Фирма гарантирует

Глава 1

Я почти убедил себя, что больше не увижу эту женщину, но в назначенный год и назначенный день она вернулась.

Похоже, я задремал под унылую дробь молотящего по карнизу дождя. Когда настойчивый звонок разорвал жестяной перестук, я встрепенулся, остывший чай пролился на брюки, заодно окропив пристроившегося на коленях Мистера Вампира-третьего. Чёрный лохматый котяра, махнул в угол и стал там яростно вылизываться.

– Ну что ж, – пробормотал я, выбираясь из кресла. А когда выглянул из-за шторы в окно, и убедился, что это она, ещё раз повторил: – ну что ж…

***

В день, когда мы познакомились, тоже лил дождь, но это не точно; за годы память что-то стёрла, что-то оставила, а что-то переиначила.

Помнится, женщина так же стояла под деревом, укрывшись густой тенью от ядовито-жёлтого фонарного света, по брусчатке бежал мутный ручей, а возле подъезда валялся дохлый кот…

Ерунда, не было тогда брусчатки. Скользкие доски, вкривь и вкось уложенные на кирпичи, заменяли обитателям окраин тротуары. И дерево было совсем чахлым, это потом оно разрослось. И новомодное электрическое освещение появилось в нашей дыре не так давно. А дохлый кот скорее всего, валялся – тогда под мою дверь суеверные людишки частенько подбрасывали всякую дрянь.

Не помню, обговорили мы встречу заранее, или эта особа заявилась без предупреждения. Стояла, вдавив пальцем кнопку звонка, и по дому разносилась раздражающая трель. Я подумал, что плащик-то на женщине совсем короткий, такой почти не спасает от дождя. Длинная юбка намокла, обвисла и облепила ноги. Дама и не пыталась её поддёрнуть, подол окунулся в грязную лужу. Ещё мне показалось, что эти мелочи не слишком беспокоят визитёршу.

Приём я организовал перворазрядный, потому что разглядел в дождливых сумерках оставленный неподалёку самоходный экипаж. Такую диковинку не часто увидишь в наших краях. Выходит, клиент при деньгах.

Да, вы правы, смешивать элементарную бытовую магию с механикой, и, простите боги, новомодной электрикой – дурной тон. И что? Если знать меру, и всё обставить, как надо, считайте, что клиент ваш. Соответствующая торжественно-печальная музыка, вспыхнувший словно бы сам собой камин, невесть откуда появившийся на столике кофейник и всё такое прочее производят на посетителя нужное впечатление.

Решив не перебарщивать с волшебством, я сам принял у незнакомки и пристроил на вешалку возле камина мокрый плащ, затем придвинул к столику второе кресло и разлил кофе по чашкам. Даже в те времена я не мог позволить себе напиток высшего качества и, чтобы как-то исправить положение, наполнил воздух гостиной изысканным кофейным ароматом. Устроившись в кресле напротив, я бросил на гостью оценивающий взгляд.

Она показалась мне красивой, но распознать эту красоту получилось не сразу. Женщина была в том возрасте, когда лицу ещё не требуется много косметики, но косметикой она в тот свой визит и вовсе пренебрегла. Дождь обратил её причёску в нечто бесформенное, распрямившиеся локоны прилипли к бледным щекам. Лицо казалось белее мела, и тем сильнее выделялись на нём опухшие покрасневшие глаза, под которыми залегли серые тени.

Я подумал, что пока есть люди, чересчур болезненно воспринимающие уход любимцев в мир иной, без куска хлеба я не останусь.

– Итак… – проговорил я, нацепив на лицо, приличествующее случаю печальное выражение. Согласен, дурацкое начало разговора, но мы достаточно поскорбели, настало время переходить к делу.

Мистер Вампир-второй подошёл к гостье и коротко мяукнул. На лице незнакомки промелькнула тень улыбки, рука её потянулась к коту, но тут же отдёрнулась.

– Скажите, он… э… настоящий?

– Живой, вы хотели спросить? – усмехнулся я. – Как видите, очень даже живой. Такой же живой, каким был до своей безвременной кончины. Фирма гарантирует полное соответствие… Впрочем, вы и сами это знаете, раз пришли ко мне.

