Гадёныш

Глава 1

Встреча одного вора и одного мага состоялась в месте, куда никто в здравом уме не сунулся бы. Старые горы не зря назывались Старыми – скалистые отроги осыпались при малейшей тревоге, постоянно заваливая расщелины и трещины и обнажая новые. Ночью там и вовсе нечего было делать – в темноте можно было легко промахнуться мимо тропинки и свалиться с обрыва, такого высокого, что даже крик не долетит. Идеально.

Вор спустился по осыпающемуся склону к маленькой пещере на дне ущелья, ориентируясь на огонек факела у ее входа. Маг уже был на месте и встречал его.

- Один? - отрывисто и сурово спросил вор, переводя дух после трудного спуска. Маг лишь усмехнулся и отступил назад, в сырую темноту пещеры. Вор последовал за ним, нервно потирая зудящую шею.

Аккуратно, чтобы не порвать, он вытащил из-за пазухи небрежно сложенную бумагу и положил на перевернутую вверх дном бочку, служившую столом. Маг, состроив серьезную мину, развернул лист и простер над ним свою ладонь. Неясные символы и надписи сверкнули золотым огнем под его пальцами.

— Это оно? – спросил вор, снова проводя ладонью по шее.

- Оно, - подтвердил маг, и быстро схватил листок, опередив его на долю секунды.

- Чего тебе? – злобно сказал вор, не сводя глаз с листка в руке мага. – Цена не устраивает? Золота добавить?

Маг презрительно фыркнул.

- Золота мне не надо, я и сам его сотворю столько, сколько захочу, - с его свободной руки посыпались призрачные монеты, растворяясь в воздухе. – Скажи мне, что вы там ищете? Для людей там нет ничего ценного.

Вор ничего не ответил, лишь недовольно засопел.

- Не твое дело, - после некоторого молчания ответил он.

Он бросил на бочку увесистый мешочек.

- Мы договорились, - монотонно пробубнил вор, исподлобья глядя на мага. – Забирай плату и не задавай лишних вопросов.

Маг покривил губами, потом медленно положил листок обратно и забрал мешочек, даже не заглянув в него. Он удивленно смотрел, как вор тщательно сворачивает бумагу и кладет обратно за пазуху, ближе к телу.

- Слушай, а возьми меня в долю? – шутливым тоном предложил маг. – Тебе все равно понадобится маг, чтобы прочитать эту карту.

Вор на секунду замер, словно обдумывая что-то.

- Нужен… маг? – переспросил он. – Зачем?

- Видишь ли, - снисходительно ответил ему маг, - бумага зачарована. И прочитать ее сможет только сведущий в Искусстве.

- Любой? – уточнил вор.

Маг утверждающе кивнул и развел руками – мол, зачем тебе любой, если уже есть я.

Его внезапно качнуло, словно от удара в спину, и ухмылка сменилась удивлением и испугом. Из его груди, пропоров расшитый жилет и дорогую ткань накидки, показался окровавленный кончик кинжала. Маг открыл рот, но вместо крика из него выплеснулась струйка крови.

Вор безразлично смотрел, как оседает убитый и лишь посторонился, дав телу свободно упасть. В неверный свет единственного факела вступил убийца мага и немигающим взглядом вперился в лицо вора. Тот молча кивнул. Наклонившись, он пошарил на полу, нашел оброненный магом мешочек и вернул его в свой карман.

Далее подельники действовали слаженно, но все так же в полной тишине. Выбравшись из ущелья, они вышли к оставленным несколько часов назад лошадям, и вскоре были на пути к маленькому городку, куда должны были прибыть остальные члены банды.

Постоялый двор видал разные виды, и его хозяин, сам похожий на разбойника, отошедшего от дел, знал, когда надо не замечать того, что происходит. В одной небольшой комнате вот уже третий день проживали четверо постояльцев – трое мужчин и одна женщина. Они не заказывали еды и питья, днем не выходили их комнаты и не отвечали на стук. Из-за двери не раздавалось ни звука, даже самого нескромного. Сначала прибыли двое – худая женщина со странным и злым лицом, на котором выделялись непривычного раскосого разреза глаза, и мужчина, от которого за версту несло матерой уголовщиной. Ночью к ним присоединились еще двое таких же подозрительных и молчаливых мужчин, и с тех пор вся компания словно умерла, запершись в одной каморке. Хозяин, рассудив, что раз комнату оплатили за пять дней вперед, то и взламывать дверь в нее он будет на шестой, а до той поры решил забыть о постояльцах.

