Герой

Глава 1

Помню, как сейчас, сидел я на своём выпускном. От количества выпитого на лбу выступил пот. Я сидел с расстёгнутой рубашкой, с пятном от шампанского на отцовском свадебном пиджаке, который он мне, с неохотой, но одолжил. Чёрт бы тебя побрал, Вилли, не умеешь пить, так... А, в пизду!

Не о том нужно было думать. Я видел этих людей, вероятно, в последний раз. Они меня тоже. Поэтому и собрались вокруг: посмеяться с моих пошлых анекдотов, вспомнить те безумные истории, где я взрывал школьный туалет, выливал авиационный клей на учительский стул и залетал в женскую раздевалку, когда там было полно обнажённых девок из параллели.

Я был хреновым подростком и ещё более хреновым учеником. Результат был закономерным: я получил «серый» диплом. С таким только в мусорщики или дворники идти. Чёрт, да лучше вообще без диплома, чем с таким! По крайней мере, у человека без доступа к образованию есть шанс получить нормальный аттестат, а вот мой экспресс уже ушёл.

Отец, как бы он не был мною недоволен, подсуетился - нашёл мне неплохую работёнку... на Северных Островах. Там, где восьмидесятиградусные морозы и ты пьёшь алкоголь не ради удовольствия, а тупо, чтобы выжить. Девять месяцев в году там и два дома, но и платят неплохо. Вот только... Да не, бракусу в зад такие перспективы!

Поэтому, в тайне от родителей, я записался в ряды армии Арагонского королевства. А чем не вариант? Бессмертие, социальные гарантии, возможно даже слава. Мысль о том, что мне придётся убивать других людей не особо напрягала. Вон, по телеку рассказывают же, что имперцы - нелюди, их не жалко. А телек врать не будет.

– Ну и подползает, значит, командир, спрашивает у солдата: «А та медсестричка, которая всем посреди битвы даёт, она мне, как думаешь, даст?» – а солдат и отвечает: «Даст, конечно!» – а командир спрашивает: «Слушай, а насчёт анала у неё как?» – солдат отвечает: «Она и в жопу даст, хоть куда даст!» – а командир, удивившись, спрашивает: «Что, и отсосёт вдобавок?!» – и тут солдат, как выдаст: «Нет. Ей же голову оторвало!»

И снова все заржали. Хотя этот анекдот я, кажись, рассказывал раз десятый за последний год.

– Эх, я тебя вряд ли смогу забыть, Ген, – вытерев слёзы, вызванные ни то смехом, ни то расставанием, произнёс Аллен.

– Желаю, чтобы смерть твоя неизбежная была как можно менее болезненной! – произнёс второй главный шутник нашего класса.

– Иди в жопу, Шер! – воскликнула Эмилиа. Та ещё оторва. С виду идеальная и неприступная, но парней через неё прошло больше, чем через наш метрополитен. Ну и я, чего греха таить, был среди них. – Не слушай его, Ген! Уверена, ты не пропадёшь!

– Ну разумеется, ребята, куда я денусь! – усмехнулся я и поднял бокал. – Знаете, может у кого-то и есть какие-то обиды друг на друга. Как минимум половине из вас я рисовал хуи в тетрадках, а другая половина на меня доносила, но... Здесь и сейчас, на пороге не просто взрослой жизни - нового этапа моего существования, я хочу запомнить вас такими... прикольными... сука, щас расплачусь!

Одноклассники поддержали мой тост, кто аплодисментами, кто смахнув слезу, кто просто добрым словом.

Ближе к утру все стали расходиться. Я предупредил родителей, что вернусь сам, а не как обычно, на руках у друзей. Мешанина из чувств взывала заглушить её алкоголем до состояния беспамятства, но разум впервые желал остаться трезвым, чтобы как следует запомнить этот рассвет в парке.

Я спустился по каменной лестнице, ведущей от коттеджа, где проходил выпускной, свернул за угол и, перейдя дорогу, вошёл на небольшую, облагороженную зеленью территорию. На одной из лавочек кто-то забыл открытую пачку жаренных орешков, я взял горстку и бросил на землю перед собой. Тут же слетелась стайка глинви – этих обезьянок с крылышками, ростом не больше человеческой ладони.

Мелкие пушистые твари тут же принялись хватать вкусняшки тонкими ручками и, попискивая, грызть. Одна даже посмела запрыгнуть мне на колено и заглянуть в упаковку.

– Пи-пи-пи?

– На, – ответил я, доставая для неё самый большой орешек.

«Красиво, сука...» – вздохнул, глядя на поднимающееся солнце.

– Любуешься рассветом? – раздался голос над головой, отчего я даже подпрыгнул.

– Умеешь ты подкрасться... Лия... – я посмотрел на одноклассницу.

Круглая отличница с золотым дипломом. И в тоже время, нельзя было сказать о том, что она была жуткой занудой, как другие ботаны. Красивая, вопреки стереотипам. И да, чего скрывать, она мне нравилась. Но я и не думал подкатывать к ней.

За школьные годы я немало девок перетрахал. Но Лию... было жалко портить. Мы дружили, даже гуляли вместе. Она хорошо ко мне относилась, невзирая на репутацию, и, пожалуй, была единственной, чей лифчик я не пытался расстегнуть пальцем сквозь блузку, сидя сзади.

Может, если бы я не был ебаным быдлом, которое завтра планировало записаться в армию, откуда путь назад – только вперёд ногами, я бы попытался выйти с ней на иной уровень отношений. В конце концов, я был один из немногих парней с которыми она общалась, а уж среди них – самым симпатичным.

– Да-да, я такая, – усмехнулась Лия и, перепрыгнув через лавку, уселась рядом, бесцеремонно сунув руку в упаковку с орешками, чтобы присоединиться к кормлению обезьянок. – Уже смотрел вакансии? Даже с серым дипломом без куска хлеба не останешься, городу, знаешь ли, нужны дворники, уборщики мусора, говночисты, хи-хи!

Будь на её месте другая девушка – ударил бы с локтя в нос, только бы сопли кровавые и разлетелись. Но Лия говорила это беззлобно. Так сказать, пыталась перевести в шутку мысли о моей незавидной участи.

