Фатум

Глава 1. Воспоминания о былом

Среди лесов, где нет живой души, жил старый воин в лесной хижине. Он жил здесь давно и знал каждую тропу и, наверное, каждое дерево. Днём он занимался хозяйством: рубил дрова, собирал грибы и травы. Иногда охотился на зверей и птиц, чтобы разбавить свой скудный рацион и порадовать себя вкусным ужином. А по вечерам он, сидя в кресле у камина в тишине под мерный треск дровишек, тихо дремал, уставший после очередного дня в заботах. Так и проходили его деньки — тихо и мирно. Уже лет десять как чудовища не спускались с проклятой горы. Иногда в минуты отдыха он смотрел на неё и вспоминал, как в замке, что стоит на вершине этой самой горы, он одолел Владыку тьмы и его приспешников. Он не был героем, но так сложилось, что ему пришлось им стать.

В те времена он был командиром рыцарей при короне. И вот однажды во дворец пришли дурные вести. Герой пал, погиб в неравном бою у границ королевства. Король был в ярости. «Как это так? Не может этого быть», — кричал государь на гонца в своих покоях. Гонец, совсем молодой парнишка, был бледен как мел, дрожал и не смел больше вымолвить ни слова. Но это было не самое худшее послание с фронтира. Дело в том, что Владыка тьмы был могущественным некромантом. И после смерти Героя, образ и имя которого до сих пор почитаются в народе, было искажено мерзким колдовством. Он восстал из мёртвых. Его душу наглым образом вырвали из небытия, разум же стал покорен новому господину, а тело превратилось в пустые доспехи, наполненные чёрной безликой тьмой. Лишь горящие белым огнем глаза, что виднелись в прорезях забрала шлема говорили о том, что это разумное существо, а не бездушная марионетка. В наш мир пришёл новый генерал армии тьмы, владыка теневых рыцарей А'рдор Рун. И даже его святой меч Аэрондин, что в просторечии «Восход», был осквернён злой магией. Он был выкован эльфами в древние времена из остатков «божественного света» и подарен королевству как символ дружбы. Этот меч был достоянием всего королевства и передавался испокон веков в королевской династии. Но тьма извратила его суть, он стал мечом вечного мрака и разложения — М'оорн Тур.

Спустя несколько дней на срочном совете во дворце собрались несколько глав государств и их генералы. Все были в недоумении: зачем их созывал глава альянса? Ведь никто ничего не знал. Всё держалось строго в секрете, чтобы не сеять панику. И вот, когда на совете собрались все гости, наш Король провозгласил свою вступительную речь. Глава альянса был немногословен, но каждое его слово стало шокирующим для всех присутствующих на совете. В моменте с них слетели все маски. Лёгкая надменность и приторная вежливость, присущая черта знати всех слоёв и сословий, сошла на нет. Теперь их лица искажала гримаса ужаса, а непонимание в их глазах читалось так ясно, что казалось, сейчас они выпрыгнут из глазниц и убегут вон из зала совещаний. Все молчали, их как будто охватил паралич. Шли минуты, люди медленно приходили в себя, и по залу начал гулять тихий многоголосый шёпот. Король молчал, он дал время осознать суть проблемы всем присутствующим. Вот первыми заговорили преданные союзники и друзья короны. Они робко подходили к Монарху и выражали своё соболезнование по поводу утраты. Ведь Герой был его вторым сыном.

Совет шёл три дня, и лишь наутро четвёртых суток перед народом страны представили нового союзника Героя, который отправится на фронтир защищать мир людей и других рас от сил зла. Разумеется, это была ложь.

А за два дня до объявления на фронтир были высланы вестовые на самых быстрых лошадях. Они несли указ из столицы, который гласил: «Командованию Генерального штаба приказываю! Запрещено распускать сплетни о гибели Принца и его команды. Всех, кто сеет смуту в рядах солдат, независимо от звания, ранга, чина, а также сословного положения, знати и всех прочих — казнить». Вестовых, к сожалению, тоже не обошла эта участь — просто за то, что они доставили эту весть.

Тем новым союзником стал командир Ордена рыцарей — молодой и перспективный выходец из обнищавшего древнего рода. Человек, которого уважали в народе, он был единственным за всю историю королевства, кто в столь молодом возрасте стал командиром защитников королевства. В свои двадцать пять лет он возглавил Орден. По силе и способностям он был вторым во всех королевствах альянса, сильнее его был только Принц. И то в народе поговаривали, что Принц был первым лишь из-за того, что он сын Короля. По задумке правителей, пока Герой-Принц ведёт борьбу с силами зла на фронте, Орден должен был защищать граждан изнутри. Так и было до последних событий.

Прошёл год после того, как рыцарь был назначен новым союзником Героя. С фронтира в королевство начали приходить благие вести: армия тьмы начала отступать. От руки Принца пал первый из четырёх генералов армии тьмы — владыка демонов Ильмурр. В тот день в столице было решено организовать праздник в честь победителя. Все ожидали увидеть Героя, но Король объявил, что Принц сейчас на фронтире борется с силами зла. И, чтобы не омрачать народ, он сказал, что вся еда и выпивка на празднестве — за счёт короны. Люди были в восторге, а Монарх был хмур. Ведь таким образом он хотел скрыть тот факт, что Герой уже не тот, за кого его принимают. Все заслуги на самом деле принадлежат рыцарю, а не его давно погибшему сыну.

Так шёл год за годом. Войска армии тьмы отступали, а люди вырывали победу из лап злодея. На шестом году наш мир наконец-то покинул сгоревший в лучах рассветного солнца владыка вампиров, высший лорд-вампир Сальвин. Он с древних времён терроризировал людей и другие расы. Когда была разослана весть о победе, о том, что нечисть пала, наверное, ликовал весь мир. Люди, эльфы, гномы и даже орки наконец вздохнули с облегчением.

И вот спустя десять лет войска людей и прочих рас стояли у ворот замка Владыки тьмы. После того как был уничтожен лорд-вампир, властители других рас начали присылать в подмогу людям своих воинов. Те сами проявили желание и предоставили помощь людским войскам, тем самым ускоряя отвоёвывание земель из-под гнёта нечисти.

Армия тьмы пала. У злодея уже почти нечем было защищаться. Монстры и нечисть всех мастей разбежались. Единственный, кто мог защитить Владыку, был лишь один. Предпоследний генерал стоял перед воротами замковой стены — А'рдор Рун, погибший герой альянса. Его чудовищный вид вселял ужас в сердца уставших воинов, а давящее чувство опасности подавляло желание продолжать бой. Лишь только благодаря недюжинной силе воли командир рыцарей смог выстоять под гнетущей аурой генерала армии тьмы. Приказав всем отступить, он вышел один против бывшего героя. Целый день длилась дуэль между рыцарем и А'рдор Руном. Владыка теневых рыцарей был безжалостен, и с чудовищной силой он теснил командира защитников. Но вот, когда рыцарь уже почти обессиленный совершил контрвыпад, нанеся точный удар мечом в щель шлема генерала, тело А'рдор Руна вдруг рассыпалось, осев на землю чёрной пылью. Рыцарь, раненый и уставший, смотрел на то, что осталось от павшего героя, и неожиданно прошептал: «Прости меня, старый друг», — сказал он на прощание и, развернувшись в сторону замкового донжона, пошёл к своим соратникам. Войска уже пробили ворота и хлынули в замок. Осталась последняя помеха перед гибелью Владыки тьмы: Морвена, сильная молодая колдунья, что была то ли женой, то ли любовницей главного злодея, а кто-то даже поговаривал, что она его приёмная дочь. Но в замке никого не оказалось, кроме разве что самого Владыки тьмы в тронном зале.

Когда рыцарь брёл по коридорам замка некроманта, он неожиданно ощутил, как цепочка и медальон на его шее начали немного греться. Он достал своё сокровище, взглянул на него, и все заботы начали отступать прочь. Сотни раз эта вещица спасала ему жизнь. Он вдруг резко вспомнил, как за годы странствий в борьбе с ненавистным врагом он окончательно возмужал. Как по пути в заброшенном храме он нашёл священный амулет, который позволял почти полностью игнорировать любую враждебную магию.

И вот наконец он пригодился. Так как на входе в тронный зал висел странный барьер, все, кто пытался пробиться сквозь него, падали замертво и тут же вставали в виде нежити. Все маги, что тогда были в составе войск, не смогли пробить его слитным залпом самого сильного заклинания, что тогда существовало. В тот миг барьер лишь замерцал и вновь стал таким, как был прежде. Время шло, припасы были уже на исходе, раненых и убитых было не счесть. Прошла неделя, а барьер так и оставался невредим. Рыцарь, отчаявшись, решил пойти на крайние меры. Он не мог больше смотреть на страдания своих соратников. Решение было лишь одно. Он долго смотрел, как мягко светится камень медальона, и вдруг понял, что смотрит на решение этой проблемы. Взяв амулет в руку, он бесстрашно пошёл к барьеру. Уже за его спиной друзья и боевые товарищи пытались отговорить рыцаря от глупой идеи, но он не слушал — он шёл вперёд. А впереди его ждала победа или смерть.

Закрыв глаза, он прошёл сквозь барьер. У него получилось. Амулет в руке нагрелся до такой степени, что из ладони, в которой он был зажат, пошёл дым и появился запах горелого мяса и кожи. Он раскрыл ладонь, но вместо амулета в ней была лишь горсть светящейся пыли, которая мгновенно истаяла искрами в пространстве. Амулет выполнил своё предназначение и исчез. «Жаль, конечно, вещицу», — подумал командир, ведь столько лет вместе. А теперь только ожог на ладони напоминал об утраченной вещи.

В тронном зале было тихо и темно. — Неужели и здесь никого? — задумчиво сказал рыцарь. При осмотре зала его внимание вдруг привлёк сам трон. В полумраке трудно было что-либо нормально рассмотреть. Подойдя ближе и присмотревшись, он увидел дряхлого старика, восседавшего в центре зала. На голове колдуна была странная корона, абсолютно чёрная, сделанная так, будто острые обломки антрацитово-чёрных костей слились в подобие венца. Одет он был в потрёпанную мантию Ордена магов. В руках же тот держал посох весьма отвратительного вида. Древко посоха выглядело так, будто его слепили из костей и гниющей плоти. Навершием же самого предмета была оторванная голова демона со светящимися алыми глазами. Колдун будто спал: он не двигался и даже будто бы не дышал.

Всё время, пока рыцарь осматривал колдуна, его ни на минуту не покидала мысль. Она зудела в его голове, как назойливая мошкара. Его смущала мантия: такие носили маги нашего королевства, — подумал он, — а судя по знакам различия, колдун был архимагом божественной ступени. Такие делались только на заказ. Лишь одно существо могло создавать такие мантии — древний артефактор, мастер Айзен. Его существование держится в строгом секрете. Лишь семья короля и особо приближённые знали этот секрет. Знал его и рыцарь. Но кто он, этот мастер, и как выглядит — не знает никто. Он живёт в катакомбах под дворцом. Вход в его владения закрыт мощным теневым барьером. Когда людям от него что-то нужно, ему просто приносят записку ко входу, ингредиенты и материалы. В оплату же он берёт камни душ, что находят авантюристы в древнем некрополе, который находится на границе государства. Когда изделие готово, оно чудным образом появляется на столе в покоях короля. Кто его приносит и как оно там вообще появляется, никто не знает. И если это артефактное одеяние, то оно будет всегда впору человеку. Фасон и размер всегда совпадали с габаритами будущего владельца. А свойства мантии всегда были разными, артефакт будто сам подстраивался под мага.

В раздумиях командир не сразу заметил, что Владыка тьмы начал пробуждаться. Лишь хриплый вдох, шелест одеяния колдуна и ощущение опасности мгновенно выдернули рыцаря из его мыслей. Он увидел, как в конечном итоге некроманта резко выгнуло грудью вперёд, а зубодробительный треск вправляемых костей окончательно возвестил о том, что Владыка тьмы полностью пробудился.

Рыцарь, находясь возле трона, как взведённая пружина, стоял, готовый в любой миг нанести удар презренному некроманту. От напряжения он не сразу заметил, что вокруг что-то изменилось. В тронном зале постепенно начало светлеть. Помещение наполнялось бледным зеленовато-синим светом. Некротическим огнём светили подвесные канделябры и чёрные свечи, расставленные тут и там по всему залу.

— Кто ты? — хрипло сказал старик. — Почему я в тебе чую родственную мне кровь? — каркающим, как у ворона, голосом вопрошал некромант. Рыцарь молчал; от изумления он потерял дар речи. — Отвечай, из какого ты рода? — начал злиться старик. От его злости глаза демона, чья голова была навершием посоха, начали светиться ярче, всё больше и больше принимая зловещий вид. В тот момент командир понял, что отмалчиваться будет весьма глупо и даже опасно. Ведь если колдун идёт на диалог, то почему бы и нет. — Я из рода Стального ветра, — гордо сказал рыцарь. — А-а, так ты потомок ублюдка Неридана?! — с гримасой отвращения на лице сказал, словно сплюнул что-то противное, Владыка тьмы. — Кем приходится тебе этот блудливый пропойца?

— Мой отец, — с грустью ответил рыцарь. — Племянник, значит, — задумчиво прошептал старик и погрузился в свои мысли.

Долгое время Владыка тьмы молчал. Рыцарь же стоял напротив него и напряжённо ждал. И вот когда уже казалось, прошёл целый час, старик вдруг неожиданно сказал: — Слушай сюда, родственничек. Слушай внимательно и запоминай, у меня есть что тебе рассказать, — с серьёзным видом изрёк старый колдун. — Но прежде чем поведать тебе свою историю, я спрошу: ты знаешь, кто я на самом деле? — сказал старик и вопросительно посмотрел на рыцаря. В ответ рыцарь лишь молчал в недоумении. Но старику было этого мало, и он задал ещё один вопрос: — Что тебе известно об Эрвинде Светлом? Ответом ему была лишь тишина, рыцарь безмолвствовал. — Понятно, — коротко буркнул старик и продолжил: — Слушай внимательно, а в конце у меня будет к тебе несколько просьб, ну, как плата за рассказ, — ухмыльнувшись, сказал некромант и начал рассказывать свою историю.

Глава 2. Угроза королевству

В те времена над нашим миром висела иная угроза. Легион мрака вторгся в наш мир извне. У северной границы королевства, над этой самой горой, неожиданно появилась огромная чёрная воронка портала. Вначале люди не понимали, что происходит. В небе вдруг появилось чёрное нечто, и всё — больше ничего. В народе кто-то даже в шутку сказал, что сам бог решил взглянуть на нас грешных.Так шли дни. Дозорные с границы писали доклады лишь о том, что в лесах под горой стало заметно холоднее, а лесная живность и вовсе как будто вымерла. Но спустя три недели всё резко изменилось. Из гарнизона заставы, что у северной границы, перестали приходить доклады в столицу. Вестовой камень молчал. Дежурный маг из Магистэриума не понимал, что происходит. Было множество попыток связаться с дежурным магом гарнизона, но всё было тщетно — камень молчал. Диагностическое заклинание выявило, что дублирующий камень исправен. Это означало лишь одно: в лагере под границей произошло ЧП. В столице не на шутку переполошились. За всю историю королевства такое происходило лишь дважды: первый раз — когда с горы спустились снежные исполины, и второй — когда империя Зортем нашла путь по перевалу и вторгнулась в королевство с севера. Но это было около двухсот лет назад. Инцидент был исчерпан. Тропа, по которой спустились исполины, а затем и войска империи, была взорвана в нескольких местах магическим взрывом. Скауты после подрыва осмотрели всю местность и доложили о том, что проникнуть через гору теперь больше невозможно, иных путей вторжения нет. Так считалось и до появления портала. Все думали, что гора стала неприступной стеной для врагов. Но, учитывая последние события, эти утверждения уже не вселяли надежды в сердца людей, да и тёмное небо со стороны севера нервировало всё больше и больше.