– Да, мы с мужем навели справки. И подумали, что вы сможете помочь …

– Даже не сомневайтесь, мы одолеем ваше несчастье. Кстати, перед вами дипломированный маг-аниматор во втором поколении Валентино-младший. Впрочем, если вы навели справки, вы и сами это знаете. А как я могу обращаться к вам?

– Жанна, – сказала она после некоторой паузы.

– Хорошо, госпожа Жанна, – улыбнулся я, – чем быстрее мы всё обсудим, тем быстрее вы и… ваш любимец вновь обретёте друг друга. Поэтому давайте сразу к делу. Надеюсь, вы приготовили всё необходимое?

– Да, конечно, – госпожа Жанна выдавила из себя бледную улыбку. – Вот… Его последнее изображение.

Она положила на стол фото. Я мельком и без особого интереса взглянул на него. Монохромное и смазанное, только это не важно. По большому счёту, можно обойтись вообще без снимка, он для создания дополнительных эффектов. Публика, знаете ли, любит эффекты.

На карточке, кроме госпожи Жанны, изображены какой-то тщедушный усатый мужчина вдвое старше её и мальчик – со спины его возраста не определить. Но меня заинтересовала только лохматая дворняга, с которой они играют. Они смеются, им весело. М-да, пёс, как пёс, ничего особенного. Но теперь хотя бы понятно, с кем придётся работать.

– Камень души? – спросил я, почёсывая забравшегося ко мне на колени Мистера Вампира за ушком, – когда вы его использовали, вы точно следовали инструкции?

Госпожа Жанна кивнула и аккуратно, будто чашку из нежнейшего фарфора, положила рядом с фотографией невзрачный серый булыжник. В нём – посмертная запись. То, что молодые да образованные называют коннектомом, а я по старинке – душой.

– Биологические образцы?

– Вот, – рядом с камнем души оказался фаянсовый контейнер.

– Отлично! – сказал я. – Госпожа Жанна, вы же понимаете, что для создания нового тела необходимо время. Немного терпения, и вы увидите своего пёсика.

– Пёсика? А при чём здесь пёсик? Я хочу оживить сына, Артура!

***

Знаю, надо было сразу выставить её за дверь, а после без промедления бежать в полицию. И тогда следующие десять лет я прожил бы спокойно. Анимировал бы кошечек, собачек да канареечек, и вспоминал бы о визите сумасшедшей дамы, как о курьёзе, иногда рассказывая эту историю друзьям за бокалом вина.

Но я этого не сделал, и вовсе не из-за жадности. Хотя вы всё равно не поверите, потому что не видели сцену, что разыгралась в моей гостиной. Не видели отчаяния… ладно, не хочу об этом. Считайте, что я польстился на деньги.

Да, я говорил ей, что воскрешение людей не только запрещено, что это практически табу для любого анимага. Но что ей эти табу? Она, давясь рыданием, доказывала, что, те, кто придумал дурацкий закон, себя-то уже не по разу анимировали. Слухи, это лишь слухи, но переубедить человека, верящего в бульварную чушь, невозможно. Особенно если он не хочет быть переубеждённым.

Ещё я сказал, что вообще не представляю, какие придётся задействовать механизмы, чтобы легализовать такого ребёнка в обществе. Она отвечала, что это не моё дело, этим займутся другие.

И ещё я сказал то, чего никогда и ни при каких обстоятельствах не говорю клиентам. Я сказал, что анимирую лишь копию, а настоящий Артур – его больше нет, и с этим ничего не смогут поделать даже боги. Она и это понимала.

И была готова смириться с тем, что ждать придётся долго, очень долго. Личность – не только запись в камне, это ещё и гормоны с прочей биохимией. Возраст тела должен соответствовать возрасту души. Иначе, в лучшем случае, мы не добьёмся идентичности, в худшем же… я не знал, что будет в худшем случае. У животных, например, непредсказуемо меняется характер. Наверное, опыт анимации кошечек-собачек тут не совсем к месту, но другого опыта у меня всё равно нет.