– Ты вообще была на выпускном? Я же сказал, что пойду в армию, – ответил я.

– Так это не очередной твой прикол? – удивилась Лия.

– Представь себе. А что, это самый лучший вариант в моём случае, – вздохнул я.

– Я бы не была так уверена... – девушка сжала края юбки, глядя в землю. – Об этом не принято говорить, но... Ты в курсе, какая высокая смертность среди суперсолдат?

– Да ладно тебе, всё равно проживу дольше, чем обычным чуваком! – махнул я рукой. – Когда там была последняя война? Сейчас, как никогда, удачный момент, чтобы построить карьеру.

– А родители в курсе? – спросила Лия.

– Неа. Я планирую рассказать всё в день отправки. Отец точно будет против, мать начнёт за сердце хвататься, брат... Этот говнюк будет только рад, когда комната перейдёт в его исключительное владение.

– И тебе их не жалко?

– Жалко, но хули сделаешь... Я уже взрослый, могу сам решать, чё мне делать, – махнул я рукой. – А ты чё, куда теперь?

– Документы в институт уже поданы. Буду готовиться к внутренним экзаменам летом, ну и подрабатывать понемногу, – сообщила Лия.

– Скука смертная, короче, – зевнул я в ответ. – Лучше бы себе уже жениха нашла. Вообще не понимаю для чего девушкам в школе учиться. Вон, замуж вышла, и все твои проблемы – проблемы мужика.

– Ты сейчас мыслишь, как какая-то обезьяна-сексист, – фыркнула Лия.

– Минусы будут? – усмехнулся я.

– Да. Ты уходишь в армию, я больше не услышу твоих грязных и сальных анекдотов, – грустно улыбнулась подруга.

– Ну я-то ещё вернусь, ты чё! Да и ты мне можешь всегда звонить, на базах Паутина по любому ловит! – я положил ей руку на плечо.

Мы просидели ещё немного, пока не стало совсем холодно. Начало весны – не самое тёплое время на Калис, но в нашей Харре. На террасе было уютно, в меру прохладно, но вот в парке, рядом с источником воды... я заметил, как задрожали плечи Лии и накинул на них свой жакет.

– Оставь себе на память, всё равно я скоро буду одеваться по-другому, – сказал я ей.

– Мог бы подарить брату, – заметила Лия, но куртку приняла.

– Пошёл он, – с усмешкой ответил я.

Затем мы обнялись и направились по домам. Я продрых до самого вечера, проснулся, перекусил, зашёл в свой аккаунт на Арене Игр, попрощался с тиммейтами из «Эпохи киберпанков», раздал все легендарки и премиум-валюту, которую скопил за пять лет игры. Остаток дня провёл, как ни в чём не бывало. Брат так и сидел с музыкой в голове за компом, даже ужинал за столом. Родители устало обсуждали прошедший день и даже не спросили, как прошёл выпускной, ведь прекрасно понимали, что с моим уровнем диплома – это был, вероятно, последний праздник в ближайшие годы.

– Я ещё раз поговорил с мистером Малькольмом, он готов взять тебя на север. Первые три месяца будешь учиться у работников мануфактуры. Проживание там бесплатное, на еду мы с матерью тебе будем присылать. Потом тебя устроят официально, да, платить сначала будут немного, но явно больше, чем уборщику в офисе или мусорщику. А там, если зарекомендуешь себя – и зарплата подрастёт, – рассказал отец.

– Ага...

– Ген! Повернись, когда я с тобой разговариваю! – раздражённо прохрипел мой старик.

– Да?

– Отнесись серьёзно! У тебя не так много вариантов сейчас! Ты должен приложить уйму усилий и тогда сможешь жить как все нормальные люди с нормальными дипломами! Понимаешь? Тебе выпал шанс! Не у всех он есть!

– Дорогой, спокойней. У тебя же сердце... – мать положила руку на его мозолистую ладонь.

– Я тебя услышал. Я воспользуюсь своим шансом, – кивнул я.

– Очень на это надеюсь, – сощурился отец. Он ещё не знал, что ни на какую мануфактуру я работать не полечу. Мой путь лежал куда дальше, за пределы даже этого сектора.

***

Утро. Я молча встал, впервые за многие годы заправил постель и вытащил из-под кровати сумку. В армии обеспечивали вообще всем, но на время перелёта требовалось взять с собой несколько пар носков и трусов, средства гигиены и что-нибудь, чем можно себя занять. Я терпеть не мог книги и вообще всё, что связано с развитием, поэтому ограничился эротическими журналами, на случай, если связь пропадёт, а также комиксами брата.

Всегда считал, что эти картинки для педиков, но, что поделать.

Последовав совету Лии, всё-таки, надел самую неприглядную свою одежду и кроссовки со стёртыми носками, оставив внушительный гардероб спортивных костюмов и курток младшему придурку. В последний раз взглянув на свою рожу в зеркало, вышел из спальни.

Путь к входной двери шёл через зал, соединённый с кухней. И там как раз был отец, в одной майке и шортах. Он встал, чтобы попить воды и не был удивлён тому, что я собрался куда-то в такую рань. Бывало, что я уходил до их с мамой подъёма и возвращался поздно ночью. Но в этот раз он заметил сумку с вещами на моём плече, странный прикид и, по-видимому, что-то ещё в моём взгляде, что обычно было мне не свойственно.

– Куда это ты намылился? И зачем тебе сумка?

Я не стал ничего скрывать и признался:

– Прощай, пап. Меня уже ждут в космопорту. Поцелуй за меня остальных, – и прошёл мимо. Но отец выставил на моём пути своё предплечье.

– Погоди, я не понял! Каком космопорту?! Куда ты собрался лететь и откуда у тебя деньги?! – взъярился старик.

– Я записался в армию. Перелёт бесплатный, тебе никто ничего не выставит.

– Как в армию?! Куда в армию?! Никуда ты не полетишь! Ты остаёшься здесь и на следующей неделе отправляешься на север, работать!

– Всё уже решено, отец. Меня ждут, отойди, – ответил я, убирая его руку от себя.

