Фэнтези истории!

Глава I: Пепел над Оплотом

В чертогах старого Оплота,

Где ветры севера поют,

Где у подножия болота

Нашли последний свой приют,

Горел костер. Искрился пламень,

Бросая тени на гранит.

Седой старик, похож на камень,

Шептал: «Она опять не спит…»

Она — проклятая долина,

Земля забытых королей,

Где вместо роз растет крушина

Среди обугленных костей.

Там, за туманною грядою,

Где Тьма раскинула крыло,

Восходит солнце над бедою,

Неся не радость — только зло.

Младой Элúас слушал сказы,

Сжимая рукоять меча.

В его глазах зажглись алмазы —

Святая веры каланча.

Он был наследником надежды,

Последним воином Луны,

Чьи белоснежные одежды

Хранили память старины.

«Скажи, учитель, — молвил воин, —

Ужель предрешено сгореть?

Иль наш народ страны достоин,

Чтоб за нее пойти на смерть?

Мой меч остер, и щит мой прочен,

В груди горит огонь отцов.

Пусть этот путь и обесточен,

Я сокрушу кольцо оков!»

Старик вздохнул, и пепел серый

Взлетел над пламенем костра.

«Ты полон сил, ты полон веры,

Но Тьма безжалостно хитра.

Там, в цитадели черной ночи,

На троне костяном сидит

Тот, чьи черны, как бездна, очи,

Чье сердце — ледяной магнит.

Его зовут Владыка Тени,

Он правил миром до людей.

Ему склоняли все колени,

Боясь полуночных теней.

В его руках — кривые луны,

В его дыханьи — хлад могил.

Он стер пророческие руны,

Чтоб ты дорогу не открыл.

Но есть закон. Заветом древним

Скреплен союз пяти стихий.

Пойди по тропам непредвзятым,

Очисти землю от грехов.

Ты должен взять кристалл Рассвета,

Что скрыт во чреве Синих Гор,

Где нет тепла и нету света,

Где вечный властвует дозор».

Элиас встал. Доспех стальной

Сверкнул в тускнеющем огне.

«Я ухожу. Храни покойной

Землю родную. Быть войне.

С рассветом первым я отправлюсь

В далекий, неизвестный край.

С любой бедою я справлюсь,

Ты только жди и уповай».

И ночь спустилась над Оплотом,

Укутав замка силуэт.

А за холмом, за поворотом,

Уж зарождался злой рассвет.

То было солнце цвета крови,

Знаменье близкого конца.

И, наковав суровей брови,

Элиас вывел жеребца.

Скакун чернее был мазута,

Глаза горели, как угли.

«Ну что, мой верный, ждет маршрут нас

На самый край чужой земли».

Удар копыт — и пыль взлетела,

Исчез во мраке силуэт.

Душа героя жадно пела,

Встречая призрачный рассвет.

Дорога вилась серой лентой

Среди разорванных полей.

Здесь каждый куст казался ментором,

Свидетелем былых скорбей.

Здесь пали древние титаны,

Вросли их кости в толщу скал,

И залечить былые раны

Мир этот тщетно уповал.

К полудню лес раскинул ветви —

Гнилой, корявый, мрачный бор.

Там птицы не пели соцветий,

Там замер вековой дозор.

Деревья корчились в конвульсиях,

Ветвями небо заслоня,

И в этих жутких, мертвых руслах

Не стало солнечного дня.

«Стой, конь», — шепнул Элиас тихо,

Почуяв кожей хладный дух.

В лесу проснулось злое Лихо,

И обострился воина слух.

Среди ветвей мелькали тени —

То были слуги Темных Сил,

Выродки проклятых племен,

Кого Владыка пробудил.

Они ползли, шурша листвою,

С оскалом скалящих зубов.

Их очи плакали смолою,

В руках — осколки топоров.

«Кто ты такой, идущий к смерти? —

Раздался чей-то мерзкий смех. —

В нашей лесной, живой круговерти

Мы пожираем души всех!»

Элиас выхватил клинок,

И сталь запела песнь огня.

«Я — ваш коварный рок и рок!

Вам не свалить меня и пня!»

Священный свет разлился кругом,

Ослепив тварей в тот же миг.

И первый враг, объятый испугом,

Издал предсмертный, жуткий крик.

Пошла резня. Визжала сталь,

Рубила головы и плоть.

В глазах героя пела даль,

Его вела святая злость.

Шаг вправо, выпад, разворот —

И тварь разрезана надвое.

Врагов безумный хоровод

Смыкался, жаждя молодое…

Но свет меча пробил туман,

Рассеял призрачный испуг.

Лежал повержен злой обман,

И стихло всё в лесу вокруг.

Лишь черный дым от мертвых тел

Тянулся к хмурым облакам.

Элиас выжил. Он сумел.

Но путь лежит к другим горам

Раздался рев, сродни обвалу,

Гигант качнулся и ослеп.

Он зашагал спиной к провалу,

Где ждал его глубокий склеп.

