Обложка Фэнтези разношёрстное

Фэнтези разношёрстное

Фрези Грант

0% прочитано
Стандартный
Фрези Грант

Фэнтези разношёрстное

Второй восьмой этаж

— До свидания, до следующей встречи.

Я попрощалась с очередной своей ученицей, вышла на лестничную площадку восьмого этажа и вызвала лифт. После занятия я как-то вдруг разом ощутила, как устала и проголодалась. Время было уже хорошо за полдень. А я сегодня даже позавтракать не успела. Но теперь, наконец, все сегодняшние дела закончены. И я мысленно была уже почти у себя дома, где меня дожидались котлетки и прочие вкусности.

"Котлетки, я по вам скучаю! Ждите, я уже скоро!" — с такими мыслями я вошла в лифт, и, мыслями уже в своей квартире, тоже на восьмом этаже, упустила из виду несколько разделяющих нас кварталов и нажала кнопку с восьмеркой. Тут же поняла свою ошибку, сообразив, что путь до дома предполагает несколько больше этапов. А если нажать кнопку с цифрой “8”, находясь на восьмом же этаже, то никуда не уедешь, скорее всего.

Однако, кнопка послушно засветилась. Двери лифта закрылись, он дрогнул и поехал. Не вверх или вниз, а куда-то в сторону, похоже. Или, все-таки, вверх тоже? Я растерялась и не успела разобраться в своих ощущениях. Лифт остановился и двери открылись. Прямо передо мной на противоположной стене красовалась точь-в-точь такая же восьмерка, как и там, где я заходила в лифт. Но я сразу поняла, что приехала в какое-то другое место. Во-первых, тут было совершенно иное освещение. Из расположенных где-то высоко окон проникали не снопы ярких лучей середины солнечного зимнего дня, а лился мягкий розоватый свет, похожий скорее на закатный. А еще в воздухе витал умопомрачительный запах какой-то выпечки!

Куда я попала?! Сердце колотилось где-то в горле от волнения. С любопытством выглянув из лифта, я увидела уходящий далеко в обе стороны длинный коридор со светлыми стенами и очень высоким потолком. Местами там висели картины, кажется, с изображением каких-то растений. Рассмотреть лучше не получалось. А выходить из лифта я опасалась. Он был словно кусочком обыденности, связывавшим меня со знакомой обстановкой. Опустив взгляд вниз, я увидела на полу, сбоку от лифта, ящик с яблоками. Самые обычные яблоки, крупные, светло-зеленые, с красным бочком.

Пока я раздумывала, что делают яблоки возле лифта, одна из дверей неподалеку открылась. Оттуда вышел парень в зеленой одежде и шапочке похожей на поварскую, взял ящик и потащил обратно. — Извините, а какой это этаж? — спросила я, не придумав ничего умнее. — А? — Парень обернулся. У него были какие-то необычные черты лица. Нос широкий, глаза вроде раскосые, но тоже широкие, большие. Вид, впрочем, вполне доброжелательный. — Второй восьмой. Он потащил ящик с яблоками дальше. "Ээээ... Что? Какой еще второй восьмой? Это что-то вроде платформы 9 и 3/4, или как?” — А как мне на первый восьмой попасть? — поспешно крикнула я ему в спину. Он обернулся, взглянул чуть недоуменно. — Ну так, по кнопке 8, — и скрылся в той же двери, откуда пришел.

Что сыграло свою роль в том, что я решилась-таки выйти из лифта, сложно сказать. Были это запахи, витавшие в воздухе, или вера в то, что смогу в любой момент вернуться, пусть и не очень твердая вера... Но я почему-то успокоилась и пошла потихоньку по коридору на запахи корицы и ванили, доносившиеся из той двери, куда унесли яблоки. С одной стороны, выше моего роста, в коридоре были окна. По другой стороне мне попались еще несколько закрытых дверей без каких-либо надписей. А еще в коридоре были картины. Их я остановилась рассмотреть получше. Нарисованы они были в разных стилях, разными материалами. Но на всех были заросли каких-то растений, цветущие ветви, сплетения тонких стеблей и листьев. Из этой растительности выглядывали яркие разноцветные птицы с хохолками. Растения везде разные. И птицы не сильно похожие. Но на всех картинах - цветы и птицы.

Дверь, за которой скрылся парень с яблоками, не закрылась до конца. Кроме этого, от остальных она ничем не отличалась. Я аккуратно приоткрыла ее и заглянула. Там что-то постукивало и бренчало. Похоже на звуки кухни. Так что я не очень удивилась, увидев за дверью небольшой зал со столиками и стульчиками. Выглядит как кафе. Но абсолютно пустое. Осмелев, я зашла туда. Вдоль одной из боковых стен вилась окруженная облачками затейливая надпись - “Пекарня "Восьмое Небо"”. А перед ней стоял длинный прилавок с таким разнообразием всяких вкусностей, что я перестала что-либо еще замечать кругом. В этот момент из незаметной дверцы за прилавком вышла веселая женщина средних лет. Я сразу подумала, что она мама или родственница тому парню. Такой же широкий нос, необычной формы глаза, поварская шапочка выше и объёмнее, чем у него. И еще более добродушное и приветливое лицо.

Увидев меня, женщина просияла: — О, гостья! Как же хорошо! Заходи. Угостить тебя чем-нибудь? Меня приободрил такой прием. Я поздоровалась и подошла к прилавку. Мне очень хотелось есть, и я решила купить здесь что-нибудь перекусить. Перед блюдечками с десертами стояли ценники. Они показались мне вначале неразборчиво написанными. Но чем больше я в них вглядывалась, тем больше осознавала, что никаких знакомых мне цифр я на них не нахожу. Там были начерчены какие-то странные завитушки. Я растерянно взглянула на женщину и спросила: — А сколько стоит вот эта булочка? — Ой, да не смотри ты на эти цены, — рассмеялась женщина и махнула рукой. — У тебя и денег то наших нет, наверное, да? "Интересно, что же у них тут за деньги, что за обозначения для цифр они используют, и где я, вообще?" — подумала я.