На следующие сутки после инцидента было решено отправить небольшой отряд на северную заставу. Скауты и несколько боевых магов должны были выдвинуться на проверку из ближайшего провинциального города. Таким городом стал Нордхейм — самый близкий к заставе. Одно смущало старого короля: город фактически никем не управлялся. Лорд Айвин был сильно болен, он уже почти год был прикован к постели, а его сын, Неридан, был, откровенно говоря, не лучшим кандидатом в правители. Глупый и ленивый, он был позором семьи. И так как других наследников не было, уже немолодой лорд Айвин тянул город как мог, что и привело его к текущему состоянию. Но деваться было некуда. Приказ короля о немедленном сборе отряда и выдвижении его в назначенное место был передан из столицы в местное отделение Магистэриума. Но так как город был в упадке, а Неридану было лень выполнять приказ, он решил сделать по-своему. Город закрыл свои ворота для всех. Естественно, отряд тоже никто не собирал. Шестнадцатилетний придурок решил схитрить. Через пару дней в отчёте он написал королю о том, что в лесах около гарнизона заставы была обнаружена орда. Множество монстров кишело среди деревьев, и именно они перебили всех солдат. Такое редкое событие иногда случалось в нашем мире, и в простонародье его называли ордой. Монстры разных видов сбивались в огромные скопища и в бешенстве полностью уничтожали незащищённые пригороды и сёла. Как рой саранчи, они разрушали всё вокруг и убивали жителей посёлков подчистую. И, как вы знаете, дуракам всегда везёт. Решение закрыть город привело к спасению жителей и самого Неридана. На следующую ночь к стенам города вышли воины в устрашающего вида броне и их приручённые, невиданные доселе чудовища. В игру вступил Легион Мрака.

Король после отчета из Нордхейма решил не спешить. Он приказал магам столицы, передать указ всем лордам, чьи владения граничат с этим городом, через вестовые камни. Указ гласил, что из-за угрозы орды те должны немедленно укрыть за стенами своих городов всех подданных, проживающих в селах и пригородных поселках. Совещание же он решил перенести на утро следующего дня. Такое решение он обосновывал тем, что та часть государства находится слишком далеко. Путь на лошадях только до Нордхейма занимал две с лишним недели, а большим пешим войском — около месяца. Так прошел остаток дня: он давал указания гонцам, чтобы те разослали весть всем столичным вельможам о прибытии на завтрашний совет. Ну и занимался мелкими государственными делами: разбирался в докладах, донесениях и подписывал указы, что составляли писари с его слов. Поздним вечером, управившись со всей дневной работой, старик отправился в свои покои. Когда служанки переодели его в пижаму, он отправился спать. Сон долго не шел, да и в его возрасте это было немудрено: мысли государя не давали ему уснуть. Интуиция подсказывала ему, что он что-то упустил. Он ворочался на ложе до тех пор, пока организм не решил, что с него уже хватит, и в конечном итоге уснул. Время было уже за полночь. Король вдруг резко проснулся оттого, что за дверью в его покои кто-то громко и настойчиво кричал. Не понимая, что происходит, старый Король выскочил из постели и босиком пошел к выходу из покоев. И чем ближе он подходил к дверям, тем отчетливее был слышен голос из дворцового коридора. — Впустите меня, — кто-то кричал совсем юным голосом, — вы не понимаете, впустите... — уже чуть ли не плача, повторял юнец. Затем об дверь что-то с силой ударилось, и в коридоре послышались звуки борьбы и шелест лат. Мальчишка сдавленно рыдал, а шелест солдатских лат вдруг резко прекратился. Распахнув двери, Король увидел, как солдаты почетного караула, что всегда стоят у дверей его покоев, скрутили мальчишку, который был одет в форму дворцовой вестовой службы. — Отпустите его немедля, — властно сказал Король. — Но, сир, — тут же попытался возразить один из солдат. — Я приказываю тебе: отпустите его сейчас же! — гаркнул старик на солдат. Приказ был исполнен в тот же миг: юнца поставили на пол, но он был настолько испуган, что мог только дрожать и что-то несвязно тихо бормотать себе под нос. — Говори, — спокойно сказал государь, но для мальца голос короля прозвучал как гром с ясного неба. Он дернулся, хотел было убежать, но взгляд монарха остановил его. — С-с-срочное до-донес-сение! — сквозь стучащие зубы громко прокричал юнец и передал Королю помятый и слегка порванный свиток с печатью Магистэриума. — Свободен, — сказал гонцу монарх, и перед тем как тот убежал, он повелел одному из солдат выдать мальцу один золотой из своего кошеля, так сказать, за труды и за моральный ущерб. Этот поступок был обусловлен тем, что большинство гонцов из вестовой службы были детьми мелких дворян. По личному приказу Короля многие баронеты, бароны и виконты могли отправить своих младших детей на службу во дворец. Их обучали, кормили и одевали за счет королевства. Им платили за мелкие поручения. По мнению монарха, это было лучше, чем если бы отпрыски дворян вечно враждовали между собой из-за наследства. Но сейчас не об этом. Король вскрыл печать свитка и начал читать донесение. В нем было всего пара строк: «Нордхейм в окружении, город осажден неизвестным врагом. Запрашиваем помощь из столицы».

Той ночью во дворце больше никто не спал. Король объявил срочный сбор, ведь дело было безотлагательным. Взмыленные вестовые галопом мчались на лошадях, неся приказ из дворца столичным лордам. Знать и чиновники из простолюдинов, разбуженные и злые, не сразу поняли, что от них хотят. Некоторые из них даже хотели наказать нерасторопную прислугу за то, что та разбудила своих хозяев. Но, прочтя приказ, без раздумий быстро засобирались во дворец. Столица просыпалась раньше времени. Быстрый цокот копыт по брусчатке, ржание загнанных возницами лошадей, бегущих во весь опор, и стук колес карет по городским улицам нарушили тишину ночного города. Множество граждан было разбужено в ту ночь из-за непонятных событий, происходящих на улицах столицы. Люди просыпались, выскакивали из своих тёплых постелей и бежали к окнам, пытаясь понять, что происходит. Лишь некоторые редкие, загулявшиеся допоздна зеваки да и просто пьянчуги наблюдали за вереницей экипажей и всадников, стремительно удаляющихся в сторону дворца.

Тем временем всё становилось только хуже и хуже. Доклады из северной провинции приходили просто в ужасающем объёме. Маги во дворце не успевали их записывать и передавать в покои короля. Монарх был хмур и задумчив одновременно. Ситуация была катастрофическая. Из всех обрывков информации можно было понять, что вся северная провинция сейчас ведёт бои с неизвестным противником. За считанные минуты два из пяти городов перестали выходить на связь. Ещё через полчаса пал ещё один город. Король не понимал, что происходит, ведь накануне он приказал лордам укрыть всех своих подданных за стенами и временно закрыть города. Так почему же три из них пали под натиском врага? Секрет успеха недруга оказался одновременно прост и невероятен. В тот момент, когда один из магов принёс весть о том, что предпоследний город Холленхейм пал, в коридоре дворца раздались крики стражи и грохот падающих тел в латах. Двери резко распахнулись, и в покои вошёл другой маг, а за его спиной вповалку лежали стражи без сознания. Задыхаясь от бега, он кое-как поклонился и молча вручил своё донесение. Оно было объёмным и занимало целых два свитка пергамента. В любой другой день такое поведение рассматривалось как оскорбление короны и каралось смертной казнью, но не сегодня. Доклад пришёл из Нордхейма. В нём говорилось о том, что чужаки используют странную магию. Странность заключалась в том, что, когда защитники города были на стенах, пытаясь отбиться от летающих тварей, враг — а вернее, их маги — неизвестными заклинаниями перебросили своих воинов на улицы города. Множество небольших чёрных воронок исторгали из себя чудовищ и ужасных захватчиков. Кровь полилась по улицам Нордхейма вопящей рекой боли и страданий. Пока город защищался извне, его граждане погибали в своих домах. Враг не щадил никого. Стража пала первой; женщины, дети и старики гибли одни за другим. В попытках спастись почти все они стали жертвами жестокой расправы. В мгновение ока в защитной стене города образовались большие прорехи. Огромные чудовища, закованные в броню, тащили за собой на цепях странные установки. Маги из башни, наблюдавшие за ходом боя, докладывали в замок лорда, что странные лучи, испускаемые этими жуткими артефактами, прожигали дыры в стене за считанные минуты. Вековой камень, который защищал граждан от всех напастей уже не одну сотню лет, плавился, как сыр в огне. Когда на стенах пали последние защитники, город был практически взят врагом. Но Нордхейм был ещё жив, его сердце билось; пусть это была уже и агония, но захватчики почему-то остановились. Когда началась суматоха, люди не придумали ничего умнее, чем просто бежать к замку лорда. Испугавшись такой толпы, Неридан приказал страже отправлять всех горожан в храм бога света Талиса. Храм находился за замковой стеной. В своё время епископ Сильмир настоял, чтобы храм построили именно здесь. Якобы сама территория замка стоит на святой земле. Сам лорд Айвин был тогда ещё молодым и ни в какого бога не верил, но, понимая, что народ может разгневаться, всё же согласился. Хоть религия и не была распространена в королевстве, но в самом Нордхейме она значительно пустила свои корни. Так вот, когда на территорию замка вошёл последний выживший, стража закрыла ворота, отсекая противника от своих граждан. Но многие люди, понимая, что они лишь отсрочили свою гибель, начали молиться. Они молились так, как не делали этого никогда, и чудо случилось. Храм и вся земля на территории замка вдруг засветились тёплым белым светом, будто сам бог Талис озарил их своим светом. Раненые чудесным образом исцелялись, а погибшие от увечий и кровопотери вдруг начали воскресать. Враг, который пытался пробиться сквозь последний рубеж, неожиданно отступил. От радости люди начали молиться ещё усерднее, и благодать божья разошлась на весь город, тем самым вытеснив захватчиков за городские стены. А Неридана впоследствии начали называть святым, так как его поступок спас множество жизней. Естественно вся его слава была ложью, ведь правду знал лишь только сам Неридан.

Глава 3. Рассказ Владыки тьмы. Часть 1. Знамение

Мне снился кошмар. Я знал, что это сон, но никак не мог отринуть этот ночной бред. Во сне я видел, как над моим родным городом, средь бела дня, в небе появилась огромная ладонь. Чёрная, как дьявольская бездна, она висела над столицей, погрузив её улицы в полумрак. Горожане смотрели на это чудо и тихо перешёптывались; не видя их лиц, мне почему-то казалось, что они боятся. Невольно их волнение передалось и мне. Но я не боялся этой странной штуки в небе — мой страх был обусловлен лишь тем, что я вдруг осознал: моя супруга Элна, стоявшая рядом, неожиданно пропала. Тепло маленькой и нежной ладошки вдруг исчезло, её пальчики выскользнули из моей руки. Не понимая, что произошло, я резко заозирался. Бегло осмотрев всё вокруг себя и всматриваясь в каждое лицо ближайших горожан, я пытался понять, куда она исчезла, но не находил её среди толпы. Дикая смесь отчаяния и страха начала одолевать меня; я боялся, но не за себя. Мир вокруг начал меняться: цвета и краски вдруг исчезли, всё вокруг стало в один миг серым, дома и люди будто выцвели, как древний гобелен, что висел в покоях короля. Всё стало будто мёртвым. Лишь только небо над столицей приобрело угрожающий кроваво-красный оттенок.

Пытаясь выбраться из толпы, я неожиданно заметил, что резко стало тихо. Расталкивая зевак, я понял, что слышу лишь шорох одежды и своё прерывистое дыхание. Шёпот толпы, редкие возгласы мужчин и женщин, всхлип и плач детей вмиг исчезли, покинули этот мир. Даже лай бродячих собак не смел нарушить эту тишину. Я снова заозирался и увидел, что некоторые люди подняли руки и пальцами указывали куда-то вверх. Проследив за их направлением, я понял, что они тычут в ту штуку на небе. А тем временем пальцы этой гигантской ладони начали медленно складываться в подобие кулака. Я уже было подумал, что эта дрянь сейчас ударит по нам с неба, но нет. Указательный палец ладони остался бездвижен, и он чётко указывал на дворец. Резкий раскат грома, раздавшийся в небе, застал меня врасплох. От неожиданности у меня перехватило дыхание и подкосились ноги. Я понял, что нужно скорее найти жену и уходить с ней отсюда — чем быстрее, тем лучше. Но её нигде не было. Когда, почти выбравшись из толпы и расталкивая последних зевак, мешающих мне выйти на свободное от людей пространство, я заметил её, хрупкая фигурка моей жены скользнула в узкий переулок, который был от меня всего лишь в десяти шагах. Я попытался окликнуть её, но мой голос прозвучал как гортанное сипение умирающего.

Наконец, освободившись от оков чужих тел, я бросился к переулку. Но прежде чем зайти в него, я вновь посмотрел на небо, и то, что я увидел там, если сказать, что зрелище было очень тревожным, то будет слишком слабо сказано. Небо, будто стеклянное, покрылось трещинами; из них, словно кровь, струилась жидкая тьма. Капля за каплей она падала на землю и шипела, как алхимический растворитель, поглощая всё вокруг. Дома таяли, как свечи, а люди, на которых попала эта дрянь, изменялись. Их выкручивало и ломало, они хрипели и кричали, харкая кровью, пока их тела превращались в чёрное паукообразное нечто. Если одна большая капля попадала на нескольких людей, то они превращались... О, великая магия, мне трудно описать это безликое чёрное месиво. Даже проклятые некроманты не способны создать такое. Единственное, что объединяло этих чудовищ, — это жажда крови. Они бросались на обезумевших от страха горожан и убивали их за один удар сердца. Затем мертвецы вставали и шли убивать других. Я был очевидцем этого безумного театра. Крики и вопли людей смолкли за пару минут, и, оглянувшись назад, себе за спину, я вдруг понял: людей больше нет. Горожане погибли, остался лишь я. Боль от утраты моей любимой морозной иглой поразила моё сердце. Но затем пришла пылающая ненанависть. В ярости я хотел применить заклинание огненной бури, чтобы сжечь этих тварей, но внезапно осознал, что не могу применить свою силу. Как бы я ни старался, плетение заклинания не поддавалось, круг пиктограммы мерцал и рассыпался снопом оранжевых искр. В отчаянии я применял другие заклинания, но результат был тем же: снова мерцание и снопы разноцветных искр, а тем временем монстры подбирались ко мне всё ближе и ближе. Они неспешно, будто насмехаясь, подкрадывались ко мне. Им незачем было больше спешить, ведь жертва загнана в угол и ей некуда теперь бежать. С обеих сторон улицы ко мне шли эти искорёженные уроды, и даже в том узком переулке их стояла уже целая толпа. У меня был только один шанс избежать смерти: я никогда его не применял, но теперь, видимо, время пришло. Под мантией я нащупал рукоять меча; его вечно ледяное оголовье на торце рукоятки имело вид распахнутого оскала черепа с острыми зубами.

Нужно было сорвать печать с его гарды, и тогда он становился поистине опасным оружием. Вытащив меч из ножен, я скользнул в переулок — там этих гадов было намного меньше, чем на улице, а самое главное: до всех последних событий в нём скрылась моя жена. Пусть и еле тлеющая, но всё же у меня была надежда, что Элна жива. Орудовать мечом в узком пространстве было очень сложно. Бить врага короткими взмахами клинка с каждым разом становилось всё тяжелее и тяжелее. Благо что меч у меня необычный. Эти мерзкие создания тянули ко мне свои изломанные конечности, бегали и прыгали по стенам, пытаясь меня достать. Но каждый удар, нанесенный по цели, превращал объект атаки в прах за несколько ударов сердца. Не скажу, что было просто, но всё-таки я пробился через переулок и, как пробка из бутылки игристого, выскачил на соседнюю улицу. К моему удивлению, там было пусто. Я знал, куда она могла пойти: тут всего одна дорога, и она вела на площадь Магистериума. Дома на этой улице стояли так плотно друг к другу, что свернуть куда-либо было почти некуда; лишь вдали на этой улице есть перекрёсток, ведущий во дворец, а с противоположной стороны находятся столичный рынок, гильдия торговцев и столичная штаб-квартира авантюристов.

