметь для врага разрушительнейшие последствия. Из тьмы пещеры навстречу хранителю выплыла искупительная фигура женщины с длинными ногами и роскошным телом. Показалось, что звук исходил от неё. Воздушный таран вихрем полетел в незнакомку, по пути развеяв её силуэт, и врезался в стену позади иллюзии. С грохотом скала позади наваждения брызнула во все стороны каменными осколками. Фрэйр среагировал молниеносно. Ещё не зная, где находится создатель фантома он прыгнул в сторону и рубанул клинком себе за спину, завертелся, непрерывно рисуя клинком защитный купол. Устремился к водопаду, на ходу готовя ещё одно заклятье. Пробегая возле стены воды, как-бы зачерпнул её и взмахом руки отправил широким взмахом в пещеру. На несколько ударов сердца вода изменила направление потока. Широким веером, словно копья, струи воды ринулись на скалы вокруг, а маг уже зажёг на кончике меча огненный шар размером с голову и отправил его в центр пещеры. На мгновение вся пещера озарилась, как днём, и в этой единственной вспышке за все эпохи существования подземелья, Фрэйр разглядел врага. У дальней стены, в небольшой нише стояла алруна, прикрыв глаза от боли рукой. Мастер отметил про себя красноватую кожу и совершенное тело демонессы. Внешний вид портили лишь животные копыта и небольшие рога. Не давая ей опомниться, маг ринулся навстречу, желая убить демона одним ударом, но не успел. Демонесса ударила магией в свод пещеры. Тяжёлые камни обрушились между противниками, отрезая их друг от друга. За первым последовал новый удар, и снова часть свода посыпалась вниз, обволакивая все пространство пылью и грязью. Фрэйр отскочил назад и усилил защиту. Пыль ещё оседала и эхо падения ещё блуждало катакомбами Уппума, а из-за завала донёсся мелодичный, но злой голос:- Что ты забыл здесь, человек?- Ищу ответы на вопросы.- Здесь нет ничего, что нужно людям. Это земли мучителей. - Ты давно здесь, в Уппуме?Демон захохотал:- Я не должна тебе ничего, смертный.- Значит - будешь должна. Вижу, демонам нужен портал и поток силы тоски, что течет вниз. Так я его уничтожу, а потом возьмусь за вас. Демон прекратил хохотать, а голос налился ненавистью:- Чего тебе надо?- Ищу упавшего с небес мага, что пролетал это чистилище несколько лет назад.- Я слышала об этом, но не знаю ничего конкретного.- Укажи - где искать знающих?- Я сама держусь от них подальше, ведь ворую их Силу. Тебе нужно идти вглубь. Очень глубоко.- Есть способ выманить их или позвать?- Ты своем уме, червь? Мощью своей они раздавят тебя и даже не заметят. Им нет дела до возни на поверхности. За них всё делают слуги. Они для них и глаза, и уши. Но сами по себе слуги тупы и не в силах позвать Набольших. Они - лишь проводники воли и псы, что хранят покой хозяев. - Куда ведёт портал?- В мой мир. Красть Силу здесь выгодней, чем в верхних мирах.- Узнай - в какой мир попал падающий маг, и я не трону твой портал.- Ты очень самонадеян, человек. Но я помогу тебе за услугу. Договорились?- Я не заключаю договоров с демонами. Ты даёшь, что мне надо - я не трогаю портал. Всё.