Вдруг сзади раздался какой-то шорох. Женщина всплеснула руками и ахнула. Я совершенно не представляла, чего ожидать в этом необычном месте. Потому подпрыгнула и моментально обернулась. В дверь позади меня порхнула большая яркая птица. Хохолок как у павлина, хвост не такой длиннющий, но тоже пышный. И все оперенье пестрое, разноцветное. Птица не выглядела опасной. Хитро взглянув на меня черным глазом, она прыгнула поближе к подносам с выпечкой. — Ну куда же ты, куда? — запричитала женщина, — Ну ты же знаешь, что нельзя сюда, милый! Ну потерпи же ты до времени угощения. Немного осталось! Она увещевала птицу, одновременно пытаясь оттеснять ее от сладостей. И тут же, без перерыва, громко закричала: — Велли! Велли! Сюда скорей! Из кухонной двери выбежал тот самый парень, который носил яблоки. — Ты опять двери нигде не закрываешь! Это ты недосмотрел, пустил сюда Меилини! Растяпа! - напустилась на него женщина. — Простите, тетушка Айни! — пробормотал парень, тоже кидаясь птице наперерез. "Точно, родственница, тетя его," — подумала я, глядя на разворачивающуюся забавную сцену.

Они уже вдвоем взялись увещевать непрошеного гостя образумиться и подождать скорого угощения. Птица же глядела на них очень разумным взглядом, что-то коротко мелодично курлыкала в ответ и норовила-таки проскочить между ними к своей цели. — Ну хорошо, хорошо! Возьми это пока, только не хулигань! — тетушка схватила с прилавка что-то вроде маленького кексика и протянула нахальной птице. — А штрудель уже совсем скоро вам принесем! Меилини издал торжествующую трель, схватил клювом угощение и, совершенно успокоившийся, ткнулся головой в руку тетушки Айни, словно в благодарность. После этого он позволил незадачливому Велли взять себя в охапку, очень аккуратно, и унести. Тетушка Айни улыбнулась им вслед и вспомнила про меня. — Ой, а что ты стоишь? Садись! Вот за этот стоик садись. Она убежала за прилавок и через минуту появилась с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки и тарелки с.… точно, с яблочным штруделем! Именно к нему то и подбирался хулиган Меилини. — Они очень умные, птицы наши, все понимают, — сказала тетушка Айни, — вот только нетерпеливые иногда.

Я не стала заставлять себя уговаривать. Поблагодарила за угощение и попробовала штрудель. Он оказался необыкновенно вкусным и ароматным. Кажется, это именно его я учуяла еще от самого лифта. Начинка его была очень сочной, а тесто - непривычным, каким-то необыкновенно нежным и воздушным. Напиток в чашке я приняла вначале за чай, но он оказался более красноватого оттенка, и довольно терпким. Мне понравилось. Хотя с таким божественным штруделем мне бы что угодно понравилось! — Проголодалась, моя хорошая! — приговаривала тетушка Айни, сидя рядом со мной. Ее порция убывала куда медленнее. — Ешь, ешь. Я знаю, у вас такой муки не сыскать. Выпечка совсем не та у вас! В дверь вошел Велли, немного взъерошенный, и торопливо довольно отчитался: — Все в порядке, отнес Меилини в сад! Я подняла на него глаза и обалдела от увиденного настолько, что забыла донести до рта очередной кусок штруделя и замерла с открытым ртом. Он успел где-то снять свою шапочку. И на его голове я увидела выглядывающие из волос уши. Не обычные человеческие, справа и слева, а ушки, как у кошек или других хищников, расположенные ближе к макушке, небольшие и закругленные, но совершенно отчетливо торчащие над его головой. Видя мое изумление, тетушка Айни рассмеялась и тоже сняла свою шапочку с головы. Там обнаружились точь-в-точь такие же ушки. — Мы тут другие немножко, да. Не такие, как ты привыкла. Но и гостей вроде тебя мы встречаем иногда. Потому не особо удивляемся. — Ничего, я просто не ожидала, — сказала я, подумав, что вела себя немного бестактно.

Я стала есть дальше, и потихоньку разглядывала мою собеседницу, находя все больше отличий от человеческого облика. Кажется, тон кожи необычно-розоватый. Или это от здешнего странного освещения? Форма носа и ноздрей совсем не человеческая. Особенно любопытно было наблюдать за ловкими руками тетушки Айни. Ее пальцы были довольно короткими, а ногти узкими и выпуклыми, орехового оттенка. Они больше походили по форме на когти. Аккуратно подстриженные, но все же когти. Тем временем, тетушка дружелюбно ворковала, рассказывая о своей пекарне. — У нас тут уникальное место. А этот яблочный штрудель — наше фирменное блюдо. У нас яблоки то не растут. Потому наша пекарня и расположена здесь, на втором восьмом этаже. Мы от вас яблоки привозим, через первый восьмой. Так что к нам очень много птиц прилетает. Такого штруделя нигде им больше не отведать. А еще иногда гости с первого восьмого появляются, вот как ты. Я гостей люблю! Только было я собралась расспросить подробнее о том, что это за место, где не растут яблоки, и птицы прилетают есть штрудель, как тетушка всплеснула руками, спохватилась: — Заболталась я с тобой. Пора угощение нести же!