Вопреки предположениям хозяина, вся компания была в здравии, но вела себя так тихо, словно на самом деле решила всех убедить в том, что их вовсе нет в комнате. Кровати даже не разбирались, на столе не было ничего, кроме карты и пары свечей, которые давали свет только на листок бумаги, оставляя в тени лица странных постояльцев. Компания переговаривалась знаками. В общем, секретность была полная. После заката заговорщики оживились. Главарь, привезший на постоялый двор карту, достал припасенную бутылку вина, разлил по кружкам, а себе – в бокал из мутного зеленого стекла. Женщина отпила из своей кружки так, словно в ней был эликсир жизни и первой нарушила молчание:

- Значит, придется брать еще одного, - тут она бросила неприязненный взгляд на того, с кем прибыла на двор. Ее спутник был новичком в их команде и стал ее частью в самый последний момент. Тот невозмутимо отсалютовал ей своей кружкой, но пить не стал.

- Нам сойдет любой, - хрипло отозвался убийца мага и припал к кружке, - лишь бы был обучен Искусству.

Главарь сидел молча, потирая шею. Последнее слово оставалось за ним.

- У нас есть еще сутки, - сказал он. – Найдите кого-нибудь.

Под вечер следующего дня новенький привел на постоялый двор невзрачного юношу, пугливо вздрагивающего на каждый звук и старающегося спрятаться в глубокий капюшон своей накидки, скрепленной под подбородком затейливой пряжкой – цеховым знаком колдунов, ворожей и магов. Новичок, втащив его в комнату к странным постояльцам, немедленно запер дверь на ключ, отрезав тем самым путь к отступлению.

- Ты – маг? – после некоторого молчания хрипло спросил главарь.

Юноша торопливо закивал и прижал руки к груди, словно придерживая что-то у себя за пазухой.

- Нам нужен маг, - растягивая слова, сообщил главарь. – Работа несложная. Заплатим хорошо.

- Что за работа? – спросил юноша высоким, слишком молодым голосом. – Оружие на удачу заговорить или хорошую погоду наколдовать?

- Не надо, - прервал его главарь. – Завтра пойдешь с нами. Прочитаешь заклинание. Всё. Как только закончим, получишь оплату. Понятно?

- Куда пойдем? – насторожился молодой маг и даже попятился к двери, но к ней немедленно шагнул приведший его человек с разбойным видом и покачал головой, пресекая попытку к бегству.

- На месте узнаешь. До завтрашнего вечера ты останешься здесь. Никуда не выходить, ни с кем не говорить. Вот задаток, - главарь достал из кармана мешочек, который уже предлагал одному магу, и не глядя швырнул его в руки новому наемнику. Юноша, неловко извернувшись, одной рукой поймал его, другую все еще прижимая к груди. Растянув ремешок, он заглянул внутрь – из бархатной тьмы на него сверкнули звездами драгоценные камни, каждый из которых мог украсить королевскую особу.

- Хорошо, - храбро кивнул он, пряча драгоценности в свой карман, хотя, кажется, о его согласии речь вообще не шла. – Меня зовут Чед. Чедвик, - поправился он, неловко улыбаясь.

- Я – Адина, - вдруг подала голос худощавая женщина, напоминающая змею внешностью и повадками.

- Кинжальщик, - представился убийца мага.

- Готт, - как-то двусмысленно улыбаясь, сказал разбойник у двери.

Главарь же промолчал, очевидно, не желая знакомиться со случайным человеком в его команде.

- Очень приятно, - механически брякнул Чедвик, когда неловкая пауза совсем затянулась, и услышал язвительный шепот Готта: «не сомневаюсь».

- Что у тебя там? – спросил Кинжальщик, тыкая указующим перстом в грудь Чедвика.

- А… это мой питомец, - растерянно сообщил тот и отнял руку от груди. Почувствовав свободу, на волю из-под вОрота выбралось маленькое чудовище – пугающего вида черный скорпион размером с ладонь его хозяина.

- Что за гадость, - с отвращением высказалась Адина и сморщилась.

- Он безобидный, - жалобным голосом отозвался Чедвик и прикрыл скорпиона рукой, словно желая защитить его от нападок.

- Совсем как ты сам, да? – хохотнул Готт и хлопнул нового компаньона по плечу. Никто не поддержал его неуместного веселья. Вообще все вели себя довольно странно – за всю беседу ни один из банды не стронулся со своего места, а у главаря и вовсе словно все слова и движения были отмерены малой долей на всю жизнь, и он попусту ими не разбрасывался. И все как один то и дело прикладывались к кружкам, в которые Готт, оторвавшись наконец от двери, наливал какое-то питье. Сам он одновременно со всеми пригубливал, но видно, только делал вид, что пьет, потому что движения его оставались точными. Да и вообще он был самым живым на фоне остальных, скупо и медленно шевелящихся, как под водой.

- Как они себя чувствуют? – спросил Чедвик, обращаясь к Готту, но вместо него ответил главарь:

- Надо молчать. Нужна тишина. Никто не должен знать о нас. Такое условие.

Готт подмигнул и прижал палец к губам.