– Ты, что, не слышишь меня, гадёныш?! Я сказал – ты остаёшься дома! Живо в свою комнату!

– Нет. Не остаюсь. Пожалуйста, давай просто расстанемся на хорошей ноте. Обещаю, буду звонить, – сказал я.

– Сучёныш, ты забыл, кто здесь старший?! – когда аргументы кончились, отец попытался ударить меня, но я увернулся, поймав его кулак.

– Ты старший. А я – сильнейший. Так, что решать мне, – спокойной ответил я и направился к двери. В этот раз, уже никто не пытался меня остановить. Ни покрасневший от злости отец, ни выбежавшая разбираться мать, ни брат, которому было плевать и он продолжил спать в нашей комнате.

Добравшись до космопорта на такси, я предъявил документы на вступление в королевскую армию и направился к шаттлам военных в углу посадочной площадки. И тут меня окликнули.

– Ген! Ген, это я!

Обернувшись, увидел Лию за ограждением. Прикинув, что отправка ещё не скоро, я побежал навстречу подруге.

– Не думала, что ты и правда решишься, но всё-таки решила подстраховаться! – протараторила подруга. – Вот, держи! Это моей мамы, совсем свежие! – и протянула мне контейнер с пирожками.

– Спасибо, но не стоило! – ответил я, стараясь перекричать рёв отрывающегося от земли звездолёта неподалёку.

– Я хотела попрощаться! – произнесла Лия. – Можешь закрыть глаза?!

– А?! Зачем?!

– Просто закрой! Да! И поверни голову вправо! – сказала Лия, а затем мимолётно чмокнула меня в щёку. – Вернись живым, герой, хи-хи! – и убежала.

– Это... было неожиданно... и приятно, – произнёс я, потирая щёку, которой по-прежнему чувствовал теплоту губ одноклассницы, как-будто, та всё ещё неотрывно прижималась ими.

***

Когда шаттл поднял нас на борт линкора, всех записавшихся построили в три шеренги. Стали называть фамилии, что-то около сорока человек из более, чем пятисот. Меня в том числе. Сказали, что по оценкам военной комиссии нам уготована более глубинная подготовка.

Я не знал, радоваться мне или нет, поэтому без возражений последовал за остальными избранными. Сопровождающий, на вопрос о том, куда нас направят, ответил: «Терра-Мортис, сынок. Поймёшь, когда увидишь».

Перелёт занял две недели. Перед прибытием с нас сняли мерки и выдали серую форму курсантов. Когда люк шаттла опустился, внутрь проник сухой, очень душный воздух, а до ушей донеслись приглушённые звуки джунглей, за пределами защитного купола.

– Пошевеливайтесь, бесхребетные! Я ещё сделаю из вас воинов, чтоб меня! – кричал на пробегающих мимо новобранцев инструктор.

***

Десять месяцев подготовки прошли, как мгновение. Словно я моргнул глазами и вот, уже стою в белой броне супер-солдата внутри шаттла, везущего нас на необитаемый мир, который почему-то имеет большое значение для обороны границы Арагонского Королевства.

Были в те месяцы и боль, и слёзы, и унижение. Не то, что я ожидал от армии, когда подписывал контракт, но нашлось место и хорошему: хаотичные половые связи с медсестричками, безумные авантюры с обретёнными друзьями – не какими-то зубрилами из высшего общества, а такими же рубаха-парнями из захолустных городов или деревень, не имевших будущего.

Учебка, под конец, казалась летним лагерем, где мы вкусно ели, копошились в крутой военной технике, держали в руках и даже стреляли из оружия, которое до этого могли видеть только по телевизору или в паутине. Мне начинало казаться, что некоторые офицеры и большая часть сержантов относились ко мне с одобрением, и они мне тоже нравились.

Я ведь окончил учебку в мирное время, и поэтому остался служить на Терра-Мортисе ещё год после того, как освоился в новом теле. Даже смерть нескольких друзей, не переживших операцию, лишь слегка омрачнила мой настрой.

Зарплата позволяла ни в чём себе не отказывать во время отгулов, я даже отправлял некоторую часть домой. Родители смирились с моим выбором и я, кажется, впервые увидел в глазах отца гордость за себя. Общался я по видео, также и с Лией.

– Ух, ты! Ну прям жених стал, хи-хи! – сказала она, когда впервые увидела меня подросшим на полметра и ставшим шире раза в два. – И много ты уже врагов престола поверг, герой?

– Да пока ни одного... Давно уже войн не было, даже скучно стало.

– Ой, оно и к лучшему! – махнула рукой подруга. – Представляешь, какого бы было сейчас сидеть в грязи и крови? Ой, нет, ну его, лучше и дальше на базе отдыхай!

– Пожалуй, ты права...

Но скука меня всё-таки доконала и я подал рапорт на перевод в боевую часть. Что серьёзного могло произойти-то? С Иерихоном уже лет пять, как фронт стих. Султанат и Йокай не лезли, а вот всякую мелкую шваль, вроде Легиона, Золотой короны или других террористических группировок приходилось давить регулярно. Но что суперсолдату переодетые в броню смертные или ржавые киборги? Мне хотелось выпустить пар, пострелять по живым мишеням, почувствовать, какого это, когда на кону собственная жизнь.

И вот, этот день настал.

Отдалённую колонию атаковал флот-разведчик Легиона. Несколько корветов жестянок, скрещенных с телами несчастных индивидов, как разумных, так и нет. Радары показывали около тысячи вражеских единиц на территории разгромленного форта.

Наша рота прибыла туда, пока киборги занимались сбором материала. Ещё живых, кричащих гражданских запихивали в капсулы, сделанные из брюшков здоровых космических жуков, и отсылали на корабли в космос. Пока эскадры истребителей и абордажные команды из более опытных солдат разбирали звездолёты Легиона, мы высадились на поверхность планеты и перебежками добрались до раскуроченных врат колонии.

Пожалуй, эту ночь я не забуду никогда. Просто представь, что ты идёшь по улице, залитой кровью, иногда встречаешь тела в белой броне, такой же, как у тебя, и вдруг впереди, из темноты, на тебя начинают смотреть десятки красных линз.

