Genshin Impact: Плохая концовка

Глава 1

«Сложнее всего оплакивать не мертвых, а тех, кто все еще стоит перед тобой, но кого ты уже потерял навсегда». — Дэвид Левитан

Пыль медленно оседала на разрушенные каменные плиты. Небо над ними было расколото, окрашено в неестественные, болезненные оттенки фиолетового и черного. Ветер, который когда-то приносил свежесть и запах свободы, теперь был тяжелым, пропитанным запахом пепла, озона и крови. Финальная битва подошла к концу.

Итэр тяжело дышал. Каждый вдох отзывался острой, почти что режущей болью в груди, а его меч, верный спутник во множестве сражений, лежал чуть в стороне, расколотый пополам.

С трудом переставляя ноги, Итэр отступил на несколько шагов, пока его спина не коснулась холодной и неровной поверхности каменной стены. Он сполз по ней вниз, оставляя на сероватой поверхности темный след. Ноги более не держали его, а потому ему пришлось осесть на землю.

Прямо перед ним стояла Она. Его сестра. Его Люмин.

Она больше не была той девушкой в светлом платье, которую он помнил, которую он искал в каждом городе, в каждом лице, в каждом слухе. Сейчас на ней была темно-красная броня, металл которой поглощал свет, не отражая его. Острые углы доспехов делали ее фигуру чужой и до ужаса пугающей. В руке у неё был зажат меч.

Люмин сделала шаг вперед. Звук ее шагов разнесся эхом. Она подошла ближе и ее лицо не выражало ни гнева, ни печали, ни радости победы. Оно было абсолютно пустым. Как чистое полотно, на котором стерли все краски.

Она подняла руку, после чего опустила наконечник меча в нескольких сантиметрах от груди Итэра.

Итэр поднял на неё свои глаза, ищя в некогда золотистых глазах хоть одну знакомую искру. Хотя бы малейшую тень возможного сомнения. Хоть каплю той теплоты, которая согревала его в холодной пустоте космоса. Но там ничего не было. Одна сплошная пустота.

Люмин смотрела на него сверху вниз. Голос, когда она заговорила, был ровным и тихим, и от этого резал его слух сильнее, чем недавний лязг стали.

— Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться там, где я сейчас, — произнесла она. Каждое слово падало на него тяжело и неотвратимо. — Поэтому сейчас я могу смотреть на тебя… и ничего не чувствовать.

Эти слова ударили Итэра сильнее, чем любой удар мечом. Они пробили его защиту, разорвали остатки той иллюзии, за которую он держался так долго.

Ничего не чувствовать.

Она смотрела на брата, на свою плоть и кровь, на свою семью — и внутри нее была лишь пустота.

Итэр закрыл глаза на секунду, в его душе что-то окончательно сломалось. Боль от ран была ничем по сравнению с этой холодной пустотой, ныне исходящей от нее. Сделав судорожный вдох, он ощутил во рту привкус крови.

Он должен был сказать это. Должен был высказать все, что накопилось за эти долгие, мучительные годы.

Он снова открыл глаза и посмотрел прямо на нее.

— Может, я и не знаю, какую боль ты испытала, — начал Итэр. Его голос был хриплым, слабым, но в нем звучала искренность. Он закашлялся, но заставил себя продолжить. — Но я знаю, что такое боль.

Люмин не шелохнулась. Наконечник ее меча оставался неподвижным.

— Я провел многие годы, десятилетия, бесцельно блуждая по этой земле, — Итэр с трудом сглотнул, вспоминая прошлое. — Потеряв единственного человека, которого мог по-настоящему назвать своей семьей.

Перед глазами промелькнули те дни. Дни, когда мир казался огромным, чужим и абсолютно равнодушным. Он не знал ни языка, ни законов этого мира. Он знал только то, что его вырвали из привычной жизни, отняв единственную опору, которая у него была. Без нее он был никем. Просто странником без цели, без дома.

