Фейерверк

Глава 1

I акт – Начало

Та ночь запомнилась хорошо. Очнулась я от громких хлопков фейерверков, заложивших уши. Лунный свет прожигал веки. Небо, усыпанное россыпью звёзд, поражало чистотой. Оно завораживало всем своим видом в паре с невероятным салютом. Тело налилось слабостью. Хотелось встать, и в то же время продолжать лежать здесь. На грязной зябкой земле…

Неожиданное прозрение настигло. Лежу. На земле. На улице. Ночью. Одна.

Я резко села – голова неприятно стрельнула в висках, пытаясь напрячься. Но аки не старалась, события предшествующего вечера в голове не припоминались. Оглядевшись по сторонам, моё тело оцепенело, ледяная волна прокатилась по спине, страх мерзкими пальцами сковал горло. В самом городке средь деревянных домов бушевали мертвецы – ходили и скребли в окна да двери, желая вкусить очередную жертву.

Негромко ахнув, я опомнилась и прикрыла рот рукой, глаза залились солёными слезами. Меня объял ужас, кровь стыла, ни ноги, ни руки мне не принадлежали. Тут показалась она. Марья осторожными шагами ступала в мою сторону, пробираясь через высокие кусты. Испытывая облегчение, я поначалу расслабилась, после будто окатили хладной водой. Вместо светлых глаз у той вообще не было зрачков, по мере её приближения становилось ясно – это вовсе не моя подруга, а злая её копия.

Ноги, испытав прилив сил, немного пошатнулись и подняли моё тело. Один из мертвецов ступал прямо на меня, притворяясь моей соседкой. Облезлые руки тянулись ко мне, аки у старой ведьмы ногти длинны. Светлые волосы выбивались из-под косынки, а лик её… Расплылся на нём жестокий оскал, взор её не отрывался, держа в цепях взгляда жертву.

Я бежала подальше от деревни, добраться до дома сейчас оставалось невозможным и повсюду там кишели мертвяки. Умные твари понимали, где искать жертв. Главная задача – оторваться от зомби-подруги. Помимо воплей и рычаний слышалось только собственное сбившееся дыхание.

Пробегая вдоль побережья реки, я приблизилась к густому лесу и остановилась. Прижалась к дубу, ногтями вцепилась, будто то может спасти. В нос ударил запах сырости и трухлявой коры. Горло пересохло, сердце грозилось выскочить из груди, ноги невыносимо жгло.

Волнение начало отступать. Небо светлело. Близился рассвет.

Но я не успела.

Плечо невыносимо дёрнуло, егда Марья впилась в него зубами, причмокивая, аж зажмурилась. Подобранную палку мотало из стороны в сторону, нещадно пытаясь оставить несколько ссадин на теле мертвеца. Те моментально затянулись, аки и не появлявшись. Я пыталась вырваться, извивалась, кричала и умоляла. Моё хныканье доставляло зомби-Марье одно лишь удовольствие, и та издевательски смеялась, отрывая очередной кусок плоти от моей шеи.

Темнота постепенно одолевала, руки перестали слушаться, становясь ватными, ноги давно уже не держали, слёзы больше не били ручьём. Наступило приятное спокойствие, и я, встречая его, прикрыла веки.

***

Просыпаясь, я не думала вновь оказаться у себя дома в мягкой и чистой постели. Сначала внимательно прислушивалась к биению собственного сердца, затем руки ощупали лик, шею и плечи – места, куда кусали, дабы убедиться в их здравии. К моему счастью, всего-то ужасный кошмар, который никому не пожелаешь пережить в жизни.

Я облегчённо усмехнулась, сама страшась своих снов. Надо же такое выдумать! Виной всему, наверное, сборник легенд, прочтённый перед сном. Там описаны и упыри, и ведьмы, и утопленники, все сказки вместе, баба Деяна вовсе не считала их таковыми.