Мы открыли огонь, используя приборы ночного видения, встроенные в шлем. Но нашим врагам было плевать на попадания в обнажённую плоть. Батарейкой им служили мозги, остальное – для устрашения. И работало это, надо сказать, на ура! Один парень так сильно перетрусил, что с криками выбежал из-за укрытия, встав в полный рост. Его скосило очередью в спину.

А я стрелял и не видел, попадаю ли в кого-то, убиваю ли. Может, очередная изуверская машина вот-вот подойдёт вплотную и вонзит свой крюк мне в шею, или отрежет руку циркуляркой? Страх – первое, что пустило трещину на линзе моих розовых очков, касательно карьеры военного.

Ничто на гражданке не сравнится с тем, что ты чувствуешь, находясь в окружении численно превосходящего, абсолютно нечеловеческого, не считающегося с ранениями и потерями врага. Каждую секунду, каждый вдох пропитан чувством, что вот-вот – и жизнь прервётся. Что ты не выживешь, не позвонишь своей семье, не увидишь девушку, которая тебе нравится.

Но если кто-то от этого страха цепенел, то я же – наоборот, начинал работать с большим усердием. Быстрее перезарядиться, выстрелить раньше, чем сраный киборг направит на тебя свой лазерный прицел, кинуть гранату, если врагов чересчур много.

Когда начало светать, от нашей роты в полторы сотни человек осталось сорок девять. Полторы тысячи жестянок были уничтожены и валялись по всей колонии, истекая кровью и машинным маслом. Помню, как ближе к концу перестрелки один из ублюдков замахнулся пневмо-кувалдой над башкой командира, а у меня закончились патроны, и я активировал штык, затем подбежал к киборгу в упор и пронзил так, что острие показалось с другого бока.

– Ну спасибо тебе, парень, – сказал лейтенант, хлопнув меня по плечу. – Как твой позывной?

– Пока не обзавёлся... – робко ответил я, по-прежнему находясь в шоке от того, что остался в живых.

– А как звать?

– Ген... Ген Махарро, – сглотнул я.

– Героем, значит, будешь!

Тут следует пояснить, что на Калисе письменность и значение отдельных слов было несколько иным, но на всеобщем арагонском моё имя писалось так – Hen Makhar'o. Сложив первые две буквы имени и последние две в фамилии, можно было получить слово «герой».

Так и стали меня называть все в отряде. Сначала рядовой «Герой», потом капрал, младший сержант и так, по накатанной.

***

Чем больше проходило времени, тем меньше сказочного было в армии. Родители спрашивали: почему ты такой хмурый? А я не знал, что ответить. Может потому, что в двадцать один год я убил больше людей, чем училось со мной в классе? Или, что я проводил на тот свет больше сослуживцев, чем было учеников в нашей школе?

Надеюсь, эти записи прочтёт другой такой же парень, и решительно взвесит всё прежде, чем с дуру ломиться в армию. Ведь помимо страха, к которому более-менее можно привыкнуть, на войне есть и куча других «прелестей».

Начать хотя бы с вони. В школе я предпочитал драку честным видам спорта, но то и дело захаживал в раздевалку нашей команды по тачбоулу. Пахло там, конечно, убийственно, но не буквально. Ароматы пота, дешёвых одеколонов, чьих-то завалявшихся под скамьёй не стиранных месяц гетр и вонючей обуви после тренировки.

Так вот, в сравнении с тем, как пахнет на войне – это практически дорогостоящий парфюм. Те, кто не был на поле боя, не представляют, сколь невыносима трупная вонь. К ней невозможно привыкнуть, потому, что она буквально отравляет твой мозг. Смесь нечистот, гниющего мяса, рвоты и недопереваренной пищи из разбросанных кишок, вот как пахнет война.

Свежая кровь пахнет металлом, и это ещё терпимо. Впрочем, мы могли не мыться неделями из-за проблем с эвакуацией, поэтому от живых, иной раз, пасло сильнее, чем от горы тел. Спасибо, что хотя бы к собственному запаху человек привыкает.

Кроме того, на новых базах, где не было канализации, дерьмо приходилось сжигать в бочках в паре десятков метров от места, где мы жрали. Разумеется, нателка, волосы и ты сам пропитывались ароматами настоявшегося, сгоревшего говна.

Закончить стоит смертью. Сколько раз я её видел с нашей стороны, ничего артистичного в этом не было. Самое милосердное, что могла предложить судьба – это упасть лицом вниз и не подняться. Или когда человек бежит и вдруг резко останавливается, смотрит в небо, а после заваливается на всю спину и перестаёт дышать.

Но те, кому повезло меньше – часто кричат, мочатся и испражняются под себя, умоляют помочь им выжить, но самое худшее, когда на твоих руках умирает твой друг – это когда он перестаёт реагировать, хотя его сердце ещё бьётся. А ты кружишься над ним, и не знаешь где у него смертельная рана, потому, что всё его тело залито кровью, а лохмотья от СЕТКи прилипли и неясно, где кусок подкладки, а где – лоскут оторванной кожи.

В один из отпусков, я наведался в родной город. Старшеклассники из моей бывшей школы попросили меня дать им небольшое интервью для школьного проекта. Утром я был свободен, вечером назначил встречу с Лией после того, как она закончит с работой, поэтому согласился прийти.

Они собрались вокруг меня, тщательно записывая каждое слово, а я сидел с чашкой кофе и придавался воспоминаниям.

– Как сейчас помню... Конвой попал в засаду, пара машин вначале подорвались, мы принялись выпрыгивать из техники, как ошпаренные, но по нам уже шёл огонь из-за деревьев. Рядом со мной был лейтенант, молодой совсем, несколько лет просидел в тылу, уж не знаю, чем он занимался, раз получил офицерский чин без единого боевого выхода. В общем, у меня это была уже четвёртая или пятая перестрелка, у него – первая. По нему попали из миномёта, и я тащил его к мобильному медицинскому модулю, 3М. А вокруг свистят пули, и каждая мечтает наткнуться на чьё-нибудь тело. Адреналин хлещет, и не только у меня. У лейтенанта того одной руки уже нет, на другой всего два пальца осталось, а он всё пытается из кармана достать фото любимки... Хех, забавная история! – я сделал очередной глоток и посмотрел на свою аудиторию, чтобы увидеть, как они улыбаются, но... Дети были в ужасе. Одна девчонка даже позеленела и выбежала из класса.