Идя по пустынной улице, я подсознательно заглядывал в окна жилых домов, но не замечал в них никакого присутствия. Изредка вдали были слышны истошные вопли последних бедолаг, которым не посчастливилось угодить в лапы чудовищ. Так настороженно я почти добрёл до середины улицы. Мысли о происходящем не давали мне покоя; я знал, что это сон, но почему я до сих пор не проснулся? Ведь любой кошмар не длится долго, а тут... Я уже совсем запутался, всё было почти так натурально, но... опять целая куча «но». От размышлений меня отвлек девичий смешок. Остановившись, я прислушался. Смех исходил откуда-то сверху. «На крыше, что ли?» — подумал я. Да и был этот смех мне слишком знаком. «Элна!» — вдруг озарила меня мысль. Это точно она, но как? — подумал я. Хотел было её окликнуть, но вспомнил, что не могу разговаривать. В голове крутилась только одна мысль: как бы привлечь её внимание. В тот момент мне не пришло ничего умного в голову, кроме как зайти в этот дом, добраться до верхнего этажа и там через окно попытаться взобраться на крышу. Я дернул за ручку входной двери, но, как и думал, она была закрыта изнутри на засов. Тогда я мысленно попросил прощения у хозяев дома, подошел к одному из окон и разбил стекло. После того как последний торчащий осколок стекла был вынут из рамы, я запрыгнул в проем и оказался в комнате. Это оказалось кухонное помещение. Повсюду была кровь, везде была разбросана различная кухонная утварь. Приправы и прочие ингредиенты хаотично валялись то тут то там, а отвратительный запах крови делал обстановку ещё более зловещей. Дверь в помещение была вырвана с мясом. Увидев всё это безобразие, я саркастически подумал, что кто-то был, наверное, очень голоден и так спешил отведать новое блюдо, что даже бедная дверь не выдержала его напора. Выйдя в коридор, я первым делом увидел оторванную руку, сиротливо лежавшую на вполне неплохом паркете. Окуратнно переступив обезображеную конечность, я осмотрелся. Видимо, хозяева дома были весьма зажиточными, и интерьер внутри был совсем неплох — слегка ниже уровня среднестатистического купца, машинально подумал я. Но не это меня интересовало, я искал лестницу на второй этаж. Пройдя по коридору направо, наконец-то нашел нужное мне. В темноте холла трудно было что-либо нормально рассмотреть, но я точно знал, что она должна быть именно здесь. Дом был, конечно, просторный, но не таким большим, как поместья в районе знати. Подойдя к лестнице, я не заметил ничего странного. Ну, кровью всё вокруг залито — ну так сейчас везде так. Осторожно поднимаясь по ступенькам, я старался идти так тихо, как это только было возможно. Шаг за шагом я поднимался на второй этаж; поначалу всё было тихо, но вдруг в одной из комнат раздалось тихое рычание, сопровождающееся мерным и влажным чавканьем. Осознание того, что я здесь, оказывается, не один, нервировало меня и не придавало оптимизма. Остановившись и начав прислушиваться, я чуть было не подпрыгнул от резко раздавшегося раската грома на улице. Чудовищу этот громкий звук явно не понравился. Завизжав, как побитая собака, эта тварь бросила своё чавкающее занятие и галопом выскочила в коридор второго этажа из одной из комнат. Не рассчитав силу разгона, оно со всего маху впечаталось в противоположную стену и судя по ритму походки, монстр был весьма неуклюж. Так-то оно так, но чудовище есть чудовище. Я, приготовившись к бою, на одном дыхании пробежал остаток ступеней, залетел в одну из комнат, спрятался за стеной и стал ждать. У твари явно был очень хороший слух, так как оно безошибочно пошло к той комнате, где находился я.

Тяжёлый топот монстра отдавался у меня в голове, а скрип половиц натягивал струну моих нервов до предела. Я ждал эту погань, а оно, будто издеваясь, не спешило ко мне навстречу. Оно чуяло, что жертва может огрызнуться, чуяло, что я могу убить его одним ударом. Но вот настал момент истины: он или я. Мне стоило огромного труда дождаться, пока этот урод протиснется в дверной проём полностью. Монстр явно не блистал умом: он не стал проверять, прячется ли кто-то за простенком двери. И вот короткий взмах, рубящий удар по широкой спине, дикий вой чудовища — и мой меч наконец-то испил вражеской крови. Монстр даже не успев упасть на пол, рассыпался прахом на ковёр в комнате. Выдохнув, я вытер пот, проступивший на лбу от напряжения. Половина дела сделана, теперь наверх — быть может, я ещё успею догнать мою любимую.

Выбраться на крышу было плёвым делом. Оказалось, что в соседней комнате есть выход на террасу, а с неё подняться на самый верх было делом нескольких ударов сердца. Наконец выбравшись на крышу, я осмотрелся. Мой взгляд вдруг приковался к одинокой фигурке девушки, стоящей на краю крыши. Почти не дыша, я медленно приближался к моей супруге — я точно знал, что это она. Медленно, словно кот, я крался по черепице. Мне не нравилось, что она стоит на самом краю. С ней явно было что-то не так. Когда мне осталось дойти до неё чуть больше чем на вытянутую руку, она резко развернулась и посмотрела на меня, и то, что я увидел, было ужасным. Чёрные провалы в пустых глазницах, из которых сочилась какая-то чёрная гадость, а неестественная улыбка дополнила эту сюрреалистичную картину. Я в ступоре смотрел на неё, а она вдруг резко развела руки в стороны, сделала шаг назад и упала с крыши. Я хотел схватить её, но не успел. Плевав на осторожность и разъезжающуюся под ногами черепицу, я бросился к краю. Посмотрев вниз, я увидел изломанное женское тело. На глазах проступили скупые слёзы, «я потерял её», — набатом стучала горькая мысль в голове; за несколько мгновений я понял, что мне незачем больше жить. Я закрыл глаза и собирался шагнуть вслед за моей женой, но вдруг раздался гром. От внезапности я открыл глаза и посмотрел на небо, и то, что я увидел, было невероятным и пугающим одновременно. Небо, словно лопнувшее стекло, которое было покрыто огромными трещинами. Чернота, струящаяся из расколов, текла на землю целыми потоками, затопляя улицы города. И вот ещё раз грянул гром, а за ним ещё и ещё. От грохота я закрыл уши ладонями и пытался понять, что происходит. Я видел, как в небе расходятся трещины одна за другой. Будто кто-то ломится из бездны в наш мир. Кульминацией всего происходящего было то, что огромный осколок неба откололся от общей картины и упал, погребя под собой дворец. А из пролома в мою сторону потянулась гигантская чёрная лапа. Она схватила меня, я кричал, я слышал треск своих собственных костей, звуки битого стекла и гнусный, истерический хохот. Мир вокруг начал темнеть, приобретая темно-бордовые краски, и тут... я проснулся!

С криком я выскочил из постели, мокрый от пота и готовый отражать любые атаки. За спиной от неожиданности коротко вскрикнула моя любимая. В каждой моей ладони огнем горели боевые заклинания. — Что с тобой, любимый? — сказала моя жена и обняла меня сзади за плечи. Я было вздрогнул от её касаний, но тут же расслабился. Я развеял плетения, развернулся и поцеловал её в лобик. — Всё хорошо, просто мне приснился кошмар, — как можно более спокойным и добрым голосом сказал я ей в ответ. Я приобнял её, и мы так стояли ещё какое-то время в нашей спальне. Она уткнулась мне в грудь лицом, а я смотрел на свой меч, который висел на стене у камина. Тот почему-то едва заметно вибрировал в ножнах, и это меня продолжало нервировать. Решив не затягивать драму, зевнув, я устало сказал: — Пойдём спать, дорогая, время позднее, а завтра много работы в Магистериуме. Она молча мне кивнула, подошла к кровати, поправила одеяло и легла. Я не стал задерживаться, лег и обнял свою ненаглядную и слушал, как она слегка напряжённо дышит. Спустя некоторое время её дыхание стало размеренным и спокойным; я понял, что она уснула. А я вот заснуть не мог. В моей душе поселилась тревога, она, словно холодная рука мертвеца, сжавшая моё сердце, не давала мне покоя. Ведь я знал, что в королевство пришла беда.

Глава 4. Военный совет

— Все в сборе? — не глядя на людей в зале, спросил Монарх, разглядывая расстеленную карту на большом столе. — Да, мой король, собравшиеся ожидают только вашей вступительной речи. — Хорошо, пожалуй, начнём.

Король отошёл из-за стола и сел на трон. Слуги, закончив все приготовления, тихо и молча вышли из тронного зала, а советник короля занял своё почётное место по правую руку от венценосной особы. Король коротко и небрежно взмахнул кистью руки, подал знак глашатаю, и молодой парнишка в яркой, привлекающей внимание одежде вышел к верноподданным государства, перешептывающимся меж собой. Парень явно нервничал, он, видимо, заступил на эту должность совсем недавно. Растерявшись, то и дело озирался назад, смотрел по сторонам и не мог приняться к своим обязанностям. В очередной раз обернувшись назад, он встретился взглядом с королём. Взгляд монарха был хмурый и красноречивый. Глашатай вздрогнул и попытался обратиться к знати: — П-прошУу, — успел сказать парень и дал петуха. В зале засмеялись. — Что за недотёпа! — где старый герольд, вот он-то знал толк, а этот... — послышался чей-то возглас из зала, и тут же наступила тишина. Парень не видел, как за его спиной монарх поднял руку ладонью вперёд, чтобы утихомирить зазнавшихся личностей. В зале повисла тишина; парнишка-глашатай увидел, что стройные ряды знати наконец-то готовы его выслушать, собрался и ровным громким голосом начал вещать: — Прошу тишины, Его Величество Дормиан III сейчас провозгласит свою вступительную речь. Сказав это, он удалился в дальний угол от трона, где стоял церемониймейстер. Никто этого не видел, но старик, занимающий эту почётную должность, в одобрительном жесте с тёплой улыбкой похлопал по плечу раскрасневшегося парня.

Устало вздохнув, король поднял руку и сказал: — Мои верные подданные, наверное, некоторые из вас уже знают о цели собрания. Люди в зале переглянулись, но никто не смел вставить своё слово супротив слова государя. — В сей смутный час я взываю к вашей благодетельности, ибо над всеми вами любимым Королевством Кинэрия нависла угроза, коей не было за всю историю существования нашего государства, — после этих слов в зале люди начали громко переговариваться, охать и ахать. Король выдержал паузу, дав осознать своим подданным, что их выдернули из теплых постелей не просто так, из прихоти монаршей особы, а из-за того, что происходит что-то очень серьёзное. — Буду краток, — продолжил свою речь король, — мы потеряли почти всю северную провинцию, наш новый враг настолько могущественен, что за считаные минуты захватил четыре из пяти главных городов севера, лишь только Нордхейм каким-то чудом уцелел, но и там не обошлось без потерь. Я прошу вас помочь мне отстоять наше королевство, ибо в сей час мы должны объединиться и отбросить врага, посягнувшего на наши земли и души жителей королевства, — сказал он с грустью и продолжил. — А за сим я передаю слово командиру рыцарей Гедару Несокрушимому. — Монарх опустил руку, и вперёд вышел довольно немолодой воин в потертых и видавших не одно поле боя латах. Шрамы на его лице, колючий взгляд, серые, словно сталь, глаза оглядели всех присутствующих в тронном зале.

— Вы все знаете меня, и поэтому мне нет смысла представляться перед вами, — в тронном зале повисла тишина, все внимательно слушали главу ордена рыцарей. — Его Величество поставил мне задачу ввести вас в курс дела, а также назначил командующим сводными войсками. Он молча подошёл к столу, где была расстелена карта, и поманил рукой всех присутствующих, чтобы те присоединились к военному совету. На карте были расположены города провинций, указаны тракты, а также примерная диспозиция противника. Когда все присутствующие осмотрели карту, он сказал: — В текущее время новых вестей из Нордхейма нет. Последний доклад от дежурного мага по вестовому камню был около получаса назад, и доклад был очень странным. — Он указал длинной деревянной указкой на расположение города и продолжил: — В докладе было сказано, что враг отступил, но жители города резко обезумели: они объявили, что магия — это зло, а маги — это пособники злых сил, и что только бог света Талис спасёт их от новой напасти. Новость была шокирующей, маги из знатных родов начали возмущаться. — Да как это так! — выкрикнул один именитый маг. — Да что они себе позволяют! — возмутился другой, не менее знатный господин. Казалось бы, знать должна была быть сплочённой, но на деле всё оказалось совсем не так. Многие завидовали магам; так было среди простолюдинов, но и среди знати было много тех, кто завидовал тому, что у обладателей магических сил слишком много власти. Тихая зависть и даже неприкрытая ненависть расползлись среди присутствующих. Обвинения и упрёки градом сыпались в адрес адептов Магистериума и прочих владельцев магических сил.

В один момент в зале, на глазах у Его Величества, началась грубая мужская потасовка. Кто-то кому-то плеснул в лицо вином, и началось. Знатные господа били друг другу рожи, как завсегдатаи портового кабака. В тронном зале началась такая свалка, что даже бедный стол не остался обделенным в этом представлении, а карта так и вовсе была разорвана в клочья. Вот среди магов начали наливаться светом первые плетения, и... и тогда король, не в силах смотреть на это безобразие, встал с трона и воскликнул: «Довольно!» — как гром с ясного неба, пронёсся его приказ по залу. — Стража, угомоните этих идиотов! Раззадоренные дракой люди даже не заметили возглас монарха. Лишь когда с нескольких входов в тронный зал начали входить стройные ряды воинов в доспехах и грубо разнимать придворных забияк, только тогда все смогли успокоиться. Но, к несчастью, эта драка не обошлась без трагедии. Когда всех наконец-то угомонили, оказалось, что сын барона погиб от несчастного случая. В пылу потасовки кто-то сильно толкнул его, и он, не удержав равновесие, ударился затылком об многострадальный стол. Удар был фатальным: юноша погиб мгновенно. Отец юноши, увидев бездыханным своего сына, вырвался из рук стражи и побежал к телу погибшего. Стражник было хотел погнаться за наглецом, но увидел, как барон, упав на колени от бессилия, обнял своего мёртвого ребёнка и громко закричал от боли. Все видели, как на его лице проступили слёзы. Все стояли и смотрели на чужое горе, но мало у кого в глазах читалось сожаление. Король жестом указал на барона и его сына; в зал вошли слуги, стражники аккуратно забрали тело погибшего у рыдающего родителя, а самого барона слуги с тихими увещеваниями вывели из зала.

Гедар смотрел в лица людей и понимал, что собрать толковую армию из этого "знатного" сброда вряд ли получится. Он знал, что слухи среди слуг этих именитых болванов разойдутся очень быстро, ведь среди их подчиненных множество преданных своим хозяевам людей. Также он знал, что вражда продолжится и дальше, поэтому, посмотрев на государя, он коротко махнул головой в отрицательном жесте. Сам же капитан рыцарей был из простолюдинов, ему не были интересны все эти дворцовые интриги и прочая закулисная грязь. Он всего добился сам. Ещё юношей он записался рекрутом на тогдашнюю войну. В ходе пятилетней войны он сначала проявил себя как толковый солдат, а затем как и командир. Спустя ещё семь лет за заслуги лично сам король посвятил его в рыцари. Это было нонсенсом, ведь рыцарем мог стать лишь кто-то из знати, поэтому при дворе его тихо называли выскочкой, а спустя ещё одиннадцать лет король даровал ему титул виконта и назначил на пост капитана Ордена. Монарх знал, что преданнее Гедара и Эрвинда Светлого, архимага Магистериума, в королевстве ему никого не найти. Единственная проблема в том, что второй уехал из столицы на медовый месяц после долгожданной свадьбы. Маг так долго ходил в холостяках, что сам король в шутку приказал ему жениться. Кто же знал, что Эрвинд всерьёз воспримет шутливый приказ короля и уже через год сыграет свадьбу с дальней родственницей монарха. Несмотря на то, что архимагу было уже около сорока, тот выглядел как двадцатипятилетний молодой мужчина. Элна же, девушка восемнадцати лет от роду, не смутилась после признания Эрвинда о его настоящем возрасте и была вполне счастлива рядом с ним. Поголовно все маги были долгожителями и старели очень медленно. Именно это было одной из самых главных причин зависти всех окружающих.

Когда все присутствующие наконец вернули себе здравый рассудок и были готовы внимать словам государя, король объявил, что совет переносится на полдень этого же дня. Он также сказал, что гости могут отдохнуть в гостевом крыле дворца, а затем встал и удалился в собственные покои. Но перед тем, как уйти, он посмотрел на Гедара, и тот понял, что монарх хочет с ним поговорить без лишних глаз и ушей.

