Герои нового времени

Глава 1

Герои нового времени

На причальной платформе царило нездоровое оживление, подгоняемое треском ручных радиостанций-«уокеров». Виданное ли дело: отправленная на несколько недель на свободную охоту туша флагманского дирижабля возвращается спустя едва пять дней, да ещё и ревя дурниной. Нет, активные аэростаты проекта 60522 «Киросана-2 mk.III» плакать не умеют – на то они и военная техника. Но нудный, , слышимый проплывающим по нечаянности мимо подводным лодкам, вой тепловых турбин – да ещё и выведенных на предельные обороты – сам по себе говорит о многом.

Что уж говорить о воткнувшихся в бортовую и верхнюю броню телах штормградских «худых», наглядно объясняющих, что же именно с флагманским «Киреа» произошло. Попытался проскочить в гости к супостату под прикрытием погоды, получил в щи и, кажется, угробил всю авиагруппу и потратил все самолётоснаряды. Всё-таки, в эскадренный бой даже этой всемогущей громадине соваться – себя не любить, а если и любить – то сугубо в извращённой форме. Однако?!

– «Киреа» вызывает Санкт-Руан. Принял воздушный бой с превосходящими силами противника, имею повреждение в машинах и потери в личном составе. Запрашиваю буксир на площадку дезактивации, требуется экстренная помощь специалистов Коллегии. Логическая команда: ожидать отзыв в створе один, при отсутствии – повтор передачи.

У диспетчеров – глаза на лоб! Нет – не потому, что флагман, очертя голову, кинулся на кого-то с зубами. С охамевшей от действительной военной службы морды адмирала Сокко Глизетти станется, он до мордобоя горазд... Тут в другом затык. С какого перепугу толстокожая авиаракетонесущая бегемотина, способная сравнять с землёй воздушный замок типа «Лапута» и «принять на грудь» залп «Всевидящего ока» (того, которое главный калибр этого замка, а не того, которое разведывательное заклинание) кому-то слила так, что ей теперь предстоит полировка броневых панелей от сожжёных изотопами частиц?!

Но – нет профессий человечней, чем врач и авиадиспетчер. Есть буксир, есть на площадку спецобработки, есть борт с сотрудниками Коллегии Чернокнижников на борт. Раз уж об этом просит целый адмирал, побывавший в лютейших замесах Второй Великой и заканчивающий, без потери пульса и не приходя в сознание, Третью – в которой отличился едва ли не меньше.

– Так что у вас произошло-то, тащ-щадмирал? – поинтересовался с комингса* моложавый лейтенант «окультных и колдовских сил и средств», в миру более известных как Чёрная Рубрика и-или Коллегия Чернокнижников.

– Я тебе русским по белому ещё на подходах всё сказал. – кирпично положил ему на голову блок стройматериала красной керамики командир борта и экипажа, сам похожий на предъявленное обзору изделие. – Принял воздушный бой. Имею потери. Требую дезактивации... Чего не понял, чудовище?! Мать твоя химера и бацъка гаргулья...

– Да – но мы-то тут при чём. – умело парировал лейтенант, которому поверх трёхлапого коловрата на рукав пришлось нацепить красный крест...

Действительно... Отмывать броню от осевших на неё частиц могут и служебные автоматоны. Неупокоенные души лётчиков из числа тех, кто соизволил подохнуть прямо на посадочной палубе – без проблем изгоняются штатными оккультистами; ну, или пересаживаются в системы навигации и управления авиагруппой и ракетно-артиллерийским огнём. Возможные проклятья, насланные супостатами, тоже могут свести штатные служители оккультно-колдовской деятельности (ОКД для краткости) …

Вместо ответа – во всяком случае, в первом приближении – медведь-адмирал средним пальцем поманил «вьюношу» за собой, в глубину отсеков, потащив за ним эскорт таких же переодетых санитаров.

Во втором – сломал насмерть всю интригу об колено:

– Ты знаешь, что такое: авианесущий аэродредноут типа «Ковчег»? ... Так мы его, чёрт побери, забодали! – нервно засмеялся флотский, отчего на мгновение стал похож на некую демоническую тварь.

– Да, но...

– Не пребивай!!! Мы его забодали спецбоеприпасом, сожжёной активной зоной и руководителем полётов. Вот он, наш орёл! Отлетал!

Резкая речь Глизетти становилась тем резче, чем было до заветной двери со знаком магического карантина – всё того же трёхлапого коловрата на ядовито-жёлтом фоне; очень похожего на знак радиации. Распахнутая на вершине пассажа дверь лязгнула о пристенный упор. «Чернокнижный» лейтенант окоченел от того, насколько быстро на его голову свалились небеса служебной ответственности, на его моложавом лице включился автопилот.

– Контуры печатей к внешнему источнику питания. – отшатнулся он от проёма как от дыры в затопленный канализацией подвал. – Ремедитовые ловушки по периметру. Дополнительное защитное плетение: триконцентрическая печать – «Зеркало», «Грань», «Изумруд» – поверх «Чёрное солнце», «Приманка», «Гнус» … Наркоз! Пилу! И механика-протезиста...

Перед ошалевшим взором толком не видавшего жизни человека, который с медициной сталкивался лишь на служебной диспансеризации, лежал на жёсткой флотской койке-полке его соплеменник. Может быть, даже ровесник… Боевой стаж которого демонстрировали выдавленные вокруг глаз круги ракетно-бомбового прицела, запёкшиеся в чешую короткие тёмные волосы, обгоревшая нижняя часть лица – и размочаленная кисть руки, большая часть которой напрочь отсутствовала.