Демон начал свирепеть. В мелодичном голосе появился жёсткий тембр и рык:- Я сама раздавлю тебя, - демон ударил кулаком в стену. В месте яростного удара зародилось пламя, стянулось в одну точку, которая ярко полыхнула. Точка с шипением разлетелась восьмиконечной звездой. Лучи звезды изменили направления и по стенам, по своду пещеры, по полу устремились к Фрэйру. Хранитель началзакручивать мечом широкуюспираль, что сужалась, и, когда протуберанцы заклятия пробились сквозь завал, прыгнул в сторону портала. Огненные стрелы, оторвавшись от обожжённого камня, полетели в мага. Фрэйр ещё быстрей закружил спираль, в центре её появилась воронка, что втянула убийственный огонь, и метнул всю воронку-ловушку в портал. Убийственное пламя, что на мгновение стянули скрепы магической ловушки, с ещё большим шипением исчезло в портале. Демон, поняв, что его провели, зарычал ещё злее. Маг развернулся к порталу и поставил кончик клинка на одну из демонических рун. - Ещё одна глупость, демон, и от твоего портала останется пустое место.Отбив меч в сторону, из портала выпрыгнул крылатый демон и тут же накинулся на хранителя. Мощный, больше мёртвого ксафана, демон яростно полосовал своего противника, что в последний момент умудрялся уходить с линии атаки, и отвечать точными рассечениями и уколами. Заработав пять кровоточащих ран на груди и конечностях, но отогнав врага от портала, демон попятился назад. Он не стал рисковать больше, так как ждал нового подкрепления. Один за другим через тёмные врата миров явились два валафара. Фрэйр откатился от очередной атаки демона и еле успел увернуться от камня, выброшенного из завала взрывом . В получившийся неширокий проход ввалилась злобная алруна.ПоэтОн устал брести сквозь падающую с небес мерзость. Внятные мысли отсутствовали. Всё они подавлялись желанием где-нибудь укрыться от ливня. Падший дух устало плыл сквозь холмы. Он не смотрел по сторонам. Шёл сквозь враждебный мир и как мог боролся со своей апатией. Внезапно со стороны запада что-то грохнуло, так, что затряслась почва, а к мелким дождливым кругам на воде добавились большие. Дух встрепенулся, ожидая продолжения, но его не последовало. Апатия вновь начала брать верх над искалеченным разумом, но в голове всплыли забытые строки:Ищу спасения напрасноГоним повсюду мыслью я однойГляжу назад - прошедшее ужасноГляжу вперед - там нет души родной.Он не знал - откуда они, он вообще не знал - кто он, но воспоминание смыло равнодушие, и заставило разум вспоминать. Так, борясь с собственным бессилием, дух не заметил, как движется в сторону взрыва. Увидев падающие с неба комья земли, призрак нашёл место между холмами. Спустился во впадину,и увидел то, чего не надеялся уже увидеть никогда. Живой человек. Пока живой,он вылез из наполовину заваленной норы и, видимо, потерял сознание. Весь в налипшей грязи он выглядел довольно уныло. Призрак приблизился к живому и присел рядом. Он чувствовал теплоту живого тела, слышал настоящее дыхание, видел,как раненый организм борется за свою жизнь. Капли падающего дождя постепенно омывали голову и лицо человека. Светлокожий, с короткими,грубо подрезанными волосами,сильный человек выглядел воином.При более близком осмотре, дух увидел зажатый в руке клинок, что до этого был не виден в грязи.

