Гаврюша

Глава 1

Раскинулось у речки село Симачи: места живописные, земля щедрая, климат мягкий – хорошее место, живи – не хочу. Раньше и жили, плодились, размножались, строились, чуть-чуть до города оставалось. А потом времена другие пошли, застопорилось всё, власть сменилась не единожды. Города так и не сложилось, но Симачане не тужили, а село в двадцать первом веке хоть и не росло больше, но и измельчало не так сильно, как окрестные.

Обычному мальчику Гаврюше с именем не повезло, понятное дело. Как и братьям его. Разве что старшему Михаилу было хорошо: Мишек по селу бегало много, а вот белобрысые Рафик и Урик от насмешек страдали. К мальчику, Гавриилу по документам, с детства приклеилось ласковое «телячье» прозвище. Воинственно-верующую мать не волновали ни насмешки, ни редкие жалобы сыновей. Часто жаловаться не с руки было, потому что та самая рука у матери была тяжелая и на расправу скорая.

Гаврюша рос хоть и невысоким, но крепеньким, добродушным. На прозвище не обижался, пример братьев, которым не повезло куда сильнее, всегда был перед глазами. В школе Гаврюша не блистал, да и не пытался, переваливаясь с двойки на тройку. В армии не выделялся, отслужил спокойно да вернулся в родное село. Тут и пригодился «боевой» опыт возни с железками в части: в автомастерскую «дяди» Стёпы, где уже подвизались Рафик с Мишкой, его быстро устроили, несмотря на вялое сопротивление.

Так и жил себе Гаврюша ни шатко, ни валко, как все: смолил по пачке в неделю, бухал по выходным с корешами, поглядывал на разбитную Наташку. Яркая девка на попойках хоть и хихикала с другими, но на него бывало зыркала горячо, словно невзначай. Может, и приветила бы однажды, да случилось странное.

Возвращался Гаврюша домой с работы после срочного заказа, поздно уже было и темно. Фонари в Симачах дальше центральной улицы встречались редко. Только луна круглая в черном небе светила, так с неё свету-то не особо. Не рассмотрел Гаврюша, кто на него кинулся из-за угла и над ухом стал челюстью клацать. Да и рассматривать не стал, не до того было, врезал со всей мочи. А удар у него худо-бедно поставлен был. Взвыл разбойник дурным голосом, рванулся, но Гаврюша не пустил так быстро, добавил с охоткой пару раз. Удержать только не смог, вывернулась тварь из хватки и шустро поковыляла прочь на четырёх ногах, тут же растворившись в тени здания.

«Собака? Странная какая-то, бешеная, что ли?» – подивился Гаврюша и побрёл домой, не стал преследовать. Ну его нафиг. Может, там стая таких караулит, а он у себя один, его беречь надо.

Дома выяснилось, что до конца уберечь не получилось. Куртку кожаную, месяц назад купленную, тварь прогрызла слёту. Дырки у воротника такие красовались, словно пёсель дурной её месяц без перерыва драл. Вот же гадина! О своём плече прокушенном Гаврюша переживал куда меньше. Промыл кое-как рану, Пшеничной сверху плеснул и внутрь употребил для успокоения нервишек, да и спать пошёл в расстройстве, решив, что уколы от бешенства делать не пойдёт, лучше помрёт так.

Врачей и уколов Гаврюша боялся ещё с детства. Да и не помогли бы те уколы, поздно уже лечиться было, и от другого следовало бы. Тут разве ведьма какая помочь могла, но где ж её в селе найдёшь, мест не знаючи.

Так что Гаврюша благополучно прожил месяц, подивившись, что обрастать стал быстрее прежнего, да слушая жалобы, что помыться бы ему не мешало, псиной от него разит. И чего жаловались? Как мылся всегда раз в неделю, так и продолжал.

А на следующее полнолуние аккурат поплохело Гаврюше. Скрутило всего, наизнанку выворачивать стало. Долго в себя с непривычки прийти не мог, а как пришёл, попытался загрызть мамашу свою полоумную. Молитвы ей отбиваться от оборотня помогали плохо, а вот иконой по морде получить было обидно. Долго потом Гаврюша бежал и головой тряс, пытаясь остатки оклада с ушей стряхнуть, а вдогонку ему вопли мамашины доносились.