Остаток ночи и следующий день Чедвику пришлось провести так же, как и всем остальным – молча и практически не двигаясь, чтобы не издавать ни малейшего шума. Он выбрал себе угол комнаты, сел там, скрестив ноги, и от скуки играл со своим скорпионом, позволяя ему бегать по своему телу и изредка прихватывая пальцами за изогнутый хвост. Адина смотрела на эти игры с нескрываемым отвращением, остальные же, казалось, вовсе не замечали прибавления в команде. Каждый сидел на своем месте, прикрыв глаза, словно дремал. Все в компании, кроме Готта, выглядели порядком истощенными, лица были осунувшимися, взгляды - мутными. Искры разума в них загорались только когда они в очередной раз прикладывались к кружкам с питьем, которое разливал Готт. Разбойник взял на себя заботу о новобранце – без вопросов дал ему еды и показал отхожее место. Все попытки Чедвика подать голос пресекались грозным шиканьем кого-то из банды. Очевидно, что все очень нервничали – напряженное подергивание лицевых мускулов и почесывание главаря передалось остальным и повторялось у каждого совершенно неосознанно.

Когда закат дотлевал последними лучами, главарь, повинуясь одному ему известному сигналу, встал со своего места и сообщил:

- Пора.

Вся команда внезапно оживилась. С хрустом потягиваясь, они размяли затекшие от долгого бездействия мышцы, не мешая друг другу и не путаясь, разобрали из сваленных в кучу на единственной койке вещи. Чедвик следил за ними, ожидая, когда его позовут.

Постоялый двор компания покидала странным способом. Первым комнату покинул Готт, спустившись по веревке из окна. Через несколько минут внизу послышались скрипы и шуршание, и раздался короткий свист. Неожиданно ловко Кинжальщик вскочил на подоконник и сиганул вниз. За ним, без тени раздумья на лице, спрыгнула Адина. В комнате остались только главарь и Чедвик, который понял, что сейчас его очередь.

— Это очень плохая идея, - пробормотал он, подгоняемый тяжелым взглядом совершенно стеклянных глаз главаря. Под окном стояла телега с внушительной копной сена. Прыгать с высоты второго этажа Чедвику еще не доводилось, и мгновение полета, подбросившее его внутренности к горлу, не принесли никакого удовольствия. Он по макушку провалился в сено и неловко забарахтался в нем, спеша вылезти. Чьи-то руки бесцеремонно ухватили и выволокли его из телеги на землю, и в тот же момент в сено приземлился главарь. Кажется, от его солидного веса хрустнула какая-то доска в дне телеги.

Кляча, запряженная в телегу, осталась безразличной к тому, что творилось за ее хвостом. Готт, сидящий на облучке, шевельнул поводьями и причмокнул, понуждая кобылу сдвинуться с места. Телега медленно покатилась по двору, роняя сено, а четверо, включая Чедвика, тронулись пешком, прячась за телегу. Так они покинули двор и выкатились к дороге, где, выкинув большую часть сена, погрузились в телегу и направились по тракту прочь из города.

Сразу стало понятно, когда телега съехала с королевского тракта – ее всю затрясло на ухабах. Готт сквозь зубы цедил проклятия, натягивая поводья, а Чедвик, вцепившись в край борта, до боли сжимал губы – от тряски его мутило. Сейчас он благодарил всех богов за то, что почти сутки провел впроголодь. Другие пассажиры переживали мучения поездки в полудреме, уставившись невидящим взглядом из-под прикрытых век на дно телеги. Подумав, Чедвик решил последовать их примеру, и в самом деле – стало лучше настолько, что он уснул.

Проснулся он, как будто очнулся от глубокого обморока – со звенящей пустой головой. Тело затекло и болело. Телега никуда не двигалась – видно, приехали на место. Было тихо и довольно прохладно, а еще – так темно, что Чедвик сначала не мог сообразить, открыты ли у него глаза – что так, что эдак разница была невелика. Проморгавшись, он разглядел на фоне ночного неба огромную тень почти правильной прямоугольной формы и невольно сглотнул, ободрав пересохшее горло.

- Выспался? – недружелюбно буркнул Готт и ткнул ему в руки флягу. Чедвик подозрительно принюхался к горлышку, но не учуял ничего необычного. Жажда пересилила осторожность, и он торопливо стал глотать холодную невкусную воду.

Остальные уже давно выбрались из телеги и цепочкой поднимались по склону на вершину, к тени, которая закрывала небо.

- Пойдем, они уже почти на месте, - скомандовал Готт, дождавшись, когда Чедвик напьется. – Днем к этой штуке не подойдешь, на солнце нагревается, что твоя сковородка. Сейчас самое время.