Внезапно почва ещё раз вздрогнула от подземного удара, в некоторых местах пошла трещинами, что тут же затянулись осклизлой землёй. Человек закашлялся и открыл глаза. В них призрак увидел нахлынувшую боль и нечеловеческую внутреннюю силу. Человеку недоставало сил выбраться из под завала. Он ворочался, пытаясь выползти, но ничего не получалось. Немного отлежавшись, он принялся пальцем чертить на земле фигуру.

Линии, хорды, знаки между ними. И все это постепенно смывается дождём. Человек пытался снова и снова, но ливню было все равно. Этот ливень мог сломать любого. Сломать или превратить в чудовище.

Призрак хотел помочь. Но что он мог своими жалкими силами? Это стало неважно для падшего страдальца. Если он всё равно сгинет здесь, так уж пусть сгинет для чего-то хорошего. Дух встал над рукой человека, пытаясь закрыть от дождя, но почти все капли пролетали насквозь. Он стоял и смотрел, как рука человека непрерывно чертит фигуру, а глаза зажмурены от боли. Призрак стоял над живым изо всех сил пытался ему помочь. Если бы он мог, то отдал бы все свои силы человеку с мечом. Так, стоя над раненым, призрак напрягал все свои силы, чтобы укрыть того от проклятых капель. Он смотрел вниз, а неживые губы шептали слова. Это была не молитва Богам.Не просьба Вышним силам и Создателю.Дух, сам не понимая почему, запел древнюю песню. Именно она давала ему силу, заставляла вспоминать и верить:

– Своею кровью взор надменный

Твой упрежу, позорный страх.

Заставлю уступить дорогу,

И царствие твоё познает крах…

С каждым словом, с каждой строчкой, тело призрака наливалось внутренним светом:

– Я отниму свою свободу,

Свой дом и славу на устах,

Твою же армию и крепость

Клянусь я обратить во прах!

Все, чем дорожил дух, слилось в этой песне. Жажда к жизни, ненависть, что давала силы, желание изменить судьбу и вера в лучшее заполнили внутренний мир поэта и вырвались во внешний.

Сила окутала призрака и человека,укрыла от ливня и заставила сам воздух звенеть от слов. Пальцы закончили магическую фигуру и хранитель ударил ладонью в центр.Воронка поглощения веером развернулась на десяток ярдов и втянула все, до чего смогла дотянуться, отдавая энергию сотворившему её магу.

Постепенно отзвук темного заклинания стих и маг принялся осваивать полученную силу. Позволил ей заполнить физическое тело, промыть раны и выпустил немного наружу. Тело за засветилось, выпуская через поры медленно текущую силу, свечение уплотнилось и разрослось, раздвигая привалившие тело почву и камни. Как только расстояние позволило, хранитель змеей выполз из получившейся норы. Встал, отряхнулся и, наконец открыл глаза. Вся полученная дармовая сила ушла на затратное чародейство и частичное лечение. Свечение исчезло, по ослабшей спине и волосам начал бить проклятый создателем дождь и воин увидел висящий на уровне глаз медленно гаснущий шарик, что некогда был душой. Душой, что подарила себя, поставила под темную воронку и спасла человека.Хранитель протянул руку и, не раздумывая, влил толику силы в гаснущую звезду. Она перестала исчезать, и хранитель осторожно взял её в руку. Звездочка ничего не весила и напоминала собой мятежный одуванчик на ветру, норовя оторваться и, распавшись на невесомые зонтики, разлететься по всему свету.Фрэйр аккуратно поместил звезду спасителя под одежду на уровне груди и магически стал поддерживать в ней тлеющее сознание.

Еще раз оглянувшись на заваленный грот и пожелав всех проклятий демонам из глубин, Фрэйр зашагал в обратный путь. Организм после потрясений и ранения нуждался в отдыхе, идти было тяжело, к тому же одежда начала намокать, а давно забытый холод поселился в раненном бедре.

Мар Каэл медленно выплыл из транса и магически обозрел окрестности. Уже издали он почувствовал приближение живого. Хранитель возвращался. Эльф вышел навстречу и, став на границе круга камней, ждал встречи.

Хранитель выглядел потрепанно и двигался медленно. Эльф не поддался бессмысленному порыву и остался на месте.

Как только Фрэйр вошел в круг, призрак засыпал того вопросами:

- Что произошло? Ты ранен, Великий? Чем я могу помочь?

- Всё потом, мне нужен отдых, - с этими словами Фрэйр проковылял в центр тумана, оставив призрака наедине с его догадками.

Там, в центре круга он опустился на колено, собрал рукой немного своей крови и, нашептывая древний наговор, добавил её страж-древу.

Мар Каэл почувствовал изменения в бегущих через него токах сил. Чуть позже пришло знание, а следом понимание произошедших с хранителем событий. Он познал случившееся, что переполнило его сущность странной смесью страха, злости и любопытства.

Хранитель провалился в тяжелый сон.