Вспомнив о ней и Марье, я накинула на себя охряной сарафан, заплела тёмные волосы в густые косы и выскочила во двор, попутно хватая корзину со скамьи. В огороде бабушка уже вовсю копалась в земле, иногда создавалось чувство, будто она выходит из дома, только луч солнышка хоть немного коснулся земли.

– Доброе утро, Бабуль! – Радостно вскрикнула я, подбежав к их дому.

– Засоня ты, Сеня! – Она улыбнулась и приобняла трясущимися руками, – вон Марья уже вовсю пашет, а ты дрыхнешь!

– Сегодня песочник не порадовал приходом, кошмары замучили.

Бабушка Деяна намного ниже и всегда просила наклоняться, егда с ней говорю, и говорить на несколько тонов громче. Она поставила ведёрко с ягодами на землю, сложила на меня руки, вглядываясь в мой лик. Я понимала, она так делает, обозначая особенную серьёзность, потому лишь терпеливо ждала, еже та скажет.

– Сень, проверила бы ты замки… – Она задумчиво погладила морщинистый подбородок, подбирая слова, – возле твоего дома легла лужа крови после ночи…

Не нашлось слов для ответа. Вспомнилось странное чувство, вновь окунувшее в омрачающий сон.

– Бабуль, не пугай ты её, – Марья наконец вышла из дома и встретила меня лёгкой улыбкой, – она у нас та ещё трусиха. А вот замки проверять надо частенько, – она подошла ближе к нам, – так лишним не будет, и Дусе тогда спокойней станет.

Я не спускала взгляд, пытаясь увидать страшную гримасу, глядевшее на меня прошедшей ночью. Чем больше на неё зрела, тем яснее разумела – это был лишь кошмарный сон. После стало легче, и я дала слово сегодня проверить окна и двери.

– Ещё одна ночь без жертв! – Зазвучал громкий колокол, с которым шёл священник, оповещая нас.

– Наконец-то мы взяли всё под защиту. – Твёрдо произнесла Марья, – наши с тобой родители отдали жизни ради этого, – она схватила меня за руку, дабы поддержать, мой взор невольно опустился на её ногти, дожидаясь узреть когти ведьмы.

– Да, с появлением фонариков.

– Фейерверков, Дусь, – Марья аккуратно поправила бабу Деяну.

– Да, верно… Фейерверков, они стали осыпать небо, и люди теперь не забываются, и в лесу не заблуждаются в темень.

II акт – Непонимание

Лунный свет проникал под мою кожу, впивался и рассыпался по телу. Свобода тянула, плавая по течению. Ночной воздух с примесями лёгкого дождя щекотал нос, приятно заполняя лёгкие.

Я ждала ужаса, но его не было. Вопросов «Что я тут делаю?», «Почему не прячусь?» не возникало. Даже толпы мертвяков, ходящие со мной бок о бок, не смущали. Мы стали единым целым, одним механизмом. Страх не дёргал, постигло понимание их душ. Но что-что эдакое всё равно трепетно щекотало мои нервы. Непреодолимое желание. Жажда нового и необъяснимого, то брало за горло. Я продолжала бесцельно бродить по вытоптанным тропинкам нашей деревни.

***

Пробудилась в ознобе. В голове стоял тягучий звон, аки не видала я сна целую вечность. От малейших движений ломило, каждая мышца кричала об усталости.

Снова сон.

Такое кажется одновременно явью и выдумкой. Возможно, мне стоит выпить травы, сулящие восстановление сна, в ином случае не видать покоя.

Собравшись с силами и духом, я вышла из дома. Тёплые лучи солнца били по лицу, заставляя сощуриться, голову накрывали воспоминания, сопровождаемые резями в висках. Подойдя к мойке, резко окатила себя прохладной водой, дабы привести в чувства. Нутро неистово рвалось и горело, в жар бросало, видать, потому-то мне и снились все эти кошмары.