Аргументы разбились о настойчивость госпожи Жанны. И тогда я означил цену вопроса. Прикинув расходы, я умножил получившееся число на два – это была премия за риск. А потом ещё на два, в надежде, что госпожу Жанну образумит хотя бы запредельная сумма. Но та поняла другое – если речь зашла о деньгах, это уже не отказ. А значит, можно торговаться, просить, умолять и обещать. И на следующей встрече мы начали обговаривать условия.

***

В тот день она была очень хороша, и дело не только в косметике. Глаза… Они светились.

Госпожа Жанна хотела видеть, как пройдёт зачатие. Не люблю делать это при посторонних, но к причудам клиентов уже привык. Если хочется, то можно.

Инкубатор у меня в подвале. Кирпичные некрашеные стены, потолок увешан неярко светящимися мешочками, похожими то ли на перезревшие грибы, то ли на несвежие ломти мяса. Мешочки эти обвиты шевелящимися отростками и трубками. Устьица, открываясь и закрываясь, плотоядно чавкают. Дух от искусственных маток такой, что с непривычки из глаз вышибает слезу.

Госпожа Жанна держалась неплохо, лишь поморщилась, поскользнувшись в лужице слизи, что натекла с двух беременных маток, одна из которых уже готова была разродиться молодой кошечкой, другая – хомячком.

Нужная мне матка висела в дальнем углу. Когда-то я выложил за неё приличную сумму. Думал, что легко разбогатею, анимируя лошадей и прочую крупную живность. Не учёл, что у того, кто может себе позволить содержать лошадь, найдутся средства и на оплату услуг дорогого и престижного салона анимации. Когда-то у меня лучше получалось мечтать, чем считать деньги. И обидно, что, разучившись мечтать, считать я так и не научился.

Биологический образец госпожа Жанна дала первоклассный. Хватило бы клочка волос, среза ногтя или лоскуточка кожи. Но в контейнере обнаружился мизинец с правой ноги. Маленький такой, трогательный. Что-ж, это гораздо лучше. Я подготовился заранее, сохранив про запас половину образца. Бывает, матка отторгает чужую плоть, хуже всего, если это случается не сразу, тогда приходится начинать заново, и в тайне от клиента.

Кажется дело это не хитрое, ввёл в устьице матки руку с образцом, а вынул пустую. Чтобы у клиентов не возникло вопросов, за что они заплатили такие деньги, у анимагов в запасе есть несколько фокусов. Хорошо работает такой: создаётся призрак анимируемого существа, и с помощью магических пассов, речитативов, заклинаний внедряется в уже оплодотворённую матку. Думаете, зачем нужна фотография? Да чтобы хоть примерно представлять, как должен выглядеть этот призрак. Шарлатанство, конечно. Но что поделать, если самая трудная часть нашей работы клиенту не видна? Ему не интересно, сколько сил ты потратил, чтобы заставить матку принять чужую ткань.

Но эту работу я сделал без фокусов.

– Всё, конец, – выдохнул я. Матка смирилась и покорно обвисла.

– Не получилось? – округлила глаза госпожа Жанна.

– Не получилось? – я удивлённо вскинул брови и обтёр перемазанную густой слизью ладонь о фартук. – Всё получилось, фирма гарантирует. Сейчас вы увидели второе зачатие Артура. Как вам?

– У людей это происходит как-то более… э-э.

– Эстетично? – подсказал я и помощился. Вдруг страшно разболелась голова.

– Д-да, наверное.

– Может быть, – согласился я, – хотя, в принципе, всё то же самое. Знаете, я сильно устал и хочу выпить, не составите компанию?

***

Госпожа Жанна оказалась идеальной сообщницей. Уговорив меня пойти на преступление, она, как могла, пыталась дать понять, что мы с ней в одной лодке. Чуть ли не каждодневные визиты не сильно раздражали; оказывается, не так уж плохо, когда в доме появляется красивая женщина. И даже в её назойливой болтовне я стал находить какое-то очарование.

Иногда мы пили кофе, иногда – вино. И она рассказывала. И про мужа, которому когда-то давно повезло отыскать на Северном материке золотоносную жилу, права на разработку которой он выгодно продал. И про то, как они с мужем жили на эти деньги. А иногда и про Артура, который рос замечательным мальчуганом, а на день рождения ему подарили настоящую лошадку, с которой он так неудачно упал. И вот… Но скоро он вернётся… Вернётся же?