Меньшая – была неестественно бледной, словно из мрамора, и, оплетённая обсидиановой сеткой того, что некогда было сосудами, эта белизна неспешно, но заметно перетекала вверх, прорываясь из-под бинтов как загнанная в угол мантикора. В смысле – настолько же яростно преодолевая все защитные заговоры и наговоры на перевязке, и настолько же хищно выжирая оккупированную часть тела.

Угодивший в плен медотсека руководитель полётов на этот прискорбный факт внимания не обращал совершенно: он был практически вне сознания и совершенно отчётливо бредил, разговаривая с... Кем-то. Но явно не с кем-либо из мира сущего.

– Вот поэтому я вас и вызвал... Идиёты... – пробубнил Сокко, отваливая от проёма и со всей душевной широты прикладываясь к горлышку фляги. На всю палубу смачно дохнуло хорошо выдержанным красным вином – с некоторых пор этот напиток стал на воздушном флоте обязательным к употреблению, особенно среди жителей машинных отделений.

– Так бы сразу и сказали, что на борту триггер... – монотонно пробормотал лейтенант, «поплывший» по волнам, но сунутая под нос фляга вернула эту рыбу в родную стихию.

– А самим догадаться, типа, религия не велит... Ну-ну!

– Я про то, что... Вы как вообще дошли до жизни такой?!

– Бэче-третьего** спроси... Оленя косорукого. – хмыкнул Сокко, ещё разок прикладываясь к винищу и пряча драгоценную жидкость за пазуху.

– И где он... ?! – слегка ошалело поинтересовался лейтенант, выволоченный из суеты подчинённых, исполняющих его поручения.

Вместо ответа адмирал безразлично кивнул в сторону проёма медотсека. На противоположной пациенту полке лежало чьё-то тело, упакованное в исписанную разноцветной краской простыню. Было видно, что штатного специалиста по ОКД на борту нет: защитные знаки воспроизводили неумело и совершенно точно по памяти, качество компенсировали количеством, и, по ходу, изведя всю краску и канцелярские чернила, плели что-то из этой вязи кровью...

– Не боись... Салажня. В жертву мы никого не приносили, это фуксиновый красный. – умиротворённо выдал адмирал, оттаскивая медленно приходящего в себя гостя в сторону каюты доктора. Сам доктор заблаговременно оставил её, обустроив себе пункт временного размещения на полётной палубе, среди пострадавших лётчиков.

– Так... Всё-таки. – нашёл несомый флотоводцем чернокнижник в себе крупицу самообладания. – Как?

– Вернёшь мне бойца – узнаешь... Давай, заруливай – а я у себя. Не перевожу я ваших приколов, ни лыжами ни колёсами. Ещё для храбрости глотни – глубже я тебе говорю! У доктора даже не ищи, у него спирт – и тот подотчётен, гонится in situ*** из ракетного топлива.

Лейтенант закашлял, притопленный винным духом. Он хотел возразить, что так, вообще-то, не делают. Что ракетное топливо делают из очень вонючего технического спирта и специально настаивается на мандрагоре, чтобы лютее горел – а потому он крайне ядовит, ослепнуть можно от одних паров. И уж тем более, что перегонять технический спирт на пищевой – это сложный многостадийный процесс, требующий длинных змеевиков и объёмных колб, которым в плотной компоновке воздушного тихохода просто нет никакого места?! Но добродушная клыкастая лыба Сокко, нашедшего себе, тигрокрысу, съедобную игрушку, эти возражения убила наповал.

Тряхнуло касанием о причальную башню. Подхватив своего командира, внештатные лекари, специалисты по недопущению в сущую реальность из присной всякого тварья, повели его в процедурную – мыть руки и готовиться к процедуре иссечения как раз такого потустороннего существа.

«Эх! Как плохо хорошо мы жили! ... Без всего вот этого...», – подумалось адмиралу под очередной глоток вина. Он-то ещё помнил времена, когда колдовство, шмолдовство, оккультизм, шмоккультизм и прочая особо хитрая магистика были уделом шарлатанов да фокусников, желающих поднять без особого труда лёгкие деньги. Когда все проблемы легко решались либо пробитием фанеры с разбегу, либо мушкетным штыком под рёбра, либо винтовочным залпом во весь фронт. Самолёты-этажерки, карабины с ручной перезарядкой, мотоциклы ещё тупо велосипеды с рыгающим касторкой моторчиком... Первая Великая, наконец – где всё это от души прокатилось друг по другу и раскатало несколько десятков миллионов душ в лунный ландшафт, насквозь пропитанный фосгеном, хлором и ипритом...

«... А потом какие-то умники открыли жёсткое излучение и петролитовый мел, Зону Теней, нейроэнергетику... Драконы, мантикоры, гаргульи, химеры... Василиски всякие. Мандрагоровая настройка, спецбоеприпасы и вот это вот всё. И понеслась, звезда в рай по кочкам...»

– Товарищ адмирал, – пробубнил висящий на правой стороне груди блок «уокера» голосом старшего помощника, – Вас просят на центральный диспетчерский пост.

– Вас понял, Рунге... Есть! Прибыть на центральный диспетчерский пост... – вякнул Сокко в творение новой эпохи многострадального мира. – Передать командование бортом и экипажем согласно штатному расписанию.

Небо над островом Санкт-Руан опять хмурилось. Проплывающее над ним заклятье Всевидящего Ока в очередной раз созерцало выложенное на лётном поле мелом и известью короткое слово на букву «херы». На борту «Киреа», поверх не пострадавшей от облучения обшивки, под крыльями гербового трёхглавого орла красовалась разлапистая красная звезда с буквой «Ф» – за сбитый флагман...

*- Высокий порог, об который герметизируются корабельные двери

**- «Боевая часть три» (БЧ-3) на флоте отвечает за минно-торпедное вооружение и вообще весь взрывоний.

***- По мере необходимости.