— Это плохая идея, плохая, - шептал Чедвик по дороге, не чувствуя своих губ от волнения. Недаром тень сливалась с ночным небом. Это была Черная башня – место известное среди искателей приключений. Считалось, что ее построил сильнейший маг в королевстве несколько сот лет назад. Авантюристы всех мастей пытались проникнуть внутрь башни, о которой ходили слухи, что в ней скрыты несметные сокровища и магические артефакты, которые подарят божественное могущество их обладателю. Мнения расходились лишь в количестве сокровищ и смертельных ловушек, которые их охраняли. Никому еще не удавалось не только найти сокровища, но даже просто войти внутрь – Черная башня была действительно черной, построенной без каких-либо архитектурных изысков, простой, как поставленный на стол прямоугольный кусок угля. Ни окон, ни дверей, стены настолько гладкие, что нельзя было зацепиться ни рукой, ни крюком, и такие твердые, что не вбить железные колья. Единственным изъяном этой неприступной крепости было маленькое оконце высоко над землей. Говорили, что через него строители башни выбирались из нее после окончания стройки – ведь в ней не было входов, словно строили ее изнутри. Кто-то предполагал, что через это окно внутрь башни залетали птицы-падальщики, чтобы склевать трупы строителей, замурованных в своем творении. В любом случае окно было настолько мало, что в него невозможно было пролезть взрослому человеку, а внутрь оно пропускало слишком мало света, не давая ничего разглядеть. Несколько раз через него пробовали просунуть детей поменьше и половчее, но те не смогли продвинуться дальше маленькой комнатушки за окном, которая была завалена каким-то хламом. Через какое-то время бесплодные попытки разочаровали искателей сокровищ. Поползли новые слухи о страшных чудовищах, замурованных в башне, о проклятиях и мучительных капканах, ожидавших тех, кто сумеет проникнуть внутрь. Кто-то пытался сбывать безделушки и артефакты, выдавая их за добычу из Черной башни, по королевству ходило несметное количество ее планов и карт. В конце концов имя воздвигнувшего башню мага было забыто, ее сокровища стали легендой, а попытки пробраться за черные, отшлифованные до мраморной гладкости стены – глупой затеей и опасным бахвальством.

-…плохая идея, - твердил Чедвик, и с каждым словом почему-то все больше уверялся, что у его странной компании, пожалуй, есть неплохие шансы. Готт, который шел следом за ним и слушал его бубнеж, только усмехался.

Стало понятно, для чего была нужна Адина. Она, совершенно не стесняясь мужчин, сбросила всю одежду и, оставшись в одной набедренной повязке, стала щедро поливать себя маслом из припасенной бутыли. Пока каждый кусочек ее худого и гибкого тела покрывался маслом, главарь собирал огромный арбалет. Покрутив ворот, он до отказа натянул тетиву и метнул в стену сначала горящую головешку, которая разбилась о камень фонтаном желтых искр. Ему потребовалось еще два таких выстрела, чтобы приметить черное окно в черной стене и сделать еще один выстрел, отправив в темноту крюк с привязанной к нему веревкой. Железо звякнуло о камень, веревка повисла свободно, не думая падать. Чедвик уважительно кивнул, уже по привычке не став говорить комплименты вслух.

Адина взобралась на стену с ловкостью цирковой акробатки, попутно устанавливая небольшие факелы, укрепляя их на комки какой-то липкой смеси, в очередной раз удивляя продуманностью действий. Последний факел был устроен возле окошка. Наверно, женщина и впрямь была опытной лазальщицей. Она легко и непринужденно сделала из веревки петлю, закрепив ее узлом и устроилась в ней, как птица на жердочке. Сначала в окно на веревке отправился фонарь, опутанный железной сеткой, потом веревочная лестница, а после сама Адина. Факел у окна позволил увидеть, как она, извиваясь в разные стороны, проталкивала свое намасленное голое тело внутрь, постепенно исчезая в темноте.

Ее не было довольно долго. Чедвик вообразил, что башня на самом деле полая, как стакан, и пустая до самой земли, и Адина болтается на своей веревке, как язык у колокола, посреди пустоты. Он подпрыгнул на месте от неожиданности, заслужив смешок Готта, когда в башне что-то хрустнуло. По стене от земли вверх побежала трещина, гладкие кирпичи выдвинулись наружу. Неприступная крепость приглашала зайти по узкой крутой лестнице, тянувшейся наверх к оконцу, которое явно стало просторнее. Из него уже выглядывала Адина, нетерпеливо размахивая зажатым в руке фонарем.

Прижавшись спиной к стене и до боли выворачивая ноги, чтобы удержаться на ступеньках, Чедвик полз наверх последним. Помогать ему никто и не думал – неудача одного могла свалить всех. Но остальные явно были ловчее, и довольно быстро достигли вершины, где Адина помогала влезть в окно. Вскоре он оказался один, осознавая ужас и безнадежность своего положения – на узкой и неудобной лестнице, почти в полной темноте между небом и землей. В какой-то момент он перестал чувствовать стену за свой спиной и понял, что его неумолимо кренит вперед и вниз, и уже успел почувствовать холодный камень, в который превратился его желудок от страха, но его уже кто-то подхватил, потащил, запихнул в окно, казавшееся недостижимым. Чедвик зажмурился, ожидая полет в темноте и неизвестности, но понял, что лежит на неожиданно теплом каменном полу, а в глаза сквозь веки проникает свет. Приоткрыв один глаз, он увидел, что буквально носом упирается в сапоги главаря, да и ноги остальных его товарищей находились в опасной близости к его голове. Фонарь Адины был аккуратно приставлен к стене, но свет давал не он.