Но большую часть времени госпожа Жанна проводила в инкубаторе.

– Он пошевелился, – однажды сообщила она. – Мой сын шевельнул ножкой.

Мы хорошо отметили это событие. Сказать, что в том, что сейчас растёт в матке, шевелится. и даже напоминает маленького человечка, от её сына почти ничего нет, и не будет, пока я не соединю тело и душу, я так и не решился.

***

Конечно, поползли слухи. Куда от них денешься? Если в дом одинокого мужчины наведывается красивая молодая особа, это же что-то значит? Я намекнул госпоже Жанне, что ей стоит вести себя поосторожнее, но та лишь посмеялась.

– Они считают нас любовниками? Ну, и чудесно. Не придётся выдумывать дурацких объяснений для моих визитов.

И мы стали выходить из дома, посещать модные и дорогие заведения, старательно играя роль влюблённой пары. Было ли между нами хоть что-то? Думайте, что хотите.

***

Как-то она сказала, что мужа стали раздражать её визиты ко мне. Сказала беззаботно, будто о ничего не значащей ерундовине. Но приходить стала реже, через какое-то время – ещё реже, потом – совсем редко. Мне не в чем было её упрекнуть; означенные суммы она исправно вносила, и я, не думая о расходах, продолжал начатое дело.

Когда она просрочила очередной платёж, я не слишком обеспокоился – всякие бывают обстоятельства. А однажды ко мне наведался незнакомый господин. Нет, я сразу его узнал, я видел его на фотографии, что принесла госпожа Жанна. Он смерил меня тяжёлым взглядом, словно взвесил, измерил… Потом кивнул. Признал годным или наоборот?

– Что ж, – начал он. – Не буду от вас скрывать. Дело в том, что у меня возникли некоторые финансовые затруднения. Нет, дело не в вашем гонораре, хотя я и полагаю, что он несколько чрезмерен. Случилось ещё кое-что, но вас это не касается. Я отправляюсь на Северный материк, полагаю, что через полгода, максимум, год, все проблемы будут решены. Вот вам некоторая сумма, думаю, как раз на год этого хватит.

Он попросил, чтобы я проводил его в инкубатор, а когда вернулся, сказал:

– Надеюсь, вы осознаёте, что теперь на вас лежит полная ответственность за жизнь моего сына? И ещё одно. Пока я буду отсутствовать, моя жена не сможет встречаться с вами. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Я вслух пожелал этому человеку удачи, а про себя подумал, что на севере есть много чего менее приятного и более опасного, чем золото. Второй раз этому человеку может и не повезти.

***

Деньги закончились. Я с чистой совестью мог прекратить всё это, забыть, как дурной сон. Но … Я продолжал. Что-то было отложено на чёрный день. Хватило этого ещё на полгода.

Потом я попытался разыскать госпожу Жанну. Но оказалось – не так-то просто найти человека, если не знаешь даже его настоящего имени. В её доме жили чужие люди, от них я и узнал, что прежний владелец сгинул где-то на севере, а что случилось с его женой, они не знали, да и знать не хотели.

И всё же мы встретились. То заведение, где она теперь работала, было не из дорогих, и не из приличных. Даже мне эта дыра оказалась по карману,

Красота ссыпалась с неё, как дешёвая позолота, впрочем, обнажив красоту другого типа – вульгарную и похотливую.

Мы провели ночь в тесной и душной комнатке, где хватило места лишь для широкой кровати и узкого столика, на котором уместилось достаточно заказанной мной выпивки. Пили и разговаривали.

– Видишь, какую шутку сыграла со мной судьба? – пьяно хохотала госпожа Жанна. – Вернула туда, откуда когда-то волшебным образом вытащила. Поманила счастьем, любовью, богатством. А после всё забрала. Даже надежду. А на что надеяться? Тогда я была молода и красива, а сейчас… И винить некого. Если бы я не пустилась в эту авантюру, муж был бы жив, и его родственнички, жившие, между прочим, его милостями, даже глянуть на меня косо не посмели бы. Не то, что писать эти поганые доносы. И ты хорош, маг-недоучка. Пошёл на поводу у взбалмошной дуры. Повёлся… Сволочь!