Король сидел в кресле и думал. Он злился на своих подданных и одновременно на себя. Монарх считал, что поведение знати на сегодняшнем совете было плодом его недальновидного правления. Он корил себя за это, но уже было поздно: сегодня была оборвана невинная жизнь прямо у него на глазах. Неожиданный стук в дверь прервал поток неприятных мыслей. — Входи, — сказал он стоящему за дверями. Дверь открылась, а в проходе стоял его старый друг Гедар. В руках у воина была запотевшая и слегка покрытая пылью бутыль вина. — Будешь? — сказал тот и слегка качнул сосудом перед собой. Король мельком взглянул на него, а затем на бутыль и сказал: — А чего бы и нет, ночь сегодня чертовски паршивая. Затем, хмуро буркнув себе под нос, он одним махом смёл бумаги со стола, тем самым дав понять воину, куда нужно поставить хмельное зелье. Проходя мимо разбросанных бумаг, Гедар поставил вино на стол и пошёл брать кубки, припрятанные для таких случаев на дне сундука. Наконец, когда он поставил их и разлил вино по посуде, король спросил: — Что ты думаешь о происходящем? Рыцарь, отпив вина из кубка, смотрел на горящие дрова в камине и задумчиво ответил: — Да что тут думать, церковь вообще съехала с катушек, это ж надо... — Да я не о том тебя спрашиваю, — раздражённо воскликнул король. — Что мне делать с этими идиотами? — сказал он и осушил кубок до дна. Гедар, увидев, что король не в духе, спокойно ему ответил: — Да что тут думать, Дормиан, прикажи этим болванам, чтобы завтра они собрали своих воинов на площади. — В ответ на немой вопрос короля тот допил вино, поставил кубок на стол и продолжил: — Доверия им нет, так пускай отдадут своих воинов, а сами тихо сидят по своим норам. Так мы убьём двух зайцев одной стрелой: во-первых, командование войсками будет полностью под моим контролем, а во-вторых, я оставлю верных мне рыцарей на охране столицы, но в тот же момент у этих тварей не будет каких-либо сил совершить переворот в государстве. Ведь зная тебя, мой старый друг, ты же сам лично возглавишь поход, не так ли? Королю на это нечего было сказать, он просто молча налил себе ещё, отхлебнул и долго думал, глядя на огонь. Спустя некоторое время король сказал: — Нужно возвращать Эрвинда, без него мы не справимся. Он нужен нам, потому как у нас сейчас две угрозы: неизвестный враг и эта треклятая церковь. Упомянув последнюю, он с раздражением ударил кубком об столешницу, разлив остатки вина на отполированное временем дерево. — Согласен, — сказал Гедар и долил себе вина. — А что будем делать с недобором войск и переброской на такое расстояние? — сказал король и взглядом указал воину на пустой кубок. Тот всё понял без слов, налил вина монарху и улыбнулся: — С этим нам поможет наш общий друг. Помнится, он говорил на прошлом собрании, что нашёл способ преодолевать большие расстояния за один удар сердца. На том они и порешили. Король вызвал слугу, поручил ему отправиться к магам и передать послание Эрвинду. А Гедар в свою очередь приказал страже посадить знатных господ, гостящих во дворце, под домашний арест под предлогом расследования убийства сына барона. А потом, наконец допив вино, они разошлись. Король, уставший от происходящих событий, отправился спать, а его верный друг пошёл наводить порядки в ордене и готовить людей к предстоящему походу.

Глава 5. Вдали от проблем

Вот уже третий день я ходил сам не свой. Чувство неотвратимой беды донимало меня изо дня в день; оно, как старая рана, ноющая на непогоду, не давало мне покоя. Мне редко снились вещие сны, да как редко: всего лишь один раз мне приснился сон, что мой отец сильно заболел и умер. Я тогда еще учился в академии и находился вне дома. Спустя около двух недель мне пришло письмо. Это было извещение о смерти моего отца. На тот момент мой старик действительно болел уже не первый год. Лекари как могли поддерживали его здоровье, но все было тщетно. Даже редкие маги-целители молча разводили руками, говоря, что диагностическое заклинание показывает, что у моего отца все в норме, мол, конечно, есть возрастные отклонения, но не более того. Последний раз, когда я виделся со своим родителем, он хотел показать, что все хорошо: он улыбался и даже ходил без трости. Но вечером его опять скрутило в диком спазме. До меня в нашем роду не было магов; говорят, что моя мама кое-что умела. Но моя матушка была сиротой, её родители погибли на войне с демонами, и поэтому спросить о ней, кроме как у отца, было не у кого. Собственно говоря, я и поступил в академию из-за недуга моего родителя. Но, увы, целителем я не стал. Как говорил профессор Рэндридж, у меня не тот тип души. Собственно, поэтому я и не мог пользоваться магией сновидений — онейромантией.

Элна, видя, что я который день хожу задумчивый и хмурый, всячески пыталась меня отвлечь. Она не понимала, что со мной происходит, а когда спрашивала о том, что меня тяготит, я придумывал глупые отмазки и снова погружался в раздумья. После того как мне приснился этот триклятый сон, прошло уже три дня; проснувшись ещё перед рассветом, я долго смотрел в потолок нашей спальни. В голове крутились тысячи мыслей, и вновь начало нарастать тревожное чувство. Неожиданно из раздумий меня вырвал громкий зевок Элны: она, зевнув, слегка потянулась, как кошка, сонно глянула на меня одним глазом, обняла и вновь заснула. А я продолжал думать, пытаясь прийти к хоть какому-то выводу. Прошло около часа, и когда за окном съёмного дома показались первые лучи рассветного солнца, я понял, что с меня хватит. У нас был разгар медового месяца, и поэтому я решил не заморачиваться. Освободившись от тягостных мыслей, я тихонечко зевнул, чтобы не разбудить любимую, повернулся на бок к ней лицом, напоследок глянув на её безмятежное спящее личико, и тоже уснул. Проснулся я от того, что птицы, сидевшие на ветке дерева, которое росло рядом с домом, уже вовсю щебетали, оглашая позднее утро. Солнце в небе было уже достаточно высоко, и я понял, что мы проспали почти до самого обеда. Я тихонечко приподнялся, посмотрел на Элну и поцеловал её в лоб, а затем опустил голову чуть в сторону и ниже, негромко сказал: «Просыпайся, любимая». Видимо, моё дыхание начало щекотать её ушко, потому как она начала ёрзать в постели и протестующе что-то едва разборчиво бурчала сквозь сон. Так в попытках её разбудить прошло ещё какое-то время. Наконец с громким криком «Ну всё, хватит!» она окончательно проснулась, поняв, что моя взяла. Я чмокнул Элну в щечку, а затем, когда она слегка раздражённо раскрыла глаза и посмотрела на меня, я, ухмыльнувшись, сказал ей, что у меня есть для неё сюрприз. Одно мгновение — и моя ледяная леди сменила гнев на милость. Радости в её глазах не было предела. Она резко встала с постели и начала одеваться. Видя, как Элна суетливо мечется по комнате, примеряя разные платья, в моей душе начало разливаться нежное тепло, наконец вытесняя неясную тревогу. Я так засмотрелся на неё, что не сразу понял, что она обращается ко мне. — Эрвииинд! — протянула моя ненаглядная. — Ты опять, что ли? Ты же обещал! — стояла она передо мной, уперев руки в боки, и даже не забыла топнуть ножкой. Увидев эту картину, я засмеялся. — Что? — с наигранным раздражением коротко спросила она. Я смеялся и смотрел, как она сердито буравит меня своими зелёными глазищами и забавно надувает щёчки, до тех пор, пока она не подбежала к нашей постели и не начала бить своими маленькими кулачками мне в грудь. — Эрвииинд! — сердито протянула она вновь, сильно ударив очередной раз меня в грудь. Решив больше не злить любимую, я хитро увернулся от её ударов, а затем сграбастал эту маленькую зеленоглазую бестию в свои объятья и провалился с ней на кровать. Не ожидая от меня такой подлянки, она коротко взвизгнула и попыталась высвободиться. Брыкаясь, как зверь, застигнутый врасплох, она продолжала пытаться выбраться из моих рук. Но я в ответ только хохотал и продолжал удерживать строптивицу. Спустя некоторое время Элна наконец поняла, что я её просто так не отпущу, и поэтому решила опробовать на мне свои женские чары. Она вдруг притихла и расслабилась, а затем, пользуясь моим недоумением, резко повернулась ко мне и поцеловала меня в губы. В момент поцелуя я ослабил бдительность, и эта хитрюга выскользнула из моих объятий с криком «Дурак!» убежала в соседнюю комнату.Не забыв при этом по пути захватить одно из платьев.

После полудня мы гуляли по улицам Тасмида. Этот портовый город был расположен в южной части королевства, соприкасаясь своими берегами с бескрайним Лазурным морем. Тёплые воды этой акватории издавна славились богатым разнообразием подводной фауны и привлекали гостей города своими белоснежными каменистыми пляжами. Многие местные жители, живущие здесь, зарабатывали свой хлеб рыбным промыслом, а также за счёт наплыва приезжих. Некоторые знатные особы имели здесь свои собственные виллы, а для людей рангом пониже, купцов и прочих желающих, имелось множество гостиниц и съёмных домов с прекрасными видами на морское побережье. Неугомонная Элна таскала меня по всему городу, показывая мне местные достопримечательности. Вначале мы посетили местный рынок. Когда мы шли между рядами торговых палаток, я удивился разнообразию различных товаров. Казалось бы, чем может удивить меня местный рынок, ведь в сердце королевства я видел и не такое? Ан нет, среди вездесущей рыбы порой попадались такие вещи, которые не найдёшь и в столичной торговой гильдии. Моя жёнушка бегала от палатки к палатке, восхищённо разглядывая иноземные товары. Как раз в одной из таких мы долго рассматривали ювелирные изделия. — Гляди, какое красивое! — девушка указывала тонким пальчиком на одно интересное колечко, лежащее на прилавке. Старик-торговец, явно иностранец, поглаживал белоснежно-седую бороду и заинтересованно смотрел на возможных покупателей. Его странная мешковатая одежда, а также цвет кожи отличались от местного населения. Слегка бордового цвета, она выдавала в нём жителя Чёрной пустыни, а маленькие рожки говорили о том, что перед нами не человек, а представитель расы тифлингов. Эти существа жили в Чёрной пустоши, что находилась на другой стороне Лазурного моря. Говорят, что около тысячи лет назад их предки, кровавые демоны, вылезли из дьявольской бездны и, вопреки опасениям людей, оказались вполне мирными созданиями. В дальнейшем они смешались с пустынниками — кочевыми народами пустыни, а их потомков начали называть тифлингами. Так вот, этот тифлинг рассматривал нас с не меньшим интересом, чем моя любимая — кольцо. Его карие и слегка раскосые глаза будто оценивали нас на платежеспособность. Наконец, улучив удобный момент, хитрый торговец обратился к предполагаемым покупателям: «Чего изволите, молодые люди?» — с легкой усмешкой спросил он у молодоженов. Элна, не заставив себя долго ждать, тут же указала на кольцо и спросила: «Можете показать вот это колечко, пожалуйста?» Торговец дежурно улыбнулся и пассом руки тут же развеял с кольца заклинание, предотвращающее кражу, а затем достал его из специального держателя и вручил моей жене. «Надо же, — подумал я, — торговец, а еще и маг, чего только на свете не бывает». Но когда я мельком посмотрел на камень колечка, то удивился еще больше: «Неужели это магицит?» — не веря своим глазам, спросил я у торговца. «Так и есть, — хитро улыбаясь, ответил торговец и добавил: — А вы, сударь, знаете толк в ювелирных изделиях», — сказал он и заулыбался еще сильнее. Конечно, я знал, что это за камень, ведь о нем даже писали в учебниках академии. Магицит был настолько редким, что даже купить его на аукционе было очень-очень сложно. Его редкость обуславливалась тем, что такие камни можно было найти только в Драконовых горах. Места там были прескверные, ледяной холод окутывал всю ту местность, а полчища ледяных чудовищ так и вовсе отбивали желание там появляться. Но не это было самым главным. Этот переливающийся зеленью камень мог как усилить мага, так и сделать пускай и слабеньким магом обычного человека, обладающего маной, но не умеющего плести заклинания из-за отсутствия магоканалов в теле. Элна как раз была из тех людей, которые имели ману, но не могли колдовать. «Это судьба», — подумал я и спросил у торговца: «Сколько?», и тот все так же улыбаясь ответил: «Полторы тысячи золотых». Озвученная сумма словно удар под дых выбила меня из колеи. «Нихрена ж себе», — подумал я, а впрочем, чего я хотел, камень ведь редкий. Я посмотрел на мою любимую и понял: нужно торговаться. Не то чтобы у меня не водилось таких деньжат, просто, зная породу этих хитрых дельцов, я понимал, что торгаш задрал цену до потолка специально. Размером этот камень был с горошину, а значит, не мог стоить таких деньжищ. И понеслась: торговец долго не уменьшал цену на товар. Но я не сдавался. О, как давно я не торговался с таким азартом! Элна смотрела то на меня, то на старика-торговца, не понимая, в чём дело. Долгое время торгаш не сдавался, а моя жена уже начала было пытаться отговорить меня от этой затеи, мол, оно того не стоит. Но в какой-то момент жадный старикашка всё-таки дал слабину, и я его дожал. Всего кольцо мне обошлось в девятьсот пятьдесят золотых. Старик-торговец делал вид, что он недоволен, но на самом деле я-то знал, что золото его уже давно не интересует, а вот сам процесс торговли заставляет его заниматься своим делом по сей день. Ну вот, наконец, мы пожали друг другу руки, тем самым скрепляя нашу сделку. Довольный торгом старикашка получил свое золото, а новое колечко перекочевало на пальчик моей ненаглядной.

О том, что колечко не простое, я умолчал. Элна еще долго пыталась узнать у меня, почему я так яростно торговался за эту безделицу. Я отшучивался и наговорил ей всякой чепухи, лишь бы не испортить сюрприз. Ведь когда-то давно, когда мы еще встречались, Элна сказала, что слегка завидует мне, ведь она росла в семье магов, но сама использовать магию не может. Виссэль, её отец, даже как-то сказал мне, что моя любимая, еще будучи ребёнком, узнав о том, что не сможет колдовать, заперлась в своей комнате и не выходила оттуда полгода. Долгое время её родители переживали, что девочка не оправится от такого удара. Они даже хотели купить магицит, но его стоимость была слишком высока для государственного мага среднего звена, и поэтому покупка столь желанного камня была невозможной. Шло время, девочка смирилась со своей мечтой, а затем и вовсе выросла в прекрасную девушку. Но вот сегодня её мечта наконец сбылась, пускай она об этом пока еще не знает. Так, остаток дня Элна водила меня по городу, показывая интересные места я расказывая их историю.

Вечером мы босиком шли по пляжу. Слегка уставшие, но довольные, мы молча прогуливались по белоснежной гальке и думали каждый о своем. Элна шла впереди, она тихо мурлыкала себе под нос какую-то песенку, а я сзади наблюдал, как влажный и солёный ветер заставляет развеваться её каштановые волосы и прекрасное летнее платье цвета ясного неба. Вода, накатывающая на берег, то и дело облизывала нам ноги, а шум прибоя делал мир вокруг еще более умиротворяющим и каким-то сказочным. «Время пришло», — подумал я и окликнул свою любимую: — Элна, солнышко, а пойдём-ка в «Цветочный рай»? — сказал я ей вдогонку. Девушка вдруг остановилась как вкопанная, а затем повернулась ко мне с изумленным выражением лица. — Я и места там забронировал, — продолжил я. Элна знала, что места в это кафе бронируют заранее, от нескольких месяцев до полугода. Также она знала, что запись ведётся очень строго и что бронь выкупить нельзя: иначе строгая хозяйка кафе навсегда запретит посещать своё заведение обеим сторонам хитрой сделки. Секрет популярности кафе был в том, что в нём подавали невероятно вкусные десерты. Я знал, что Элна давно хочет посетить это заведение, но, так как места нужно бронировать, я сомневался. Однажды, выйдя по делам в одиночестве, я всё-таки решил разузнать об этом заведении. Каково было моё изумление, когда у стойки в кафе я увидел свою старую знакомую. Этой знакомой была одна из моих наставниц в Академии — Литария, эльфийка почтенного возраста даже по меркам самих долгожителей-эльфов. Разговорившись с наставницей, я узнал, что она и есть хозяйка кафе. Оказалось, что спустя несколько лет после моего выпуска из Академии Литария уволилась из наставников, а на накопленные деньги открыла это заведение. Она с улыбкой сказала, что всегда хотела быть кондитером. Так, вспоминая о былом, я плавно подвёл разговор в нужное мне русло, а именно — мне хотелось заказать столик, но не ждать несколько месяцев. Эльфийка, посетовав, что я всегда был прохвостом, но конечно, не сразу, но всё таки согласилась. Поворчав только для виду, что бедную старушку гоняют всякие мелкие наглецы, она закрепила за нами кафе на весь сегодняшний вечер.