А как выбежал Гаврюша за околицу, так опустился на четыре лапы по-нормальному и понёсся вперёд по чистому полю, дороги не разбирая.

Светила над ним жёлтая луна полная и большая, как сырный круг в магазине ещё не надрезанный, и таким Гаврюша себя свободным и счастливым почувствовал, как никогда раньше за всю жизнь короткую человечью.

А когда Гаврюша подустал, набегавшись, то сел на первую попавшуюся кочку, пасть открыл и завыл от восторга в ночное небо. А луна ему и ответила, подсветила перед ним дорогу ярким лучом.

Повезло Гаврюше: следуя за лунным светом, он и речку переплыл с лёгкостью, и до Нави добежать успел, перешёл грань до рассвета, пока проход открыт был.

Симачи ведь чем ещё примечательны? Тем, что здесь призрачная грань близко к миру живых проходила. Навья волость как в древние времена, так и сейчас маячила себе неподалеку, незримая, но ощущаемая. На частые выбросы магии жители внимания давно обращали не больше, чем на магнитные бури или скачки давления. А «ночное» село Масичи на другом берегу реки уже перегнало по размеру «дневного» собрата и новыми жителями пополнялось регулярно, вот и Гаврюша как родной вписался.

Человеком-то он был невысоким, ничем не примечательным, а оборотень хороший вышел, матёрый, хоть куда. Высок, могуч, волосат. Косая сажень в плечах, как говорится. Плечи и, правда, были малость косоваты, одно повыше другого, но на мощь и красу волколака это не влияло, Гаврюша зуб давал. Человеческий. Если волчий потеряешь, то он и после оборота может заново не вырасти. А кому беззубый оборотень сдался? Детишек пугать? Хотя детишек можно, с ними попроще, наверно, вот зайца шустрого попробуй догони ещё.

Других проблем, окромя своенравной добычи, у Гаврюши в Масичах не было. Непривычно было поначалу – это да, домой тянуло, а потом как отрезало. С того дня, как с братьями встретиться пытался и весточку о себе подать, а они Гаврюшу не узнали. Поколотить пытались, да где им с оборотнем тягаться. Он тогда разозлился слегка и подрал их. Хорошо, не до смерти хоть.

Больше и не ходил Гаврюша. Что он в этих Симачах забыл? Мать с её нравоучениями век бы не видеть. С такой и оборотню связываться страшно, сама загрызёт кого хочешь. Кореши с работы? Так алкашей и в Масичах хватало. За Ядвигиным самогоном очередь выстраивается вдоль калитки дли-инная, только оборотня водка не берёт, у него этот, как его, метаболизм другой. А Наташка, так и здесь девки не хуже, даром что русалки. Зато красивые. У Танюши вон коса до пояса и глазищи в пол-лица. А зайца он добудет ещё, не в это полнолуние, так в следующее точно. А больше и грустить не о чем, так-то вот.

Вышел Гаврюша на улицу, почесал волосатое брюхо, послушал, как через два дома щебечут русалки, собравшиеся на вечёрки, втянул воздух, принесённый порывом ветра с околицы. Лес за селом лежал густой и дикий, бегай сколько влезет. Пах по-родному: прелой листвой и сырой землей, несвежие покойнички после неудачной охоты спешно зарывались в землю. Лапы гудели от предвкушения ночного бега, упругой земли и могучей силы в мышцах, что гнула молодые деревья и напрочь сносила трухлявые пни, осмелившиеся оказаться на пути начинающего оборотня.

Хотел было морду Гаврюша к небу задрать и на луну повыть, да вовремя увидел, что от той луны ровно половина над лесом болтается, и пасть закрыл и к дому обратно пошёл. Рано ещё, засмеют другие волколаки, если услышат.

Раскинулось у речки село Масичи: места живописные, земля щедрая, климат мягкий – хорошее место, где всех ждут, всем рады.