– Знаешь, – сказал я, когда она немного успокоилось, – извини, но я больше не могу. У меня почти нет денег, я не могу продолжать растить твоего сына.

– А разве… – госпожа Жанна как-то резко протрезвела. – Я ведь думала… Я была уверена, что его давно нет. Ты, значит, всё это время сам, на свои деньги… Но зачем?

– Затем! – сказал я, – затем, что сам не знаю, зачем.

Тогда она обняла меня.

– Знаешь, кажется, в моей жизни снова что-то поменялось. А, может, и нет. Ещё не знаю. Но ты не убивай Артура, ладно? Прошу, потерпи ещё немножко. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Под утро я сделался мертвецки пьян, и позвал её к себе. Насовсем. Она тогда смеялась, обзывала меня дураком. А потом заявила, что я всё-таки совсем не плохой человек, и она не хочет испортить жизнь ещё и мне.

А проспавшись, я постанывал не только от похмельной боли в голове, но и от мысли, что она могла бы и согласиться. И что бы я тогда делал?

И да, в ту ночь мы всё-таки полюбили друг друга, если любовь за десяток монет идёт в зачёт.

***

Она даже несколько раз навестила Артура. Больше того, приносила какие-то деньги. Но держалась так, будто в моём доме ей было неуютно, спешила уйти. У меня и вправду стало сыро и холодно, и я ничего не мог с этим поделать – счёт за отопление я не оплачивал несколько месяцев, а волшебство – ненадёжный помощник в бытовых вопросах, затрат больше, чем прибыли.

А потом госпожа Жанна сообщила, что в её жизни снова произошли перемены.

– У меня будет ребёнок, – как-то сухо, словно между прочим, сказала она.

– Что ж, поздравляю, – ответил я, а что ещё я мог ответить? Честно говоря, что-то такое я подозревал, наблюдая, как от встречи к встрече округляется её живот.

– Если родится мальчик, я дам ему твоё имя, не возражаешь?

Мне было почти всё равно.

– И ещё одно, – сказала она. – Я больше не смогу тебе платить. Муж… у меня ведь снова есть муж… знаешь, он, конечно, дурак, но только не в денежных вопросах. Так что ты потерпи. И обещай, пожалуйста, пообещай, что не убьёшь Артура.

И я пообещал. Сказал, что до означенного в договоре срока Артур будет жить. Но в первую же минуту дня следующего я закончу это затянувшееся безумие.

– Вот и чудесно, – госпожа Жанна поцеловала меня, но я не почувствовал её губ, ощутил только прикосновение её тугого живота.

– К тому времени я обязательно придумаю, как с тобой расплатиться, – сказала она, уходя

Я поверил ей. И не поверил.

***

Как видите, вечером означенного дня госпожа Жанна вернулась. А я до последнего надеялся, что она не придёт. И в первую минуту дня следующего я бы завершил дело, убившее десять лет моей жизни. И совесть бы меня не мучала; уж я-то знаю, что в созревающем в матке существе человеческого не больше, чем в заводной кукле.

Потом бы я, наверное, напился, то ли с радости, то ли с горя, то ли оттого, что выяснил бы окончательно и бесповоротно, что такого болвана, как я, во всём мире больше не сыщешь.

Но она пришла и принесла с собой запах дешёвого алкоголя и табачного перегара. А денег, конечно-же, не принесла. Зато ей было, что предложить. Она сказала, что, когда я завершу работу, они с Артуром уйдут. Совсем и навсегда. Конечно, я имею право потребовать у неё эти деньги. Тогда она тоже уйдёт. Одна. В полицию. Да, ей тоже будет плохо, но терять ей, по большому счёту, нечего…

Отгадаете, что я выбрал?

***

Я ловко подхватил вывалившееся из разверзшейся матки тело и уложил в заранее приготовленный саркофаг. Сначала я связал новорождённому руки и ноги, и лишь потом перерезал пуповину. Тело издавало булькающие звуки, билось в путах и ужасно воняло.

Госпожа Жанна побледнела, мне подумалось, что она сейчас грохнется в обморок.