Сон

Когда он снова открыл глаза, то увидел почти живого эльфа. Прозрачность еще была в нем, он просвечивался, но эфирное тело существенно уплотнилось, проступили детали личности. Эльф был увлечен. Он неподвижно сидел у одного из камней внешнего круга, положив руки на глыбу. Сознанием Фрэйр скользнул по линиям заклятий и понял, что эльф меняет некоторые магические узлы. Похоже старые знания эльфийской магии ему удалось нащупать в среди разрозненных полустертых воспоминаниях. Маг присмотрелся, но понял лишь то, что Мар Каэл добавляет свои слои к заклинаниям самого Фрэйра. Когда призрак закончил с колдовством, то наконец почувствовал ментальное присутствие живого мага и обернулся:

– Здрав будь, сильномогучий, – пропел эльф.

– И ты возрождайся.

Мысли о здоровье заставили Фрэйра обратить внимание на себя.

Раны больше не кровоточили. Осталась лишь тупая боль. Придется несколько дней залечиваться.

Фрэйр медленно встал, переждал приступ головокружения, проверил оружие и сумку и двинулся из лагеря. Эльф внимательным взглядом проводил удаляющегося хранителя и удивительно ясным сознанием отметил, что того больше не мочит дождь. Отвернувшись, он сосредоточился на своей работе – перешел к новому камню и продолжил волшбу.

Позади, дрейфуя внутри защитной сферы и медленно пульсируя мягким светом, проплывала душа призрака-поэта.

Ему нужно было лечение. Физические раны трудно заживлять одной лишь магией. Нужны ингредиенты, лекарства и еда. Голова слегка кружилась, он чувствовал, что если долго будет искать нужное, силы иссякнут и тогда – о том, что будет тогда, думать не хотелось. Он, ступивший на хлипкую грань между жизнью и смертью, практикующий запретную магию и используя трюки, что многие посчитают достойными лишь мерзких демонов или малефиков, даже он не хотел думать о неудаче. У него еще были козыря в рукаве, но были они сродни торговле брагой священником для постройки церкви или сжиганию в печи своих работ ремесленником, дабы не замерзнуть. И пока не прижало до предела, он будет выкручиваться и выживать, как крыса в порту. Через каких-то сто шагов он почувствовал липкие капли на теле, липкую влагу и ощутил взгляды обреченных призраков вокруг. В голове появлялись тяжелые мысли.

Здесь, в полумертвом мире будь ты хоть трижды великим целителем или придворным лекарем, у тебя нет шансов на исцеление. Само пространство пропитано смертью и алчными когтями готово вцепиться в тебя, будь в твоей броне воли покажется хоть малейшая брешь. Вот ты встал во весь рост, противостоя врагам и несчастьям, ощетинился, оскалился, готовый вцепиться в них и вырватьпобеду, не глядя на цену. А врага то нет. Но есть холод, голод и неизвестность. Есть туман в лабиринте жизни. Нет подлого или честного удара мечом или стрелы, пущенной в тебя из густой листвы. Но есть равнодушный камень, о который ты забьёшь ногу и мертвый дождь, что высосет из тебя тепло и надежду. Есть унылая грязь окружающего мира и призраки с пустыми глазами.

На холме стоял воин, у которого не было армии, не было союзников и надежды, а мир вокруг пах отчаянием. Но ему было на это плевать. Потому что у него была цель. И враг найдется.

Губы тронула злая усмешка. Перевязанная рана ныло, но позволяла ходить. Фрэйр двинулся к Пентаклю. Медленно крадучись, маг приблизился к строению демонов на полмили. Часто останавливаясь и оглядываясь, Фрэйр искал демона. Сквозь дождь стала видна громада Пентакля. Воин слился с окружающим ландшафтом, не спеша двигаясь и пригибаясь к земле. Он застывал на долгие минуты и молча ждал. Ждал, позволив дождю намочить себя, не обращая внимания на поселившийся в теле холод.