Башня, вопреки фантазии Чедвика, не состояла из одних только стен. Они оказались в небольшой комнате под самой крышей башни, с винтовой лестницей, пробуравившей пол едва ли не посередине. Непонятный хлам оказался просто горами книг, пергаментов и свитков, разложенных стопками и кучками по всей свободной поверхности пола. Свободного пространства оставался небольшой пятачок перед окном да дорожка к лестнице.

- Давай-ка без фокусов, - строго заявил Готт, сматывая на локоть веревку – именно он в последний момент выглянул из окна и успел поймать молодого мага, собравшегося лететь навстречу земле. Его лицо выражало осуждение и презрение малахольности Чедвика, который лежал на полу, скрючившись и едва дыша.

- У нас времени только до рассвета, - сказал Готт, косясь на молчаливого главаря. – Принимайся за работу!

Чедвик вскочил на ноги и вытянулся в струнку:

- Я готов! Что надо сделать?

Главарь встрепенулся, словно только и ждал этих слов. Он вынул из-за пазухи листки и сунул их магу, хрипло присовокупив:

- Читай.

Маг поднял брови, пытаясь разглядеть в слепых рисунках на бумаге что-то, пригодное для чтения. Готт натужно вздохнул и показал, что надо поднести к листкам ладонь. Чедвик кивнул и покраснел из-за подсказки, но исправно выполнил нужное действие. Письмена отозвались на присутствие волшебника и, сбиваясь и то и дело прочищая охрипшее от волнения горло, юноша прочитал заклинание.

Едва затихли последние слова, стены и потолки башни пришли в движение, где-то сдвигаясь и схлопываясь, где-то, наоборот, расходясь в стороны. Разворачивались лестницы и арки, проваливались внутрь, сгибались под немыслимыми углами. Всю башню трясло от перемен, происходивших с ее внутренностями.

Свет внутри башни, который не был виден снаружи, был еще не самым удивительным явлением. Она оказалась гораздо просторнее. Черные стены по кругу открывали залы, лестницы и переходы, не уступающие по размерам королевскому замку, который сам по себе был как маленький город.

— Это все магия, - вырвалось у потрясенного Чедвика, который буквально на четвереньках ползал, ощупывая стены и пол перед равнодушно взирающими на него компаньонами. – Все – магия…

- Нам надо идти, - Готт подтолкнул его, и вся компания двинулась вперед. Коридоры и лестницы сами указывали путь, разворачиваясь перед людьми, но куда они вели, было неизвестно. Даже разделившись, искатели не добились особого успеха – обманчиво огромное пространство обернулось лабиринтами пустых и безмолвных коридоров и анфилад, переходящих друг в друга. Можно было хоть до скончания века бегать по залам, проверяя каждый проход или закрытую дверь.

Как-то довольно быстро все снова собрались в группу, но теперь в ее главе оказался Чедвик. Маг косился на искателей, которые брели за ним, как птенцы за уткой-матерью. Кажется, и прошли не так уж много, но Адина уже пару раз едва не падала, споткнувшись о собственные ноги, да и Кинжальщика уже шатало. Один только главарь шел твердо, не поднимая взгляда от пола. Готт все больше мрачнел, то и дело делая зарубки своим ножом на всех доступных поверхностях.

- Ты думаешь, мы заблудились? – спросил Чедвик, в очередной раз открыв дверь в следующий бесконечный коридор. – Сколько нам еще ходить? Ты знаешь, куда нас ведет эта чертова башня?

Готт пожал плечами. Его самоуверенность уже давно покинула его, и он уже не сдерживал ругательства, когда перед ними возникало очередное препятствие.

- Надо идти, - подал голос главарь. – Мы должны дойти.

- «Надо идти», - передразнил его Готт, кривляясь, и сплюнул, однако такое явное проявление неуважения главаря не тронуло.

- Может, мы зря всей толпой шарахаемся? – тоскливо предположил Чедвик, не ожидая, что его поддержат. – Давай разделимся, так будет больше шансов найти … чтобы это ни было, - закончил он, сообразив, что, если до сих пор никто и словом не обмолвился о том, зачем вообще была предпринята эта вылазка, то и ему болтать не стоит. Даже Готт, самый болтливый из их компании, умудрился не выдать секрет. – Я даже не знаю, пойму ли я, что нашел, если увижу.

- Думаешь? – уныло спросил он. – Может, и правда эта башня нам пудрит мозги. Я уже устал бегать.

Чедвик взглянул на остальных.