— Потом я уснул, — продолжил он, глядя на сестру, пытаясь разглядеть в ней знакомые черты. — Уснул, потеряв все свои воспоминания. Но… я все еще помнил, кто ты. И что ты для меня значила.

Даже когда его разум был чист, как белый лист, чувство утраты никуда не исчезло. Оно жило в его сердце. Оно вело его.

— Я помнил, как все было, когда ты еще была со мной, — на его губах появилась слабая, горькая улыбка. Глаза увлажнились, но он не отводил взгляда. — Когда мы еще были вместе. И как же я тосковал по тем драгоценным моментам...

Эти моменты были топливом для его души. Когда он проснулся в Мондштадте, когда ветер впервые коснулся его лица, он подумал о ней. Когда он стоял на вершинах гор Ли Юэ и смотрел на облака, он представлял, как она стояла бы рядом и улыбалась. Все его путешествие, каждый шаг, каждый взмах меча, каждая спасенная жизнь — все это было ради того, чтобы однажды снова оказаться рядом с ней.

Итэр тяжело выдохнул, силы постепенно покидали его тело. Кровь продолжала медленно пропитывать его одежду, но он не обращал на это внимания. Сейчас существовали только он и она.

— И когда я, наконец, нашел тебя… — Итэр на мгновение замолчал. Воспоминание о той встрече ударило его новой волной боли. День, когда он увидел ее вместе с орденом Бездны. — Я увидел тебя. Но это была не ты. Не тот человек, которого я знал. Ты изменилась, Люми...

Он смотрел на нее сейчас. Да, она изменилась. Но даже тогда, в ту первую встречу, он не хотел сдаваться.

— Я верил, что ты все еще там, внутри, — голос Итэра дрогнул. — Что та сестра, которую я когда-то любил и которой дорожил, все еще живет в этом казалось бы далеком человеке, который выглядел как она… но не был ею.

Он отказывался верить, что Бездна забрала ее навсегда. Он убеждал себя, что у нее есть причины. Что ее просто нужно спасти, нужно выслушать, нужно понять. Он оправдывал ее холодность, строя иллюзии.

— У меня была надежда, — прошептал Итэр, и одинокая слеза скатилась по его пыльной, грязной щеке, оставляя светлую дорожку. — Я надеялся, что после всего этого времени мы снова сможем быть вместе. Что те времена, которые мы проводили вместе до того, как нас разлучили, вернутся.

Он закрыл глаза, представляя этот несбыточный сон. Сон, который он видел каждую ночь у костра, под звездным небом чужих регионов.

— Что все мои тревоги исчезнут. Мои приключения завершатся, и мы с тобой сможем начать новую главу... вместе.

Слово «вместе» прозвучало жалко и надломлено. Это было его единственное желание. Ни слава героя, ни спасение Тейвата, ни дружба с Архонтами не имели для него никакого значения по сравнению с этим словом. Вместе. Как было всегда. Как должно было быть.

Он открыл глаза. Люмин все так же стояла перед ним. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Мне больно каждый день и каждую ночь, — честно признался Итэр. — Больно цепляться за эту надежду, которую я почему-то просто не могу отпустить. И каждый раз, когда я думаю об этом, становится только больнее.

Боль. Она стала его постоянным спутником. Она сидела глубоко в груди, мешала дышать, мешала спать. Люди видели в нем спасителя, они видели его улыбку, его готовность помочь. Но никто не видел, как он ломался изнутри каждый раз, когда понимал, что еще на один шаг отдалился от своей настоящей цели. Никто не видел, как он смотрел на звезды и понимал, что они чужие, пока ее нет рядом.

Итэр подался немного вперед, навстречу острию меча, не боясь его. Его глаза смотрели с отчаянием, с мольбой.

— Я хочу, чтобы мы вернулись, Люмин... — вырвалось из его груди почти рыдание. — Я хочу вернуть свою семью. Я хочу вернуть тебя.