А что я? А я тогда понял, что такая жизнь для меня уже не комфортна. Чуждая. Неизведанная. С каждым днём я всё больше убеждался, что единственное место, где я могу мыслить трезво – это там, где каждый день в меня стреляют.

– Как тебе моё платье? – спросила Лия за столиком.

– М? Ах, да... оно великолепно, – оторвался я от размышлений и обратил внимание на подругу.

– Ты какой-то чересчур загруженный ходишь, расслабься. Ты же дома, в конце-концов! – улыбнулась девушка и взяла меня за руку.

– Всё в порядке, просто я немного... ну... в общем, нелегко так сразу, после четырёх лет службы вернуться на гражданку. Тем более, через пару месяцев я вернусь обратно.

– Но до тех пор я всегда готова буду с тобой встретиться и обсудить то, что тебя тревожит, – она принялась гладить мою ладонь с тыльной стороны большим пальцем. Только сейчас я обратил внимание на несколько глубоких шрамов на своей коже в том месте.

– Меня тревожит осознание того, что я уже никак не смогу свинтить из армейки, – ответил я. – Признаться... я ожидал другого. Мне ведь даже позывной дали «Герой», но сам себя я ощущаю иначе.

– Как? – спросила Лия.

– Словно... я не ветеран, я... просто чувак, который умудрился выжить.

– Это тоже подвиг, знаешь ли.

– Для кого? Для себя, разве что...

– Для меня тоже, – улыбнулась Лия.

– Оу... слушай... а как ты относишься к отношениям на расстоянии?

– За себя-то я могу быть уверена, Ген, но не за своего потенциального избранника. Только к чему ты спрашиваешь? – лукаво свернула лазурными глазками подруга.

– Да просто, вот, поинтересовался... – пожал я плечами.

***

В тот день ничто не предвещало беды. Мы оборудовали базу на планете сплошных джунглей. Начали с уничтожения леса и всего живого на ближайшие десятки километров. Затем оборудовали фундамент, подвезли материалы.

Шёл пятый месяц работ и я, как обычно, сидел под кондиционером в своём кабинете, сменив на посту дежурного по объекту лейтенанта О'Нилла. Мне обещали очередной отпуск через пару недель, и чем быстрее мы бы оборудовали базу, тем больше дней отдыха выделили бы всем нам.

На камерах было видно, как работает на технике рядовой состав. Другие разгружали очередную партию припасов. Ещё часть солдат находилась в джунглях, в патруле и каждые полчаса они докладывали мне о происходящем.

– Сэр, один из наших провалился в какую-то подземную пещеру и проткнул ногу сталагмитом. Приём.

– Вы можете его достать? – спросил я. – Приём.

– У нас есть лебёдка, мы уже пробовали. Там метров двести, не меньше, настолько она не достаёт. Приём.

– Он живой хоть? – вздохнул я, понимая, что сегодняшняя сдача наряда не обойдётся без херовой тучи рапортов.

– Да, на связи. Приём.

– Переключите его на мою волну. Приём.

– Принял.

– Сэр, это рядовой Дринкинс. Приём! – вышел на связь пострадавший.

– Ты как там, сынок? Выбраться сам не сможешь? Приём.

– Тут нет больше выходов, всё завалено камнями и... ого, тут какая-то древняя статуэтка. Приём.

– Какая статуэтка? Приём, – удивился я.

– Не знаю. Какой-то монстр с шестью крыльями и тремя головами. Может, следу древней цивилизации, хе-хе. Ох, чёрт, нога!

– Не трогай её, от греха пода...

Свет на всей базе резко погас и я ощутил подземные толчки не меньше семи по шкале Тангейзера. Когда заработали аварийные источники питания, система мгновенно оповестило о биологической угрозе. Ах, если бы это на самом деле была она!

Отряд, с которым я поддерживал связь буквально испарился. Они не только пропали с радаров, но и тут же пришло подтверждение о их кончине. Заходя вперёд, от тел тоже мало, что осталось.

Солдаты выскакивали из казарм, вкидываясь в броню. Прапорщики раздавали винтовки и боеприпасы. Все готовились отражать угрозу, масштабов которой ещё даже не могли представить. Часовые на стенах доложили о странном багровом дыме из джунглей. Птицы взмыли вверх с веток деревьев, а в нашу сторону уже бежали, чтобы спастись лесные звери.

А уж за ними-то... Нагромождения плоти, камня, дерева и чего-то ещё... Существа безликие, бесформенные. У меня были низшие балы по всем школьным предметам и биология с физикой не были исключениями, но даже я, увидев этих тварей понял, что они существуют вопреки самому этому грёбанному миру!

Не нужно было уточнять или отдавать распоряжения, чтобы началась пальба. Я вздохнул с облегчением, когда одно из чудовищ пало после моей очереди из «Пестицида». Но счастье было недолгим. В два прыжка одно из них достигло стены и принялось карабкаться, вонзая неимоверно прочные когти в мегалобетон. Пули никак не влияли на тварь и вскоре она уже рвала моих сослуживцев на части.

Один из них успел достать мину-растяжку, когда клинки пронзили его живот и подорвал себя вместе с чудовищем. Только тогда оно перестало двигаться. Всего пара секунд задержки и оборона в этом месте пала. Справедливости ради, в других местах её смели ещё раньше.

Мы отступали вглубь недостроенного форта, потому что именно командный бункер был защищён лучше всех, да орудия калибром крупнее пулемётного. Несколько умельцев тут же сели за артиллерийскую пушку и принялись выкашивать тварей десятками, проблема была лишь в перезарядке. После второго залпа их нанизали на рога и когти.

Запершись в бункере мы вели бой на истощение несколько часов. Они не могли прорвать нашу оборону, хоть мы и потеряли несколько сотен человек с наскоку, но и позволить нам выйти из-под земли живыми не собирались.