И вот спустя какое-то время мы уже сидели на террасе в окружении множества красивых цветов. Я рассказывал девушке о её новом колечке, а она с восхищенным видом наслаждается шоколадным парфе. Вечер шёл, как я и задумывал, но спустя какое-то время на террасу заходит раздраженная Литария в сопровождении мага в накидке с символом Магистериума. Мужчина коротко поклонился и произнес: «Магистр, у меня к вам срочное послание из столицы».

Глава 6. Рассказ Владыки тьмы. Часть 2. Подготовка к войне

Путь обратно до столицы занимал у нас почти четыре дня. В дороге Элна решила немного покапризничать. Любимая сетовала на то, что она ждала наш медовый месяц очень давно, но её представление о начале нашей совместной жизни в браке было жестоко разрушено. Я понимал её и всячески пытался утешить. Радовало одно: проложенный тракт от Тасмида, главного порта королевства, до столичного города Альмаросы был настолько ухожен, что дорога нас почти не утомила. Естественно, мы не гнали во весь опор, да это и не нужно было. Посыльный из Магистериума, помимо сообщения, передал мне конверт с приглашением во дворец и малый вестовой камень. В дороге я принимал сообщения и отдавал приказы своим подчиненным. Я был в курсе всего, что происходило в королевстве, и даже напрямую разговаривал с королём. Рассказ государя поверг меня в шок, ведь в такое трудно было поверить. Я никогда не слышал, чтобы кто-то захватывал города за считанные минуты. Это же каким надо быть умным полководцем и какими возможностями при этом обладать! То, что мне рассказал король, не могло быть правдой, потому как это попросту невозможно. Задумавшись об этом, я аж прочувствовал, как мурашки пробежали по спине: настолько невероятными и ужасными были известия из столицы. — Брр, что за чушь, — тихо сказал я сам себе, вспомнив об этом недавнем и неприятном сне, невольно приплюсовав его к событиям в королевстве. Так шли дни в дороге: по вечерам мы останавливались в придорожных трактирах, а днём продолжали ехать в карете в столицу. После очередного сеанса связи я устало и с презрением посмотрел на артефактную перчатку и скривился в гримасе отвращения, ведь я не мог снять эту дрянь уже который день. Отличием такого артефакта было то, что сам он был намного меньше своего большого собрата; его малые габариты, а также ничтожно малый вес немного компенсировали приносимые неудобства. Но минусов у этой «поделки» было больше, чем плюсов. У этой конструкции была малая дальность, а также артефакт требовалось держать на постоянной подпитке маной. Из-за отсутствия встраиваемых манонакопителей хозяин предмета становится этаким ходячим маноисточником. Ещё одним минусом было то, что после активации артефакт становился одноразовым, и если прекратить подпитку, плетение в его камне разрушалось, а затем по цепочке активировалось плетение разрушения самого камня. Такова задумка была произведена для боевых магов и магов внешней разведки, работающих в других королевствах под чужими личинами. Сами волшебники этот предмет очень не любили и называли «манапиявкой». Ведь эта дрянь могла опустошить волшебника средней руки буквально за полдня, а у тех, у кого запас маны был и того меньше, — вообще за пару часов. И пусть в академии всем преподавали основы фехтования в обязательной программе обучения, оставаться почти беззащитным никто не желал. Ради удобства артефакт был даже встроен в гнездо специальной перчатки и имел постоянный контакт напрямую с ладонью волшебника, поэтому его не приходилось постоянно держать в руке, но всё же он считался самым дрянным изобретением артефакторов нашего государства.

До Альмаросы мы добрались точно в срок: поздним вечером четвёртого дня мы въехали в город через южные ворота, преодолев городские стены.По пути я сказал кучеру, чтобы тот вначале заехал в моё поместье, а затем держал путь ко дворцу. Мне нужно было привести себя в порядок, переодеться и сдать слугам багаж. Элну, несмотря на её протест, я тоже оставил дома. Пускай она и состояла с королём в дальнем родстве, но не гоже девушке знать, что происходит за стенами столицы.Уладив все дела дома и раздав указания слугам, я засобирался во дворец. Лишь когда, выйдя из поместья, я подозвал своего старого дворецкого и тихонечко сказал ему: «Арат, береги её», — я украдкой посмотрел на свою любимую, — «вот тебе деньги, найми самых лучших людей, которых сможешь найти, на охрану нашего дома», — и, отвязав от пояса пухлый мешочек с золотом, передал его в руки старика. Я доверял ему как себе и знал: он выполнит моё поручение в лучшем виде. Ведь Арат практически вырастил меня, помогая моему отцу после смерти мамы. Я не стал ему говорить, что у меня дурное предчувствие; дворецкий посмотрел мне в глаза и всё понял сам. На прощание поцеловав руку своей жене, я сел в экипаж. Дорога от моего дома до дворца была недлинной, и поэтому минут за десять я прибыл к дворцовым стенам.

Дворец был отгорожен от остальной части столицы стеной в два человеческих роста, въезды на территорию неусыпно охраняла стража, а вдоль стены изнутри и снаружи ходили вооруженные патрули.

Когда мой экипаж подъехал к воротам, один из стражников подошёл к кучеру, предварительно осветив того лампой со встроенным в неё камнем солнцесвета. На улице шёл дождь, и потому дворцовая охрана была крайне недовольна приездом нежданных гостей. — Куда прёшь? — небрежно сказал стражник и чуть ли не ткнул лампой в лицо возницы. — Государь не принимает просителей, — тут же добавил он со злостью и с презрением сплюнул на камни брусчатки. Вообще, такое поведение привратников было недопустимо, ведь во дворец не приезжает абы кто. Но, видимо, усталость и холодный дождь в корне доконали этих людей.

Кучеру же, надо отдать ему должное, при таком поведении стражи вовсе не растерялся: он невозмутимо и молча слез с козел, достал из кармана письмо с печатью короля и вручил привратнику. Пока один из стражников разбирался с приглашением, я не стал ждать — мне надоело, что эти болваны тянут кота за одно место, — и просто открыл дверь кареты и вышел на улицу.

По правилам, конечно, этого было делать нельзя, но времени у меня не было от слова совсем. Проклятый артефакт меня уже в корне задолбал, ведь король знал, что я уже в городе, и потому требовал поскорее приехать во дворец. Увидев, что кто-то покинул карету, второй стражник рванул к наглецу, чтобы задержать его. Но, увидев, кто стоит перед ним, застыл столбом, а позже, опомнившись, неуверенно поклонился и снова застыл в такой позе.

— Милсдарь Эрвинд? — тут же елейно пролебезил он. — Простите, но государь не ведёт приём... — он что-то ещё хотел сказать, но когда я подошёл к нему и негромко сказал: «Спокойно, у меня есть право прохода», — проговаривая эти слова, я одновременно достал перстень и показал его привратнику. Узнав вещицу, он гаркнул своему напарнику, чтобы тот оставил в покое кучера и помог открыть ему ворота. Когда ворота были открыты и карета проезжала сквозь них на территорию дворца, эти «бравые воины» даже отдали мне воинское приветствие, чем даже немного развеселили меня. Причина их поведения была проста: в руке я держал перстень, принадлежащий королевской чете.

Оставшийся путь до дворца я проехал почти беспрепятственно. Единственное, мне еще раз пришлось показать перстень проходящему на нашем пути патрулю, но те, сразу всё поняв, пропустили наш экипаж. Под самый конец пути я сказал вознице править лошадей не к парадному входу, а к малозаметному входу прислуги. Так я быстрее должен был попасть к покоям короля.Как ни странно, но возле входа меня уже ждали. Когда карета остановилась и я сошел с подножки, ожидая, что меня встретит какой-либо слуга, силуэт которого виднелся в полумраке вечера, я удивился: меня встречали сам король и командир ордена рыцарей. Вбитые наглухо с самого детства правила этикета заставили меня поклониться Его Величеству. Но, услышав в ответ лишь громкий смех государя, я одернулся: «Эрвинд, ну право слово, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не кланялся мне каждый раз при встрече, тем более в такой неформальной обстановке? Ты же почти мой родственник». Видя, как государь по-доброму смеется, я было хотел к нему обратиться, но тот, отсмеявшись, продолжил: «А хочешь, я дам тебе свою фамилию и запишу тебя как младшего брата? Так мы станем еще роднее. Ну же, выпрямись наконец, застыл тут как истукан». Гедар, видимо, тоже решив окончательно добить меня, добавил: «Так это что, ваше Величество, теперь я, получается, должен кланяться своему лучшему ученику?» — сказал он с деланым возмущением и басовито засмеялся, при этом не забыв подойти к опешившему мне и начать хлопать своей здоровенной ручищей по моей спине. Каждый такой хлопок перехватывал у меня дыхание, а этот громила выбивал из меня остатки воздуха и ржал как конь.

Наконец, не выдержав такого обращения к себе, я перехватил его руку, при этом не забыв подставить подножку, и с глухим звуком шваркнул этого увальня об землю. С неожиданным «ой» тот полетел вниз, а затем моментально был скручен мной и придавлен к земле. Я не боялся наказания от короля: я и Гедар были равны по статусу, а этот командиришка не понимал других слов, кроме хорошей драки. Действительно, когда-то давно я обратился к нему, чтобы тот обучил меня фехтованию, ведь основы, преподаваемые в академии, меня не устраивали. Но после недели обучения я понял, что этот изувер решил меня загонять до смерти. Причина такого поведения была проста: Гедар в то время считал, что маги все поголовно слабаки и должны сидеть в своей башне, тихо читая свои гримуары; также он считал, что магам не место в армии. О, сколько я выслушал презрительных реплик: «маги то», «маг сё». Но когда через полгода я начал побеждать его в спаррингах, а затем, спустя несколько месяцев, и на мечах одержал свою первую победу, рыцарь наконец-то признал меня и даже предложил мне вступить в его личный отряд, где были лучшие из лучших в ордене. В тот момент я понял, что приобрел нового друга. Он тогда сказал, что других магов-слабаков он не примет, а вот я — другое дело. Просто в отрядах рыцарей, по указу короля, помимо самих рыцарей должен быть и маг поддержки. Я тогда просто покрутил пальцем у виска и отказался, ведь в то время я уже был архимагом божественной ступени. Мой отказ тогда не стал предлогом к прекращению дружбы, и с того дня мы так же оставались друзьями.

Придавленный к земле Гедар пыхтел и брыкался подо мной, пытаясь вырваться из захвата; я, вспотевший от натуги, в ответ пытался удержать этого здоровенного лося. Я знал, что долго это не может продолжаться, и поэтому ждал, когда монарх отсмеётся. И вот наконец этот момент настал: «Довольно, — сказал монарх, вытирая слёзы от смеха, — вот вечно вы так, словно дети малые». Я отпустил своего горе-учителя, и мы, мокрые от пота и все в пыли, предстали пред светлыми очами государя. Видя, что раздражение ещё полностью не прошло, король, дабы разрядить обстановку, продолжил: «Эрвинд, как там Элна? Поди, злится на меня за то, что я выдернул вас из медового месяца?». Я же, как мог, отряхнув одежду от пыли, сказал: «Да, ваше величество, она сказала, что позже потребует от вас, чтобы вы дали мне отпуск на полгода». «Как всегда дерзкая, не то что мой сын», — загадочно улыбнулся государь и потрепал роскошную бороду. — Так ладно, пойдём-те, у нас куча дел, — сказал он и направился во дворец.

— Ты точно сможешь переместить нас и наше войско? — недоуменно спрашивал у меня король в который раз.

— Ваше Величество... — начал было я, но король был, как всегда, в своём репертуаре: — Эрвинд, сколько тебе говорить? Я Дормиан, Дормиан, ты меня понял? — нахмурившись, тот смотрел на меня.

— Хорошо, Ваше... эээ, Дормиан. После свадьбы отношение короля изменилось ко мне кардинально: он буквально начал называть меня младшим братом и требовал называть его по имени. Причина такого поведения была мне не ясна. Единственное, что я знал, — у нашего государя действительно был брат, но только старший. Его звали Араил, и он был наследником престола. Перед самой коронацией он погиб на охоте. Он со своей свитой нарвался на виверну; по итогу выжил лишь оруженосец, а вся свита и сам принц погибли от ран и ядовитого дыхания чудовища. И так как других наследников не было, тогда еще совсем юному Дормиану пришлось занять его место. Как-то, не помню кто, сказал мне, что я похож на Араила, но я не думаю, что в этом основная причина.

— Эрвинд... Эрвинд, балда, просыпайся, чего притих? — хлесткий удар ладонью по спине буквально вышвырнул меня из раздумий. Посмотрев на Гедара взглядом, не обещающим ничего хорошего, я потёр ушибленное место, прокашлялся и продолжил:

— Кхм, так вот, о чем я... — задумавшись, почесал я затылок. — А-а, теоретически это возможно, но вот на практике... — протянул я и посмотрел на короля. — Понимаешь, тут все сложно. Экспериментируя с камнями душ, мне случайно удалось переместить яблоко из одного места в другое. Я даже и сам не особо понял, как это работает, а продолжить свои изыскания я толком не мог: подготовка к свадьбе и всё такое.

После моих слов тени от недосыпа под глазами у короля как будто стали ещё больше.

— Я так понимаю, ты нам не сможешь помочь? — осведомился король.

— Значит, быстрой переброски не будет, — прикрыв глаза своей лопатой-рукой, сказал Гедар.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Все молчали, и каждый думал о своём. Мне хотелось им помочь, да и находиться месяц в походе, когда тебя ждет молодая жена дома, мне как-то не хотелось.

— Хорошо, дайте мне время до завтрашнего обеда, я что-нибудь придумаю, — лица у обоих сразу посветлели. — Но предупреждаю сразу: сильно на меня не надейтесь. Про то, что я вам сказал, попрошу вас умолчать, ведь старые скряги Архонты мне уже всю плешь проели. Мне надоело им доказывать, что магия душ — это не некромантия; я не могу с помощью смеси артефакторики и нового направления в магии воскрешать мёртвых.

Всё оставшееся время я провел в подземном полигоне Магистериума. В основном здесь работали артефакторы, химерологи и разработчики боевой магии. Само здание было построено над одним из входов в древние катакомбы, которые в множестве своих ходов, комнат и просторных залов пронизывали всю подземную часть столицы и расходились дальше в глубь королевства. И если верить слухам, в которых говорилось, что несколько смельчаков, исследуя этот подземный лабиринт, спустя несколько месяцев безвылазного нахождения там, дошли аж до подземелья Некрополя, но так и не вернулись оттуда. В гильдии авантюристов так же ходит слух, что кто-то нашёл дневник, в котором подробно расписывалось их приключение, а так же детальную карту со всеми проходами, ловушками и чудовищами, облюбовавшими те места.

Я не особо любил это место: вечный холод и сырость заставляли чувствовать себя мертвецом в склепе, а каменные стены и потолок давили на мой разум, не давая сосредоточиться на деле. Я понятия не имел, как артефакторы сидели тут годами, безвылазно корпя над своими поделками. Эти безумные «магоинженеры», как они себя гордо величали, иногда даже умирали от голода в своих собственных лабораториях. Архонты даже приказали прислуге силком вытаскивать этих затворников на поверхность хотя бы раз в неделю, а до того они носили еду этим трудягам прямо в подземелье, а некоторых даже силком заставляли есть. Вот поэтому из их рук порой выходили ужасные артефакты, а иногда и такие невероятно полезные вещи, без которых невозможно выжить в бою. Даже химерологи не были настолько отбитыми. Нет, конечно, и среди них есть те еще отморозки, например Гансэн, именующий себя владыкой теневых тварей. Он живёт среди своих искусственно созданных химер, ест плоды теневых растений и вот уже десять лет как заперся в своей лаборатории и не покидает её ни на минуту. По истечении многих лет он всё так же безумно хохочет и с кем-то разговаривает за дверями своей обители, а иногда в коридоре возле входа в лабораторию на полу появляются рукописи с очередными каракулями безумца. Многие говорят, что это проклятие катакомб сводит людей с ума. Будто наши предки, участвовавшие в войне богов, прокляли это место. А ведь действительно: на месте нашего королевства около тысячи лет назад была столица Карганской империи, стертая с лица земли безумным богом Армадисом. Лишь спустя четыреста лет после той трагедии наши предки, жившие на островах Лазурного моря, смогли вернуться на эту землю, а до того здесь бушевала магическая буря, почти стершая древнюю столицу до основания. Лишь Некрополь и проклятые восточные земли до сих пор могли рассказать о минувших столетиях прошлого.