- Вид у них не очень, - поделился он с Готтом, уже совершенно не стесняясь тех, кого обсуждает. – А нам еще обратно придется идти. Я пойду один, - заявил он решительно. – Ты следишь за временем?

Готт молча вынул из кармана небольшой камень. Чедвик знал, как делают такие вещи, заговоренные на всякую мелочь вроде определения времен года или ясной и пасмурной погоды. Камушек Готта был заговорен на день и ночь, и постепенно менял свой цвет с обсидианово-черного на перламутровый белый, следуя за ходом солнца и луны. Сейчас камень заметно посветлел, говоря о том, что до рассвета осталось около пары часов.

- Башня нас выкинет с рассветом, - сказал Готт мрачно, - второго шанса уже не будет.

— Значит, я постараюсь, - Чедвик с сожалением покачал головой, видя, что главарь, Кинжальщик и Адина бессильно садятся на пол. – Побудь с ними, - попросил он Готта, и тот выпучил глаза от удивления.

- Да ну?! – взревел он. – И позволить тебе смыться одному?

- Я не уйду один, - твердо пообещал Чедвик, и Готт вдруг сник, словно устыдился своих подозрений.

Оставив его, Чедвик побежал по коридорам, услужливо появлявшимся перед ним, но вскоре решил не тратить свои силы. Сунув руку за ворот, он вытащил пригревшегося питомца и взялся его будить.

- Давай, дружок, поработай для меня, - тихо попросил он, взбадривая скорпиона своей магией. Тот встрепенулся, спрыгнул с ладони хозяина и быстро побежал прочь от него, делая зигзаги, как собака-ищейка. Чедвик устало плюхнулся на пол. Его ноги гудели от непривычно долгого пешего похода. Он взглянул на камень, прикидывая, как быстро ему придется покинуть башню в случае неудачи.

Ожидание сморило усталого юношу, и скорпион, ползающий по лицу в попытке разбудить, едва не поплатился за это жизнью, когда спросонья хозяин смахнул его, как надоедливую муху.

- Ох, прости, прости, дружок, - запричитал Чедвик в ответ на возмущенное трещание клешней. – Нашел что-нибудь?

Ползучий гад бегал и кружился на месте точь-в-точь как собачонка, нашедшая добычу. Сон моментально покинул Чедвика, и он побежал за быстро перебирающим сяжками скорпионом, поскальзываясь на гладком полу.

Конечно, ругал он себя позже, когда питомец привел его обратно к винтовой лестнице, надо было догадаться сразу! Если хочешь что-то спрятать, то лучшего места, где искать никто не станет, и не придумаешь. Та комнатка, с которой начался путь в башню, и была сокровищницей. Теперь Чедвик ясно видел, что огромные стопки книг, разложенных на столах, полках и даже просто на полу, были не просто покрытым пылью ненужным старьем. Среди них в магическом свете тускло поблескивали зачарованные кристаллы, шары предсказаний, драгоценные безделушки, которые могли быть волшебными артефактами или просто дорогими украшениями. Чедвик задохнулся от восторга, осознав, какое богатство находится перед ним.

- Если бы я мог, то никогда бы не уходил отсюда! – воскликнул он потрясенно, прикасаясь пальцами к вороху вульгарного человеческого и магического добра. Скорпион, чувствуя радостное возбуждение хозяина, торжествующе задрав хвост и клешни, покачивался на сяжках, исполняя странный танец.

- А, так вот где настоящая сокровищница, - сказал Готт, привалившись к притолоке входа, закупорив собой проем. Чедвик помрачнел, оценив его нарочито небрежную позу и оглянулся на черный проем окна, через которое они проникли сюда. Готт цокнул языком:

- Нет, лестницу убрали, как только ты пролез через окно, - и показал моток веревки с крюком, который раньше лежал у окна. – Ну что, время читать второе заклинание?

Маг с опаской кивнул. Готт был один, и никто из остальной команды не толпился за его спиной, не пытался пролезть в комнату и набить приготовленные мешки драгоценным хламом.

Заклинание вызвало настоящий магический пожар. Все книги, свитки, звездные карты и ярлыки с заклинаниями вспыхнули огнем, но не сгорели, а стали прозрачными, обнажая то, что скрывали под своей грудой. На столе лежал маленький сверток, который привлекал к себе внимание пульсирующим синим светом, пробивавшимся сквозь слои обертки. Готт подскочил к столу и схватил этот пульсирующий сгусток синего света, и с воплем досады отдернул руку:

- Гаденыш! Он меня укусил!

Скорпион, совершивший такой подлый и неожиданный маневр, поспешил зарыться в кипу бумаг, которые вновь проявились после того, как сверток был изъят со стола. Готт шипел, растирая пострадавшую конечность.

- Скорпионы не кусаются, а жалят, - усталым голосом сообщил Чедвик. – А мой даже не ядовитый. Зачем ты дернулся? Где я его теперь искать буду…

- А ты посвисти, - посоветовал Готт со злобой и сплюнул. – Все, уходим.