Я лишь надеялся, что эти твари закончатся рано или поздно. По ощущениям, так-то это было и так, но боеприпасов катастрофически не хватало, ведь оружейный склад остался на поверхности. Связь тоже пропала и оставшиеся человек пятьдесят стали думать, как выкручиваться.

Чудовищ осталось не столь много, они прекратили убиваться о нас и стали бродить по округе, пожирая убитых, как наших, так и своих. И я предложил рациональный вариант: базе нашей пиздец, так что от того, что мы взорвём бункер хуже не станет. Заманим их внутрь, открыв гермоворота, сами сбежим через другой вход и разнесём бункер в пух и прах. Пока оставшиеся монстры пришли бы в себя, мы бы добрались до склада с оружием и перебили бы их без остатка.

Один парнишка, назовём его Механик, заложил заряды. Остальные собрали остатки припасов и собрались около запасного выхода на поверхность. По команде, главная дверь открылась. Твари хлынули десятками внутрь, а мои парни бросились в направлении склада. Я взялся прикрывать Механика.

Отбежав метров на двести, он активировал бомбы и бункер сложился, погребая под собой чудовищ, которых снаружи осталось не так уж и много, если бы не одно НО. Неизвестно в какой момент, среди них возник исполин, метров десяти, наверно, ростом. Рогатый, с копытами вместо ног, с четырьмя глазами и руками. Ну вылитый демон!

Он вышел из-за здания склада и начал разбирать отряд в пятьдесят суперсолдат. Органические бластеры в его руках превращали моих парней в жидкую массу. Командирское сердце взывало помочь, но холодный расчёт говорил другое: пусть они все погибнут, я доберусь до пушки и расстреляю демона из неё, потому что если не мы его остановим, то кто? Что, если это предводитель чудовищ, что, если он приведёт ещё? Тогда мы потеряем планету.

– Механик, сюда! Помогай наводить!

Парень бросил взгляд на умирающих товарищей и, выругавшись самыми последними словами, побежал за мной.

Для этого орудия, по хорошему, нужно было минимум трое, но и вдвоём, чутка попотев, нам удалось его настроить.

– Заряжай! – крикнул я, садясь в кресло стрелка.

Рогатый уже покончил с моими людьми и обвалил здание склада, после чего, направился к нам. Я прицелился аккурат ему в грудь и выстрелил. Бум! Всё заволокло дымом. Демон не издал ни звука, и я подумал, что он погиб даже раньше, чем успел что-то почувствовать, но тут стену смога разрезали два смертельных луча.

Я только и успел, что прыгнуть вниз, но взрыв разлетающегося вдребезги орудия подхватил меня в воздухе и отбросил на десяток метров. Когда я оказался на спине, то только и увидел, что ствол пушки падает на меня.

– А-А-А-А!

Попытавшись перекатиться, я спас себя... большую свою часть. Тяжёлая стальная труба придавила мою левую руку, раздробив кости в порошок. Сдвинуть её у меня сил не хватало, а невыносимая боль не отправила в отключку только благодаря волне адреналина, хлынувшего в кровь через инъекцию шприца, встроенного в броню правого предплечья.

– С-сука... поч-чему, блять?! – прорычал я, глядя на приближающегося ко мне демона. Ему знатно разворотило грудную клетку. Кишки выпали и волочились по земле, а левые конечности отсутствовали, но он по прежнему держал во в правой паре по органическому орудию.

В его жёлтых глазах я увидел своё будущее и понял, что быстрая смерть мне не грозит. Но я не успел потянуться за пистолетом и всадить себе пулю в висок. Демон был чертовски быстр для своих размеров и плачевного состояния. Повесив бластер на пояс, он одной своей лапой обхватил меня за торс и принялся отрывать от земли, чему мешала прибитая стволом пушки левая рука.

– ОТПУСТИ МЕНЯ, МРАЗЬ ЕБАНАЯ! А-А-А-А!

Боль от раздробленных костей показалась лёгким покалыванием в сравнении с тем, когда у тебя рвётся кожа и лопаются лоскуты мышц. Ублюдище специально отрывало мне руку как можно медленней. Но в один момент связь между суставами перестала существовать и резким движением он оборвал изувеченное мясо.

Оставалось лишь надеяться, что я истеку кровью раньше, чем демон приступит к пыткам.

– Эй, уёбище рогатое! Я здесь! – раздался крик Механика, о котором я как-то даже и позабыл.

В затылок демону прилетело несколько выстрелов из дробовика. Он мгновенно разжал пальцы, бросив меня на землю, и повернулся к солдату. Я весь сжался от боли, глядя на остатки предплечья, напоминавшее разорванный в драке рукав рубашки.

И в этот момент – мысль: «Вставай, Герой! Это шанс! Милипиздрический, но, сука, он есть!»

Я быстро стал шарить вокруг себя в поисках хоть какого-нибудь оружия, но кроме догорающих обломков орудия ничего не было. И тут взгляд упал на смятый, продырявленный арагонский флаг. Видимо, взрывная волна уронила его и теперь острый коней сверкал в лучах местного солнца.

За спиной уже истошно вопил Механик, с которой тварь когтями сдирала кожу. Что ж, я не знал его имени, но его смерть не должна стать напрасной. Кое-как положив длинный шест на плечо, я побежал с криком на демона. Рогатый ублюдок повернулся ко мне и я увидел его огромное, с бычью голову сердце за раскуроченными рёбрами.

– НЫА-А-А-А! – с булькающим звуком заострённый флагшток пронзил плоть чудовища. Я подпрыгнул, давя на него всей своей массой и здоровый демон распластался на спине. Оказавшись на нём, я обхватил шест остатками второй руки и надавил ещё сильнее, крича от ярости и боли. – УМИРА-А-А-АЙ! НЫА-А-А-А! – и вонзил флагшток до конца, почувствовав, как тот упёрся в землю под монстром.

Тот несколько раз дёрнулся и обмяк, а я, окинув поле бойни изнурённым взглядом, потерял сознание.

