Фрогхамок

«Одинокая дама»

Лондиниум, шесть лет после падения Небесной Скалы.

Сквозь тёмные облака полуночная луна слабо освещала переулки Лондиниума. Сырость тумана проникала под одежду. Закутавшись в плащ, Грир неспешной походкой шёл по улице Старого Моряка. Ночные улицы в Сарыни обезлюдели – с вечера зарядивший дождь прогнал под крыши даже самое отъявленное отребье этой части города.

На углу Старого Моряка и улицы Тира Грир остановился, чтобы отряхнуть от грязи ботфорты. Очищая о камень подошву, он навострил уши – не раздастся ли шарканье сделанного ненароком шага. Ни звука. Окинув быстрым взглядом через плечо пустынную, мокрую и унылую улицу, Грир свернул на улицу Тира.

В течение суток его не покидало устойчивое ощущение, что за ним следят несколько человек.

Конечно, подобное происходило и раньше. После войны с Чёрной Тенью за ним охотились культисты, бывшие соратники, а сейчас, когда он исполнял определенные поручения своих клиентов, с ним иногда хотели встретиться констебли. Благодаря своему чутью Гриру всегда удавалось освободиться от преследования. Однако, сейчас он просто не мог представить себе, кто бы мог заинтересоваться его персоной до такой степени. Безусловно, врагов, мечтающих свести с ним счёты, у него хватало, но ведь он всегда был на виду и дома его застать можно очень легко вместо того, чтобы попусту таскаться за ним следом по опасным улицам Сарыни. Эта ситуация неопределённости интриговала Грира и досаждала ему.

Желая удостовериться, что преследование – не дурная игра его воображения, он намеренно выбрался с постоялого двора в дождь. Он намеревался вынудить преследователя обнаружить себя. До сих пор это ему не удавалось. Грир крутился на месте, возвращался по своим следам, заворачивал в переулки – но преследователь оказался неуловимым, как туман, окутавший Британию после падения Небесной Скалы.

Неподалёку, в конце улицы Тира, находилась таверна «Одинокая Дама». Туда Грир и решил отправиться: пусть загадочные недруги караулят его под дождём. Может, это ожидание сможет охладить их пыл.

* * *

Затаившаяся в тупике таверна «Одинокая Дама» принадлежала к тем подозрительным заведениям Сарыни, где всегда можно скрыться от чрезмерного любопытства констеблей и круглые сутки получить вино, горох в сале и ветчину. Когда-то в этом доме располагалась винокурня, но теперь его фасад украшала висящая на цепях вывеска цвета жёлтой серы в виде силуэта женской фигуры, в зале расположились столы и лавки, а у стены напротив входа – прилавок, за которым хозяйничал Зубин – огромный, с лохматой, соломенного оттенка, шевелюрой, мрачным взглядом исподлобья и заточенным тесаком под рукой.

Зубин, владелец таверны, был не склонен брезговать ни одним из тех гнусных дел, которыми промышляла Сарынь. Гигантское телосложение, нависающие над невысоким лицом надбровные дуги и выдающаяся вперёд нижняя челюсть напоминали Гриру уродливые порождения мрака, с которыми ему довелось столкнуться в битве на Ширке. Недостатки внешности Зубин возмещал пошитым у лучшего портного пурпурным пелиссоном на беличьем меху поверх отбелённой льняной рубашки с узорной вышивкой по краям ворота, кожаным ремнём с бронзовыми узорами и огромным серебряным перстнем на левой руке, которые шли ему, как корове седло.

В нижнем зале таверны находилось около двух десятков женщин и мужчин. Все они повернули головы, когда Грир начал спускаться по ступенькам. Их взгляды с подозрением проводили его, пока он шёл к прилавку. Шум голосов затих. Плащ бритунийской армии, который носил Грир, массивные плечи, его манера держать голову доверия обитателям дна Сарыни не внушили. Завсегдатаи таверны ясно определили, что вошедший далёк от их мира, хотя он и не констебль.

Грир, выражая полное безразличие к вызванному его появлением тихому переполоху, подошёл к прилавку.

– О! Грир, клянусь жарким и куропаткой! Мне рассказывали, что ты здеся, – сказал Зубин, протягивая ему огромную лапищу, – а я-то всё не верил, думал – болтают. Я бы вот, на твоём месте, на остров ни в жисть не возвернулся.

– Не беспокойся за меня, – ответил Грир, пожимая похожее на окорок предплечье протянутой руки Зубина. – Кружку валлийского, если оно у тебя не прокисло, да смотри, чтобы с верхом!

Монти, дылда в серой льняной рубахе и коротких мешковатых штанах, принялся виртуозно наигрывать в дальнем углу на рожке.

– Никакой кислятины, – процедил Зубин, раскрыв улыбкой редкие широкие зубы. – Винцо в моём погребе – истинный нектар высшей пробы! Вот, оцени-ка. – Он подтолкнул Гриру кружку. – Ты, кажися, был в Великой Тартарии?

– Мне там наскучило. Захотелось сменить обстановку.

Зубин заговорщически прошептал:

– Поговаривают, ты там связался с мятежниками?

– Работа наёмника, такова, знаешь – кто больше платит, тот в войне победит…

Улыбка Зубина погасла.

– Да уж… Как дела, в целом?

– По-разному, – осторожно ответил Грир. – Меня тут никто не разыскивал?

– Неет! Тебя давно не поминали… – Зубин пожал плечами, разглядывая Грира с любопытством. – Чем собираешься тута заняться?

– Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, дружище… Кстати, ты не видел Руди Сеймура?

– Редко заходит, – безразлично проговорил Зубин, – и тебя не поминает. Он в гору пошёл после твоего отбытия – старшим констеблем стал. Сам понимаешь, к чему я веду…

Значит, за ним следят не констебли. Содержателю таверны в этом можно верить. Мало кто знал о сотрудничестве Зубина с ищейками шерифа, но для Грира это секретом не было.

– Но кто-то мной интересуется. Целый день таскаются за мной.

– Ну и чего? Культисты Тени охотились за тобой, почитай, года два, однако, сдаётся мне, так ни разу тебя и не поймали.

– Однажды поймали, – напомнил Грир, и лицо его помрачнело. – Но сейчас меня сильно интересует, что происходит. Есть какие-то соображения по этому поводу?

– У меня-то? С чего вдруг голову ломать? Это не мой цирк, не мои обезьяны…

Грир пытливо глянул в зелёные глаза трактирщика, затем пожал плечами:

– Хорошо, оставайся в неведении. – Грир допил вино и расплатился. – Я посижу у тебя немного. Дождь идёт собаками и кошками.

– Располагайся, как дома!.. Позвать тебе даму для весёлого настроения?

– Я слишком стар для подобных компаний.

– Не прибедняйся уж.

Грир цинично усмехнулся и небрежной походкой направился в дальний угол.

– Привет, Монти, – сказал он валторнисту.

Тот на мгновение остановил игру и ответил, растянув губы в улыбке:

– Привет и тебе, ветреный бродяга!

Грир присел рядом и не отводил взгляда от музыканта, изобразив вежливое внимание. Глядя на него, можно было решить, что его очень интересовала музыка.

– Что-нибудь знаешь, Монти?

Монти закончил играть мелодию.

– О тебе спрашивала одна милашка, – сказал он. – Дня два назад заходила сюда с Крюком.

Взяв из рук Монти рожок, Грир стал его осматривать.

– Что за дама?

– Понятия не имею. Смахивает на иберийку – молодая брюнетка, с большими глазищами. Зовут Дорсия. Мне показалось, что Крюк её боится…

– Чего она хотела?

– Узнать хотела, возвратился ли ты в наши края и где обретаешься. На оба вопроса она получила ответ «нет».

Грир кивнул.

– И всё?

– Ещё сказала, что, коли я оповещу Крюка о твоём возвращении, то получу монету серебром.

Грир вскинул брови.

– Сдаётся, придётся мне поговорить с Крюком.

– Заглянешь ещё к нам?

– Наверняка. В любом случае, спасибо, Монти. За мной не засохнет, знаешь.

– Да не об этом я, – возразил валторнист. – Эльдра была бы в восторге видеть тебя.

Лицо Грира озарила широкая улыбка.

– Как она, к слову, поживает?

– Стала совсем взрослая. Фигурка, как у Фрейи, сам заглядываюсь. Теперь её просто и не признать.

Грир незаметно вытащил серебряную монету, опустил её в рожок и отдал его музыканту.

– Помалкивай, дружище, – предупредил он и удалился.

* * *

Крюк… За годы, проведённые в Тартарии, Грир совсем позабыл о нём. Память рисовала ему образ невысокого мужчины с длинными тёмными волосами и с неизменным красным пером в широкополой шляпе.

Личность Крюка имела флёр загадочности. Источника его доходов не знал никто. На улицах судачили, что он находится на содержании у обеспеченных женщин, преступники – что он осведомитель, более сведущие люди предпочитали об этом помалкивать. Нигде не работающего Крюка с наступлением ночи часто можно было встретить шастающим по площади «Лужитания» или в шикарных кабаках для богатых в районе Графства.

Только однажды Гриру довелось иметь с ним дело – при игре в кости. Грир в тот вечер выигрывал – пока Крюк не вступил в игру. После этого удача от него отвернулась. Уже на четвертой сдаче Грир заметил, что Крюк подменил кости своими, шулерскими, и сломал красное перо на его шляпе ударом керамической кружки. От расстройства мошенник потерял сознание и свалился под стол.

Кто знает, раздумывал Грир, вдруг Крюк затаил на него злобу? Самому ему, правда, не верилось, как можно столько лет таить обиду из-за сломанного пера, эта идея показалось ему сумасшествием, но мстительные натуры встречались на его жизненном пути… В тихих водах – глубокое течение. Если Крюк задумал поквитаться, он способен создать проблемы. У него явно был талант делать гадости.

«Кто же та девушка?», – раздумывал Грир, сидя за столиком таверны с кружкой вина. Кто она – похожая на иберийку брюнетка с большими глазищами?.. Как не рылся он в своей памяти, ни одна из знакомых ему женщин под это описание не подходила. Дамы играли немаловажные роли в его жизни только в юности, теперь же Грир интересовался ими мало. Женщины, несмотря на их божественную красоту и лакомые достоинства – всегда плохие пособники в драке, никудышные собутыльники в пьянке и лишние свидетели в проделках, а военные походы приучили его ограничивать в своей жизни всё лишнее.

Он встал и вернулся к Зубину.

– На втором этаже, наверняка, есть комната с окном на улицу Тира? – спросил Грир, всем телом навалившись на прилавок.

– Ясно дело. Зачем тебе? —подозрительно произнёс Зубин.

– Я хочу осмотреться.

– Валяй, – наконец ответил Зубин – Комната Эльдры. Она ещё, наверное, не спит. Кликну её.

Он открыл дверь позади прилавка, протяжно свистнул и проревел:

– Эльдра, поди-ка сюда! – И, повернувшись к Гриру, поинтересовался: – А для чего тебе улицу осматривать-то?

– Не суй свой нос в чужой вопрос, – сухо проговорил Грир. – Это же не твой цирк.

– Уж и спросить нельзя, – пробубнил трактирщик и отошёл к дальнему концу прилавка.

В дверном проёме появилась девушка. Когда Грир видел Эльдру в последний раз, это была тринадцатилетняя девочка, угловатая, тихая, худенькая, с несформировавшейся подростковой фигурой. Сейчас у Грира перехватило дыхание – Монти был прав – она, действительно, изменилась за эти несколько лет невероятно. Если бы не родовая травма на её лице, девушку было бы можно назвать по-настоящему красивой.

При виде Грира в лицо ей бросилась кровь, а в глазах блеснули искорки.

– Привет тебе, Эльдра. Помнишь старину Грира? – спросил он с широкой улыбкой.

Он знал, что был для неё идолом, и отвечал ей симпатией. Около семи лет назад Зубин обнаружил Эльдру на улице у дверей своей таверны. Поскольку девочка ничего о своей семье не рассказывала, трактирщик посчитал её сиротой, каких всегда немало в военные годы. Он приютил маленькое несчастное создание, чахнущее от недоедания, грязное, с большим наростом на щеке. Заведению Зубина требовалась кухарка, и Эльдра с радостью занялась поварским делом. Она вызвала жалость у трактирщика, но это не помешало ему нещадно эксплуатировать её – как, впрочем, и всех, кто попадал под его власть, он требовал от неё нечеловеческих усилий в работе.

– Добрый вечер, господин Грир, – промолвила она тихо.

Грир заулыбался при виде смущённо опущенных ресниц. Влюблённость Эльдры забавляла его. Ситуацию исправил Зубин:

– Поднимись-ка вместе с этим прощелыгой в свою комнату, да пусть посмотрит в окно, коли уж ему так приспичило!

Следуя за Эльдрой, Грир попал в сумрак тускло освещённого коридора. Как только за ними захлопнулась дверь, а рожка Монти и голосов завсегдатаев стало неслышно, он поймал её руку и притянул к себе.

– Довольна ли ты встречей? Ты можешь возразить, но, готов прозакладывать всем демонам на свете душу свою и тело, всего себя со всеми потрохами, что ты и не вспомнила бы обо мне, если б я сам не явился!

– Что ты, напротив! – воскликнула девушка с жаром. – Я бы никогда не смогла забыть тебя! Просто я потеряла уже всякую надежду вновь увидеться.

– Ты ошибалась… Мне тебя не хватало, Эльдра. – Грир рассматривал девушку, не выпуская её руки, и, к собственному удивлению, осознал, что в самом деле по ней заскучал. – Ты изменилась… Клянусь, да ты стала красавицей!

Эльдра нерешительно высвободила свою руку из его ладони и поднесла её к уродливому наросту.

– Не говори так… Это ведь неправда.

– Ты об этом? Это же такая мелочь, – неожиданно ему в голову пришла одна мысль, и он выпалил: – Мы найдём сведущего лекаря, который поправит твою мордашку. Мы займёмся этим, как только я разживусь деньжатами. Долго ждать тебе не придётся.

Ещё не закончив фразу, Грир уже пожалел о своём легкомысленном заявлении. Неожиданные душевные порывы были его слабостью. Не позже, чем в прошлом месяце он, к примеру, отметелил какого-то торговца, тянувшего руки к бедной девчонке, спустил с него штаны и прямо на улице отхлестал плетью. Однажды он расплатился со старушкой золотой резаной за грошовый амулет – и это лишь для того, чтобы насладится видом её счастливого лица в тот момент, когда она осознала, что несколько лет сможет вести сытую жизнь. Тем же вечером возле порта он заметил бедно одетую чету, безнадёжно пытавшуюся уговорить владельца корабля без платы перевезти их на материк. Он оплатил им лучшие места на корабле, и ушёл с широкой улыбкой, вспоминая их ошеломлённые лица. Но в этот раз он не должен был поддаваться порыву!.. Благодарная преданность в глазах Эльдры повергла его в смятение. Грир знал, что она всегда безоговорочно доверяла каждому его слову. Во время походов, когда его тэн квартировал в Лондиниуме, он часто заглядывал в таверну Зубина и на кухню, чтобы поболтать с Эльдрой и помочь ей по хозяйству. Делал он это из жалости, а также из-за гордости за своё милосердие. Сегодня же Грир неожиданно обнаружил, что всерьёз нуждается в Эльдре и в её обожании. Однажды она призналась, что каждый вечер обращается к богам, чтобы они его хранили. В тот вечер Грир лишь посмеялся над её молитвами. Но именно мысль о том, что где-то вдалеке за него молится это существо, поддерживала Грира, когда он попал в лапы изуверов в замке Фрогхамок. А сейчас он с удивлением обнаружил, что только эта девочка – единственный на всём белом свете человек, который безраздельно верит ему… Её доверие разбудило в нём глубоко запрятанные чувства.

Эльдра смотрела на него напряженно, преданно, самоотречённо, как раненая собака. Грир готов был пустить себе кровь за свою опрометчивость. Он не имел ни малейшего понятия ни о лекарях, способных на подобные операции, ни о цене их услуг. Подобное обещание мог дать только сумасшедший! Однако, ответ прост, воробьи улетели на юг, теперь от обещанного уже не отказаться… Но в Грире неожиданно проснулась радость. Он разобьётся в лепёшку, но сможет ей помочь. Это должно стать благодарностью за её молитвы, мысль о которых согревала его в сыром каменном мешке замка Фрогхамок.

– Пойдём пока, проводи меня наверх.

Девушка взлетела по лестнице. Грир поднимался медленнее.

– Сюда, – сказала Эльдра, открывая дверь.

Её комната была маленькой и тёмной. Грир сразу же наткнулся на кровать.

– Света не нужно, – предупредил он. – Я хочу высмотреть кое-кого.

– Кое-кого? – с беспокойством переспросила девушка.

– Знать бы самому.

Из-за плотной решётки из ивового прута, загораживающей окно, открывался вид на улицу Тира. Кроме фонаря у входа в таверну, другого освещения не было. Грир, не шевелясь, стоял, напряжённо вглядываясь в ночной мрак.

– Здесь… Вы наверняка – здесь, – протянул он шёпотом сквозь зубы.

Он долго оставался в неподвижности. Глаза Грира постепенно привыкали к темноте. Наконец, его выдержка была вознаграждена: в глубине одного из дверных проёмов колыхнулся едва уловимый на фоне двери силуэт кутавшегося в плащ невысокого мужчины в черной шляпе с пером.

Грир ни мгновения не сомневался, что это Крюк. Девушка, которую он приводил в таверну, стояла позади него. Её лицо скрывал капюшон плаща.

Покидая комнату Эльдры, Грир решил не обращать больше внимания на слежку. Теперь преследователь сам станет жертвой.

* * *

На следующий день Грир уже стоял перед дверью квартиры Крюка.

Он провёл ночь в «Одинокой Даме», устроившись на лавке в углу, глухой к скорбным протестам Зубина, который, уповая на то, что дождь уже закончился, уговаривал его отправиться к себе домой. Хотя на заре он вновь посетил комнату Эльдры, и человека в черной шляпе с красным пером не обнаружил, из соображений безопасности Грир покинул таверну через «чёрный» ход, выходящий на боковую улочку. Он выбрался на Замковую улицу, зашёл к цирюльнику и побрился. Потом позавтракал, купив в маленькой уличной лавке кусок копчёного окорока и направился к цели – квартире Крюка, находящейся над лавкой мясника.

По поведению Крюка в лучших домах западной части города, по его манере одеваться его вполне можно было принять за крупного торговца или за светило медицины, конечно, в области женских болезней. Вид у него был респектабельный, речь – светской. Это вводило в заблуждение многих. Он производил впечатление состоятельного человека, однако, всё его богатство, располагающая внешность, аристократические манеры были лишь видимостью.

Настоящее богатство Крюка заключалось в ловкости его пальцев. Он специализировался на карманных кражах. Об этом не подозревал даже Грир, знавший западный Лондиниум, как собственную ладонь. Крюк безумно боялся констеблей и возможного заключения под стражу, по этой причине своих жертв выбирал чрезвычайно тщательно, сперва удостоверившись в оправданности риска. Он мог украсть драгоценную подвеску прямо с шеи собеседника, подрезать тугой кошель с пояса, извлечь золотую серьгу из уха дамы – это было для Крюка детской забавой – а его жертве не пришло бы в голову, что этот респектабельный господин способен на подобное.

Робкие солнечные лучи, пробившиеся сквозь тучи, подчёркивали уличную слякоть и запустение. Грир был удивлён. Он и представить себе не мог, что элегантный, чуть надменный Крюк с завитой надушенной бородой живёт в подобной дыре. Он задержался у мясной лавки не только ради покупки окорока. В действительности, он осматривался, решив, что Монти ошибся, когда указывал ему адрес. На Грира никто не обращал внимания. Он прошёлся вдоль выстроившейся у зданий длинной вереницы грузовых и прогулочных повозок.

Монти предупредил, что Крюк поселился над мясной лавкой. Грир проверил – других мясных лавок на улице не было. Увернувшись от разгружавшего телегу грузчика, который прямо на него шёл с корзиной рыбы на спине, Грир поднялся на второй этаж и стал прислушиваться, но уличный гомон заглушал все звуки в доме.

Он требовательно постучал и приложил к двери ухо. Звук движения послышался после долгой тишины; лязгнула задвижка, дверь приоткрылась и в проёме показалось лицо Крюка.

Грир не видел его около пяти лет, но время было милосердно к внешности ловкого воришки. Разве что он немного осунулся и облысел, а в уголках его глаз образовались тонкие морщинки. В целом же, он остался тем самым лощёным Крюком, которого Грир однажды саданул кружкой.

Вид посетителя заставил Крюка судорожно дёрнуться, рвануться назад и попытаться захлопнуть дверь, однако Грир ожидал подобной реакции и успел просунуть в щель между дверью и косяком носок ботфорта.

– Привет, дружок. Не рад меня видеть?

Рот Крюка оставался полуоткрытым, он шумно задышал. Его глаза таили ужас.

– Мне недосуг сейчас принимать гостей, – дрожащим голосом промямлил он. – Ты пришёл в неурочное время.

Грир саркастически усмехнулся, с силой пнул дверь коленом второй ноги, вынудив Крюка попятиться, и ввалился в маленькую прихожую.

– Значит, ты меня не забыл.

Взгляд Грира выразительно указал на белый шрам на височной части лысого черепа Крюка.

– Грир, если мне не изменяет память? – спросил Крюк с нерешительной улыбкой. – Я как раз собирался уходить, у меня деловое свидание. – Он посмотрел в холодные голубые глаза Грира и стал теребить опушку блио, – Я… должен принести свои извинения. Встретимся в другой раз как-нибудь.

Крюк состроил неестественную гримасу, пытаясь изобразить непринуждённость. Это ему удавалось плохо, его страх был явным. Грир осмотрелся. Его удивила стоящая у входа роскошная расписная ваза с цветами лаванды.

– Эта царапина до сих пор у тебя не заросла, как я посмотрю, – произнёс он. – И моё чутьё подсказывает, что у тебя вскоре добавится ещё одна.

Крюк отступил и оперся спиной о стену, глядя на Грира с ужасом.

– Чего ты хочешь?

Вымученная улыбка сошла с его лица. Остатки уверенности исчезли, его лицо отражало теперь только страх.

– Ты один здесь? – спросил Грир.

– Один… Но ты лучше не трогай меня. – На его лбу выступили капельки пота. – Мои друзья…

Крюк замолчал, осознав, насколько абсурдна попытка запугать такого человека, как Грир.

– Не трогай меня, – жалобно повторил он.

– Пройдём, – велел Грир. – Побеседуем.

Крюк с неохотой повиновался. Грир последовал за ним. Уютное, светлое помещение, со вкусом обставленное и чистое, удивило его. По всей комнате стояли вазы с лавандами и пионами, воздух был насыщен цветочным ароматом.

– По крайней мере, комфорт ты любишь, да? – восхитился Грир, присаживаясь на высокий подлокотник большого лакового кресла. – Недурно ты обустроил себе логово!

Крюк в полуобморочном состоянии прислонился к резному дивану. Грир никак не мог понять причины такого панического страха. Крюк – не робкого десятка. В его воровской профессии самообладание значит отнюдь не меньше ловкости пальцев. Даже когда он уличил Крюка в шулерстве, тот повёл себя самоуверенно, проявив большую выдержку. Именно этой наглостью он и вывел из себя Грира, вынудив ударить его.

– Чего ты дрожишь? – спросил он резко. – Что с тобой?

Крюк издал нечленораздельный звук и выдавил:

– Ничего …

– Ты будто боишься чего-то, – произнёс Грир, не сводя с него глаз. И тут же добавил, наклонившись вперёд и понизив голос до шёпота: – Кто такая Дорсия?

Гробовое молчание повисло в комнате, лишь прерывистое дыхание Крюка нарушало тишину. Губы воришки конвульсивно подрагивали.

– Спрошу ещё раз, может, ты плохо слышишь: кто такая Дорсия, женщина, которую ты три дня назад привёл в «Одинокую даму»?

– Уходи, – пролепетал Крюк заплетающимся языком – Если ты не оставишь меня в покое, я обращусь к констеблям.

– Ты труслив, как заяц. Поменяй перо своей тульи на заячий хвост, Крюк. Чего ты трясёшься? Она выведывала обо мне у Монти. Эта дама меня интересует. Зачем ты её привёл, и кто она?

– Монти лжёт без меры, – выдавил Крюк – Она не знает тебя. – Он потянул ворот рубахи, который стал ему тесен.

– Кто. Она. Такая?

Поведение Крюка заинтриговало Грира, он понял, что тот боится не его.

– Не выведывала она ничего. Ты её не знаешь, а она – тебя, – сказал Крюк – Это одна из моих знакомых. Какое тебе дело до моих знакомых?

Грир щёлкнул Крюка по носу пальцем, от чего тот дёрнулся и отшатнулся.

– Хочешь, чтобы я тебя ударил посильнее? – беззаботно предложил Грир. – Так и будет, раз уж тебе неймётся.

Крюк замер и сжался в ожидании удара, его взгляд заметался по сторонам. Затем указал молниеносным взглядом через Грира – на боковую дверь. Его глаза снова перепрыгнули от этой двери на Грира, будто он старался намекнуть ему на скрывавшегося за ней человека.

– Не трогай меня, прошу, – повторил он ещё раз дёргающимися губами. И снова уставился на дверь. Грир оглянулся на неё и перевёл вопрошающий взгляд на Крюка, подняв брови. Крюк утвердительно кивнул головой.

– Расскажи мне о Дорсии, – сказал Грир, спокойно вставая с подлокотника.

– Для чего? – Испуганный взгляд воришки вновь нацелился на дверь. – Просто хорошая знакомая…

– Кто там, за этой дверью? – шепнул Грир, бесшумно склонившись над ухом Крюка. Он видел крупные капли пота на лице Крюка, чувствовал запах страха, исходивший от него. – Чем она промышляет? Откуда она тут появилась? – Требовательно и громко спросил он.

Крюк разогнул три пальца и указал ими на дверь.

– Я толком ничего о ней и не знаю. Я подцепил её на улице… в районе Графства. Сам знаешь, как это бывает. Привлекательная особа…

– Трое? – шепнул Грир.

Крюк снова кивнул. Он уже начал приходить в себя, уверенность понемногу возвращалась к нему.

– Должно быть, им уже наскучил этот театр, да и мне тоже, —проговорил он с презрением и, повысив голос, прокричал: – Выходите, вы, троица! Хватит прятаться.

Крюк осел на диван; казалось, он перестал дышать. При виде открывающейся двери он всё же с шумом втянул в себя воздух и замер. Прицеливаясь в Грира из большого арбалета с кранекином, в комнату вошёл человек в серой шляпе с острым «носом», похожем на клюв вороны, и загнутыми назад полями.

* * *

Не в первый раз на Грира наставляли такую штуку. При подобных обстоятельствах он становился нервным и озлоблялся, поскольку любому олуху по силам лёгким движением одного пальца продырявить тебе брюхо. Среди любителей самострелов встречаются как те, кто и стрелять-то не собирается. Но бывают и такие, кому только подай повод метко пробить болтом грудину или брюшину.

По сумрачному и горячему взгляду на него Грир мгновенно определил, что мужчина в сером бикокете принадлежал именно к разряду лиц, готовых метать болты по любому поводу. Для такого любителя пострелять жизнь человека – все равно что грязь на подошве. Самострел здесь был не просто угрозой, а предвещал смерть.

– Только не тёргайся, труг мой, – произнёс тип в серой шляпе с вороньим «носом».

По лёгкому акценту Грир понял, что он из бельцев. Переведя взгляд с подрагивающего в ложе арбалета кончика болта, нацеленного ему в грудь, на дверь, Грир увидел там девушку в костюме состоятельной горожанки, с высокой полной грудью и белоснежном чепце, покрывающем тёмные волосы. Большие черные глаза печально смотрели из-подо лба, пересечённого глубоким шрамом. При всей своей грусти эти глаза говорили о безжалостности, закалённой в страданиях и ненависти, в битвах и скорби.

– Привет тебе, Дорсия, – сказал Грир с широкой улыбкой. – Разве нельзя решить всё мирно, без оружия?

– Сядь, да не вздумай руками размахивать, – произнесла девушка холодно. – Мы будем говорить с тобой.

Грир не перестал улыбаться, но его губы застыли. Он бросил молниеносный взгляд на Крюка, чей испуганный взгляд не отрывался от арбалета.

– Вот оно что. Для этого вы и таскались за мной? – поинтересовался Грир, садясь в кресло. – То-то я и видно, что люди вы застенчивые…

В проёме открытой двери показался третий незнакомец – высокий, худой человек с желчным цветом лица и редкими вороного цвета волосами, свисающими до плеч, одетый в черную вязаную куртку с высоким воротом, скрывающую от любопытных глаз тонкую кольчугу; черные узкие иберийские штаны, заправленные в высокие остроносые сапоги. Пересекающий его лицо шрам уходил под черную повязку, закрывавшую правый глаз.

– Справитесь без меня? – спросил он у девушки. – Дело не ждёт, я удалюсь, если вы в моём присутствии не нуждаетесь.

Сомнений не было: этот человек был бритунийцем, при этом, судя по речи, скорее всего, выходцем из хорошей семьи, получившим неплохое образование и, безусловно, руководителем всей шайки. Он был настоящим аристократом, и его присутствие лишь подчёркивало фальшивую элегантность Крюка. Об этом говорила и надменная стать и широколезвийный, скорее церемониальный, чем боевой, позолоченный меч, болтавшийся на левом бедре в инкрустированных ножнах с гербом.

– Пожалуй, – ответила молодая женщина. – Было бы неплохо, если б ты прибрал и это… – Она кивнула головой в сторону Крюка, – Он будет только мешать разговору.

– Разумеется. – Одноглазый сделал знак воришке направиться к выходу.

Он сказал это тоном человека, привыкшего к послушанию окружающих. Пока Крюк поплёлся к двери, одноглазый перенёс свой взгляд на Грира, и его лицо осветилось вежливой улыбкой.

– Прошу прощения, мы не представились, – произнёс он и жестом указал на девушку. – Дорсия. Стрелок – Чад. Я – Магон, Абделрон Магон. Будь так любезен выслушать всё то, что хочет предложить тебе Дорсия. Я приношу извинения за арбалет, это суровая необходимость, продиктованная твоей репутацией опасного и вспыльчивого человека. Чад не горит желанием поссориться с тобой, и я был бы огорчён, если бы тебе пришла в голову охота перебить о наши головы посуду нашего гостеприимного хозяина… Но я должен оставить вас, друзья мои, дела. Остальное узнаешь от Дорсии – Он кивнул в сторону Крюка, мявшего свой чёрный шаперон у двери. – Этот господин – не из нашего общества. Случай свёл нас. И неизвестно, кто ещё больше об этом пожалеет…

Улыбнувшись ещё раз на прощанье, Магон вышел, прикрыв за собой дверь.

Грир снял берет и пригладил свои волосы, благодаря которым в тэне его прозвали Золотым. Его лицо с тяжёлым квадратным подбородком, твёрдо очерченным ртом и чуть свёрнутым на бок носом, голубыми колючими глазами и саркастической улыбкой отпугивало многих недоброжелателей. Внешность не была его располагающим качеством, как, впрочем, и внутренние качества. Скорее, его выделяли решительность, мускулы, сила характера, чем добродушие, но сентиментальность иногда накатывала на него, чего Грир всегда очень смущался. По этим причинам он не мог объяснить, почему привлекал женщин. Однако, сидя в кресле и глядя на эту девушку, он сразу отдал себе отчёт в её холодности. Кроме этого, Грир вынужден был признать, что не имеет ни малейшего понимания смысла происходящего.

И Чад, и Дорсия напоминали Гриру людей, с которыми ему приходилось иметь дело во время войны в Тартарии: фанатиков Чёрной Тени, не раздумывая бросавшихся в драку. Одноглазый был совсем из другой породы. «Странно, – подумал Грир, – что их могло связывать?», – людей вроде Магона он тоже встречал: воспитанных в идеалах дворянской чести, но попавших, волею судьбы, в среду преступников и от того самих ставших преступниками.

Девушка присела на резной диван напротив Грира. Чад стоял, подобно статуе, не шелохнувшись и не отводя самострела.

– Ты не мог бы ответить на некоторые вопросы? – спросила девушка, положив жилистые руки на колени и пристально посмотрев на Грира.

– А с чего вдруг я должен на ваши вопросы отвечать? – возразил Грир. – Что означает это представление, и за кого, гром и молния, вы меня приняли?

Помня об оружии, он нарочно старался вывести её из себя. Но лицо девушки словно окаменело.

– Нам нужен человек вроде тебя для одного секретного поручения… – Дорсия говорила без акцента. – Но мы должны быть уверены, что ты нам подходишь. Ошибки быть не должно.

– Не тратьте зря времени. Не нужны мне никакие поручения!

– Деньги тебя не интересуют? Мы недурно оплатим работу.

Грир саркастически усмехнулся.

– Что, в вашем понимании, значит «недурно»?

Их взгляды встретились, и Грир подумал, что их разделяет не только пространство между креслом и диваном, а целая непреодолимая пропасть. Он не мог обосновать этого вывода: говорило чутьё. В этой девушке ощущалась жестокость такого рода, который совершенно исключал жалость, человечность, любовь. Несмотря на её простую красоту, Грир никогда бы даже не вздумал за ней ухаживать – она была привлекательной, как бизантийская статуя. Можно было лишь догадываться, какие жизненные перипетии превратили её в каменное изваяние.

– Может быть, пятьдесят золотых, – спокойно произнесла Дорсия.

Он посмотрел на её одежду, на рваный и грязный плащ Чада и ответил со смехом:

– Вот именно – «может быть»!

– Я сказала: пятьдесят золотых. Половину получишь сейчас, половину – после того, как закончишь работу.

Грир осознал серьёзные намерения этой троицы, и удивился. Пятьдесят дирхемов – огромная куча золота, какой располагают лишь королевские особы!

– Что за работёнка?

– Так ты готов ответить на мои вопросы. – Утвердительно сказала Дорсия.

Она была спокойна, словно привыкла всегда добиваться поставленных целей. Грир ещё раз поразился несоответствию простой внешности и каменной сути этой женщины.

– Смотря, что это за вопросы.

Грир лучезарно улыбнулся, признав капитуляцию. Эта загадочная история на самом деле его заинтриговала.

– Ты – взаправду Грир, холостяк, наёмник тридцати лет от роду?

– Да, а взаправду ведь – по мне и не скажешь?

Он поскрёб подбородок и исподтишка бросил взгляд на Чада. Белец по-прежнему не сводил с него внимательных глаз. По крайней мере, хоть арбалет опустил.

– В прошлом ты состоял в тэне Лондиниума, – продолжала девушка. – Потом прошёл несколько походов. Некоторое время был телохранителем у аргосского торговца пушниной, который порешил, будто его собираются порешить… Всё верно?

– Кое-какие эпизоды ты пропустила, но в общем и целом – ошибок нет. Продолжай, – сказал Грир, порядком удивлённый.

– Теперь об эпизодах. – Дорсия помолчала, глядя вниз на свои натруженные руки, затем резко вскинула голову. – Некий посланник поручил тебе похитить кое-какую важную переписку. Но тебя обнаружил один из чиновников другого государства, случайно оказавшийся там. Он поднял шум, между вами завязалась потасовка, в ходе которой ты его убил. Бумаги-то ты доставил кому следует. Но городские стражники выследили тебя и повязали. По древней традиции политиков твой наниматель отрёкся от тебя, и тебе пришлось заботиться о себе самому. Ты ускользнул от преследования. Так?

Грир беспечно улыбнулся.

– Во время ереси Чёрной Тени ты стал шпионом военного ведомства Рорика и объехал всю Татратрию под видом наёмника культистов.

Услышав слово «шпион», Грир поджал губы и нахмурил брови. Даже теперь, спустя годы, он об этом вспоминать не любил. От этих воспоминаний лоб Грира покрылся испариной, а сердце заколотилось.

– Но однажды тебя раскрыли и схватили, – продолжила она. – Тебя пытали, чтобы ты выдал товарищей. Однако, несмотря на пытки, ты им ничего не сказал. Тебе удалось бежать как раз в момент, когда войска Тартарии вошли в оплот культистов.

– Хватит, – оборвал Грир. – Чего вы хотите от меня?

– Осталось немного. После падения Небесной Скалы ты промышлял наёмничеством. В Лондиниуме ты уже две недели, и у тебя в кармане – ни гроша. Мы же предлагаем тебе сделку… Работу за пятьдесят золотых.

* * *

Вошёл Магон, держа руку на эфесе меча. Он кинул молниеносный взгляд на Грира, потом небрежной походкой направился к Дорсии.

– Как обстоят дела? – спросил он с улыбкой. – Мы знаем о тебе немало, не так ли?

– Если вам время девать некуда, обо мне ещё кучу всего накопать можно, – возразил сухо Грир.

– Но, прежде чем я расскажу суть работы, ты должен пройти проверку, – сказала девушка.

– Нет у меня к нему товерия… – вставил Чад.

– Замолчи! – прикрикнула на него девушка неожиданно низким голосом. – Я говорю!

– Как она тебе рот заткнула, бедолага, – иронично бросил Грир бельцу.

– Итак, проверка, – отчеканила Дорсия, повернувшись к Гриру, и её глаза блеснули.

– Что за проверка?

Она заколебалась и посмотрела на Магона.

– Спроси его ты.

– Конечно… Прошу тебя, покажи нам свою спину и грудь. Надеюсь, смысл просьбы тебе ясен. Видишь ли, мы не совсем уверены, что ты – Золотой. Зато нам известно, что у тебя на груди и спине шрамы. А ошибка для нас – недопустима.

Грир собрался встать. Его глаза потемнели, кулаки сжались.

– Не шевелись! – рявкнул Чад, угрожающе поведя арбалетом. – Отно твишение, и я выстрелю! Я стреляю очень хорошо: могу по очерети прострелить тебе класа!

Взяв себя в руки, Грир остался в кресле.

– Вообразили, я тут перед вами обнажаться стану? – насмешливо спросил он. Он хотел позлить Чада – Проваливайте в пекло!

Повисло напряженное молчание. Потом Чад сделал шаг вперёд, но Магон схватил его за запястье.

– Остановись! – прикрикнул бритуниец. – Всё неверно!.. Иди карауль Крюка! Ступай, тебе говорят!

Чад рассвирепел.

– Мы только теряем фремя! – в ярости заорал он. – Разреши мне тействовать! Он расселся тут в кресле и клумится над нами! Я са пару ударов отучу его над нами смеяться!

– Олух! – презрительно закричала Дорсия. – Это ты-то – за пару ударов, после того, что с ним делали в замке Тени? Ты?!

Белец круто развернулся к ней. Его лицо судорожно подёргивалось.

– Пустая прехня… – начал он осипшим голосом.

Больше он сказать ничего не успел. Грир вскочил, вырвал у Чада арбалет и не успели двое даже моргнуть – хлёстко ударил им его по шее. Чад, шатаясь, медленно упал на колени. Дорсия и Магон молча смотрели на Грира.

– Чад прав. Хватит болтать! Я сыт по горло. – Со зловещей улыбкой на лице, Грир забросил самострел на плечо и нагнулся за своим беретом. – Честное слово, одно время я боялся, что выйду из себя, – продолжил он. – Счастливо оставаться! Не встречайтесь мне больше на пути. В другой раз я буду куда менее обходителен.

– Красиво, – восхищённо признал Магон. Он повернулся к Чаду, который, потирая шею, с трудом поднялся на ноги. – Тебе было сказано: иди и займись Крюком. Достаточно глупостей от тебя мы натерпелись.