Под утро, после череды неудачных экспериментов, у меня наконец что-то получилось. Крыса, сидящая в клетке, находясь на светящейся и запитанной от манонакопителей пентаграмме, исчезла вместе со своим временным пристанищем. Рисунок же самой магической схемы, который я нарисовал с помощью измельченных камней душ, тоже частично выгорел в некоторых местах, а также был взорван один из манонакопителей. Перед вспышкой взрыва я лишь увидел, что клетка мгновенно растворилась в клубах белого дыма и исчезла, а потом мои глаза и уши пострадали от последствий взрыва. На некоторое время я ослеп и оглох, было такое ощущение, будто я попал под молнию. Благо, что успел активировать магический и кинетический щиты, ведь осколки камня могли убить меня на месте, а последствия магического поражения могли привести к разным отрицательным исходам, где мутация тела была не самым страшным последствием. Когда зрение и слух начали возвращаться в норму, за спиной я услышал истерический писк, обернувшись, я увидел ужасную картину. Крыса, вмурованная задней частью тушки в стену лаборатории, пищала от причиненной ей непереносимой боли и страха. Но не сам писк был причиной ужаса в моих глазах. Дело в том, что крыса в прямом смысле смешалась с клеткой. Прутья клетки торчали из тела зверька, как иголки у ежа, а голова, отделенная от тела, была насажена на несколько кривых и оплывших прутков, покрытых сетью сосудов на манер костей, а растянутая артерия и удлиненная гортань в натяжку тянулись к голове со своего законного места, и вся эта мерзкая конструкция была воткнута в спину жертвы эксперимента. Её передние лапки и сама голова были покрыты металлом наподобие панциря, а обрубок позвоночника торчал на месте шеи вместе с рваными лохмотьями кожи, мяса и жил. Крыса истекала кровью на пол, но при этом всё это месиво пищало, шевелилось и безрезультатно пыталось выбраться из стены. Не веря своим глазам, я, пораженный, какое-то время еще стоял, наблюдая за мучениями зверька, но, наконец опомнившись, сжёг заклинанием бедолагу, больше не в силах видеть эту картину. Лишь только пепел на полу напоминал о пережитом ужасе.

К обеду уставший и голодный я наконец выбрался из этого проклятого полигона. На выходе меня уже ждали, и я, довольный собой, передал всю документацию, описывающую невиданную до этого в нашем мире технологию перемещения. У меня почти всё удалось. Крысы стабильно исчезали в одном круге заклинания и появлялись в другом, лишь в паре случаев испытуемые исчезли насовсем, но после я учёл свои ошибки и отработал технологию возвращения в исходно привязанную точку. Оставалось всё подготовить, и можно отправляться в путь. Идя по коридору Магистериума, я подозвал одного из слуг, снующих тут по своей работе, и передал записку, адресованную Королю. В ней я написал, что всё в силе, об остальных деталях он узнает у Архонтов. Выйдя из здания обители магов, я увидел свою карету, любезно подогнанную кучером точно в срок; садясь внутрь, я указал тому ехать домой. Я сделал, что мог, а подготовку и всё остальное должны завершить другие люди. Теперь многое зависит от того, смогут ли они повторить всё то, что я описал, и хватит ли у них на это ресурсов.

Приехав в своё поместье, я на пороге дома застал необычную картину. Элна, вся зарёванная, с потёкшей тушью на глазах, встречала меня в гостиной. Эта дурёха умудрилась где-то достать комплект воинских доспехов, причём точно подогнанных под её хрупкую фигурку. Она стояла одетая в них, пыхтя от натуги. Весил такой комплект немало, но Элна стоически переносила тяжесть и с раскрасневшимся, серьёзным лицом сказала: «Я поеду с тобой, и это не обсуждается». А когда она попыталась вытянуть меч из ножен, у неё это, естественно, не получилось, ведь меч был тяжёл и не предназначен для тонких девичьих ручек; от рывка она неожиданно покосилась назад и с металлическим лязгом упала на свою пятую точку. Я смотрел на всё это и не понимал, то ли мне плакать, то ли смеяться, ведь картина была одновременно комичной, но имела драматические нотки. Я прекрасно понимал, что могу не вернуться из похода, понимала это и моя любимая. Улыбнувшись, я подошёл к ней, чтобы помочь встать, и протянул ей свою руку. Она вцепилась в мою руку, а затем, выгнув спину назад, потянула меня на себя с такой силой, что теперь был мой черёд падать на пол, не устояв на ногах. Когда я практически упал на неё, еле удержавшись на согнутых в локтях руках, наши взгляды столкнулись. Она неожиданно впилась в моё лицо своими мягкими губами и начала жадно целовать меня, её руки обвились вокруг моей шеи, а я, отдавшись порыву страсти, целовал её в ответ. Моя одежда и её латы слетели с нас волшебным образом, а дальше мы любили друг друга до самого позднего вечера. Надеюсь, слуги ушли из гостиной, чтобы не видеть это безобразие. А ближе к ночи мы привели себя в порядок, поужинали и легли спать. Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть, Элна уже вовсю сопела под моим боком, закинув на меня ноги, будто неосознанно пытаясь меня защитить. А я всё думал и думал. Момент, когда я наконец провалился в сон, не отличался от яви: мне также снилось, что я лежу в постели с женой и о чём-то с ней разговариваю. Так продолжалось некоторое время, а затем я ощутил нестерпимый жар. Я, не понимая, что происходит, вскочил с кровати, а наша спальня горела. Посреди комнаты стоял деревянный столб, а под ним горел большой костёр. Элна вдруг исчезла, как в том сне. Я заозирался по сторонам, но её нигде не было, а затем, когда я вновь обратил внимание на столб, то увидел, что моя жена уже привязана к нему и корчится в агонии. Огонь уже сжёг её ночнушку и принялся сжигать её тело. Я хотел спасти её, но огонь был настолько нестерпимо горячим, что я даже на метр не смог приблизиться к ней. Когда её плоть уже стала чёрной, она посмотрела на меня безглазыми глазницами и что-то шептала. Треск огня не давал мне услышать, что она говорит, и поэтому я шагнул в него, чтобы понять, о чём она говорит, и чтобы уйти с ней. С каждым пройденным шагом моя обгоревшая кожа осыпалась с моего тела целыми пластами, а когда я наконец смог подойти к столбу, на месте моих пальцев рук уже были одни кости. Верёвки, удерживающие мою любимую, уже давно сгорели, и её тело упало в костёр, а я, припав на колени, сидел рядом с ней, не в силах даже плакать, ведь моё лицо обгорело до черепа, и лишь каким-то чудом у меня остался правый глаз. Моё сердце уже не билось, и в этот момент я понял, что умер.

Когда я открыл глаза, было еще темно, а непонимание и лёгкая дезориентация стучали в моих висках пожарным набатом. Я не сразу смог понять, что то, что я видел, было всего лишь сном. Мне всё так же казалось, что моё тело горит, я даже чуял вонь горелой кожи. Слёзы, застилавшие мои глаза, не давали мне рассмотреть, что происходит вокруг. Я был весь мокрый от пота. Когда ритм бешено бьющегося сердца начал приходить в норму, первое, что я сделал, — это поднял перед собой свои руки и посмотрел на ладони. Всё было в норме. Тут же неожиданно под боком заворочалась Элна. «Видимо, замёрзла», — подумал я, и действительно, видать, когда мне снился кошмар, я невольно стянул с неё одеяло. Я тихонечко встал с постели и накрыл съёжившуюся от холода Элну, а затем отправился в купель. После, уже завтракая, я увидел, как в обеденной появилась Элна. Она также уже привела себя в порядок и в лёгком зелёном платьице села за стол. Слуги, увидев хозяйку, тут же подали завтрак. Ели мы молча. Лишь изредка я замечал, что она украдкой поглядывает на меня, и взгляд её был весьма печален. Всё утро до моего отъезда мы так и не разговаривали, лишь когда я уже ступил за порог, она подбежала ко мне, поднялась на цыпочки, а затем, поцеловав меня, прошептала: «Обещай, что вернёшься, обещай, что не бросишь меня и нашего будущего ребёнка». Мои глаза от непонимания расширились до такой степени, а невольно появившаяся на лице улыбка... ух, какие чувства переполняли меня! Представляю, какой у меня тогда был видок. Я просто подхватил её на руки и закружил её вокруг себя. Я улыбался как никогда, а она смеялась, и весь мир кружился вокруг нас. Я стану отцом, я стану отцом... повторялась мысль в моей голове, а щемящее и тёплое чувство в груди рвалось наружу, а я продолжал кружить Элну на своих руках. Когда эйфория от тёплых чувств начала спадать, я с уверенным лицом сказал ей: «Обещаю, я вернусь, но как ты поняла, что беременна, мы же...». Она, молча улыбаясь, приложила свой пальчик к моим губам и тихо сказала: «Ещё до свадьбы». Рисковая девочка, подумалось мне, а ведь у нас тогда могло и не сложиться. Как бы тогда она одна осталась с ребёнком? Я аккуратно опустил её на площадку перед входом, посмотрел ей в глаза и с серьёзным видом сказал: «Я вернусь».

Прибыв на место проведения сборов, я увидел, что всё уже почти готово. Стройные ряды воинов под предводительством Гедара стояли в стороне от огромного круга переноса, нарисованного на площади перед дворцом. Маги сновали возле воинов и рисовали на их латах символы рун из древнего языка, чтобы тех не разбросало после активации плетения; также им выдавали специальные одноразовые артефакты возврата, разломав которые, они мгновенно могли переместиться назад в исходную точку. На лошадей и повозки также были нанесены эти символы. Огромные манонакопители уже были установлены на своих местах, а маги, суетясь, завершали начертание рисунка круга и заряжали своей маной кристаллы. Увидев, как Его Величество раздает указания магам и другим специалистам, я тут же пошёл к нему.

— Мой король, — подойдя на почтительное расстояние, я учтиво поклонился.

— Ааа, Эрвинд, привет, всё почти готово, только тебя ждём, — спокойно сказал он.

— Сир, вы тоже отправляетесь с нами? — ответ, конечно, я уже знал, но всё же.

— Да, как я могу стоять в стороне, когда королевство в опасности, — гордо сказал тот.

Неожиданно к нам подбежал человек в форме вестовой службы, поклонился и доложил:

— Ваше Величество, в древнем арсенале идут последние приготовления, мастер-артефактор завершил создание маяка душ, сейчас маги заряжают манонакопители, и через час всё будет готово.

Услышав о Древнем арсенале, я удивился и спросил у вестового:

— А как же Нордхейм? Вроде бы там враг не смог закрепиться, да и ближе оттуда, как никак?

Вестовой не менее меня удивлённо посмотрел на короля и, дождавшись утвердительного кивка от монарха, сказал:

— Ситуация в том городе неоднозначная: враг действительно отступил, но всё так же находится под стенами города, а вот в самом городе творится чёрт-те что. Жители начали убивать магов, обвиняя их в ереси.

Тут я уж не выдержал, прервал доклад вестника и спросил:

— Какой ещё, к бездне, ереси?

Вестовой виновато посмотрел на меня и продолжил:

— Понимаете, милсдарь Эрвинд, все выжившие жители города обратились к религии, они теперь поголовно почитают так называемого бога света. По их верованию, магия — это силы зла, а маги — прислужники тьмы.

Доклад был весьма странным: я узнал, что магия в том городе больше не работает. Весь отдел Магистериума был вырезан подчистую, даже слуг не пожалели. Жители города, словно обезумев, убивали всех, кто мог быть потенциальным носителем маны. Артефакты и гримуары тоже подверглись уничтожению. Возглавил же это шествие некто святой Неридан. Лорд Айвин, по донесению шпионов тайной канцелярии, якобы погиб во время штурма города, но я уже знал причину его смерти. Пускай дядя и болел, но в замке были лекари и хорошая охрана. Скрипя зубами от злости, я произнёс:

— Неридан, ублюдок, ты за всё мне ответишь.

С дядей я был в хороших отношениях, в детстве я часто приезжал к дяде Айвину с тётей Рианой в Нордхейм со своим отцом. Они всегда встречали нас с радушием, несмотря на наше баронское происхождение. Тётя Риана была простой женщиной, она часто готовила вместе с прислугой, и, когда я у них гостил, она вечно баловала меня своей выпечкой. Тогда я ещё не понимал, почему она так грустно смотрит на меня, но позже, после её трагической смерти, я узнал, что из-за проклятия она не могла выносить ребёнка: все её дети либо рождались мёртвыми, либо умирали спустя несколько дней после рождения. Чтобы иметь наследника, лорду Айвину пришлось заиметь наложницу, которая выносит и родит здорового ребёнка. Тётя Риана вроде бы даже согласилась, но когда Фира, наложница, родила здорового ребёнка, то от боли и зависти у моей тёти помутился рассудок. Нет, она не строила козни Фире, хоть дядя впоследствии к ней охладел, просто она, снедаемая тоской и обидой, покончила жизнь самоубийством в своих покоях, выпив вино, которое сама отравила ядом.

Наконец все приготовления были закончены. И чтобы не погубить все войско, было решено, что я в составе первопроходцев пойду первым. Со мной было около двадцати человек, согласившихся первыми опробовать перенос. Король тоже намеревался пойти в первых рядах, но мы с Гедаром еле уговорили его: если с ним что-то случится, то я даже не знаю, что станет с королевством, ведь принц Кадар был еще юн и неопытен в делах государства, а если погибну я, то меня заменят множество магов высшей руки. Несмотря на то что я был самым сильным магом в королевстве, меня легко можно заменить. Итак, я внимательно осмотрел всех присутствующих и кратко провел инструктаж по поводу поведения при переносе и после переноса, удостоверился, что у всех есть артефакты возврата, и произнес: «Все готовы?». Ответом мне было единое «так точно». Заряда манонакопителей должно хватить с избытком, камни аж немного, вибрируя, гудели от вкачанной в них маны. Что ж, пора приступать, — подумал я и, запитав центральный контур круга, исчез в белой дымке.

Тошнота и полная дезориентация — вот что я почувствовал после переноса. Едва не упав на землю, я кое-как выровнялся, то и дело пытаясь не упасть. «О, моя бедная голова», — скрипя зубами, прошипел я. Как же она кружится! Я, даже будучи в стельку пьяным, такого не ощущал. Спустя пару минут я осознал, что нахожусь непонятно где. Место, в котором мы очутились, не походило ни на одно из знакомых мне. Солдаты, стоя рядом со мной, так же очумело смотрели по сторонам, не понимая, куда нас закинуло. Мы находились среди каких-то руин, и я точно знал, что мы не в Древнем арсенале, ведь таких руин нет даже в землях некромантов. Небо над нами было молочно-белого цвета, на нем не было привычных нам солнца и туч. Земля под ногами была плотной, как камень, и имела светло-серый цвет, а высокие здания прямоугольной формы тянулись высоко в небо. Вокруг были разбросаны какие-то большие железные ржавые коробки с находящимися в них скелетами. «По-моему, это когда-то были люди», — подумал я. Раздумывая, куда мы попали, я не сразу заметил приближающийся шум. Что-то огромное шло к нам, разбрасывая эти железные конструкции. Я осмотрелся, но пока еще ничего не увидел. Солдаты, обнажив мечи, приготовились; они хорошо знают свое дело и поэтому не нуждаются в приказах. Тем временем шум приближался все ближе и ближе. Вот уже недалеко от нас, за одним из гигантских прямоугольных зданий, я увидел, как один из этих железных гробов с грохотом вылетел с невидимой нам стороны здания и с ужасной силой влепился в соседнее строение, а затем мы услышали недовольное рычание такой силы, что у нас уши заложило. Какой же должен быть размер у организма, чтобы издавать такие звуки? — машинально подумал я, держась руками за голову и пытаясь закрыть уши. Хозяин голоса не заставил себя долго ждать. Вначале я увидел огромную, с темно-серой, словно камень, кожей ладонь, державшую железную коробку с костями. Несмотря на размер и цвет, она вполне походила на человеческую, а затем показался и весь остальной хозяин руки. Он шагнул из здания, и вот он на человека походил мало. Он был словно великан из сказок, его могучий вид внушал ужас в наши сердца, его голова имела множество глаз, вместо носа у него был пустой провал, как у мертвеца, а вместо рта и нижней челюсти висели странные отростки, походившие на лапки насекомых, которые постоянно шевелились, и с них что-то капало. Руки, вначале мной принятые за человеческие, были длиннее в полтора раза, чем у человека, имели больше суставов, и было их не две, а четыре. Эта дрянь передвигалась на них, как паук, ведь ног у неё не было от слова совсем; вместо них туловище твари оканчивалось длинным, как у змеи, костяным хвостом, теряющимся где-то за зданиями. Монстр вроде бы пока не обращал на нас внимания. И пока это не случилось, я решил возвращаться. Приказав пораженным видом монстра солдатам достать артефакты, я также приказал сломать их. И когда последний боец исчез в дымке, воспользовался артефактом сам, покидая этот странный мир.