***

Меня нашли в обнимку с флагом, торчащим из туши десятиметровой твари, едва не истёкшим кровью. Очнулся я на койке, на палубе одного из крейсеров. Доктор сказал, что через пару дней начнётся подготовка к протезированию и снял мерки с обрубка руки. Также, он сказал, что я – единственный, кто выжил на всём аванпосту.

Что ж, по крайней мере, я мог взять отпуск в связи с ранением и пару недель побыть на Калисе. Вновь увидеть Лию, родителей... Да, я говорил, что на войне стало жить проще, чем на гражданке, но на самом деле, такие перепады настроения случались постоянно. И в этот конкретный раз я понял, что реально устал от передовой.

Пару часов спустя ко мне в палату зашёл представительный суперсолдат, судя по седине, вполне возможно, что офицер. На его комбинезонном мундире не было ни погон, ни наград. Всё максимально строго и практично. Он принёс с собой складной стул и сел напротив моей койки.

– Как здоровье, боец? – первым делом спросил он у меня, хотя, очевидно, интересовало его не это.

– Да вот, похудел на несколько килограмм, – усмехнулся я, помахав культёй.

– Чувство юмора не утратил, значит жить будешь, – кивнул незнакомец. – Я представитель тайной канцелярии Арагонского королевства, премьер-майор Зейн. Ты видел вещи, которые плохо ложатся на известную большей части населения картину мира, не так ли?

– Меня устранят? – напрягся я.

– После того, как ты заколол Высшего демона флагштоком? Хех, нет, разумеется. Мы не устраняем свидетелей. Но после разговора с нами они забывают о том, что видели. Правда это касается только гражданских. Военным мы предоставляем право выбора: ты продолжишь нести службу среди тыловых частей и даже не вспомнишь о том, что служил когда-то на этом мире, как и лица тех, с кем ты служил. Этот отрезок твоей жизни полностью истает. Выбор не самый худший, никто не посчитает тебя трусом.

– Либо?

– Либо ты подпишешь документ о неразглашении и вступишь в ряды хеллфайтеров.

– Впервые о таких слышу.

– Разумеется, чем ты слушал? Хеллфайтеры – это подразделения регулярной армии, которые решают вопросы с такого рода угрозами. Их отправляют туда, куда нет возможности доставить рыцарей или где они не шибко нужны.

– Рыцари тоже сражаются с... подобным?

– Да, каждый рыцарь – это и хеллфайтер в том числе. Только мы не воюем на передовой со штурмовиками, а чистим тылы от подобных прорывов. Ты в курсе, из-за чего аванпост был разрушен?

– Один из моих парней нашёл какую-то дьявольскую статуэтку и после этого связь исчезла, – смутно припомнил я.

– Именно. Иногда это происходит из-за проклятых артефактов, иногда демоны миллионами лет остаются погребёнными в пещерах и вечной мерзлоте, иногда Зиво открываются сами по себе, на ровном месте. Зиво – это брешь в нашем мире, через которую твари могут пройти хоть целыми легионами. Происходит это не каждый день, и хеллфайтеры, в том числе, занимаются поисками таких вот артефактов или спящих ячеек с демонами, чтобы предотвращать трагедии целы миров. Но иногда... увы, иногда они прорываются и тогда нам остаётся только сжимать покрепче цевьё, – рассказал майор Зейн.

– И, что, много у вас добровольецев на эти самоубийственные миссии? – я приподнял бровь.

– Поверь, хватает. У хеллфайтеров свои бонусы. Более быстрый карьерный рост, более высокий доход. По прошествию многих лет есть возможность занять вольготный пост на цветущем агромире или уйти во служение аристократу с самой лучшей характеристикой, которую только может тебе предоставить армия, сынок. Работа опасная, скажу как есть, но против демонов у нас есть свои примочки и редко когда доходит до использования флагштоков, – усмехнулся майор.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы обдумать его слова. На удивление, речь о льготах и славном будущем прошла мимо. Куда больше я думал о парнях, которые погибли на аванпосту? Забыть их лица, их имена? Тех, кого я, волей-неволей, отправил на смерть? Нет, это было бы неправильно. К тому же, мои собственные мысли, возникшие тогда поддерживали это предложение: «Кто их остановит, если не я? Да, я забуду об этом, но сейчас-то я понимаю, что если лично не смогу убедиться, что все эти чудовища никому не навредят, то не буду убеждён уже никогда!»

– Я согласен, – кивнул я майору.

– Я в тебе не сомневался. Распишись здесь и набирайся сил.

***

Мама долго плакала, узнав про потерю руки. Разумеется, рассказать правду про вторжение демонов я ей не мог, поэтому выдумал легенду, что её мне оторвало взрывом в результате налёта Легиона. Зато отец был горд, когда узнал, что меня произвели в офицеры. Вызвалась поздравить и Лия, а ещё тонко намекнула, что мне следует как можно скорее взять отпуск и слетать домой, у неё для меня будет сюрприз.

Я в предвкушении ожидал выписки. Но отпуск не дали. Сказали, что перво-наперво, я должен пройти двухмесячные курсы подготовки к работе с ВМК. Хеллфайтеры сражались, используя мехов, правда меньшего размера, зато массово. В среднем, костюмы достигали четырёх метров ростом и были оснащены пулемётом и системой запуска снарядов на правой руке, а на левой находилась клешня и «Мегадрель». Последняя могла быть использована, как в качестве оружия ближнего, так и дальнего боя, буквально прорывая тоннели в массивных телах демонов.

– Самое главное, что ты должен запомнить: не реагируй на их крики, стоны или слова. Вернуть заражённых губительной жижей невозможно, их души покинули тела. То, что чувствует боль – всего лишь подлый демон, которого разрывает заживо. Но он всё равно попытается тебя прикончить, надавив на жалость. Слова – всего лишь остатки сознания в изменённых телах. Большая часть потерь среди новых хеллфайтеров приходится именно на сентиментальных новичков. Даже с иерихонцами можно договориться и закончить бой, не потратив и патрона, но только не с демонами.