Придя в себя спустя время, мой взор обвёл округу: ничего не менялось, осталось аки и прежде. Только Марья с Бабушкой пронизывали пустым взглядом.

– Со мной всё в порядке, – я сразу начала с оправданий, – подцепила лихорадку, – отчаянно отмахнувшись, на моём лице играла неловкая улыбка, извиняясь за возможные неудобства.

Никто и не поднял головы. Баба Деяна продолжала развешивать бельё, а Марья с той же невозмутимостью втыкая иглу в канву, продолжая вышивку. Она славилась тонкими и изящными руками, способными воплотить любые творческие идеи в реальность.

Я, вовсе сбитая с толку, не нашла слов. В голове металось много вопросов и сомнений, события последних дней смешивались и отличать сны от жизни стало невыносимо тяжко. Чутьё подсказало – их ничего не смущает. Они монотонно и самочинно продолжали заниматься своими делами. Молча. Больше не удостоив взглядом.

Тогда я стояла прямо перед входом в их дом, меня никто не приглашал, и ноги продолжали стоять и мяться у порога, совершенно не ведая куда себя деть. Тут мой взор упал на их окно. Со стороны дома оно закрыто деревянной створкой, поэтому в тени окно служило почти зеркалом. Только моего отражения не видать. Немного походив в сторону и внимательнее вглядываясь, я окончательно убедилась. Отражаются все вещи и предметы, но не я. Марья и Деяна тоже нет. Нас будто там не было, и кругом лишь фальшивые декорации.

Молча двинувшись к дому, мысли пребывали в тяжёлых раздумьях о странных происшествиях за минувшие дни. Аки кто-то заколдовал, наложил страшное заклятие. В голове то и дело всплывали вопросы.

От полного недомогания и температуры, только моя голова тронулась постели, я ушла в забвение сонных мечтаний. И ничего не изменилось. Мельком пробегали воспоминания ночных похождений по городу рука об руку с мертвецами. Не похоже на жизнь – вид представлен словно иными глазами, к тому же ещё и отрывочно. И на сон мало похоже, все чувства мнились остро. Вот ночной воздух проникает в лёгкие, вот касаюсь холодной земли, вот слышу чьи-то жалобные крики. Какой-то человек истошно воет. Ни сочувствия, ни эмпатии я не испытала.

***

Становилось дурно, и в эту ночь мои запасы пополнились снотворными травами, дабы никакой дурной сон не пришёл в голову. Уже около недели хорошо выспаться не удавалось, тяжесть и слабость давили, и эти проклятые сны… Они не покидали меня, на фоне этого сильно снизился аппетит. Я почти ничего не ела.

Напоследок, закрывая дверь, я проверила замки, так от смятения и непоняток в мою голову ударила мысль – возможно, я и правда ночью гуляю по городу, не осознавая.

Каково было моё удивление, обнаружив замки сломанные. Аще закрыть дверь на замок, её можно открыть, не прикладывая особых усилий. Как я могла не замечать раньше?

В голове сразу всплыли слова бабы Деяны, которая поведала мне про лужу крови у дома и просила проверить замки. Мне думалось, Марья их проверяла.

Вставив болтик и проверив надёжность, я закрыла дверь, подпёрла её столом и стулом для большей безопасности и выпила снотворное, уходя в забытьё.

На моё удивление, мне правда за эту ночь ничего не снилось. Значило ли это мою правоту? Может, мертвецы чувствуют страх или ещё невесть что, потому не нападали, или у меня уже того, того…

Нежданный стук вывел из размышлений.

– Доброе утро! – С привычным задором воскликнула Марья и внеслась в дом.

– Доброе…

– Ты выглядишь неважно, сестра! – Она взяла мои руки и душевно улыбнулась, так по-старому, по-дружески.

– Да, мучают кошмары.

– Понимаю… У меня тоже так было, – Марья пригласила сесть за стол, и принялась разливать чай, – хочешь, сегодня посплю вместе с тобой?