Он закашлялся, схватившись рукой за кровоточащий бок, но не остановился.

— Я хочу продолжать путешествовать из мира в мир. Исследуя то, что нам неизвестно, и то, что ждет нас в нашей истории дальше. Узнавать, что будет, и какие новые проблемы ждут нас впереди. Только мы вдвоем. Как раньше.

Воспоминания о бескрайних морях звезд и комет, среди которых они летали, о несчётных мирах, на которых они побывали, пронеслись в его угасающем сознании. Они были свободны. Они были единым целым. Куда делась эта свобода? Как они оказались здесь, в этой грязи, направляя оружие друг на друга?

Итэр опустил голову. Сил держать ее поднятой почти не осталось.

— Я скучаю по тебе, Люмин, — прошептал он в землю, обращаясь скорее к самому себе. — Но я больше не вижу тебя. Я больше не знаю тебя...

Это было страшное признание. Признание того, что девушка, стоящая перед ним — незнакомка. Иллюзия, сотканная из его воспоминаний и жестокой реальности. Настоящая Люмин осталась где-то там, в прошлом.

Он медленно поднял на нее свой тускнеющий взгляд.

— Так... зачем я это делаю? — спросил Итэр тихо. — Зачем я занимаюсь всеми этими исследованиями, прохожу через все эти трудности ради обреченного дела? Зачем я сражался?

Вопрос повис в тяжелом, неподвижном воздухе. Люмин молчала. Она просто слушала его предсмертную исповедь с лицом каменной статуи.

Итэр слабо улыбнулся. Это была обреченная улыбка человека, который наконец-то все понял.

— Потому что это все, что я знаю, — ответил он сам себе. Его голос звучал тихо, как шелест сухой травы. — И все, что я знаю, — это страдания. Страдания ради того, чтобы увидеть тебя снова.

Он сделал последний, судорожный вдох. Перед глазами начало темнеть. Края зрения заволакивала серая пелена.

— Тебя, Люмин, — его голос стал едва различимым шепотом. Он смотрел в ее пустые, золотые глаза, пытаясь в последний раз запечатлеть их в своей памяти. — Мою сестру... Мою семью.

Слова повисли в воздухе. Ветер, казалось, утих совершенно, словно сам мир задержал дыхание.

Люмин смотрела на него. Она слышала каждое его слово. Она видела его слезы, его кровь, его разрушенную надежду. Она знала, что он говорит правду. И она знала, что это ничего не меняет.

Для нее этот путь был пройден. Выбор был сделан. Мосты были сожжены так давно, что даже пепел от них развеялся по ветру.

Она сделала короткое, резкое движение.

Холодная сталь пронзила плоть. Звук разрывающейся ткани и влажный хруст нарушили тишину. Меч вошел в грудь Итэра, пройдя насквозь. Острие со скрежетом ударилось о камень за его спиной.

Итэр резко выдохнул. Его глаза широко раскрылись, но не от страха, а от осознания конца. Тело конвульсивно дернулось и обмякло, навалившись на лезвие. Последние остатки золотого света в его глазах вспыхнули и потухли навсегда. Его голова безвольно опустилась на грудь.

Он замолк. Навсегда. Больше не было ни боли, ни поиска, ни страданий.

Люмин стояла неподвижно, держа рукоять меча, который теперь соединял ее с мертвым телом брата. Она не отпускала оружие. Ее лицо оставалось непроницаемым. Ни одна эмоция не пробилась сквозь ледяную маску, которую она носила так долго.

Она медленно наклонилась вперед. Ее губы оказались рядом с его ухом.

— Уже слишком поздно, — тихо произнесла Люмин.

Она вытащила меч. Тело Итэра с глухим стуком завалилось на бок, оставшись лежать в пыли. Люмин развернулась, даже не взглянув на него в последний раз, и медленно пошла прочь, растворяясь в сгущающемся мраке. Битва была окончена. И история тоже.