Кажется, прошла вечность, и он увидел движение с правой стороны Пентакля. Двинулся в том направлении. Через каких-то сотню шагов стали различимы фигуры двигающихся. Ими оказалась пара демонов, то не спеша семенили прочь от строения. Еще сто шагов и стали видны детали их тел. Мальфасы. Средние в иерархии демоны земли. В минуты опасности могут буквально провалиться под землю. Сильные земные чары, что применяются инстинктивно. В ближнем бою медлительны, но наносят мощные удары. Хороший враг. Мальфасы двигались мелкими семенящими шажками. Со стороны казалось. Что они стелются по земле, не поднимая ног. Маг сплел скрывающие чары и подкрался еще ближе. Невысокие плотные тела с короткими мощными лапами, покрытые черной шерстью. Головы похожи на кротовьи почто без шей. У тварей плохое зрение, но отменные слух и чувство вибрации. Благо, капли дождя заглушают шаги мага. Первого демона воин убил ударом в сердце со спины. Тот еще стоял, а Фрэйр уже бил второго эфесом в затылок. Два тела упали почти одновременно в неглубокую яму – один из мальфасов все же успел магически сдвинуть пласты почвы.

Фрэйр отрубил мертвому демону голову. Он помнил истории о смертельно раненых мальфасах, что оживали после закапывания в родной стихии.

Оглушенному маг накинул на голову стальную цепочку, скрепив ее рунным кольцом. В трех местах загнал ему в череп зазубренные посеребренные шипы, пропустив их через звенья.

Пришла пора заклинания подчинения. Двигаясь по кругу вокруг лежащего, маг чертил на зыбкой почве мечом руны темного заклятия, что вспыхивали и гасли странными тусклыми искрами. Искры тянулись к телу демона и тухли, не долетая до него, лишь оставшийся дымок притягивался к демону и закручивался вокруг того, постепенно впитываясь в тело и исчезая. Когда последний знак был завершен, маг ударил серебренной печаткой в один из шипов, вгоняя его глубже, передавая первый приказ и окончательно подчиняя демона. «Терновый венец демона» заработал. Демон открыл мелкие глазки и заорал. Принялся кататься по земле, старался зарыться и убежать, но постоянно срывался и начинал скрести череп, пытаться сорвать острое железо с головы. Фрэйр отошел в сторону, не пытаясь контролировать демона. Наконец тот выдохся и стал искать взглядом врага. Увидев его, он отчаянно зарычал и кинулся в атаку. Фрэйр не шелохнулся и мысленно передал приказ «замри». Тело перестало слушать демона и он рухнул в грязь. «Боль» - и мальфас завыл. «Паралич» - и демон мог лишь лежать и смотреть, мучимый болью. Маг убрал боль и присел рядом с лежащим. Заглянул в мелкие глазки.

– Я – твой хозяин. Служи или умри.

Фрэйр продолжал давить. Внезапно ментальный и магический настрой сбился. Тренированное тело среагировало на опасность, и воин прыгнул вперед и вправо, на ходу разворачиваясь в прыжке и нанося рубящие удары на разных уровнях. Ни один из ударов не достиг цели, и самому Фрэйру пришлось уходить в перекат и на ходу плести защитные чары.

Нападавший оказался громадой, бесформенное тело которой было усеяно многосуставчатыми конечностями разной длины. Сама тварь была покрыта мелкой чешуей и напоминала громадного насекомого. Фасетчатые глаза не выражали никаких эмоций, но принадлежали явно хитрому и коварному существу. Все сегменты тела громадного демона-насекомого постоянно пребывали в движении: шевелились наросты на голове, жвала непрерывно клацали, многоногое тело двигалось уступами, как краб, а верхние, боковые и ещё черт знает какие конечности выстреливали удары из немыслимых направлений.