Не произнеся ни слова, Чад удалился в соседнюю комнату и с треском хлопнул дверью. Грир было тоже направился к выходу, когда Магон заговорил вновь:

– Я должен принести извинения, мы вели себя недостойно. Может, всё же, потолкуем без обиняков?

Грир бросил через плечо взгляд.

– Вряд ли мы сможем найти общий язык.

– Досадно, – сказал Магон. – Мы нуждаемся в помощи человека такого уровня и готовы за неё заплатить как следует. Пятьдесят золотых – согласись, сумма более, чем серьёзная. Будь же благоразумнее, по крайней мере, выслушай меня. Чад – дурак. Он вообразил, будто при помощи его арбалета можно добиться большего, чем одними только словесными переговорами. И он возражал против этой затеи с самого начала… Что мне ещё сделать, чтобы убедить тебя?

Грир широко улыбнулся.

– Чего уж там, уболтал. – Он присел на подлокотник кресла, показывая всем видом, что уйти готов в любой момент. – Какого рода помощь я должен оказать?

– Для начала надо удостовериться, что ты действительно – Золотой Грир, – вставила быстро Дорсия. – Это крайне важный момент.

– Разумеется, – подтвердил Магон. – Видишь ли, если мы на твой счёт ошибаемся и откровенно об всём расскажем, нам грозит большая неприятность. Дело сугубо секретное. Однажды мы уже ошиблись. Этот болван, Крюк, украл у меня сумку с бумагами, думая, что там деньги. Прочитав их, он решил шантажировать нас. Нам стоило огромного труда его разыскать, и нам пришлось расположиться здесь, чтобы не выпустить из виду мошенника. Не можем придумать, что и делать с ним… Если ты, действительно – Золотой Грир, то у тебя шрамы должны быть и на груди— следы работы палача культистов.

Грир пожал плечами, потом снял безрукавный сюрко, расстегнул крючки колета и задрал до шеи рубаху. На его мощной груди виднелись уродливые росписи клейм палача.

– По вечерам меня подвешивали на дыбе, – пояснил он мрачно. – И, дабы меня не продуло на сквозняке, заботливый мастер Ужгрум прогревал меня раскалённым железом … Достаточно?

Девушка и мужчина смотрели на шрамы хладнокровно. На их лицах не было жалости или ужаса – просто любопытство.

– Все точно, – сказал Магон, обращаясь к Дорсии. – Это он. Это работа мастера Ужгрума. Я узнаю его почерк.

– Хорошо, – произнесла Дорсия. – Значит, можно продолжать разговор.

Магон отошёл от Грира и картинно оперся на каминную трубу.

– Дело особо щепетильное, – начал он, глядя на Грира. – И чрезвычайно опасное. Но мы не знаем никого, кто справился бы с ним лучше, чем ты. Сами мы уже пробовали, но наши усилия были тщетными. Если ты откажешься, это будет не под силу никому.

– Да что же это, в конце концов, за дело? – спросил Грир резко.

– Необходимо найти и уничтожить одну особу, – ответил Магон. – И мы поручим это тебе.

Золото

«Тебе заплатят пятьдесят золотых. Половину сейчас, половину после работы», – пока Грир, сидя в кресле, слушал Магона, эта фраза эхом звучала в его ушах.

«Половину сейчас, половину после работы», – каждый разговор о деле, в котором можно остаться без головы, начинался с этих слов. Репутацию успешного исполнителя подобных операций Грир себе завоевал без труда. Ставшие легендарными, слухи о подвигах Грира во время походов заставляли людей считать его сорвиголовой. По этой причине те, кто боялся рисковать своей шкурой, обращались к нему, и у каждого из них от монет трещали кошели. И глаза у них блестели одинаково – маленькие, тщеславные, хитрые глазки. Он выслушивал этих олухов так же внимательно, как слушал сейчас Магона, торговался с ними, объяснял подробный план своих будущих действий. Клиенты по секрету делились с ним своими грязными тайнами, страхами и про себя радовались, что нашли такого верного исполнителя – сильного, презирающего опасность и непоколебимого. Они попадали под его обаяние, их покоряла его прямая и открытая манера поведения и они наивно верили в успех, выплачивая аванс… Прозрение наступало позже, когда несколько дней спустя Грир спокойно заявлял заказчику об изменении своих планов и советовал подрядить другого наёмника. Некоторые из них набирались храбрости и требовали вернуть аванс, но холодный жёсткий взгляд Грира лишал их уверенности, и они делали вид, что пошутили. Грир всегда вежливо раскланивался и неспешно удалялся, положив руку на эфес, заломив берет с пером и насмешливо усмехаясь.

«Половину сейчас, половину после работы» …

Подобный доход позволяли ему жить на широкую ногу. Слушая Магона, он раздумывал, отчего бы и этому заказчику не разделить участь предыдущих.

Только и само предложение это, и эта троица не похожи были на предыдущие.

Магон обратился к Дорсии:

– Я думаю, мы с господином Гриром обсудим детали вдвоём. Перед уходом достань-ка нам, душечка, вина.

Девушка принесла кувшин с вином, два кубка и вышла, даже не взглянув на Грира. Тот, немало удивившись этому ощущению, почувствовал, что с её уходом комната опустела.

– Дорсия была моей служанкой. Она была влюблена в меня, но после побега с Ширки и всех пережитых вместе перипетий она стала моей соратницей. Выпьем.

Магон наполнил кубки и протянул один Гриру.

– В сущности, наша история выглядит бредовой… Пью за твою удачу, – начал Магон, поднимая свой кубок.

Грир кивнул и пригубил вино. Если удастся вытащить из Магона пятьдесят золотых, можно будет оплатить лекаря Эльдры… У него потеплело на душе при этой мысли. Надо хорошенько отыграть эту роль, которая позволит выйти из этого дома с сумой, набитой золотом.

– Да, история необычная, – задумчиво повторил Магон. – Трудно даже представить себе, что она действительно произошла. Между тем, мятеж Тени, последующие битвы, падение Скалы сами по себе – события неординарные. Тебе Дорсия не показалась, немного… странной?

– Вы все показались, – признался Грир холодно. – Неистовые сумасброды.

– Соглашусь, – улыбнулся Магон. – Но ты отлично поймёшь нас, ибо сам прошёл через все события тех лет. Поэтому-то мы и решились привлечь тебя. Твоя жизнь – лучшая гарантия, что ты нас не выдашь…

– Не выдам, конечно, – подтвердил Грир. – Даже если приму ваш заказ. К делу, если можно.

– Конечно. – Магон немного помолчал, смакуя вино, затем продолжил: – Мы трое – это все, кто остался из небольшой группы последователей Тени, которой удалось бежать после битвы на Ширке. В начале нас было девять: два фряга – Кариберт и Лаубод, две иберийки – Дорсия и Кара, два бельца – Чад и Ганус и трое бритунийцев – Эдагар, я и сам герцог Фрогхамок.

– Понятно, – буркнул Грир.

Иметь дело с бывшими культистами Чёрной Тени ему было не особенно приятно, но это лишь утвердило его в намерении оставить своих новых клиентов с носом. Им повезло вырваться из тисков войск Яр-Тура, так и сидели бы тише мыши. Но они подвергают себя опасности, находят бывшего агента военного ведомства, бывшего узника замка Фрогхамок, и просят у него помощи! Что ж, глупцы должны платить за свою глупость.

Единственный глаз Магона сверкнул лихорадочным блеском.

– Во главе нашей группы встал, конечно же, Его Светлость. Надо сказать, что до этого я знал его, как человека, недостаточно способного к управлению. Однако, поражение на Ширке многому научило его. Он преобразился, стал властным и жёстким. – тихо продолжал Магон.

Он посмотрел на свой кубок и нахмурил брови.

– Рассказчик из меня плохой, но ты должен понять весь ход событий, это очень важно…

– Хорошо, – пробормотал Грир, пытаясь скрыть нетерпение. – Ну, а потом, по всей вероятности, кто-то из вас предал герцога?

Магон бросил на него пронзительный взгляд.

– В общих чертах… да, именно так. Предательство имело место. Только не с нашей стороны.

Грир допил вино. Теперь ему было ясно, о чем дальше пойдёт речь. Предательство – не ново на белом свете.

– Ну а я-то чем смогу вам помочь?

– Сейчас я заканчиваю, – ответил Магон. – Буду краток, насколько могу. Действительно, однажды на ночной стоянке на нас напал отряд ордынцев. Вот тут герцог Фрогхамок и исчез. Мы вырвались… с небольшими потерями. Все уплатили малую пошлину, – Он поднёс руку к шраму и посмотрел на Грира с улыбкой. – Даже Дорсия. Её шрам на лбу…

– Вам снова повезло, – вставил Грир, нервно усмехнувшись.

– Да… Я могу только предполагать, что произошло. – Магон неожиданно встал и стал ходить ни комнате. – Я не мог поверить – Фрогхамок предал своих последних сторонников.

Воспоминания взволновали Магона. Он подошёл к витражному окну и посмотрел на улицу.

Грир слушал его вполуха. Он размышлял. Пятьдесят золотых! А может статься, и больше. Надо попробовать поторговаться.

– Я встречал таких немало, – заметил Грир. – Они великолепно держатся, пока жареным не запахнет. Тут-то они и преображаются – нет в них внутреннего стержня. Когда это случилось?

– Приблизительно год назад. Мы долго не решались на этот шаг. Кроме того, мешал и недостаток средств.

– Остальных взяли?

– Не всех. Лаубод и Кара были убиты во время перестрелки, но Кариберт, к сожалению, достался им живым. Он умер через две седмицы в тюрьме.

– А что же Фрогхамок?

– Скрылся, с тех пор я его не видел.

– И теперь вы мечтаете отомстить?

– Да. Мы поклялись поквитаться с герцогом и добьёмся своего. Теперь это дело чести.

– Какую же роль вы уготовали мне? – поинтересовался Грир, с удовольствием вытягивая ноги в ботфортах.

– Нанять тебя – моя идея, – признался Магон. – Мои соратники согласились, но с опаской, поскольку до конца не доверяют тебе. Видишь ли, Чад был мужем Кары, и у него, как и у Дорсии, замешаны сентиментальные причины во всей этой истории. Моё положение не настолько лирично, но я связан с ними клятвой.

– А ещё двое оставшихся?

– Они погибли, – ответил Магон спокойно. – Фрогхамок убил их на прошлой седмице.

Глаза Грира заинтересованно зажглись.

– На прошлой седмице? То есть Чёрный герцог – здесь… в Лондиниуме?

– Да. – Магон вновь принялся мерить шагами комнату. – Мы недооценили Фрогхамока. Знали, что выследить его будет непросто, но посчитали, что отряд из пяти человек уж как-нибудь справится. Фрогхамок – первоклассный фехтовальщики и стрелок. Страх быть схваченным сделал его быстрым, отчаянным и опасным хищником. Охота на людей для него – дело привычное… Но теперь успех находится под сомнением. Нас осталось всего трое, где Фрогхамок – неизвестно. Эдагар получил какие-то сведения, отправился по указанному адресу и больше не вернулся; его труп через день вытащили из какого-то пруда у Холма Винмана. Доказать ничего нельзя, но мы-то уверены, что его кровь – на руках Фрогхамока. Ганус также напал на след. Его тело было найдено на тракте, обезображенное копытами коня… После этого мне удалось уговорить Дорсию проявить благоразумие и нанять в помощь постороннего. Фрогхамок знает, что мы за ним охотимся. Он знает нас в лицо, знает наши методы, поэтому пока выигрывает. Необходимо, чтобы за ним начал охоту кто-то неизвестный ему. Мы вышли на тебя через общих знакомых. Найди его, остальное мы сделаем сами. Однако, предупреждаю: для победы действовать нужно быстро. Фрогхамок может не дать тебе возможности связаться с нами, и вступить с ним в бой придётся самому. За этот риск мы и платим пятьдесят золотых.

– Получается, вы нанимаете меня, как охотника за головами? – сказал Грир с вежливым интересом.

– Нет, мы хотим казнить его сами. И, если дело дойдёт до драки, постарайся не убивать его, а свяжи и передай нам. Что касается морали – ответь Грир, казня культистов, ты считал себя убийцей? Или на Верхней Логе, раскалывая ледяные панцири нежити, ты думал о морали? – спросил Магон тихо.

– Нет. Но, знаешь, в чём разница? Эти убийства на поле боя, были узаконенными.

– Фрогхамок – вне закона не только в Тартарии, но и в её вассальных королевствах, – напомнил Магон. – Мы могли бы поступить куда безопаснее, обратившись в военное ведомство, но, во-первых, мы поклялись свершить возмездие своими руками, а, во-вторых, история с исчезновением герцога настолько неясная, что мы сомневаемся – не подался ли он сам на службу военной разведке. Абсурд, но, согласись, возможный абсурд.

Грир глотнул пряного вина, делая вид, что погрузился в раздумья. На самом деле, он давно уже всё решил.

– Теперь взгляни на это дело с моей стороны, – сказал он. – Вы хотите моими руками сделать самую опасную часть работы. Фрогхамок, безусловно, подонок, и у меня с ним счёты, но рисковать своей шкурой…

Магон, нахмурившись, со стуком отставил кубок. Глубокие морщины избороздили его лоб и сошлись в гневную складку над переносицей.

– Не ходи кругами, – произнёс он внезапно резким голосом. – Ты согласен или нет?

– Не за пятьдесят золотых.

Магон просветлел.

– Получается…

– Получается, я готов взяться за любую работу, – оборвал его Грир, – но цена должна соответствовать риску. Здесь я рискую своей головой. Пяти десятков для этого мало. Гарантии, что Фрогхамок не перехитрит меня, никто не даст. И я запросто могу попасть в пруд или под копыта лошади.

– В сущности, ты прав. – наивно сказал Магон. – Но, при всех обстоятельствах, больше пяти золотых добавить мы не сможем. При этом сами мы остаёмся без гроша.

Речь одноглазого бритунийца была открытой и честной, и Грир понял, что он не лжёт. Спор бесполезен. Торги закончены, не успев по-настоящему начаться. Но полсотни и пять золотых – это большая куча золота!

Грир для вида немного подумал, потом пожал плечами.

– Идёт, согласен. Но, говоря, между нами, мне хотелось вытянуть из вас побольше.

– Увы! —ответил Магон, смеясь. – Это всё, что у нас есть. Но мне ещё нужно с остальными посоветоваться – они могут не согласиться.

– Советуйся. Но учтите: половину сейчас, половину – после работы, – сказал Грир, с трудом сдерживая торжествующую улыбку.

* * *

Вошёл Крюк – это Магон выгнал его из комнаты, чтобы не мешался переговорам с Чадом и Дорсией. При виде улыбающегося Грира, небрежно развалившегося в его резном кресле, он вздрогнул испуганно.

– Присядь лучше… И перестань уже трястись, заячья душа. – сказал ему Грир. – Мне велели, что б я присмотрел за тобой.

– Что они намерены сделать? – пробормотал Крюк скороговоркой. В его взгляде сквозил ужас. – Что они собираются делать со мной – не знаешь? Ты тоже в их игре?

Грир отхлебнул из кубка.

– Может статься… Насчёт твоей судьбы у меня нет ни малейшего представления. Да мне и плевать, поскольку ты дурак. Во-первых, ты дурак, потому что подрезал сумку у того, кого нужно обходить за милю. Во-вторых, ты дурак, раз захотел шантажировать этих сумасшедших.

– Ты прав, – согласился Крюк, вздрогнув. – Но я же не знал их … Эта девица – она способна на всё. – Воришка кинул опасливый взгляд на дверь. – Она – уж точно сумасшедшая.

– Их поведение, конечно, непредсказуемо, но я не стал бы делать столь далеко идущих заключений.

– Они сидят здесь уже несколько дней, – проговорил Крюк, растирая ладони. – Они постоянно надзирают надо мной, я не могу и шага ступить без их ведома. Словно в тюрьме… Это невыносимо.

– А не нужно было у них воровать.

Крюк отшатнулся, лицо его побледнело.

– Я остался совсем без денег, —оправдывался он. – Я… хотел всего лишь пару монет. Это бы спасло меня.

– Оставить их в покое – вот что спасло бы тебя, – назидательно сказал Грир, которому до смерти надоел этот нытик. – Но на меня не рассчитывай, ты сам напросился на эти неприятности.

– Ты думаешь…

Крюк не закончил фразу, боясь произнести то, что терзало его на протяжении последних дней. Он бросил на Грира отчаянный взгляд, его глаза забегали.

– У меня сердце не на месте. Если бы знать, чего они хотят! Ведь не собираются же они… – Он снова замолк, закусив ус и внимательно глядя на Грира. – Они мне не доверяют! Чего они боятся? Я поклялся им… Что же делать?!

Грир с трудом удерживался от зевка.

– Что делать? Можешь плеснуть мне ещё немного этого винца… Между прочим, это твоё вино, или их?

– Надо же так влипнуть! – продолжал Крюк, будто не слыша вопроса. – Я и подумать не мог, что всё примет такой оборот… Они хотят пришить какого-то господина. – Нервный тик исказил его лицо. – Прибить человека им – что высморкаться. А девица эта будет ещё похлеще тех двоих. Она похожа на камень. Я таких никогда не встречал. – Крюк резко развернулся и заломил руки. – Я постоянно думаю о смерти, – простонал он. – Я представляю, что бы сделал на их месте… Они собираются убить этого Фрогхамока, отчего бы не порешить и меня?

Крюк стремительно подошёл к Гриру.

– Я и спать больше не могу, – пожаловался он, вдыхая воздух судорожными глотками.

– Лучше выпей-ка со мной винца, пока оно не испортилось и не прокисло от твоих стенаний, – предложил Грир, вставая. – Посмотри на себя, на кого ты стал похож.

– Мне конец, так ты думаешь? – спросил Крюк, вытирая лоб грязным рукавом. – Этот безумный белец… Он все время смотрит на меня так, будто собирается вот-вот продырявить из своего самострела!

Грир налил изрядную порцию вина и сунул кубок в руку Крюка.

– Не будь же ты идиотом, – произнёс он. – Утихни. Ничего с тобой не сделают. Успокойся, и назло завистникам доживёшь до самой своей смерти.

Края кубка застучали о зубы Крюка.

– Хотел бы я, чтоб это было так, – вздохнул Крюк, выпив вино залпом. – Если так дальше пойдёт, я тоже с ума сойду. Они всё смотрят, смотрят, смотрят на меня! Я как в вольере с голодными волками – только и ждут, чтоб я отвернулся, чтоб на спину запрыгнуть и шею перегрызть. А девица… так она хуже всех. Буйная. Ты не представляешь себе…

Вошли Магон и Дорсия. Крюк испуганно попятился.

– Любезный хозяин, не откажи нам в любезности, составь компанию Чаду, – произнёс Магон спокойным голосом. – Уверяю, мне искренне жаль столь часто беспокоить тебя, но ведь в этом есть доля и твоей вины, согласись?

– Нет, я не пойду! – вдруг заорал Крюк, отступая к стене. – Довольно с меня! Убирайтесь!.. Я требую! Уходите… умоляю!

Слёзы выступили на его глазах, когда в комнату вошёл Чад.

– Пойтём, – приказал он.

Обессилевший Крюк, словно на заклание, побрёл медленно через комнату. Чад следовал за ним неотступно и прикрыл за собой дверь.

* * *

– Крюк уверен, что вы собрались прикончить его, – насмешливо произнёс Грир. – Вы его изрядно запугали.

– Мы порешили выплатить затребованную тобой сумму, – произнесла Дорсия, пропустив мио ушей его предыдущую реплику.

Несколько сбитый с толку подобным поворотом событий, Грир тут же забыл про Крюка. Он ожидал, что троица будет торговаться дольше.

– Половину сейчас, половину – после работы?

– Именно, – подтвердила девушка.

Гриру почудилось что-то неладное. Подозрения зародились в его душе: уж больно всё сладко да гладко. Верно, где-то его ждёт капкан. Или же он переоценивал противника?.. Грир застыл в кресле, поглаживая кончиками пальцев свой кубок и не сводя глаз с Дорсии.

Девушка стояла посередине комнаты, засунув руки под белоснежный передник. Лицо её было непроницаемым. Магон отрешённо смотрел в окно.

– Что ж, отлично, – сказал Грир. – Теперь выкладывайте частности, и я примусь за работу. Описание герцога мне не нужно – он присутствовал на моих пытках, я помню его лицо. Но вот место его нахождения – вы знаете?

– Его местонахождение… – начал, поворачиваясь, Магон. – В наших руках есть две нити; Эдагар и Ганус воспользовались ими и в конечном итоге нашли на Фрогхамока. Тебе придётся проделать то же. Только будь предельно осторожным, чтобы не разделить их участь.

Грир широко улыбнулся. Пока Магон говорил, он непрерывно чувствовал на себе взгляд Дорсии. Настороженная недоверчивость этого неотступного взгляда заставляла его быть начеку.

– Я всегда осторожен. Итак, какие же это нити?

– Нам изначально показалось, что будет нетрудно найти Фрогхамока. Однако, он тщательно заметает все следы. Мы знаем только аристократический замок династии Фрогхамок, да имя его местной пассии. Родовое гнездо этой ветви Фрогхамок – в замке Букки, около Белой Воды. Ганус поехал, чтобы повидаться с графом… и остался на тракте между Белой Водой и Большим Мисром. Похоже, в то время, когда Ганус заявился туда, там находился Фрогхамок. Что касается его пассии, то её зовут Ровена, она держит швейную мастерскую изысканной одежды на улице Ренегата. К ней отправился Эдагар. На следующий день его труп обнаружили в пруду в районе Холма Винмана. Возможно, там, где-то рядом, живёт Ровена. Вот те две нити, по которым следует искать нашего Минотавра. И я рекомендую тебе воспользоваться ими.

– …в робкой надежде, на то, что ваш предусмотрительный Минотавр не порвал их заранее, – закончил Грир. Он допил вино и поставил кубок на стол. – Ладно. Посмотрим, настолько он хорош, ваш герцог. Я буду оповещать вас по ходу событий.

– Не могу утверждать, что мы останемся здесь, – возвестил Магон. – Это ещё предстоит решить… – Он кинул мимолётный взгляд на Дорсию. – Но мы знаем, как тебя найти. Не бойся потерять нас, – добавил он с недвусмысленной улыбкой. – Этого не случится, даже если очень постараться.

Намёк был очевиден, и скрыть затаившуюся в нём грубую угрозу никакой улыбкой не получилось.

Грир рассмеялся.

– Ну что ж, за дело!.. – И, поднявшись, с напускным энтузиазмом добавил: – Пора за работу. Охота представляется интересной, трофей – первоклассным. Надеюсь, мы друг друга не разочаруем. – Он положил руку поднял самострел. Дорсия и Магон заметно напряглись при виде этого движения, но успокоились, когда Грир оставил арбалет на диване. – Это – вашему приятелю в сером бикокете.

Ни Дорсия, ни Магон не проронили ни слова.

– Неплохо было бы расплатиться.

Дорсия сделала шаг к винному шкафу и вытащила из него старую кожаную торбу. Растянув стягивающий шнурок, она выложила на стол пять аккуратных стопок по четыре золотых монеты, добавила ещё пять и застыла, касаясь пальцами приклада самострела, готовая поднять его при первом же подозрительном жесте Грира.

– Пересчитай деньги, – сухо произнесла она.

– Только не делайте вид, что оказываете мне одолжение, это вы упросили меня взяться за эту работу, – подчеркнул Грир, уязвлённый пренебрежением, сквозившим в её взгляде. – Это вы меня нашли и наняли. Надеюсь, вы не будете спорить, что всякий труд должен оплачиваться?

– Пересчитай! – отчеканила Дорсия ещё более холодным тоном, и в её взгляде вспыхнул огонёк.

Пожав плечами, Грир быстро проверил деньги.

– Всё хорошо, – сказал он, сунул деньги в кошель, повесил его на пояс под блио и встал. – Предлагаю встретиться завтра вечером в «Одинокой Даме». К тому времени у меня уже будут какие-нибудь новости.

– Идёт, – напряженно проговорил Магон. – Быстрый результат – то, на что мы рассчитываем. Для нас эти деньги немало значат.

– О, для меня они тоже немаловажны, – парировал Грир, не сумев скрыть довольной улыбки.

– Мы полагаемся на тебя, – напомнил Магон.

– Конечно, – сказал Грир, взглянув на Дорсию.

Девушка смотрела на него пристальным, немигающим взглядом. Её тёмные, большие глаза были словно затуманенными, а губы – плотно сжатыми.

– В таком случае – до завтра.

Они не пошевелились. Грир сделал несколько шагов, но у самой двери обернулся. Магон смотрел задумчиво ему вслед, Дорсия замерла у стола, держа руку возле арбалета. Атмосфера царила напряжённая, однако для того, чтобы испугать Грира, этого было мало. Монеты уже у него!.. Все получилось до смешного просто и легко, как никогда. Конечно, когда эта троица прозреет, они станут угрожать ему, но Грир привык к подобным угрозам и пребывал в уверенности, что дальше них дело не пойдёт. И Чад со своим самострелом не пугал его. Если эти люди окажутся слишком назойливыми, стоит ему только шепнуть несколько слов Зубину, и они сильно об этом пожалеют. Зубин с радостью перескажет его слова шерифу, особенно подобную, касающуюся бывших культистов Тени. Он передаст их на попечение Зубина, а тот ещё и награду за их поимку получит.

– Стало быть, до завтра, – повторил Грир и через прихожую прошёл на лестницу.

Полный кошель золота! Теперь операция для Эльдры обеспечена.

Седой мясник из лавки подметал перед ней мостовую. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Проходя мимо, Грир подмигнул ему.

Рандеву

Подолгу Грир на одном месте не жил никогда. По этой причине, как Крюк, похвалиться уютным гнёздышком не мог. После возвращения в Лондиниум он занял однокомнатную квартиру над входом в постоялый двор, расположенный позади лепрозория.

В комнатке было сыро и темно, с улицы постоянно доносился грохот повозок, лай собак и другие уличные шумы, не утихавшие ни на минуту и не дававшие сосредоточиться. Затянутое проклеенной тканью окно выходило на высокую, загораживающую до полудня свет стену здания напротив. Однако, отсутствующие покой и уют мало тревожили Грира: он привык к гомону и шуму военных походов и не замечал этих недостатков окружения. Жильё для него – это спальное место. Эта комнатка отвечала своему предназначению, в качестве места для ночлега эта конура его вполне устраивала. У неё даже были свои преимущества: через проделанное в ткани отверстие он мог видеть всё входящее на постоялый двор отребье, а дубовая дверь комнаты и массивный засов были на удивление крепкими… Прочие помещения постоялого двора были периодически заняты непостоянными посетителями в сопровождении одиноких дам, и Грир нередко оставался единственным живым человеком на всём этаже.

Грир вернулся сегодня домой раньше, чем в обычные вечера. Он отлично отобедал в маленьком трактире, дошёл, не спеша по площади «Лужитания» до бывшего поместья Эйя и оказался у себя ещё до заката.

Поднявшись в свою комнату, Грир, задвинул дверной засов, и разжёг масляную лампу. Сырой затхлый воздух стал для него вторым за день напоминанием о подвалах замка Фрогхамок. Кто бы мог подумать, что ему вновь придётся столкнуться с представителями этого рода!

Грир снял блио и перевязь с баллоком в ножнах, небрежно бросил их на лавку, повалился на кровать, стянул ботфорты и с удовольствием вытянул ноги. Счастливый день – двадцать пять золотых!.. Деньги он оставил на хранение у Эльдры. Более верного хранителя, в данной ситуации, он выбрать не смог. На втором этаже «Одинокой дамы» он поведал девушке о своём визите в некий симпатичный домик на фешенебельной Монетной улице, где жил известный лекарь, специалист по хирургическим операциям. Именно он залечивал раны Грира после процедур Ужгрума, палача культистов: «Мне наплевать, сколько будет стоить исправление ошибки повитухи на лице девушки», – сказал он лекарю. Подобный подход пришёлся тому по душе, и он согласился. Сообщив Эльдре о назначенном лекарем приёме, Грир торопливо покинул таверну Зубина, стесняясь проявлений восторженной благодарности девушки. Теперь, вытянувшись во весь рост на кровати и шевеля своими обтянутыми шоссами стопами, он чувствовал себя удовлетворённым самым полным образом.

В тиши комнаты, за надёжными дверями, Грир вспомнил вдруг о Дорсии. Интересно, чем сейчас занята неистовая иберийка?.. Завтра вечером в таверне Зубина он откроется ей, что браться за поиски герцога не намерен. Можно вообразить реакцию этой троицы! В глазах Дорсии заполыхают пренебрежение и ярость. Магон подожмёт свои губы, как благородный человек, в очередной раз столкнувшийся с недобросовестностью и ложью. Чад, само собой, вытащит из-под плаща свой самострел…

Грир криво усмехнулся и зевнул: пусть только сунутся! Разве они смогут что-то сделать?..

«Надо бы раздеться и улечься, как полагается», – раздумывал он, закрывая глаза. Через несколько мгновений он уже не шевелился. Лицо наёмника разгладилось, выражение жёсткости покинуло его. Грир заснул.

Ему снилось, что в изножье постели, спрятав руки под белоснежный передник руки, сидит Дорсия. Её лицо было разбито и залито кровью. Она пытается сказать что-то ему, но не может, поскольку от её лица остались лишь широко раскрытые черные глаза и зияющий провал с несколькими обломками зубов. И всё же, Грир уверен: её не терпится что-то сказать ему.

* * *

Проснулся Грир от долгого, но тихого стука в дверь. Поднимая голову от набитой соломой подушки, он почувствовал, как ноют челюсти – кошмар заставил его скрипеть зубами. Он прислушался. Когда еле слышный стук повторился вновь, он бесшумно скользнул к двери, сунув по пути баллок за пояс сзади. Открыв дверь, он увидел её. Дорсия, всё в том же тёмно-фиолетовом остерленовом платье, стояла, засунув руки под передник.

Не сводя с неё глаз, Грир на миг застыл, потом отошёл в сторону, впуская отчаянную гостью, не побоявшуюся разгуливать по Сарыни после полуночи.

– Входи скорее. Ты одна пришла?

– Да, – просто ответила Дорсия, ступив на порог.

– Проходи-проходи, – сказал Грир и закрыл дверь после того, как убедился, выглянув во тьму, что Чад или Магон не прячутся в тени на первом этаже.

Дорсия покачивая узкими бёдрами, вошла и остановилась возле каминной трубы.

– Что привело тебя сюда в такое позднее время? – спросил Грир, задвинув засов.

Она медленно перевела свой немигающий взгляд с него на обстановку комнаты. Девушка рассматривала комнату ничего не упуская из вида, останавливаясь на каждой детали. Провожая её взгляд своим, Грир и сам, будто впервые, оценивал убожество помещения – потёртый пол, серое постельное бельё, расшатанную лавку, старый, исцарапанный ножом, стол…

– Выпьешь целебного мятного напитка? – резко спросил он, зачерпнув из дубового бочонка железную кружку и поставив её на огонь масляной лампы.

Грир отвернулся к столу, насыпая в кружку мяту с ромашкой, вербену, и розмарин, раздражённый её тревожащим присутствием. Когда он, закончив эту нехитрую чайную церемонию, развернулся к ней лицом, беспокойство немного улеглось, однако, напряжённая скованность и напряжение осталась.

Дорсия всё так же стояла у стены – безмолвно, настороженно, недвижно. Сквозь зубы насвистывая непринуждённый мотивчик, Грир смешал кипяток с заваркой и поставил на стол кружки.

– Чувствуй себя, как дома. Эта дыра, безусловно, домом может считаться с натяжкой, но лучшего я предложить не могу. – Он сел на лавку, и она затрещала под его тяжестью. Грир подул на напиток и сделал глоток.

Дорсия будто не заметила предложенной кружки.

– У тебя ведь есть обыкновение нарушать данное слово?

Такой прямой конной атаки Грир не ожидал. На мгновение она его ошеломила, но потом он рассмеялся.

– Право, вот теперь вы знаете обо мне, пожалуй, всё! – Он вытянул под столом свои ноги во всю их длину. – Это справедливо. Свои обещания я выполняю не всегда.

– Ты нанимаешься на работу, берёшь аванс, а затем бросаешь порученное дело, – заключила Дорсия. – Весьма лёгкий заработок, не так ли?

Грир кивнул.

– Да. Иногда даже чересчур лёгкий. – Беззаботно ответил он, удивляясь её спокойствию. Он ожидал, что она бросится на него в припадке ярости, в крайнем случае – закатит истерику. В глубине души он был бы даже рад такому предсказуемому исходу. Подобные ситуации не были для него новыми, в них Грир чувствовал бы себя увереннее, чем в повисшей неопределённости.

– И тому, кто тебе заплатит, никакой надежды не оставляешь?

– Ни малейшей, – беззаботно подтвердил Грир. – Работёнка, которую мне предлагают, не терпит огласки. Однако, разумеется, подать на меня в суд вам никто не запрещает. Кто может ухватить, да ухватит, – добавил он и ухмыльнулся.

Дорсия, взяла кружку и долгим взглядом посмотрела на Грира поверх её края. Он уже приготовился увернуться, вообразив, что она запустит сосуд ему в лицо. Вместо этого девушка выпила содержимое одним глотком, подошла к лавке и села.

– Полагаю, ты понимаешь, что с властями нам встречаться не резон?

– Да, между прочим.

– И ты не собираешься искать Фрогхамока, не так ли?

Ситуация шла не по привычному, неординарному сценарию. Однако, в конце концов, Дорсия просто приближала неизбежный момент развязки. Какая разница, когда он наступит – сегодня или завтра?

– Само собой, и не собирался, – спокойно ответил Грир. – Если он так вам нужен, сами его ищите. Неужели вы всерьёз решили, что я стану охотиться на герцога потому только, что вы сами на это оказались неспособными?

– А деньги наши ты всё же принял?

– Никогда не отказываться от денег – таков мой девиз.

Грир заметил, что её тонкие руки с вздувшимися венами задрожали.

– А кто вас просил обращаться ко мне? – продолжил Грир.

Дорсия откинулась спиной к стене и безмятежно скрестила ноги. Это неожиданно упокоение несколько смутило Грира.

– Ты отлично держишь удар, – желая вывести её из себя, произнёс он. – Потерять двадцать дирхемов – не шутка.

Впервые за всё время их знакомства девушка улыбнулась.

– Ты порешил – я дура, не так ли?

– Нет, – возразил он сквозь смех. – Но, пожалуй, ты чересчур наивна.

– Но ты тоже совершил ошибку, открыто явившись к нам.

Грир насторожился. В оценке этой троицы он, похоже, действительно, допустил ошибку. С самого начала его преследовало предчувствие, что его отработанный план обмана проходит слишком уж гладко. Но теперь-то что они сделать могут? Монеты у Эльдры…

– И в чём же моя ошибка?

Дорсия допила остатки чая и поставила кружку на стол.

– Налей-ка ещё.

Пока Грир с удивлением выполнял её просьбу, Дорсия продолжила:

– Я хочу уговорить тебя найти Фрогхамока.

Грир в недоумении вскинув брови, посмотрел на неё через плечо.

– А почему ты решила, что это тебе удастся?

Дорсия подалась вперёд. – Он же мятежник и еретик, он заслуживает смерти. По его приказу тебя пытали. Три года назад ты бы не пожалел его.

– Три года назад расклад был другой. Сегодня мне на него плевать. – сказал Грир, протягивая ей кружку. – Тогда я выполнял приказы своего кондотьера. Моё личное отношение к тому или иному человека не имели значения. На свете сотни подобных глупых злодеев, мужеложцев, соблазнителей и еретиков, отверженных светлым Митрой и добродетелью, верящих тёмным сущностям из другого мира. И только потому, что они еретики, я преследовать их не собираюсь, это не мой цирк. Пусть ими занимается военное ведомство.

Дорсия вскочила с места, опрокинув кружку. В её глазах сверкали молнии.

– Ты будешь искать Фрогхамока? – спросила она с угрозой в голосе.

– Ну вот, напиток разлила… конечно же – не буду, – небрежным тоном ответил Грир, обретая уверенность в себе. – Выполнять чужую работу? С чего бы?

– Это последнее слово? – прошипела девушка, изо всех сил стараясь совладать с обуявшим её гневом. Её грудь вздымалась в судорожном трепете, лицо побелело и окаменело, став похожим на гипсовую маску.

– Последнее. И ничего вы со мной не сделаете. В суд вы не обратитесь. Есть ещё Чад со своей рогаткой, но и он мне не ровня, и вы знаете это. Ваша троица мне не страшна! Монеты уже в надёжном месте, вы их не найдёте, а я отдавать их вам не собираюсь. Тут и сказочке конец.

Дорсия вдруг отвернулась, спрятав лицо от Грира. Так, в неподвижности, она простояла некоторое время; потом вернулась к столу. Когда она опустилась на лавку, Грир отметил, что уверенность и хладнокровие вернулись к ней. Он вновь напрягся, не предполагая, чего сейчас от неё ожидать.

– Я подозревала с самого начала, что это произойдёт. Но Магон… он всё твердил о благородстве, воинском братстве и чести.

– Он слишком наивен в понимании сути работы наёмника, – согласился Грир, пристально наблюдая за лицом девушки. Её спокойствия он опасался больше, чем гнева. – Кто больше платит, тот в войне победит. Но и это касается только военных действий. А я сейчас – в отпуске.

– Да, мы совершили большую ошибку. – Дорсия стала рассматривать лужу на столе. – Однако тебе придётся выполнить работу на сей раз. Конечно, мы бы предпочли твоё добровольное содействие. Но, к нашему сожалению, к нашему разочарованию, это невозможно. Поэтому нам остаётся лишь силовой вариант принуждения тебя к выполнению обещанного.

– Смело! – Искренне рассмеялся Грир.

Она впилась в него полыхающим взглядом.

– Это не пустая угроза. Мы тебя наняли найти Фрогхамока, и ты его найдёшь.

– Откуда такая уверенность, хотел бы я знать?

Дорсия надолго замолчала, опустив глаза. После драматической паузы она произнесла:

– Крюк мёртв.

* * *

Гриру вспомнились слова Крюка: «Я как в вольере с голодными волками – только и ждут, чтоб я отвернулся, чтоб на спину запрыгнуть и шею перегрызть…», – подобного удара Грир не ожидал. На его лбу выступили капли холодного пота: «Неужели я недооценил их? А может, она врёт?».

Наконец, Грир взял себя в руки и спросил резким тоном:

– Да какое мне до него дело? Живой он или мёртвый, он для меня – ничто.

Откинувшись спиной к стене, он оценивающе рассматривал Дорсию.

– Что-то ты плоховато соображаешь. Пораскинь, хоть немного, мозгами. Живой Крюк, может, и был безразличен тебе. Но мёртвый он немало значит!

– Что ты этим хочешь сказать?

– Крюк был убит сразу после твоего ухода, – обронила Дорсия невозмутимо. – Всё ещё не врубаешься? Ну, соображай!

Гриру стало ясно, что его перехитрили. Холодный, торжествующий взгляд девушки подсказывал ему, что эту раздачу он проиграл.

– Подручные шерифа, разумеется, опросят всех свидетелей, и мясник укажет на тебя. Личность ты известная.

Теперь Грир понял всё – и побагровел от гнева. Его видели выходящим от Крюка – продавец мясной лавки вспомнит его. Подручные шерифа несколько лет только и ждут возможности сцапать его.

– Только попробуйте впутать меня, – предупредил он, – и я всех вас за собой потяну.

– Не думаю, что тебе удастся это провернуть, – возразила Дорсия тихо, откидывая изящным движением упавшую на лоб прядь тёмных волос. – Мы-то были осторожны предельно…

Грир помял щетину на подбородке, посмотрел на неё, а затем отвернулся и стал наливать себе мятный отвар, пытаясь лихорадочно отыскать хоть какую-то лазейку.