Глава 1

«Сложнее всего оплакивать не мертвых, а тех, кто все еще стоит перед тобой, но кого ты уже потерял навсегда». — Дэвид Левитан

Пыль медленно оседала на разрушенные каменные плиты. Небо над ними было расколото, окрашено в неестественные, болезненные оттенки фиолетового и черного. Ветер, который когда-то приносил свежесть и запах свободы, теперь был тяжелым, пропитанным запахом пепла, озона и крови. Финальная битва подошла к концу.

Итэр тяжело дышал. Каждый вдох отзывался острой, почти что режущей болью в груди, а его меч, верный спутник во множестве сражений, лежал чуть в стороне, расколотый пополам.

С трудом переставляя ноги, Итэр отступил на несколько шагов, пока его спина не коснулась холодной и неровной поверхности каменной стены. Он сполз по ней вниз, оставляя на сероватой поверхности темный след. Ноги более не держали его, а потому ему пришлось осесть на землю.

Прямо перед ним стояла Она. Его сестра. Его Люмин.

Она больше не была той девушкой в светлом платье, которую он помнил, которую он искал в каждом городе, в каждом лице, в каждом слухе. Сейчас на ней была темно-красная броня, металл которой поглощал свет, не отражая его. Острые углы доспехов делали ее фигуру чужой и до ужаса пугающей. В руке у неё был зажат меч.

Люмин сделала шаг вперед. Звук ее шагов разнесся эхом. Она подошла ближе и ее лицо не выражало ни гнева, ни печали, ни радости победы. Оно было абсолютно пустым. Как чистое полотно, на котором стерли все краски.

Она подняла руку, после чего опустила наконечник меча в нескольких сантиметрах от груди Итэра.

Итэр поднял на неё свои глаза, ищя в некогда золотистых глазах хоть одну знакомую искру. Хотя бы малейшую тень возможного сомнения. Хоть каплю той теплоты, которая согревала его в холодной пустоте космоса. Но там ничего не было. Одна сплошная пустота.

Люмин смотрела на него сверху вниз. Голос, когда она заговорила, был ровным и тихим, и от этого резал его слух сильнее, чем недавний лязг стали.

— Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться там, где я сейчас, — произнесла она. Каждое слово падало на него тяжело и неотвратимо. — Поэтому сейчас я могу смотреть на тебя… и ничего не чувствовать.

Эти слова ударили Итэра сильнее, чем любой удар мечом. Они пробили его защиту, разорвали остатки той иллюзии, за которую он держался так долго.

Ничего не чувствовать.

Она смотрела на брата, на свою плоть и кровь, на свою семью — и внутри нее была лишь пустота.

Итэр закрыл глаза на секунду, в его душе что-то окончательно сломалось. Боль от ран была ничем по сравнению с этой холодной пустотой, ныне исходящей от нее. Сделав судорожный вдох, он ощутил во рту привкус крови.

Он должен был сказать это. Должен был высказать все, что накопилось за эти долгие, мучительные годы.

Он снова открыл глаза и посмотрел прямо на нее.

— Может, я и не знаю, какую боль ты испытала, — начал Итэр. Его голос был хриплым, слабым, но в нем звучала искренность. Он закашлялся, но заставил себя продолжить. — Но я знаю, что такое боль.

Люмин не шелохнулась. Наконечник ее меча оставался неподвижным.

— Я провел многие годы, десятилетия, бесцельно блуждая по этой земле, — Итэр с трудом сглотнул, вспоминая прошлое. — Потеряв единственного человека, которого мог по-настоящему назвать своей семьей.

Перед глазами промелькнули те дни. Дни, когда мир казался огромным, чужим и абсолютно равнодушным. Он не знал ни языка, ни законов этого мира. Он знал только то, что его вырвали из привычной жизни, отняв единственную опору, которая у него была. Без нее он был никем. Просто странником без цели, без дома.