– Что с моим Артуром? – пробормотала она.

– Это не твой Артур, – не сдерживая больше раздражения прорычал я, – Пока ещё не твой. И вообще не Артур. Это… это просто бутылка, в которую ещё нужно налить вино. Может, хоть так поймёшь, дура!

– Так налей уже своё вино, – просипела госпожа Жанна, – и мне тоже налей …

Не обращая больше на неё внимания, я обмыл тельце, проверил рефлексы, воткнул в вены иглы, и саркофаг сразу начал закачивать в новорождённого необходимые препараты. Вот теперь и пришло время анимагии.

На словах это просто – берётся камень души, и постепенно, слой за слоем, этот… как его… коннектом, переносится на уже обзавёдшийся нужными нейронными связями мозг. Медленно, по капле, бутылка наполняется вином. Вы думаете, магия, это когда гром и молнии, пламя и фейерверки? То – дешёвые фокусы, а волшебство – вот оно. Но если хотите спецэффектов, могу пробубнить парочку заклинаний. Пусть вокруг посверкает.

Я чуть не утонул в лавине информации, которую должен был профильтровать, рассортировать и разложить по полочкам мой мозг. Это вам не собачку оживить…Впрочем, история-то о другом.

– Вот и всё, – выдохнул я, захлопывая над бездвижным тельцем крышку саркофага.

– Ты его всё-таки прикончил? – прошептала госпожа Жанна.

– Живой. Кажется, живой. Остальное он сделает сам. Сначала научится дышать, писать, какать и всё такое. А уж после будет учиться быть человеком. Пойдём, Жанна, не нужна ты ему сейчас. И никто не нужен. А я хочу выпить.

– Что-о-о? Я десять лет ждала… А теперь «пойдём отсюда»?

– Если не веришь мне, какого чёрта вообще сюда припёрлась? Давно хотел спросить, как ты меня нашла? У меня что, на двери висит табличка, что здесь практикует самый глупый анимаг на свете? Я, конечно, глупец, но знаю – даже коту порой нужно несколько дней, чтобы снова стать котом. А тут всё намного сложнее. В общем, делай, как знаешь, а я с этой секунды свободен от тебя и твоего ублюдка. Если нравится, сиди здесь, а я пойду, нальюсь по самую макушку. И просплюсь. И снова напьюсь. Потому что всё так или иначе закончилось!

Может, у меня и не хватило сил сказать всё это вслух, может я это лишь прошептал, или только подумал, что прошептал. Не важно. Выплеснув на госпожу Жанну дерьмо, что копил все эти годы, я ощутил непривычную свободу. А потом оказалось, что это вовсе не свобода, это – пустота, которая вытягивает из меня последние силы.

Нетвёрдой походкой я зашагал к лестнице. Ноги подгибались, и, если бы госпожа Жанна не сверлила меня взглядом, пожалуй, опустился бы на четвереньки, да так и пополз.

– Эй, – услышал я тихий оклик. – Эй, алкаш несчастный, если хочешь напиться, никто ведь не возражает. Бери всю выпивку, какая есть в твоей халупе, и тащи сюда…

Напиться я тогда не успел. Кажется, не смог даже доковылять до кровати. Помню ещё – удивился, что за окном уже вовсю светит солнце. А потом меня накрыла дурная мгла.

***

Очнулся я, будто спящая принцесса, от поцелуя. Вялого, и какого-то дурнопахнущего. А, может, это у меня во рту скопилась горечь.

– Надо идти, – сказала Жанна. – Еда на столе, выпивка, если ещё хочешь напиться, тоже. Муж идиот, ему я что-нибудь совру. Но у меня теперь сын. Другой, настоящий, зовут Валентино, если тебе интересно.

***

Я отправил Жанне сообщение: «Артур вернулся», и через час она была у меня. Артур всё ещё был слаб, он свернулся в кресле, укрытый пледом. Мистер Вампир-третий грел его ноги пушистым тельцем.

– Сынок, – неуверенно прохрипела госпожа Жанна, и мне показалось, сейчас она упадёт без чувств. – Артур?

– Дядя доктор, кто это? Вы сказали, что за мной придёт мама.