Она права, в этом городе его знают не с лучшей стороны… Грир маленькими глотками отхлёбывал напиток и с мрачным видом раздумывал. В сущности, проигрыш неизбежен – в любой игре нельзя выигрывать постоянно. Он знал, что допустит ошибку рано или поздно. Остаётся только признать своё поражение в этой раздаче в надежде, что она не последняя.

– Ну, ладно, – сказал наконец Грир, заставив себя улыбнуться. – Похоже на то, что вы меня к стенке припёрли. Я готов вернуть монеты.

– Ну нет, не деньги нам нужны. Ты взял аванс за работу – теперь заканчивай её. Найди Фрогхамока!

– В пекло Фрогхамока! – взорвался Грир. – Сами его ищите! Завтра я отдам ваши монеты, и прощайте.

– Ты будешь искать Фрогхамока, или мы заявим, что ты убил Крюка. Решай.

Лицо Грира окаменело.

– Ты играешь с огнём.

– Нет же. Мы раскусили тебя ещё до вступления в игру и приняли меры предосторожности заранее. У тебя нет выбора, пойми уже.

Грир снова сел. Раз уж у них хватило выдержки убить Крюка, то вину-то они на него свалят, не моргнув и глазом.

– А последнее слово-то, похоже, за вами остаётся, – беспечно признал наёмник.

– О, ты сам нам здорово подыграл. – Дорсия расправила передник ладонями.

– А Крюк? За что он был убит? Что он вам сделал?

– Не надо было соваться к нам, – отрезала ледяным тоном Дорсия. – Никто не смеет вставать на пути у праведного возмездия. Доверять ему мы не могли. Но мы бы не убили его, если бы ты вёл себя честно. Его участь предрешил ты с тех пор, как задумал нас обмануть.

Неожиданно в голову Грира прокралась мысль, что Дорсия водит его за нос. Он не мог и представить себе, чтоб девушка была причастна к хладнокровному и безжалостному убийству. Что, если эта троица просто где-то спрятала его?

– Ты должен найти Фрогхамока, – повторила Дорсия. – Помни об этом: ты должен найти Фрогхамока. Даём тебе седмицу времени.

– А потом что?

– Если не найдёшь, мы решим: действительно ли неудача постигла тебя, несмотря на все усилия, или ты водил нас за нос. В этом случае мы доложим шерифу, что Крюка убил ты.

Она замолчала, серьёзно и безмятежно глядя на Грира.

– Почему сюда не пришёл Магон? Или Чад? Почему явилась ты?

Дорсия сделала нетерпеливый жест, словно этот вопрос был пустой тратой времени.

– Магон ничего не знает о Крюке, а Чад слишком неуравновешен.

– Значит, Магон не знает? Для него убийство будет ошеломляющей новостью?

– Возможно. Это неважно. – Дорсия шагнула к двери. – Ты всё понял. В твоём распоряжении семь дней. И осторожнее с Фрогхамоком: он опасен.

* * *

Завязывая поясной ремень с ножнами баллока, Грир тихонько насвистывал, еле сдерживая закипавшую в нём ярость. Первым делом необходимо удостовериться, что Крюк мёртв. В случае, если они его действительно, убили, то никаких сомнений в том, что эта бешеная ведьма приведёт свои угрозы в исполнение, не останется. С самого начала Грир подозревал её в непредсказуемости. Теперь же он верил, что она не в себе: «Сумасшедшая», – сказал о ней Крюк. Похоже на правду.

Грир натянул берет и вышел, не погасив лампы. Если она или Чад за ним следит, пусть думает, что он остался дома. Он открыл дверь и исчез во тьме ночной улицы.

Скоро Грир добрался до цели. Мокрая и грязная улица была пустынна, лавка мясника закрыта до утра. Окна квартиры Крюка были погружены во мрак.

На мгновение замерев, прислушиваясь, Грир нащупал распахнул дверь. В ноздри ударил крепкий запах гниющих цветов. Трупный запах не различался. Однако, Грир не стал успокаивать себя – слишком мало прошло времени, чтобы тело начало источать ни с чем не сравнимый смрад тлена.

Грир снова прислушался, вошёл в комнату и медленно осмотрелся. В свете луны, проникающем через витражи, никого не было видно. На полу возле окна валялись опавшие лепестки лаванды. Пройдя в центр помещения, Грир осмотрел пустую кровать и кресло. У кровати, полуприкрытый содранным с кресла покрывалом из оленьей шкуры, на боку лежал Крюк.

Грир вздохнул и наклонился над телом. В Крюка выстрелили в упор. Болт самострела с конусовидным черешковым наконечником пробуравил ему затылок и вышел в центре его лба. Чад, вероятно, выстрелил неожиданно, потому что лицо покойника казалось спокойным.

Грир отвернулся. Опасения подтвердились. Больше здесь задерживаться он не хотел ни мгновения. Грир видел труп не впервые, но это убийство его не оставило равнодушным. Хотелось бы знать, сколько времени ещё пролежит мертвец на шкуре? Хоть бы продавец мясной лавки не вспомнил его… Всё будет зависеть времени обнаружения трупа. А вот приходить сюда не следовало, он совершил очередную ошибку. Чтобы понять, что Дорсия не шутит, достаточно было взглянуть в её бешеные глаза. Если же и теперь его увидят выходящим из этого дома…

Он замер, напряженно прислушавшись и затаив дыхание – на лестнице скрипнула ступенька, или это морок? Медленно тянулись мгновения… Грир сделал шаг к двери.

Казалось, мрак сгустился. Грир протянул руку к двери, но дверной ручки не нащупал. Он снова шарил в пустоте пока внезапно не понял, что не закрыл дверь, в которую зашёл.

На лестнице кто-то есть! И этот кто-то возможно, сейчас целится ему в брюхо из арбалета. Неожиданно из темноты прозвучало:

– Это ты, Магон?

Голос происходил из ниоткуда. Бестелесный, низкий, он растёкся эхом по комнате и его неясное, призрачное звучание вызвало в Грире дрожь.

– Кто здесь? – отозвался Грир. И, подчиняясь чутью, тут же рухнул плашмя на пол.

Звук спускаемого механизма арбалета разорвал тишину. В момент падения Грира болт будто раскалённым ножом оцарапал ему щеку. В проёме двери он успел заметить лишь какой-то неясный силуэт, освещённый луной и мгновенно исчезнувший. В ожидании следующего выстрела, он перекатился за кресло, но услышал лишь, как кто-то быстро сбежал вниз по лестнице и хлопнул дверью.

Грир медленно встал, придерживая беретом окровавленную щёку. Этот придушенный голос он слышал не раз на пытках. Это был Фрогхамок.

Вниз по ступеням

Несмотря на то, что у Грира не было примет Ровены, он узнал её с первого взгляда. В отделе примерки работали две швеи, обихаживавшие модниц и во весь голос расхваливавшие их красоту в примеряемых платьях, но только дама в центре комнаты могла быть подружкой Фрогхамока. Рядом со швеями Ровена казалась представительницей другой цивилизации.

Эта яркая женщина с вытравленными прокисшей овечьей мочой волосами и выщипанными бровями и ресницами, в пышном платье с веерообразным стоячим воротником и была пассией Фрогхамока. В этом, сугубо дамском, отделе Грир себя чувствовал неуютно. Его золотая шевелюра и широкие плечи под простой одеждой наёмника выглядели совершенно неуместными рядом с женским бельём нежно-зелёного цвета, только что вошедшего в придворную моду. Он посмотрел на Ровену, и взгляды их встретились. Расчётливый женский интерес просквозил в её глазах. Грир уловил её реакцию на его мощное телосложение и лицо, и его богатый опыт общения с женщинами подсказал ему: здесь всё будет просто.

Клиентки – пожилая худощавая женщина с тонким лицом и юная бледная девица одинаково покраснели от смущения при виде Грира, и быстро скрыли свои в воздушных, с пуфиками, оборками и кружевными воротниками, тела за занавесками. К нему подошла сама Ровена, на ходу поправляя изящными руками с белёсой, почти прозрачной, кожей, свою белокурую причёску, забранную под лёгкое покрывало. Ровена пленительно улыбалась ему аккуратно подведёнными соком ягод тонкими губами.

– Чем могу служить? – учтиво спросила она, присев в книксене и давая Гриру возможность оценить гибкость и стройность своего тела под корсетом бордового парчового платья. Ей не было и двадцати, но эта молодая женщина производила впечатление зрелости и чувственности, глубоких познаний в одежде и раздетых мужчинах.

– Я хотел бы купить пару шоссов… Но они, наверное, шьются на заказ?

Он снова поймал на себе её внимательный взгляд, но теперь он уже оценивал стоимость его костюма, отделки оружия, ботфортов из тонкой кожи.

– Увы! – ответила Ровена приятным, раскатистым смехом, и Грир его невольно подхватил. – Боюсь, что мерки с тонконогих вельмож тебе придутся не в пору.

– Получается, обойдусь без обновы. – произнёс он с притворным огорчением. – Хотел, знаешь ли, расположить к себе одну красотку, с которой у меня сегодня рандеву.

– Тебя так жалко, – с искренним сочувствием произнесла Ровена. – Придётся тебе подыскать что-нибудь более действенное, чтоб покорить её сердце.

– Да, придётся поднапрячь всё своё обаяние. – Грир бросил взгляд на развешанное по витрине женское бельё и подкупающе улыбнулся. – Столько времени набирался смелости, чтобы только проникнуть в эту святая святых, и все старания оказались зря!

– Купите блио, – предложила Ровена, явно горящая желанием поболтать с улыбчивым здоровяком подольше.

– Пожалуй, что-нибудь подыщу… – Грир смущённо сжимал руками край рукава, не сводя с Ровены восхищённого взгляда. – Однако, если бы я не набрался смелости и не зашёл сюда, то не имел бы чести познакомился с прекрасной хозяйкой этого заведения. Между прочим, поскольку уж об этом зашла речь, нельзя ли назначить ей свидание? Если я решусь прогуляться вечерком на улице возле вашего салона, будет ли у меня хоть толика надежды?

Её зелёные глаза заискрились, но она, улыбаясь, покачала головой.

– Нет даже малейшей надежды. У дам моего круга нет обыкновения встречаться с незнакомцами наедине. Кроме этого, я не хочу огорчать твою даму, которой ты уже назначил сегодня свидание.

– Эх, не везёт же мне сегодня, – мрачно посетовал Грир. – Конечно, у такой прелестницы десятки поклонников.

– О, как раз тут ты ошибся. – На мгновение она перестала улыбаться, а взгляд стал жёстким. Грир внимательно следил за ней, и только поэтому заметил эту перемену. – Но разве я похожа на тех дам, кто может пойти на свидание с незнакомцем?

– Так познакомиться – недолго! Если сегодняшний вечер свободен, отчего бы не скоротать его вместе? А зовут меня Грир.

– А я – Ровена. И у тебя, в самом деле, такое несчастное лицо, что я готова поступиться предрассудками общества, чтоб утолить жажду страждущего.

Грир широко заулыбался.

– Значит, решено – вечером, в «Савойском замке», условились?

– Да.

Все оказалось даже проще, чем он изначально предполагал. Направляясь к площади «Лужитания», Грир задавался вопросом: сумел ли Эдагар назначить такое же свидание? В любом случае, на пользу оно ему не пошло. Но за себя-то Грир был уверен. Он учился на чужих ошибках и не собирался заканчивать свою жизнь в пруду.

* * *

– Ты ведь проводишь Прекрасную Даму до её замка, верный рыцарь, – промурлыкала Ровена, опираясь на предплечье Грира. – Ты не допустишь, чтобы её похитил свирепый дракон… Ах, как прекрасен вечер!

– Обопрись на мою руку, – согласился он, поддерживая её на ногах. – В замок, так в замок. А где он располагается?

– Недалеко – в Холмах Винмана. Возьмём кэб. – Ровена прижалась к нему бедром. – Я, кажется, немного пьяна? Как ты считаешь, я ведь чуть-чуть захмелела?

– Весьма возможно, – ответил Грир хмуро. Немудрено – модистка нализалась, как корова, поглотив почти весь кувшин дорогущего вернажа! – Я и сам знатно поднабрался.

– Ты весьма мил, Грир. Я не разочарована тобой. – Она стиснула его руку изо всех сил и склонила к нему голову. – Люблю щедрых мужчин. Большинство мужчин – скучные скупердяи… А мы ведь неплохо провели вечер, не так ли?

– Без сомнений! – подтвердил Грир и махнул рукой едущему навстречу кэбу. Пока возница, не обращая внимания на движение пешего сброда, разворачивался, Грир мысленным взором обозрел прошедший вечер.

Мужчины в собрании клуба откровенно заглядывались на Ровену: все присутствовавшие здесь женщины не шли ни в какое сравнение с ней по красоте и подчёркнутой модной одеждой женственной утончённости. А вот Грир скучал смертельно. Потуги непринуждённой светской беседы и игривого настроения измотали его. Теперь же, раздражённый и усталый, он мечтал лишь добраться до уединённого помещения и расспросить там Ровену о Фрогхамоке. Гриру настолько всё опостылело, что даже это ему стало уже безразлично – лишь бы источающая перегар дама не потребовала от него близости.

– В моей девичьей келье будет ещё лучше! – недвусмысленно пообещала Ровена, словно прочитав мысли Грира. И снова для наглядности хода своих мыслей, принялась прижиматься к нему. – Веришь мне?

– Как самому себе, —обронил Грир холодно, открывая дверцу повозки. – Куда ехать-то?

Она сказала вознице адрес и, вздохнув удовлетворённо, рухнула на сиденье.

– Я в восторге от езды на кэбе… Обними меня же меня покрепче. – И она запустила пальцы ему за воротник и притянула к себе за шею, ища губами его рот.

Целуя её, Грир косил глазами на выцарапанную на борту повозки надпись: «Не пропускай мгновенья, что подтачивают дни», – блондинка в объятьях тихонько постанывала и прижималась к нему всё крепче: «Как бы пропустить это мгновенье?» – подумал Грир с тоской. Сидевшая рядом девица ему не нравилась, её напускное изящество даже малейшего влечения в нём не вызвало. Но роль нужно было отыгрывать до конца. И он терпеливо не разжимал рук, пока сама Ровена не разомкнула объятья.

– Божественно… – выдохнула она. – Ты весьма мил, Грир. – Её глаза под полуопущенными веками закатились. – Держи меня так, я … засыпаю.

– Что ж, поспи, – сказал Грир, вытирая украдкой ладонью рот. И обречённо добавил: – Я не сбегу.

К великому облегчению узника любви и страсти Ровена действительно захрапела, откинув голову назад и развалившись на сиденье, как матрос в кабаке. Он же безучастно уставился в окно, подумав об Эдагаре: может быть, и его она называла весьма милым и притягивала к себе за шею.

Так это было, или иначе, а Эдагар сейчас мёртв. Его прибили, возможно, когда он выходил от Ровены. Грир нащупал под блио обнадёживающую рукоять баллока в поясных ножнах. Фрогхамок на его счёт заблуждается – он не Эдагар.

Было далеко за полночь, когда кэб остановился перед маленьким, уединённым домиком у Холма Винмана. Ровена выпрямилась, когда кучер открыл дверцу, и привычным жестом поправила причёску.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – осведомился Грир, подавая ей руку, чтобы спуститься из повозки.

– Да. Последний кубок вернажа был, пожалуй, лишним. – Она хихикнула, благодарно пожимая его руку. – Теперь-то я, кажется, вновь готова к бою.

Расплачиваясь с возницей, Грир заметил локтях в пятидесяти от дома Ровены большой пруд, окружённый тисами, – не в этом ли пруду нашёл последний приют Эдагар?

– Идём скорее. – Ровена потянула его за рукав. – Мне нужно выпить.

– Ты живёшь здесь в одиночестве? – спросил он, проходя за ней следом в неосвещённый холл.

– Да, служанка – не в счёт, она в соседнем домике. – Она рассмеялась. – Боишься, что нам помешают?

– Немного.

– Входи же, мой рыцарь!

Ровена провела его в холл и зажгла лампу от камина.

«Обитель страсти», – скорбно подумал Грир. Под окнами вдоль стены стоял резной, обитый бархатом диван. Напротив двери находился камин, по обеим сторонам от которого на вошедших взирали из позолоченных рам аристократические лица. Перед камином стоял стол с двумя стульями чёрного дерева. Цветы мягким ковром устилали дощатый пол. Блики огня полыхающего камина отражались на деревянных перекрытиях потолка.

– Уютно у тебя! – отметил Грир, кинув берет на диван.

– Не без этого, – отозвалась Ровена, – уютно…

В её голосе внезапно просквозила горечь, и Грир бросил на неё быстрый взгляд. Она стояла у камина и с отсутствующим видом смотрела на огонь.

– Ну, что же мы выпьем? – вдруг спросила Ровена, словно проснувшись от забытья. – Ты только не воображай, будто подобным образом я обставила весь дом. Это – особая комната.

– Я бы сейчас выпил вермута. Я сам приготовлю… У тебя найдётся лёд? Что такого особого в этой комнате?

– А разве не бросается в глаза её особенность? Это моя «западня», как я её называю. – Ровена повела плечами.

– О чем это ты? – наигранно удивился Грир.

– О женских хитростях. – Она неожиданно улыбнулась. – Я схожу за льдом. Не звать же служанку. Третий – лишний, даже если он безгласный инструмент.

«Западня. Старый трюк», – подумал Грир, усаживаясь на диван. Немало так называемых женщин высшего света пользовались такими «западнями» для заманивания новых любовников. Сейчас она вернётся из ледника и захочет, чтоб он своими ласками растопил лёд её одиночества, как огонь топит лёд… Эта циничная мысль заставила его нахмурится, он поднялся и принялся расхаживать по комнате. Комната интереса не представляла: никаких ящиков или сундуков, где могли бы храниться ведущие к Фрогхамоку следы.

Шаги Ровены донеслись с улицы, и, когда она вошла, он вновь сидел на диване. Она остановилась у стола и выставила на него кувшин с вермутом и плошку с парящим от жара камина льдом, надеясь вызвать у него восхищение отсветами огня на своей коже. Но Грир видел только невыразительно вылепленную статую.

– Отлично! – Грир проводил её взглядом до дивана. – Позволь приготовить тебе выпить.

Ровена села и повернулась к нему всем корпусом; платье на груди натянулось, заставив приподняться её округлости.

– А ведь ещё утром мы были незнакомы! Знаешь, в погребе так холодно… – произнесла она.

Он кивнул ей и подал кубок.

– Скажи, Ровена, отчего ты не выходишь замуж? Мужчины не отрывают от тебя глаз, ты обеспечена, у тебя прекрасный дом.

– Я не хочу быть зависимой. Но не будем об этом. – Ровена протянула к нему руки. – Иди ко мне, согрей меня.

Он решил больше не тратить времени. Пора было заняться делом, которое привело его сюда.

– Забавно, один мой соратник во время последнего похода как-то обмолвился, что снял для любимой девушки в пригороде Лондиниума домик.

– Вот как? – Ровена выпустила его руку и откинулась на спинку дивана, стараясь оставаться спокойной.

– Да, мы тесно познакомились перед битвой на Ширке.

– Не надо вспоминать о кровопролитиях, – торопливо вставила Ровена. – Давай лучше поговорим о нас.

– Он был достойным воителем, – продолжил Грир, пропуская её слова мимо ушей. – Я часто спрашиваю себя: что с ним, где он? Мне бы очень хотелось повидаться с ним.

Ровена закрыла глаза, умело нанесённые белила на её лице оттенили бледность.

Грир замолчал, заметив, как напряглась Ровена.

– Ты, случайно, с ним не знакома? Это был герцог Фрогхамок.

* * *

– Значит, и ты тоже – из их шайки? – Она выпрямилась и поправила платье. – Можно было бы догадаться… какая я глупая!

Женщина с трудом поднялась с дивана.

– Вы никак не можете оставить меня в покое! – Ровена судорожно дышала, её взгляд потемнел от страха и гнева. – Я не участвую в ваших делишках.

– Ты погрязла в них по самую макушку, – холодно возразил Грир. – Эдагара убили.

Ровена поднесла руку ко рту и закусила пальцы, выкрикивая бессвязно:

– Не желаю ничего об этом слышать!.. Знать ничего… Фрогхамок для меня всегда был пустым местом!

– Да, моя птичка, но сухой из воды тебе не выйти… – Ровена попятилась, но Грир схватил её за руку. – Эдагар мёртв.

Она попыталась вырваться. Величественная причёска развалилась, и светлые волосы рассыпались по плечам и закрыли лицо. Осознав бессмысленность сопротивления, она заплакала.

– Оставьте меня, прошу! Я не понимаю, о чём ты… – простонала она. – Эдагара не убивали, он покончил с собой сам.

Грир взял её за плечи и резко встряхнул.

– Его убил герцог. Эдагар пришёл к тебе, а Фрогхамок поджидал его здесь… Или вы вместе это провернули?!

Ровена снова попыталась вырваться.

– Ты сумасшедший! – выкрикнула она. – Фрогхамока и духу здесь не было! Он не показывается месяцами!

– Что хочешь говори, но я-то знаю: убил его Фрогхамок. Если ты действительно не хочешь влипнуть в историю с убийством, лучше признайся сразу: где прячется Чёрный герцог?

– То же самое выведывал ваш Эдагар. И – смотри, что стало с ним! – Ровена судорожно сжала плечи руками. – С чего ты взял, что Фрогхамок убил его?

– Где он? – повторил грозно Грир.

– Клянусь, я понятия об этом не имею! – Ровена затравленно окинула комнату взглядом.

– Не поможет, птичка. В любом случае – развязать язык тебе придётся – сейчас, или у шерифа или даже в подвалах военного ведомства… Выбирать тебе.

При упоминании о подвалах Ровена смертельно побледнела. Она плавно опустилась на колени заломила руки и в отчаянии заголосила:

– Но я в самом деле ничегошеньки не знаю о нём. – Она схватила его руку своими и сильно её сжала. – Я ведь как знала, что этим кончится! Не надо было связываться с этим аристократами. Какое безумие!.. Они смотрят на девушек из незнатных семей, как на ночные горшки. Но я его полюбила, вообразила, что он женится на мне. Я была готова на всё, лишь бы получить от него благосклонный взгляд!.. Но ему будто неведомы человеческие чувства. Чёрный истукан!

Её уста извергали слова неудержимым логорейным потоком.

– Он купил этот дом, он обставил эту комнату по своему вкусу, он привёз меня сюда, и сказал, что я буду здесь жить. Мне не хватило мужества перечить ему, мне следовало сразу послать его в пекло. Так продолжалось около пяти лет. И это будет продолжаться бесконечно – пока я ему не надоем, не состарюсь, как изъезженная лошадь. Он ни гроша мне не давал, всё тратил на свою дружину и чернокнижье. Если бы не моё заведение…

Грир нетерпеливо нахмурился.

– Довольно. Выслушивать жалобы на чёрную аристократию я не желаю. Ты мне только скажи, где скрывается герцог. Это всё, что от тебя требуется. Поверь, он заплатит за все свои прегрешения.

Ровена отпрянула от Грира и вскочила на ноги.

– Того же требовал тот каледонский тупица, а теперь он мёртв. – Она с ужасом обратила лицо в сторону окна. – Выловили… из пруда, он был весь в водорослях и ракушках… Только я подумала, что это самоубийство. – Голос Ровены поднялся до визга. – Оставь в покое Фрогхамока! Он проклят, приносит одни несчастья. Слышишь? Он проклят!

– Уймись, – отрезал Грир холодно. – Если тебе известно, где его логово, скажи.

– Вы все ополчились против него, да? —взмолилась вдруг Ровена, продолжая сжимать руку Грира. – Эта взбалмошная девица и долговязый в сером бикокете?.. Я их видела из окна, они подходили к пруду. Что он сделал вам всем?!

– Не суй свой нос в чужой вопрос, это не твой цирк, не твои обезьяны. Ответь только: где найти Фрогхамока?

Но она, будто оглохнув, захлёбывалась словами:

– Приметив тебя в мастерской, я не могла и представить, что и ты из этой шайки голодранцев. Ты был так добр со мной, устроил такой сказочный вечер, и сам же исковеркал его. Тебе не понять, что за собачью жизнь я веду!.. Я страшно нуждаюсь, ещё чуть-чуть, и я пойду просить милостыню. Это всё проклятый герцог!.. Я ведь была скромной и порядочной девушкой до встречи с ним… – Она накрыла ладонью кисть Грира, но его передёрнуло от гадливости. – Такой милый и щедрый господин редко встречается на моём пути… Хуже всех старые бонвиваны…

Грир вырвал свою руку, встал и, не в силах скрывать дальше брезгливую гримасу, взял со стола кубок с вермутом и одним глотком осушил его.

Ровена внезапно успокоилась и снова следила теперь за его передвижениями подозрительным, оценивающим взглядом. Грир вдруг понял: ей хочется получить с него деньги. Он досадовал на себя за столь позднюю догадку.

– Скажи, где скрывается Фрогхамок, и получишь три монеты серебром, – пообещал он, вытащив из кошеля несколько монет.

– Но я не знаю, – скорбно проговорила она, не сводя глаз со стопки блестящих в свете огня кругляшей. – Он о себе ничего не рассказывал – просто приезжал, когда ему надо.

Грир пожал плечами. Его терпение было на исходе. Неприкрытая алчность в её взгляде, аура похоти, порока, духовной нищеты, царившая в этом злачном месте – всё это подмывало его бежать отсюда.

– Где «нет», там и денег нет. – Он стал ссыпать монеты в кошель, но остановился, перехватив её умоляющий взгляд. – Ты передумала?

– Не стану лгать, что деньги не нужны мне. До конца седмицы я осталась без гроша… Деньги очень мне нужны!

– В таком случае, попытайся заработать их, – буркнул Грир грубо. – Фрогхамок писал тебе?

– Только однажды, после знакомства, – ответила Ровена, чуть поколебавшись. – И с тех пор – ни разу.

– Откуда пришло письмо?

—Возможно, из Верхнего Форта, – промолвила Ровена безжизненным голосом. – У посыльного был гэльский говор и клетчатая юбка вместо шоссов.

– Что герцог забыл в горах?

– Не знаю.

– Постарайся отвечать повдумчивее, если хочешь заполучить мои деньги.

– А ты меня не обманешь?

В её глазах зажглась алчность, и Грир отметил, что жадность к деньгам оставила на Ровене неизгладимые следы.

Он бросил ей одну монету.

– Держи. Остальные получишь, когда я услышу то, что хочу услышать.

Она поспешно поймала монету двумя руками.

– Если бы я так отчаянно не нуждалась в деньгах…

– Не оправдывайся, – презрительно прервал её Грир. – Он никогда не упоминал о Верхнем Форте?

Ровена замялась на мгновение, затем неохотно проложила:

– Сдаётся мне, у него там где-то замок. Как-то раз герцог вскользь упоминал, что получил в бенефиции небольшой остров и начинает там строительство.

– Давно он об этом упоминал?

– При знакомстве, лет пять тому. Возможно, конечно, он просто пыль в глаза пускал, но посыльный в горской юбке с плиссе и его гэльский акцент…

– А где именно находится его новый замок, ты не знаешь?

– Нет.

Грир ненадолго задумался, потом спросил:

– Часто Фрогхамок приходит к тебе?

– Когда ему взбредёт в голову. – Лицо Ровены окаменело. – Иногда несколько раз в неделю, чаще – исчезает на месяцы.

– В последний раз когда ты его видела?

– Месяца два тому. Я не помню точно.

Грир провёл рукой по волосам. Он мучался от ощущения, что он бродит впотьмах.

– О каких-нибудь своих друзьях он тебе не рассказывал?

– О, нет. Герцог не посвящал меня в тайны своей личной жизни.

Грир окинул Ровену задумчивым взглядом. Не много же удалось разведать за три серебряных пенса… При этом, даже уверенности в её правдивости нет. Серебро, конечно – хорошо, но надо бы, для таких случаев, и медного размена побольше запасти. Для мелкого товара серебро не годится.

Замок на острове близ Верхнего Форта… Больше смахивает на сказочку для легковерной девицы. И никаких иных, мало-мальски ценных, зацепок. Стоил ли целый потраченный вечер и три пенса подобных сомнительных басен?

– Тебе есть ещё что сказать? Родственники у твоего герцога есть?

– Он упоминал как-то о сестре, Айрис.

Вот это уже гораздо лучше. Замок на острове, а теперь – сестра.

– Письмо его ты не выбросила? – поинтересовался Грир, немного подумав.

– Конечно, оставила.

– Подавай его сюда.

Ровена моментально смекнула о возможности поторговаться.

– Ну что такое три пенса?.. Не дал бы ты чуточку побольше? – вкрадчиво проговорила она. – Ты даже представить себе не можешь, до какой степени я нуждаюсь…

– За один пенни твои ровесницы в поле года три над пашней спину гнут, – сухо сказал Грир.

В её глазах затлело упрямство.

– Это удел черни.

– Что ж. – Грир пожал плечами. – Один пенс ты получила, а остальные два пусть отправятся к своим собратьям. – Он поднялся. – Я сыт этим торгом по горло. Счастливо оставаться!

– О, ты такой же жестокосердный, как все! – со злостью выкрикнула Ровена. – Дай ещё три серебряных, и письмо – твоё.

– Два. Это моё последнее слово.

Ровена напряженно смотрела на него, пытаясь оценить, не берёт ли он её на испуг, но, увидев, что Грир убирает деньги в кошель, она сдалась.

– Будь по-твоему. Подожди меня здесь. Оно в шкатулке, наверху. Сейчас принесу.

Когда она вышла, Грир налил себе воды, но не успел он поднести кубок к губам, как тишину разорвал нечеловеческий, леденящий душу вопль. Грир бросился к двери, ведущей к лестнице на второй этаж, когда сильный удар потряс безмолвие дома. На миг Грир застыл, вцепившись в медную ручку двери, потом распахнул её.

Тело Ровены распростёрлось у нижней ступеньки. Голова её неестественно запрокинулась на свёрнутой, как у тряпичной куклы, шее. Длинная обнажённая нога, подобно указующему персту, из-под задравшихся юбок была направлена во тьму уходящей вверх лестницы.

Отступник

Грир направлялся ко входу в постоялый двор, когда вдруг из тьмы и дождя безмолвно возник тёмный силуэт. Грир мгновенно повернулся в его сторону, сунул руку под плащ и уже нащупал рукоять баллока, но в этот же миг знакомый голос торопливо произнёс:

– Не волнуйся, это я – Магон.

– Ты что тут – в салочки играешь?! Подкрадываться вздумал! – возмутился Грир, с досадой отмечая про себя собственное разгорячённое состояние.

– Я жду тебя с заката, – напряженно сказал Магон. – Нам необходимо поговорить.

– Хорошо, – бросил Грир коротко. – Входи.

Он открыл дверь, проводил своего гостя в комнату и снял насквозь промокший плащ.

– Что ещё стряслось?

В тусклых отблесках масляного светильника лицо Магона казалось жёлтым и измождённым. С его плаща на пол стекала вода.

– Они убили Крюка, – хрипло выдавил Магон.

Грир окинул его безразличным взглядом. После смерти Крюка произошло столько событий, что само это запоздалое откровение показалось ему малозначительным.

– Ну и что? Ты только сейчас узнал?

– Значит, тебе это известно?.. – Магон провёл рукой по лицу. – Об этом уже знает весь город?

– Сними свой плащ. Смотри, ты целое море наделал, – сказал Грир. И, пока Магон расстёгивал крючки плаща, продолжил: – На улицах об этом пока не знают. Вчера вечером ко мне заглянула Дорсия. Она дала понять, что, если я не найду Фрогхамока, о моём визите к Крюку перед убийством станет известно шерифу… А разве ты и не знал?

Магон был ошеломлён. Он стянул с себя плащ и бросил его на пол у входа.

– Это хладнокровное убийство, – произнёс он сдавленно.

Грир посмотрел на него с любопытством.

– Конечно, убийство! Что с тобой? Ты же собирался отомстить Фрогхамоку, а это тоже – хладнокровное убийство. Так какая же разница?

Магон повалился на лавку, как будто его ноги перестали держать вес его тела.

– Но просто хладнокровно убить… Немыслимо! Она сумасшедшая. Оба они – сумасшедшие. У них ум за разум зашёл, боги от них отступились. А я – настоящий глупец, что ввязался в эту игру с ними.

– С каких это пор ты сделался чистоплюем? – искренне удивился Грир. – Во время нашей последней встречи ты сам горел желанием расправиться с Фрогхамоком.

– Я никогда по-настоящему не верил, что они найдут его, – тихо простонал Магон. – Я их планы всерьёз не принимал. Никогда, клянусь тебе! – Его голос окреп и поднялся. – Я немедленно отправлюсь к шерифу. Не желаю больше иметь с ними ничего общего.

– Поздновато ты передумал, – заметил Грир. – Идти к шерифу теперь бессмысленно. Сейчас, прежде всего, необходимо разыскать Фрогхамока, и сделать это нужно как можно скорее.

– Но если я дам показания у шерифа, то тем самым сниму подозрения с тебя! – воскликнул Магон, стукнув кулаком по столу. – Они не смогут обвинить тебя в убийстве Крюка!

– Подручные шерифа давно пытаются заковать меня в колодки, – отозвался Грир. – Тебе не поверят. Да, кроме этого, уже завтра меня будут разыскивать по подозрению и в другом убийстве.

Магон подскочил на лавке.

– В другом убийстве? Что ты имеешь ввиду?

– Сегодняшним вечером я сопровождал домой Ровену. Она свалилась с лестницы и свернула себе шею.

– Но ведь это – не убийство…

– Неужели? – переспросил Грир. – Она не сама упала, её столкнули. Однако, главная загвоздка в том, что я там был. Отвозивший нас кучер кэба даст мои приметы службе шерифа. Кроме этого, торговец мясной лавки видел и как я выходил из квартиры Крюка. Тот тоже вспомнит мою наружность. В один прекрасный день одна из светлых голов в ватаге шерифа сопоставит эти два описания и сделает соответствующие, печальные для меня, выводы.

– Кто же столкнул её? – воскликнул Магон, подавшись напряжённо вперёд. – И откуда ты знаешь, что её столкнули?

– Не догадываешься? Фрогхамок.

Магон отпрянул.

– Не верю.

– Я думаю, он был в доме, когда мы туда заявились. Ровену понесло: она стала выдавать его секреты, вопя во всю глотку. Потом она отправилась наверх за его письмом, и он её столкнул. Если это не Фрогхамок, то кто же ещё?

Магон побелел и бессильно поник.

– Фрогхамок – не просто безжалостный убийца. Всю свою жизнь он, по сути, был неудачником, культистом-изувером и проклятым курильщиком чёрного лотоса. Как тебе хорошо известно, ещё до битвы на Ширке в замке герцога рухнул один из донжонов, благодаря чему тебе и удалось бежать из его подвала. Именно после этого события герцог изменился.

То есть он не перестал быть культистом, и чёрный лотос не разлюбил, но в нём появилась какая-то нечеловеческая жестокость, которая отвернула от него меня и многих его сторонников.

Когда Дорсия сказала, что будет мстить Фрогхамоку, идея мне пришлась по душе. Но ни на один миг я не допускал, что мы действительно отыщем его, иначе никогда бы не согласился на эту авантюру. – На его измождённом лице выступил лёгкий румянец. – По правде говоря, я боялся возвращаться в Бритунию. До ереси Чёрной Тени я служил Тот-Атепу. Но после падения Небесной Скалы следы змеепоклонников потерялись, и я остался и без покровителя, и без средств к существованию. Сегодня потомок Шестопера, героического участника Гуадлетской битвы – нищий. Я и в былые-то времена мало на что годился, а теперь, с одним глазом… без денег… То золото, что мы предложили тебе, это всё, что осталось от казны герцога.

Я предложил поделить его и остаться на материке. Пока мы держались вместе, расходы делились поровну. Но Дорсия с пеной у рта обвиняла во всех наших бедах Фрогхамока, и она словно заразила нас своей ненавистью.

Магон потёр рукой колено и уставился вниз, на лужу на полу.

– После смерти Эдагара и Гануса, Дорсия решила, что пришёл мой черёд искать Фрогхамока. Но я-то не хотел этого делать! Дорсия же настаивала, она просто кипела жаждой мести. Она постепенно прибирает бразды правления. Война, знаешь, не различает аристократов и простолюдинов – там в цене другие качества.

Магон задумчиво пригладил бородку и нахмурился.

– Вот тогда-то я и предложил прибегнуть к помощи кого-то постороннего. Мне стоило титанического труда уломать Дорсию!.. Сейчас я в этом раскаиваюсь. Поверь, мне искренне жаль, что я впутал в эту историю и тебя.

– Мне тоже жаль, что я в неё впутался, – мрачно вставил Грир.

– Но, знаешь, я до последнего момента верил, что возмездие Фрогхамоку – святое дело, которое как-то очистит мои предыдущие нечистые делишки. Сегодня я понял – всё зря, и мои соратники – просто кровожадные мясники. – Магон беспокойно заёрзал на лавке. – Чад застрелил Крюка, как только я вышел вслед за тобой из квартиры. Когда же я возвращался, он меня поджидал уже на улице и сказал, что Дорсия решила перебраться в другое место и идти к Крюку небезопасно. Конечно, я заподозрил неладное, но смелости задать вопрос в лоб у меня не хватило. Дорсия сняла комнату в грязном маленьком трактире на улице Суда Канцлера, туда-то мы и отправились. Только к вечеру Дорсия сообщила мне, что Крюк мёртв. Она не распространялась, но по лицу Чада было видно, что это он погубил несчастного воришку. Я понял, что не могу больше делить с ними кров. И я пришёл к тебе.

Грир подавил зевок. Он до того измучался, что голова гудела, как чугунный колокол.

– Ну ладно, пришёл. Дальше что?

—Я хотел обратиться к шерифу. Но раз ты против…

– Никакого шерифа! – нетерпеливо бросил Грир. – Выход у нас только один – найти Фрогхамока. У герцога есть сестра, тебе это известно?

– Сестра? – удивился Магон. – О сестре я слышу впервые. Ты уверен?

– Да, Фрогхамок упоминал о сестре при Ровене. Мне повезло, я нашёл её адрес. У неё достаточно редкое имя. Айрис из рода Фрогхамок живёт в доме в Поместье Виконта, она большая любительница художников. Я собрался немного поспать и заглянуть к ней. – Грир дотронулся до глубокой царапины на щеке. – Да, кстати, вот ещё что… Я столкнулся с Фрогхамоком.

И он рассказал про свой визит к Крюку о покушении, произошедшем в его квартире.

– Он принял тебя за меня? – произнёс ошеломлённый Магон. – Но я ведь никогда ему ничего плохого не делал!

– И тем не менее, он стрелял в меня, приняв за тебя, и он бы выстрелил второй раз, если б я дал ему время на перезарядку арбалета, – сказал Грир.

Магон никак не мог прийти в себя.

– Просто уму непостижимо, – покачал головой Магон. – А ты уверен, что это был Фрогхамок?

– Кто бы то ни был, говорил он похожим на его, сиплым, голосом, и хорошо тебя знал.

– Да, – растерянно проговорил Магон. – Фрогхамок, больше некому.

– Всё, Абделрон, я валюсь с ног и потому иду спать, – сказал Грир. – Довольно с меня для одного вечера приключений. Останешься здесь или вернёшься к своим соратникам?

– Нет, к ним я не вернусь. Если позволишь, переночую у тебя, а завтра…

– О завтрашнем поговорим завтра. Ложись на кровать. Накроешься шкурой.