Еще один безумный шаг —

И туша рухнула в каньон.

Исчез во тьме суровый враг,

И смолк его тяжелый стон.

Элиас пал на белый снег,

Дыша тяжело и навзрыд.

Окончен этот страшный бег,

Но щит его навек разбит.

А впереди, среди снегов,

Уже виднелся древний грот,

Где под защитой трех замков

Лежал кристалл у вечных вод.

В пещеру вел угрюмый зев,

Поросший коркой изо льда.

Там ветра ледяной напев

Стекал, как мертвая вода.

Элиас шёл, держа клинок,

Чьё пламя грело темноту,

И каждый шаг его, как рок,

Нарушил бездны немоту.

Здесь стены помнили века,

Когда земля была иной,

Когда небесная река

Лилась чистейшей синевой.

На камне проступал узор —

Забытых эльфов письмена.

Они вели безмолвный спор

Про золотые времена.

Вдруг путь пресек огромный зал,

Где три раскинулись моста.

Один в тумане пропадал,

Вторым владела пустота.

А третий — призрачный, сквозной —

Сверкал, как чистый изумруд.

Но веял от него грозой

И предвещал смертельный суд.

Пред мостами сидел скелет

В старинных латах короля.

В его руках, спустя сто лет,

Светился свиток, пепел зря.

Элиас бережно нагнулся,

Раскрыл пергамент вековой,

И прах от ветра встрепенулся,

Над погребенной головой.

В пергаменте струился стих:

«Лишь тот пройдет к воде живой,

Кто в помыслах своих утих

И правит собственной душой.

Один лишь мост ведет рассвет,

Второй поглотит твою плоть,

А третий — призрачный обет,

Его нельзя перебороть».

Герой задумался. Пред ним —

Загадка мертвых королей.

Мост первый веял как надым,

Второй казался чуть прочней.

Но призрачный, прозрачный мост,

Что изумрудом ослеплял,

Был так обманчиво непрост,

Он Дух на верность проверял.

«Пусть тело весит сорок пуд, —

Сказал Элиас в пустоту, —

Но помыслы мои не лгут,

Я выбираю высоту».

Он ступил прямо на кристалл,

На призрачный, неверный след.

И мост под ним вдруг крепким стал,

Пролив струящийся рассвет!

Перешагнув через провал,

Он очутился у дверей.

Там вечный холод обитал,

Среди чертогов и теней.

На троне льда сидел старик —

Хранитель Кристалла Рассвета.

Его замерзший, бледный лик

Не ждал ни слова, ни ответа.

«Зачем пришел ты, человек? —

Раздался голос из глубин. —

Здесь замерло движенье рек,

И я здесь вечный господин.

Кристалл Рассвета не для тех,

Кто ищет славы и побед.

Его хранит великий грех,

И за собой влечет он бред».

«Я пришел спасти Оплот! —

Элиас гордо отвечал. —

Владыка Тени у ворот,

Он Тьмою мир околдовал.

Мне нужен свет, чтоб сжечь туман,

Чтоб землю предков исцелить,

Раскрыть обман, разбить капкан

И Тьму навеки победить!»

Хранитель встал. Его доспех

Запел, как тысячи лавин.

«Ну что ж, проверим твой успех,

Младой земли суровый сын.

Но помни: свет кристалла жжет

Того, кто сердцем не пречист.

Тебя иль гибель заберет,

Иль станешь свят и серебрист».

Он протянул свои ладони,

И между них зажегся свет.

То был кристалл. В его лоне

Хранился утренний рассвет.

Он пел, сверкал и согревал

Остывший воздух этих скал,

И воин очи ниц склонял,

Когда огонь тот принимал.

Но только пальцы прикоснулись

К святой материи огня,

Как стены грота содрогнулись,

Всю твердь небесную казня!

Ворвался черный ураган,

Сметая призрачный дозор.

То шел Владыки Тени план —

Стереть героя и весь бор.

Тьма навалилась тяжким сводом,

Взрывая ледяной покров.

Казалось, под подземным ходом

Вскипела кровь былых веков.

Визжали духи пустоты,

Сплетаясь в жуткое кольцо,

И рушились мосты, кресты,

И пыль колола мне лицо.

«Ты думал, смертный, свет спасает? —

Вдруг громыхнул утробный глас. —

Моя волна тебя раздавит,

Огонь надежды твой угас!

Кристалл погибнет в этой бездне,

Оплот разрушен и сожжен!»

Но разум воина железный

Был сквозь пожары закален.

Он сжал кристалл в руке сильнее,

Позволив яростным лучам

Пробиться сквозь доспех, светлее

Ударить по глухим теням.

Святое пламя жгло ладонь,

Вскипела кровь внутри предплечий,

Но вспыхнул внутренний огонь,

Смертельным ядом мрак калеча.

Хранитель таял, словно дым,

Благословляя дерзкий шаг:

«Беги, герой, будь молодым,

Пока пещеру рушит враг!»