– Да, это… Хорошая идея, – я улыбнулась в ответ, – спасибо.

Напоминать ей о её чудном поведении мне не хотелось. Сейчас же всё хорошо?

***

Эту ночь я засыпала со стойким чувством безопасности. Рядом с Марьей, оставался позади этот дурной период. Она нежно гладила по волосам, напевая мелодичную песню. Все её движения напоминали матушку, та всегда делала так же, и моя подруга ведала об этом. В её руках всё вокруг становилось таким неприметным и незначимым, заставляя тело окунаться в омут расслабления да спокойствия.

Но колыбельные не помогли.

Ночью открылись мои мертвенно-бледные глаза.

III акт – Прозрение

Проснулась я легко, голова стала непривычно ясной. Марья уже давно встала и, по-видимому, ушла работать в огород, а ведь я не успела её поблагодарить, впервые за долгое время мой сон порадовал умиротворением и покоем.

Облизнув губы, мозг уловил приторно-сладкий вкус чего-то. Проведя рукой, обнаружила красную жидкость. Она приятно манила, поэтому я бесцеремонно облизнула пальцы. Возможно, джем или варенье… Может, в эту ночь моё тело ходило во сне по дому и безобразно крало запасы, сделанные мной же.

В моей маленькой халупке нет места для больших зеркал, только одно маленькое, и я принялась его искать.

Не видно.

Моего отражения не видно. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось и стало рваным, будто ему не хватало воздуха. Ноги понеслись на улицу к мойке, резкими движениями рук черпали и выливали воду на лик, дабы оправиться, слезы неистово стекали. Со временем вкус и запах железа ударил в голову – во рту вовсе не сладкое варенье.

Колени подкосились, роняя меня на сырую землю, трава щекотала голени. Мозг беспокойно перебирал различные картинки в голове – надрывные вопли людей, жалобные крики, просьбы о помощи.

Глаза с лихорадочной быстротой бегали по округе, грудь болезненно сжималась. Стояло знойное осеннее солнце, выглянувшее сразу после утреннего дождя, опаляя лучами землю. Взгляд передвигался от одного объекта к другому – вот тень дерева, тень моего дома, даже тень мойки.

Моя же тень не лежала. Аки меня и нет тут вовсе, или я обитаю где-то вне.

Пришло страшное прозрение чего-то могущественного и сакрального. Ночами скрывается оно за прочными стенами, поглощая все сомнения и страхи.

Вдруг чья-то крепкая рука легла на моё плечо, я содрогнулась и хотела было оттолкнуть.

– Это я, – терпкий нежный голос Святослава разлился по телу, давая мне приятное чувство расслабленности.

Взяв меня на руки, отнёс в дом и уложил на кровать, нежно расположив руку на моей голове, поглаживая в попытках успокоить. Ему не известна причина моих слез, лучше и не ведать. Он просто хотел быть рядом. Я его обняла, уткнувшись в шею, чуя тепло, исходящее с его тела, согревая моё безжизненное.

Он чрезвычайно вкусно пах, ароматы его щекотали мой нос и отчего-то вызывали необъяснимое чувство в желудке, заставляя того бурлить. Рот, упиваясь, жадно вдыхал запах, стараясь попробовать на вкус. Приятная дрожь разлилась по телу. Так брало, что и слов не подберёшь. Не могла описать, почему прижалась к нему ближе. Он не отталкивал, вместе со мной наслаждаясь сие моментом. Каждая его частичка выпускала пары привлекательности, дабы завлечь. Парень притягивал. Манил. Сводил с ума. Не в том романтическом плане, аки обычно бывает у мужчины с женщиной.

Здесь было что-то другое.