Устроив Магона, Грир сам улёгся на лавке, но, вопреки усталости, ему не спалось. Он подумал об одноглазом бритунийце и решил убедить его вернуться к друзьям. Неплохо будет заполучить своего человека во вражьем стане.

Ночью Грира мучали кошмары. На этот раз в ногах его постели во сне сидела Ровена и тоже порывалась сказать ему что-то важное. Но как только она пыталась заговорить, из тьмы выныривала рука и зажимала её рот. Рука Фрогхамока.

* * *

Когда утром Грир проснулся и раскрыл глаза, Магон уже заваривал мятный напиток.

– О Крюке уже толкуют на улице, – известил он, стараясь не выказать беспокойства.

Грир умылся, пригладил мокрой рукой волосы и буркнул:

– Ну? О чем же там толкуют?

– Дескать, подручные шерифа хотят допросить… крупного мужчину в берете с пером.

– А о Ровене ничего не слышно?

– Пока нет. Мясник довольно точно тебя описал.

Грир криво усмехнулся.

– Ну, а что я говорил?!

Магон поставил на стол кружки с чаем и положил свежий хлеб.

– Подожди, это только начало, они зашевелятся по-настоящему, когда обнаружат тело Ровены, – сказал Грир, отхлёбывая мятный чай. – Было бы неплохо обзавестись каким-нибудь свидетелем, который подтвердит, что я не мог быть на месте убийства. О сейчас – послушай. Я много думал о тебе. По твоим словам, ты сожалеешь, что втянул меня в эту историю. Я готов поверить. Но готов ли ты мне протянуть руку помощи?

– Безусловно! – без колебаний ответил Магон. – Для этого я и пришёл к тебе вчера. Хочешь – обращусь к шерифу, хочешь…

– Я хочу, чтобы ты вернулся к своим сообщникам. – Магон начал было возражать, но Грир непреклонно продолжил: – Они чрезвычайно хитры, и оставлять их без присмотра – безрассудно.

– Ты требуешь от меня многого, – медленно проговорил Магон. – Иными словами, ты хочешь, чтобы я стал шпионом?

– Решать тебе. Но если ты действительно хочешь помочь, вот он – единственный способ сделать это.

Магон немного поколебался, затем проговорил:

– Хорошо, Грир. Я сделаю всё, как ты скажешь, что будет в моих силах. Однако, мне это не по сердцу. Если они обнаружат…

– Скажи им просто, что я от тебя ускользнул… Мне пора приниматься за Фрогхамока. Сегодня я обязательно отправлюсь к его сестре. А где найти тебя?

– Мы остановились в трактире «Пастбище ягнят» у Двух Пивоварен, рядом с улицей Суда Канцлера, – ответил Магон.

– Превосходно. Я начинаю собираться, а ты можешь идти. И – ни слова тем двоим о сестре Фрогхамока. Отныне мы их не оповещаем ни о чем.

Когда Магон ушёл, Грир отправился к Зубину.

– Позавчера я был в таверне до обеда, – сказал он, многозначительно глядя ему в глаза. – Передай это и Монти. Вот тебе три пенса.

Зубин промолчал с сопением накрыв широкой ладонью монеты.

– У них есть твоё подробное описание, – наконец произнёс он, – Такое свидетельство продержится недолго.

– Нужно, чтобы оно продержалось подольше, – отчеканил Грир. – Ты уж постарайся.

Зубин снова промолчал, прищурив один глаз.

– Чего уж. Ладно. Мы с Монти своё дело сделаем, но ты уж не пеняй на нас, если что…

– Постарайтесь, – сухо повторил Грир и покинул заведение, хмуро сдвинув брови. Когда-то на Зубина можно было смело рассчитывать. Теперь же, похоже, владелец таверны не горит особым желанием оказывать услуги такого рода. Но лучшего варианта всё же не было.

Грир шёл по улице, когда его догнала Эльдра.

– Господин Грир! – окликнула она его дрожащим голосом.

– Что случилось, Эльдра?

—У нас были констебли. Я слышала, как они разговаривали с Зубиным. Он дал им твой адрес.

Лицо Грира окаменело.

– Когда это было?

– Незадолго до твоего прихода. Одного констебля я знаю – это Руди Сеймур. Он что-то говорил об убийстве.

– Чепуха, Эльдра, не беспокойся. Но, спасибо, что предупредила. Ты прости, я спешу. Всего хорошего!

Он похлопал её по плечу и, ускоряя шаг, двинулся по направлению к бывшей земле Эйя.

* * *

На воротах в каменной стене в два человеческих роста висела кованая узорная табличка: «Поместье Виконта. Муравейник художественных мастеров».

Грир мгновение помедлил, осмотрелся по сторонам и прошёл в ворота. Огромный мощёный двор был полон маленьких двухэтажных зданий. Крошечный домик добротной каменной кладки стоял в тупике первого ряда, словно незадачливый архитектор, планируя десять мастерских, нашёл место лишь для девяти, а последнюю пристраивал на остатке земли. Это был дом Айрис, обитель для сестры опального герцога-еретика, поднявшего бунт против правителя великой империи. Её участь могла оказаться и куда менее завидной. Её могли и просто запытать в усердии дознания. Возможно, крохотный домик на задворках мрачного острова – тот уголок, в который она забилась от осуждения света и преследования со стороны мстительных королей-наместников великого царя.

Грир приблизился к нише с дверью из дубовых досок и постучал. Потом, расправив плечи и засунув большие пальцы за широкий кожаный ремень, стал ждать. Что говорить сестре Фрогхамока, он совершенно не представлял. Как общаться с представителями аристократии, он знал лишь в общих чертах. Те из них, с кем он сталкивался в походах, зазорно сквернословили не хуже его самого, особой одухотворённости и образованности он в них не находил. Сам-то Грир, нисколько не стесняясь грубых соратников, при любом удобном случае читал попадавшие ему в руки либрисы – большую редкость с немалой ценой, тогда как многие из владетельных вельмож были даже неграмотными. Но то были мужчины. Совсем другое – женщины, замковые затворницы, выращенные в романтических идеалах под надзором грамотников. Здесь Грир мог рассчитывать только на свою сообразительность. Первый взгляд на Айрис подскажет ему манеру поведения и нужные словесные обороты.

Стоя под выглянувшим солнцем на пороге дома сестры Фрогхамока, Грир, будто взявший след грейхаунд, чувствовал растущий охотничий азарт.

Дверь отворилась, и возникшая на пороге служанка, утвердительно ответив на вопрос о госпоже Айрис, проводила его в гостиную. Та не заставила себя ждать и скоро появилась.

С первого же взгляда Грир испытал жгучее разочарование. Он отчего-то ожидал увидеть кого-нибудь наподобие Ровены. Но сестру Фрогхамока никак нельзя было назвать впечатляющей. Девушка со светлыми волосами, в скромном платье под которым угадывалось хрупкое тело, среднего роста, худенькая, с изящными руками. Её широко раскрытые серые глаза смотрели на него прямо и кротко. Взятое всё вместе, это производило впечатление беззащитности и ранимости что никак не вязалось с образом представительницы высшего света, сестры Чёрного герцога, всего два года назад поставившего мир на грань исчезновения под пятой нашествия нечеловеческих рас.

– Доброго дня, – сказала девушка приветливым, чистым голосом. Лицо её при этом осветилось улыбкой. Выглядело так, будто она говорит Гриру, что он ей по душе, что она его встречает с добром в сердце и верит, что он отплатит ей тем же.

Охотничий азарт, самоуверенность и напористость слетели с Грира, как опавшая листва. Его расчёт на собственную незаурядную сообразительность развеялся в дым. Наивный взгляд тихой девушки с глубокомысленным взглядом больших серьёзных глаз выбила его из седла. И у него неожиданно вырвались слова, которые он никак не собирался произносить – правдивое признание.

– Я занимаюсь розысками твоего брата, герцога Фрогхамок, —произнёс он робко. – Ведь ты – его сестра?

Улыбка на её лице дрогнула, и оно омрачилось.

– Как, разве ты не знаешь? – проговорила она, будто признав в Грире старого товарища. – Он погиб. Почти год назад.

«Пастбище ягнят»

Трактир «Пастбище ягнят» у Двух Пивоварен явно не принадлежал к числу роскошных. Положенной вывески над входом, зажатым между кожевенным цехом и ювелирной лавкой, не было. Название трактира оглашали черные буквы, выведенные на стене дома так давно и витиевато, что прочесть его было затруднительно.

За распахнувшейся дверью, над которой зачем-то висели пыльные колокольчики, противно гремящие не только при входе, но и от малейшего сквозняка, начиналась лестница с крутым подъёмом. После ступеней представало маленькое, мрачное, почти квадратное фойе с несколькими деревянными креслами, столом и двумя тусклыми вазонами с чахлыми бархатцами. Свет с трудом проникал в маленькое оконце, которое выходило на тыльную сторону зданий по южной стороне улицы Суда Канцлера, и в комнате царили затхлость и полумрак. К холодному погасшему камину зябко притулилось одно из кресел, в котором сидел Чад, человек в сером бикокете.

Он сидел в кресле давно, плотно сведя колени, опустив острый подбородок на впалую грудь. Чад предавался воспоминаниям. Подобным образом белец проводил почти всё своё свободное время. Все яркие моменты его жизни теперь находились в прошлом. Он знал – будущего у него нет. Этим фатализмом он напоминал человека, страдающего от неизлечимой болезни, смерть которого могла его настигнуть без предупреждения, в любой момент. Если рассуждать о ней вообще, подобная перспектива была ему абсолютно безразлична. В думах своих он постоянно обращался к двум людям: к Каре и к Фрогхамоку.

О жене своей он хранил прекрасные и чёткие воспоминания. Ему стоило только закрыть глаза, чтобы она возникала перед его внутренним взором ярче, чем при жизни. И теперь, тоскуя в пыльной и мрачной комнате, он лицезрел перед собой её образ: высокая, крепкого сложенная женщина, с широкими бёдрами и мускулистыми ногами, с прибранными под головную накидку волосами соломенного цвета и живым, задорным взглядом. Каре не было и шестнадцати, когда они поженились. В тридцать лет она погибла.

Чад тщательно воскрешал в памяти мельчайшие подробности дней их совместной жизни. Ему вспоминались и тяготы лишений, и скромные радости, он помнил адский труд на ферме маркрграфа. Они всё время ткали для этого обдирателя шёлковые ткани и никогда не надевали их. Они всегда были нищими и голыми; всегда хотели есть и пить; никогда не зарабатывали достаточно, чтобы улучшить свою еду. Он не мог забыть отчаянные попытки выбраться из бедности, и смягчавшую её доброту Кары. Они вовсе не состояли в культе Чёрной Тени, в гвардию Фрогхамока Чад вступил наёмником, чтобы подзаработать деньжат. Кара подвизалась готовить для их отряда. Чад сперва колебался: война – это мужское дело, женщине там не место, но Кара настояла на своём.

Кариберт и Дорсия приняли их приход с радостью, и они вчетвером, как только могли, помогали друг другу. Позже к ним присоединились Лаубод, Ганус и Магон; потом Эдагар.

Чад не доверял бритунийцам. Они были слишком напыщенными. А сами, при первой опасности, бежали на свой остров, оставляя вчерашних соратников на поле боя.

Герцогу Фрогхамоку Чад доверял ещё меньше, чем двум другим бритунийцам. Он не любил его потому, что герцог относился к военному делу, как к большой игре, совершенно не обращая внимания на людей, которых подвергал опасности, жутким страхом выедавшей сердце Чада. Страхом не за себя – за Кару.

Когда Дорсия сообщила, что Фрогхамок предал их, он не удивился. Сам он избежал плена только благодаря своему таланту стрелка. Под прикрытием лучников Лаубода они прорвались через строй нападавших. Когда он вернулся на место засады, нашёл там тела Кары и Лаубода, убитых и затоптанных конями ордынцев.

Сперва ему не верилось, что Кара могла умереть. Чад жил словно в ступоре. Он всё время ожидал услышать её громкий смех, увидеть её у очага за готовкой, или у корыта за стиркой с тем благодушным выражением лица, что служило ему постоянным признаком его счастья.

Он не верил. Он жил, словно в тумане. Лишь спустя несколько дней он осознал – в смерти Кары виновен Чёрный герцог. Он и все аристократы, жирующие за счёт простолюдинов, играющие их жизнями, как куклами, поклоняющиеся тёмным богам. Тогда место горестного отчаяния заняла жажда возмездия. Чад рвался кинуться на поиски предателя в одиночку, но Дорсия уговорила его подождать. Ей тоже хотелось свести счёты с герцогом, и она убедила Чада в том, что месть надо подготовить, в частности, Чаду следует хорошенько овладеть языком бритунийцев, поскольку охотиться за Фрогхамоком предстоит в Бритунии.

Больше года он штудировал ненавистный язык. Ганус, Эдагар и Магон вызвались остаться в группе добровольно. И Магон, дававший уроки Чаду, часто поражался его успехам. Все это время, пока они готовились, Чад лелеял свою ненависть к Фрогхамоку и не мог смириться с тем, что в его охоте принимают участие посторонние. Хоть он и сомневался в своих силах, мысль о том, что кто-то может свершить месть раньше него, наполняла его сердце горечью.

Он затаил неприязнь и к Дорсии, считая, что её жажда мести не идёт ни в какое сравнение с неутихающей яростью от потери им Кары.

Если бы он мог сделать всё в одиночку, думал Чад, сидя в кресле у камина, то давно бросил бы Дорсию и Магона и завершил бы охоту за Фрогхамоком. Он уже распланировал, в какие болевые точки выпустит первые болты из своего арбалета, прежде чем прикончит его. О, быстрой смерти не будет аристократику! Но без Дорсии и Магона он непременно вляпается в Лондиниуме в какую-нибудь неприятность, и скоро окажется в подвале военного ведомства. Мысль же о том, что герцога ищет ещё и Грир, просто выводила его из себя!

Он выражал бурное неудовольствие, когда Магон предложил использовать постороннюю помощь, но Дорсия согласилась с этим, и это предложение оказалось поддержанным большинством.

Единственное, что принесло Чаду удовлетворение – это расправа над Крюком. Пока Магон и Дорсия колебались в растерянности, он всадил воришке болт в затылок, едва Магон вышел из дома.

Когда она обнаружила мертвеца, Дорсия, и в этом надо отдать ей должное, сразу увидела в нём возможность держать в руках Грира. Чаду никогда бы и в голову не пришло свалить на него убийство Крюка. Он сомневался, что кто-либо видел наёмника выходящим из двери, но, как сказала Дорсия, это не имеет значения, пока сам Грир в это верит. Это позволит держать его в узде. Теперь Чад хотел убедить Дорсию отказаться от услуг Грира, забрать деньги, а если он заартачится, так же, по-своему, расквитаться и с этим продажным бритунийцем.

Оставался ещё Магон. Он был ненадёжным, да и смерть Крюка его потрясла. Чад никогда не доверял и этому аристократишке. Правда, он неплохо показал себя во время битвы на Ширке, но то было во время войны, она делает мужчин либо мужественными, либо мёртвыми, а годы покоя превратили Магона в тряпку. Видимо, придётся рано или поздно заняться и им…

* * *

Дорсия вошла в фойе трактира и закрыла за собой дверь.

– Подручные шерифа обнаружили труп Крюка, – спокойно сообщила она.

Чад подпрыгнул от неожиданности и быстро обернулся.

– Я не услышал, как ты вошла, – оправдывая испуг, сказал он. – Что, уже трубят на улицах? Грира неслошно запомнить, ему не ускользнуть.

– Ничего. Он достаточно хитёр, чтобы выкрутиться. И это придаст ему рвения в поисках Фрогхамока.

Чад пытливо посмотрел на Дорсию.

– Но, если его схватят, он всё расскашет про нас. Мы напрасно связались с этим воякой. Нато было управляться самим.

– Да перестань же ворчать, надоело! – воскликнула Дорсия раздражённо. – Если кто и способен отыскать Фрогхамока, так это он. Посуди сам: в стране он разбирается лучше нас и, кроме того, герцог не знает, что Грир его ищет.

– И всё же, мы совершили большую ошибку, – продолжил упорствовать Чад. – Я был против изначально, ты помнишь. Зачем ты послушалась Магона?

– Ты невежда и болван, – повысила голос Дорсия. – Только и можешь что спорить, да из самострела палить. Ты такой глупый и упрямый, что готов броситься в пасть льву, разделить участь Эдагара и Гануса. Но я-то на это не согласна! Ты хочешь расправиться с Фрогхамоком сам, но для этого тебе ума не достаёт, – как и мне, и Магону. А Грир башковитый. Сколько раз тебе повторять? Нет никакой разницы, кто покончит с Фрогхамоком. Главное, чтобы с герцогом было покончено!

– Это для тебя нет расницы, – хрипло возразил Чад. В его глазах загорелся еле сдерживаемый гнев. – Я хочу пристрелить его собственными руками, и я во что бы то ни стало доставлю себе такое утовольствие!

– Что ж, валяй! – полыхнула Дорсия. – Я тебя останавливать и не собираюсь. Разыщи и убей его … Если сможешь!

– Смогу – придёт моё время, – заверил Чад. – Я жту его вот уже больше года. Каприсы шенщины мне не помешают!

– Какой же ты осёл! – гневно бросила Дорсия. – До сих пор все розыски держались на мне. Это я провезла тебя сюда, я искала квартиры, я раздобыла деньги. Я нашла Грира. А ты? Ты прострелил голову Крюка, и неизвестно ещё, не придётся ли нам горько сожалеть об этом. И ты ещё посмел заикнуться о женских капризах!

– Посмотрим, – сказал Чад, отворачиваясь к стене. – Мне ошидание – как пытка. Тебя, может, оно и устраивает, меня – нет. Если мы хотим побеты, придётся действовать поживее. Иначе я возьму деньги и займусь поисками сам.

– Деньги… попроси их у Грира, – с насмешливой ухмылкой парировала Дорсия. – Теперь они у него …

Она внезапно замолчала, услышав шаги по лестнице. Дверь открылась, и на пороге появился Магон. Он бросил на заговорщиков быстрый взгляд, прикрыл дверь и с видом смущения подошёл к камину.

– Зачем ты вернулся? – спросила Дорсия, подаваясь вперёд. – Где Грир?

– Не знаю, – ответил Магон. – Он скрылся.

Повисло долгое безмолвие. Потом Чад повернулся к Дорсии, грозно тряся кулаком.

– Вот! Вы ему поверили! А он утрал с нашими теньгами! А тураком ты называешь меня!

– Заткнись, – еле сдерживаясь, процедила сквозь зубы Дорсия, неожиданно встав и подойдя к Магону. Черные глаза её пылали на мраморно-белом лице. – Как это произошло? Тебе было велено не спускать с него глаз! Что случилось?

– Он вошёл в свой постоялый двор, – тихо ответил Магон. – Я подождал, пока не погаснет свет, и решил, что Грир улёгся спать. Я с утра ничего не ел и отправился на поиски еды. Было уже поздно, и все лавки закрылись. Но я отсутствовал недолго. Всю ночь я не отходил от его двери, а утром он не вышел. Наверное, смылся, когда я отлучался.

Дорсия в ярости сжала кулаки.

– Его счастье, что он смог улизнуть ночью, – произнёс Магон, поджимая губы. – Утром явились подручные шерифа. Когда я ушёл они, все ещё были там.

Дорсия и Чад переглянулись. Чад встал.

– Подручные шерифа? – переспросила Дорсия.

– Да. Мне самому крупно повезло, что я и сам не влип – вовремя услышал шум повозки и спрятался на чердаке.

– Витишь! – Воскликнул Чад торжествующе. – Я же коворил – найдут!

– Нашли, но не поймали, – парировала Дорсия, не выказав беспокойства.

– Я сделал всё, что было в моих силах, – продолжил Магон. – Теперь они кончились, и я иду спать, у меня была бессонная ночь. А вы придумайте, что теперь нам предпринять.

– Больше мы ни Грира, ни тенег не увитим, – подытожил Чад с горечью. – Он утрал. А теперь, когда за ним конятся потручные шерифа, плевал он на нас. Очеретной крах… – Он метнул на Дорсию неприязненный взгляд. – Настала пора взяться за то, зачем мы сюда явились – найти Фрогхамока. Я пойду на встречу с Ровеной.

– Можешь не трудиться, – опрометчиво выпалил Магон. – Она мертва.

Не успел он договорить, как осознал, что допустил промашку.

– Как – мертва?! – вскричала Дорсия. – Откуда ты это знаешь?

– Мне Грир сказал, – признался Магон, понимая, что врать опасно.

– Грир? – Чад и Дорсия переглянулись. – Когда он тебе это сказал?

Магон переступил с ноги на ногу, снял плащ, чтобы выиграть для себя немного времени на размышление.

– Вчера. Мы… столкнулись на улице. Он был у неё.

– А ну, покоди-ка! – насторожился Чад. – Почему ты не саявил нам об этом сразу?

Магон дрожащими руками мял плащ.

– Вы мне слова вставить не дали! – ответил он резким тоном. – Я войти не успел, как вы на меня набросились.

– Неужто? Какой ты нешный. Ты говоришь – Ровена мертва. Каким образом она умерла? Что случилось?

– Грир думает, что её убил Фрогхамок.

Чада и Дорсию передёрнуло.

– С чего он сделал такой вывод? – спросила Дорсия, скрестив руки на груди.

Тем временем Магон обрёл самообладание.

– Грир провожал Ровену, – начал он спокойно объяснять, – а Фрогхамок, по его мнению, прятался у неё в доме, на втором этаже. У Ровены развязался язык, и Фрогхамок, по всей вероятности, услышал её откровения. Она зачем-то поднялась наверх, там герцог свернул её шею, и сбросил тело с лестницы. Грир уверен, что это постарался Фрогхамок. Похоже на правду. Кроме него, это сделать некому.

Чад вплотную подошёл к нему.

– Что тебе ещё поведал наёмник? Ты ничего от нас больше не скрываешь?

От пронзительного злобного взгляда бельца Магон отпрянул.

– Зачем мне скрывать что-то? – произнёс он жалобно.

– Да? А зачем эта девица наверх-то поднялась?

– Откуда мне знать? Грир мне все детали не расписывал.

– А ты его и не выспрашивал? Так? Или, может статься, просто с нами не хочешь потелиться?

– Да что ты… – начал Магон сердито, но его оборвала Дорсия.

– Хорошо, Магон, довольно. Ступай спать.

– Ничего нетостаточно! – выкрикнул Чад. – Он всё врёт! Не верю я ему! Никогта я ему не верил! Аристократик что-то от нас утаивает!

– Попридержи-ка язык! Что несёшь?! – воскликнул Магон встревоженно. —Я знаю не больше твоего, со слов Грира, а он не очень-то болтлив!

– Оставь его, Чад, – сказала Дорсия.

– Ну, нет! – процедил белец яростно. – Я то правты хочу токопаться!

– Иди в пекло! – заорал Магон и, развернувшись, направился к двери.

– Магон!

Что-то в голосе Чада заставило Магона оглянуться, и он увидел наведённый на него самострел.

– Не смей таше пошевелиться! – продолжил Чад.

– Спрячь арбалет, тупица! – закричала Дорсия. – Сюда идут!

Через отворившуюся дверь в фойе вошёл старик-постоялец.

Увидев арбалет, он запнулся и замер, разинув беззубый рот. Блеклые глаза под редкими седыми бровями широко раскрылись и бегали между Чадом, Магоном и Дорсией.

– Что здесь происходит? – выдавил он хрипло.

Чад торопливо убрал арбалет за спину и с угрожающим видом шагнул к старику.

– Чад! – предостерегающе одёрнула его Дорсия.

Старик попятился.

– Что… ты…

Язык под свирепым взглядом Чада не слушался его, он развернулся на пороге, и убежал по лестнице, быстро семеня ногами.

В комнате на миг воцарилась тишина. Её нарушила Дорсия, и её голос прозвучал одновременно яростно и сдавленно:

– Сумасбродный! Проклятый осёл! Ты всё нам испортил! Думаешь, этот старикан будет молчать? Срочно сматываться! Быстро! Собирайте вещи!

– Он ничего не стелает, – пробормотал Чад ошеломлённо. – Он тавно вышил из ума.

– Живо укладывайте вещи! – властно повторила Дорсия. – Стоит только ему встретить констебля…

Она оттолкнула Чада и бегом выскочила на лестницу. Старик исчез.

– Дорсия права. – У Магона от волнения стала дёргаться щека под повязкой. – Ты действительно – сумасбродный осёл! И слишком пристрастен к размахиванию своей рогаткой.

Он тоже бросился к выходу. Что-то ворча под нос, Чад последовал за ним.

– Шевелитесь! – позвала Дорсия с верхней площадки. – Старик сбежал. Быстрей!

Они ринулись по ступеням. Никому из них и в голову не пришло взглянуть за дверь, где, скрючившись в три погибели дрожа всем телом, спрятался старик. Стариковское сердце старого матроса едва не выпрыгивало из груди. Арбалет! Здесь, в трактире «Пастбище ягнят»!.. Если бы не он, в фойе мог бы остывать труп! Вот ведь!.. И самого его могли прострелить насквозь!.. Но он военный матрос, он видел оружие и прежде, ему не должно бояться его. Старик знал, что надо делать.

* * *

Они вышли из комнаты одновременно. Стоя в фойе, крепко прижимаясь друг к другу плечами, они ощутили единство и силу. Несмотря на своё неоднозначное положение, Магон почувствовал прилив бодрости. Он неожиданно осознал, что вся прелесть жизни для него заключается именно в этих ощущениях риска, остроты момента, активной деятельности. Он с удивлением осознал, что, если бы ему довелось построить свою жизнь заново, он ничего бы в своей судьбе менять не стал. Приключения, смертельная опасность – но только не ничтожное существование разорившегося феодала… Он начинал понимать Фрогхамока – потеряв титул, замки и земли, ему оставалась лишь эта полная опасностей игра.

Трактир затаился. В фойе было пусто, даже на двери застыли колокольчики, будто окаменев при появлении беглецов. Вся троица знала, что за дверьми притихли соглядатаи. За то время, что они собирались, обстановка изменилась. В игру вмешались неподвластные их воле участники, готовившие заговорщикам ловушку. Аура нависшего краха на каждого из них влияла по-своему.

Магон был взволнован, полон отваги, подобно ребёнку, вдохновившемуся легендой о герое, в одиночку приникшем в стан врага.

Чад был напуган. До сей поры события разворачивались сносно, и белец не мог поверить, что Чернобог, которого он молил даровать ему месть, отвернул от него своё лицо. Но он понимал и свою вину перед общим делом, которое может потерпеть поражение из-за его непростительной опрометчивости. Облечённые властью, возможно, уже прознали, что он собирался убить Магона. Констебли начнут расследование, а он до смерти боялся службы шерифа. Если его сцапают, то могут посадить в тюрьму. Тогда Фрогхамок сможет разгуливать на свободе и дальше, живой, радующийся его пленению. Эта мысль приводила его в бешенство. Чад был готов на все, лишь бы не угодить в лапы службы шерифа. Однажды выбранный, путь войны был ещё не пройдён, а он находился во вражеском лагере, хотя его вчерашний кондотьер и стал сам целью для его арбалета. Он не сойдёт с этого пути даже под угрозой смерти, не остановится перед убийством, если это сможет помочь ему ускользнуть.

Дорсия понимала, насколько опасен Чад в таком состоянии. Пытаться обезопасить его, отобрав у него оружие – бесполезная затея. Война воспитала в нём безжалостность, смерть Кары – ожесточила его сердце. Если она станет ему перечить, Чад легко пойдёт и против неё. Дорсия полагалась сейчас только на удачу. Исключительный счастливый случай мог бы помочь им беспрепятственно покинуть трактир и потеряться в городе.

Она стала спускаться по ступеням узкой лестницы первой, за ней следом Чад, Магон шёл замыкающим. Двигались они спокойно, неспешно, в ожидании, что ловушка вот-вот захлопнется. Магон оглянулся и увидел голову мужчины, склонившегося над перилами; мужчина тут же испуганно отпрянул.

Дорсия уже опустилась до середины лестницы. Вдруг она краем глаза заметила движение, заставившее её замереть. В дверях фойе стоял старик. Увидев её лицо, он сразу же исчез. Дорсия успела рассмотреть только тощую ногу в потрёпанном, но тщательно смазанном прогаром моряцком ботинке с обмотками до середины голени. Значит, старик караулили их.

Старик же не терял времени даром. Он сообщил трактирщику: иностранцы хотели убить человека! Паника пропитала мирный кров трактира.

Трактирщик сперва отказался верить старику и уже было хотел удостовериться во всем лично. Однако, здравое размышление заставило его передумать. Конечно, занудный старик изрядно выжил из ума, однако, он, несмотря на это, по сей день участвует в морских экспедициях, в которых не потерпят ни лжецов, ни паникёров. Пусть разбираются подручные шерифа!.. Трактирщик отправил посыльного к констеблям и запер изнутри свою комнату на засов.

– Идём, – сказала Дорсия, полагая, что удача им улыбнулась.

Она шагнула к двери и распахнула её. Колокольчики звякнули, и она тут же остановилась. К трактиру шли двое констеблей. Они смотрели на неё, и один из них окрикнул её, устремляясь к ней навстречу.

Дорсия поняла, что все их старания в один миг пропали, и её начала охватывать бесконтрольная паника. Она хотела развернуться и бежать. Без сомнения, она поступила бы именно так… Если бы было, куда бежать.

Констебль – высокий темноволосый, молодой, с решительным взглядом – уже почти настиг её, когда напряженную тишину трактира разорвал вибрирующий звук разогнувшихся плеч самострела.

Приём у герцогини

«Фрогхамок погиб. Почти год назад».

Грир даже не пытался скрыть своего удивления. Его взгляд переместился с лица девушки на золотую вышивку её платья. Подобного ответа он услышать никак не ожидал. Первой его мыслью было: Айрис известно, что он охотится за Фрогхамоком, она стремится сбить его со следа.

– Мне об этом неизвестно, – тихо произнёс Грир. – Приношу соболезнования. Если бы я располагал такими сведениями, то не стал бы тебя беспокоить.

Он с трудом оторвал взгляд от её сиреневого платья. Подняв глаза, он встретил честный и прямой взгляд.

– Не переживай, – произнесла быстро девушка, словно желая приободрить его. – Год – долгий срок. Мне сначала было очень тяжело… Однако, нельзя же вечно жить прошлой скорбью?

– Пожалуй, – согласился Грир, не представляя, что делать дальше. – Очевидно, мне не имеет смысла продолжать поиски. Очень жаль. – Затем, поняв, что говорит не то, поспешно добавил: – Трудно поверить, что такой человек, как Фрогхамок, мёртв. – Он отступил на шаг, нагнулся и взял лямки рюкзака. – Не смею вас больше отвлекать…

Грир почувствовал, что её серые глаза тщательно изучают его лицо, и забеспокоился, не признала ли она в нем недруга своего брата.

– Нет-нет, я так тебя не отпущу, – проговорила Айрис живо. – Прошу тебя пройти. Будь желанным гостем. Я рада принять тебя в своём доме. Ты с ним вместе был в походе? Ты тоже рыцарь? – Спросила она, рассматривая истёртую кожаную оплётку на одноручном мече, висящем на перевязи.

– Да, герцог был моим сеньором, – ответил Грир. – Он был необыкновенным человеком… Между прочим, я Грир.

Девушка сделала шаг в сторону, распахивая дверь.

– Входи, прошу тебя.

Грир переступил через порог, оказавшись в просторном холле. Проникавший через деревянный каркас витражных окон свет бросал ломаные узоры на серый дощатый пол, прикрытыё соломенными циновками. Открытый взгляд девушки беспокоил Грира, он отвернулся и стал рассматривать помещение, в котором царил идеальный порядок. С одной стороны комнаты находились книжные полки, и кожаные переплёты инкунабул оттеняли красоту цветов в вазах, расставленных повсюду, и сочетались с развешанными по стенам гобеленам. Большой, покрытый валиковыми подушками, диван занимал место напротив камина. В доме сильно пахло мятой, разложенной по периметру комнаты.

Грир чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Он не знал, с чего начать разговор с подобной женщиной, о чём говорить. Айрис же, наоборот, была очень приветливой и обращалась с ним, будто со старым знакомым.

– Когда ты познакомился с Фрогхамоком?

– Я прибыл в его замок по призыву, – ответил он честно. – В течение долгого времени мы жили за его стенами…

– Присядь, прошу тебя, – пригласила Айрис. – Я давно не встречала его знакомых. Сейчас я сожалею, что настолько мало интересовалась ими … Что-нибудь выпьешь, или, считаешь, рано?

– Пить бывает рано только мулам, у пристойных господ вино развивает риторику, как утверждают бизантийцы, – проповедовал Грир, снимая плащ. Пока по знаку хозяйки служанка наполняла кубки фиолетовым вином, он сказал:

– После того дела мне пришлось долго лечиться, а затем я снова отправился в Тартарию. И вот недавно я вернулся оттуда и решил навестить герцога. Пытался отыскать его, но безуспешно. Мой сеньор как-то упоминал о сестре, Айрис. Тебя разыскать оказалось куда проще, и вот я пришёл…

– О, а что он рассказывал обо мне? – служанка расставила фрукты и вино по столику у дивана и удалилась. – Садись же!

– Точно не помню, – ответил Грир, опускаясь на диван рядом с ней.

Он не собирался выдумывать больше, чем было необходимо. Ему и без того было необычайно трудно исполнять взятую на себя роль. Он постоянно подавлял порывы признаться во всём, поведать ей о Дорсии, Чаде и Магоне, о причинах, которые заставили его искать Фрогхамока.

– Мы разговаривали о своих семьях, и он упомянул о тебе. Я запомнил имя Айрис, потому что оно – моё любимое.

– И ты забыл остальное? Какая жалость! Я так сентиментальна. Всё, что связано с Фрогхамоком, мне дорого.

В замешательстве Грир решил прибегнуть к обольщению:

– Действительно, я не припоминаю. Сдаётся мне, он сказал, что ты красивая… – сказал он с улыбкой.

Она испытующе посмотрела в его глаза.

– Нет, этого брат не говорил. Хорошо. Я не должна была допытываться.

– Прости. Вылетело из головы напрочь … Я и думать не мог, что нам когда-нибудь доведётся познакомиться. – Грир поспешно сменил тему. – А можно узнать, как погиб Фрогхамок? Если, конечно, ты сможешь говорить об этом…

– Могу ли я говорить об этом? – Айрис подалась вперёд, щёки её порозовели. Грир поразился, что вначале она ему показалась непривлекательной. – Напротив, я только предлога ищу, чтобы поговорить о брате! Когда он был разбит в битве при Ширке, то бежал с остатками своей гвардии. Ему тогда удалось переслать мне последнее, что я от него получила, письмо. Письмо тоже принёс рыцарь, его соратник… Фрогхамок казался счастлив, что избежал плена! Их было восемь, они пробивались сюда, в родовой замок. Вероятно, в этом отряде были замечательные воины. Я страшно переживала, зная, какой опасности подвергся он, но помочь ничем не могла… Даже ответить на его письмо. Потом знакомый из военного ведомства сообщил мне, что он попал в засаду ордынцев и погиб в схватке.

«Безнадёжно», – подумал Грир, в уверенности, что девушка свято верит в то, о чём рассказывает.

– Где его склеп, его тело нашли? – осторожно поинтересовался он.

Айрис бросила на него удивлённый взгляд.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

Грир решил разведать, что на самом деле ей известно.

– Недавно я говорил о нём… С женщиной по имени Ровена, – Он отметил, как кулаки девушки сжались. – Знакома ли ты с ней? Она утверждает, что встречалась с ним несколько недель назад.

Гнев, первоначально обуявший Айрис при имени Ровены, исчез так же быстро, как возник. Она надолго замолчала, внимательно рассматривая Грира.

– Что за вздор? Зачем ты ходил к этой женщине? Это выше моего понимания. Общение с подобными особами не делает тебе чести.

Грир смущённо заёрзал на шёлковой обшивке дивана.

– Твой брат упоминал и о ней. Мы с ней встретились на «Лужитании» несколько дней тому назад. Я случайно услышал её имя, и связал его с подругой Фрогхамока. Само собой, я спросил у неё, как найти герцога. Его место нахождения она не назвала, но заявила, что они виделись в прошлом месяце.

– Что за бред?! – повторила Айрис гневно. – Ты ошибаешься изначально. Клятвенно уверяю тебя – эта особа никогда не была подругой моего владетельного брата. С его стороны их связь была лишь плотским влечением. Молодые рыцари между походами словно боятся упустить радости жизни, и женскому полу спуску не дают, знаете ли… Эта податливая бабёнка сама бросалась ему на шею. Столь же страстно она доила из него деньги. Они встречались-то всего пару раз… и после этого у неё ещё хватает наглости делать заявления подобного рода?!

Грир был удивлён.

– Ровена дала понять, что их знакомство гораздо длительнее. Он даже купил ей домик.

– Какая грязная ложь! – воскликнула Айрис презрительно. —Фрогхамок знался с ней всего несколько дней, потом уехал в северный замок. Больше им увидеться не пришлось.

– Он мог не рассказать тебе всего, – возразил Грир, раздражённый её слепой верой в непогрешимость брата. – Братья обычно не доверяют сёстрам подробности своих похождений…

– Не в этом дело, – перебила она. – Взаимоотношения моего брата и одиноких дам меня никогда не интересовали. Она заявила, что видела его живым? Что ж, она лжёт, таков мой ответ!

– Какой резон? – спросил Грир, вовлечённый в спор против своей воли. – С какой целью она лгала?

Айрис растерялась, но ненадолго:

– Сколько ты ей заплатил за эти сведения?

Теперь пришла очередь растеряться Гриру.

– Откуда ты знаешь, что я заплатил ей?

– Я не знаю, что ты ей заплатил, но я знаю эту женщину. Она способна на всё ради денег.

– Да, в самом деле, я заплатил ей. Но почему она утверждает, что Фрогхамок жив?

– Потому что ты ожидал это услышать. Скажи она правду, она бы осталась без денег. Подобные женщины крайне расчётливы в плане финансовой выгоды, чуют её, как собака – мозговую кость, и настолько же старательно её высасывают.

Грир внимательно рассматривал лицо девушки. Такая идея его голову не посещала. Айрис удалось зародить в нём сомнения. Пока он размышлял над её словами, пытаясь решить, лгала ему Ровена или нет, Айрис встала, грациозно проплыла через комнату и остановилась у камина.

– Я вижу на твоём лице сомнение, – нарушила девушка продолжительное молчание. – Фрогхамоком никогда не упоминалось твоё имя. Почему-то мне кажется, что ты не знаком с ним. Что именно тебе надо от него?

Грир быстро встал и хотел что-то сказать, когда заметил вдруг, как к дому бредёт, хромая, человек в чёрном вязаном жакете с высоким горлом и узких иберийских штанах. Магон! Задыхающийся, грязный от дорожной пыли, потный, с безумно выпученными глазами, Магон подошёл к двери, привалился к косяку и принялся неистово стучать по дубовым доскам.

Одним прыжком Грир пересёк комнату и, распахнув входную дверь, за плечи подхватил падающее тело.

– Магон, что произошло? – требовательно потребовал он объяснений. – Что ты тут делаешь?

Магон пытался отдышаться. Грудь его вздымалась в судорожных конвульсиях.

– Они преследуют меня, гонятся по пятам, – хриплым голосом выдавил Магон. – Мне некуда больше идти… Этот проклятый тупица пристрелил двух констеблей…

– Замолчи! – прошипел Грир и оглянулся поспешно.

Сзади стояла Айрис.