Она подскочила, засуетилась, побежала на кухню. Я с любопытством заглянула в дверь за ней. Помещение кухни оказалось в разы больше маленького зала кафе. Я успела мельком увидеть там несколько человеческих фигур. Или не человеческих? Через несколько минут — я как раз все доела — суета выплеснулась из кухни в зал. Тетушка руководила целой армией помощников, которые выносили из кухни подносы с яблочным штруделем и уходили куда-то. Помощники были, в основном, молодыми. И все выглядели очень похоже, на мой взгляд. У всех эти большие раскосые глаза и широкий нос. Я уже засомневалась в родстве Велли с моей гостеприимной хозяйкой. Тем более, что, похоже, все они называли ее тетушкой. Присмотревшись к их шапочкам, я поняла, что они не совсем похожи на привычные мне поварские, а имеют специальную форму, удобную для ушек на макушке головы. Одеты они все были в яркого травяного цвета униформу - брюки и свободная рубашка сверху. У одной из девушек коготки были заметно длиннее, чем у тетушки Айни. Они отчетливо загибались и заострялись. В один из коготков было вставлено маленькое серебристое колечко. Уже знакомый мне Велли тоже вышел из кухни с подносом и удалился по коридору. — Ты с нами пойдешь? - спросила тетушка, поднимая один из последних подносов. — Поможешь кормить птиц.

Мне стало интересно, где же у них живут птицы. В какой такой сад отнесли хулигана Меилини? Я согласилась. Пришлось тоже взять поднос с яблочным штруделем, довольно тяжелый. Я пошла следом за тетушкой по коридору, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться или не налететь на что-нибудь. Коридор свернул влево, потом вправо — и перед нами оказались большие распахнутые двустворчатые двери. Мы вошли в них, и я поняла, что оказалась в зимнем саду. Огромное помещение со стеклянными стенами от пола до потолка, кроме той стены, в которой находилась дверь, было залито нежным розоватым здешним светом. Тут росло множество растений, от высоких деревьев, кое-где обвитых лианами и плющом, до маленьких цветочков, ковром покрывающих поверхности. В паре мест я заметила искусственные ручейки с журчащей водой. И тут было неисчислимое множество птиц, таких ярких и красочных на фоне этой зелени! Я ожидала увидеть птиц, похожих на хитрого Меилини. Но они оказались довольно разнообразными. Многие были гораздо меньше его, некоторые больше. У всех было яркое оперение, каждое перышко, казалось, имело свой уникальный цвет. Но какие-то птицы склонялись к красно-оранжевой гамме (прямо фениксы, подумала я), а какие-то, например, к сине-фиолетовой. Сейчас все они собирались у стоящих в центре оранжереи в несколько рядов низеньких столов, на которых были расставлены подносы с угощением - тем самым божественным яблочным штруделем. Птицы, хоть и мчались к столам стремглав, вели себя аккуратно, не толкались, вежливо теснились и давали место у подносов другим, переговариваясь тихими журчащими голосами.

Работники пекарни, которые принесли подносы, отошли в сторонку. Многие разбрелись по саду и затерялись в зелени. Помещение было достаточно велико для этого. Тетушка Айни стояла в нескольких шагах от столиков. Она сложила на груди руки с аккуратными коготками и с улыбкой наблюдала, как птицы едят. Буквально за несколько минут подносы опустели. У меня в голове царапались тревожные мысли. Птицы мне понравились. Но все же казалось странным расходовать на них такие чудесные десерты. Шевелились какие-то нехорошие подозрения, которые я не хотела формулировать. Ведь здешние обитатели были так добры и приветливы!

Девушка с колечком в коготке стояла в нескольких шагах от меня и тихим голосом приговаривала что-то одной из птиц, которая недавно ела яблочный штрудель вместе со всеми. Птица что-то ворковала ей в ответ. В какой-то момент девушка заметила, что я с любопытством смотрю на них. Она улыбнулась и, проходя мимо меня, шепнула: — Только не уходи сейчас. Пропустишь самое главное. Это надо хоть раз в жизни послушать! Птицы разлетелись по зеленым зарослям. Тетушка Айни со своими помощниками разбрелись следом. На меня никто не обращал внимания. Не зная, чем заняться, я вдруг сообразила, что ни разу еще не смотрела в окно на этом втором восьмом этаже. Все окна до этого были где-то высоко, выше моего роста. И до сих пор свет был похож на закатный, хотя времени уже прошло порядочно. Сейчас была чудесная возможность посмотреть наконец, куда же меня занесло. Я пробралась между свисающих ветвей, подошла к одной из стеклянных боковых стен оранжереи... и замерла в изумлении! Это совсем не было похоже на восьмой этаж! На сто восьмой, скорее. Правда, потолки здесь были выше, чем в привычных мне помещениях. Но не настолько же! Передо мной расстилался большой город, построенный из небольших, в два-три этажа, домиков. Я смотрела на него с головокружительной высоты. В отдалении я заметила еще пару таких же высотных зданий, в каком и сама, видимо, находилась. Небо над городом было золотисто-розовым. Похоже, это вызывало непривычный тон здешнего света. Где-то далеко, на горизонте, чуть виднелась цепочка невысоких гор.

От созерцания этой впечатляющей картины меня оторвал нежный музыкальный звук. Я обернулась с мыслью, что кто-то заиграл на флейте. Пока я озиралась по сторонам, в чудесную мелодию вплелась еще одна, потом еще. В этих мотивах было что-то азиатское, как мне показалось. Да нет, ни одна флейта не могла звучать так чарующе, как эти доносящиеся из зелени переливы! Я внезапно сообразила, что это поют птицы. Мои спутники замерли там, где их застала мелодия и не двигались с места, словно боялись упустить хотя бы ноту. Застывшие, словно в детской игре "Море волнуется раз", они представляли странное зрелище. Я отметила это краем сознания. И это было последнее, на что я обратила внимания, прежде чем пение птиц полностью околдовало меня. Странно даже называть это пением. Это была восхитительная симфония, в которой мелодии отдельных ручейков сплетались и соединялись в мощный поток, проникающий в самое сердце и уносящий тебя куда-то далеко. Я закрыла глаза и плыла, плыла осенним листком по волнам этой музыки. Пока, через некоторое время, она не стала стихать...