Чедвик из любопытства выглянул из комнаты и увидел, что Адина, главарь и Кинжальщик без движения лежат на полу, а Готт спешно перетряхивает и собирает их вещи.

- Что с ними?

- Закончились, - пропыхтел Готт. – Почитай, две недели провели без еды и сна, на одном только заклятии подчинения! Я думал, они даже в башню не поднимутся.

Чедвик поразился отстраненной деловитости, с которой Готт мародерствовал.

- Ну ты и скотина, - сказал он с чувством.

Готт оторвался от мертвых тел и нехорошо оскалился:

- Да ладно?

Чедвик пропустил мимо ушей его ответ и помахал рукой, в которой был зажат камень дня и ночи:

- Уже вот-вот рассветет. Оставь их, у нас мало времени.

Где-то в глубине башни раздался гул. Ее внутренности снова менялись местами, превращая лабиринты просторных залов в унылую пустоту. Чедвик и Готт бросились к окну, мешая друг другу. Первым успел Готт, проскочив в оконце, которое становилось все Уже. Вылезая, случайно или нарочно он задел крюк, и он соскочил и улетел вниз вместе с приготовленной веревкой. Башню трясло и выворачивало уже серьезно – камни хрустели и сыпались, не успевая уходить в небытие. Пол в комнате накренился, потом встал дыбом, разломился, как хлебная корка, и провалился вниз, увлекая за собой все, что в ней было, вместе с Чедвиком.

***

- Смотри, кто это там?

- Кто?

- Да вон, в углу сидит. Что это за дрянь у него по столу бегает?

Не слишком трезвые посетители таверны пялились на незнакомца, угрюмо сидящего за столиком в дальнем углу зала. Большой, явно не по размеру плащ широкими складками свисал с худых плеч, затейливая пряжка утянула края ворота вниз, обнажив тонкую мальчишечью шею. Синяки на скуле и подбородке уже почти сошли, оставив лишь желтые тени, а в уголке губ розовел свежий шрам. Юный посетитель таверны ничего не заказывал, но разносчицы обходили его стороной и даже смотреть боялись в его сторону. Рядом с рукой, цепко держащейся за кружку, сидел скорпион, расслабленно опустив хвост с колючкой на конце.

Хозяин таверны уже не раз метал гневные взгляды в этот темный угол, опасаясь, что странная тварь распугает посетителей. Он собрался было вежливо выставить чужака из заведения, предложив напоследок бесплатную кружку пива, но в этот момент в таверну вошел очередной клиент и направился прямо к столику со скорпионом.

Готт тяжело, будто нехотя, плюхнулся на табурет напротив Чедвика и немигающе уставился на него.

- Ты не успел вылезти из башни, - хрипло заявил он.

Чедвик криво усмехнулся и провел рукой по словно присыпанным пылью, поседевшим волосам, но ничего не ответил.

- Что ж, - медленно продолжил Готт, - выходит, у нас все получилось. У тебя все получилось… Знал бы, что все так выйдет, не стал бы делать вид, что не владею магией.

- Ты все равно не по этой части, - ответил седой Чедвик. – Зато как хорошо разбойника сыграл. Сними уже личину, здесь нет никого знакомых.

Готт оглянулся, а потом обеими ладонями стал тереть лицо, будто умывался. Вместо жесткого невыразительного лица проявилась внешность симпатичного юноши не старше самого Чедвика. Сбросив морок, Готт оживился.

- Да, получилось… Но ты мне должен.

Чедвик вежливо приподнял брови. Его холодность разозлила Готта, и он наклонился вперед и заговорил, едва сдерживаясь, чтобы не закричать в полный голос:

- Я две недели!.. Я две недели провел с этими твоими… марионетками! Ты не представляешь, чего я натерпелся, чего я насмотрелся! Бегал с ними, нянчился, пойло твое подливал. Меня до костей жуть пробирала. Они ведь людей убивали за эти заклинания. Тебе не страшно от того, что ты сотворил?!

- Брось, - презрительно произнес Чедвик. – Не думал, что ты такой нежный. Думаешь, мне легко было найти подходящих? Никто не узнает, кто они такие, даже если их тела найдут. Они не знали ничего друг о друге. Я внушил им, что они настоящая банда воров и убийц – фермеру, мелкому торгашу и простой продажной девке! Да я всю работу сделал один! От тебя требовалось только проследить, что они правильно выполняют задание, да чтоб не окочурились раньше времени. А ты бросил меня, - осуждающе сказал он, буравя Готта взглядом.

- Я думал, ты успеешь, - пробормотал Готт, потупившись.

- Нет, приятель, ты думал, что я там сдохну. Но я живучий. Верно, дружок?

Скорпион, сидевший до этой поры смирно, встрепенулся, взобрался по руке хозяина на его грудь и нырнул за шиворот.