— Потом я уснул, — продолжил он, глядя на сестру, пытаясь разглядеть в ней знакомые черты. — Уснул, потеряв все свои воспоминания. Но… я все еще помнил, кто ты. И что ты для меня значила.

Даже когда его разум был чист, как белый лист, чувство утраты никуда не исчезло. Оно жило в его сердце. Оно вело его.

— Я помнил, как все было, когда ты еще была со мной, — на его губах появилась слабая, горькая улыбка. Глаза увлажнились, но он не отводил взгляда. — Когда мы еще были вместе. И как же я тосковал по тем драгоценным моментам...

Эти моменты были топливом для его души. Когда он проснулся в Мондштадте, когда ветер впервые коснулся его лица, он подумал о ней. Когда он стоял на вершинах гор Ли Юэ и смотрел на облака, он представлял, как она стояла бы рядом и улыбалась. Все его путешествие, каждый шаг, каждый взмах меча, каждая спасенная жизнь — все это было ради того, чтобы однажды снова оказаться рядом с ней.

Итэр тяжело выдохнул, силы постепенно покидали его тело. Кровь продолжала медленно пропитывать его одежду, но он не обращал на это внимания. Сейчас существовали только он и она.

— И когда я, наконец, нашел тебя… — Итэр на мгновение замолчал. Воспоминание о той встрече ударило его новой волной боли. День, когда он увидел ее вместе с орденом Бездны. — Я увидел тебя. Но это была не ты. Не тот человек, которого я знал. Ты изменилась, Люми...

Он смотрел на нее сейчас. Да, она изменилась. Но даже тогда, в ту первую встречу, он не хотел сдаваться.

— Я верил, что ты все еще там, внутри, — голос Итэра дрогнул. — Что та сестра, которую я когда-то любил и которой дорожил, все еще живет в этом казалось бы далеком человеке, который выглядел как она… но не был ею.

Он отказывался верить, что Бездна забрала ее навсегда. Он убеждал себя, что у нее есть причины. Что ее просто нужно спасти, нужно выслушать, нужно понять. Он оправдывал ее холодность, строя иллюзии.

— У меня была надежда, — прошептал Итэр, и одинокая слеза скатилась по его пыльной, грязной щеке, оставляя светлую дорожку. — Я надеялся, что после всего этого времени мы снова сможем быть вместе. Что те времена, которые мы проводили вместе до того, как нас разлучили, вернутся.

Он закрыл глаза, представляя этот несбыточный сон. Сон, который он видел каждую ночь у костра, под звездным небом чужих регионов.

— Что все мои тревоги исчезнут. Мои приключения завершатся, и мы с тобой сможем начать новую главу... вместе.

Слово «вместе» прозвучало жалко и надломлено. Это было его единственное желание. Ни слава героя, ни спасение Тейвата, ни дружба с Архонтами не имели для него никакого значения по сравнению с этим словом. Вместе. Как было всегда. Как должно было быть.

Он открыл глаза. Люмин все так же стояла перед ним. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Мне больно каждый день и каждую ночь, — честно признался Итэр. — Больно цепляться за эту надежду, которую я почему-то просто не могу отпустить. И каждый раз, когда я думаю об этом, становится только больнее.

Боль. Она стала его постоянным спутником. Она сидела глубоко в груди, мешала дышать, мешала спать. Люди видели в нем спасителя, они видели его улыбку, его готовность помочь. Но никто не видел, как он ломался изнутри каждый раз, когда понимал, что еще на один шаг отдалился от своей настоящей цели. Никто не видел, как он смотрел на звезды и понимал, что они чужие, пока ее нет рядом.

Итэр подался немного вперед, навстречу острию меча, не боясь его. Его глаза смотрели с отчаянием, с мольбой.

— Я хочу, чтобы мы вернулись, Люмин... — вырвалось из его груди почти рыдание. — Я хочу вернуть свою семью. Я хочу вернуть тебя.