И своды падали, крошась,

Скала дрожала, как живая,

Элиас мчался, не страшась,

Из ада горного сбегая.

Катился следом грозный вал

Камней, обломков и снегов.

Он спотыкался, вновь вставал,

Свободный от былых оков.

Один прыжок в кипящий мрак —

И свет дневной ударил в очи.

Он вырвался! Разбился враг

В глубинах первозданной ночи.

Но радость смыло в тот же миг,

Когда взглянул он сверху вниз.

Там, где ландшафт полей притих,

Огонь и черный дым взвились.

Горел Оплот! Родной приют

Был взят полуночной ордой.

Там твари Тьмы людей куют,

Земля исходит хрипотой.

«Мой конь!» — воскликнул юный рыцарь.

Чернел скакун среди снегов,

Он ждал, готовый снова биться

Среди пылающих костров.

Герой в седло взлетел стрелою,

Кристалл за пазуху укрыв.

«Назад, мой верный, мчим к разбою,

Пока горит родной обрыв!»

Спуск был безумен и опасен,

Почти отвесная стена.

Но конь в прыжках копытных ясен,

Судьба была предречена.

Летела пыль, кружился пламень

Внизу, где плакала земля.

И содрогался древний камень,

Неся погибель для кремля.

Уже у самых стен Оплота

Кипела яростная сеча.

Ворота выбила пехота,

Кровавой выучке переча.

Там гарпии кружили в небе,

Терзая выживших людей.

И каждый думал лишь о хлебе,

О смерти плачущих детей.

«Я здесь!» — Элиас закричал,

Врубаясь с ходу в гущу тварей.

Его клинок в ночи сверкал,

Неся с собой грозу аварий.

Свет от кристалла сквозь доспехи

Пугал чудовищ, ослеплял,

И Тьмы проклятые успехи

Могучий витязь прерывал.

Он резал плоть, крушил доспехи,

Орудовал мечом, как жнец.

И там, где падали прорехи,

Врагам пророчился конец.

Но сил орды не убывало,

Ползли чудовища из рвов,

И небо черное рыдало

Над пеплом сломанных миров.

Вдруг расступилась злая стая,

И вышел в кольцах черных лат

Гигант, мечом своим играя,

Владыки Тени грозный брат.

Его клинок дымился ядом,

Глаза пустые, как провал.

Он одарил героя взглядом

И злую клятву нашептал.

«Ты опоздал, малец с кристаллом, —

Проскрежетал железный вождь. —

Оплот омыт кровавым шквалом,

Надежды ваши смыл наш дождь.

Отдай прибор, склони колени,

И я убью тебя шутя.

Мы — порожденье древней Тени,

А ты — лишь слабое дитя».

«Не бывать тому!» — Элиас гордо

Шагнул навстречу, щит забыв.

Меч заблистал отважно, твердо,

Святую ярость пробудив.

Два воинства застыли кругом,

Смотря на этот страшный бой,

Где свет боролся с древним испугом,

Где рок сходился со судьбой.

Удар! И искры на граните

Зажгли опавшую листву.

«Вы проиграли, извините,

Я этот мрак в клочки порву!»

Клинки скрестились с диким звоном,

Давила Тьма своей горой.

Но, озаренный чистым звоном,

Кристалл повел его в упор.

Враг нападал, коварен, быстр,

Рубил сверху, сбоку, вкось.

Но юноша ловил средь искр

То, что на веру всем далось.

Он уклонился от удара,

Что ядом камень расколóл,

И из глубин святого жара

Свой главный выпад произвел.

Меч просадил стальные кольца,

Вонзился в проклятую грудь.

И черной крови добровольцы

Залили весь победный путь.

Гигант упал, хрипя безбожно,

И латы вспыхнули огнем.

Враги бежали суматошно,

Оставив свой сгоревший дом.

Оплот был спасен, но стены пали,

Везде руины и зола.

И люди выжившие знали,

Что это лишь разминка зла.

Седой старик, учитель верный,

К герою тихо подошел.

Его доспех, от битвы скверный,

Огонь спасительный обрел.

«Ты победил в начале битвы, —

Учитель тихо произнес. —

Но Тьма готовит нам молитвы

Из новых, яростных угроз.

Владыка ждет в своей столице,

Туда лежит твой дальний путь.

И пепел на твоей реснице

Не даст теперь тебе уснуть.

Возьми кристалл, сплоти народы:

Иди к эльфийским берегам,

Пройди сквозь огненные воды,

Наперекор своим врагам.

Глава окончена, но повесть

Еще напишется мечом.

Твоя чиста, Элиас, совесть,

И Тьма погибнет под огнем».

Элиас поднял меч к закату,

Кристалл горел в его руке.

Готовый к новому возврату,

К войне на дальнем рубеже.

Так завершился день суровый,

Оставив пепел позади.

И рыцарь, к битвам вновь готовый,

Шагнул на новые пути.