Я открыла глаза и обнаружила, что мои ресницы мокрые от слез. Неподалеку тетушка Айни вытирала лицо цветастым платочком. Все понемногу приходили в себя. "Так вот почему они кормят птиц! — осенило вдруг меня. — Именно для этого!" Я спросила об этом тетушку Айни. — Да, чтобы слушать их потом, — рассеянно кивнула она мне в ответ, наблюдая, как птицы кругом переговариваются и чистят перья. Некоторые из них выбирались наружу через дверцы в верхней части зала и устремлялись в небо. Дверцы, видимо, были специально сделаны таким образом, чтобы птицы могли сами их открыть, немного толкнув. — Улетают, — кивнула на них тетушка Айни. — Это хорошо или плохо? — не поняла я. — Хорошо, пусть развеются. Завтра опять прилетят. У нас же завтра снова угощение будет. А вот потом нам придется на пять дней закрыть окна и не привечать их, — лицо ее погрустнело. — А почему? — Потому, моя хорошая, что если для птицы каждый день готов пир, и можно уютно устроиться тут, в тепле, красоте и безопасности, то птица и летать никуда не станет. А когда затоскует все-таки по небу, то улететь уже не сможет, разучится. А им без неба никак. И не станет птицы... — глаза тетушки Айни стали темными и грустными. — Такое бывало раньше. Но через минуту она повеселела и сказала, что бывало такое очень давно, а сейчас все устроилось гораздо лучше. Что за те пару дней, пока в пекарне угощают птиц, они не успевают разучиться летать. И все было бы совсем радужно, если бы только она и все ее помощники не скучали так по птицам в течение этого "времени неба", как тут называли этот период. Собирая пустые подносы, она разговорилась, рассказывая про пекарни, что их всегда устраивают в очень высоких зданиях, потому что птицы эти прилетают из гор, и ниже такой огромной высоты в городах не спускаются. И конечно, не преминула снова упомянуть, что в пекарню "Восьмое небо" прилетает куда больше птиц, чем в другие. Ведь нигде больше не делают такое чудесное блюдо — яблочный штрудель!

— Давай я тебе с собой положу, у себя поешь потом, — заявила тетушка Айни, когда мы вернулись в кафе. На кухне гремели посудой. В зале появилось несколько посетителей. Все с такими же чертами лица и ушками на макушке, не скрытыми никакими шапочками. Я стала уже привыкать к чудной внешности здешних жителей. Тетушка Айни ловко завернула еще пару кусочков своего фирменного штруделя в сверток из какой-то жесткой, приятно шуршащей, лиловой бумаги. Я почувствовала внезапно накатившую усталость. Захотелось спать. Тепло попрощавшись с тетушкой Айни, я пошла к лифту и нажала цифру восемь, чуть волнуясь, а не завезет ли он меня на какой-нибудь третий восьмой этаж ненароком. Лифт, однако, оказался послушным. Привез меня ровно туда, куда мне хотелось — в дом моей ученицы, из чьей квартиры я вышла сегодня днем. На улице темнело. Я вышла из лифта и спустилась по лестнице пешком. Добравшись домой, на свой собственный восьмой этаж, я, на всякий случай, тоже пешком поднялась, чувствуя, что впечатлений на сегодня хватит.

Завтрак на следующий день уверенно мог претендовать на звание самого чудесного завтрака в моей жизни. Штрудель нисколько не потерял своей воздушности и своего аромата. Разве что того терпкого напитка к нему не хватало. Но и с кофе он был чудесен! И когда я откусила первый кусочек, мне почудилась звучащая издали нежная мелодия.

Потом, несколько дней спустя, я начала экспериментировать с разными лифтами в разных домах. Но все они вели себя скучно-предсказуемо, не желая везти меня куда-либо, кроме дома, в котором он был установлен. Семья моей ученицы, жившей в том доме с необыкновенным лифтом, внезапно переехала, и они отказались от моих уроков. Так что у меня не было больше поводов наведаться туда. “Как я стану объясняться с консьержкой?” — думала я. Однажды я увидела мелькнувшие под капюшоном в толпе знакомые своеобразные черты лица. Я подумала, что это Велли, и хотела было окликнуть его, но засомневалась, точно ли это он. Пока я стояла и соображала, он ушел довольно далеко. "Наверное, за яблоками", - подумала я, глядя ему вслед.

Какая-то половинка меня мечтает попасть туда снова и исследовать подробнее этот мир. Другая же половинка боится чего-то, невыразимого, несформулированного. Словно это исследование может оказаться нарушением каких-то неписаных правил и выйти мне боком. Но в самой глубине души я знаю, что наступит однажды момент, когда я безумно соскучусь по пению волшебных птиц, и по не менее волшебному штруделю тетушки Айни. И тогда меня не остановят никакие консьержки. И лифт привезет меня именно туда, куда нужно. А пока у меня, как и у тех птиц, "время неба".

Птичий зов

Роса стекала по листьям ольхи и собиралась в капли на их кончиках. Вот одна капля набухла, сорвалась с листа и упала во влажную зелень мха, потом другая. А третья капля упала на плечо лежащего среди валунов обнаженного человека. От этого холодного прикосновения человек очнулся и пошевелился. Это был молодой мужчина. Он замерз и с трудом приходил в себя. Оглянувшись, он убедился, что прямо сейчас никакая опасность ему не угрожает. Тогда он стал понемногу растирать затекшие конечности, шевелить ими. И при этом мучительно пытался припомнить, как он оказался в этом месте, что было раньше, и кто он, вообще, такой. Через некоторое время тело вновь согласилось служить ему, а вот память, увы, нет. Вздохнув, он решил оставить пока попытки что-то вспомнить. А сейчас попытаться найти ближайшее жилье, какую-то еду. Воспоминания о прошлом, возможно, вернутся к нему позднее.