Возвращение прошло штатно. Дым поглотил нас, один короткий миг дезориентации и лёгкое головокружение были малой платой за быстрый перенос. Не успели мы опомниться, как уже стояли на площади. Единственное, что меня смущало, так это то, что положение солнца на небе говорило о том, что уже близится вечер. «Странно», — подумал я, ведь мы вступили в круг утром, а уже скоро вечер. Подозревая неладное, я отправил воинов отдыхать, а сам принялся осматривать рисунок круга. Дежурившие на месте маг и целитель было подошли ко мне, но я, отмахнувшись, распорядился, чтобы они доставили весть королю, что мы вернулись. Что-то в энергосхеме было не так. Я внимательно всматривался в каждую деталь круга, пытаясь понять, почему нас выкинуло неизвестно куда. Буквально ползая от каждого малого круга в пентаграмме, проверял каждую линию, и вот, спустя минут двадцать, я всё-таки нашёл ошибку. Оказалось, что линии, ведущие от манонакопителей в центр к управляющему энергоконструкту, были проведены совсем не туда: они запитывали какие-то совсем не подходящие конструкты. А присмотревшись к ним конкретно, я понял, что рисунки этих малых кругов имели несоответствие моему чертежу, переданному мной моим коллегам. Разбирая их назначение, я ужаснулся. Мало того что они меняли корень привязки при переходе, так теперь его и не было вовсе. Нас в хаотическом разбросе могло раскидать в разные места. Благо что я подстраховался и создал рунический алгоритм, который вступает в резонанс с кругом переноса в момент его активации. Именно этот алгоритм в виде рун маги вручную наносили воинам на кирасы. И именно он уберёг всех первопроходцев от бесславной гибели. Вторым опасным моментом было то, что после нашего переноса манонакопители должны были взорваться. Активация круга должна была перегрузить энергосхему, тем самым пустив их в разнос. Не берусь рассчитывать ущерб, но энергии в них было столько, что хватило бы сравнять с землёй половину столицы. Хорошо, что эти горе-диверсанты допустили ошибку, поленившись подправить одну плохо прорисованную линию, которая впоследствии просто выгорела, не дав всем погибнуть. Раздумывая об этом, я не сразу заметил, что ко мне уже пришли. — Кхм, Эрвинд? — услышал я знакомый голос. Обернувшись, я увидел короля, а за ним в своей простой манере лыбился Гедар. Король, видя, что я чем-то озадачен, спросил: — Тебя что-то беспокоит? И почему ты вернулся так поздно? Мы уже начали переживать за вас, ведь вы долго не возвращались. Я вкратце пересказал о том, где мы очутились, а также поведал о своих опасениях. — Так ты полагаешь, что среди нас предатель? — поглаживая бороду, спросил монарх. — Да, сир, я уверен в этом.

Узнав о саботаже, король повелел задержать всех присутствующих при начертании круга. Магов и ремесленников отправили в тайную канцелярию на дознание. Вокруг круга выставили охрану, пока я затирал его с помощью специального плетения, полностью уничтожающего такие конструкты. А после воины остались охранять камни-манонакопители. Было решено, что завтра, рано утром, под моим непосредственным руководством будет начертан новый круг. Жаль, конечно, было потраченных ресурсов, но жизни людей дороже. Устав от насыщенного событиями дня, я отправился в гостевое крыло дворца. Дворяне, удерживаемые под предлогом убийства сына барона, свободно гуляли во внутреннем саду, вкушали десерты, пили вино и вообще вели себя, как на светском приёме. Лишь присутствие стражей говорило о том, что они здесь не совсем гости. Увидев меня, проходящего по галерее, один из «гостей» выкрикнул:

— Мастер Эрвинд, а это правда, что вы нас сегодня чуть не погубили своей очередной магической поделкой?

От такой наглости я аж сбился с шага. Но усталость взяла надо мной верх, и я решил не влезать в конфликт, а проигнорировать наглеца и идти дальше. Но смутьян не унимался:

— Среди знати поговаривают, что вы бестолковый выскочка, что все ваши достижения в магическом ремесле — лишь заслуги ваших подчиненных.

— Ещё говорят, вы заняли свой пост лишь из-за того, что обладаете огромным магическим потенциалом, но ваши умения оставляют желать лучшего, мол, сила есть — ума не надо.

Начав закипать, я стиснул зубы и решил-таки посмотреть, кто это там такой умный. Знать, находящаяся в саду, вовсю уже перешептывалась. Кто-то смеялся и, наплевав на этикет, тыкал в меня пальцем, а наглец, коим оказался барон Сармит, с едкой ухмылочкой попивал вино и продолжал поносить меня на чём свет стоит:

— Не сильно уважаемый Эрвинд, — сделав ироничную интонацию, — а правда, что ваша жена отдалась вам на первом же свидании, как портовая шлю...

Окончательно взорвавшись и не дав договорить этому ублюдку, я громко сказал:

— Заткнись, ещё одно слово, и оно станет последним в твоей жизни.

В саду воцарилась тишина, ведь в моих руках вспыхнули боевые плетения. От неожиданности Сармит икнул и упал на задницу, но тут же опомнившись — ведь гордость знати была попрана — спесиво заорал:

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, ты хоть знаешь, кто я?!

От крика у барона лицо аж стало пунцовым, он, как капризное дитя, сидел на земле и взбрыкивал ногами, продолжая орать:

— Я барон Сармит Речной, ты безродный ублюдок, ты хоть понимаешь, что с тобой будет?

«Ну началось», — подумал я и возвёл глаза к небу: как всегда, одно и то же. Этот придурок всё кричал и кричал, и я, его почти не слушая, собирался уходить, но этот идиот, не понимая, что несёт, опять задел меня за живое:

— Да я твою девку сделаю рабыней и...

Сказать он больше ничего не смог, ведь я рефлекторно ударил его кинетическим плетением. Хорошо, что удар был не сильным, ведь этого бедолагу пришлось бы собирать по кусочкам, а так его всего лишь на пару метров отшвырнуло вглубь сада, где он благополучно приземлился на мягкую травку своей бесстыжей рожей. Стражники поспешили на помощь нерадивому летуну, а ко мне тут же подошёл их старший и вежливо попросил:

— Милсдарь виконт, покиньте сад во избежание дальнейшего конфликта.

Я молча кивнул ему и отправился прочь из сада, а за моей спиной только и слышались удивлённые шепотки о моём сословном значении.

На утро следующего дня всё прошло в штатном режиме. Маги, в точности следуя моим указаниям, нарисовали круг переноса и обновили руны на солдатах. Из Древнего арсенала пришло подтверждение, что у них тоже всё готово и они только ждут нас. Также я узнал, что была задержана группа магов, пытавшаяся скрыться из города. Их задержали у южных ворот; они хотели уплыть из страны через Лазурное море и поэтому направлялись в Тасмид. Мотивы преступления пока выясняются, но король мне по секрету сказал, что империя Зортем опять строит козни.

И вот наступил момент отправки. Я, так же как и в прошлый раз с добровольцами, вступил в круг и отправился в точку назначения. На этот раз все прошло гладко: мы действительно переместились в Древний арсенал, но в его стенах творилось что-то неладное.

Глава 7. Архилич

Когда белый дым от переноса рассеялся, первое, что я почувствовал, — легкое головокружение и шум в ушах. Дезориентированный, я стоял, слегка покачиваясь, будто пьяный, пытаясь прийти в себя. Громкий звук взрыва ударил по ушам, так что я от неожиданности аж присел на корточки, не зная, чего ожидать в дальнейшем. На секунду я даже подумал, что нас опять куда-то не туда выбросило, но последующих взрывов не было, поэтому я встал и начал осматриваться. Солдаты, стоявшие рядом со мной, начали тихо переговариваться и так же в недоумении смотреть по сторонам. Я приказал им достать амулеты возврата и быть начеку. Мне категорически не хотелось терять людей зазря, ведь обстановка вокруг была не из приятных: всюду были видны следы боя. Воронки от алхимических бомб или от боевых плетений в большом количестве разрыхлили брусчатку на площади Древнего арсенала. Куда ни глянь, всюду были видны пожары и следы разрушений. Осознав, что мы прибыли по назначению, я дал отмашку солдатам, и мы выдвинулись в сторону магической академии. По идее, нас должны были встречать, но вокруг не было ни души. От большого количества дыма слезились глаза, и было тяжело дышать. Пройдя по площади в сторону квартала магов, где находилась наша цель, я не увидел ни раненых, ни погибших — все как будто исчезли, лишь звуки отдаленного боя вселяли хоть какие-то надежды. Собственно говоря, они и доносились с той стороны, где была академия. Наплевав на осторожность, я дал приказ солдатам ускориться и сам побежал на звуки боя. На бегу я отметил множество странностей: на дороге и на стенах домов встречались лужицы какой-то бурой жижи; она слегка булькала и источала едкую вонь. Я инстинктивно оббегал скопления этой странной субстанции, всячески стараясь не вляпаться в эту гадость.

Чем ближе мы приближались к месту схватки, тем больше вокруг было разрушенных домов и разбрызганной этой дряни. Порой, пробегая возле очередной бурой лужи, мне казалось, что из неё ко мне тянутся тонкие усики. Списав всё на дым и окружающую обстановку, я продолжал бежать. Мне некогда было рассматривать, что там было на самом деле. Рыцари в своём боевом облачении уже пыхтели, пытаясь отдышаться на бегу. Они были не в состоянии долго бежать из-за тяжести лат, и, когда до академии оставался один поворот, я дал отмашку перейти на шаг. Требовалось перевести дыхание, иначе в бою кто-то из них мог погибнуть лишь потому, что не восстановил выносливость. И пускай эти воины были тренированы и сильны, они всё-таки оставались людьми; я не собирался загонять их, как безумный всадник — лошадь. Тем более что сам я поддерживал на себе усиление физических способностей и мог двигаться в быстром темпе ещё очень долго, а вот воины такой возможности не имели.

Тем временем звук схватки становился всё громче и громче. Кто-то рычал в боевом рвении, а кто-то стонал от боли. Разобрать, что там вообще происходит, было невозможно. До конца улицы оставалось пройти метров триста, но с каждым шагом мне почему-то становилось тяжелее идти дальше. Что-то давило на моё сознание, буквально приказывая мне остановиться, а резко появившееся чувство угрозы неминуемой смерти кричало: «Отступи, не ходи туда!». Но моё упрямство заставляло меня идти вперёд. Внезапно ко мне подошёл один из рыцарей и обратился: — Магистр, нам надо остановиться! Мысленно я был с ним согласен, но чувство, что время на исходе, заставляло меня двигаться дальше. — Сейчас нет времени, — на ходу сказал я, — людям требуется наша помощь. — Но вы не понимаете, — воскликнул воин, — посмотрите вокруг! — и указал на разрушенные дома. И действительно. Я не заметил, что в окнах, дверях и в темноте развалин начало что-то происходить. Будто бы отовсюду начали появляться безликие тени: они, как сгустки чёрной краски, стекались из каждого тёмного уголка улицы и превращались в аморфные силуэты людей. Они стояли в проёмах окон и дверей зданий и глядели на нас с интересом, но не двигались с места. Они были словно зрители в театре, которые безмолвно наблюдают за происходящим на сцене. Также я заметил, что солдаты уже давно приготовились к бою. Парни явно нервничали: они молча вглядывались в разрушенные дома и не понимали, что происходит. Наконец, не выдержав, я жестом приказал всем остановиться. Ведь не только эти странные тени, но и гнетущее чувство опасности уже буквально кричало мне: «Беги отсюда, беги без оглядки!». И тут, словно насмехаясь над нами, в небе блеснула багровая молния. Разряд был такой силы, что на миг мы аж ослепли, а грохот грома ударил по ушам так, что в голове зазвенело. И тут я понял, что без магии здесь не обошлось.

После вспышки молнии развалины домов сразу опустели. Будто бы наваждение прошло и морок рассеялся. Чёрные силуэты исчезли, а вокруг стало необычайно тихо; даже звуки боя в отдалении в один миг утонули в этой гробовой тишине. «Там точно есть маги», — подумал я и понял, что рыцари не выстоят против магии. Воины нужны, чтобы воевать с себе подобными, а вот против сильных чудовищ или, того хуже, колдунов они практически бессильны. Но и стоять на улице просто так мне не хотелось. Тут же мне пришла в голову одна идея. Раз дома опустели и видимой угрозы нет, я приказал солдатам рассредоточиться по разрушенным домам в засаде. А сам я пойду вперёд и буду приманкой, но перед этим мне нужно разведать обстановку и узнать, что же творится под стенами академии. Создав полупрозрачную птицу, сотканную из магии, я закрыл глаза и поднял плетение высоко в небо, чтобы осмотреться. Такой вид магии обычно использовали на полях сражений, чтобы знать, что замышляет противник в своём тылу. Это плетение было очень полезно для воздушной разведки. Осмотревшись, я увидел, что город был разрушен не полностью. Лишь район около площади и сам квартал магов лежали в руинах. Само сердце города пострадало, а все остальные строения были вполне целыми. Также внизу я заметил странную картину: в том месте, где была академия, собрался неестественный багрового цвета туман. Он ровным кругом поглотил комплекс зданий учебного заведения и не давал рассмотреть, что происходит внутри, из-за сильной плотности клубящегося марева. Ещё одной странностью было то, что горожане, коих было множество вокруг, словно безвольные куклы, опустив головы, шли по улицам целыми толпами. Они стекались со всего города к академии и исчезали в этой непроницаемо густой мгле. Пытаясь узнать, что происходит внутри, я направил плетение в самый центр закрытой от взора территории, но на подлёте в моё разведзаклинание ударила багровая вспышка, и моё сознание выкинуло обратно в тело. Получив магический откат от прерванного заклинания, я припал на колени и негромко застонал, стиснув зубы от беспощадной боли в голове. Ощущение было таким, будто я получил сильнейшее сотрясение мозга. На меня накатило такое чувство, что мой череп сейчас взорвется от боли и головокружения. Резко подступившая тошнота тут же поднялась к горлу, а шум от кровеносного давления и стук сердца били набатом в ушах, сигнализируя об опасности моему разуму. В глазах потемнело, и... кажется, я ненадолго отключился.

Очнулся я от того, что на моё лицо лилась вода. Рыцари, увидев, что со мной что-то не так, подскочили ко мне, когда я потерял сознание, и пытались привести меня в чувство. Первое, что я увидел, когда открыл глаза, — это было серое пасмурное небо и железный шлем рыцаря, который мне что-то говорил, но все его слова ускользали от моего сознания. Мне казалось, что всё вокруг замедлилось, и даже мои собственные веки стали очень медленно закрываться, снова погружая меня в темноту. В следующий раз, когда я очнулся, то увидел толпу солдат, обеспокоенно снующих возле меня. А небо сменилось потолком какого-то дома. По-видимому, меня перенесли и положили на диван в чью-то гостиную. Двое воинов о чём-то явно спорили, находясь в моём поле зрения, а я тупо смотрел на них снизу вверх, и мне было всё равно, что вокруг происходит. Через некоторое время ко мне начало возвращаться самосознание. Ощутив, что мне холодно, а во рту так пересохло, что аж слиплось горло, я с трудом приподнял голову и хотел попросить воды, но из глотки вырвалось лишь тихое сипение. К счастью, воин, который следил за моим состоянием, не был дураком: он тут же отвязал от пояса кожаный бурдюк, вытащил пробку и поднёс его горлышко к моим губам. Дабы я не захлебнулся, он придерживал мою голову, пока я жадно втягивал в себя воду. Утолив жажду, я мотнул головой, и рыцарь опустил мою голову обратно на диван.

Ещё полежав так некоторое время, я наконец-то попытался встать. Это было проблематично, но я чувствовал, что уже могу ходить. Встать с первого раза у меня, конечно, не получилось. Тело было ещё тяжёлым и каждый раз норовило свалиться куда-то в сторону. Солдаты, увидев мои потуги, уговаривали меня полежать ещё, но, увидев мой взгляд, тут же подхватили меня под руки и поставили на пол. Хоть голова ещё кружилась, а без поддержки мне трудно было ходить, я упрямо спешил, предчувствуя беду. Разогнав по телу магию, мне стало значительно легче, а шаг — твёрже, но я понимал: это скажется на объёме производимых мною заклинаний, ведь ничего не даётся даром. Эту манипуляцию в теле производят лишь тогда, когда других вариантов уже нет, а эликсиры для восстановления мне ещё пригодятся.