Я окончательно успокоилась и расслабилась рядом с ним. Тому пора ступать в кузницу, и подметив мою дрожь, он подтопил печь, заботливо накрывая меня своей кофтой, спеша оставить в размышлениях. Взор мой подметил его колебания. Был готов все бросить и остаться. Я его убедила уйти, желая находиться в собственных думах.

Он не понял, дрожь та не от стужи, нет. То было иное, невероятное. Потому, сняв его кофту, я улеглась с ней в обнимку, плотно прижимая к носу и рту, внутри всё сжималось. Аж нутро зашлось и дух занялся. Странные мысли впивались в голову, аки крючок, тянув за собой все мысли и принуждая к действиям.

Солнце спешило нас покинуть, приближая густые сумерки. Оттого уголки губ плыли верх в предвкушении.

Сгинет день, и я опять вернусь.

IV акт – Мания

Наутро картинки в голове также не ясны, оседая обрывками: убаюкивающее мурлыкание мертвецов, их медлительные походки в поисках добычи, щекотание хладной травы на ногах, тепло луны на коже.

Ночь – время охоты. Моё время.

Постижение не страшило. Я перестала бояться, чувствовать себя не такой или пытаться искать ответы. Мысли преследовал тот сладкий вкус с ароматом меди, обуявшее нутро, заставляя каждую частичку двигаться навстречу.

Марья больше не приходила, да и я с ней не видалась, мы оставили друг друга в покое. В уединении. Хотя прежде почти не расходились, проводя круглые сутки вместе, помогая Деяне с фермой или зверями. Она мне точно старшая сестра, защитница. Та ночь перевернула привычный ритм жизни, сулив большие перемены. И я с упованием души ждала этого.

Потребность в выходе из дома отпала. Только Святослав иногда приходил, все время спрашивал, не больна ли я, нервничал, всего себя изводил в переживаниях. Просил сходить к знахарке, на то я давала отрицательный ответ, успокаивая, будто все со мной хорошо. Так оно и есть.

Он приводил меня в порядок, расчёсывал запутанные в комки волосы, нежно умывал лик, заставляя выходить к мойке на улице, противно принимая свет. Солнце раздражало, нещадно попадая мне на кожу, оно вызывало противное чувство по всему телу, будто кто-то пытается проникнуть к костям и поползать по ним.

Парень тоже раздражал. Приносил различную еду, принуждая есть. Голод и жажда больше не одолевали, потому и кусок в горло не лез, приходилось давиться, дабы поскорее этот человек отвял. Я тогда ещё ухмыльнулась, представляя, как он готовил, напевая песни, думал порадует. Думал, готовка покажется мне жестом доброты и заботы. Это его вторая ошибка. Первая – приходить ко мне.

От дневной скуки я и начала писать эти заметки, расписывая мысли. То, с чего все началось. Мысли все время возвращаются к такой манящей и слепящей разум жидкости, желая вспомнить, каково это, манить её на языке, размазывать по губам, жадно облизывать с пальцев. Сложно писать о чем-то другом, чувствуя приливы, которые сменялись обманчивым, кратким затишьем.

Ночь моё время. И я уже не ложилась в кровать, дрожа, точно мышь, от тягучего ужаса тьмы, только услышав первые раскаты фейерверков. Сон приходил после. Егда сознание с восходом солнца возвращалось.

Почти все окна в деревне заколочены в ужасе перед ночными мертвецами, себе я проковыряла щёлку, дабы с предвкушением наблюдать за тем, как испуганно солнце скрывается за горизонтом, уступая место ночной сестре.

Тогда же я, мелодично напевая песню, готовилась: не запирала дверь на замок, надевала потрёпанную, уже рваную, одежду. Моё часто бьющееся сердце гоняло трепетное волнение. Ладошки потели в тоске ожидающей. Думы о свободе, ночном воздухе и… Крови. Пальцы невольно потянулись к приоткрытым губам, заставляя сверкать очами.