Несколько мгновений Фрэйр пробовал фехтовать и финтить, но быстро осознал бесполезность этого занятия. Ещё будучи адептом и только постигая тонкое искусство мага, он много времени уделял мастерству исследователя. И вот сейчас какой-то частью разума Фрэйр осознал и тот час реализовал сложную версию заклинания Познания. В сторону твари устремился серебристый туман, в котором с разной скоростью летали разноцветные точки – не хватало времени для маскирующих чар. Вот туман достиг твари, и огоньки с разных сторон устремились к демону. Многие тот час гасли, но некоторые пытались проникнуть в щели между чешуек. Тварь остановилась, молотя по туману клешнями. Если бы кто решил выстроить строй солдат с пиками и большими пехотными щитами, тварь размолотила бы его вмиг, пробивая броню и ломая окованные железом копья.

Точки заклятья не атаковали врага, у каждой была своя цель. Одна исследовала астральные щиты врага, другая – проницаемость воздухом, третья – водой, четвертая сталью и так далее. Всего Фрэйр успел создать десяток огней, больше года он учился плести заклинание, но с такой скоростью пришлось делать это впервые. Маг кинул новое облако, еще плотнее предыдущего, но лишь для того, чтобы ослепить и попытаться сбить с толку тварь. Сам рывком ушёл на безопасное расстояние и призвал назад огни Познания. Вернулось меньше пяти и, подлетая к переносице мага они истаивали, отдавая полученные знания. Ещё через пять ударов сердца Фрэйр уже понимал, ч чем имеет дело. Тварь не боялась ни ментальных атак, ни огня, стихия земли не могла ей повредить из-за высокой скорости демона. Что моментально реагировал на угрозу. Фрэйр побежал в сторону, чтобы занять удобную позицию для атаки, на ходу чертя кончиком клинка узор атакующего заклинания. Добежав, он сделал вид, что споткнулся и застыл на полушаге, позволив твари увидеть себя. Маневр удался – между демоном и воином оказался подчиненный мальфас. Маг убрал паралич и тот инстинктивно стал защищаться от бегущей на него молотящей мельницы. Перед «насекомым» выросли сталагмиты, а сама почва изогнулась, создав множество ям и кочек. Странному носителю чешуи пришлось замедляться и вырывать ноги из зыбких ям. В этот момент в него полетели ледяные стрелы, разогнанные морозным ветром. Казалось, сама Смерть дохнула хладом на окружающих. Многие стрелы оказались отбиты, некоторые вонзились в тело. Но и клешни твари, что встретились с морозом, покрылись инеем. Вслед за магией на тварь обрушился шквал ударов, что уже мог опережать замерзающие конечности и протыкать буркала глаз. Когда с самыми сильными клешнями было покончено, а их оказалось не меньше десятка, Фрэйр обежал со спины ослепшую тварь, не забывая держать под контролем мальфаса, и хладнокровно добил чешуйчатого, признав у того два сердца и пронзив оба.

Остановившись, чтобы передохнуть Фрэйр стал искать взглядом – как же он пропустил появление такого чудища, но пришёл к выводу, что не знает. Таких он раньше не встречал и даже не слышал о них. Возможно, тварь пряталась рядом в яме или зарылась, ожидая добычу. Хотелось изучить демона, но время уходило, ведь предстояла еще работа с пленным мальфасом.

Наскоро подхватив одну из отрубленных лап демона-насекомого, Фрэйр пинками и зуботычинами погнал пленного обратно в свой лагерь.

Маг шел и путал следы. Сил тратить не хотелось и Фрэйр пошёл в обход, дабы возможный следопыт не вышел по прямой в лагерь, даже потеряв след. С каждым шагом накопившаяся усталость давала о себе знать: саднило раненое бедро, тело тяжелело и если не согреться, дальше начнется озноб. Отходя от Пентакля, Фрэйр снова начал замечать одиночек – призраков, что стояли под вечным дождем. Пройдя мимо очередного из них, Фрэйр не увидел, как тот молча указал на него пальцем и беззвучно что-то прошептал.