– О Магоне твой брат упоминал? Помнишь: один из восьми участников гвардейского отряда? Так вот, познакомься – это он! Ты сказала, что, к сожалению, плохо знаешь друзей Фрогхамока. Теперь у тебя появится возможность устранить этот недостаток.

* * *

Щеколда ворот в каменной стене поднялась, и одна и створок медленно приоткрылась. Прошло несколько мгновений, и в образовавшуюся щель просунулась голова констебля. Он внимательно осмотрел двор. Удостоверившись в отсутствии опасности, он решился раскрыть ворота полностью и, сжимая в руке рукоять меча, медленно выдвинулся вперёд. За ним последовал второй констебль, тоже с мечом.

Коттеджи отстояли друг от друга локтях в пятнадцати. Грир, укрываясь за цветными витражами окна, видел, как констебли осторожно передвигались по камням мощёного двора. В распахнутые ворота заглядывали зеваки.

Рядом с Гриром, тоже глядя в окно, стояла Айрис.

Констебли шаг за шагом приближались к левостороннему ряду коттеджей. Грир испытал сочувствие к ним. Слишком жалкими выглядели их мечи против предполагаемого, вооружённого арбалетом убийцы. Тем не менее, медленные движения констеблей не выказывали ни капли страха, ни крупицы сомнения.

– Тебя засекли? – спросил Грир через плечо, не отрывая от окна взгляда.

Магон, без сил повалившийся на диван, постепенно приходил в себя. Когда он отвечал, голос его звучал уже куда уверенней.

– Вряд ли. Я удрал от них на поллиги, после чего завернул за угол и забежал в этот двор сюда, никого не встретив по пути. Вряд ли меня заметили. Они уже появились?

– Они рыскают по двору.

Магон с трудом встал.

– Если меня сцапают, я пропал. Никто не поверит, будто бы я не знал, что Чад собирается палить из своего самострела. Хладнокровное убийство, среди бела дня, на глазах у толпы свидетелей!

– Сядь и замолчи, – оборвал его Грир, с тревогой взглянув в сторону Айрис. – Если им неизвестно, что ты здесь, шанс на спасение ещё есть. – Магон упал на диван, а Грир продолжил, обращаясь к Айрис: – Я сожалею. Ты получишь объяснения, но не сейчас. Что бы ни случилось, я приложу все усилия, чтобы не впутывать тебя. Впрочем, мне что-то показывает, ты не собираешься оставаться безучастной?

Она взглянула на него – обеспокоенно, но без испуга.

– Тебя, как и твоего товарища, я раньше никогда не видела. Поэтому, если подручные шерифа будут задавать вопросы, я, конечно, поведаю им о вас то немногое, что мне стало известно.

Грир улыбнулся.

– Надо признать – это разумно. Однако, допустить этой встречи мы не можем. – Он взглянул на Магона. – Придётся связать нашу хозяйку. Поройся здесь, найди кусок верёвки … И приведи служанку!

Айрис сделала быстрый шаг назад, но Грир схватил её за плечо.

– Прошу, будь благоразумной, – сказал он. – Ты не пострадаешь, только не кричи и не вырывайся. И Магона, и меня разыскивают подручные шерифа. Я не стал бы прибегать к силе, не пытайся сопротивляться. Мы – соратники твоего брата, и не хотим тебе зла. Как только эти двое уйдут, мы оставим тебя в покое.

– Я ощутила в тебе фальшь сразу… – призналась Айрис. – Я не буду сопротивляться. Твой приятель, насколько я поняла, убийца?

– Да нет же! Магон – не убийца. Он приехал в Бритунию с товарищами твоего брата. Стрелял Чад. Чад, помнишь? Белец из отряда лучников?

Состояние девушки было похоже на ступор – и Грир был рад, что она относится к типу людей, которые при панике впадают именно в это состояние, а не в истерику.

—Зачем вы оба явились сюда?

– Извини, объяснения получишь позже, – ответил Грир, когда в комнату вошёл Магон ведя за руку испуганную служанку. В другой руке он держал с охапку ремней и покрывал, обнаруженных в спальне Айрис. – Следи за двором, – велел он, забирая ремни.

Магон отошёл к окну.

– Вы не собираетесь сопротивляться?

Грир отпустил руку девушки, и внимательно следил за ней, в подозрении, что она станет кричать. Но Айрис тихо произнесла:

– Нет. Что мы должны делать? Бетони, подчиняйся этим господам, они не причинят нам вреда.

– Заложите руки за спину и повернитесь.

Женщины безропотно повиновалась, и Грир быстро связал им запястья.

– Не сильно давит? – спросил он, удивляясь про себя, насколько ему противно собственное поведение.

– Терпимо.

Грир смял в кулаке головные покрывала, который принёс Магон.

– Откройте рот.

Теперь Айрис стало страшно.

– Мы не собираемся кричать, – пообещала она и отшатнулась.

– Послушай, если дело пойдёт не по плану, и вас найдут без кляпов, то непременно заподозрят неладное, – терпеливо разъяснял Грир. – Необходимо – для вашей же пользы – завязать вам рты.

Айрис немного побледнела, однако сделала знак служанке повиноваться и позволила завязать себе рот.

– Ну вот и ладно, – проговорил Грир бодро. – Пройдите в спальню. Присядьте на кровать, пока не останутся позади все волнения. Как только констебли уйдут, мы вас развяжем.

Они прошли через прихожую и вошли в спальню. Айрис села на кровать, а соблюдающая приличия служанка – на солому у изножья постели. Сестра Фрогхамока подняла на Грира полные беспокойства глаза.

– Я хочу, чтобы ты мне поверила, – сказал Грир спокойно, встав на колени и связывая ей ноги. – Ничего с вами плохого не случится, слово рыцаря. Как только всё будет позади, мы вас тут же освободим. А пока сидите спокойно.

Айрис утвердительно кивнула.

– Понимаю, о чём вы сейчас думаете, – продолжил Грир, желая во что бы то ни стало успокоить девушек.

Грир похлопал Айрис по плечу, улыбнулся ей и вернулся в холл.

– Как обстановка? – спросил он, заглядывая через плечо Магона в окно.

– Похоже, они осматривают все дома по очереди, один за другим, – отвечал Магон. Стоя рядом, Грир ощутил его дрожь.

– Необходимо отметить твоё устойчивое стремление к неприятностям. Чистое безумие – обсуждать при посторонних подобные вещи!.. Так что стряслось?

Магон глубоко вздохнул.

– Чад прикончил двух констеблей! Тупица, умалишённый болван!.. Он заподозрил меня во лжи, обвинил в предательстве, стал угрожать своим самострелом – прямо в трактире, в фойе! Разумеется, это увидели постояльцы. Дорсия поняла, что запахло жареным, и велела нам бежать. Мы уже спускались к выходу по лестнице, когда появились констебли. Один из них остановил Дорсию, и Чад его хладнокровно застрелил. Второй выхватил меч, но Чад и его ухлопал… Это самое хладнокровное убийство из всех, что я видел!

Грир сжал челюсти.

– Единственное, чего не рекомендуется делать в Бритунии – так это убивать констеблей, – мрачно сказал он. – Они – не просто стражи порядка, их избирает народ, и поддержки от окружающих убийца не получит. Эти краснорожие, если уж пристанут, так от них уж не отвяжешься. Хуже Чад не мог сделать ничего… Что потом было?

– Я совсем потерял голову, – тихим голосом продолжил Магон. – Сообразив, что констебли мертвы, я выскочил на улицу. На нас глазели прохожие. Один из них попытался меня остановить, но я вырвался. – Магон неожиданно обернул своё лицо. Его щека под повязкой подёргивалась. – Ты можешь мне не верить, но Дорсия выскочила из трактира с диким криком: «Хватайте убийцу его!», – понятно, все кинулись за мной, а Дорсия и Чад в суматохе сели в повозку констеблей и укатили. Они пролетели мимо, даже не взглянув на меня, когда разъярённая толпа гналась за мной …

Грир скрыл усмешку.

– Стоическое самообладание!.. Продолжай. Как ты сюда попал?

– Просто крупно повезло. На одной из улиц я влетел прямо в констебля, но вывернулся и улизнул. Я путал следы, бежал, прятался. Потом взял кэб до порта, на полпути выпрыгнул на ходу, сообразив, что нахожусь невдалеке от Поместья Виконта. Если бы я не забрался сюда, меня бы точно сцапали.

Грир хмыкнул.

– Оставаться долго тебе здесь нельзя. Ты всё испортил, Магон, спутал все мои планы. Я только успел расположить к себе Айрис, как ты появился.

Однако Магон не слушал, он был занят собственными переживаниями.

– Мне не поверят, что я невиновен. – Бормотал бритуниец сквозь стиснутые зубы. – Дорсия и Чад – настоящие демоны! Сперва они свалили на тебя убийство Крюка, а теперь хотят положить на плаху и мою голову.

– Действительно, демоны, – согласился Грир с улыбкой. – Однако, это вовсе не означает… – Он умолк, ткнув Магона локтем и кивнул в окно. – Внимание!

Двое констеблей и кудрявый человечек в изумрудно-зелёном суконном котте и шоссах, предусмотрительно державшийся чуть сзади, за спинами подручных шерифа, приближались к дому.

– Ступай в спальню! Предоставь это мне, – приказал Грир. – И будь начеку – возможно, придётся отступать в спешке.

Стук в дверное полотно раздался, когда Магон был уже в спальне. Грир сбросил блио, перевязь с мечом и берет, придавая себе будничный вид, и лишь потом пошёл открывать.

– Чем могу служить? – поинтересовался он небрежно.

– Мы разыскиваем человека, который прячется где-то здесь, – резко ответил один из констеблей, вытягивая шею, чтобы заглянуть в прихожую. – Он высокий, худой, одноглазый, на лице шрам. Одет в черную вязаную куртку.

– Не видел никого похожего.

К двери протолкался кудрявый. Его круглые водянистые глазки напористо уставились на Грира, подбородок с густой щетиной агрессивно выпятился вперёд.

– А ты-то кто? – спросил он. – Я тебя не видел тут раньше.

Грир смерил его презрительным взглядом.

– Тебе не мешало бы побриться, дружок, прежде чем являться к благородным господам, – заметил он, издевательски улыбаясь. – Или ты отпускаешь бороду?

– Кто ты такой?!

Розовые щёчки человечка в изумрудном костюме налились пунцовой краской.

– Я – Астольф, старый знакомый рода Фрогхамок. Вам-то что за дело?

– Меня зовут Лиам, – заявил «Кудряш», будто этим всё объяснялось. – Я сосед госпожи Фрогхамок. Где она? Нам нужно с ней поговорить.

– Айрис отправилась к модистке, на примерку, – бросил Грир и демонстративно повернулся к констеблю. – Это всё?

– Если ты не видел интересующего нас преступника…

– Нет, такого я не видел.

Лиам потянул констебля за рукав и горячо зашептал ему что-то на ухо. Грир уловил слова: «Неизвестный… впервые… не по душе…»

Грир подмигнул констеблю.

– Если у вас много свободного времени, то госпожа Фрогхамок уже скоро вернётся. Она вам поручится за меня.

– Хорошо, хорошо, – ответил тот, бросив гневный взгляд на Лиама и с явным раздражением вырвав из его хватки руку. – Пошли, Алан, – сказал он своему сослуживцу, – здесь без толку околачиваться. Вероятно, одноглазый пробежал дальше.

Грир наблюдал, как констебли и Лиам удалялись по дорожке. Лиам протестовал, но его не слушали.

– Порядок, – крикнул Грир, закрыв дверь.

В холл вернулся Магон, напряженный и бледный.

– Что будем с ними делать? – Кивнул он в сторону спальни.

– Они-то, как раз, в своём доме. Вопрос в том, что с тобой делать?

Магон принялся нервно мерить холл шагами.

– Безнадёжное положение. Лучше добровольно сдаться. Глядишь, мне и поверят.

– Кто-нибудь сможет подтвердить, как всё на самом деле произошло?

—Вряд ли… От нас попрятались все постояльцы.

– И все же шерифу теперь наверняка известно, что ты был не один. Вероятно, у него есть описание и Дорсии, и Чада. Если их схватят первыми, то, возможно, найдут и самострел.

– Мою участь это не облегчит, – с горечью проговорил Магон.

– Надо что-то предпринимать… Скоро все подручные шерифа будут на ногах.

– Мне лучше сдаться?

– Лучше иди со мной, – сказал Грир после недолгого размышления. – Скоро обнаружат труп Ровены, и тогда все они набросятся на меня. Я направляюсь в Скотию. Да, между прочим, я не говорил, что Фрогхамок купил близ Верхнего Форта остров с замком? Это будет прекрасным убежищем для нас! И, вдруг, кто знает – не обнаружим ли мы там его самого?

– Мы с вами, – отчеканила бесстрастно с порога Дорсия, пропуская в комнату Чада, наставившего на Грира арбалет.

Воссоединение

– Вам доставляет наслаждение затягивать петлю на собственной шее, как я посмотрю, – произнёс Грир насмешливо.

– Не шевелитесь! – предупредил Чад, сверкая гневным взором. – А ты – сядь на тиван! – велел он Магону.

Магон с явным облегчением сел.

– Получается, вы следили за ним? – спросил Грир.

– Само собой, – ответила Дорсия. – Без резких движений! Я заберу перевязь. Если шелохнёшься, Чад выстрелит!

– Забирай, милости прошу… Правда, я-то рассчитывал, что больше никогда вас не увижу, – сказал Грир, обернувшись к Дорсии через плечо. – Вы знаете, что подручные шерифа совсем рядом?

Дорсия подняла с пола его перевязь и отошла в сторону.

– Мы всё знаем, – бросила она коротко неожиданно низким голосом. – Не пытайся меня перехитрить, Грир. И ты тоже, Магон.

Она спрятала меч Грира под складками своего плаща.

– Не мешай мне прицеливаться, – нетерпеливо проговорил Чад. – Постарайся не вставать между нами!

– Стрельбы по соломенным мишеням больше не будет, Чад, достаточно на сегодня. Теперь у нас общая работа.

– Ваша грязная работа меня не интересует, – резко отрезал Грир. – Я не союзник убийцам констеблей, сами отвечайте за свои преступления. А эта рогатка здорово смахивает на арбалет, из которого угрохали бедолагу Крюка. Сильно сомневаюсь, что теперь вам удастся доказать мою причастность к его смерти. Полагаю, я совершенно освобождён от подозрений.

Дорсия бросила на Грира презрительный взгляд.

– Не делай скороспелых выводов! – ухмыльнулась она. – Нашли тело Ровены и разыскивают тебя… Им уже известно твоё имя. Так что ничуть не меньше нашего у тебя неприятностей. Больше даже – нас, по крайности, не знают по именам.

Грир задумчиво посмотрел на Дорсию.

– Любопытно, насколько давно это стало известно?

– Почему это тебя интересует? Тебя здесь видели? – Спросила она резко.

– Ещё как! Я побеседовал с двумя констеблями. Они разыскивают нашего друга Магона. Вы не приметили их по дороге? Когда они сопоставят наше описание с нашей наружностью, то непременно опрометью вернутся сюда… и с изрядным подкреплением.

Он посмотрел на Дорсию.

– В любом случае, оставаться здесь нельзя. Пора уходить.

Она сделала нетерпеливый жест рукой.

– Все улицы перекрыты констеблями и ополченцами. Днём смотаться не получится.

– А если мы немедленно не уйдём отсюда, здесь нас переловят как крыс, – сказал Магон.

– Не согласен с таким сравнением! – рассмеялся Грир. – Лично я к крысам себя не причисляю.

Магон взглянул на него затравленно.

– Нужно уходить! На месте сидеть глупо! Они скоро вернутся сюда!

– Только не впадай в безумие. Констебли и «Кудряш» видели здесь меня. Предлагаю обосноваться до ночи в доме Лиама. Если подручные шерифа сюда заявятся и найдут дом пустым, то они, скорее всего, решат, что мы просочились через кордоны. Если же они снова начнут осматривать соседние здания, я уверен, что Чад сумеет заставить Лиама покривить душой.

– Что за Лиам? – спросила Дорсия.

– Наш кудрявый сосед.

– Где сестра Фрогхамока?

Грир задумчиво посмотрел на девушку.

– Ты меня поражаешь! Ты всегда в курсе новостей! Каким образом ты прознала о её существовании?

Дорсия ответила ему холодным прямым взглядом. Её глаза на бледном напряженном лице полыхали.

– Не тяни время! Где?

– В спальне, она и её служанка связаны.

– Оставлять её нельзя.

Грир понимал её правоту, однако согласиться был не готов.

– Если забрать её к Лиаму, это всё осложнит…

– Лиам! – перебил Магон, указывая в окно. – Уставился сюда.

Через неровное стекло был виден Лиам, стоявший у двери своего дома. Его бледное потное лицо с выражением живейшего любопытства было обращено в сторону дома Айрис.

– Я займусь им, – сказала Дорсия быстро. – Берите сестру Фрогхамока и следуйте за мной.

Дорсия рванула входную дверь и направилась по мостовой в направлении Лиама. Не дожидаясь исхода их предстоящей встречи, Грир прошёл в спальню. Айрис сидела на кровати в одиночестве. По выдавленному окну и ремням на постели, он понял – служанка бежала в окно и констебли скоро будут здесь. Девушка подняла на него исполненные тревоги глаза.

– События приняли дурной оборот, – сообщил Грир коротко. – Мы не можем пока тебя отпустить. Здесь вся шайка: Дорсия и белец, Чад. Судя по всему, резвая Бетони скоро приведёт подручных шерифа. Мы перебираемся в дом к Лиаму.

Он развязал Айрис лодыжки и помог подняться. На пороге спальни возник Магон.

– В путь! Все в порядке, Дорсия уже там.

– Захвати мой берет и блио, – попросил Грир, —Он взял Айрис под руку. – Ничего не бойся, причинить тебе зла я не позволю.

Но она на этот раз не поддалась на уговоры и резко отдёрнулась.

– Будь благоразумна… – терпеливо начал Грир.

Оттолкнув Магона, в комнату ворвался Чад.

– Не тяните время! – рявкнул он злобно. – Тебе скасано её привести, значит, привоти, та поскорее!

Он навёл арбалет на Айрис, которая при его виде окаменела.

– Пойдём, – сказал Грир. – Ничего плохого не случится, только не надо оказывать сопротивления.

Чад не спускал с них глаз.

– Убери повязку с её рта, – сказал он приказным тоном. – Её могут увидеть. Если она хоть попытается пикнуть, я всажу ей полт в затылок. Накинь ей на плечи плащ. Руки расвясывать не путем. – Белец приблизился к Айрис, а Грир подошёл к штырю с одеждой за её плащом. Глаза Чада были холодны, как лёд. – Только попропуй сыкрать с нами ещё одну шутку, и отправишься в тругой мир. Я с польшим утофольстфием пристрелю сестру претателя!

Грир встал между ними, отодвинув Чада в сторону, развязал накидку и накинул на плечи девушки плащ так, чтобы связанные запястья были не видны.

– Не слушай его, – успокаивал он её, беря за плечо. – Пойдём.

– Пошефеливайся! На фыход! – рычал Чад, обращаясь в сторону Магона. Тот прошёл вперёд, Грир и Айрис – за ним. Шествие замыкал Чад.

* * *

В доме Лиама было тесно и душно от угрюмого нагромождения мебельных новинок с резными узорами: «Их здесь не меньше полусотни, – подумал Грир, устраиваясь в одном из кресел около камина с истлевшей золой. – Мертворождённые творения бездарного резца, обречённые вечно пылиться в мебельной лавке».

Дорсия присела на подлокотник монументального кресла напротив Грира, опустив смуглые руки с выступающими венами под передник, и задумчиво смотрела то на окно, то на Грира.

Магон возился в кухне – пытался из тех продуктов, что нашёл в подвале, приготовить обед. Запах поджариваемого мяса внезапно напомнил Гриру, что он не ел около суток.

За закрытой дверью, в спальне, Чад с неохотной сторожил Айрис и Лиама.

Когда Айрис вместе с Гриром вошла в дом, она оказалась лицом к лицу с Дорсией. Взгляды их встретились. Лицо Дорсии посерело, во взгляде вспыхнула мстительная ненависть. Грир поспешил увести Айрис в спальню.

Дорсия посейчас не обрела своего обыкновенного горького спокойствия. Глядя на неё, Грир с тревогой решил, что женщинам не следует оставаться наедине. Ненависть Дорсии к Фрогхамоку была настолько велика, что она могла не совладать с ней в присутствии Айрис.

Словно разгадав ход его мыслей, Дорсия неожиданного сказала:

– Поговори с ней ты. Выведай, где находится остров герцога. Придётся тащить её с собой.

Грир и сам осознал неизбежность этого, и эта необходимость внутренне тревожила его. Однако, другого выхода не было. Сообщи Айрис местонахождение острова – и оставлять её будет нельзя. Иначе службе шерифа мгновенно станет известно, где теперь их разыскивать.

– Ладно. – Грир поставил опустевшую тарелку с объедками на стол с нижней частью в виде сундука. – А что будем делать с Лиамом?

– Он нам не нужен. Ему ничего о нас не известно. К тому же он передаст важные сведения: сестра Фрогхамока у нас. Фрогхамок бросится её выручать. Она послужит нам приманкой.

– Почему ты так уверена, что он пойдёт на риск в её поисках?

– Не сомневаюсь в этом, – тихо произнесла Дорсия, сжимая свои смуглые руки под передником в кулаки.

– Нам предстоит ещё немало. Путешествие в горную страну будет долгим и весьма опасным. Все подручные шерифа страны отправятся по нашим следам.

– Думаешь, меня это беспокоит? Мы ушли от ордынцев, уйдём и от бритунийских шерифов.

– Айрис считает, что Фрогхамок мёртв. Её известили о его гибели в той засаде. Ты уверена, что Фрогхамок взаправду жив? Ошибки не может быть?

– Ты хочешь сказать, что это призрак убил Эдагара и Гануса и свернул Ровене шею? – саркастически спросила Дорсия. – Конечно же, в интересах герцога, чтобы его считали мёртвым, свалить на нас убийства, избавиться от нас, а потом явить чудо и воскреснуть!

Грир повёл плечами.

– Ты права, пожалуй… Хорошо, я с ней переговорю. Главное сейчас – добраться до этого острова… Кстати, о Фрогхамоке, – продолжил он, поднимаясь, – наши планы придётся поменять. Если мы его все-таки возьмём, то для того только, чтобы передать шерифу. Понимаешь? Он должен снять с меня подозрения в убийстве Ровены и Крюка, и его казнят. Ваше возмездие будет свершено. Но не осмеливайтесь касаться его! Теперь Чёрный герцог – мой трофей. Понятно?

Губы Дорсии искривились в ледяной усмешке.

– Его ещё поймать надо. Может статься, мы вообще его не настигнем… Не будем считать цыплят до того, как они вылупятся…

Грир понял, что доверять ей не стоит. Они с Чадом собирались убить Фрогхамока, это очевидно. На его будущее им плевать. Получается, надо их опередить, и во что бы то ни стало отыскать Фрогхамока самому и оберегать его от этих кровожадных упырей, пока за дело не возьмутся подручные шерифа. Это усложняло дело.

Не желая вступать в спор, Грир отправился в спальню. Айрис и Лиам сидели на кровати. Их руки были заведены за спины и связаны там. Чад растянулся на кровати между ними, держа самострел под рукой. Когда Грир вошёл, он сначала положил руку на его приклад и лишь потом поднял голову, чтобы посмотреть на него недобрым взглядом.

– Уведи Лиама и выметайся сам.

Чад быстро подпрыгнул.

– Чего ты натумал?

– Мне нужно с ней поговорить, – ответил Грир, указывая глазами на Айрис.

– Пошевеливайся! – велел Чад Лиаму, тыкая в него арбалетом.

Лицо Лиама посерело. Когда он встал, его ноги подогнулись, и он чуть не свалился на пол.

– Жифее! – взбодрил его пинком Чад.

– Ничего страшного с тобой не случится. – Успокаивал его Грир. –Скоро мы уйдём. Подумай только, как ты будешь рассказывать всем об этом приключении! Ты станешь местным героем!

* * *

– Сейчас мы это снимем, и тебе сразу полегчает, – сказал Грир, развязывая ремни, которыми были стянуты запястья девушки. – Пришло время потолковать по душам.

Она молча помяла кисти, восстанавливая кровообращение.

– Хочу, чтобы ты поняла, – продолжил Грир, слегка смущаясь под её спокойным взглядом. – Этот белец – убийца. Дорсия— бешеная. Магон совершенно безобиден, однако – слаб духом и смертельно опасается первых двоих. На нём хоть и иберийские штаны, храбрости нём иберийской нет нисколько. Но они все в розыске по обвинению в убийстве. Это правда – убить для Чада – как высморкаться. Он уже застрелил двух констеблей и бедолагу Крюка, который, на свою беду, сунул нос в их дела. Если Чад вообразит, что мы доставим ему неприятности, то пристрелит нас без раздумий. Я всё это говорю для того только, чтобы ты поняла: пытаться бежать для нас – смертельная опасность.

– Если твои слова – правда, – проговорила Айрис, – то, как угораздило тебя оказаться в их компании?

– Я тебе уже сказал: Чад прикончил карманника по имени Крюк. Так случилось, что я последним беседовал с бедолагой перед убийством. Соседи заприметили меня, когда я выходил от него, и теперь меня констебли подозревают в преступлении. Не вдаваясь в подробности, скажу, что, если меня схватят, оправдаться я сумею с трудом, а возможно, и вообще – не сумею. Вот поэтому я с ними: я должен их контролировать, чтобы доказать, что Крюк убит Чадом.

Айрис недоверчиво смотрела на Грира, продолжая разминать кисти.

—Все это звучит просто бредово!.. Ну как я могу верить тебе?

– Подожди, – сказал Грир. – Только, прошу, не вздумай глупить.

Он вернулся в холл. Дорсия и Чад перешёптывались; Лиам с искажённым от страха лицом не отрывал от них взгляда расширенных глаз. Никто не думал подслушивать.

– Но почему я должна поверить, что не ты убил его?

– Это малозначительно. Честно говоря, если ты решишь, что убийца – я, мне всё равно. Главное, чтобы так же не решили подручные шерифа.

– Понятно, – сказала девушка, залившись краской. И тут же резко добавила: – Но при чем тут Фрогхамок?

– Разве я утверждаю, что в этой истории он замешан?

– В таком случае – зачем ты ко мне пришёл? Зачем задавал о нём вопросы? Я не верю, что ты с ним знаком. И почему этот белец называл его предателем?

– Герцог мёртв. Не будем тревожить его память.

– Они не поверили в его смерть, не так ли? – быстро определила она.

– Нет. Но и это малозначительно.

– И ты не веришь. И Ровена. – Грудь Айрис судорожно вздымалась, её глаза наполнились испугом. – Он действительно – жив, так? Поэтому вы и пришли? Фрогхамок что-то вам сделал? Вы преследуете его? Умоляю, скажите правду, он жив?!

– Так во всяком случае, думают они, – признался осторожно Грир.

– Они больше не считают его своим соратником?

– Нет.

– По какой причине?

– Они есть, и значительные.

– Я хочу знать, жив ли он. Я прошу, скажи правду!

– Тебе известно нисколько не меньше, чем мне. Ты говоришь, военное ведомство короля известило о его смерти. Эти культисты уверены в обратном. Они считают, что он скрывается, ускользая от их возмездия. Это всё, что я могу тебе раскрыть. Они считают, что, если увести тебя с собой, твой брат кинется тебе на выручку. Так они надеются устроить ловушку… – Грир замолчал и раздражённо сжал челюсти. – Я слишком много разболтал.

– Продолжай, прошу тебя, – тихо сказала Айрис.

– Хорошо. Только предупреждаю – мои слова будут не слишком приятны для тебя. Впрочем, вряд ли ты в них поверишь… Вот что мне рассказали. Дорсия, ваш брат и Магон попали в засаду. Эта троица считает, что выдал их Фрогхамок. Поэтому они желают отомстить за смерть своих соратников и за предательство. Поэтому они и ищут герцога.

Айрис выпрямилась. Её белое, без кровинки, лицо с широко раскрытыми глазами, наполненными слезами, горело возмущением и гневом.

—Это ложь! – прокричала она страстно. – Чудовищная мерзкая ложь! Фрогхамок никогда бы не поступил так! Он был неспособен на предательство! От этого дела попахивает не столько местью, сколько безумием.

– Я только повторяю их рассказ. Эта троица сражалась с ним бок о бок. Для чего бы им лгать? Твой брат стал курильщиком чёрного лотоса и культистом Тени, это могло сильно изменить его.

– Говорю тебе, это небывальщина! Фрогхамок никогда не предал бы соратника. Я не поверю ни одному их слову!

– Твоё право, – сухо отметил Грир. – Однако, они-то в это свято верят, настолько, чтобы маниакально стремиться найти и убить его.

– Ты тоже веришь в их историю?

– Деяния твоего брата, коснулись и меня. По его указанию меня пытали в подвале его северного замка. По этим причинам я не подвергаю сомнению рассказ Магона. Но, как бы там ни было, изменить ничего уже нельзя. Я не хотел тебе этого рассказывать.

Она неожиданно повернулась к нему.

– Фрогхамок жив?

– Да.

Айрис со стоном бессильно опустилась на постель.

Грир подошёл к окну и уставился на каменный дом напротив. Повисло молчание.

– Его жизнь находится в опасности? —спросила наконец девушка.

– Ещё в какой, – ответил Грир не поворачиваясь, – Если эта троица загонит его в угол, то непременно убьёт. Но судя по моему впечатлению, он вполне способен за себя постоять.

Снова наступило молчание.

– Что произойдёт со мной?

Грир повернулся.

– У герцога есть замок под Верхним Фортом, не так ли?

Айрис удивлённо вскинула голову.

– Есть… Откуда тебе это стало известно?

– На острове, верно? Ты знаешь, где точно он находится?

– Несомненно, знаю. Ведь теперь он принадлежит мне. К чему этот вопрос?

– К тому, что все мы отправляемся туда. Вместе с тобой.

– Ты думаешь, Фрогхамок там?

– Они уверены, что герцог попытается спасти тебя.

В глазах девушки вспыхнули недобрые огоньки.

– Если он узнает, где я – можете поспорить на свою голову.

Её уверенность в братской любви выводила Грира из себя.

– Что, если нет? Он мог измениться. Ведь ты его несколько лет не видела!

– Он придёт. И не уступит своего.

Глядя на её задумчивый вид, Грир пришёл к выводу о её необычайной привлекательности… И сам удивился своим неуместным мыслям!

– Ты недавно интересовался, насколько я останусь безучастной, – произнесла Айрис внезапно. – Сейчас я хочу спросить тебя: на чьей ты стороне? Ты со мной или с ними?

Он не ожидал подобного поворота и недоуменно посмотрел на неё.

– То есть как?

– Ты просил меня доверять тебе. По какой причине?

– Мне было жаль тебя, – сказал Грир в смущении. – Хотелось помочь тебе— в конце концов, ты попала в эту ситуацию по моей вине.

– Всё так. И ты не передумал помочь мне?

– Безусловно, – суховато ответил Грир. – Я озабочен твоей безопасностью.

– Ты сказал, что остаёшься с ними, лишь из-за желания снять с себя подозрения в убийстве. То есть – ты против них, как и я. Было бы непоследовательно действовать по одиночке, как ты думаешь?

– Пожалуй, – произнёс Грир с улыбкой. – А ты далеко не глупа.

– Как и Фрогхамок. Если он, действительно, жив и находится под угрозой, я постараюсь помочь ему. От тебя я ожидаю помощи в этом.

Грир колебался. Он уже признался ей, что Фрогхамок – убийца и предатель, чернокнижник, курильщик чёрного лотоса и глава культа Чёрной Тени. Но сейчас он никак не мог оставить её в одиночку противостоять шайке обезумевших мстителей. Кроме этого, доставить Фрогхамока живым к шерифу – его основная задача.

– Поверь мне, я приложу все усилия, чтобы герцог остался в живых.

– Он не предавал свой отряд, – продолжила Айрис спокойным и твёрдым голосом. – Ты придерживаешься иного мнения, я вижу это. Он мог стать главой чёрной аристократии, мог курить лотос и склоняться ко всяческому злу. Но он – не предатель. Он с пелёнок воспитан в идеалах рыцарской чести. И ты убедишься в этом, если встретишься с ним на Анахорете.

– Необычное название.

– Да, остров удалённый. Он отстоит на десять морских миль от Скалистого острова, между Скалистым островом и Верхним Фортом.

– Ты можешь проводить нас туда?

Она кивнула.

– Ты сделаешь это?

– Да, – ответила Айрис без колебаний.

Грир удивлённо посмотрел в её исполненные решимостью глаза.

– Почему же?

– Пусть столкновение с этими тремя произойдёт на знакомом брату месте. Остров смертельно опасен для тех, кто не знаком с каждой его пядью. Безлюдный, с внезапными густыми туманами, множеством укромных уголков, зыбучими песками и острыми скалами. Мы с Фрогхамоком как свою ладонь знаем остров. – Её глаза полыхнули. – А они – не знают. О да, я с радостью отведу их туда… И они крепко пожалеют об этом!

Песня лучников

В захламлённой, пропахшей мебельным лаком студии Лиама они дождались наступления ночи. Чад, не выпуская арбалет из рук, не отходил со своего поста, прислонившись к стене у окна; с его тонких губ не сходила злобная ухмылка. В кресле рядом чутким сном дремала Дорсия. Всякий раз, когда она погружалась в сон глубже, она резко вздрагивала и выпрямлялась, ошалело осматриваясь по сторонам. Магон сидел напротив них, мрачно и молчаливо подпирая голову рукой. За весь день одноглазый бритуниец обронил лишь пару слов.

Дальний конец комнаты, отгороженный от заговорщиков занавеской с аляповатой росписью, заняли Айрис и Грир. Аура в доме была напряженной, и Грир старался убрать Айрис с глаз Дорсии, уверенный в чреватых последствиях столкновения женщин.

Он и Айрис разработали маршрут кораблей в Верхний Форт. Совместно с ней, в конце концов, решили воспользоваться её повозкой. В Верхнем Форте, по словам девушки, они смогут взять бот, принадлежащий ей же, на котором переправятся на остров.

Оставалось дождаться наступления ночи. Констебли не возвращались, и Грир с облегчением подумал, что служанка Бетони не успела добраться до шерифа.

Чад изредка покидал свой пост и отправлялся в спальню, где лежал, привязанный к кровати, Лиам. И каждый раз, проходя мимо Грира и Айрис, он бросал на девушку недоверчивый и ненавистный взгляд.

Когда на город начали сгущаться сумерки, Магон пробормотал что-то о необходимости ужина и ушёл на кухню.

Уставший от долгого ожидания Грир тоже встал и подошёл к затянутому бычьим пузырём окну. Когда он проходил мимо Дорсии, та вновь вздрогнула и встрепенулась.

– Пора? – спросила она.

– Ещё нет, – ответил Грир, ощущая подозрительный взгляд холодных глаз Чада. – Ещё не стемнело. – Все трое сквозь муть окна посмотрели на мрачный небосвод. Над крышами домов медленно проползали грозовые тучи. Воздух наполнился влажной прохладой. – Скоро дождь, – продолжал он. – Меньше сброда на улицах.

Все промолчали. Чувствуя их враждебность, Грир нетерпеливо передёрнул плечами и отправился на кухню, где неловко хозяйничал Магон.

– Как дела с ужином? Требуется помощь?

– Они не разговаривают со мной, – прошептал Магон взволнованно. – Теперь я в шкуре Крюка.

– Не переживай, – сказал Грир, бросив взгляд через открытую дверь на спину Чада, смотревшего в окно. – Нас больше – трое против двоих. Айрис на нашей стороне.

– А какой толк от изнеженной девчонки? – спросил Магон безнадёжно.

– Толк будет, когда мы отправимся на Анахорет.

– Если… мы туда отправимся. Я их знаю лучше тебя. Они – безжалостные кровопийцы. Мне не верят…

Он умолк, услышав сдавленный крик из студии. Одним прыжком Грир выскочил за порог кухни. Айрис вышла из-за ширмы, чтобы присоединиться к ним, и лицом к лицу столкнулась с Дорсией. В тот момент, когда Грир влетел в комнату, Дорсия, белая от ярости, схватила Айрис за руки. Её восковое лицо исказила безумная ненависть.

Грир быстро взял Дорсию за плечо и резко развернул её к себе, заставив разжать руки и отпустить Айрис.

– Довольно, – напряженно произнёс он. – Уймись. Без спектаклей, пожалуйста.

Мгновение Дорсия смотрела на него помутневшим взглядом, будто не узнавая, после чего попыталась ударить, но Грир на лету перехватил её на удивление крепкое запястье и слегка оттолкнул девушку. Дорсия отшатнулась, едва не упав.

– Угомонись, я сказал, – рявкнул он.

Дорсия привалилась к стене, она силилась заговорить, однако язык не повиновался ей. Затем она неожиданно начала задыхаться, глаза её закатились, будто провалившись в глазницы, лицо до неузнаваемости изменилось в судорогах, сквозь стиснутые зубы вырвался хриплый свист. Дорсия буквально потеряла свой облик.

– Берегись! – крикнул Магон. – Она уже была в таком состоянии…

Грир невольно отпрянул. Айрис судорожно втянула в себя воздух. Нечеловеческая ненависть, полыхавшая в глазах Дорсии, напугала её. Пальцы Дорсии скрючились и её смуглые руки со вздутыми венами вскинулись, чтобы нанести удар.

До сих пор безмолвно наблюдавший сцену, Чад неожиданно метнулся между ними и без колебаний ударил Дорсию прикладом арбалета в подбородок, после чего быстро подхватил её и бережно, с удивительной для него нежностью, опустил на пол.

– Принесите потушку, – сказал он. Грир выполнил его просьбу. – Магон с расширенными от ужаса глазами обмер, не в силах пошевелиться, и испуганно смотрел на лежащую без сознания Дорсию.

Пока Чад подкладывал ей под голову подушку, Грир обтёр своё лицо подолом блио. С неожиданно навалившейся на всё тело слабостью он осознал, что его первое впечатление о Дорсии было истинным. Она действительно безумна.

– Принести воды? – предложил Грир неуверенно. Он терялся, когда сталкивался с душевнобольными.

– Не стоит, сейчас она фернётся в обычное состояние, – ответил Чад. В его взгляде затаилась тревога, грубые рабочие руки с нежностью поправили волосы на её лице. – Пусть немного поспит. Это приступ. Она впатает в беспамятство. Инокда. Удивляться не приходится. – Он поднялся и посмотрел на Айрис, испуганную и бледную. – Немногим женщинам уталось бы перешить резню, выпавшую на нашу толю по вине твоего братца.

– Но это опасно, – сказал Грир, подходя к Айрис.

– Только не нато ничего ей говорить. Сама она и не вспомнит. Приступ после травмы… – Произнёс белец с напускной небрежностью.

– Не неси бред, – сухо возразил Грир. – Дорсия вела себя как помешанная.

– В самом теле? – процедил Чад с усмешкой, – Не тумаю. Это всё после тревог и фолнений. Дорсия слишком многое перенесла. Она ислечится, когда мы найтём Фрогхамока.

И он вновь ухмыльнулся – своей холодной зловещей ухмылкой, от которой по спине Айрис пробежали мурашки.

* * *

Дорсия открыла глаза. На коленях перед ней стоял Чад и осторожно тряс её за плечо.

– Очнись! Как ты чувствуешь себя?

Голос доносился до неё, словно далёкое эхо, в голове ворочалась сдавливающая, ноющая боль. В глазах всё расплывалось, только знакомое вытянутое лицо бельца действовало на неё умиротворяюще. Дорсия попыталась приподняться.