Вот слышны первые раскаты фейерверков, разразившиеся по округе. Фейерверк – предупреждение. Вечерние сумерки приходят после первых раскатов, блуждающих в лесу же, он ведёт яркими огнями в деревню. Предупреждает мирных жителей быстрее бежать домой запирать все замки в ужасе перед нелюдьми.

Как же они ошибаются, думая, что те появляются из ниоткуда.

V акт – Принятие

Утро не сулило добротой. Святослав сам привёл знахарку в мой дом. Его лик то и дело потело от волнения, сбивая манящий запах, что исходил из недр тела. Мнился невыносимый упадок сил. Глупые люди и правда следуют закону о фейерверках, не покидая жилища с наступлением сумерек.

Мне всучили травы, дали наставления, заверив, аля такой предзимний период, сулящий апатию. Разглядывая парня, я подметила – так нельзя. Ведя образ отшельника, жители только сильнее обращают взор на меня, потому ненавязчиво пригласила прогуляться.

Проходя меж деревьями, он никак не затыкался, увлечённо что-то глаголя – про отца, про деревенские слухи, про кузницу. Приходилось кивать и улыбаться ему, создавая заинтересованность. Я не испытывала ничего. Только дурманил запах его кровяных сосудов, потому иногда моё тело прилипало к нему все ближе. Парень же приходил в дичайший восторг, зрев в ответ дотошным влюблённым взглядом. Заметно нервируя, он кусал губы, только сильнее раззадоривая, ведь я подмечала выступающие бисеринки крови.

После леса мы, уже держась за руки, вернулись к деревне. Парень не мог скрыть радости, сверкая нутром, идя в припрыжку. Мне стало ясно – ему хотелось хвастаться, шагая под руку со мной. Натянутая ухмылка осветила мой лик при виде его друзей; я ведала этих мальчишек.

Все бурно обсуждали то одно, то другое, иногда перебиваясь звонким смехом. Один из них скрывался в тени, особо не вступая в разговор. И только егда он на мгновенье вышел на освещённый участок, я поняла, почему. Паренёк стоял и впивал в меня хладный взор. Такой же как я. Наверное, он давно осознал.

Думалось, должно возникнуть желание перемолвиться словом, обсудить насущные проблемы. Но этого не произошло, аки и с Марьей. Мы просто ведаем друг о друге. Должно быть, в инстинктах не прописана необходимость сбиваться в стаи.

Потом – кухарка не отбрасывала отражения в стекле. Затем и один из кузнецов не даровал стальному мечу свой блик. Интересно, сколько же нас. Превышаем ли мы число людей? Меня не волновало, ведь рядом за мной, точно верный щенок, ступал доверчивый молодой сосуд, истончая прекрасную благовонь для моего носа и аппетита.

И голову мою пронзил потрясающий план.

VI акт – Зависимость

Очередная бессмысленно прожитая ночь. Под светом луны тело мне не принадлежит, мозг отключается, оставляя только то, что отвечает за бессмысленную мертвенную ходьбу и охоту за человеческими сердцами. Наутро же остаются лишь рваные моменты. Я не ведаю, сколько ходит мертвецов по ночным землям, не ведаю, говорят ли они со мной. Обращают ли на меня взор. Я ведаю только одно.

Чего хочется по-настоящему.

Это желание давило и слепило, потому терпеть было уже невмоготу, да и незачем.

Святослав сам пришёл, радостно вбегая в дом, что-то трепетно мямля. Это его третья ошибка. Вообще, он сам виноват. Вынудил меня, завлёк, манил и не отпускал.

Я сложила голову на руку, сверкая блеском, нежно стараясь убедить его поверить в мою давнюю мечту зреть фейерверки вживую. Жаль, это невозможно и не найдётся тот миг, егда я смогу созерцать прекрасный вид. Он растёкся и заметно поплыл, стараясь замять слабость. Страх. Но поступил так, как и должен, внемля образу рыцаря.