Он закашлялся, схватившись рукой за кровоточащий бок, но не остановился.

— Я хочу продолжать путешествовать из мира в мир. Исследуя то, что нам неизвестно, и то, что ждет нас в нашей истории дальше. Узнавать, что будет, и какие новые проблемы ждут нас впереди. Только мы вдвоем. Как раньше.

Воспоминания о бескрайних морях звезд и комет, среди которых они летали, о несчётных мирах, на которых они побывали, пронеслись в его угасающем сознании. Они были свободны. Они были единым целым. Куда делась эта свобода? Как они оказались здесь, в этой грязи, направляя оружие друг на друга?

Итэр опустил голову. Сил держать ее поднятой почти не осталось.

— Я скучаю по тебе, Люмин, — прошептал он в землю, обращаясь скорее к самому себе. — Но я больше не вижу тебя. Я больше не знаю тебя...

Это было страшное признание. Признание того, что девушка, стоящая перед ним — незнакомка. Иллюзия, сотканная из его воспоминаний и жестокой реальности. Настоящая Люмин осталась где-то там, в прошлом.

Он медленно поднял на нее свой тускнеющий взгляд.

— Так... зачем я это делаю? — спросил Итэр тихо. — Зачем я занимаюсь всеми этими исследованиями, прохожу через все эти трудности ради обреченного дела? Зачем я сражался?

Вопрос повис в тяжелом, неподвижном воздухе. Люмин молчала. Она просто слушала его предсмертную исповедь с лицом каменной статуи.

Итэр слабо улыбнулся. Это была обреченная улыбка человека, который наконец-то все понял.

— Потому что это все, что я знаю, — ответил он сам себе. Его голос звучал тихо, как шелест сухой травы. — И все, что я знаю, — это страдания. Страдания ради того, чтобы увидеть тебя снова.

Он сделал последний, судорожный вдох. Перед глазами начало темнеть. Края зрения заволакивала серая пелена.

— Тебя, Люмин, — его голос стал едва различимым шепотом. Он смотрел в ее пустые, золотые глаза, пытаясь в последний раз запечатлеть их в своей памяти. — Мою сестру... Мою семью.

Слова повисли в воздухе. Ветер, казалось, утих совершенно, словно сам мир задержал дыхание.

Люмин смотрела на него. Она слышала каждое его слово. Она видела его слезы, его кровь, его разрушенную надежду. Она знала, что он говорит правду. И она знала, что это ничего не меняет.

Для нее этот путь был пройден. Выбор был сделан. Мосты были сожжены так давно, что даже пепел от них развеялся по ветру.

Она сделала короткое, резкое движение.

Холодная сталь пронзила плоть. Звук разрывающейся ткани и влажный хруст нарушили тишину. Меч вошел в грудь Итэра, пройдя насквозь. Острие со скрежетом ударилось о камень за его спиной.

Итэр резко выдохнул. Его глаза широко раскрылись, но не от страха, а от осознания конца. Тело конвульсивно дернулось и обмякло, навалившись на лезвие. Последние остатки золотого света в его глазах вспыхнули и потухли навсегда. Его голова безвольно опустилась на грудь.

Он замолк. Навсегда. Больше не было ни боли, ни поиска, ни страданий.

Люмин стояла неподвижно, держа рукоять меча, который теперь соединял ее с мертвым телом брата. Она не отпускала оружие. Ее лицо оставалось непроницаемым. Ни одна эмоция не пробилась сквозь ледяную маску, которую она носила так долго.

Она медленно наклонилась вперед. Ее губы оказались рядом с его ухом.

— Уже слишком поздно, — тихо произнесла Люмин.

Она вытащила меч. Тело Итэра с глухим стуком завалилось на бок, оставшись лежать в пыли. Люмин развернулась, даже не взглянув на него в последний раз, и медленно пошла прочь, растворяясь в сгущающемся мраке. Битва была окончена. И история тоже.