Закончив курсы, я всё равно не смог отправиться в долгожданный отпуск, поскольку случился прорыв на одной из горнодобывающих лун. Скажу лишь, что из того ада вернулись немногие, а одна из тварей хлыстом распахала мой ВМК, оставив несмертельную, но очень злоебливую рану от левого бедра и до правого плеча. К слову, нанесённые демонами увечья заживали хуже и почти всегда оставляли шрамы.

В итоге, кое-как я выбил для себя две недели отдыха и уже собирал вещи, но проходя мимо зала совещаний вдруг улсышал...

– На планете Калис открылось Зиво. Двадцать второй корпус хеллфайтеров с ним разберётся, пока мы восполняем потери.

Сумка с вещами выпала у меня из рук. Объективно, мне нельзя было туда отправляться: я был эмоционально нестабилен, да и физически... Рёбра всё ещё ныли, швы с груди ещё не сняли, а обрубок руки продолжал страдать от фантомных болей, протез натирал культю и пальцы ещё не слушались также ловко, как родные.

Но плюнув на каждый из этих аргументов по отдельности, я бросился за рапортом о переводе в то подразделение, что отвечало за Калис.

– Сынок, ты только, что вернулся из Ада! Рвение похвальное, но тебе следует отдохнуть...

– Сэр, я сам с Калиса! Я должен туда попасть!

Услышав это, капитан не сказал ни слова и тут же поставил голографическую роспись под моим рапортом. Я кивком поблагодарил его и пошёл вкидываться в броню.

Ближайший шаттл добросил меня до космической станции «Веола», а оттуда, через распредпункт я очутился на эсминце «Предвестник зари». Двое суток на подготовку и меня бросили на зачистку Харра.

Город, где я родился и вырос... Это был уже не город. Скорее, гнездо, полное адских чудовищ. Я пытался разузнать о том, куда перенаправляли беженцев, но мне ответили, что Зиво открылось мгновенно, спасшихся практически не было. И его эпицентром была Харра.

Орбитальные удары и воздушные налёты сильно сократили поголовья тварей, а большую часть зданий, обросших демонической плотью и ставших ульями для летающей нечисти, сравняли с землёй.

На месте родного дома я нашёл только воронку. Мама, папа, брат... Надеюсь, они умерли быстро. Когда подобное происходит в момент ожесточённого боя, слёзы не наворачиваются, но внутри ты чувствуешь себя опустошённым. В голове даже мелькнуло: не вступи я в армию, и точно также бесследно бы исчез вместе со своей семьёй.

Да, я потерял слишком многих, чтобы даже по окончанию битвы не упасть и не разреветься. Но одна встреча, всё же прорвала мою плотину... Это случилось под конец зачистки. На вымерших улицах Харры царила почти гробовая тишина и только вдалеке гремели орудия. Под завывания ветра и шелест мёртвой листвы, я брёл вдоль дороги, в сторону того места, где любил отдыхать в тени деревьев после школы.

Полчаса назад нас было четверо, но выскочившая из-под земли бронированная тварь сожрала моих товарищей и я даже не помнил, как именно её укокошил, но мой костюм пришёл в негодность. Из вооружения осталась только «Мегадрель» и, сняв которую я пошёл пешком.

Некогда зелёный парк превратился в пустырь и я удивился, когда нашёл во всей округе скамейку без половины спинки. Решив присесть, положил «Мегадрель» на колени и наклонился вперёд, зарываясь руками в волосы. Невообразимая скорбь накрывала меня лавиной, но я старался держаться. В конце-концов, не став хеллфайтером, я бы никогда не узнал, что случилось с моей семьёй. А может быть, мне бы и вовсе стёрли память об их существовании, тот майор рассказывал, что иногда целые системы приходилось обрабатывать амнезиаками, а потом ещё десятилетиями ловить разбежавшихся свидетелей, заметая за ними следы.

По крайней мере, они будут живы в моей памяти. От этого нисколько не легче, но... Я посмотрел на орудие на коленях. С этим я могу сделать так, чтобы как можно меньше людей постигла схожая судьба. И как я только докатился до подобного альтруизма? Вот уж правду говорят, что лишь всё потеряв – становишься свободным.

Мне моя жизнь больше не дорога, но я проведу её с пользой, отправив обратно в ад стольких демонов, сколько смогу!

И тут я услышал, как в мою строну из-за стены тумана что-то топает. Сраная гора плоти о четырёх ногах показалась спустя несколько секунд. Низший демон, который очутился в благоприятных условиях и разожрался до невозможного, но практически не обрёл никаких серьёзных био-орудий из-за низкого качества пищи. Такие часто возникали в местах скопления простых гражданских.

– Что же вы не закончитесь никак... – вздохнул я и встал со скамьи, прицеливаясь «Мегадрелью».

Готовясь выстрелить, я услышал, как эта туша что-то бормочет. Учитывая, что сделана она была из множества тел, часть из которых сохранила целостность речевого аппарата и даже некое подобие сознания, было неудивительно. Не знаю, зачем я решил прислушаться к этому бормотанию...

– Ге... рой... жи... вой... ге.. рой... жи... вой...

Сердце пропустило удар. Нет... не может...

Демон остановился прямо передо мной. Мерзкая мясная куча с торчащими отовсюду руками, ногами и лицами людей, сплетённых кишками и щупальцами. А прямо посередине торчал окровавленный, изувеченный, но всё ещё знакомый силуэт девушки.

– Нет... Почему?.. – спросил я, хоть и понимал, что ответа мне не дадут.

В её бледно-серых глазах я увидел печаль и узнавание, а разорванные уста продолжали повторять:

– Ге... рой... жи... вой...

– Как ты и хотела, – больше я ничего сказать не смог, ибо стеклянный ком перекрыл мне горло. Обжигающие слёзы скатились по щекам.

Я упёр «Мегадрель» ей в живот и начал на спусковой крючок. Длинное и толстое сверло с мерзким, чавкающим звуком пробурило сквозную дыру в теле демона и тот, не издав ни звука, рухнул.

Что было потом – не помню. Парни рассказали, что нашли меня замершим напротив громадной туши посреди мёртвого парка и эвакуировали наверх.

В тот день, «Мегадрель» перемолола не только то, что осталось от Лии, она перемолола мою душу до последней искорки.