Запуск фейерверков проходит в три этапа: предупредительный, на улице ещё можно находиться, потребно скорее прятаться. Опасный, мертвяки уже выходят, но есть шанс скрыться. И смертельный, егда спасения не будет, ведь все улицы заполнились нечистью, жаждущие только одного.

Вот и мой герой предложил в сумерки вдвоём направиться на улицу, трепетно наблюдая за фейерверками, ни в коем случае не оставаясь дальше предупредительных выстрелов. Я вскрикнула, стараясь изобразить безмерную радость. Хотя можно и не изображать, мой лик и так сиял, а улыбка плыла от одних только представлений успеха. Тело прильнуло к нему, сжимаясь в объятиях и вкушая аромат. Рот отчаянно ловил его запах, пытаясь сильнее раздразнить интерес к предстоящей охоте.

Мы расположились (конечно, исходя из моего пожелания) на окраине деревни, не много спускаясь по тропинке, оказавшись на маленькой поляне пред рекой. Жилищные домики находились немного на возвышенности, потому это милое неприметное место особо не просматривалось, особенно с заходом солнца.

Святослав весь трясся. То ли от вечерней прохлады, то ли от предстоящей возможной опасности. Интересно, доводилось ли ему зреть мертвяков на улице? Я вновь инстинктивно дотронулась до своих губ. Парень обратил на это внимание и приобнял, подумывая, может, наши чувства взаимны.

Как же ты ошибаешься, милый.

Мы расселись на траве, вглядываясь в превосходное небо, с которого сходили краски, уступая место луне. Она давала силу, делилась могуществом, опаляя дарами. Исцеляла. Прощала. Воскрешала.

И я не подведу тебя.

Лик мой содрогнулся, егда щёк коснулась прохладная снежинка. Первый снег. Непроизвольная ухмылка растеклась, я упивалась царящей атмосферой. Река тихонько журчала, пытаясь утаиться и стать тише. Уста мои раскрылись в безобразном смехе. Давно не было так хорошо.

Парень уставился на меня.

Интересно, он заметил мой безумный взгляд?

Впрочем, уже не важно. Больше не представляло интереса развлекать его.

Первые фейерверки рассекли небо, Святослав взял мою руку и дрогнул, пугаясь исходящего от меня холода. Небо озиралось различными цветами, сопровождаясь грохочущими взрывами. Парень принялся вставать, хотел уходить с улицы, моя рука рывком его остановила.

Я созерцала прекрасный вид луны вперемешку с разноцветными огоньками. Он же не спускал глаз, нутро его манило страхом и непониманием.

Интересно, заметил ли он, что фейерверк не отражается в моих очах?

Заметил ли он, как прекрасно освещает мой лик луна?

Моя голова медленно повернулась в его сторону, безжизненная усмешка рассекла рот, стекаясь до самих ушей. Кожа омертвела, уступая место бледности, зеницы посветлели, постепенно покрываясь белёсым налётом, аки только выпавшие сугробы. Снежинки опадали на ресницы, сверкая под светом луны, придавая ещё более загадочный вид происходящему.

Святослав не мог сказать и слова, хоть и пытался, то открывая, то закрывая губы. Взор его бегал по мне, высматривая гнилую плоть, с которого кусками слезала кожа, ногти на руках подросли, походящие на ведьмины. Улыбка не переставала сползать с моего лица, омертвевшие глаза взирали на молодую жертву.

Он осознал все свои ошибки.

Речка совсем поутихла, уступая место новому ручейку, что влился в её русло, стекая по жухлой траве. Ручеёк тот был ал, ароматен и чрезвычайно сладок.

Ну ничего, милый, испьешь ты крови и моей.

И будешь ты как я.

И будем вместе навсегда.

***

Кап-кап.

Капала кровь.

Кап-кап.

Попадала мне в рот.

Кап-кап.

Вкус, манящий очень.

Кап-кап.

Откроет мне очи.