– Хорошо… – ответила она покорно. – Я уснула?

Неожиданно поняв, что находится на полу и держит за руку Чада, девушка посмотрела на него тревожно и испуганно.

– Что со мной произошло?

– Ты упала без сознания, – ответил Чад голосом, каким разговаривают с больными. – Немноко полеши, у нас ещё есть фремя. Грир отпрафился запрякать повозку.

– Упала без сознания?! Это ложь! – Она судорожно вцепилась в предплечье бельца. – Что случилось?

– Ты просто истощена, потеряла соснание, – повторил Чад терпеливо. – Не перешивай, ничего в этом нет особенного.

Дорсия была уверена, что Чад лжёт, и ей стало страшно.

– Признайся честно! Опять случился приступ?

Дорсия пристально, с мольбой, всмотрелась в глаза Чада, стараясь прочитать в них правду.

—Признавайся! Я хочу знать!

Он замялся, и Дорсия восприняла его замешательство, как доказательство своей правоты.

– Нестрашно, – пробормотал Чад. – Опыкновенный опморок. —

Дорсия, прикоснувшись к своему подбородку, вздрогнула.

– Больно!.. Кто меня ударил?

– Никто! Ты потеряла соснание, упала и утарилась.

– Меня ударил ты, – монотонно протянула девушка. – А говоришь, что это пустяк. – Она снова взяла его за руку. В её голосе зазвучало отчаяние. – Чад, что со мной? Я будто с ума схожу. Голова от боли раскалывается. Страшно!

– Перешивания, Дорсия. Фспомни, какофо нам пришлось на Ширке, в той сасаде…

– Что же дальше будет? – спросила Дорсия, выпуская его ладонь.

Терпение бельца иссякло.

– Да софершенно бесраслично, что тальше будет! Лишь бы успеть найти Фрогхамок! Мне и шить-то польше несачем …

Она обхватила голову руками, сдавив виски пальцами.

– Найдём ли? А, если найдём… после его смерти и наша жизнь потеряет смысл.

– Моя шизнь потеряла смысл, когта по его фине покибла Кара, – сказал Чад просто. – Но кофорить об этом сейчас бессмысленно.

Дорсия вновь схватила его ладонь.

– Чад, не знаю, что бы я делала без тебя. Мы между собой, бывает ругаемся, но, когда нужно, ты всегда оказываешься рядом.

Чаду стал надоедать этот сентиментальный разговор. Весь запас его нежности был уже исчерпан. Он хотел только, чтобы она поскорее вернулась в обычное состояние и перестала быть для него обузой.

– Нас объединяет общий фраг, – проговорил он сухо. – Настоящим трузьям можно и поспорить. Этим испытыфается наша тружба. Потнимайся, пора.

Дорсия сделала неимоверный усилие в попытке взять себя в руки, превозмогая дикую боль в голове. Неуверенно, медленно, но она встала на ноги, опираясь на руку Чада. Шатаясь, постояла немного… потом оттолкнула его.

– Как наши дела?

– Грир с дефушкой отпрафились за повоской, Магон на кухне, собирает протукты.

Дорсию захлестнуло раздражение: никогда Чад не может правильно действовать!

– И ты смог оставить их вдвоём?!

– Та, я от тебя отойти не мог, а са пофозкой кому-то федь необхотимо отпрафиться …

Она опомнилась.

– Верно… прости меня, Чад. Только теперь ведь им никто не помешает улизнуть. Ты не подумал об этом?

Белец пожал плечами.

—Пусть утирают, мне безраслично. Мы ф их присутстфии не нужтаемся.

– Но Грир нужен нам, это он найдёт Фрогхамока. Мы не должны упускать его!

Чад взорвался.

– Прекрати талтычить эту присказку! Доферься мне! С чего фдруг ты так натеешься на Грира?

– Не могу сказать. Это сильнее меня. Есть какое-то чувство… уверенности, что Фрогхамока найдёт только он. Это чувство похоже на голод – оно есть во мне, оно исходит изнутри. Наши судьбы связаны… Я чувствую: он найдёт Фрогхамока.

– Что ж, латно, – сдался Чад, стараясь не выказывать беспокойства. – Посмотрим. Но гофорю тебе – нелься ему тоферяться.

– И это я знаю, – призналась Дорсия, как-то беспомощно разводя руками, – я ненавижу его. Была бы моя воля, я бы не стала с ним церемониться. Но ведь он приведёт нас к Фрогхамоку.

– Пойту проферю Магона, – сказал Чад, сознавая, нарастающее напряжение от разговора о Грире. – Посиди. Скоро потъедет пофозка. Фолнофаться нам пока не о чем.

Он отправился на кухню.

– Магон, фсё ли готофо?

Тот бросил на него взгляд, полный смущения.

– Подсобрал, что было, не густо… Как Дорсия?

– Отхотит потихоньку. Пофозки не фидно пока?

Магон покачал головой.

– А Лиам – с ним все ф порятке?

– Не знаю, я не подходил к нему.

Чад с непочтительно ухмыльнулся.

– От тебя мало польсы…

Он вышел из кухни, пересёк холл и вошёл в спальню. Дорсия услышала звук сработавшего самострела.

– В чём дело?! – воскликнула она.

– Лиам отпрафился в тругой мир! – сказал Чад.

Магон в отчаянии закрыл лицо руками.

* * *

– Огонь зажигать не будем, – предупредил Грир, входя вместе с Айрис в её конюшню. – А теперь послушай, что я тебе скажу. Эта женщина опасна, она сумасшедшая. Тебе ехать с нами не стоит.

Они, почти касаясь друг друга, стояли в темноте конюшни. Он слабо различал лишь общий силуэт её лица – но её ровное дыхание слышал.

– Поклянись, что не выдашь, куда мы направляемся, и я отпущу тебя. А им заявлю, что ты убежала.

– Я еду с вами, – ответила Айрис, не задумываясь, – Если Фрогхамок жив, я буду рядом с ним. Возможно, ему требуется моя помощь.

– Дорсия просто помешанная! – Повторил Грир с тревогой. – У меня не будет возможности постоянно оберегать тебя…

– Придётся рисковать. Теперь, когда я видела её припадок, я буду начеку. Я отправлюсь с вами, дело решённое.

– Хорошо, – сказал Грир. – Будь по-твоему. Твоё знание острова, действительно, может сильно помочь. Не передумаешь?

– Ни за что.

Грир вывел коня, надел ему хомут и пристегнул повод к дуге. Он уже готов был выезжать, когда его внимание привлекли какое-то движения у дома Лиама. Через двор к нему подкрадывались едва различимые в темноте фигуры, на которых изредка поблёскивали металлические наплечники. Грир отпрянул от выхода и кинулся к девушке.

– Айрис! – прошептал он. – Подручные шерифа! Со двора есть второй выход?

– Да, в стене есть пролом. Иди за мной.

В голосе Айрис не звучало ни страха, ни колебаний. Она решительно повела его во тьму.

– Подожди, – сказал Грир, когда девушка остановилась у пролома. —Куда мы выйдем?

– На Хриплую улицу, а оттуда на Королевскую дорогу.

– Хорошо. От меня не отходи. Если нас заметят, бросайся на землю. На этот раз они, похоже, подготовились получше. Поняла?

– Поняла.

Он осторожно шагнул в пролом и выглянул наружу. В этот миг тишину нарушили щелчки арбалетов и крики.

– Чад…– прошептал Грир. – Дай руку. Идём! И постарайся не шуметь.

Они шагнули в ночь, и тут же со стороны дома Айрис раздались новые крики.

– Надо бежать! – сказал Грир и решительно повёл девушку по едва освещённой отблесками из окон Хрипящей улице. – Они могли оцепить улицу. Если нас остановят констебли, предоставь всё мне.

Они быстро зашагали к Королевской дороге. На полпути Грир во мраке заметил одинокого констебля и, не замедляя хода, взял Айрис под руку.

– Приготовься бежать, – прошептал он краешком рта. – Он, вроде бы, один?

– Сдаётся мне, так, – ответила девушка сдавленным от волнения голосом.

– Эй, кто там?! – окликнул их констебль, взмахнув рукой.

– Я подаю знак – ты бежишь, – процедил Грир,

– Это вы нам? – громко обратился он к констеблю.

Когда они поравнялись, констебль сделал шаг вперёд в попытке рассмотреть их в темноте. В этот момент Грир мощным ударом под дых свалил его на дорогу.

– Беги! – рявкнул он и подтолкнул Айрис вперёд.

* * *

Стоя на пороге позади Чада, Дорсия и и Магон ошеломлённо смотрели на бездвижного Лиама. Дорсия до сих пор будто пребывала в полусне, остекленевшие глазами смотрела она на Чада. Магон же, к своему удивлению, неожиданно восстановил присутствие духа.

– У меня голова сейчас лопнет от боли, – простонала Дорсия, прислоняясь к стене и сжимая виски руками.

У Чада вырвался жест отчаяния. Меч Магона с шелестом покинул ножны, и в ночной тиши это шуршание прозвучало, как гром.

– Я проверю, как там дела с повозкой, – сказал Магон. – Оставайся здесь, дождись, когда я вернусь, – обратился он к Дорсии.

В его голосе прозвучала забота, и Чад подумал, что вот в таких ситуациях безнадёжности и проявляется старое воинское братство.

Когда Магон бесшумно скрылся, Чад подошёл к окну, и стал вглядываться во тьму. Толком он ничего не видел, но его проснувшийся инстинкт безошибочно подсказывал, что снаружи опасность. Чад прислушался. Когда уши привыкли к тишине, стали выделяться тихие, почти неуловимые звуки: шуршание подошв по камням мостовой, скрежет металла, приглушенный шёпот голосов. Чад застыл и напрягся. Когда глаза, наконец, привыкли к мраку, он различил силуэты людей, которые занимали позиции перед домом. Поблескивание металла подтвердило его догадку. Подручные шерифа были уже здесь – осторожно и неторопливо окружали они логово затравленных, но всё ещё очень опасных зверей.

Вернулся Магон.

– Всё, – сказал он. – У «чёрного» хода констебли в доспехах.

– Тут я насчитал фсего семь, – ответил Чад. – Но их корасдо польше, и улицы наферняка перекрыты. Это будет нелёккий пой.

Он говорил невыразительно и вяло, поправляя сумку с болтами, горло его пересохло, в висках стучала кровь, а сердце колотилось судорожно.

Они стояли в темноте молча. Чад снова почувствовал исходящее от бритунийца спокойствие и злился на себя за то, что сам поддался панике.

– Втроём не уйти, – заключил Магон. – Бери Дорсию и прорывайся «черным» ходом. Я прикрою.

Чад не верил своему слуху.

– Ты прикроешь нас? – повторил он удивлённо.

– Ступай, – настаивал Магон. – Это ваш единственный шанс. Забирай Дорсию и беги.

– Ты понимаешь, о чём коворишь? – потрясённо спросил Чад. – Тебя ше сдесь сейчас прикончат!

– Сейчас или потом. Какая разница? – Магон подавил вспыхнувшие в нём чувства. – Один конец. Не время для длинных речей. Пусть вам сопутствует удача.

– Та… – Чад устыдился своего недавнего отношения к этому человеку. – Федь ты тоже мошешь…

Магон оборвал его, отталкивая от окна.

– Забирай Дорсию! Как только заслышишь шум, мчите!

Чад нашёл в темноте предплечье бритунийца и сжал его, что было сил, униженный тем, что будет обязан жизнью тому, кого недавно презирал.

– Труг, – произнёс он, хоть из его души изрыгались проклятья. – Мой ферный труг!..

Он исчез, оставив Магона одного.

Какое-то время Магон стоял, не двигаясь, потрясённый колоссальностью своей жертвы. Чад недавно сказал, что не считает войну законченной. На войне отдать жизнь за соратника – это честь, так считал Магон. Он не питал иллюзий относительно Чада. Рано или поздно, белец убил бы его – болтом в голову, или ножом в глотку, какая разница? Его судьба предрешена; Магон не заблуждался по этому поводу.

Так они будут его помнить до конца своих дней, сколько бы их там ни осталось. А ему больше не придётся ожидать предательского удара, отслеживая каждое движение Чада, не спать по ночам, бояться повернуться к нему спиной…

А ещё, думал Магон, это победа – он заставил Чада назвать его своим «ферным тругом» !.. Магон ухмыльнулся. Печальный триумф.

Рукоятью меча Магон распахнул дверь. Холодный сырой воздух из открытого проёма рванулся в его разгорячённое лицо. Сомнений не оставалось: стоит один раз взмахнуть клинком, и конец быстро наступит. Те, кто замер сейчас во тьме, шутить не намерены. С убийцами их товарищей они не станут церемониться… Интересно только, что будет с Фрогхамоком? Фрогхамок… Это он…Фрогхамок, наградил его быстрой смертью…

«Кто знает, – думал Магон, – быть может, я ещё встречу его в лучшем мире?», – и испытал облегчение.

Потом Магон услышал, как Чад отодвинул засов на двери. На какой-то миг его уверенность в своей правоте вдруг поколебалась. Магон дрогнул. Больше, чем смерти, боялся сейчас Магон этой слабости. Арбалет в руке стал неподъёмным. Чад прошептал: «Мы готофы», – в этом шёпоте было и недоверие, и нетерпение.

Тогда Магон встал, не прячась, сделал шаг вперёд.

Чад со вздохом оголил кинжал. Вслед ему звучал голос Магона:

Что поведать вам о луке?

В Бритунии сработан лук.

Из тиса выгнутые луки –

От ремёсел сильных рук

Потому всем сердцем чистым

Любим мы наш тис смолистый

И землю тиса своего.

Что мы скажем о верёвке?

Её Бритуния плела

От терпенья и сноровки –

верёвка лучникам мила.

Нам от лука до верёвки

Есть дороженька одна –

В тени тиса, в землю пеньки

Всех приводит нас она!

Чад сжал челюсти, рванул дверь и прыгнул в темноту.

В путь

Кэб подъехал к тупику рядом с клубом «Одинокая Дама». Шёл дождь – серый, холодный занавес. Улица Тира была пустынна.

Наклонив голову, будто закрывался от дождя, Грир расплатился с возницей и под проливным дождём побежал с Айрис по переулку.

Он направился прямо к заднему входу, открыл дощатую дверь и втолкнул девушку во мрак неосвещённого коридора, где густо пахло кухней и помоями.

– Порядок. Если я найду Эльдру, некоторое время мы будем в безопасности, – произнёс тихо Грир, стряхивая воду с плаща. – Жди здесь. Я не задержусь.

– Хорошо, – ответила Айрис. – А если меня кто-нибудь увидит?

– Скажешь, что ты подружка Эльдры. – Он тронул её руку и улыбнулся. – Ты умница. Можно подумать, тебе каждый день приходилось убегать от службы шерифа.

– Иди к Эльдре, – напомнила Айрис. – Обожди с похвалой.

«Необыкновенная девушка! – думал Грир, быстрыми шагами проходя коридор, ведущий к подземной кухне. – Какая выдержка! Если Фрогхамок из того же теста, становится понятно, почему Дорсия и Чад настолько опасаются его!»

Дверь на кухню была не закрыта. Грир, не входя, заглянул внутрь: разгорячённые поварята носились от очага к длинному разделочному столу, в ноздри ударил сильный запах пережаренного лука, специй и топлёного жира. Эльдру он не увидел и продвинулся дальше. Девушка сидела в углу, за поленницей дров – чистила морковь, что-то тихонько напевая.

– Эльдра! – окликнул он с порога.

От внезапности его появления девушка выронила нож и, глядя на него восхищённым взглядом широко раскрытых глаз, поднялась, прижав к груди бадью с морковью.

– Господин Грир!

Он подошёл к ней вплотную и улыбнулся.

– Я, как обычно, встрял в небольшую передрягу. Требуется твоя помощь… Ты ведь не откажешь мне?

– Никогда! – Эльдра отставила бадью. Её большие глаза стали от беспокойства тёмными. – Что произошло, господин Грир?

– Можно мы поднимемся к тебе? Со мной один из друзей. И будет лучше, если Зубин не узнает, что мы здесь. Он, к слову, где?

– В трапезной. Я должна почистить морковь, потом буду свободна. Ты сможешь найти мою комнату?

– Постараюсь. Приходи, когда освободишься. Будь добра, раздобудь что-нибудь поесть. И помни – никому о нас ни слова!

– Не волнуйся, господин Грир. Иди ко мне. Я скоро буду.

Он дружески обнял её за хрупкие плечики и привлёк к себе.

– Ты просто замечательная девочка, Эльдра. Я знал, что ты когда-нибудь выручишь меня не только молитвой.

– Вас ищут подручные шерифа? – спросила Эльдра, нежно прикоснувшись к его предплечью.

– Боюсь, что это так, – ответил Грир с улыбкой. – Но не тревожься, я выкручусь… Приходи, как сможешь.

Он вернулся к Айрис, которая, привалившись к грязной стене, с невозмутимым спокойствием ожидала его у входа.

– Идём наверх. Эльдра разрешила нам подняться в её спаленку.

Они добрались до комнаты, никого по пути не встретив.

– Разреши, я помогу, – предложил он, когда девушка скинула плащ, и повесил его на стержень около кровати, выступающий почти до середины комнаты. – Садись на постель, там куда удобнее, чем на соломе… – И добавил с улыбкой: – Теперь уж ты не скажешь, что ведёшь спокойный образ жизни.

– Если женщина занимается рукоделием, – ответила Айрис с лёгкой усмешкой, – то это ещё не означает, что она миленькая старушечка… Я всё не могу отделаться от мыслей о троице мстителей – они ведь не смогут оттуда ускользнуть?

– Готов поспорить об обратном. Им подобные переделки не в первой. Давай будем считать, что они смогли скрыться, и в своих планах учитывать этот исход. Я бы настоятельно рекомендовал тебе вернуться в Поместье Виконта. Пока ты ни в чём не замешана, но если останешься со мной, то рано или поздно попадёшь в серьёзные неприятности.

– Тебе всё неймётся отделаться от меня? Мне не страшны неприятности. Я могу постоять за себя, я воспитывалась вместе с шалопаем Фрогхамоком и мечевой бой с конской выездкой мне знакомы не понаслышке, я его сестра не только по крови, но и по духу.

– Похоже на то, – произнёс Грир сухо. – Но к чему связываться с констеблями? Если уж тебе взбрело в голову отправиться на остров Анахорета, отчего бы тебе не сделать это самостоятельно отдельно от меня?

– Поскольку уж мы раз договорились объединиться, – её глаза насмешливо заблестели, отражая огонь сальной свечи, – так давай будем следовать заключённому договору.

– Это было до вступления в игру шерифа, – терпеливо возразил Грир. – Ход наших дел в корне изменился.

– Я потеряла из виду эту троицу, – внезапно твёрдо сказала Айрис, – терять из виду ещё и тебя я не намерена… Кроме этого, – добавила она, всё же позволив себе рассмеяться, – тебе быстро не найти без меня острова, а это нужно, чтобы попасть туда раньше, чем наши мстители.

Грир нахмурился и в задумчивости посмотрел на неё.

– Потрясающе… Девушки просто не могут вести себя так! На твоём месте любая была бы смертельно напугана и просилась бы домой. А ты, вместо этого, с первым встречным наёмником – который практически похитил тебя, – бросаешься в смертельно опасную авантюру!

– Причина этого – тоже мой брат, – усмехнулась Айрис. – Надеюсь, ты не вообразил себе, что я в то время похода занималась танцами и вышивкой гладью в его замке? Вот как сложились мои нормы поведения, которые в свете считаются для девушки предосудительными. Я подвизалась вести мирное существование, и наполовину преуспела в этом, когда неожиданно на порог не заявился ты и твои сумасшедшие друзья-приятели… – Она помолчала и улыбнулась. – Определим это, как любовь к острым ощущениям.

– Чем же ты занималась во время похода герцога? – спросил Грир подозрительно.

– Тем же, что и ты. Только с другой стороны. Сперва я не узнала тебя, но потом всё же сообразила. Я весьма наслышана о тебе. Твоим настоящим кондотьером ведь был герцог Рорик, не так ли? Тебя прозвали Золотым, меня же знали под именем Бретта.

– Бретта? Милосердный Митра! Ты хочешь сказать, что была главой сумасшедших амазонок?

– Вот именно это я и хочу сказать. Десять рейдов по тылам Яр-Тура. Я даже испытываю некоторую гордость за своё боевое прошлое.

– Если б ты знала, какие байки мы сочиняли о твоей девичьей ватаге!.. Будь я проклят! Кто бы мог подумать, что я окажусь в союзниках у Неистовой Бретты…– Глаза Грира заблестели. – Ты достойная воительница, и мы с тобой из одного теста. Просто боги так раскинули кости, что мы с тобой сражались под разными знамёнами. Но иногда приходит время, когда нужно забыть о приказах, и решать самому, кто твой смертельный враг. Признаюсь, я представлял тебя несколько иной…

– Не удивляйся, – сказала Айрис. – При взгляде на меня, многие полагают, что я хрупка, как подснежник и храбра, как овечка. Поверь, это не так. Постоять за себя я вполне смогу.

– Теперь не сомневаюсь, – заверил Грир, всегда испытывавший уважение к смелости Бретты. – Безусловно, это многое меняет…

В дверь еле слышно постучали. Вошла Эльдра, неся железный поднос с едой. Она едва не выронила его при виде Айрис. Грир заметил, как потемнел её взгляд. Он будто потух и оттого сразу потерял всякую привлекательность.

– Заходи, Эльдра. – Грир взял поднос у неё из рук. – Познакомьтесь – это – Айрис, а это – Эльдра, мой лучший друг.

Но неуклюжая лесть не смогла затушить холодный огонь в глазах Эльдры. И когда Айрис поблагодарила её за помощь, девушка, покраснев, тихо вышла.

Грир нахмурился.

– Давай поужинаем поскорее, – сказал он. – Время не ждёт.

Айрис взяла деревянную тарелку с кашей и беконом.

– Она влюблена в тебя?

– Кто? Эльдра? – Грир пожал плечами. – Возможно… Милая девчушка. Боюсь, что виноват в этом я сам … Я знал её совсем девчонкой и хотел бы помочь ей избавиться от этого нароста. Она стала мне верным другом, вот и все, – так, по крайней мере, видится мне.

Айрис заметила его смущение и сменила тему.

– Я была бы непрочь узнать, что случилось с нашими мстителями. Нам необходимо попасть на остров раньше их.

Вернулась Эльдра с кружками эля.

– Послушай, девочка, – обратился к ней Грир, – я должен уехать из Лондиниума. Вдаваться в подробности нет смысла, чем меньше ты будешь знать, тем меньше тебе придётся прилгать. Сегодня вечером нам придётся отправиться в Скотию. Потребуется еда в дорогу. Ты поможешь нам собраться?

– Хорошо, господин Грир, – мрачно ответила Эльдра. Мысль о том, что рядом с Гриром будет эта красивая девушка с горделивой осанкой, ранила её в самое сердце.

– Прошу тебя, приготовь провизию и позови сюда Монти. Постарайся, чтобы Зубин ничего не заметил.

– Я постараюсь, – безжизненным голосом произнесла Эльдра и покинула комнату.

– Бедняжка, сдаётся мне, она принимает меня за свою соперницу, – сказала Айрис с тревогой. – Не лучше ли тебе успокоить её на этот счёт?

– Ты же сама понимаешь, что это невозможно, – проговорил Грир, проглотив кусок мяса. – Я и сам-то не вполне в этом уверен.

Айрис на мгновение опешила, а потом надменно повела подбородком.

– Ты вовсе не обязан говорить мне подобное. Я бы даже предпочла, чтобы ты воздержался от подобных признаний.

Грир вновь уткнулся в тарелку.

– Как скажешь, сиятельная госпожа, – сказал он, окуная кусок лепёшки в растопленный жир. – Но всё обстоит именно так, поэтому я решил, что тебе не помешает знать об этом …

Они помолчали. Первой паузу прервала Айрис.

– Как ты думаешь, дороги под наблюдением?

– Если мстители улизнули, подручные шерифа наверняка начеку – перекроют всё так, что и шмель не пролетит, – ответил Грир. – Вот почему мы не поедем по суше. Мои приметы известны всем. А теперь, возможно, известно описание и твоей внешности. Корабли отходят на Верхний Форт из Старого города во время прилива. Первая полная вода будет рано утром. Завтра к вечеру мы будем уже на месте.

Дверь приоткрылась, и в проём просунулась кудлатая голова Монти. Его взгляд остановился на Айрис, и он присвистнул.

– Я нужен тебе?

– Войди полностью и прикрой за собой дверь, – сказал Грир коротко. – Не стану знакомить вас. Счастье не в знании, счастье – в неведении.

Монти отвесил Айрис глубокий поклон, имитирующий реверанс.

– Приношу глубокие сожаления, госпожа.

– Хорошо, хорошо, – поморщился Грир. – Оставь свои светские замашки, Монти, для более подходящего приёма во дворце. Слышно что-нибудь о стычке в Поместье Виконта?

Монти осклабился, выставив вперёд кривые зубы.

– Ещё бы не слышно! Весь кабак гудит как растревоженный улей! Только об этом и толкуют.

– И что же они толкуют?

– А ты в неведении?! – удивился Монти. – Ну и дела!

– Так что же там случилось? – повторил Грир сухо.

– Это всё та же троица, что укокошила двух констеблей в «Пастбище ягнят». – Глаза Монти искрились восхищённым блеском, свидетельствующим, что спокойную жизнь валторнист не жаловал. – Подручные шерифа получили сведения, что их можно найти в одном из домишек Поместья Виконта, и окружили дом. Кузен циклопа задержал констеблей, тем временем двое подголосков через «чёрный» ход с великой поспешностью и слиняли! Брань стояла отменная! Хотел бы я слышать и видеть эту осаду! Похлеще того случая во время Войны Роз. Впрочем, ты ведь тогда ещё был так мал…

– Так у них получилось сбежать?

– Да, что касается тех двоих. Одноглазый от стрел стал похож на ежа. Жаль смельчака. Вот кому уж не откажешь в выдержке, так это ему… – Монти печально закивал головой. – Тем двоим пришлось пустить в ход кинжалы – одного констебля они прикончили, и другого крепко порезали. Болтают, что один из разбойников и сам задет, но это, возможно, враки. В любом случае, обоим удалось скрыться.

Грир и Айрис обменялись взглядами.

– Ладно, Монти, благодарю. Придержи рот на замке.

– Ты ж меня знаешь. – Монти замолчал, не сводя задумчивого взгляда с Грира. – Болтают, что и ты как-то связан с этой троицей… Но это, я полагаю, выдумки?

– Счастье – в неведении, – повторил Грир.

– Ясно дело… Моё дело – предупредить. Подручные шерифа твёрдо поклялись найти эту парочку. Они буквально на уши весь город поставили! Будь начеку.

Грир кивнул.

– Буду. – Он вытащил из кошеля серебряную монету. – Вот, купи себе кружевные манишки.

Узкая ладонь Монти приняла деньги.

– Ты знаешь, если б не нужда, не взял бы я их, – проговорил он извиняющимся тоном. – Благодарим душевно. Я могу ещё чем-то быть вам полезен?

Грир покачал головой.

– Удачи, Монти!

Монти снова причудливо поклонился Айрис.

– Надеюсь, наши последующие встречи, прекрасная госпожа, будут проходить в более благоприятной обстановке, – проговорил он.

И исчез – столь же бесшумно, как и возник.

* * *

Пара смоляных факелов, чадящих по обе стороны от алтаря, едва освещала пол и пространство перед статуей Митры, осуществляющего заклание быка. Мрамор изваяния тускло блестел в мерцании огня. Вблизи от него, сложив руки на груди, сидел старик-жрец. Его громкое, прерывистое дыхание нарушало тишину и не давало забыть женщине и мужчине, притаившимся в тени у входа, что они в храме не одни.

Старик уходить не торопился. Он вошёл в тот момент, когда Чад, болезненно скривившись, снял плащ. Жрец встал на колени у алтаря, а теперь молился настолько усердно, что Чад просто бесился. Белец старался пережать кровотечение, но раскрывшаяся, подобно кровавому бутону, рана в правом предплечье постоянно кровоточила. Кровь пропитала рукав и капала на цветы лилий, устилавшие плиты каменного пола храма. Снять куртку и привлечь тем самым внимание «рукопожатого» Чад опасался – констебли прочёсывали ближайшие переулки. Один крик, и служители закона будут здесь.

Дорсия сидела рядом, скрывая своё платье и лицо, поскольку в митреум вход для женщин был запрещён. Исподлобья глядя на мраморный кинжал в руке божества, она углубилась в собственные переживания, и её абсолютное безучастие приводило раненого бельца в отчаяние и ярость.

Свершилось чудо, им выдалось сбежать. Дорсия ничем не помогала ему. Она превратилась только в обузу, куклу, которую приходилось тащить и подталкивать. Погружённая в отрешённость, она, похоже, не отдавала себе отчёта в опасности. Чад до сих пор не мог поверить, что им удалось прорваться через заградительный кордон. Был момент, когда ему показалось, что их песенка спета. Из темноты возник констебль. Он уже занёс меч, но замер с проклятьем на губах – Чад молниеносно воткнул ему в живот свой клинок. Во тьме раздался треск арбалета, и болт раскалённой иглой прошил руку Чада. Но он, не дожидаясь, пока стрелок перезарядит самострел, не выпуская Дорсию и скрипя зубами от боли, увлёк её за собой, ища брешь в цепи безжалостных охотников.

В то мгновение, когда уже казалось, что нет выхода, Чад увидел вход в подземный храм. Он рванулся к нему и, притянув к себе Дорсию, притаился у входа, стиснув в руке кинжал. А констебли пробежали мимо, раздирая тишину сырого тумана пронзительными криками, разгорячённые уверенностью, что жертва не уйдёт от преследования.

Только здесь Чад понял, что кровь струями льётся по запястью. Его голова горела и гудела, и этот гул мешал прислушиваться. Держа Дорсию за кисть руки, Чад притащил её в храм, встал на четвереньки и тут же провалился во мрак, где не чувствовал боли, где не было убийств, удела оказаться схваченным и закрытым, подобно бешеному животному, за каменными стенами тюрьмы.

Однако эта лёгкость бытия в беспамятстве, с какой он давно уже попрощался, перепугала Чада, и он усилием воли заставил себя вернуться в привычный мир жестокости, одиночества и постоянного преследования. Рассчитывать теперь приходилось только на себя – Дорсия стала ни на что не годна. Она сидела, закутавшись в плащ по самые глаза, глядя сквозь его складки прямо перед собой расширенными, потемневшими глазами, и судорожно подёргивалась.

Чад украдкой бросил взгляд в сторону алтаря. Взгляд этот с головой выдавал его страх и растерянность. Старик-жрец по-прежнему сидел на месте, наклонившись вперёд, закрыв лицо, скрестив руки на груди и уронив голову на грудь. Дыхание его стало ещё громче. Он больше не молил своего бога, он спал.

Чад расстегнул крючки куртки, кривясь от боли, снял её и с испугом посмотрел на пропитавшийся кровью рукав рубахи.

– Сделай ше хоть что-нипудь! – в отчаянии прошептал белец на ухо Дорсии. – Я истеку крофью. Прити на фыручку!

Девушка неспешно повернула голову и уставилась на него невидящим взглядом, будто в полусне. Он схватил её за плечо и грубо встряхнул. Дорсия попыталась освободиться, но Чад ещё крепче впился ногтями в её плечо.

– Помоги ше мне! Рана крофоточит!

Наконец Дорсия пришла в себя и перевела отсутствующий взгляд с его бледного лица на рукав. Неожиданно она кивнула и вынула из-под плаща сверкнувший в полутьме кинжал.

Чад с облегчением вздохнул. Дорсия с присущей ей ловкостью отпорола рукав, и открыла разваленную рану опухшей руки. Осмотрев её, она скатала в валик часть отрезанного рукава, и перетянула руку оставшимся обрывком ткани.

– Фот теперь тругое тело, – выдохнул Чад, вытирая тыльной стороной ладони выступившие на лице капли холодного пота. – Помоки мне накинуть плащ. Старик мошет проснуться.

Оставалось лишь ждать. Он уселся поудобнее и поправил кинжал на перевязи. Во всём теле чувствовалась слабость, и Чад с ужасом подумал, что, наверное, потерял слишком много крови. Если сейчас появятся констебли, о бегстве нечего и думать. Он искромсает столько, на сколько хватит сил, и перережет себе глотку. Живым они его не возьмут.

Чад посмотрел на алтарь: лунный свет, проникавший на него через отверстие потолка в полночь, померк. Интересно, что с Гриром и девчонкой? Удалось ли им уйти от службы шерифа? Собираются ли они на остров? Действительно ли скрывается там Фрогхамок, как предполагает Грир?..

Чад запусти ладонь под плащ и дотронулся до холодной рукояти квилона, словно желая набраться сил от его заговорённой стали. Этими кинжалами герцог наградил всех своих гвардейцев. Теперь Чад горел желанием вернуть Фрогхамоку его подарок.

Белец знал, что его срок настал. Рано ли, поздно ли, а подручные шерифа его настигнут. Если он хочет поймать Фрогхамока, это нужно делать как можно быстрее. Анахорет – вот его последняя надежда. Если Фрогхамока там нет, это будет означать его поражение. Его последнее поражение.

Теперь, когда подручные шерифа гонятся за ними по пятам, искать Фрогхамока по всей Бритунии невозможно. Необходимо любой ценой оказаться на острове… Как это сделать, Чад не имел никакого представления.

Было уже далеко за полночь, когда он решил – пора. Теперь без особого риска можно выходить на улицу. Старик-жрец, не обратив на них внимания, давно покинул храм.

Долгое время в митреуме царила тишина. Чад ласково тронул Дорсию за плечо, выводя её из сладкой дрёмы.

– Пора. – Его простреленная рука налилась тупой болью и словно отнялась. – Как ты себя чувствуешь?

Дорсия выпрямилась, и он с воодушевлением отметил, что в её взгляде появилась осмысленность. Она постепенно приходила в себя.

– Всё хорошо, – ответила Дорсия и поправила растрепавшуюся причёску. – А как твоя рана?

– Несмертельно, опойтётся. Нам нужно фыдвигаться!

– Я ведь не слишком-то помогала тебе, так? – неожиданно спросила она.

Чад покачал головой, чересчур обеспокоенный и усталый, чтобы проявлять сочувствие и заниматься успокоением.

– Та, и тепе придётся сейчас нафёрстывать. Я теперь мало на что спосопен. Я себя плоховато чувствую.

– Что нам делать?

– Меня ты спрашиваешь? – сказал Чад резко. – Разве не ты составляла планы всегда?

Дорсия посмотрела на него беспомощным, долгим взглядом, тщетно стараясь сосредоточиться, и Чад с ужасом понял, что рассчитывать на неё нельзя. Последний припадок явно безвозвратно помрачил её рассудок.

В прежние времена Дорсия моментально приходила в себя, восстанавливая находчивость и рациональность. Но сейчас её разум был совершенно расстроен, и держалась она только благодаря своей воле и выдержке. Её отчаянные попытки сосредоточиться были безуспешны.

– Остров Анахорет, – нетерпеливо напомнил Чад. – Нам неопхотимо попасть туда. Как тобраться то туда?

– Корабли в Скотию отправляются с внутренних портов Старого города. Дилижанс для нас неприемлем.

– Старый кород? Кде это? – спросил Чад, из стороны в сторону раскачиваясь, чтобы унять боль.

– В районе Графства. Туда придётся пешком добираться.

У Чада сжалось сердце. Долгие переходы страшили его. Время от времени на него накатывалась непомерная слабость, ноги дрожали. Он понял, что дороги не выдержит.

– Я не тойду, – проговорил белец и тут же испугался, что, пойми она, насколько ему плохо, то, скорее всего, захочет бросить его. Чад решил – при малейшем признаке предательства он её убьёт. Боль доводила его до исступления, голова кружилась. Чад с трудом скрывал гнев и отчаяние. – Я потерял слишком много крофи.

Дорсия повернулась и окинула его взглядом. Она увидела посеревшее, искажённое болью лицо, выступившие на лбу мелкие капли пота, глаза, в которых клокотало бешенство.

– Чад…– Она мягко коснулась его раненой руки, – не переживай, прорвёмся. Вместе. Ты много сделал для нас… Рискнём взять кэб?

Чад облизал корку пересохших губ. Чего он совершенно не ждал от Дорсии, так это проявления заботы. Поражение на Ширке, предательство герцога, засада, последние неудачи выжгли в ней всю присущую женщине душевность, и это неожиданное проявление жалости тронуло его.

– Пешком так талеко я не тойду, – промолвил Чад. – Без кэпа нам просто не обойтись. Отдай мне твой плащ, сфой остафляю сдесь. Может, нас и не уснают.

Дорсия сняла плащ и накинула его на плечи бельца, прикрыв его раненую руку.

– Необходимо узнать, как отправляются суда. – Приняв на себя ответственность и руководство, она вновь обрела твёрдость голоса. – Подожди меня здесь, а я разузнаю, ладно?

Чад покачал головой.

– Нам не слетует расстафаться, Дорсия.

Она поняла, что Чад опасается её предательства. Но, всё ещё неуверенная в собственных силах, охваченная ужасом перед потерей рассудка, Дорсия ощутила вдруг прилив воодушевления при мысли о том, что Чад нуждается в ней.

– Проберёмся на торговый корабль… Нам не привыкать.

Чад медленно встал, с трудом удерживаясь на ногах.

– У нас нет фыбора, – проговорил он грустно. – Фперети толкая торога. Я трефошусь. Думаешь, мы тоберёмся до острофа?

– Да. – Дорсия повернулась и устремила взгляд к мерцающей на алтаре фигуре. – Дай мне ещё немного времени. Это единственный и, наверное, последний раз, когда мне довелось побывать в храме мужского бога.

Чад привалился к стене, пытаясь выстоять перед надвигающимся обмороком.

– Поспеши, – выдавил он хрипло, утирая со лба пот краем плаща.

Дорсия опустилась перед алтарём на колени, а Чад, глядя на её узкие плечи и согнутую спину, спрашивал себя: о чём она может молить это древнее божество? Его племенные боги отвернулись от него, когда он вступил на путь войны и покарали его, забрав жену: «В своей мольбе Дорсия может просить только даровать ей месть, – размышлял он, сидя с закрытыми глазами. Чаду было нестерпимо холодно, чтобы не кричать от боли, он изо всех сил стискивал зубы. – Она воображает, что это божество поможет ей убить Фрогхамока, как Митра победил Тавра. Что ж, никакая помощь нам сейчас не помешает».

Чад нетерпеливо потянул Дорсию за плечо. Она обернулась, подняла голову и её странно горящие глаза сверкнули.

– Нато идти. Дорог кашдый миг.

Дорсия поднялась.

– Ты прав. Нам здесь больше нечего делать.

Они молча покинули храм и, подобно двум привидениям, растворились в сумраке.

Хольк и когг

Двухпалубный хольк прибыл в порт графства Бериг утром. Чёрное угрюмое небо сочилось каплями дождя. Он барабанил по палубе и сквозь щели светового люка капал под ноги пассажиров.

Бериг был последним портом перед Верхним Фортом, и Грир выбрался на квартердек, внимательно и осторожно оглядывая подходы к причалу – не видно ли ищеек службы шерифа.