Вдалеке раздался резкий высокий крик какой-то птицы. Мужчина стал пробираться сквозь лес. Неуклюже вначале. Но он был молод и силен. На его теле не было серьезных ран. Лишь несколько ссадин и царапин. И довольно быстро движения его обрели текучую плавность и проворство. Не видя признаков жилья, он стал уже присматриваться, не попадутся ли на его пути съедобные ягоды. Как вдруг заметил впереди несколько едущих по лесу всадников. Притаившись в кустах, он решил присмотреться, прежде чем выходить к этим людям. Всадники, меж тем, приблизились. Это был эрл из лежащего неподалеку замка, который отправился на охоту со своей свитой. Один из приближенных эрла заметил движение в кустах, и желая показать свое мастерство, тут же выпустил лежащую у него на тетиве стрелу, надеясь подстрелить оленя или другую крупную добычу. Молодой мужчина отреагировал молниеносно, успев отшатнуться от летящей прямо в него стрелы. Тут уже все всадники заметили его. Поняв свою ошибку, юный охотник, выстреливший так торопливо и необдуманно, подъехал к эрлу и что-то смущенно и торопливо стал говорить ему на ухо. Эрл был средних лет мужчиной в довольно простой одежде. Лишь богато украшенная рукоять меча, выглядывающая из ножен, выдавала его высокое положение. Он заинтересованно рассматривал лесного незнакомца.

— Здравствуй, человек! — крикнул ему эрл, — Мой охотник стрелял в тебя по ошибке. Удивительно, как ты успел увернуться! Но я рад, что не случилось беды. Не держи на нас зла. Кто ты? Что делаешь здесь, в этом лесу, без одежды? Молодой человек настороженно приблизился, в свою очередь, с любопытством оглядывая знатного лорда, его приближенных, их коней, одежду и оружие. Отвечать, однако, он не спешил.

— Как твое имя? — снова обратился к нему эрл, — Умеешь ли ты, вообще, говорить? "И правда, умею ли я говорить?" — подумал молодой человек. — Да... кажется, да, - хриплым гортанным голосом с видимым трудом произнес он. — Меня зовут Шебаг, Шебаг Горм, — назвал он внезапно возникшее в голове имя. — Шебаг? Странное имя... — Вроде, это значит 'сокол' на старом наречьи здешних мест, - припомнил один из охотников. — Ну что ж.. - промолвил эрл, - А что же ты делаешь в лесу один? Куда направляешься? Не случилось ли с тобой какой-то беды? — Я.. не помню, кто я и куда направлялся. Я очнулся здесь, страдая от голода и холода. И сейчас у меня не было иной цели, кроме как выбраться к людям.

Эрл озадаченно посмотрел на него. — Поистине чудна твоя история. Но мы не бросим человека в беде. Шон, — обратился он к незадачливому стрелку, — у нас же найдется какая-то запасная одежда? — Да, конечно, господин. — Отлично! Сделаем небольшой привал за этим холмом, у ручья и накормим беднягу. Парень кажется сильным и ловким. Дадим ему лук. Думаю, от него будет помощь в охоте. Мрачный бородатый человек из свиты подъехал к эрлу и сказал: — А ты хорошо подумал, мой господин, прежде чем брать под свое крыло незнакомца, встреченного при таких странных обстоятельствах? Быть может, народец холмов похитил его когда-то, а теперь вернул в наш мир. Никто не знает, чего ждать от такого человека. А человек ли он, вообще? — Да брось, Хьюго! Вот если мы заметим странности, тогда и будем об этом думать. — усмехнулся эрл, —А пока он присоединяется к нам! Шебаг, ты согласен? Мужчина обернулся и тревожно нахмурился, вновь услышав раздавшийся из леса резкий птичий крик. Потом слегка поклонился и хрипло сказал: — Да, сэр. — Значит, решено!

Так и получилось, что Шебаг попал на службу к эрлу. Ему не сразу удалось освоиться со многими вещами, начиная от одежды и лошади, и заканчивая мечом и луком. Но он и в самом деле был весьма ловок и силен. И совсем скоро он стал одним из лучших воинов в отряде эрла. Был он исполнителен, честен и немногословен. Даже Хьюго, тот мрачный бородач, правая рука эрла, который вначале так настороженно к нему отнесся, совсем переменил свое мнение о Шебаге и стал вполне дружелюбен с ним. Но молодого воина не переставали беспокоить мысли о том, кем же он был раньше? Были ли у него друзья? Быть может, семья? Никто из встреченных им людей не узнавал его, на что он втайне надеялся. Так что Шебаг заключил, что родом он из каких-то дальних краев. Как же он попал в тот лес, оставалось загадкой.

Видимо, потому лес так манил его. Шебаг чувствовал, что именно там скрыты разгадки. Однажды, охотясь в тех же местах, он услышал вдали пронзительные и тревожные крики птиц. Как раз такие, что каждый раз волновали его и казались чем-то знакомыми. Он отделился от других охотников и углубился в чащу. В какой-то момент он понял, что давно уже не слышит голосов эрла и его приближенных. Птичий зов тоже смолк. Лесная тишь обступила его. В тенистых лощинах клубился сизый туман, в котором Шебагу почудилось расплывчатое сияние огоньков. Подняв голову, он увидел кружащего над ним огромного ворона. Шебага охватил страх. Во всем происходящем мнилось ему зловещее предзнаменование. Он понял, что, против обыкновения, не понимает, как зашел сюда, и в какую сторону надо двигаться, чтобы выбраться. Тишину разорвал резкий вороний крик. Шебаг попытался скрыться от жуткой птицы в тени деревьев. У него всегда было отличное чутье, помогавшее ему находить дорогу в лесу. Положившись на него, он постарался и теперь понять, в какой стороне лежит замок и пролегают обычные охотничьи тропы. Пробираясь сквозь густой подлесок, он с облегчением заметил, что туманные лощины остались позади. И вороньи крики тоже стихли. Еще через несколько шагов впереди замелькали человеческие фигуры. Шебаг узнал в них знакомых охотников. И решил, что избежал какой-то неведомой опасности.