План оставался прежним: воины ставят засаду, а я иду вперёд. Солдаты, конечно, пытались меня отговорить, но я твёрдо решил идти один. Сейчас я был вместо их командира, и поэтому в приказном тоне я велел им рассредоточиться по домам, скрыться из виду и ждать моей команды. Солдаты рыцарского ордена были профессионалами: они молча выслушали мои указания и собирались уже приступить к выполнению, но я, решив перестраховаться, ненадолго остановил их. Чтобы избежать каких-либо проблем, мне пришлось наложить на себя и рыцарей плетение отвода глаз. Неизвестно, что там происходит, а преимущество перед потенциальным противником терять не хотелось. Также я наложил на рыцарей полог тишины, чтобы они не выдали своё присутствие слишком рано каким-либо неожиданным звуком. Таким образом я хотел, чтобы в случае моего отступления этот «вероятный противник» попался в ловушку. Последним приготовлением была активация малого барьера, который окружил меня невидимым обычному глазу, куполообразным передвижным щитом, защиющим от кинетического воздействия. Воины разошлись по позициям, а моя персона осталась одна на пустой улице. «Время пришло», — прошептал я, подбадривая себя, и пошёл в сторону неизвестности.

Спустя некоторое время на моём пути показалась огромная людская масса. Дабы не выделяться, мне пришлось вклиниться в эту безмолвную толпу, притворившись, что меня так же подчинила воля колдуна. Накинув на голову глубокий капюшон мантии и безвольно опустив голову, я пытался походить на окружающих. Вклиниться в поток «рабов магии» было неплохим решением, подумалось мне. Стараясь идти так же слегка неуклюже, как эти безвольные и словно неживые манекены, было сложновато. Толпа, как какой-то не очень точный механизм, шла в определённом ритме, словно солдаты на параде, пытаясь чеканить каждый шаг. Со стороны это выглядело немного забавно, ибо они, как пьяные, пошатывались на каждом шагу и чуть ли не заваливались в стороны при каждом подъёме ног. Но меня удивляло не это, а то, что они умудрялись идти почти ровными рядами, соблюдая дистанцию друг между другом. Лишь со временем мне удалось приноровиться к такому способу передвижения и не натыкаться на спины впереди идущих, когда строй неожиданно обходил препятствия в виде обвалившихся зданий и прочего мусора под ногами. Размышляя над происходящим, я пытался понять, кто они, эти маги. Ведь о такого рода магическом подчинении не то что мне было не известно, но даже в закрытой секции библиотеки Магистериума не было трактатов с описанием подобных заклинаний. Эти неизвестные маги были то ли гениями, то ли безумцами, так как у меня не было даже малейшего понятия, как можно управлять такой огромной людской массой по всему городу и при этом не терять контроль над происходящим. Было такое ощущение, что сотни колдунов, скрытые от взора магией, стоят и наблюдают за шествием, словно невидимые дирижеры, управляя оркестром, заставляют двигаться всех людей в нужном порядке и направлении. И как бы я ни пытался смотреть по сторонам, так и не смог увидеть никого, кто бы мог подойти на роль управляющих. Смирившись с этим фактом, мне ничего не оставалось, как просто идти вслед за всеми, а со временем, из-за того что я привык находиться в потоке горожан, мне иногда казалось, что и меня поразило заклинание порабощения. Мельком поглядывая на рядом идущих, я заметил то, что увидеть с высоты было невозможно: на лицах всех горожан, как татуировка, была нанесена странная вязь плетения. Она словно кровь пульсировала под кожей несчастных и слегка светилась алым цветом, но заклинание не приносило им страдания, наоборот — на их лицах было выражение полного блаженства, будто бы они находились под действием какого-то наркотика. Хоть их взгляды были пусты, они улыбались, а у некоторых из них текли слюни с уголков губ. Даже ожоги, причиняемые бурой слизью, не заставляли их стонать от боли. Ведь этой дряни под ногами было уже столько, что обойти её было физически невозможно. Благо на мне висел небольшой кинетический купол, который расталкивал эту гадость под ногами. А вот горожанам такое было не дано: они наступали на эти сгустки, обжигая ноги, как в кислоте. Обувь шедших давно расползлась от прикосновения к этой дряни, и поэтому многие уже шли босиком, обжигаясь, но, кажется, не чувствуя боли. «Ну хоть не мучаются», — подумал я. А тем временем мы уже приближались к стене тумана.

На моё удивление, внутри туманного барьера была отличная видимость. По логике вещей мне казалось, что пройдя сквозь эту пелену, будет трудно передвигаться из-за ограниченной видимости, но оказалось, что туман внутри также стоял плотной стеной, не проникая вглубь на территорию академии, и, более того, этот купол был покрыт изнутри огромной вязью заклинания. Оно сияло оранжевым цветом, из-за чего казалось, что всё вокруг горит, а алый цвет тумана придавал окружающему пространству поистине жуткие черты. Будто бы я вошёл в саму преисподнюю, а люди, идущие куда-то — те самые грешники, которые должны отбывать наказание в аду за прегрешения при жизни. На меня даже начало накатывать лёгкое чувство тревоги, ведь всё вокруг походило на чей-то дурной кошмар. — Брр, ну и чушь, — взбунтовался во мне учёный и маг, — успокойся, — продолжал он и тут же мысленно добавил: — Эрвинд, ты же не веришь в эту религиозную чепуху. Далее, чтобы не поддаваться панике, я занял себя исследованием необычного проявления магического искусства прямо на ходу. Некоторое время спустя, пытаясь понять механику и смысл плетения, я пришёл к выводу, что и это необычное творение мне неизвестно. Лишь общие черты позволили мне понять, что оно очень необычное и, по идее, вообще должно самоуничтожиться: оно полностью нарушало теорию построения конструктов. Придя к выводу, что не знаю, как ЭТО вообще функционирует и почему ещё не взорвалось из-за нарушения балансировки в манораспределении. Но это работает, работает вопреки здравому смыслу! Единственное, что мне было понятно, так это то, почему меня очень жестоко наказали за любознательность, наградив жутким откатом. Это была всего лишь мера предосторожности. Кто-то очень не жалует незваных гостей, и тем более магов. Эти хитрецы поставили на купол защитные конструкты, предотвращающие скрытое магическое проникновение извне. Если бы я хоть чуточку был слабее, то меня бы просто убило на том же месте. Мой организм бы просто не выдержал пагубного влияния сильнейшего отката.

Стараясь следить за окружением, я видел лишь опустевшие коробки зданий и такие же пустые проходы между ними. Кроме потока людей, идущих по указке магов, здесь вокруг больше никого не было! «Странно, всё очень странно», — роились мысли в моей голове. «Да что здесь происходит, черт возьми, куда ведут этих людей и зачем?!» — не мог понять я. Мне было понятно лишь одно: нас ведут на поля для практических занятий. Видимо, именно на этих полях для чего-то собирали всех этих бедолаг. Но для чего? Неужели всех их принесут в жертву, да и кому? Все боги и религии, о которых я знал, не признавали жертвоприношений. А чуждые нашему миру Злобоги погибли около тысячи лет назад во времена Исхода и войны между тёмным и светлым пантеонами. Приближаясь к предполагаемому месту, я заметил, что поток людей начал расходиться в две разные стороны, будто обходя что-то по кругу. Приблизившись к развилке, которая разделила прибывших на левое и правое крыло, мне сразу стало ясно, что это конечная точка моего пути. Ведь увидеть такое... о, великая магия! В пустой середине плотно образовавшегося кольца людей стояло нечто, нет — НЕЧТО! Вид у этой твари был поистине мерзкий. Она выглядела как отожравшаяся слизь бурого цвета. Размером эта падаль была с приличный двухэтажный дом; она хватала людей своими отростками-тентаклями и затягивала внутрь себя, мгновенно поглощая своих жертв. Сверху у неё словно вплавленный торчал огромный череп какого-то одноглазого чудища. Но самое отвратительное в его облике было то, что глазница была не пустой. Из черепа на порабощенных горожан, безумно бегая из стороны в сторону, смотрел большой глаз с красными вздувшимися капиллярами. Я никогда не встречал таких монстров. Даже странствуя в роли авантюриста, мне не попадались такие уроды. И даже когда мне посчастливилось найти мой верный меч в глубине развалин некрополя, то, кроме армии нежити, меня больше никто не встретил. А тут такая образина — брр, мерзость! Но, знаете, этот уродец был не так уж и опасен по сравнению с его хозяином. На том самом вышеупомянутом черепе восседал его очень жуткий владелец. Сперва я даже не поверил своим глазам, ведь предо мной находилось легендарное существо, бич всего живого и истинное порождение некромантии — архилич. Эти существа когда-то были живыми людьми и очень сильными архимагами. Но когда шла война богов и людей, чтобы уничтожать божественные сущности, люди той эпохи придумали экспериментальный ритуал, который мог сделать любого мага могущественным и бессмертным существом. Проблема была лишь в том, что большинство будущих личей, так их назвали впоследствии, сразу после обращения начинали терять рассудок. Они набрасывались на всё живое, стремясь поскорее убить и поработить всех своей волей. Тысячи и тысячи мертвецов тогда заполонили Древний арсенал. Но среди всей этой безмозглой братии выделялся один. Он единственный, чья воля и разум не были сломлены во время изменения. Архимаг Арк'хан остался в своем уме. Не сказать, что он был прежним — по крайней мере, он помогал людям. Подчинив всю нежить, он возглавил шествие немертвых и в ходе войны уничтожил несколько темных богов. Но побеждая их, он сам того не зная, впитывал частички их силы, которые вырывались из убитых им сущностей при полном развоплощении. Да, это сделало его ещё сильнее, и война уже подходила к концу, но... опять «но». Эта извращенная сила меняла его разум: с каждым убитым им богом он становился всё безумнее и безумнее. И когда светлые пантеоны победили в той войне, у них неожиданно появился новый враг. Архилич напал на одного из светлых богов и полностью поглотил его сущность. Люди и их покровители не смогли уничтожить это существо. В ходе безжалостной битвы почти всё живое в нашем мире было уничтожено и превращено в легионы смерти. Большая часть светлых богов решилась запечатлеть это жуткое отродье. Ценой своего существования они заточили Арк'хана под печатью забвения, пожертвовав собой, но вот спустя десять веков он наконец выбрался на свободу.

Пока чудовище пожирало людей, а его хозяин сидел без движения, словно статуя, я размышлял. Было ясно, что с этим древним монстром мне не сладить. Максимум, что у меня получится, — это убить его питомца, а дальше всё. А когда он обратит на меня своё внимание, от меня даже пыли не останется. И вот по воле злого рока этот момент настал, когда я размышлял, как выжить в этой паршивой ситуации. Древний немертвый заметил меня: он пристально смотрел в мою сторону и, кажется, смеялся. Затем он указал на меня своим костяным перстом, и не успел я опомниться, как в мою сторону полетело щупальце, а затем мою бренную тушку, подвешенную в воздухе, потянуло к чудовищу. Мерзкий уродец, будто насмехаясь надо мной, нарочно неспешно притягивал меня к себе. Щит был уничтожен за мгновение, а паника, охватившая мою душу, воспылала в груди холодным огнем. Пытаясь применить магию, чтобы освободиться, я осознал, что всё тщетно. Мана во мне застыла. Эта тварь каким-то образом перекрыла мне доступ к магии. Даже простенький кинетический удар применить не получалось, а осознание своей полной никчемности добило меня окончательно. Смирившись с неизбежным и начав прощаться с жизнью, я сожалел лишь о том, что не смогу вернуться домой, не смогу обнять Элну, что не увижу рождения моего ребенка и не увижу, как он или она растет, как повзрослеет и заведет собственную семью... Хватит. Злость придала сил. Кое-как нащупав рукоять меча, я потянул её вверх, освобождая клинок, и когда лезвие коснулось щупальца, оно сразу начало рассыпаться прахом, а меня тут же потянуло вниз. Падая, я заметил, что монстру больно: он ревел и снова тянулся ко мне своими мерзкими отростками. Словно обиженный ребенок, у которого отобрали игрушку, он ревел и тянулся ко мне. Не знаю, как у меня получилось, но в полете мне кое-как удалось отрубить ему еще одну тентаклу, а от остальных увернуться. Приземление было жестким. В тот миг, когда меня со всей силы приложило спиной об землю, внутри что-то хрустнуло, а зубы клацнули так, что, если бы между ними оказался язык, я бы его откусил; затем мир померк. Очнувшись, я продолжал лежать. Время шло, но меня больше никто не трогал. Боль в спине начала стихать и уже не так била по мозгам. Еще чуть погодя у меня наконец получилось присесть. Осмотревшись, я увидел, что чудовище замерло, а вот его хозяина нигде не было видно. — Тахху ма, ма деити син, — произнес чей-то скрипучий и грубый голос. — Тахху ма? От неожиданности я аж вскочил, но в спине снова прострелил приступ боли, от которого у меня потемнело в глазах, а ноги предательски подкосились. Земля снова начала меня притягивать к себе, а в голове опять стало дурно. Но на этот раз я не упал. Кто-то схватил меня за плечо и удержал от падения, а когда у меня прояснилось зрение, то... лучше бы оно никогда не возвращалось. Прямо передо мной стоял тот самый архилич. Он удерживал меня одной рукой и внимательно смотрел в мои глаза. Вблизи он казался еще страшнее. У него абсолютно не было лица. На меня уставился белый череп человека с почти пустыми глазницами. Лишь в глубине, там, где по идее должны быть глаза, на меня смотрели два внимательных огонька бирюзового цвета. На нем была накинута видавшая виды изорванная мантия, а в другой руке он держал посох. И как раз этим посохом он, видимо, хотел ударить меня по голове. Понимая, что я в полной его власти и вырваться из хватки не получится, я решил просто зажмуриться и ждать своей участи. Время шло, а удара не было. Что-то коснулось моей головы, и я снова услышал голос. — Кто ты? — проскрипел он, но уже на понятном мне языке. — Не бойся, юный собрат, я не убью тебя, — затем последовала небольшая пауза и хриплый смех, — во всяком случае, пока, — и снова этот жуткий смех. Медленно открыв глаза, я увидел, что древний отошел от меня и сидит на костяном троне. «И откуда он его вытянул?» — машинально подумалось мне. — Брат, ты испытываешь мое терпение, — тут же с угрозой произнесла нежить. Не став злить столь опасного врага, я ответил: — Меня зовут Эрвинд, я архимаг королевства Кинерия, — и поклонился. — А вы? — Ты знаешь, кто я, — ответил лич, — почему у тебя мой меч, отвечай! — От его голоса вокруг аж повеяло холодом. Поняв, что врать этому существу бесполезно, я рассказал ему о том, где нашел этот меч, и много о чем другом. Архилич задавал мне множество вопросов; на многие я мог ответить, а вот на некоторые ответов у меня не было. — Хорошо, довольно, — сказал немертвый. — Я дарую тебе этот меч, а также отпускаю тебя и твоих людей с миром, — увидев мой взгляд, он снова засмеялся. — Что, удивлен? Я теперь все знаю о тебе, мой юный собрат, знаю даже то, чего ты еще пока не знаешь, — на миг огоньки его глаз слегка потускнели. — У тебя тяжелая доля, прямо как у меня, но напоследок скажу: берегись богов и всех религий.А затем он щелкнул пальцем, и мир вокруг начал таять. Всё вокруг начало блекнуть и покрываться трещинами, словно мир разрушался, как старая фарфоровая тарелка, случайно разбитая на кухне. Архилич исчез из виду, но его голос был еще вполне слышен.

— Не доверяй богам, они тебя уничтожат так же, как меня! Не верь ни одному их слову, — кричал он. — Спасибо, что освободил меня, Эрвинд, архимаг из Кинерии, спасибо тебе, брат! А сейчас возвращайся назад, тебе не место в изнанке мира. Вспышка.И снова легкая дезориентация и головокружение. Дымка рассмеялась, а я, осмотревшись, понял, что мы снова стоим на площади Древнего арсенала, а вокруг снуют люди; дома и сама площадь не тронуты разрушением. И лишь только удивленные возгласы воинов подтверждали, что это был не сон.