– Я и пришла.

– Ты не мама, – всхлипнул Артур. – Мама другая. Красивая.

– Это она и есть, – сказал я. – Я же тебе рассказывал, что ты долго болел, ты очень-очень долго болел. Многое за это время изменилось, и твоя мама тоже немножко постарела. Так бывает. Ну, посмотри внимательнее…

Я не успел её остановить. Она прижала мальчика к груди. А тот бился из последних невеликих сил в жадных объятиях. Плакал и вырывался.

***

Пара недель прошла, будто во сне. Я шлялся по дому, не зная, чем себя занять. «У них всё хорошо, у них всё хорошо», убеждал я себя. Но у них всё было плохо.

Она привела Артура ко мне. Она кричала, сыпала угрозами. Она заявила, что я подло её облапошил и ограбил. Требовала, чтобы я вернул деньги. Она сказала, что идёт в полицию.

– Пожалуйста, если хочешь во второй раз потерять сына, – сказал на это я.

– Я его и так потеряла. Тогда, давно. А это чудовище…

– Это именно твой сын, – ответил я. – Точь-в-точь. Фирма гарантирует. Десять лет я потратил на то, чтобы он к тебе вернулся. А теперь придётся поработать тебе, если хочешь по-настоящему вернуть мальчика. И ни на кого ты это дело не переложишь…

Она не стала слушать мои поучения. Дверь за ней захлопнулась, и все слова, и те, что я успел произнести, и те, которые только собирался, улетели в пустоту.

***

Я складывал вещи в саквояж. Бежать я не собирался – куда мне бежать? Если Жанна действительно пойдёт в полицию, недолгий остаток жизни я проведу на Северном материке, быть может добывая золото на той самой жиле, которую нашёл её первый муж. Просто надо было хоть чем-то себя занять

– Дядя доктор, возьмите меня с собой.

Вот черт, про мальца-то я сгоряча и забыл.

– Ты хоть знаешь, куда я собираюсь?

– Нет, но мне всё равно больше некуда идти.

– Эх, Артур. Что же всё-таки у вас случилось?

– Эта тётя… вы говорите, что она моя мама… а она не она… только немного похожа… иногда… но мама меня любила, а тётя… боится… а я что, заразный? А он, который не мой папа. Он говорит, не подходи… А она говорит, что я должен её любить, что из-за меня у неё вся жизнь пошла не так, а я… А я ничего не понимаю… А у неё другой сын, она его любит, а меня… Он меня толкнул, я тоже, она увидела… Говорит, что настоящий я никогда бы так не сделал, а я не настоящий, получается? А она опять кричит…

Подошёл кот, с интересом посмотрел Артуру в глаза. Мы в ответе за тех, кого оживили. Кажется, так сказал поэт. А может, и не поэт, может, и не сказал. Не важно.

– Вот, – сказал я. – это Мистер Вампир-третий. Когда-то он был просто Мистером Вампиром. А после стал Мистером Вампиром-вторым. Про него тоже подумали, что он не настоящий. Я оставил его у себя. Думаю, вы подружитесь. Не знаю, поймёшь ли ты меня, парень. Когда-нибудь, уверен, поймёшь. А сейчас просто поверь. Она и есть твоя мама. Просто она очень долго ждала, когда ты выздоровеешь. И она за это время изменилась, и жизнь вокруг тоже изменилась. А ты остался прежним. И никто ничего с этим поделать не может. Она… она тоже тебя любит. И все эти годы любила. Беда только в том, что это сначала она любила именно тебя, а потом стала любить свои воспоминания о тебе, свои мечты о тебе и свои представления о тебе. Она выдумала тебя заново, и решила, что это и есть ты настоящий. Но она поймёт. Когда-нибудь она обязательно поймёт. Хочешь есть?

– Нет, спасибо… Да, очень хочу. А что теперь делать?

– Ждать. Давай будем ждать вместе. Рано или поздно она вернётся. Опять станет другой и вернётся. Она всегда возвращается.

– Правда?

– Ну, конечно правда, – уверенно ответил я, хотя ни в чём не был уверен. С госпожой Жанной ни в чём нельзя быть уверенным.