И продолжил Шебаг свою жизнь на службе эрла. Шли годы. И все меньше он находил радости в своих занятиях, все больше тяготила его зияющая дыра в памяти. Бессмысленными казались охота, воинские стычки с соседними лордами, и вся его жизнь в замке. Всё сильнее тревожили его изредка доносящиеся со стороны леса отчаянные резкие крики неведомых птиц. И все чаще вспоминал он того ворона в лесной чаще, которого так испугался однажды. И в один из дней Шебаг, оставив свой меч и броню, одетый лишь в простую кожаную одежду, и вооруженный легким луком, отправился снова в лес, ища уже нарочно те зачарованные лощины с мшистыми валунами. Почти двое суток блуждал он по лесу. Нигде местность не показалась ему похожей на ту, что он искал. Утром третьего дня он наклонился над ручьем, чтобы зачерпнуть воды. Рябь прошла по его отражению - и на какой-то момент Шебагу почудилось в воде не человеческое лицо, а птичье, с янтарными глазами и большим острым клювом. Он зажмурил глаза, снова открыл их - морок рассеялся. Выпив воды, он пошел дальше.

Вскоре на пути его стали попадаться памятных очертаний валуны, а на дне долин стал клубиться сизый туман. Сердце его тревожно забилось. Он поднял взгляд вверх, выискивая ворона, гадая, было ли в этой птице что-то сверхъестественное или ему это почудилось. Скоро слуха его достиг отдаленный вороний крик. А потом появился и сам ворон. Он летал, делая в небе круги и восьмерки. Шебаг остановился и внимательно посмотрел на него. В криках чёрной птицы ему послышался какой-то призыв. И тогда Шебаг чуть изменил направление и двинулся вслед за вороном, в самую тьму лесной чащобы. Именно туда, похоже, звал его ворон. Пробравшись с трудом сквозь бурелом, Шебаг вышел к свободному от деревьев каменистому холму и стал подниматься по его склону. Солнце клонилось к закату. И опускалось оно как раз за вершину этого холма, прямо перед Шебагом. А на вершине стояли два гигантских каменных столба. Они не казались ровными и гладким, какими были бы творения человеческих рук. Напротив, высоченные валуны выглядели так, словно были выломаны из скал и поставлены тут, рядом друг с другом, древними великанами, создав подобие каменных ворот. И именно между ними сейчас сияло солнце, ненадолго разорвав облачную пелену. А на вершине одного из каменных столбов сидел ворон и ждал.

Немного не дойдя до вершины и каменных столбов, Шебаг остановился и огляделся кругом. Холм возвышался, как остров, среди затянутого туманом мрачного леса. Подбадривающе каркнул ворон. Решив уже довериться ему, Шебаг пошел дальше. Тем более, что лучи солнца в проеме каменных ворот так и тянули его к себе. Он отбросил последние сомнения и сделал шаг в эти ворота! И в этот момент закатные лучи словно окутали его фигуру плотным сияющим коконом. Что-то вспыхнуло — и он превратился в птицу, в большого и сильного сокола. Упали на землю ненужный теперь лук и человеческая одежда. Шебаг развернул свои широкие крылья, встретился с солнцем взглядом своих медово-янтарных глаз... и вспомнил, кто он такой! Все вспомнил!

Ворон слетел на один из небольших камней рядом. — Приветствую тебя, король соколов! — сказал он, склонив голову. Шебаг прекрасно понимал теперь его речь. — И я приветствую тебя, чародей-ворон. Скажи мне, как случилось, что я оказался в обличье человека? — Давний мой враг, хитрый колдун из человечьего племени, обманул тебя. Ты попал в ловушку его чар, утратил свое обличье и свою память. Мне больно говорить тебе это, но после он колдовством своим подчинил твой народ, оставшийся без короля и ослабленный. Я слишком поздно узнал о его планах и не смог помешать ему. — Как!? Гордые соколы теперь на службе у колдуна и принуждены помогать ему в его ужасных деяниях? — Да, боюсь, что так. Шебаг склонил голову, глубоко опечаленный. Он вспомнил, как, будучи человеком, слышал иногда молву о том, что соколы стали приносить несчастье. Что, если соколы прилетали и кружили над каким-то домом, там потом непременно болел ребенок. Не это ли черные дела злого колдуна? — Я не смирюсь с этим! Мы будем сражаться! — он поднял голову, расправил крылья и испустил громкий пронзительный крик. — Вы можете рассчитывать на мою помощь, - прокаркал ворон.

Не прошло и пары минут, как от дальних каменистых отрогов за лесом отделилось множество черных точек. Именно в этих скалах вило свои гнезда племя горных соколов. Они услышали зов своего короля и спешили встретиться с ним. В сгущающихся сумерках все приближался и приближался шум их крыльев, захлестывая поляну на склоне холма. Они приземлялись по одному и приветствовали своего короля, склоняя головы. И сердца их полнились радостью. И предвкушали они предстоящую битву за свою свободу!

Тайная тропа фэйри

С раннего детства я жадно слушал рассказы стариков о волшебном народе холмов, о фейри. Говорили о них разное. В чьих-то историях представали они хитрыми и коварными врагами рода человеческого. Но в это я, почему-то, не верил и пропускал мимо ушей. А вот если заходила речь про удивительные чудеса их мира, про волшебную музыку, про то, как они понимают язык растений и животных, тут уж я весь превращался в слух. И после, занимаясь своей работой, частенько отвлекался и вспоминал про себя эти истории, и мечтал, как чудесно было бы мне попасть в мир фейри. Все легенды и сказания об этом мире были пересказами с чужих слов. Ни разу не повстречал я того, кто сам побывал в нём. А все потому, уверяли старики, что попавший в волшебный мир найдет там такие чудеса, что уже не захочет возвращаться обратно. За мечтания эти, а ещё за обыкновение слушать сказки при любой возможности вместо работы, частенько попадало мне от отца. Но фантазий моих это нисколько не умерило.