- Ты кое-что забрал. Мы договаривались, что ты берешь все, что хочешь, кроме этой безделушки.

Готт принужденно широко улыбнулся.

- Знаешь, я подумал, что оставлю ее себе. Как залог твоего дружественного отношения. Мы же с тобой друзья еще со школы. А я по-дружески не буду сообщать королевским дознавателям, по чьей вине в Черной башне гниют три трупа. Секрет первого архимага в обмен на твой секрет – по-моему, это будет справедливо, - проговорил Готт, намеренно оглядываясь на компанию мускулистых парней угрюмого вида, которые делали вид, что пили и бросали на них многозначительные взгляды поверх кружек.

Чедвик досадливо поморщился.

- Я же говорил, ты не по этой части, - сказал он смирно. – Тебе эта игрушка будет бесполезна.

- Разберусь, - надменно ответил Готт. – Я пошел. А ты посиди здесь немного. Мои ребята проследят, чтобы ты до конца допил свое пиво.

Он поднялся и махнул «ребятам», которые дружно кивнули и уставились на Чедвика. Уже сделав шаг от стола, Готт вздрогнул от прилетевшего в спину вопроса:

- Как рука, не болит?

В голосе бывшего напарника не было заботы, скорее, ехидство и какая-то непоколебимая уверенность. Неосознанно схватившись за ужаленную руку, Готт опрометью бросился вон из таверны.

Чедвик перевел взгляд на своих охранников. Те сидели с таким видом, как будто готовы были броситься на него, если он хотя бы пошевелится. Маг вздохнул. Аккуратно, твердой рукой он поднял тяжелую кружку и неожиданно быстро осушил ее под пристальным наблюдением.

- Хватит пялиться, - негромко, почти шепотом произнес вдруг парень, и все кружки и тарелки в таверне вспыхнули призрачным сиреневым пламенем. Раздались вопли и проклятия. Люди бросились вон, побросав горящую посуду, и Чедвик, воспользовавшись суматохой, выскочил из таверны.

Сбежавшие посетители потолкались на улице несколько минут, а после разбрелись кто куда – кто-то вернулся обратно, убедившись, что огонь был ненастоящий и не причинил никакого вреда ни таверне, ни их заказу, кто-то ушел, решив закончить вечер в более спокойном месте. Наемники Готта, потеряв вверенного им мага из виду, покрутились, сунулись туда-сюда, но паренька и след простыл.

… В темном переулке, с трудом переставляя ноги, как пьяный, плелся молодой парень. Глухую тишину нарушало бессвязное бормотание, становившееся все более неразборчивым. Наконец, устав бороться с тяжестью своего тела, норовившего прижаться к матери-земле, он прислонился к стене и потихоньку сполз вниз. Когда язык окончательно перестал слушаться, он скосил глаза, пытаясь в накатившем дурмане разглядеть кого-то, спокойными шагами приближавшегося к нему.

Чужие холодные руки быстро обшарили его карманы, вытаскивая содержимое. Ограбленный протестующе замычал, глядя, как лишается своего имущества, но странное оцепенение охватило его тело, будто стекаясь от кончиков пальцев, оставляя бесчувственными руки и ноги, и понемногу подбираясь к сердцу.

- По… п…помо… - обратился он к грабителю.

- Помогите, - услужливо продолжил тот и вежливо поинтересовался, - что, Готт, друг мой, плохо тебе?

- По…помо…я…ум… - попробовал донести свою мысль Готт непослушным языком.

- Умираешь? Да, есть такое, - согласился Чедвик. – Ничего страшного, больно не будет. Клянусь, та троица даже и не поняла, что с ними произошло. Мой скорпион свое дело знает. Я нашел заклинание, которое делает его ядовитым по моей воле. Всего лишь маленький прокол на коже – кому в шею, кому в руку…Может, ты отделался бы параличом и потерей памяти, но мне свидетели не нужны. А нужно всего лишь вот это, - он добрался до самого дальнего кармана и вытащил из него сверток, плотно обмотанный бечевкой, полыхнувший во тьме синим колдовским светом.

К этому времени Готт мог двигать только глазами, и проводил взглядом сверток, исчезающий в кармане Чедвика. Он успокаивающе шикнул и положил руку на плечо задергавшейся и захрипевшей жертвы:

- Тихо, тихо. Дергаться нет смысла – яд уже достиг сердца, и оно сейчас остановится. – Он наклонился, будто желая услышать последние слова умирающего. – Что? Я пожалею? Нет, друг мой, сожаление во мне умерло еще в школе. Все, пора прощаться.

Жертва ничего не ответила. Вздохнув, Чедвик провел по лицу умершего, закрыв глаза.

- Пойдем, дружочек, - обратился он к скорпиону, которого вытащил из-за пазухи и ласково погладил по его черной хитиновой броне. – Нам пора домой.