Ещё на причале Старого города он заприметил несколько соглядатаев. Караулили они его, или Дорсию с Чадом, сказать было трудно. Но Грир решил не рисковать. Они с Айрис разделились, договорившись встретиться на корабле после Берига, если все сложится удачно для них. Айрис задолго до отправления взошла на трап корабля; он же ждал до последнего и запрыгнул на его палубу, когда матросы уже собрались его убирать. Оставалось ждать. Если при посадке он был замечен, то самыми опасными портами были Фринтуна, Старая Крепость, Нижняя Мера и Бериг. В каждом порту Грир искал глазами констеблей, но не обнаружил никаких подозрительных личностей.

В целях безопасности они и на корабле пребывали порознь. Он подождал, пока пара торговцев разгрузит, наконец, свои товары, после чего, как корабль отшвартовался, зашагал по качающимся ступеням. Он облегчённо вздохнул и спустился в трюм в поисках Айрис, пока не увидел её, беспокойно высматривающую Грира.

Она без слов протянула ему смятый сторожевой листок. На нём жирным шрифтом было написано: «Разыскивается живым», – далее следовало его имя и подробное описание внешности. Такой неприятности Грир не ожидал. В любой момент по этому описанию его мог кто-нибудь опознать. Скверная история!

С растущим беспокойством Грир принялся читать. Подручные шерифа обращались с просьбой к населению оказать хорошо оплачиваемое содействие в поимке Грира, которого должно допросить всвязи с убийством Крюка, Ровены и двух констеблей, хладнокровно умерщвлённых из арбалета в трактире «Пастбище ягнят». Предполагается, сообщалось осторожно в тексте, что этот человек может иметь важные для расследования свидетельства.

О Чаде там выражались без церемоний. Листок прямо констатировал факт, что белец разыскивается по обвинению в убийстве двух констеблей.

– Я сорвала это в Нижней Мере, – сказала Айрис. Он быстро сложил листок и убрал за пазуху.

Айрис понимала нависшую опасность.

– Нужно сказать, сходство в описании есть… Скоро мы будем в Верхнем Форте. Что ты намерен делать?

– То же, что и раньше – рисковать собственной шкурой, – мрачно ответил Грир. – А вот ты держись-ка от меня подальше.

Айрис слушала его вполуха, пристально смотря ему в глаза.

– Ровена мертва! – произнесла Айрис, не отводя от него пытливого взгляда. – И там сказано, что её умертвили!

– Верно, – тихо подтвердил Грир. – Подручные шерифа считают, что это сделано моими руками. Я в самом деле был у неё, когда она свалилась с лестницы.

На лице Айрис появились отвращение и страх.

– Там говорится, что её умертвили, —повторила она настойчиво. – И ещё одного, как его… Крюка. Ты и у него был?

– Да.

Грир вытащил из поясной сумки сухарь и предложил ей, но Айрис покачала головой, потихоньку отодвигаясь, пятясь от него, вжимаясь в дальний угол крохотного отсека. Делая вид, что вовсе не замечает растущего беспокойства девушки, Грир с хрустом откусил от сухаря и стал его пережёвывать.

– Знаю я, о чем ты думаешь. Что и говорить – ты вправе иметь собственное мнение, и изменить его мне не под силу. Согласен, история скверная. И опять же, я тут поделать ничего не могу. А самое главное – всё это не имеет никакого значения, – заключил Грир. И тут же сам осознал неискренность своих слов. Для него мнение Айрис значило многое. Он не хотел, чтобы она считала его убийцей.

– Сейчас мы с тобой расстанемся. Было непростительной глупостью втягивать тебя в это дело. Прими совет: как только придём в Верхний Форт, первым же кораблём возвращайся в Лондиниум. Я один доберусь до острова, найду там твоего брата и поговорю с ним. Если хочешь ему помочь, не сообщай службе шерифа, куда я направился.

– Ты ведь что-то скрываешь от меня? – спросила девушка резко. – С самого начала я подозревала, что ты что-то скрываешь. Что?

И оттого, что Гриру внезапно стало важно, чтобы Айрис сохранила о нём при расставании лучшее мнение, он решил открыться ей.

– Ты права. Говорить об этом непросто, но я не вижу другого выхода. Помнишь: отряд Фрогхамока попала в засаду? Кариберт, Кара и Лаубод были убиты сразу; твой брат исчез. Оставшимся пятерым стало очевидно, что это он предал их, и оставшиеся в живых приехали в Лондиниум с намерением отыскать его. Ганус и Эдагар напали на след – и погибли. Я пришёл к Ровене, чтобы расспросить её о твоём брате. Пока я находился у неё дома, Ровену столкнули с лестницы и сломали ей шею. – Грир прислонился к стене, не сводя глаз с лица Айрис. – Ганус, Эдагар, Крюк и Ровена погибли – потому что знали что-то о твоём брате или случайно с ним столкнулись. Кто-то стрелял в меня, приняв за Магона, в квартире Крюка. Кто их убил? Ответ, сдаётся мне, ясен.

– Так вот почему ты хочешь найти его!

– Совершенно верно. И ты не сможешь оставаться в стороне. Самое лучшее для тебя – предоставить всё мне, а самой возвратиться в Лондиниум. Если ты выдашь шерифу мое местопребывание, то тем самым выдашь, где находится твой брат.

– Он тебе очень нужен, не так ли?

Грир впился в неё взглядом.

– Видишь ли, если мне не удастся доказать, что Ровену порешил не я, моя песенка будет спета. Подручные шерифа меня обвинят в убийстве. Поэтому во что бы то ни стало я должен найти герцога.

– Почему ты не сказал мне этого сразу?

– Говоря от души, я собирался выйти на него через тебя.

– И отчего же ты вдруг передумал?

Грир снял берет и пригладил волосы.

– Я в «Одинокой даме» признался – почему. Вначале ты была для меня всего лишь ниточкой, ведущей к Фрогхамоку. Теперь…

– Я поняла.

– На этом всё. Возвращайся на своё место, а в Верхнем Форте садись на обратный корабль и езжай домой. Забудь обо мне. Клянусь – я буду справедлив с твоим братом.

Неожиданное страстное желание схватить Айрис и обнять её овладело им. С огромным трудом он удержался и с неубедительным равнодушием закончил:

– Стало быть, прощай. Это было приятное знакомство.

Грир открыл дверь, отстранив руку, пытавшуюся удержать его, и быстрым шагом взбежал по лестнице.

* * *

Гружёный корабельным лесом пузатый когг, стукнув бортом о причал, остановился. Один за другим на помост упали швартовочные тросы, и утренний покой нарушил тонкий звон судового колокола.

Чад очнулся и, поднял голову, уставившись во тьму. Мирное покачивание палубы усыпило его, подарив, в конце концов, желанное забытьё. Но теперь, когда корабль остановился, он тут же пришёл в себя. Ломота в раздувшейся, словно горящей, руке толчками отзывалась в висках, будто по голове били свинцовым молотом. Никогда в жизни Чаду не было настолько плохо… Бесконечная слабость вызвала у него страх.

– Дорсия! – Голос его сорвался на хриплый шёпот, искажённый и неузнаваемый, и Чад испугался ещё сильнее. – Дорсия!.. Ты здесь?

– Здесь, – раздалось из мрака, и он услышал, как она присела на брёвна.

– Совсем худо с рукой моей, – выдавил Чад, когда его тело вдруг вновь захлестнула волна огненной боли. – Нет у нас ничего попить?

– Нет.

Белец надеялся, что она снова подойдёт к нему, он ждал слов сочувствия, но Дорсия осталась на месте. Чад лежал, не двигаясь, тщетно стараясь хоть как-то примириться с чудовищной болью в голове. Как же он ослаб за время сна! Ноги, руки, все мышцы тела будто расплавились в овладевшей им лихорадке. Но голова, все же, сохраняла удивительную ясность: он понимал – только чудо поможет ему самостоятельно спуститься со штабеля связанных вицем брёвен и покинуть пропахшую сосновой смолой палубу.

– Кде мы? Дорсия, посмотри!

Чад услышал, как она встала и лишь потом увидел в первых лучах солнца силуэт девушки. Он нечеловеческим усилием заставил себя сесть, однако слабость и боль тут же заставили его рухнуть обратно, на шершавые стволы.

– Вблизи берега, – спокойно сообщила Дорсия и стала всматриваться в прибрежные контуры.

– Что там, на перегу? Ты хоть примерно представляешь?

– Точно не знаю. Сдаётся, возле устья Ширки. – Она вновь вытянула шею, вглядываясь в почти что неразличимые окрестности берега. – К востоку от устья Ширки, пожалуй.

«Устье Ширки? О чем она говорит?», – усилие оказалось слишком большим, и Чад бессильно смежил веки. Он лежал, не шелохнувшись, как ему казалось, нескончаемо долгое время, затем корабль дёрнулся, зашелестели в обратном порядке швартовые кнехты, и тишину вновь разорвал судовой колокол.

Толчок привёл Чада в чувство. Что она сказала? Устье Ширки? Но устье Ширки в Тартарии, а они в Бритунии; по крайней мере, так было два дня назад. А если нет? Чад заскрипел зубами, ощущая, как по лицу стекают струйки то ли росы, то ли холодного пота, и напряг все силы в попытке восстановить в памяти последние события. Бегство из Поместья Виконта, храм Митры… Там, на каменном полу храма, он оставил липкую лужу своей крови. Дорсия сказала, что нужно добраться до причала Старого города. Они взяли кэб. На козлах сидел усталый и безразличный ко всему старик. Он бросил на них лишь беглый взгляд при их посадке в повозку, и вряд ли опознает их. Да, Чад был уверен в этом. А ещё он вспомнил, что потерял в кэбе сознание, и Дорсии стоило большого труда привести его в чувство, когда они подъехали к причалу.

Откуда только он набрался сил, чтобы вылезти из повозки? Он смутно помнил, как Дорсия тащила его, как они брели по бесконечно долгому пути куда-то в мутное марево тумана и силуэтов корабельных мачт. Время от времени какие-то люди с оглушающим криком вываливались из попутных кабаков, и тогда по его коже ползли мурашки и колени хлипко подгибались. Чаду постоянно мерещилось, будто навстречу им несутся констебли: вот-вот они их безжалостно раздавят, перемелют своими мечами в кровавые клочья… Но они всё шли, шли, шли вдоль бортов из досок внахлёст к неведомой ему, призрачной цели.

Как она узнала, на какой корабль пробраться, Чад понять не мог. Дорсия оставила его у деревянного ступенчатого колеса подъёмного крана, а сама исчезла во тьме. Не было её очень долго, но Чад был рад уже тому, что мог просто присесть без движения и нянчить свою болящую руку, не думая ни о чем, благодарный Дорсии за то, что она всю ответственность взяла на себя.

Чад помнил, как она снова подняла его и помогала ему брести, едва переставляя ноги по пирсу, думая при этом лишь о том, как бы не свалиться в грязь. Он помнил затхлый речной запах, и скрежет её зубов, когда её сильные руки за воротник куртки втаскивали его наверх бревенчатого штабеля. Без её помощи он туда вовек бы не забрался. Больше он ничего не помнил. Он рухнул всем телом на ноющую руку, и вспышка боли затмила его рассудок.

И вот теперь Дорсия говорит об устье Ширки. Получается, они пересекли пролив? Как они могли оказаться к востоку от устья Ширки? Может, она назвала какой-то бритунийский город, сходный по звучанию?..

Чад погрузился в воспоминания. Устье Ширки! Здесь они сражались. Где-то здесь находится последнее прибежище Кариберта. Здесь похоронена Кара… Задохнувшись от восторга, Чад подумал, что каким-то чудом Дорсии удалось вывезти его из Бритунии. Но здравомыслие взяло верх, – он наверняка не так понял её слова.

– Что ты скасала, Дорсия? Кде мы?

– В устье Ширки, – нетерпеливо ответила она, оглядываясь через плечо. – Поднимись и сам посмотри! Что ты всё валяешься? Вставай! Скоро мы будем на месте!

– А как мы сюта попали? – спросил растерянно Чад. – Мы же собирались в Скотию… Что случилось?

– Заткнись, стрелок! Ты грезишь! – выкрикнула Дорсия сердито и снова вытянула шею. Её засалившиеся волосы развевались, как обгорелые штандарты на ветру.

Чад, спрятав лицо, заплакал. Чудо произошло, и он был совершенно безразличен, к тому, что ожидает их впереди. Он едет домой! Он будет счастлив умереть здесь, его похоронят рядом с Карой, и свою смерть, как искупление, примет он с блаженством… И снова заговорило здравомыслие. Не могут они находиться в Тартарии. Это просто немыслимо.

– Дорсия! Ити сюда! – прокричал Чад, стараясь перекрыть стон снастей корабля. – Дорсия!..

– Постой! – закричала она, обернувшись. Её силуэт резко вырисовывался на фоне серости утреннего неба. – Я высматриваю Магона. Он обещался встретить нас.

– Дорсия! Что ты болтаешь?!

Но она уже не обращала никакого внимания на его слова. С долгим душераздирающим гулом колокола корабль прошёл мимо освещённой смоляными факелами маленькой пристани: грязной, неприветливой, безлюдной и тоскливой от дождя.

– Он не причалил! – закричала Дорсия в исступлении. – Он прошёл мимо устья Ширки!

Стараясь в последний раз увидеть пристань, Дорсия так близко подошла к краю штабеля, что на какой-то жуткий миг Чаду показалось, что она готова выбросится за борт. Когг стал вновь набирать скорость.

– Мы прошли мимо! – Дорсия повернулась и в отчаянии заломила руки. – Что подумает Магон? Что нам теперь делать?

– Потойти сюда и присядь, – сказал Чад, окончательно убедившись, что девушка обезумела. Он давно подозревал, что после увиденной резни, предательства герцога, потери Магона, долгих месяцев болезни рассудок Дорсии помутился. Необычные припадки, приступы дикого, необузданного гнева, сменяющиеся апатией и безмолвием, лихорадочный блеск глаз – всё это указывало на тлеющее безумие. И вот, теперь, когда он в ней настолько нуждается, тоненькая истрёпанная нить рассудка оборвалась окончательно.

– Не время сейчас сидеть! – воскликнула Дорсия в ярости. – Корабль направляется в Новеград. Необходимо что-то предпринять!

– Я ни на что не котен, – возразил Чад. – Меня тяжко поранили. Припоминаешь? Полтом в предплечье…

Шатаясь от корабельной качки, Дорсия приблизилась к нему и опустилась на колени.

– Когда тебя ранило? Как это произошло? И почему ты ничего мне не сказал?

Её глаза лихорадочно сверкали, дыхание участилось, из груди с присвистом вырывался воздух.

– Ты польна, – сказал Чад, взяв ладонь девушки. – Соберись, ты нушна мне… Послушай, Магон мёртв. Герцог нас претал. Мы сейчас в Бритунии, едем в Скотию, чтобы найти там Фрогхамока. Припоминаешь?

Дорсия надолго замолчала, стоя на коленях и раскачиваясь, и он чувствовал мелкую дрожь её тела. Наконец она произнесла:

– Да, припоминаю… Но всё только что казалось таким настоящим! Я была уверена, что мы встретим Магона, но ты прав, он погиб… Фрогхамок… предатель.

«Смог ли я привести её в чувство? – задавался Чад мучительным вопросом, пытаясь рассмотреть в утренних сумерках выражение её лица. – И, если мне удалось, насколько долго она ещё продержится?», – теперь он не сомневался, что просветления могли быть только временными.

– Не перешивай, – проговорил Чад. – Мы тафно уже не хотили на корабле, фот и вспомнилось тебе нефольно… Я федь тоже сперфа поферил, что это Тартария… Но где ше мы, фзапрафту, нахотимся?

– Не знаю, – хрипло процедила Дорсия. – У меня голова болит. Не спрашивай меня.

Она поднялась, добрела до края штабеля и вновь уставилась в сумрак.

«Безнадёжно!» – подумал Чад в отчаянии. Что с ними теперь будет? Сейчас, когда поиски Фрогхамока взвалились только на него, от прежней решимости Чада не осталось и следа. Это немыслимо, чересчур много преград! Он был готов сложить оружие и признать поражение. И едва у него возникла эта мысль, Чад тут же провалился в забытьё настолько крепкое, что ни корабельная качка, ни пронзительный звон рынды не могли разбудить его.

* * *

Грир вошёл в облюбованный им отсек трюма, и замер – крепкий человек в чёрном плаще радушно улыбался ему, сидя на рундуке. Это был старший констебль Руди Сеймур.

– Только, я тебя прошу, Грир, без шума, – произнёс он, улыбнувшись ещё шире. – Сзади тебя стоит Йорик, так что давай-ка без излишеств.

Сердце Грира судорожно дёрнулось, и он замер. Однако, взяв себя в руки, уже через мгновение воскликнул нарочито непринуждённо:

– Эй, Руди Сеймур! Добрых дней! Вот уж кого не ожидал здесь повстречать!

– И тебе привет, – ответил старший констебль благодушно.

При взгляде на этого улыбчивого, неглупого, атлетичного сложения невысокого шалопая с открытым нравом, полного сил и пышущего неизменным жизнелюбием, создавалось впечатление, будто он только что изрядно заправился выпивкой. Руди искрился бодростью даже после трёх дней непрерывной сыскной работы. Он нравился Гриру своей храбростью, добросовестностью и безупречной честностью. Но он знал, что за добродушной улыбкой выпивохи скрывается холодный и ясный рассудок гончей ищейки. Вот так просто заявиться к нему – дело нешуточное, и Грир в очередной раз невольно почувствовал к этому служаке уважение.

– Если ты беспокоишься о Крюке – то напрасно, – доброжелательно продолжил Руди Сеймур. – Болт в его затылке – такой же, как те, которыми продырявили моих соратников по опасной службе у «Пастбища ягнят». А ты не очень-то стремился пойти навстречу правосудию, не так ли?

– А разве правосудие имеет ко мне какие-то претензии? – Грир вскинул брови в наигранном удивлении. – Я чист, как совесть девственницы.

– О, поверь старому сыщику, так говорят ну безусловно все злодеи! – просиял Руди Сеймур. – Я поражён, Грир. Ты – и вдруг уподобляешься подобным!.. Проходи же сюда, дружище. На твоём месте я испытывал бы гордость, – продолжил он. – Мы договорились с капитаном, чтобы освободить этот отсек. А из Верхнего Форта специальная повозка отвезёт тебя в Лондиниум. Ты должен чувствовать себя величественной персоной!

– Я без так и чувствовал, – заверил Грир. – Однако в Лондиниум возвращаться не собираюсь.

– О, я искренне сожалею, дружище, но с тобой хотят немного потолковать, – сокрушённо произнёс Руди Сеймур, как бы невзначай положив ладонь на эфес меча. – Очевидно, необходимо уточнить какие-то мелочи, …

Грир вынул из сумки сухарь и принялся его жевать.

– Ну коли так, – усмехнулся он, – не буду возражать. – Он собрался выяснить, знает ли Руди Сеймур, что Айрис на корабле. – Кстати, откуда ты тут взялся?

Руди Сеймур устроился поудобнее, поправив плащ.

– Мы сели в Бериге, увидев твоё красивое лицо на квартердеке. Не хотелось беспокоить тебя раньше времени. Так, Йорик?

Йорик, усевшийся рядом с Гриром, хмыкнул.

– Мои люди засекли тебя ещё в Старом городе, – продолжил старший констебль Сеймур, – да чуть-чуть припоздали. Пришлось присоединиться к тебе лишь в графстве Берига.

«Ничего ты об Айрис не знаешь», – с облегчением подумал Грир.

– Мне будет предъявлено какое-то обвинение?

– Может быть, но только в самом крайнем случае, – по-мальчишески улыбаясь, ответил Руди Сеймур. – И на твоём месте я бы на стал до этого доводить. Не будем портить отношения. Я предпочёл бы обратиться к твоей доброй воле. Несомненно, если ты заупрямишься, я тебя закую в колодки. Так что решать – тебе.

– И в чём же меня обвинят?

Руди Сеймур подмигнул.

– Эй, дружище, не допытывайся. Если совсем припрёт, я уж к чему-нибудь, да смогу придраться… Первым делом я хочу с твоей помощью взять этого бельца. А потом уж, может статься, придётся побеседовать с тобой на более серьёзные темы. Не буду утверждать, что это обязательно случится, но и зарекаться от подобных бесед – не стану.

– Другими словами, никаких доказательств у тебя нет как не было, – подытожил Грир протягивая сухарик констеблю. – Могу обещать, что и не будет.

Руди Сеймур откусил высушенного хлеба.

– Посмотрим! – проговорил он, беспечно жуя. – Признаюсь, дружище, я бы с огромным облегчением очистил город от таких, как ты, пересажав всех в крепость. Или даже, при известном везении, обеспечил бы тебе дорогу на эшафот. Мне всё не даёт покоя тот случай перед мятежом Тени, когда ты прикончил заморского посланника. Меня гложет сожаление о плохо выпаленной работе.

– Какого посланника? – спросил Грир.

– Хорошо, хорошо, это сейчас не к месту… Поделись – та модистка, – неожиданно выпалил старший констебль, – хороша была?

– Ты говоришь загадками! Сперва посланник, теперь какая-то модистка… Что бы это значило?

Руди Сеймур оживлено обратился к констеблю, смотревшему на Грира с холодной неприязнью.

– Завидная выдержка, да?! А ему палец в рот не клади! – Старший констебль вновь повернулся к Гриру. – Я говорю о той даме, которую ты проводил домой в середине месяца, о Ровене. Ну, помнишь, та, что рухнула с лестницы?

– Впервые слышу об этом, – с готовностью ответил Грир. – Я знаю немало женщин, но Ровена … Нет. Не припомню.

Вдруг чья-то тень упала на пол отсека, и Руди Сеймур быстро вскинул взгляд. В дверном проёме появилась молодая девушка. Грир тоже поднял голову, и холодок пробежал по его спине. Это была Айрис.

Она стояла на пороге и улыбалась Руди Сеймуру.

– Извините. Можно здесь присесть? – спросила она, переведя взгляд на толстые ботфорты старшего констебля, загораживавшие проход.

Руди Сеймур стремительно поднялся.

– Прошу прощения, госпожа, – галантно произнёс он, – отсек занят. Уверен, что можно найти себе более подходящее для дамы место.

– О, другие отсеки заняты куда менее приятным обществом, – возразила Айрис без тени смущения. – Я уже осмотрелась.

– К моему глубочайшему сожалению, госпожа. Но мы из службы шерифа, – терпеливо разъяснял Руди Сеймур. – Так что вынужден отказать в просьбе. Весьма огорчён.

– О, раз вы из службы шерифа… Могу ли я попросить вас об одном одолжении? – Айрис кокетливо улыбнулась.

– Разумеется, – с удивлением согласился Руди Сеймур. – О чём речь?

– Поговаривают, что никто и никогда ещё не заплатил штрафа за падение за борт. Но ведь такой штраф на самом деле существует, правда?

– Существует, госпожа, действительно существует, – ответил Руди Сеймур. – Это всё?

– Всё, господин. Прошу прощения за беспокойство.

Сердце Грира заколотилось. Нелепый вопрос Айрис мог означать только одно: она собралась покинуть корабль и создать суматоху на судне, чтобы он имел возможность сбежать.

– Пустяки, госпожа, рад услужить! – вежливо сказал Руди Сеймур.

– Ещё раз спасибо. – Айрис присела в книксене, скромно улыбнулась и выпорхнула из отсека.

– Очаровательная дама! – отметил Руди Сеймур, потирая ладони. – Дружище, ты, как знаток женщин, не находишь, что они прелестна?

– Без сомнений, – ответил Грир.

И с пересохшей глоткой стал ждать остановки корабля.

Изгнание

Кто-то истошным голосом закричал:

– Человек за бортом!

Айрис в одном нижнем белье и со скаткой в одной руке перемахнула за фальшборт. Когда её голова вынырнула, Грир уже тоже сиганул с планширя вниз головой, и рука Руди Сеймура схватила пустоту.

На палубу выскочили ещё два констебля, – один из них зажимал кровоточащий нос пальцами – и присоединились к старшему констеблю.

Затаив дыхание, все трое следили за тем, как Грир летит к воде – казалось, бесконечно долго. При всей своей смелости Руди Сеймур не решился последовать за ним в плаще, кольчуге под курткой, перевязи с мечом и тяжёлых кожаных ботфортах.

Они были так поглощены зрелищем, что забыли про Айрис, вылезшую на берег и скрывшуюся среди прибрежных низкорослых деревьев.

Десятки пассажиров и вся команда, высыпавшие на палубу, увидели эту сцену. Руди Сеймур досадливо поджал губы и иронично посмотрел на своих соратников.

Грир скоро нашёл её в зарослях.

– Рискованно! – прошептал он, приближаясь к девушке, уже накинувшей платье. – Ты запросто могла сломать себе шею!

– Как и ты. – возразила Айрис. – Всё же обошлось, правда?

– У тебя действительно всё в порядке?

– Ну, конечно! – Она расплылась в улыбке. – Согласись, судно я остановила как раз вовремя… Для мен иного выхода тоже просто не было. Этот старший констебль с лицом хитреца мог догадаться, что я твоя сообщница, а мне в тюрьму вовсе попасть не хочется.

– Спору нет – отлично сработано, – признал Грир. – Но почему ты это сделала, гром и молния? Я же велел держаться от меня подальше. Теперь посмотри-ка, во что ты вляпалась! Сеймур точно будет считать тебя моей сообщницей.

– Морская вода – не самое худшее из того, во что я могу вляпаться, – рассмеялась Айрис. – По мне лучше быть здесь мокрой, чем сухой – там.

Они вместе обернулись и выглянули из-за стволов, чтобы посмотреть, что делается на корабле. Люди стояли вдоль борта и смотрели в их сторону. Грир узнал в толпе Руди Сеймура и помахал ему рукой. Старший констебль, приняв неизбежное, ответил ему тем же.

– Бедный дружище Руди Сеймур! Готов спорить, сейчас он истово сквернословит!.. Интересно, Руди Сеймур останется, или сойдёт на ближайшей пристани, чтобы поднять тревогу? – вслух подумал Грир.

Не обращая внимания на мокрую одежду, Грир осмотрел полупустынную местность с крутыми холмами, покрытыми кустарниками.

– Ничего, подсохнем, – подбодрил он Айрис, выливая воду из Сапогов. – Отдышимся немного, и пойдём.

– А ты знаешь, куда идти?

– Туда, на восток. Кратчайший путь к Верхнему Форту. По этим сопкам прогулка будет, конечно, не из лёгких, однако, выбора у нас нет. Похоже на то, что никакого жилья здесь и в помине нет.

– Может, дальше есть жильё, там, за холмами? – вздохнула Айрис, с трудом вставая на ноги. – Проклятье, я совсем рассупонилась!.. Мне так и придётся в мокром белье шлёпать до Верхнего Форта?

Грир с улыбкой посмотрел на неё.

– Снимай его, я не возражаю. На просушку нет времени.

– И не рассчитывай! – возмутилась она, размахивая подолом платья, чтоб проветрить нижние юбки. – Но всё равно – необходимо найти место, где бы просушиться, да и перекусить не мешало бы. Ты понимаешь, что до Верхнего Форта миль двадцать шлёпать?

– Ну, для тебя это просто пустяки! Сдаётся мне, неистовая Бретта не пасует перед подобными мелкими неудобствами.

– Я состарилась и совершенно отвыкла от походной жизни. Что будем делать? Предлагаю угнать какую-нибудь крестьянскую повозку.

Грир рассмеялся.

– Самый верный способ навести на себя ещё и местного кланового вождя. Скотты не такие любезные, как Руди Сеймур. Нас утопят в бочке. Или отрубят руки. Другое дело – попробовать нанять повозку вместе с извозчиком… Но сперва эту повозку надо найти! Хорошо, в путь.

– Я не ступлю и шага в этих веригах! – заявила Айрис решительно. – Зайду за деревья и отожму одежду. Туфли полны воды, и, похоже, что за корсетом барахтаются осьминоги.

– Ладно, я разожгу огонь.

Она исчезла в чаще. Грир, ожидая её, тоже снял куртку с блио и развесил их по веткам.

– Айрис! – крикнул он, высекая искры кресалом над пучком травы. – Все-таки – почему ты остановила корабль? Мы же договаривались расстаться! И вдруг ты вновь появляешься и помогаешь мне бежать…

– На тебя смотреть больно было – такой понурый в окружении констеблей, – ответила она, выглянув из-за дерева. – Ну разве ты на моём месте смог бы оставить меня?

– Брось ты эти шутки, – отрезал Грир. – Меня принимают за убийцу. И ты отлично знаешь, зачем я разыскиваю твоего брата. Оставь ты меня в лапах Руди, все твои проблемы сами собой решились бы. Так в чем же дело?

– Ты старался уберечь меня от тех троих. Я тебе обязана, – ответила Айрис. – И, кроме того, я совершенно уверена, что ты непричастен к смерти Ровены. Сперва, признаюсь, я немного испугалась, однако потом, когда ты оставил меня в одиночестве, я пришла к выводу, что ты невиновен.

– Это неумно! – с раздражением бросил Грир. – Лучше б ты не лезла в то, что не касается тебя лично.

– Какая изысканная благодарность! – рассмеялась Айрис, развешивая платье над костром.

* * *

Вечером Грир подметил, что их преследуют. Весь день он самодовольно считал, что успешно запутал следы, но, увидев на вершине холма сзади цепочку людей, понял: Руди Сеймур оказался хитрее.

– Вон они и слетелись, птички! – воскликнул Грир, указав рукой. – Смотри, вон там!

Айрис и он стояли на опушке леска и вряд ли были видны. Однако, Грир знал, что любое резкое движение выдаст их неминуемо; особенно, если преследователи прихватили следопыта или охотника с намётанным глазом.

– Думаешь, нас ищут? – спросила Айрис.

– Без сомнений! Вернёмся в лес – не спеши только, иначе засекут.

Медленно, опасливыми шагами они снова углубились в чащу. Грир опустился на землю и потянул Айрис за собой.

До сих пор удача сопутствовала им. В нескольких милях от того места, где они спрыгнули с когга, они наткнулись на одинокую крестьянскую мызу. Грир решил рискнуть: им нужно было хоть немного еды в дорогу.

Казалось, жена крестьянина поверила в россказни о затонувшем боте. За несколько медяков она наложила им огромную гору ячменной каши, поджарила на вертеле целого жирного каплуна, отрезала им по огромному скрою хлеба из смеси пшеницы с рожью и обогрела их у камина.

Крестьянка сообщила, что в полдень вернётся муж с ярмарки. По её мнению, он не откажется за малую плату подбросить их до Бортуика, где они смогут взойти на корабль.

Это Грира устраивало. Одежда просохла, он был сыт и дремал, разомлев от каминного жара, когда приехал крестьянин. В Бортуике они наняли повозку только до Прудов Джиффардов. Грир побаивался, что их кто-нибудь узнает и поднимет тревогу.

Сейчас они находились недалеко от рыбных питомников Джиффардов: они шли пешком в Верхний Форт. Они были бодрыми, сытыми и хорошо отдохнувшими, и мысль о погоне не особенно беспокоила Грира. Он был уверен, что сумеет улизнуть.

– Выйди мы чуть раньше – и мы бы попали бы прямо к ним руки, – заключил Грир, видя, как цепочка преследователей отклоняет свой путь в сторону. – Куда нам идти – вот в чём загвоздка. Если мы будем придерживаться прежнего пути, они легко поймут, что мы направляемся в Верхний Форт.

– Почему бы не направиться на север? – предложила девушка. – Доберёмся до Потаённого города, а оттуда, если сможем оторваться, повернём на восток к Верхнему Форту.

Он с удивлением посмотрел на неё.

– Откуда ты знаешь?

– Ох, уж эти предвзятые мужчины! – воскликнула Айрис со смехом. – Конечно, только ты всеведущ!.. Тайна ясна, как день: я частенько путешествовала по Скотии; приходилось бывать и в Потаённом городе.

– Прими мои поздравления, – ответил Грир с улыбкой. – Жаль, что придётся идти вслепую. Это опасно, да и времени мы потеряем много. Как думаешь, сумеешь довести нас до Потаённого города?

– Будем надеяться, – ответила она неуверенно. – В прошлое моё пребывание здесь от дорог мне нужды удаляться не было … Когда выступаем? Подождём, пока стемнеет, или сразу выдвинемся в путь?

– Терять время мы себе позволить не можем. – Охотники скрылись за холмами. – Они отправились на запад; мы же пойдём на север. Разве что при соблюдении осторожности… Думаю, можно идти сейчас.

И скитальцы пустились в путь.

– Волнуюсь за тебя, – сказал Грир неожиданно. – Лучше б ты тогда меня бросила.

– Не тревожься ты, – с улыбкой проговорила Айрис. – Вспомни – мой отряд изрядно потрепал ваши тылы.

– Это в прошлом, – возразил он сухо. – Когда меня обвинят в убийстве Ровены, ты запоёшь по-другому. У законников есть такое понятия: «Соучастие в преступлении», – может, приходилось слышать?

– Сдаётся мне, ты расстраиваешься раньше времени. Я знакома с законами не хуже твоего, я сама, по-своему, закон – что касается острова Анахорета. Там – остатки нашего феода. И не волнуюсь по этому поводу! Так с чего бы тебе волноваться?

Грир хмыкнул, а потом с недовольством дерзко произнёс:

– Для тебя ведь не будет открытием, что ты начинаешь мне всё больше нравиться?

– В самом деле? – Айрис кинула на него молниеносный взгляд. – Только, сдаётся мне, тебя самого это мало радует.

– Совсем не радует. Я тебе не подхожу. Мы из разных сословий. Я должен взять себя в руки.

– У тебя определённая склонность превращать кротовий холмик в гору.

– Когда-то я менял любовниц как ракушки. Военная жизнь выбила из меня эту дурь, и мне стало казаться, я совсем потерял интерес к любви. – Грир посмотрел на девушку. – Но один твой вид доводит меня до нелепой радости и дрожи, и, само собой, я не доволен этим.

На этот раз она не нашлась, что ответить, и после длительного молчания Грир продолжил:

– У тебя есть жених?

– Что-то вроде жениха, – улыбка осветила лицо Айрис. – Он служит шкипером на королевском флоте. Видимся мы раз в год.

Грир снова хмыкнул.

– Хорошо, тогда мне всё понятно.

– Вот так да! Что же тебе понятно? Мы чувствуем расположение друг к другу, и он не отказывается от меня, несмотря на неудачные авантюры моего брата, – словно оправдываясь, произнесла Айрис.

– Ну и продолжай чувствовать расположение, – отрезал Грир мрачно. – Избавишься от многих огорчений. К чему тебе лишние сложности?

– О каких же сложностях речь, господин Грир?

Он замер и посмотрел на Айрис пристальным взглядом.

– Ты мне по нраву. А когда мне кто-нибудь по нраву, я стремлюсь не причинять данному человеку зла. Такой уж я сердечный. Нелегко поверить в это, глядя на меня, не так ли? Увы, в этом – мой изъян.

– С чего бы тебе причинять зло мне? – спросила она удивлённо.

– Я ищу твоего брата, помнишь? – нетерпеливо ответил Грир. – И собираюсь предать его суду ассизов. А ты невольно сбиваешь меня с толку.

– Не придётся тебе предавать его суду, – тихо проговорила Айрис. – Вся эта история взята из воздуха.

– В каком смысле?

– Я говорила тебе: Фрогхамок не убивал Ровену и не предавал свой отряд. Я-то знаю его получше твоего. В чём-то он похож на тебя: Фрогхамок не стал бы делать ничего похожего, у него свои понятия о чести и куртуазности. Так что не тревожься.

– Послушай, – выдохнул Грир, – ведь кто-то же убил Ровену, Гануса и Эдагара. Если это не делал твой брат, то кто?

– Ума не приложу. Но только не Фрогхамок.

– Это же не доказательство, его ассизы не примут.

– Кроме того – я не верю, что он действительно жив. Мне очень в это хочется верить. И я почти поверила вначале, услышав твой рассказ. Я его с детства любила и почувствовала, когда он погиб – однажды ночью около года назад. Меня известили позже, а я уже знала.

Грир дружески похлопал её по плечу.

– Давай просто не будем больше об этом говорить. Подумай лучше о своём милом шкипере… Вперёд! Время не ждёт!

* * *

Когда солнце опускалось за холмы, случилось непредвиденное. Сперва Айрис услышала гомон голосов. Она осмотрелась и увидела, как с высокой сопки на них смотрит группа людей.

– Ложись! – закричал Грир.

Но Айрис уже лежала за кустом утёсника, когда он повалился рядом с ней. Они застыли, не спуская глаз с охотников, замерших вдалеке.

– Засекли всё-таки! – воскликнул гневно Грир. – Ну, что ты скажешь! Да, видно они по мне отчаянно соскучились. – Стоящий в центре коротышка помахал им рукой. – Какой дружелюбный!.. Сейчас выпустит на нас свою свору. Идём скорее в лес, один лишь он – наше спасение.

Они вскочили и метнулись к дремучему разнолеску. Порывом ветра донесло звук команд, и Грир посмотрел назад. Слева с вершины холма быстро спускалась группа людей.

– А некоторые из них – неплохие бегуны, – мрачно отметил Грир. – Надо пошевеливаться! На открытом пространстве с ними встречаться не стоит.

– Сдаётся мне, с ними вообще не стоит встречаться, – на одном дыхании проговорила Айрис.

Несмотря на стеснение платья, бежала она свободно, не отставая от Грира, глаза её сияли от волнения.

Он снова оглянулся. Двое самых быстроногих преследователей далеко оторвались вперёд от основной группы и явно нагоняли. Впереди них, намного обгоняя, стрелой летела белая гончая с чёрными подпалинами. Опушка была уже недалеко. Грир стиснул зубы и постарался ускорить бег, но убежать от охотничьей собаки – затея напрасная, и он это знал, поэтому, добежав до опушки, остановился. О осмотрелся и подобрал с земли длинную ветку, быстро обломал сучья, сделав подобие рогатины и перевёл дух в ожидании приближения животного. Когда остроносая морда приблизилась на достаточное для удара расстояние, Грир снизу подхватил подвздошье пса на рога ветки и перебросил высоко через голову. Взвизгнув, пёс взлетел и очутился на сосновых ветках высоко над землёй, растерянно скуля и цепляясь за ствол непривычными к верхолазанью когтями.

Между тем пара следопытов неумолимо сокращала расстояние.

– Беги! – крикнул он Айрис. – Поджидай меня в лесу. Я займусь этими атлетами…

Девушка послушно прибавила ходу и, с хрустом ломая ветки, скрылась в лесу.

Звуки тяжёлого топота сзади стал громче, и Грир вновь оглянулся через плечо. Охотники почти настигли его. Он споткнулся о выступающий из земли корень и чуть не упал, оперившись на рогатину.

– Стой! – выкрикнул один из преследователей.

Грир не собирался завлекать погоню в дебри. Остальные, тяжеловооружённые, преследователи отстали на достаточное дистанцию, чтобы успеть управиться с этой парой, а потом скрыться.

Он немного сбавил ход и неожиданно развернулся, и, когда ближайший кинулся на него, тупым концом рогатины нанёс точный удар в лоб. Глаза у противника закатились, и он свалился ничком.

Его напарник отпрянул испуганно, оценив внезапные изменения в ситуации, но Грир уже бросился ему в ноги, и они покатились по траве. Грир легко отбил рвущиеся к его гортани руки, поднялся на колено, а как только соперник сделал попытку встать, саданул ему справа по скуле, и тот рухнул без чувств.

Грир вмиг вскочил. Измученные продолжительным бегом по холмистой местности, кольчужники всё ещё были вдалеке. Найдя глазами в толпе пыхтящего Руди Сеймура, он помахал ему рукой и ломанулся в чащу. Айрис eхватила его за руку, и так, вместе, рука об руку, они помчались между деревьями в глубину чащи.

Судя по хрусту сломанных веток, крикам и свисту, преследователи добрались до леса. Айрис и Грир не останавливались, но чуть сбавили ход, продолжая бежать, пока этот шум не затих.

Грир замер, ухватившись за ствол тиса.

– Как будто, всё, – произнёс он, вытирая лицо подолом блио. – А лихо мы от них удрали, правда?

Айрис, уперев руки в колени, пыталась отдышаться. Вид у неё был совершенно измождённый, но всё же она отозвалась улыбкой.

– Дальше что? – спросила девушка, всматриваясь в сумрак темнеющего леса.

– Преследовать в лесу ночью они не станут. Скорее всего, они разобьют лагерь и дождутся утра. К этому времени, если мы приложим немного усилий, мы будем уже далеко.

– Получается – вперёд?

– Это – лучшее, что мы можем сделать. Ты готова?

– Не стану утверждать. Но другого выхода, судя по всему, нет.

– Особо торопиться необязательно. Видишь тропинку? Она должна куда-то привести. А когда выберемся из леса, будем ориентироваться уже по местности.

Скоро они достигли опушки. Кромешная тьма не облегчала продвижение, но из-за туч выглянул лик луны, где-то вдалеке замерцали огоньки поселения.

– Хотелось бы знать, куда мы попали? – подумал вслух Грир. – Было бы нехудо подкрепиться, прежде чем двигаться дальше.

Они присели рядом на траву. Из холщовой сумки Грир достал суржевые лепёшки и остатки каплуна, собранные гостеприимной крестьянкой. Ели они молча, занятые размышлениями. Грир чувствовал нарастающее беспокойство: что произойдёт, когда они столкнутся с Фрогхамоком лицом к лицу? Или при обратном развитии событий: что делать, если герцога не окажется на острове Анахорет?

– Ты опять о чём-то тревожишься? – спросила Айрис, поднимая на него взгляд.

– О! – Рассмеялся он. – Обожаю, знаешь ли, потревожиться… Давай только не станем одно и то же обсуждать, ладно?

«Тебе хорошо говорить, что Фрогхамок мёртв, – думал Грир. – Однако, будь он привидением, он не стал бы стрелять по ночам», – он вспомнил шёпот в квартире Крюка, треск арбалета и, на всякий случай, оградил себя знамением… Да нет же, жив Фрогхамок! Жив и весьма опасен.

– Смотри-ка, Грир, повозка! – воскликнула внезапно Айрис. – Там, внизу, верно, дорога.

В неверном свете луны в направлении, указанном девушкой, он действительно, увидел крестьянскую телегу и мужчину, бродящего вокруг неё

– Что-то он не очень торопится домой в неурочное время, – отметил Грир, напряжённо всматриваясь в темноту. Он поднялся на ноги. – Давай скорее, Айрис, может, он подбросят нас до посёлка.

– А вдруг это подручные шерифа? Стоит ли это риска?

– Мы осторожно. Пойдём!

Спуск к дороге оказался крутым и потому лёгким. Они скоро подобрались к стоявшей на дороге гружёной скарбом телеге. Возле заднего колеса склонился какой-то мужчина, освещая себе вид масляным фонарём.

– Жди здесь, я переговорю с ним, – велел Грир.

Покинув Айрис, он, не таясь приблизился к повозке, убедившись, что возница один.

– Помочь, дружище?

Сокмен резко выпрямился, метнулся к козлам и достал из-под них топор, подозрительно рассматривая Грира в свете фонаря.

– Вряд ли тебе это удастся, добрый человек, – ответил он с раздражением, не скрывая дурного настроения. – Проклятый колёсник! Просто взял и не закрепил стопор в ступице, а она и соскочила – да ещё в такой дыре да в такое время!

– Здесь же неподалёку посёлок, – Грир подошёл ближе и рассмотрел возницу: «Для беспокойства нет никаких оснований, – думал он. – Обычный горожанин, возвращающийся с ярмарки».

– Уж я ему задам! – лютовал возница, в сердцах ударив ногой по телеге. – Повозка новая, а он усики не разогнул!

– Давай посмотрим, – предложил Грир и склонился к оси. Она была в порядке. Колесо тоже не разбито. Мужчина был прав – он просто соскочило.

– С этим мы справимся… Не одолжишь топор?

– Прошу. – Возница мгновение поколебался, но протянул топорище Гриру. – Каким чудесным образом ты-то здесь оказался?

– Маленькая выездка с женой, пока мы… прогуливались, лошади отвязались и ускакали, – степенно поведал Грир и повысил голос: – Милая, выходи!

Айрис выступила из темноты.

– Это моя супруга!.. У этого селянина нелады с колесом. Постараемся помочь ему.

– Мой муж – признанный мастер на все руки, – со смехом произнесла Айрис. – Я уверена, что он всё исправит в два счета.

Крестьянин с восхищением уставился на Айрис, пока Грир углубился в лес, чтобы срубить вагу.

– Говоря по правде, для нас это неменьшая удача, – произнёс Грир, обрубая сучья у срубленного ствола. – Мы из Потаённого города, сильно заплутали и встретить твою повозку в этом пустынном месте – предел наших мечтаний.

Он пристроил вагу под развод, поднатужился, и поднял телегу на нужную высоту. Не теряя времени, расторопный сокмен надел ступицу на ось.

– Теперь дело за малым, – при помощи топора Грир выстругал деревянный стопор и забил его обухом в колесо.

– Чтоб я без тебя делал?! – просиял возница. – Если б не ты, торчал бы я тут всю ночь. Или чего хуже – дождались бы мы с Бонни серых хищников! Присаживайтесь на свободное местечко! Куда прикажете доставить?

– Наверное, ближе теперь Верхний Форт, – сказала Айрис. – Не подвезёшь?

– Почему же не подвезти? Только разгружу покупки, и буду счастлив оказать услугу своим спасителям.

Смазанные жиром колёса закрутились, телега тронулась с места, и рука Айрис скользнула в руку Грира, но его мысли были заняты Фрогхамоком.

Анахорет

Малый бирлинг был локтей десяти в длину, имела квадратный парус и руль на корме. Он покачивался на волнах у пристани, горделиво возвышаясь над рыбацкими лодками.

Пока Айрис проверяла снасти, Грир с беспокойным чувством стоял на посту на пирсе.

Как только сокмен, довёзший их до центральной улицы Верхнего Форта, осчастливленный серебряной монетой, исчез из виду, пятясь к телеге и непрерывно кланяясь, они отправились к морю. Почти сразу же у Грира возникло ощущение слежки. Но сколько ни вглядывался он в темноту, сколько ни вслушивался в сумерки, не сумел заметить ничего и, не желая зря тревожить Айрис, промолчал.

Сейчас, стоя на страже у судна и не имея осязаемых доказательств для своих подозрений, Грир старался успокоиться, списав всё на волнения.

– Порядок, – сказала Айрис. – Пошли?

– Пожалуй, – ответил он, с неохотой покидая свой пост. – Ветер, как раз, поднимается, а прилив скоро закончится. Чем скорее мы отчалим, тем лучше.

– Верно, – подтвердила девушка. – Лишь бы добраться до острова. Кладовые полны припасов, нам, по крайней мере, хватит на седмицу.

– На седмицу? Этого хватит с избытком. – Грир вновь напряженно застыл, осматриваясь. – Ну что ж, в добрый путь, – сказал он наконец, разматывая швартовый канат.

Айрис заметила его беспокойство.

– Что-то не так?

– Бессмыслица, скорее всего. Просто совсем растревожился. У меня такое ощущение, будто за нами следят.

– Тогда давай скорее на борт…

Она заикнулась, тихо воскликнув, неожиданное движение под попоной на корме заставило их обоих обернуться. Над палубой поднялась чья-то тень.

– Кто здесь? – гаркнул Грир, сделав шаг вперёд.

Наводя на них самострел, на свет вышла Дорсия. Её белое лицо выказывало твёрдую решимость, расширенные глаза сверкали недобрым огнём.

– Я составлю вам компанию, – произнесла она, словно задыхаясь.

У Грира вырвался вздох облегчения. Хвала богам, это не Руди Сеймур!

– Ты верна себе – всегда появляешься в самый неподходящий момент, – встретил он её широкой ухмылкой. – Как тебе удалось добраться сюда?

– Мы договорились встретиться здесь, – отчеканила бесстрастно Дорсия. – Если ты о чём-то договорился со мной – это навсегда. Надеюсь, ты не вообразил, что от меня будет настолько легко избавиться?

– По правде сказать, вообще забыл о тебе, – проговорил Грир, настороженно посматривая на самострел. – А Чад? Тоже прячется где-то здесь под попоной?

– Нет.

– И где же он?

Дорсия расхохоталась, и этот дикий смех, скорее похожий на смесь стона и карканья, вызвал у Грира дрожь. Внимательно присмотревшись, он отметил нездоровый вид Дорсии. Она осунулась, пергаментная кожа на лице будто плотно обтянула скулы, что сделало её похожей на изголодавшегося зверя. Лишь глубоко запавшие глаза в обрамлении тёмных колец лихорадочно блестели на бескровном лице.

– Белец помер.

– Как? – Грир был поражён. – Как это случилось? Подручные шерифа?..

Дорсия посмотрела на Айрис, и её бледные, потрескавшиеся губы исказил саркастический, горький оскал.

– У неё спроси. Ей ли не знать? Его убил Фрогхамок.

Айрис судорожно выдохнула и шагнула вперёд, но Грир остановил её.

– О чем ты говоришь? – недоверчиво спросил он Дорсию.

– Я всё видела своими глазами. – Она резко отвела рукой слипшиеся чёрные волосы. – Он следил за нами.

– Следил?

Дорсия мгновение помолчала, и внезапно слова вырвались из неё беспрерывным потоком.

– Магон был убит, он пожертвовал собой ради нас. Чада ранили. Бешеные ищейки шерифа едва не схватили нас. Мы прятались в храме.

Она неожиданно замолкла, пытаясь остановить подёргивание лица.

– Ну, говори же! Что потом произошло?

– Мы смогли сесть на корабль с лесом. Нам посчастливилось – корабль шёл прямо в Верхний Форт. Чаду стало очень плохо. Его мучила жажда и он всё просил попить. Я оставила его одного и спустилась на палубу в надежде раздобыть ему воды. Потом я услышала вскрик и обернулась: Чад свешивался с брёвен, из последних сил цепляясь за обрубки сучков… – Дорсия сбавила голос до шёпота, и продолжила, страшно вращая глазами: – Фрогхамок вцепился в его горло и сбросил его в воду. Я ничего не смогла поделать, я была так далеко! Чад сразу ушёл на дно. Он умер, как Эдагар. Его убил Фрогхамок.

По спине Грира пробежала холодная дрожь.

– Значит, ты видела Фрогхамока? – спросил он, не сводя глаз с Дорсии.

– Как тебя.

– И ты его узнала? Ты не могла принять за него кого-то другого?

Лицо Дорсии окаменело.

– Ты всерьёз считаешь, что я смогла бы ошибиться?

– Это ложь, – прошептала Айрис, прижимаясь к Гриру дрожащим телом.

– Подожди, дай ей договорить… Что же потом произошло?

Взгляд Дорсии затуманился. Её брови нахмурились, и она неуверенно, будто напрягая ослабшую память, произнесла:

– Он двинулся к острову. Я его видела, как тебя.

– Не торопись! – попросил Грир. – Фрогхамок знал, что ты едешь вместе с Чадом. Почему он не попытался устранить и тебя?

Дорсия оцепенела, безжизненно уставившись в пустоту перед собой, самострел опустился.

– Он… на Анахорете. Я видела… – с запинкой выдавила она.

– А как же он мог попасть туда? Вот ведь наше судно. Получается, он обошёлся без него?

Дорсия потёрла рукой шрам на лбу. Она казалась растерянной.

– Я же видела его. Он взял на пристани лодку … Из всего нашего отряда осталась только я. Фрогхамок убил всех по одиночке. Он перехитрил нас!.. Но со мной ему это провернуть не удастся. – Дорсия шагнула вперёд, угрожающе подымая арбалет. – На борт, живо! Отходим, не будем терять время. В этот раз он от меня не уйдёт.

Дорсия села на носу бирлинга, нацеливая на них самострел. Айрис, напряженная и бледная, села у руля.

* * *

Остров Анахорета оказался гораздо большего размера, чем ожидал Грир. Он рисовал в своём воображении каменистый клочок в океане, полностью занятый замковым строением. Поэтому Грир был глубоко потрясён, увидев исчезающий во мраке высокий скалистый берег. Над тёмной водой стелился плотный морской туман, из расщелин раздавались жуткие завывания холодного ветра. Приближение лодки вспугнуло стаю поморников, и они внезапно взмыли из тьмы в воздух, перекрыв на миг скорбными криками рёв разбивающихся о скалы волн.

Вырубленные в скале ступеньки уходили круто вверх от причала и три человека начали подниматься, ломая ногти о камни и превозмогая порывы шквалистого ветра, угрожавшего сбросить их в море. Прежде чем выбраться на ровную площадку, Грир насчитал более сотни ступеней. Вдалеке, на фоне облаков серого неба, проступал силуэт огромного утёса с зазубренными пиками скал.

Наклонившись навстречу натиску ветра, Грир следовал за Айрис по широкой каменной дорожке. Дорсия шла сзади, спотыкаясь о камни и время от времени сдавленно бормоча.

Угрюмый замок возник из тумана совершенно неожиданно, как безмолвный и недвижимый гигант, неприветливо встречающий незваных гостей. Он стоял на вершине скалы и был открыт неистовым ветрам с Бритунийского моря. Его стрельчатые башни ребристым сводом словно стремились проткнуть хмурое, низко нависшее небо.

Возле замка Грир заметил другую каменную тропу, уходящую на плато с обрывом на пике Анахорета.

Замок был погружен во мрак. Окна, как пустые глазницы вампира, ненасытным взором всматривались в души вновь прибывших гостей. Айрис направилась к дверям, но Грир схватил её за плечо и остановил.

– Не следует спешить, – предупредил он, рассматривая мрачный фасад. – К чему поспешность? Вдруг здесь кто-то затаился…

– Никто здесь не затаился, – перебила его Айрис. – Неужели ты поверил вранью этой полоумной?

– Избыточной безопасности не существует.

– Мне-то чего бояться, в таком случае? – Девушка вырвалась и, прежде чем Грир успел опомниться, подбежала к дверям.

Грир подошёл к ней – между створками ветер и время нанесли грязь, на ступенях не было ни следа – дверь явно давно не открывали.

– А другого входа нет? – не унимался он, не обращая внимания на приближение к ним настороженной Дорсии.

– Нет, – ответила Айрис, – войти в замок можно только отсюда. Видишь – на окнах первого этажа внутренние ставни, и они закрыты изнутри.

Она достала из-под ворота платья массивный ключ на верёвочке и вставила в личину. Механизм замка со скрежетом провернулся. Все трое вступили в большой, холодный, сырой холл.

Грир разжёг пару настенных факелов, взял один из них и выступил вперёд.

– Останьтесь здесь. Я осмотрюсь.

– Никого ты здесь не найдёшь, —произнесла Айрис устало.

– Ничего, избыточной безопасности не существует, – повторил он.

Он потратил много времени на осмотр всех помещений, убедившись, что в замок можно проникнуть только через входные двери. Это поистине была крепость, выстроенная для долгой осады. Погреба были непосредственно в подземных пещерах, где на леднике хранились припасы. Одна из комнат второго этажа отводилась под оружейную. Герцог явно строил замок, как последний оплот культистов Тени. Но было очевидно, что он до сюда не добрался.

Грир вернулся в холл. Айрис стояла перед камином, стараясь разжечь отсыревшие дрова. Дорсия беспокойно мерила помещение шагами.

Время приближалось к полуночи. Грир предложил оставить поиски до утра. Дорсия нехотя согласилась. Немалые размеры острова, шквальный ветер и острые скалы, очевидно, создали у неё чувство опасности.

Когда Айрис вызвалась препроводить её в спальню, Дорсия сказала, что останется в холле, у камина.

– Не стоит её тревожить, —проговорил Грир тихо. – Пойдём лучше наверх.

Вслед за Айрис он проследовал в одну из спален второго этажа и прикрыл за собой дверь.

– Ты всё ещё настаиваешь, что Фрогхамок здесь? – спросила девушка, опустившись в изнеможении на кровать и закутавшись в подбитое мехом покрывало. – Ты веришь её бреду?

Грир принялся разжигать камин.

– Я не сомневаюсь, что она сошла с ума, – ответил Грир спокойно. – Рассказ об убийстве Чада – просто бессмыслица. Похоже, она так помешалась на Фрогхамоке, что половина изложенного ею, вероятно, не более, чем плод её больного воображения. – Он нахмурился и помял небритый подбородок. – Я даже близок к тому, чтобы поверить в вымышленность всей этой истории. От этого меня останавливают только необъяснимые смерти Гануса, Эдагара и Ровены… Беда в том, что насколько бы ни была ненормальна Дорсия, Чад и Магон тоже не сомневались, что герцог жив.

– Значит, ты не веришь, что бельца убил Фрогхамок?

– Нет. Скорее всего, Чад умер от ран, а ей либо причудилось, что это дело рук Фрогхамока, либо она умышленно лжёт. – Грир взъерошил волосы под беретом. – Но к чему эта нелепая ложь? Что-то во всей этой истории не так, будто какого-то звена не достаёт… – Огонь, наконец, охватил поленья, Грир поднялся и подошёл к девушке. – Ложись спать. Дай мне немного подумать и ни о чем не беспокойся.

– Какое же облегчение, что ты не веришь в её россказни! – воскликнула Айрис, взяв его за рукав. – Фрогхамок совсем другой…

– Он сильно изменился под влиянием чернокнижников, – добавил Грир в задумчивости. – В последние дни, когда я его видел, он был, будто одержимый…

* * *

Замок Фрогхамок, полгода до падения Небесной Скалы.

В то время, пока «гвардия» герцога преследовала Налима, в оружейной палате замка сам Фрогхамок, уверенный в скорой поимке вора, потешался над Наммоной, который, подобно казнённому рабу, был пришпилен заговорённым мечом к креслу.

Молчаливо внимая издевательствам, измученный пыткой, демон лишь безмолвно сверкал потемневшими глазами. Он был ослаблен действием магии меча, и на глазах таял, подобно дыму свечи. Видя это, герцог упёрся ногой в кресло, обеими руками схватился за длинный эфес, с усилием вытащил клинок из призрачной плоти и со звоном уронил его на плиты пола.

Освобождённый демон измождено осклабился.

– Я ослаб. Мне нужно подкрепиться…чья–то душа. – Прохрипел он, плотоядно оглядывая замшевый костюм княжича.

– Можешь взять слугу.

– Чернь! – Поморщился Наммона, подползая к дворянину.

Герцог взглядом поискал спасительный меч, но было поздно – нежить взвилась к нему на плечи…

Душераздирающий вопль огласил пустынные коридоры замка.

* * *

Остров Анахорет, шесть лет после падения Небесной Скалы.

– Дорсия утверждает, что герцог на острове, – размышлял вслух Грир. – Превосходно! Если так, то я найду его. У меня наитие, что завтра все закончится.

– Нет здесь Фрогхамока, – просто сказала Айрис.

– Ложись. Я, пожалуй, запру дверь. Дорсии доверять нельзя. И арбалет отобрать у неё будет непросто, она вцепилась в него, как в последнюю надежду, как это делал Чад… Спи, Айрис. На сегодня достаточно волнений. Подождём рассвета.

Айрис улеглась под перины прямо в одежде. Грир устроился на сундуке. В цветные витражи бил дождь, снаружи доносился вой ветра и шум буйного прибоя. Несмотря на уютное потрескивание горящих поленьев и тепло огня, смутное чувство тревоги не позволяло ему заснуть.

Сколько же он уже не спал? Немного вздремнул на корабле – и всё. Его веки наливались свинцом, но, тем не менее, Грир ощущал, что не сможет заснуть. Он расслабился, лёжа на сундуке, прикрыл глаза и вернулся к мыслям о Фрогхамоке.

Фрогхамок: голос в ночи; замечательный брат и рыцарь с высокими понятиями о чести; подлец; мифический злодей и безжалостный палач. Человек, достойный восхищения Магона, и которого обожала Айрис; ненавистный враг для Чада и Дорсии. Благородный предатель. Где же ты, неуловимый призрак – здесь, на острове, или в безымянной могиле в Тартарии?

Грир в отчаянии сжал челюсти.

В этой цепи явно недостаёт одного звена. Сейчас Грир был в этом уверен.

Началась эта запутанная история с предательства. Если бы отряд видел гибель герцога, или если бы Фрогхамок остался с ними, ничего бы этого не случилось. Эдагар, Ганус и Ровена были бы живы. И троица мстителей не обратились бы к нему за помощью. Если бы… Но с чего бы ему предавать их, своих последних защитников? Даже Магон не мог этого понять. В этом – ключ к разгадке

Неожиданно в холле раздался резкий звук. Грир бесшумно встал, пробрался к двери и высунулся в коридор. Там царила кромешный мрак. С судорожно пульсирующим сердцем Грир прислушался и в рокоте отдалённого прибоя уловил доносящийся снизу шёпот, от которого у него на голове зашевелились волосы. Шёпот, низкий, утробный, тот самый, что ему довелось услышать в квартире Крюка… Голос Фрогхамока.

– Дорсия, ты здесь?

Грир пришёл в себя за мгновение до выстрела и жужжания летящего болта. Тут же раздался душераздирающий вопль. Кричала Дорсия! Потом донёсся звук отодвигаемого засова, и в дом ворвались порыв холодного шквала.

Из спальни выскочила Айрис, в темноте столкнувшись с Гриром.

—Что произошло? Что это? – Её голос дрожал от испуга.

Грир оттолкнул её в сторону, вернулся в комнату и схватил факел.

Холл была пуст. Распахнутые входные двери раскачивались на петлях.

– Дорсия! – окликнул Грир.

Ответа не последовало.

—Что случилось? – повторила Айрис, спускаясь по лестнице.

Грир шагнул к дверному проёму, всмотрелся в рассекаемый дождём мрак, потом закрыл двери на засов.

– Посмотри хорошенько, Айрис. Я хочу найти болт.

Болт, торчавший между камнями кладки, нашла Айрис. Грир с трудом вытащил его и задумчиво повертел в пальцах стрелу с трёхгранным деревянным оперением и конусовидным черешковым наконечником.

– Это болт от самострела Чада, – произнёс он, криво усмехаясь. – Вот и оно – недостающее звено! Меня обманул голос. Полагаю, теперь всё встало на свои места.

* * *

С плато рядом с замком был виден весь остров. Кое-где виднелись заросшие вереском поляны, но большинство пространства до самого моря занимались голые, холодные камни. С трех сторон Анахорет заканчивался обрывами, лишь по западной его оконечности тянулась широкая полоса песка.

Изучив округу, Грир понял, что на полянах спрятаться негде. Только скалистая часть острова с её огромными валунами могла предоставить надёжное укрытие. Грир решил приступить к поискам оттуда.

Он осторожно спустился в ближайшую долину и, пригибаясь, двинулся вперёд, придерживаясь ниже уровня кустов. После долины начинался подъём, и скоро Грир вышел на пересечение двух тропинок. Одна из них вела к песчаному берегу, вторая же змеилась по крутому подъёму склона, к скалам в восточной части острова. Тропа к берегу просматривалась свободно, и Грир облюбовал путь по другой. К тому же, ему хотелось окинуть взглядом окрестности ещё раз, сверху.

Когда Грир достиг скал, солнце за тучами приблизилось к зениту. Он бродил по острову давно и не встретил ни единой живой души, не считая поморников, носившихся над ним над ним с угрожающими криками.

Грир лёг на землю, чтобы не выдавать себя на фоне неба, и подполз к краю обрыва. Внизу тянулась каменистая гряда, левее начинались уже просохшие на солнце пески. Что-то на их поверхности привлекло его внимание упорядоченностью в этом каменно-песчаной хаосе. Он вытянул шею и как следует всмотрелся.

Отпечатки ног!

Даже на таком расстоянии, с огромной высоты было ясно – это цепочка следов человека. Следы в сыром песке были глубокими и вели к югу, от замка.

Грир был озадачен. Вот кого он сейчас не ожидал увидеть! Фрогхамок! И будто в подтверждение его мыслей мелькнул вдали чей-то силуэт. Напрасно вглядываясь вдаль, Грир уже подумал, что это воображение сыграло с ним злую шутку, как заметил силуэт коренастого, плечистого мужчины. Силуэт пропал так же быстро, как и в первый раз, но Гриру этого было достаточно, чтобы удостовериться, что это – не плод его измученного бессонницей и тревогой сознания.

Не колеблясь, Грир на согнутых коленях спустился по тропе, потом распрямил спину и припустил по каменистой почве. Когда он вбежал долину, задыхаясь, по его лицу струился пот.

Дальше, вплоть до самой замкового утёса, простирался открытый простор, усыпанный обломками скал. До скалы оставалась сотня шагов, когда из какой-то расщелины между валунами вылетела белохвостая орлица, взмыла высоко вверх и издала испуганный крик. Грир догадался, что человек, силуэт которого он только что обнаружил, находится в той стороне, и стал осторожно продвигаться в его направлении, стараясь при этом, чтобы камни под ногами не создавали лишнего шума.

Через пятьдесят шагов он высунул голову из-за последнего куста и посмотрел на подножие скалы. Тот, кого он увидел, заставил его выпрямиться во весь рост. Изумление и тревогу на его лице сменила широкая улыбка.

На небольшом валуне сидел крепко сложенный мужчина, ожесточённо растиравший лодыжку под кожей ботфорта. Его красное, опалённое солнцем лицо выражало застывшее недовольство.

Он вскинул голову с пронзительным взглядом и схватился за рукоять меча, но при виде Грира вздохнул с облегчением.

– Привет, дружище, наконец-то! – Воскликнул он бодро. – Отвратительная здесь дорога. Признаться, я рассчитывал встретить тебя пораньше. Этот проклятый остров мне уже изрядно опостылел, – сказал старший констебль Руди Сеймур.

* * *

– Ты не поверишь, – сказал Грир, неторопливо приближаясь, – насколько я рад этой встрече. И не пересказать!

Руди Сеймур продолжал источать дружелюбие, однако взгляд его вновь стал настороженным, а рука на эфесе не шелохнулась.

– Неужто? – Произнёс он удивлённо. – Вот никогда бы не подумал, что ты будешь рад меня видеть! Удивлён – может быть, но рад…

– И при всём этом – так, – заверил Грир. – Что ты там шаришь по крыжу? Клинок не понадобится, – продолжал он насмешливо, усаживаясь рядом со страшим констеблем. – Я не сбираюсь причинять тебе хлопот. Ты невольно подтвердил одну мою догадку… Скажи-ка, не ты ли разгуливал по берегу в нескольких сотнях шагов отсюда?

– Ну, допустим – я. – Руди Сеймур с трудом сдерживал на лице улыбку, хотя в его глазах читалось замешательство.

– Представь себе, а я-то было решил, что это кое-кто другой. С другой стороны – кто ещё, кроме констебля, может оставить следы такого размера… Как ты сюда попал?

– Нас навёл белец, – сообщил коротко старший констебль. – Иберийка здесь?

– Бесспорно. Значит, Чад у вас?

– Да. Верней, кусок его. Мои ребята подобрали его в реке возле Болотного форта. Он нам многое поведал.

– Он в порядке?

– Не стал бы утверждать. Подозреваю, что ему мало осталось. Чада сбросили с корабля. Чудо, что он вообще ещё говорить смог после долгого пребывания в воде и перенесённой раны. Просолился он изрядно.

Грир достал сухарик из сумки и предложил Руди Сеймуру. Ему послышалось, что за их спинами раздался шорох. По его затылку пробежал мороз, но головы он не повернул.

– Сбросили?

– Эта иберийка… Она его оглушила и спихнула с палубы.

Грир кивнул.

—Я так и думал.

– А ты что обо всём этом знаешь? – резко спросил Руди Сеймур.

По склону со стуком скатился камешек, Руди Сеймур скосил глаза, но Грир, словно ничего не замечая, остался недвижим.

– О, много чего… Вся эта эпопея вращается вокруг Чёрного герцога Фрогхамок. Чад не упоминал об этом?

– Его имя не сходит с его уст! И ещё – твоё – как они наняли тебя для поисков герцога, и… послушай, правда ли, что они заплатили пятьдесят золотых?

Грир усмехнулся.

– Эти сведения сильно преувеличены. Хотя, малую толику от обещанного, действительно, мне выдали.

Руди Сеймур бросил на него пытливый взгляд.

– Чад уверяет, будто Фрогхамок убил двух его соратников: Гануса и Эдагара, а также даму Ровену. Несчастный совсем свихнулся… Я уточнил – тело Фрогхамока нашли больше года назад, невдалеке от устроенной ордынцами засады.

– Ты уверен?

– Нет ничего более верного, чем труп.

– Полагаю, Чад посвятил тебя во все подробности? – поинтересовался Грир.

Старший констебль хмыкнул.

– Да уж! Он поёт, как соловей. Но это – их культистские дела, пусть хоть перебьют друг дружку, сейчас меня занимает убийство Ровены, и я хотел бы побеседовать с Дорсией… – Он не спускал с Грира пристального взгляда. – Ты удивительно выдержан. Что тебе известно о Ровене? Ты ведь был у неё, когда она погибла, правда?

Грир не стал отпираться.

– Только это останется между нами: да, был. Но я её и пальцем ни в каком смысле не тронул. Когда я услышал крик, выскочил к лестнице и обнаружил тело у подножия, то счёл за лучшее удалиться. Моя репутация и без того слишком уж… подмоченная. Я не видел – сама она упала или её столкнули.

– Её столкнули. Это убийство, – произнёс мрачно старший констебль.

– В этом нелегко будет убедить судей, – возразил Грир.

– Я попробую. При твоей-то подмоченной репутации… – Руди Сеймур усмехнулся. К нему возвращалось обычное хорошее настроение. – Но я не удивлюсь, если состязание останется за тобой.

– Не считай цыплят, пока они не вылупились, – произнёс вкрадчиво Грир. – Я полагаю, что сейчас нам предстоит небольшая неожиданность, только, прошу – не делай резких движений. Дорсия, может, стреляет и плохо, но держит нас давненько под прицелом. Ты разве не слышал? – Он, не оборачиваясь, повысил голос: – Выходи, Дорсия. Я познакомлю тебя со страшим констеблем Руди Сеймуром.

Из-за валуна с самострелом в руках появилась Дорсия. В уголках её рта блуждала язвительная усмешка.

– Хоть раз ты пришла вовремя, – сказал Грир и, метнув взгляд на ошеломлённого старшего констебля, добавил: – Вот тебе и Дорсия. Не советую шутить с ней. Сиди себе смирненько и, если можешь, помалкивай. Мне надо поговорить с ней. Не так ли, Дорсия?

– Вот как? – ответила она холодно.

– Послушай… – начал было Руди Сеймур, но Грир жестом перебил его.

– Не знаю, слышала ли ты наш разговор, но если нет, то тебе будет небезынтересно, что Чад попал к шерифу и развязал язык. Он утверждает, что именно ты, а не Фрогхамок, сбросила его с корабля. Это так?

Дорсия хранила молчание, прислонившись к камню и крепко сжимая в руках арбалет. Несмотря на презрительную усмешку, она казалась на грани изнеможения.

– Теперь можешь признаться, – сказал Грир резко. – Это ты сбросила его в море?

– Да, – хриплым басом произнесла она. – И что же?

– Как это – что же? – воскликнул Грир. – Это немаловажный момент! – Он немного помолчал, потом продолжил: – Ты ведь знала, что год назад Фрогхамок погиб.

Дорсия вздрогнула.

– Он жив! – сказала она, поднимая руку ко шраму на лбу.

– Увы, это не так. – Грир не сводил с неё глаз. – До вчерашней ночи я, как последний тупица, тоже не верил в это. Но ты просчиталась. Убедившись в том, что двери и окна были заперты, я понял: никто не мог проникнуть в замок. Потом Айрис нашла болт от самострела Чада, и вся головоломка собралась. Лишь один человек мог выстрелить – только ты сама. Я сообразил: если ты подражала голосу Фрогхамока вчера, то, скорее всего, так же было и в квартире Крюка. Тогда возник вопрос: зачем? Не для того ли, чтобы больше запутать охоту?

На белом, как снег, лице Дорсии алел лишь налившийся кровью шрам на лбу. Девушка была безмолвна.

– Интересен и другой вопрос: почему был убит Ганус, Эдагар и Ровена? Ответ прост: каждый кое-что разведал о Фрогхамоке… какое-то тайное знание, которое могло привести к нему. Но если герцог мёртв – то, кто же их убил?

Дорсия отпрянула от пристального взгляда Грира. Её грудь тяжело вздымались, глаза горели неестественным огнём.

– Я ошибался, принимая рассказ Магона о предательстве Фрогхамока за чистую монету, – продолжил Грир безмятежно. – Магон и сам искренне верил в неё… Но Фрогхамок не предавал свою гвардию!

Дорсия судорожно всхлипнула и попыталась что-то вымолвить, но ни единого звука не вырвалось из её кривящегося рта. Лицо её посерело, было заметно, что она с трудом держится на ногах.

– В этом – ключ к разгадке, – снова заговорил Грир, внимательно наблюдая за Дорсией. – Чад вбил себе в голову, что должен во что бы то ни стало отомстить, и ты боялась, что он узнает о смерти герцога. Ты сделала всё, чтобы помешать этому. Когда Ганус и Эдагар узнали о смерти Фрогхамока, ты их убила, опасаясь разоблачения. Ты подслушала признания Ровены про остров Анахорет, испугалась и столкнула с лестницы и её. – Он неожиданно вытянул руку и направил на Дорсию указующий перст: – Убийца – ты! Только ты! Фрогхамок здесь ни при чем!

Дорсия на миг застыла, опустив лицо.

– Вы опять ничего не поняли. – произнесла она утробным голосом. – Их убил Фрогхамок. А также водонос из Кеми. И воитель из Атлани, и царь Набу-кутурри-уцур, и ещё многие мои куклы… Да, я убил их! И самого герцога!

Дорсия подняла закатившиеся глаза.

– Оставайся на месте! – возопила она, когда Руди Сеймур встал. – Я ещё не готов сделать выбор! Если кто-нибудь двинется, я выстрелю! Хотя одному из вас всё равно придётся умереть. Вы – жуки под моей пятой… Я сотни лет перебираюсь из тела в тело, пожирая ваши души. Теперь – ваша очередь.

Лицо девушки исказилось, и Грир с ужасом увидел сквозь него проступающие черты демона. Дорсия взвилась к нему на плечи, его рубаха разорвалась, и амулет, обменянный им когда-то на золотую резану, выскочил и прикоснулся к перекошённому лицу девушки. На миг проявилась её истинная сущность – в глазах появилось страдание и мольба о помощи. Грир и Сеймур оторопели.

Став на время хозяйкой собственного тела, Дорсия развернулась и, не разбирая пути, кинулась по каменистой гряде в сторону обрыва. Руди Сеймур громко закричал и рванулся вперёд, но замер, когда за ней помчались двое констеблей, выскочивших из кустарников.

– Догони её, Йорик! – заорал он, ограждая себя обережным знамением. – Не дай ей уйти!

Но констебли не могли угнаться за Дорсией.

– Ничего, бежать ей некуда, – произнёс тихо Грир.

Однако, Дорсия даже не пыталась свернуть, достигнув края обрыва. Через казавшиеся невыносимо долгими мгновения раздался глухой удар – Дорсия разбилась о скалы, прекратив свои душевные страдания.

* * *

Пока насквозь промокшая во время поисков тела несчастной Дорсии одежда сохла, развеваясь по ветру, а подручные Руди предавали тело несчастной Дорсии земле, вчерашние противники на расстеленном по песку плаще устроили пир, славна угостившись копчёными бычьими языками, икрой, колбасами и белым вином. Руди Сеймур сидел в задумчивости, время от времени поглядывая на Грира, который расположился рядом.

– Сдаётся, и на этот раз ты выйдешь сухим из-под дождя. Вот ведь беспримерная изворотливость!.. – с завистью произнёс старший констебль.

– Ты заблуждаешься на мой счёт. Я живу по совести, у меня отзывчивая душа и большое, доброе сердце. Я всегда готов прийти на помощь людям, хоть мне от этого выпадают сплошные неприятности. Не бери с меня пример!

– Да уж! – фыркнул Руди Сеймур. – «добросердечная помощь» за пятьдесят золотых! Посоветовал бы тебе впредь быть поосторожней, да ты ведь всё равно – не послушаешь. Рано или поздно добром твоя отзывчивость не кончится.

– Не в деньгах дело – сколько бы ни заплатили мои наниматели, это сущие гроши за испытания, в которые я встреваю по их милости! – с горечью сказал Грир. – Моё описание было напечатано в сторожевых листах и расклеено по всем портам, за мной охотились и пытались застрелить из арбалета, обвиняли в убийстве, и я чуть не лишился соей души под пятой нечистой силы! А теперь, в довершение всего, придётся ехать к шерифу и давать разъяснения… Знал бы заранее, чем для меня всё это дело обернётся, пальцем бы к нему не притронулся!

– Шериф надолго тебя не задержит. На твоё счастье, Йорик и Сандерс были поблизости и могут подтвердить и бесноватость Дорсии демоном, и её признания. Три свидетеля – как раз то, что нужно для оправдательного приговора в суде ассизов. Господство нечеловеческих рас после падения Небесной Скалы ушло в прошлое, но недобитые их остатки время от времени изрядно портят нам кровь. Изгнание демона также даст тебе преимущество. Ну, пора отправляться. Ты ничего с собой не берёшь?

Грир чуть поколебался, потом отрицательно покачал головой и принялся одевать просохшую одежду.

– Пожалуй, всё при мне.

– А твоя лодка? Не вплавь же ты сюда добрался? – с хитрой ухмылкой поинтересовался Руди Сеймур.

– О, это не повод для беспокойства, —ответил Грир сухо. – Не стоит внимания. Она на другой окраине острова. Я пришлю кого-нибудь позже, чтобы её привели в Верхний Форт.

– А та девушка, которая остановила корабль, прыгнув с тобой с корабля? – настаивал старший констебль. – Она ведь тоже здесь? Она сама выпросила штраф за этот преднамеренный прыжок за борт. Я вынужден забрать её с собой.

– Не говори глупостей, Руди! Оставь её в покое, она хорошая девушка! – запальчиво произнёс Грир. – К тому же – это её земля, её замок, её лодка… Фактически, она здесь – закон, и арестовать её в своём феоде ты не можешь… Я прошу – не впутывай её в эту грязь. Не заставляй меня обращаться за помощью к юзендманну Рори.

– Да, не стоит его беспокоить подобными глупостями, – согласился Руди Сеймур, и продолжил: – По рукам, вынужден согласиться – пожалуй, ты прав. Ладно, в путь!

Когда они уже направились к боту шерифа, Руди Сеймур бросил невзначай:

– Ты даже не хочешь с ней проститься? Я подожду.

Грир посмотрел на него с удивлением.

– К чему хромцу борзая? Мы из разных сословий и не подходим друг другу. К тому же, у неё кавалер в королевском флоте на больших чинах, – добавил он угрюмо.

– О, королевские моряки – удалые ребята! – согласился Руди Сеймур. – И все равно, ты меня разочаровал. Я-то думал, что с дамами ты настоящий блудодей!

– А не заткнуть ли тебе свой рот, старший констебль Сеймур?! – прорычал Грир.

Поднимаясь на борт, он бросил на скалистый берег прощальный взгляд в надежде увидеть герцогиню Фрогхамок в последний раз.