А еще был у меня секрет, о котором никому я не рассказывал. Который давал почву моим мечтам. Каждый год, сколько себя помню, в ночь Бельтайна снился мне удивительный сон. В нем я шел по ночному лесу, видел на отдаленных холмах горящие костры и слышал тихое пение. Язык его был странен и неизвестен мне, однако во сне смысл песен оказывался мне ясен. Хоть и напрасно пытался я припомнить его после пробуждения. Но не эти костры манили меня, а смутные зеленоватые огоньки в лесной чаще. Я пытался идти за ними, но огоньки все удалялись, и удалялись. Я выбивался из сил, но продолжал следовать за ними, точно зная, что они указывают мне дорогу в волшебный мир фейри. Танцующие в тумане сияющие точки манили меня, и я был уверен, что есть во мне что-то особое. Что именно меня они избрали и позвали за собой. Потом начинал идти дождь, мне все сложнее становилось различить огни за его пеленой. Я стирал воду с лица, и все шел, шел. Дождь становился сильнее. Огоньки совсем пропадали из виду. Но я все шел упорно в ту же сторону сквозь ливень, в какой-то момент поскальзывался на размокшей земле, падал... и просыпался у себя дома. Просыпался в мокрой насквозь одежде, с землей на руках.

Мне доводилось слышать от одной старушки, что на Бельтайн открываются тайные тропы фейри. И тогда у кого-то из людей может достать силы и смелости пройти по ним. Мне даже не пришло в голову спросить, сможет ли этот храбрец вернуться обратно. Это вовсе не заботило меня. Так воодушевлен я был рассказом старушки. И решил, что именно по этой тропе я иду в своём майском сне-яви. И непременно должен дойти когда-нибудь!

Тем временем, годы шли. Родители мои постарели. А я повзрослел, стал высок ростом. Деревенские девушки стали дарить мне улыбки, нежные, как весенние цветы. И чаще всех ловил я на себе долгий ласковый взгляд темноглазой Эйлин из дома на холме. Она то просила помочь мне донести ей воду от колодца, то принималась собирать ягоды неподалёку, когда наступал мой черёд пасти деревенское стадо. Была она милой, доброй и смешливой. Всякий раз находилось нам, о чем поговорить. И все деревенские кумушки, а за ними и мои родные, кивали, улыбались и поднимали брови со значением, стоило им увидеть нас вместе. И я решил, что так тому и быть — Эйлин стала моей невестой. А по осени мы обвенчались.

Молодая жена моя оказалась на диво ловкой и расторопной хозяюшкой. Нам легко и радостно жилось вместе. Но даже ей никогда не рассказывал я о чудесных своих снах на грани миров. Чувствовал, что это не то, о чем следует болтать. Когда Эйлин подарила мне первенца, что-то дрогнуло у меня в груди. Я подумал было, а что же станет с малышом, если мне удастся все же попасть в зачарованный мир? Но мысль эта была столь мимолетна, и так сильна была мечта, которая владела мной многие годы до этого. И я рассудил, что не зря же дивные волшебные силы избрали меня. Видно, такова моя судьба, и не след отказываться от нее. А чем это обернется в будущем, посмотрим.

А чудные сны мои и не думали прекращаться. С каждым годом все дольше и дольше удавалось мне следовать за танцующими огоньками, все дальше пройти по тайной тропе. Я с нетерпением ждал каждый год наступления Бельтайна, надеясь достигнуть в следующий раз вожделенной цели.

Прошло еще сколько-то времени. Нашему сыну шел уже пятый год, Эйлин нянчила в колыбели крошку-дочь. Месяц апрель был на исходе. Вновь приближался Бельтайн. Эйлин настороженно относилась к рассказам стариков об этом времени, когда тоньше становятся границы меж мирами. Она опасалась неведомой беды, которую могут принести фейри. И старательно следовала всем советам, какие ей доводилось слышать, чтобы уберечься от злых духов. Накануне ночи Бельтайна она украшала уздечки наших лошадей, рога и хвосты коров примулами. И рассыпала примулы у входа в дом. У нас в деревне принято было считать, что эти цветы отпугнут фейри, те не смогут перешагнуть порог. Я же не вмешивался в это, в глубине души думая, что у фейри есть дела поважнее, чем наведываться в наш дом. Не рассыпали ли они у своего порога какую-то волшебную траву, что служит преградой для людей, для меня? Не вмешивался я и тогда, когда Эйлин всем домашним, и мне в том числе, подвесила на пояс обереги из очищенных над огнем и хитро переплетенных рябиновых веточек. Она уверяла, что эти обереги оградят от недоброго колдовства.

Отговорившись чем-то, спать я лёг на сеновале. Стоило мне уснуть, как знакомый сон вновь затянул меня. Волшебное пение слышалось так отчётливо, как никогда раньше. Зелёные огоньки плясали во тьме и манили. И я пошёл вперёд, невзирая на тьму, на начавшийся дождь. Корни деревьев выползали из земли и пытались хватать меня за ноги. Но ничто не могло остановить меня сегодня! Я чувствовал, что время пришло. Шёл я, казалось, очень долго — может, несколько часов, а может и дней. Зелёные огоньки виднелись то совсем рядом, то вдали, но скрыться от меня уже не могли. И когда силы мои были на исходе, я увидел, что дождь стих, небо начало светлеть, занималась заря. Раздвинув руками заросли боярышника, я увидел огромную поляну. На ней было множество изящных высоких существ, тонких, с бледно-зелёной кожей. Лица их были очень похожи на человеческие, отличаясь совсем немного — разрезом глаз, формой ушей и какой-то особой утонченностью. Одежда их была сделана из листьев и цветов. Я понял, что это фейри! Мечта моя осуществилась. Чудесное пение и музыка, что манили меня по тайной тропе, были здесь всюду, заполняли поляну. Зачарованный, я сделал шаг вперед, еще один. Фейри танцевали. Они совершали свои дивные плавные движения, и, казалось, не замечали меня. Но когда я пошел вперед, каждый их круг расступался передо мной. И наконец я увидел, что находилось в центре поляны, вокруг кого танцевали удивительные создания. Там, на троне из сплетенных древесных стволов, сидела статная девушка в пышном платье из цветов ириса. Каштановые волосы волнами покрывали ее плечи и скрывали лицо. "Это, должно быть, их королева" - подумал я.

В этот момент девушка подняла голову и взглянула на меня. Я обомлел! У нее были черты моей Эйлин! Это была она и не она. Словно передо мной сидела моя жена, но много крат прекрасней и совершенней. Она протянула ко мне руку и нежным, как песня малиновки, голосом, произнесла: "Наш герой!" Но не было знакомой ласки и тепла в ее взгляде. Вид этой красавицы был столь явно не человеческим, что мне стало страшно. Сходство с Эйлин лишь усиливало это чувство ужаса, который охватил меня. И всеми силами души мне захотелось в этот момент снова оказаться дома, увидеть мою настоящую, такую обыкновенную, жену. Я огляделся кругом. Фейри, заполнившие поляну, смотрели на меня без враждебности. Но их неземная красота показалась мне жуткой. Королева улыбнулась и чуть поманила меня рукой. Я хотел было шагнуть назад, но понял, что не могу. Что-то сковывало мои движения. Я мысленно проклял себя за легкомыслие. Ну почему я не расспросил ту старушку о возвращении в мир людей? И тут я вспомнил про оберег, что дала мне Эйлин. Не потерял ли я его, зацепившись за какую-нибудь ветку на тайной тропе? Рука в панике метнулась к поясу. Оберег был на месте. Я с силой сжал его рукой, как последнюю свою надежду, и начал истово молиться о том, чтобы вернуться к людям. Фигуры фейри кругом меня словно подернула туманная дымка. Королева на своем троне нахмурилась и зло топнула ножкой. Я закрыл глаза. Чарующая музыка стала удаляться и затихать. У меня закружилась голова, и я потерял сознание.

Нашли меня наши, деревенские, в лесу, в нескольких часах пути от деревни. Я лежал в беспамятстве. Привели меня в себя, дали воды и еды, помогли добраться до дома. Спрашивали, где пропадал я восемь дней кряду. Но я отмалчивался. Сказал, что ничего не помню. И поспешил к себе домой. Эйлин спала. Лицо ее осунулось, неся на себе печать тревог последних дней. И все же, она показалась мне столь бесконечно милой и родной, что я задался вопросом, каких сокровищ искал я в потусторонних мирах, если главное мое сокровище - она.

Все мои странные сны с тех пор прекратились. И я этому рад. С Эйлин живем мы в согласии. Дети наши подрастают. Вот только стал я замечать, что старший наш сынок разинув рот слушает байки деревенских старушек и тайном народце холмов. И часто вижу я, как он задумается и витает в каких-то своих мечтах. С тревогой наблюдаю я за этим. Видно, он перенял это от меня. Дар ли это или проклятье — слышать зов фейри?

***

С Аленкой мы познакомились на одной из студенческих вечеринок. В ее внешности не было особо эффектных черт, вроде гривы белокурых локонов или длиннющих ног от ушей. Но вся она была какая-то очень ладная и гармоничная. Среднего роста, немного ниже меня, волнистые волосы цвета шоколада, чуть выше плеч. А когда она взглянула на меня своими карими глазами, я почувствовал волну тепла. Мы почти сразу стали встречаться. Это получилось так просто и естественно, словно и не могло быть никак иначе. У меня всегда было ощущение, что Аленка — такая хорошая, а я — обыкновенный и ничем не примечательный. Кроме удивительно теплой, уютной красоты, она обладает еще и ясным умом. Училась она всегда прекрасно. Каким-то конкретным видом спорта она не увлекается, но при случае ей дается все. Она сильная и ловкая. Прекрасно готовит и обладает кучей полезных жизненных умений, вроде планирования бюджета или способности находить лазейки в бюрократических буреломах. Никогда не мог понять, что же она во мне нашла. Но несомненно то, что она очень любит меня. Я собственник, знаю за собой такое. Но Аленку я даже ни разу не приревновал. Потому что вижу, что ни на кого она не смотрит так, как на меня. И терпит почему-то все мои очередные фантазии и увлечения, когда я различными способами на часы и дни выпадаю из реальности — читаю какую-то фэнтезийную книжку, сооружаю макет замка, который занимает половину кухонного стола, либо проваливаюсь в магический мир онлайн РПГ. И уже не первый год она регулярно напоминает мне, растяпе-мечтателю, о каких-то забытых важных делах, ловко устраивает мир вокруг меня так, что не случается в моей жизни никаких катастроф, вроде проваленных важных собеседований, опозданий на самолет, пожаров и безвозвратно утерянных ключей. Не говоря уж о том, что она регулярно совершает маленькое чудо, гениально, за секунду, отыскивая потерянные мной вещи.

Рядом с Аленкой я всегда чувствую себя очень естественно и спокойно. Но есть в моей жизни что-то, о чем я не могу ей рассказать. Не потому, что это великая тайна. Просто чувствую, что Аленка — из одного мира, а эти события — совсем из другого. Каждый год в конце апреля, начале мая мне снятся особо яркие, насыщенные сны. В этих снах я иду по ночному лесу, вижу на отдаленных холмах горящие высокие костры и слышу тихое пение...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге