МаксВ

Фатум

Глава 1

МаксВ

ФАТУМ

Повесть

2024 г.

Глава 1

Момента их появления никто не видел, да и не слышал тоже. Да что говорить о каком-то моменте, когда они месяца три, а может и четыре жили под боком у целого города, но никто об этом даже не догадывался. Они не шумели, никого не беспокоили, а обнаружили их совершенно случайно молодые туристы – просто-напросто наткнулись, собирая грибы. Если бы не эта непоседливая молодёжь, то знакомство с новыми соседями могло состояться ещё не скоро. Грибники к ним близко не подходили, только понаблюдали немного издалека – вид у незнакомцев был ещё тот, а уже оказавшись дома, поделились впечатлениями со своими близкими. Один из молодых людей рассказал о встрече своему отцу, и тот заинтересовался – всю жизнь прожил в этих местах, но никогда не слышал о существовании рядом с городом целой деревни, пусть и глубоко в тайге. Поспрашивав утром на работе своих коллег, и убедившись, что остальные тоже не в курсе, отправился с докладом к начальству. А работал он в отделении полиции. Так всё и началось.

Прибывший на указанное место наряд в первые же минуты убедился – доставить в участок для беседы новых сограждан не получится, во-первых – их слишком много, а во-вторых – беседу всё равно не удастся провести из-за разницы языков. Доложив по рации обстановку, стражи порядка выслушали от руководства новые указания – продолжать наблюдение, и оставаться на месте до особых распоряжений.

Получив первичную сводку, их начальник связался с коллегами из надзорных органов, и те поспешили совершить осмотр места происшествия, присоединившись к наряду. Добравшись до точки наблюдения, оперативные работники совершили экскурсию по поселению, сделали много фотографий, и попытались побеседовать с обитателями, что попадались им на пути. К великому сожалению, ни в одном случае начать диалог не получилось. Точнее, разговаривать с местными можно было, те не отказывались общаться, но что они говорили в ответ на задаваемые вопросы, никто из прибывших понять не смог.

В конце дня, заслушав подробный доклад начальника оперативного отряда, глава города созвал внеочередное совещание руководителей городских служб, и после короткого и довольно бурного обсуждения, состоявшегося поздним вечером того же дня, ими были приняты несколько основополагающих для текущего момента решений: создать рабочую группу, которая должна выполнить следующие мероприятия – выяснить границы занимаемой пришельцами земли, обозначить их геолокацию на закрытой от публичного просмотра карте, как можно быстрее установить ограждение появившегося непонятно откуда посёлка, организовать круглосуточный пост охраны на въезде, и обеспечить трёхразовое питание всем проживающим внутри периметра. А председателя городского комитета по делам культуры и спорта обязали обеспечить проведение научных исследований возникшего феномена.

В течении одной недели все запланированные действия были выполнены, а самое главное – комитету по культуре удалось привлечь внимание областного НИИ истории и археологии, специалистам которого и удалось убрать стену взаимного непонимания, и вступить с этими странными людьми в прямой контакт. Благодаря этому и удалось выяснить, что всё-таки произошло в глухой и древней тайге.

Глава 2

Наибольшую помощь в налаживании контакта оказали лингвисты – перешагнуть языковой барьер было необходимым условием, ведь кроме самих пришельцев, никто не смог бы объяснить причины их появления.

Свою работу учёные обставили просто и с юмором – установили недалеко от входа на территорию яркую оранжевую палатку, и поочерёдно, – а было их четверо человек, – встав лицом к столпившимся перед ними людьми, произнесли заранее заготовленную приветственную речь на разных языках. После окончания торжественной части распаковали походную кухню, и начали готовить еду. Ход оказался самым правильным, – хочешь добиться любви от объекта, – накорми его. Пока замешивали тесто, и нарезали мясо, появились первые любопытные, а уже после появления в воздухе горячих ароматов готовки всё население деревни оказалось перед столами. Но никто из них не подошёл близко, пока специалисты в области языкознания не принялись сами вкушать свои нехитрые, приготовленные на скорую руку блюда. Первым из плотных рядов выдвинулся седой, благообразный старик. Повара-дегустаторы подскочили со своих мест, и наперебой принялись приглашать его к столу, показывая каждый на свою тарелку. Но дедушка, подойдя ближе, уверенно взял с тарелки обыкновенный бутерброд с колбасой, и принялся с удовольствием его поедать. Закончив, он обернулся к соплеменникам, и выставив вперёд руку с поднятым вверх большим пальцем, громким голосом объявил: «Ества смешна!»

Вот тут и стали подходить остальные. На удивление обошлось без толкотни и голодных драк – уже через несколько минут образовалась вполне цивилизованная очередь, в первых рядах которой оказались дети и пожилые люди. Лёд недоверия оказался сломан, и в ближайшие дни началась рутинная исследовательская работа.

Для составления всеобъемлющей и полноценной этнографической карты поселенцев учёным был необходим достаточно квалифицированный их представитель, который бы смог выполнять роль информатора. То есть, был нужен человек из самой деревни, обладающий хорошей памятью, развитым интеллектом, сбалансированной психикой, и здоровым чувством юмора. После проведения многочисленных бесед со всеми жителями поселения, а их число было определено в восемьсот двадцать четыре единицы, был выбран человек по имени Ахинес Куп, что оказалось огромной удачей – он оказался непосредственным участником ключевых событий, случившихся с его поколением, которые и определили в итоге судьбу всего поселения.

Среди своих соплеменников Ахинес Куп был достаточно высокого роста, а вот для пришедших в село учёных он выглядел почти карликом – дело в том, что у всех пришельцев оказались очень короткие ноги, и ему, например, приходилось буквально взбираться на обычный для людей стул, чтобы сесть напротив собеседника. При ходьбе он буквально задевал пальцами о землю. Причины формирования такого скелета до определённого момента оставались в области догадок. Как варианты, предполагались особенности климата, или иные условия гравитации в той местности, где эти люди проживали раньше. Во всём остальном его внешность во многом совпадала с обликом обычного человека – широкоплечий, черноволосый мужчина, с густой вьющейся бородой и серыми глазами. Он каждый день приходил в исследовательскую палатку, и подолгу беседовал с женщиной антропологом по имени Марианна. Почему он выбрал именно её в свои доверенные лица, неизвестно, возможно, просто симпатизировал.

Ахинес мог прийти в любое время суток – рано утром или глубокой ночью, это никак не оговаривалось заранее – выбор был за ним, самое главное, что он приходил сам, и всегда был не против пообщаться. Почти все сведения, которые стали известны о жизни и быте прибывших, были получены именно в результате этих бесед.

Глава 3

При составлении хронологической последовательности событий, приведших гизаков на край суровой тайги, пришлось по маленьким кусочкам собирать множество данных, полученных от большого количества разных информаторов, а самое главное – антропологи попытались составить в подробностях историю жизни коротконогих аборигенов, как они сами помнили и понимали её. Для научной конференции, которая состоялась год спустя после появления в тайге «гостей», исследователи подготовили многотомный отчёт, и снабдили его кратким ознакомительным эссе, которое впоследствии было опубликовано для массового доступа всем интересующимся данной историей.

СЖАТОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ОТЧЁТА

Свою деревню они называли – Заселье, а себя – гизаками. Вообще, у них оказалось много собственных названий предметов, известных людям, хотя в целом, язык гизаков не так уж сильно и отличается от нашего. Довольно быстро после того, как началось прямое общение, разговор с ними пошёл без каких-либо проблем. Просто нужно было немного привыкнуть

Как и когда возникло поселение гизаков, никто из них не смог точно сказать. Можно только смело утверждать, что произошло это довольно давно, очень давно. Чтобы представить некоторые временные рамки, достаточно прочитать записанное членами исследовательской группы утверждение одного из жителей: «Мой прадед, который по отцу, однажды рассказывал мне, как он помогал чинить забор своему прадеду. И тот, в свою очередь, объяснял, что когда-то, давным-давно, он помогал отцу вот так же править повалившуюся изгородь, и уточнял при этом, что для починки они использовали твёрдые палочки, которые назывались очень интересно – «гвозди».

А от себя этот человек, усмехнувшись, добавил: «Мы-то уже и знать не знали, что это такое – гвозди. Хорошо, вот вы сейчас принесли посмотреть – теперь дело другое, теперь и помирать можно спокойно». На вопросы, из каких мест их предки перебрались, он растерянно улыбался, приговаривая: «Про это никому неизвестно, откуда мы в Заселье пришли. Старики на такие вопросы всегда одинаково отвечали: «Всегда тут жили». Но мне кажется, что им было запрещено говорить об этом».

Занимались они охотой на зверьё, обитавшее в лесах, окружавших поселение, и засевали в полях пшеницу, которую называли «курюча». Землю вспахивали деревянной сохой, а в упряжи ставили лошадей. Как они сами рассказывали: «Обматывали верёвкой карбула, и вдвоём наваливались на суковину, так и пахали». Карбулом они называли лошадей. Ещё собирали в лесах грибы и ягоды. Ягоды у них очень красиво называются – мальма.

Охотились на диких зверей, которых именовали вот как – кынга, и калимба. Если их называть привычными для нас словами, то это – зайцы и олени. Конечно, не буквально именно такие же животные, но максимально совпадающие с ними по внешним признакам, судя по описаниям самих гизаков. Калимбу иногда получалось приручить.

Свои жилища гизаки называли «засыпня». По сути, это – полуземлянка. Строили так – выкапывался ров, длинной в шесть, и шириной в два шага, глубиной в рост человека. Пол тщательно трамбовался. По осевой линии рва устанавливали столбушки высотой в полтора роста, на которые сверху крепили перекладину. От перекладины к краям рва плотно укладывали жерди. Сверху на них стелилась солома. Для основы конструкции использовалось дерево под названием дудак. Дудак, это в точности, как наш бамбук, мы разглядывали эти засыпни на месте. После укладки соломенной крыши засыпня считается готовой к заселению. Таких полуземлянок в Заселье насчитывается сто девяносто две.

В центре посёлка находится утрамбованная круглая площадка, на которой происходят общие сборы жителей, когда у них возникает необходимость обсуждения важных для всех вопросов. И уже вокруг этого места для собраний, лучами в несколько рядов, располагаются жилища-засыпни.

После получения результатов анализов ДНК стало понятно, что гизаки длительное время прожили в изоляции. Из-за отсутствия выбора особей для создания пары, в поселении происходили явления, по-научному называемые инбридинг – создание семейного союза между не прямыми родственниками, но всё-таки, таковыми являющимися. Возможно, что это также повлияло на возникновение феномена коротконогости у гизаков.

Мертвецов своих они хоронили раздетыми, лишь заматывая голову травой. Могилы копали далеко от деревни.

В следующем разделе ознакомительного эссе исследователи попытались восстановить именно ту цепочку событий, которая и привела этих людей к нам.

Глава 4

С восточной стороны Заселья протекала неширокая речка, называвшаяся Быстринка. Огибая поселение почти вполовину, в жаркое время года, на внутренней стороне излучины образовывался песчаный пляж. Чтобы попасть туда, нужно было с края деревни спуститься по узкой тропинке, и пройти по заливному лугу ещё сотню шагов. Это место гизаки называли Понизок.

Все игры затевались именно здесь. Дети – вихрастые, с шальными весёлыми глазами, одеты в простые пончо – тканый плат с отверстием посредине, который можно ещё подпоясать верёвкой. На ногах – нучи из шкуры оленя зимой и простой кожи летом. Нучи делаются просто – вырезается из кожи продолговатый кусок, по краю пробиваются отверстия, и в них продевается шнур, нарезанный из этой же шкуры. Затем в центр этого куска надо наступить, а шнур затянуть на щиколотке, завязать узлом, и всё, – можно бегать по камням у реки, не боясь поранить подошвы.

Однажды, на Понизке, вдоль речной излучины, где протянулась полоска песчаного пляжа, на самом краю ивовой рощи, тянувшейся сразу после широкой, ярко-изумрудной полосы волнистой травы и где проводили свободное время местные ребятишки, стали появляться необычные растения – высотой порядка трёх метров, и примерно в палец толщиной. Одиночный хлыст выглядел как толстая зелёная палка, одинаковой толщины по всей длине – от почвы и до макушки. В самом низу, от земли и до высоты примерно в три ладони, ствол был покрыт корой, а после, на всю высоту, через равные промежутки, с разных сторон появлялись отростки, похожие на маленькие язычки. После коры шёл гладкий ствол. Макушка растения заканчивалась заоваленным конусом, он же являлся и точкой роста.

Внешне они напоминали длинные, гладкие пики тёмно-зелёного цвета. Скотина эту новоявленную траву есть не стала, и взрослые махнули рукой – бесполезное растение, ничем не поможет, пускай растёт, как растёт, никому же не мешает.

За свой вид растение сразу же получило название «Пиковина». Пиковина росла группами, занимая одним кустом круглую плошадь, примерно в пару шагов диаметром. Рост у этой прямой, зелёной палки был очень быстрым – поначалу из земли вылезал один «карандаш» с острой макушкой, который упорно тянулся вверх, используя каждую минуту палящего солнца, вытягиваясь за день примерно на пару локтей. И в течение того же дня рядом с ним, вплотную, начинали появляться из земли «братья» – такие же островерхие пиковинки, затем ещё и ещё. Так продолжалось до тех пор, пока округлый сноп зелёных штырей не достигал своих естественных границ в пределах круглой клумбы, и после, общей пикой тянулся вверх до предельной высоты. Таких «столбовых клумб» мальчишки насчитали три десятка на «подведомственной» им территории приречного Понизка.

Поначалу играли с Пиковиной, используя её как имитацию оружия, вариантов было два: пика и сабля-шпага. Будучи достаточно твёрдой, зелёная жердина, тем не менее, довольно легко поддавалась простому ножу – её можно было без труда отсечь на нужную длину. На срезе взору представлялась ровная, мясистая поверхность

Так как растение было обнаружено ещё ранней весной, то для различных экспериментов времени оказалось достаточно, и уже на следующее утро после первого сражения выяснилось, что свежеизготовленная, твёрдая сабля существует только один день. Наутро она превращалась в жёваный, причём отвратительно пахнущий шнур бурого цвета, который ни на что не годился – он попросту разваливался в руках. Да на него и смотреть-то было противно, а не то, что в руки брать.

А если её просто срубить, и положить – высыхала до вида скрюченного червячка буквально за полчаса.

Конечно же, дети пробовали этот зелёный штырь на вкус, дети вообще всё пробуют на предмет употребления в пищу. Думается, что вкусы, полезность, либо определённые свойства всего растущего под солнцем именно так и были выяснены. Но этот эксперимент увенчался провалом, даже просто жевать его оказалось невозможным – кислая зелёная жижа моментально требовала своего отторжения от внутренней поверхности щёк и языка. Некоторые даже пытались отнести нарезанные куски домой, надеясь отварить это, и попробовать после приправить чем-то традиционным, но – в пищу Пиковинку употреблять было совершенно невозможно. Да и вонища, которую издавал этот отвар, заставляла волноваться всех домашних, так что за кулинарные пробы приходилось отвечать потрёпанной личной шкуркой на ушах и заднице.

Теперь уже неизвестно, кто из детей первым попробовал засунуть внутрь полого дудака равный по длине кусочек «пиковины», создав таким образом новую игру. Суть была в следующем – взять часть ствола дудака, длиной в ладонь, и расковырять одну перемычку, потом отрезать равную по длине часть «пики», в аккурат от «язычка» до «язычка», и засунуть её внутрь полой трубочки. Открытый конец требовалось чем-нибудь заткнуть – лучше всего тряпочкой, чтоб вставка не выпала, а с другой стороны у трубки оставалась естественная перемычка. Лучше всего для затычки подходил кусок тонкой материи, который желательно было сперва пожевать немного, чтобы он чуть расквасился. В завершение начинённую трубку требовалось немного подсушить, или просто подождать минут тридцать. Толком никто не знал, для чего нужно ждать ещё полчаса, но так делали все. Значит – нужно!

В результате получался отличный метательный снаряд. А название он получил самое простое: «Леталка». Очень интересные свойства появлялись у неё после подсушки – как не бросай, всегда назад возвращается. Хотя внешне – прямая палочка.

Дальнейшие эксперименты привели к новым открытиям. Имя новатора также не сохранилось в памяти участников. А жаль – этот «кто-то» догадался сложить леталки треугольником, вырезав перед этим с краёв цилиндра из дудака особые «ушки», и закрепить в таком положении. Этот великий некто умудрился попробовать сложить три леталки в фигуру, стянув вершины полученного треугольника по ушкам лыком молодой древесины. После соединения, с одной стороны этой конструкции возникла невидимая толкающая сила. Один треугольник был в состоянии сбить с ног гизака в возрасте десяти-пятнадцати лет, и около тридцати килограмм весом. Экспериментатор узнал об этом явлении, когда связал третий угол – после небольшой паузы почувствовал мягкий толчок в лицо.

При максимальном приближении ладони к треугольнику, прижать её вплотную не удавалось. Камень, брошенный в треугольник, отлетал, не коснувшись треугольной связки леталок. Сила противодействия проявлялась примерно в пяти шагах от устройства, усиливаясь при приближении к нему. Естественно, треугольник назвали «Трипалка». Сам по себе он в воздухе не зависал, нужно было поддерживать за угол. Игрушка получилась – то, что надо!

Самым отчаянным был признан момент, когда трипалку крепили испытуемому на лицо, а все остальные швыряли в эту мишень увесистые голыши с реки. Главное для «мишени» было – не уворачиваться от снарядов, а стоически улыбаться, глядя на летящие прямо в него камни!

А вот уже имя изобретателя «Горки» ни для кого не стало секретом. Первым соединить четыре трипалки в пирамидку догадался мальчишка по имени Ахинес Куп. Нижняя связка являлась основанием, к её граням крепились соответственно три штуки аналогичных треугольников, и при сведении их вершин вместе конструкция начинала работать! Работала Горка иначе – ненамного сильнее трипалки, но при этом обладала огромным преимуществом – со стороны вершины она становилась невидимой! То есть, если человек брал эту пирамидку в руку, и противодействовал от себя, то наблюдателю, против кого он применял давление, казалось, что у оппонента в руке ничего нет, что он просто вытягивает в его сторону пустую ладонь с немного скрюченными внутрь пальцами. И к тому же появилось ещё одно свойство – сила, которую излучала горка, была направлена не прямым лучом, как у трипалки, а распространялась полуокружностью на всё пространство впереди. В обратную сторону давления не было.

И Ахинес продолжил экспериментировать. Следующим было – создание круга, составленного из горок. Когда он впервые составил пирамидки кольцом, ничего не произошло. Мало того – исчезла толкающая сила! Это стало заметно сразу, как только Куп поставил вторую фигурку рядом с первой. Решив, что всё выясниться в конце, продолжил начатое. Но при смыкании круга всё равно ничего не изменилось. Подумав немного, парень вспомнил, что трипалка «заводилась», только когда вершины треугольника соединялись связкой, и решил повторить знакомый опыт, надрав лыко побольше. И это сработало! Связывая между собой углы горок, он находился внутри получавшегося кольца, а смотревшие за его действиями компаньоны по играм стояли снаружи. Завязав последнюю петлю, экспериментатор устало присел в центре, а окружающие разочарованно переглянулись – ничего интересного не случилось. Как вдруг, всех наблюдателей в один миг опрокинуло на спину вокруг новой конструкции. Сработало! Воодушевившись, отряд бросился к реке – собирать голыши. По возвращении, первый снаряд бросили осторожно – мало ли что, а вдруг не удержит? Но всё обошлось – камень плавно сполз вниз с невидимого колпака. Следующие пробы прошли в гораздо более жёстком режиме – град булыжников обрушился на прозрачную преграду. Неискушённый зритель, окажись таковой в этот момент на Понизке, непременно решил бы, что обезумевшая толпа подростков желает превратить бедолагу, сидевшего на поляне, в окровавленный труп! Но булыжники благополучно отскакивали в сторону, и внутрь кольца не попал ни один.

Глава 5

И вот однажды Ахинес заявился со своей главной идеей – выстроить второе, внутреннее кольцо, с силой, направленной вглубь периметра. Возникала одна дилемма – находиться там самому было опасно – кто знает, какой мог возникнуть эффект при замыкании внутреннего круга? Но как тогда стянуть лыком последние горки? После недолгого совещания лучших умов Заселья было принято мудрое решение – внутрь двойного кольца никому не заходить, а узлы затянуть издалека, используя предварительно забитый в землю колышек дудака и длинный, плетёный шнур. Этот метод вспомнил Лолий Бриллун – так он со своим отцом ставил силки на Кынга – маленького зверька, обитающего в норах в окрестностях поселения. Так и сделали.

После окончательного затягивания петли на пирамидках, разговоры стихли. Восемь пар глаз напряженно смотрели на двойной круг из скреплённых между собой горок. Ахинес натянул тросы, и аккуратно затянул петли. Через несколько мгновений круг исчез! На виду остались только два колышка дудака, забитых в землю, и пара длинных шнуров, сплетённых из молодой древесной коры.

Подбежав на место, вся компания долго топталась и шарила руками по земле возле колышков. Но они не обнаружили никаких следов – пусто, ничего! Ни одного следа не осталось от только что находившихся тут пирамидок.

На следующий день Ахинес решил повторить предыдущий опыт, и решил немного изменить условия, поставив в центре деревянную банку с насекомыми. Первопроходцами стали кузнечики и жуки. Эффект повторился – всё, что находилось внутри двойного кольца, горки – исчезло! И наконец, завершающим экспериментом неуёмный подросток решил лично выяснить, куда перемещаются предметы после того, как соединяется последняя пара пирамидок. Никакие уговоры не помогали, он принял решение: «Чего вы перепугались? Я же сам там буду. Это кузнечики не могли ничего сделать, а я-то обязательно что-нибудь придумаю. В самом крайнем случае дома скажете, что на речку ушёл, и всё!».

И новый эксперимент с участием самого Ахинеса Купа состоялся. После замыкания последней горки во внутреннем кольце, он, как и предшествующие объекты, испарился. Исчезло всё – сам Куп, а также оба кольца из соединённых между собой горок. Мальчика долго искали, всем селением, но так и не нашли. Взрослым они сообщили: «Ахинка ушёл до речки искупаться, и больше мы его не видели». С того дня все игры на Понизке прекратились, а дети, постепенно взрослея, никогда не поднимали эту тему в своих разговорах.

Прошло время. Долгие годы спустя, совершенно неожиданно, Ахинес Куп вернулся сам. Просто однажды все увидели его одиноко стоящим на центральной площади. Уже взрослым. Он никому ничего не рассказывал, на все расспросы отвечал: «Ничего я не помню». Его родители давно уже скончались, но их засыпню никто не занимал, так и стояла пустая. В ней он и поселился. Экспериментами с пирамидками не занимался больше никогда, а с некоторых пор стал пророчествовать. Однажды ночью выбежал на площадь голый и принялся выкрикивать: «Придётся всем бежать, нучи стаптывать! Как пришли, так и уйдём!» Его кое-как успокоили.

В другой раз ходил по дворам, и уговаривал: «Расскажите, что знаете. Будет легче идти. Расскажите мне, я запомню. Точно знаю, что понемногу у каждого есть. Сообщите, а я соберу в одно». Глядя на него, люди качали головой, кто-то улыбался, но никто не понимал, о чём он говорит.

Последним его пророчеством был разговор с Бриллуном. Это был не поздний ещё вечер, весь день жители Заселья занимались уборкой созревшей пшеницы, и наконец, наступило время отдыха. Старые приятели расположились в местечке, которое все называли «На камнях». Это на самом деле были камни – вросшие в землю пять огромных валунов, которые за день набирали достаточно тепла. Все остальные уже ушли по своим засыпням, а Куп с Бриллуном решили посидеть на тёплых камнях ещё немного. Разговор начал Ахинес. И как часто с ним в последнее время случалось, темы его обращения оказывались совершенно непредсказуемыми:

– Будет у тебя в скором времени разговор. Выслушай внимательно, но ничего не обещай. Не сомневайся – если впереди есть вход без двери, так и выход появится.

– О чём это ты говоришь? – удивился Лоллий.

– Лол, я сам толком не понимаю, откуда у меня слова эти незнакомые берутся. Но когда они появляются, я чувствую, что должен рассказать кому-то ещё про них. Нельзя это одному знать.

– А ты хоть помнишь, как слова-то появляются?

– Помню, конечно. Надо и об этом тебе рассказать. Я когда вернулся, и мы с тобой беседовали в первый день, я не стал ничего говорить. Думаю, что ещё не время было. А вот теперь время пришло. Точно знаю – пришло.

– Ну так рассказывай тогда, не тяни, а то руки-ноги болят, за день наработался, пора на боковую.

Куп закивал:

– Да-да, сейчас всё и скажу. Точно знаю. Только не перебивай.

И Ахинес начал рассказывать.

Глава 6

– Помнишь тот день, на Понизке, когда мы кольцо из горок смастерили, и я после внутрь зашёл?

Лоллий покачал головой:

– Ну ещё бы. Ты ведь пропал тогда. Сколько ночей всё Заселье спать не ложилось. Все тебя искали. Но мы про пиковинку никому не рассказали. Слово друг другу дали. Я всё думал, что ты вот-вот появишься, но «вот-вот» растянулось до седых волос. И моих, и твоих. Посмотри, мы же уже скоро стариками станем.

– Пока ещё не стали. Лоллий, я же просил не перебивать! Ну что ты как ребёнок?

– Всё-всё, не буду больше. Молчу. Продолжай.

– Ну так вот, когда ты петли затянул, для меня вокруг всё сразу погрузилось в темноту. Знаешь, такая полная, совершенная темнота – руку вперёд вытянешь, а её не видно. Густая, как молоко от калимбы. Только не белого, а чёрного цвета. Затем темнота рассеялась, и я увидел вокруг, вот знаешь, название не могу придумать – какое-то «ничего». Это, как «никак», «никуда», «ни зачем», и все остальные «ни почему» в одном месте.

Бриллун взъерошил кольца волос на голове:

– Куп, не могу не перебить – это как?

– А никак! Вокруг меня было «ничего»! Я, конечно, перепугался, но что можно было поделать? Так и сидел, озирался. Да потом ещё и жрать захотелось. Вообще тоска! Только подумал: «Ну всё, наверное, мне уже голову соломой заматывают», как вдруг слышу:

– Давно тут сидишь? – и в этот самый момент это «ничего» вокруг начало шевелиться. Смотрю вокруг, и понимаю, что сижу на бережке какого-то ручья, вокруг травка зелёная, и ещё огромные камни. Такие высоченные, просто до самого неба! С обоих от меня сторон. А ручеёк вьётся, и течёт вперёд, в низине между этими камнями. И их видно дальше и дальше. Камни эти. Вот сколько глаз видит.

Лоллий приглушённым шёпотом промолвил:

– Вот дела… Ну ты, Ахинес, натерпелся страху…

– Да нет же, Лолли. По первости пуганулся, конечно, но так-то там тихо было, красиво. Только зерно высевать негде. Полян не видно.

– А кто ж тебя звал-то? Иль поблазнилось?

– А, ну да! Чуть не забыл, что хотел рассказать! В общем, гляжу – а передо мной стоит гизак. Приветливый на лицо такой. Стоит, и смотрит на меня. Улыбается. Я заметил ещё, что он сильно выше ростом – ноги длинные-предлинные. И одежда странная.

– Что, пончо короткое? – хохотнул собеседник.

– Да нет, как раз пончо у него вообще не было. Он и выглядел не как мы, и по-другому одетый – ноги эти до самого пояса завёрнуты в тонкую-претонкую кожу, а от пояса всё туловище покрыто другой одеждой. Названия не знаю, я же не бутрыган лесной, спрашивать: «А как у вас это называется?» И из чего эта одежда сделана, не совсем понятно. Я бы сказал, что это не совсем кожа, а что-то другое. Нучи на ногах у него тоже были странные. Гизаки таких точно не видели никогда. Так вот, он и говорит мне… А вернее сказать, что он и не говорил вовсе. Даже ртом не шевелил.

– А как тогда говорил, носом что ли? – недоумённо переспросил Бриллун.

– Да каким носом, нет, конечно. Я, знаешь, просто слышал его голос в голове. И я сам тоже рта не открывал, а чего думал, то ему и отвечалось.

– Ну ты, Ахинка, точно безумный! Как это можно безо рта разговаривать?

– Лоллий, вот ты будешь меня слушать, или нет? Я тебе всё, как было в тот момент сообщаю, а ты будто травы вонючей пожевал! Чё ты споришь то? Ты там был или я? Если я тебе говорю, что мы с ним головами общались, безо рта, то значит, оно так и было! Ты слушай меня внимательно, я тебе нужное дело объясняю!

– Да ладно, ладно, не сердись. Просто не привычно это – думки слышать.

– А исчезать привычно? А как мы катались по воздуху на плетёнке, тоже привычно?

Лоллий заулыбался:

– Слушай, а я уже и позабыл! Точно! Здорово ты тогда придумал – три горки подсунуть под кусок от плетня, и верхом на него! Помнишь – ты сидел, а я толкал тебя по воздуху. И ведь держали они, хорошо держали – на землю не падали. Эх, вернуть бы сейчас эти денёчки! Ой, прости, Ахинес, я опять болтаю. Рассказывай дальше. Я внимательно слушаю, больше ни слова.

Глава 7

Ахинес кивнул:

– Ладно, слушай дальше. После того, как он спросил, давно ли тут нахожусь, меня сильно тряхнуло, и я опять оказался в «нигде». Может от волнения, а может и со страху. Когда мне стало получше, я увидел, что нахожусь в странной засыпне.

– А что там было странного?

– Ну, в нормальной засыпне должно быть темно, и нагибаться приходиться, а тут – гладкие такие бока вокруг тебя, светло, что днём, и над головой высоко. Места вокруг столько, что бегать можно. А светло, наверное, потому что дыры были в этих гладких боках.

Бриллун покачал головой:

– Так это и не засыпня вовсе.

– Нет, это точно она. Гизак этот там жил. Это я сразу понял. Там у него чашки стояли на корзине. Чашки почти как наши, только гладкие. Он и ел из них. А у корзин боковины гладкие. Видать, чем-то намазанные. У него всё то же самое для жизни в этой засыпне было, как и у нас, но только выглядело по-другому.

И вот, пока я глядел, что там да как, он что-то рассказывал. Долго говорил, прежде чем я понял, что это он мне. С этого момента и постарался всё запомнить. Вот послушай, что он мне наговаривал:

… – Чтобы было понятнее, с чем вы имеете дело, попробую объяснить, что я думаю по этому поводу. И постараюсь не перегружать твои мысли сложными терминами, а скажу как можно проще. И учти, сказанное – это не теоретические размышления на заданную тему, и не научные исследования по социологии, а элементарная логика.

Тут Ахинес остановился, и покачал головой:

– Затем он замолчал, и взял с корзины, что стояла рядом, незнакомую мне штуку, знаешь, похожую на спилок дудака, ну, такой маленький стаканчик, в который сбоку вставлена тоненькая трубочка. А из мешочка вытащил большую щепоть сушёной травы. Траву эту пальцем воткнул в спилок. Потом взял маленькую палочку, потёр её, она после этого загорелась огнём. Этим огнём развёл дым в траве, и начал вдыхать его. Всю засыпню задымил! Я уж было, совсем перепугался, думаю, ну всё, сейчас сгорим. Но ничего, пронесло. А гизак тот продолжил:

– Можно предположить, что в каком-нибудь условном поселении, которые возникали в разных частях всего без исключения мира, такие человекообразные настолько допекли остальных рядом живущих, что те палками прогнали их за пределы своего стойбища. Человеческое общество, естественно, всегда и во все времена отторгало и избавлялось от подобной нечисти. А они, будучи изгнанными, продолжили грабить на дорогах, так как работать по своей природе не приспособлены. Так вот, со временем, эти особи, чувствуя естественное стремление к объединению с себе подобными, собирались в более крупные стаи, чем двое или трое отщепенцев, формируя уже целый отряд со своей философией и идеологией, навязывая эти взгляды окружающим. И так как их число возрастает, им надо больше потреблять. А работать, как обычно, никто из этих тварей не желает. Значит, грабить и убивать им приходилось всё больше и больше. Но нет ничего вечного в жизни, а ресурсов для жизни – в особенности. Начинает возникать недостаток по результатам грабежа. Но нужно питаться и одеваться. Законы развития преступного сообщества требуют поисков новых методов для реализации своих способностей».

Тут Лоллий встал со своего камня, и приложил руку к груди:

– Ахинес, дружище, осмелюсь перебить твой рассказ, – а он тебе не говорил, про кого речь шла?

– Знаешь, я это понял так, что говорил он не про кого-то конкретного, а объяснял в общем, о природной натуре некоторых существ. И вообще, это же – пророчество!

– А-а, ну тогда ладно, продолжай.

Собеседник кивнул:

– Да, вот что в его пророчестве ещё было:

«…Как правило, начинается всё с предложения бандитов жителям условного поселения – оказанием разовой услуги по охране территории и имущества от подобных им банд, но с иной географической точкой обитания, то есть – от иноземцев, так как «Урожай вы недавно собрали, и те вот-вот должны напасть на вас».

В любом варианте таких предложений, это – откровенный блеф, да ещё и организованный будущими охранниками пожара или грабежа со стороны «врага». Такое, в принципе, вполне возможно. Дальше – больше: от предложения разовой услуги по «обороне» происходит расширение «ассортимента» – услуга на постоянной основе, и равномерная оплата содержания «оборонного ведомства». Враги ведь есть всегда! Да и кушать тоже хочется всегда. Вот тут и появляется основа для возникновения элементной базы для взимания первичного налога. Ну и, естественно, при этом «рождаются» и первые чиновники – кому-то же нужно эти «налоги» собирать! А тем временем в самой банде разбойников прорисовывается облик «царя-государя-правителя» – вся банда не в состоянии принимать оперативные решения по ежедневно возникающим вопросам жизнеобеспечения отряда, и, естественно, изо всех уродов этой разбойничьей шайки проявляется одна, ярчайшая и особо заметная личность. Как правило, это – самый сильный, самый жестокий и мерзкий тип, который никогда не посмотрит на жизни окружающих, как на святую данность, ему просто плевать на это!

Рассказчик остановился, и развёл руками:

– И дальше, Лоллик, я уже с трудом что-то понимал, но всё-таки запомнил. Длинноногий продолжил:

– В современных трудах по медицине такой тип личности описан достаточно подробно, это – глубоко больной психопат, и, вдобавок, законченный социопат. И вот вся эта кодла изуверов, теперь уже под предводительством «царя», исключительно только ради своего прокорма продолжает обирать тех, кто трудится, «для их же блага» придумывая всё более изощрённые методы обмана и применения силы. Ко всему прочему царь начинает сначала робко предполагать, а затем уже уверенно и жёстко утверждать, что трудящиеся неправильно живут и плохо работают, и вообще, всё делают как попало! А он, царь, конечно же, знает точно, что, и главное – как нужно жить и работать, чтобы всё вокруг расцвело и засияло. И знает он это по причине своего прямого общения с богом, так как тот его очень любит, постоянно ему подсказывает, и всегда направляет все его действия! Конечно же, главный жрец поселения обязательно это подтвердит, а заодно и объяснит всё про бога. На этом этапе начнут пробиваться первые ростки «государственного строительства», то есть подчинению как можно большего числа людей ради самых благих на свете ценностей – бесконечному обогащению «богоизбранных» правителей. Царь объявит однажды: «Я буду делать это для вашего блага!» И – всё! Капкан захлопнется. В дальнейшем людям уже никогда не удастся избавиться от этих кровососов. Возникнут идеология и пропаганда, на их основе появятся правила поведения, то есть законы, а для контроля за их соблюдением, и необходимости применения наказания – суды и тюрьмы. Даже результаты труда отберут в полном объёме, так как банковская система – одна из форм мошенничества. Для сокрытия своей уголовно наказуемой деятельности будет придуман постулат «власти народа» – институт демократии, и в дальнейшем всё будет происходить исключительно «по воле народа». Конечно же, чистый бандитизм, но в красивой обёртке.

Ахинес остановился, достал из принесённой корзинки глиняный кувшин, и сделал несколько глотков, затем протянул его Лоллию:

– Много говорил, пересохло во рту. На, тоже попей, хорошая водичка, холодная.

Пока его собеседник опустошал кувшин, он продолжил:

– Ну и закончил он так:

«Государство – это систематизированная и крупная организация наглого разбоя с целью грабежа работающего населения. Формы и методы этого – бесчисленны. И ничего больше за этим нет! Всё остальное – исключительно словесная шелуха для придания своим действиям необходимости собственного существования – «страдая, денно и нощно, да не жалея живота своего, творить благо для всех».

После этих слов Куп подвёл итог:

– Вот такое было мне видение.

– Понятно. Больше он ничего тебе не поведал?

Сидящий напротив кивнул, и сказал:

– Да, вот в конце ещё добавил:

«А вообще, этого можно было избежать, но только в самом начале, приняв одно-единственное и естественное правило – если кто украл или отобрал результаты чужого труда, то ему – смерть! А казнь будет – публичная и болезненная! И такое наказание – за любое воровство! Очень интересно узнать, какое бы общество сформировалось тогда… В начале времён всё было так просто – достаточно начать уничтожать воров как сорняк в поле. Природа же подсказывала…»

Закончив рассказывать, Куп сделал большие глаза, и поднял вверх указательный палец:

– И это, Лоллий Бриллун, я рассказал тебе, потому что в конце он ещё добавил: «Когда придёт нужное время, ты вспомнишь мои слова!». Вот как раз сегодня я и вспомнил это видение. Не знаю почему, но раньше оно в голове не появлялось. Думаю, это важно.

Лоллий помолчал, затем высказался:

– Я тебя понял. Слов, конечно, незнакомых много, но в общем, всё понятно, а ты хорошо запомнил, молодец! Только вот у нас этого госуйдартва-то нету. Мы живём просто – по себе.

Ахинес поправил его:

– Он сказал: «Государство». Ну а если это всё-таки пророчество?

Лоллий пожал плечами:

– Посмотрим. Ничего ведь непонятно, о чём это он тебе говорил. Хорошо, а что дальше-то было?

– Да ничего.

Бриллун возмущённо хлопнул себя по колену:

– Слушай, дружок – если считать, что это всё, чем ты там занимался, то это не больше, чем половина дня. А ты тут появился уже стариком. Тебе или память отшибло, или ты чего-то рассказывать не хочешь. Так? Расскажи, чем ты ещё там занимался?

Куп ненадолго замолчал. Подняв глаза на собеседника, ответил:

– Знаешь Лоллий, хочешь верь, хочешь нет, но я тебе ни слова не соврал. Сейчас ещё раз уточню, а ты слушай внимательно, значит так – я очнулся в «нигде», потом вокруг появились огромные камни, и зелёная травка под ногами. Сразу после этого передо мной возник этот длинноногий гизак. Он предложил выслушать его. Я не возражал, и мы с ним сразу оказались в той странной засыпне. Он взял в руки опилок с трубочкой, и развёл много дыма. Потом он рассказал мне пророчество. И наконец, вывел меня из своей засыпни, и проводил. Как раз до того места, где я и очнулся. Там показал на кучу плоских камней, знаешь, два камня на боку стоят, вот так, – тут Ахинес вытянул вперёд ладони, будто держал между ними что-то невидимое, – А на них сверху положен третий. И он сказал мне вот так: «Залезай в дольмен, и спи. Да не забывай, что я тебе говорил. Всё, прощай!». Я туда заполз, и уснул. А проснулся уже вот здесь, где мы с тобой сейчас сидим и языки чешем. И на этом – всё! Честно тебе говорю, больше ничего со мной не происходило!

Бриллун изумлённо посмотрел на своего товарища:

– Ну а когда ты постареть успел? Я-то тут, в Заселье – целую жизнь прожил! День за днём! А ты, получается, в этом самом «нигде» всего полдня слушал, что длинноног наплетёт!

– Лоллий, дружочек, ну не знаю я! – взмолился уже Ахинес, – может, место там такое. Там полдня проходит, а тут – целая жизнь. Я-то, что могу сделать?

Глава 8

Прошло время. В один из вечеров Лоллия Бриллуна жители деревни выбрали старостой. Это делалось каждый год, перед новым посевом зерна. Выбирали на главной площади, где все жители собирались вместе. Староста должен был следить за порядком на улице, да обходить засыпни, чтобы звать людей на площадь, если возникала необходимость решать что-нибудь сообща.

Как-то раз, дождливым осенним вечером, к засыпне старосты подошли трое гостей. Сурового вида мужчины с хмурыми лицами. Одного из них хозяин хорошо знал, это был их бывший односельчанин по имени Отан Галей. Много лет назад его изгнали из поселения за воровство. Он заметно постарел, но по-прежнему выглядел крепким человеком. Его спутники стояли у него за спиной. Оказалось, что гости пришли обсудить последние новости.

Говорил Галей, его спутники только кивали головами, подтверждая его слова, если тот поворачивался к ним за одобрением. Он рассказывал Лиллою новости:

– Привет Бриллун, слышал – на соседнее поселение вчера ночью напали драги?

Старосте было неприятно с ним встретиться, он отворачивался в сторону, и хмуро отвечал:

– Слышал, ага. Не глухой ещё. А ты что хотел, Отан Галей?

Гость расплылся в кривой улыбке, обнажив свой редкозубый рот:

– Ясно горе, что придут и к тебе. Как у вас урожай был?

Лоллий нахмурился:

– Твоё какое дело, Галей? Говори, зачем пришёл? Мне тут стоять особо времени нету. Говори быстрее.

– Понял. Покороче, так покороче. В общем, я со своими ребятами могу помочь в охране вашего Заселья.

Бриллун кивнул на его спутников:

– Вот с этими, что ли?

Собеседник помотал головой:

– У нас есть ещё ребята. Можем помочь сохранить ваше пропитание. А ты нам в ответ тоже поможешь.

Староста ничего не сказал в ответ, только пожал плечами, на том и распрощались.

На следующий день он послал младшего сынишку за Ахинесом. Явившись, тот долго не заходил в засыпню, а стоял у двери и глубоко втягивал носом воздух. Глядевший на него Бриллун не выдержал, и спросил:

– Ты чего там, нутро что ли чистишь? Проходи, давай.

Гость, стоя перед порогом, ответил коротко:

– Мертвецы были. Чую. Говори, чего звал?

Хозяин дома вкратце описал вчерашних визитёров, и беседу с ними. Выслушав его до конца, Ахинес поскрёб пальцами в бороде:

– Значит, охранять хотят? Что-то напоминает. А, вот! Слушай, Лоллий, ты Горбуна помнишь? Ну, который жил тут, недалеко, на Понизке, его засыпня там последняя была. Отец твой да мой тогда ещё были молоды, и крепки, как тот дуб возле реки. Так вот, Горбун тот, помню, стащил у старухи Трабулихи, что в Пригорках жила, полмешка зерна. Она потом твоему отцу и рассказала об этом. Пошли выяснять. Горбун от всего отказывался, плакал, клялся на луну и солнце, что злые и вредные гизаки его оболгали, а когда мой отец предложил поглядеть в его кладовой, то он попробовал не пустить его, и даже замахивался поленом. Ну, отец и врезал тогда ему промеж глаз, крепкий был мужик. Да так, что тот крепко-крепко заснул. А пока он «дремал», отцы наши в его кладовой нашли тот самый полупустой мешок. И не только его, там ещё были разные инструменты, спилок с мальвой, топор. И все эти вещи были краденые.

Бриллун склонил голову набок:

– И что?

– А вот что – знаешь, как закончился их разговор?

– Я не помню, малой ещё был. Да меня же около них тогда и не было. А ты что, знаешь?

– Ага. Я подслушал случайно – отец матушке моей ночью рассказывал. В общем, когда они Горбуна водой из ведра облили, он глаза открыл, и сразу понял, что пришедшие нашли уворованное. Но молчал. А отец взял косьбу из кости, что у него возле двери стояла, замахнулся, и одним ударом снёс ему башку. После этого они натаскали сена с засыпи горбуновой внутрь, да подожгли. Когда опоры прогорели, крыша рухнула, и похоронился Горбун сам собой.

– Ты это мне для чего рассказал?

– Да чтоб ты понял свою ошибку.

– Какую?

– Отана Галея не надо было в лес изгонять, когда его с досками Понка старого поймали. Помнишь? Ты ведь его пожалел в тот вечер.

– И что, хочешь сказать, ему тоже надо было голову отрезать?

– Конечно. И его дружкам тоже. Говно к говну лучше всего пристаёт. Тоже, поди, добрые жители пожалели, прогнали в лес подальше. А они, кроме как воровать, больше ничего делать не умеют. Это им просто нравится. Доставляет удовольствие. Это – и есть их ум, и их силушка. Они – мусор гизаков, ошибка природы, такое же уродство, как врождённая горбатость или слепота. Но хворого люди по жалости сами кормят, а эти берут чужое без всякого спросу. Причём, считают, что всё правильно – это же ему надо! Их по уму, вообще-то надо сейчас сразу всех поубивать, а то им понравится, и потом снова придут.

Бриллун покачал головой:

– Ну, не такого совета я от тебя ждал. Сейчас-то что делать? У нас столько гизаков нет, чтоб на охрану поставить. И те, кто есть – не самые смелые. Мы пока курючу попрятали в разных местах, ну на всякий случай, вдруг, и правда придут.

Ахинес развёл руками:

– Да не знаю я, чего посоветовать! Давай подождём, посмотрим, что дальше будет.

На том друзья и расстались. Ахинес пошёл по своим делам, а староста отправился к братьям Питросам, поговорил с ними о чём-то, и только после отправился спать.

Глава 9

Вечером следующего дня на Заселье напали необычайно злобные гизаки. Такого зверства не было никогда. Сначала, на самом закате на узких улочках появился незнакомец. Он быстро шагал по посёлку, бросая по сторонам косые взгляды. Человек этот оказался босой, и одет в распоследнее рваньё – даже перепояска на пончо отсутствовала. Пройдя одну улочку, сворачивал на другую, исподлобья посматривая на вечеряющих возле своих засыпей, но ни с кем не заводил разговор. А когда стемнело, из-за ближнего холма вывалилась кодла таких же оборванцев. Разбойники подожгли два дома, избили суковатыми дубинами нескольких ничего не понявших землепашцев, и утащили все мешки с зерном из засыпного амбара.

А на следующий день появился сам Отан Галей. Он сразу направился к жилищу старосты, и подойдя, завёл с ним разговор о своих предупреждениях, которые озвучивал во время предыдущей встречи, долго толковал об диких злодеях, окопавшихся в лесу, и в итоге, с гнилозубой улыбкой спросил:

– Ну что, Лоллий, охрану надумали ставить?

Тот вопрошающе глянул ему в глаза:

– А что, известно о ещё одном нападении?

– Нет, ничего пока не слышал, но они ведь всё равно опять придут – жрать-то нечего, зверья в лесу скудно теперь, всех поизловили.

Староста пожал плечами:

– Подумаем ещё. После сообщу.

Галей ощерился, и уходя, бросил через плечо:

– Ну-ну, давай, думай.

После состоявшегося разговора Бриллун быстрым шагом отправился на соседнюю улочку – поговорить с братьями Питросами. Совещание было недолгим – подпоясав потуже пончо, все трое сразу же отправились в соседние поселения – Каменку, и Ветродуй. Возникшую ситуацию обязательно требовалось обсудить с соседями. Первым поселением стояла Каменка. Тамошний староста сообщил, что Галей посетил его не так давно с подобным предложением, и даже озвучил ему плату за охрану – десять мешков курючи и десять мешков карбулки в каждую новую луну, а зелёнки – сколько двое парней унести смогут, и приходить будут каждый третий день. Жители Каменки уже собирались все разом, мнения вышли такие, что надо соглашаться, а иначе спасу от этих лихих мужиков не будет. Мало того, что курючу просто так отберут, да ещё и засыпни пожгут. Надо соглашаться на охранников.

Староста из Ветродуя выразил такое же мнение:

– А что, у меня на жительстве столько мужиков свободных нету. Все работают. На нас эти вонючки днём напали. А в то время просто никого не было – мужики в полях да на охоте, женщины попрятались все. И правильно сделали – вдруг бы насилие какое случилось? Мы, похоже, с Галеем согласимся. Выбора-то особо и нет. Что-то развелось этих обалдуев много. Куда нам уходить то? Гизаки всегда тут жили, и идти нам некуда.

Вечером, будучи в своей засыпне, Лоллий услышал условный свист с улицы. Выглянув за дверь, увидел стоявшего там Ахинеса. Недовольно спросил:

– Чего тебе?

– Разговор есть. Пойдём, до валунов, прогуляемся?

По дороге Куп завёл разговор на больную тему:

– Ну, что надумал? Как дальше будем?

– Да не знаю даже. Наверное, согласимся на охрану. Сходили сегодня до Каменки, а потом в Ветродуйку ещё заглянули. Тамошние хотят соглашаться.

– Лоллий, ты помнишь, что в пророчестве было?

– Помню. И что ты хочешь сказать?

– Да хочу поставить тебя в известность, что наша ситуация что-то сильно уж совпадает с тем, что там говорилось. А вдруг они, эти Галеи, скоро всё провернут как надо, и тогда внучки твои у них в рабах окажутся, а? Слушай, ещё что хочу у тебя спросить: а почему никто в Заселье не помнит, откуда, с каких мест гизаки сюда пришли?

– Вот этого я не знаю. Дед, помню, говорил только, что некоторым засыпням, если по летам считать, то тысяча точно наберётся.

– Да ну? Столько не бывает!

– Так он и говорил, чего бы я тебе врал? А ты знаешь, что раньше, ещё давным-давно, Заселье на Понизке было?

– Правда? Нет, не слышал.

– Вот, вроде как там, первое селение и было.

– Странно, я ничего про это не знаю. Отец с матерью никогда не говорили о прошлых летах.

– А это потому, что запрещено было.

– Как это – запрещено?

– Да вот так! Помню, когда мы маленькие ещё были с братьями, то постоянно деда донимали с расспросами, и отец всегда сильно ругался, если дед что-нибудь нам рассказывал. Громко так на него говорил: «Не надо им этого знать, не то опять начнётся, когда вырастут! Ты что, старый, забыл про договор? Я тебе напомню – у гизаков есть только сегодня! Гизаки не жили вчера!» Вот этот скандал я очень хорошо запомнил, и все слова тоже.

– Интересно. А что такое «договор»?

Бриллун поскрёб ногтем по голове:

– Ну, это – например, если мужики впятером ставят ограду из дудака, а закапывать столбушки решили на полтора колена вниз, и никак не по-другому! Все вместе решили. Это договор и есть.

– Получается, что когда-то все решили о прошлом не вспоминать?

– Да мне откуда знать-то? Наверное, так было. Ты зачем меня позвал, чего надо?

– Да есть соображения. Ещё вот что – ты помнишь, как мы в детстве нашли пиковинки, и играли потом с леталками и трипалками?

– Ну конечно, помню. А что?

Но Ахинес не останавливался:

– А не знаешь, встречается там пиковина сейчас?

– Да я уже давно там не был, даже не знаю, растёт сейчас она, или нет. Кто его знает? Да мы же перестали туда ходить, когда ты исчез. Сильно напугались.

– А ребятня на Понизок бегают играть?

– Нет. Я за этим делом слежу. Они сейчас в других местах собираются, играют на Загорках, это с другого края поселения.

– А зачем следишь?

– Да чтоб они в беду какую не попали!

– Ладно, понял. И ещё вопрос – дудак выше по реке есть ещё?

– Конечно, мы с мужиками за ним постоянно ходим. Его много растёт. Материал нужный – то забор ставить надо, то на засыпне сено поменять и заодно жерди. До сих пор жерди из него мастерим. Хороший матерьял – лёгкий, да и много его всегда, удобный – внутри пустой, а дети так дудочки из него и делают до сих пор. Помнишь, как мы дудели?

– Ну, конечно же, помню.

Бриллун глянул ему в глаза:

– А ты чего про это спрашиваешь? Ну, про Пиковину и дудак?

– Да так, есть кое-какие соображения.

– Как ты ещё в детстве был любопытным, Ахинес, так и остался таким. Да ты и не старишься особо.

Глава 10

На следующий день, с утра пораньше, Ахинес Куп отправился на Понизок. Перед уходом уложил в котомку кусок тонкой тряпки, нож, костяную пилку и небольшую ёмкость из дудака, такие ещё называют «спило́к», в которую предварительно налил немного белил.

Оказавшись на Понизке, Куп сразу увидел знакомые с детства зелёные столбы Пиковин, подошёл к одному кусту поближе, и срезал один стебель, затем выпилил из рядом растущего дудака несколько трубок, и попробовал собрать леталку. Вставил внутрь зелёный отрезок, запечатал пробку, и подождал немного. Затем, обхватив получившуюся леталку рукой, размахнулся, и бросил в сторону речки. Кувыркаясь в воздухе, изделие, ещё не достигнув середины течения, изменило траекторию, и скоро шлёпнулось возле его ног. Обрадованный экспериментатор захлопал в ладоши – всё получилось, леталка ведёт себя точно так же, как и в далёком детстве!

Затем Ахинес приступил к проверке свойств трипалки. Когда смотал куском заранее приготовленного лыка три части вместе, сразу почувствовал лёгкий толчок в лицо, и постепенно давление стихло. После недолгой паузы осторожно взял трипалку в руку, и развернул лицевой стороной к земле – при надавливании чувствовалось мягкое сопротивление.

Довольный результатами, продолжил – быстро собрал четыре трипалки, связал их за вершины лыком, и отметил белой краской нижний треугольник. Получилась уже знакомая с детства «горка». Подождав ещё некоторое время, ухватил её за забелённый треугольник, и вытянул руку в сторону ближайшего куста. Ветви пышного растения прогнулись. С проверкой было закончено. Он раскрутил горку, сложил всё, что было разложено для работы обратно в котомку, и быстрым шагом направился в Заселье.

Ещё издалека увидев Лоллия, помахал ему рукой и указал в сторону: «Пойдём, разговор есть». Разговор между ними состоялся в знакомом месте – на поляне, заросшей ярко-зелёной травой. Там лежали каменные валуны, образовывавшие собой большой круг. Сюда гизаки приходили, чтобы обсудить важные дела – на камнях очень удобно было сидеть. Как только они расположились друг напротив друга, староста нетерпеливо спросил:

– Ну, что у тебя такого срочного произошло? Где весь день пропадал? Я тут всех до одного растормошил, чтоб курючу по засыпням растащить, а то вдруг ночью безобразники прибегут, да опять в амбар полезут. Вчера всё не успели перепрятать, вот они четыре мешка и утащили. Эти мерзавцы могут вернуться.

Ахинес кивнул:

– Это ты верно заметил, они обязательно прибегут, и будут курючу искать. Снова и снова. Будут отбирать всё, до последнего зёрнышка, пока селяне не согласятся на постоянную охрану.

– Ты что, думаешь, это проделки Галея?

– А ты разве ещё не понял? Конечно же, это его отряд и есть. Всё как в видении у меня объяснялось, так и будет. Они отнимут всё, что есть.

– Чего же делать-то?

Куп поскрёб пальцами в бороде:

– Я вот что думаю по этому поводу: если верить духу из моего видения, то это – неизбежность. И дальше всё пойдёт по нарастающей – лиходеям этим нужно будет всё больше и больше. В итоге они просто заставят нас на них работать. Пахать, сеять, собирать урожай. И всё будем отдавать им. Слово-то какое придумал – государство! Б-р-р, – тут Ахинес передёрнул плечами.

Вспомнив рассказ товарища о его видении, староста уточнил:

– Слушай Куп, а что такое «учебники истории»? Это он зачем тебе говорил? А вообще, ты, конечно, нагородил полный бред. Половина слов непонятные. Да и всё остальное тоже.

Собеседник кивнул:

– Я тебя понял. Учебники, думаю, это что-то, похожее на спило́к, ну, не в точности такой же, а в смысле место, где можно что-то хранить, а когда нужно – достать оттуда. Но я тебя для другого разговора сюда позвал. Я думаю, ты уже понял, что Галей со своими дружками Жаменом и Редли от Заселья не отстанут. Да ещё и Каменку с Ветродуйкой под себя возьмут. Ты об этом думал?

Бриллун сокрушённо покачал головой:

– Слушай, да я всю голову себе изломал, постоянно думаю про это. Если есть, что предложить, то давай, а у меня идей по этому поводу нет.

– Так я для этого и позвал тебя.

– Говори тогда, а то я устал сегодня.

Ахинес обрадованно округлил глаза, и с восторгом произнёс:

– Я ходил с утра на Понизок, к речке.

– Ну и как там всё выглядит? Сильно изменилось?

– Лоллий, ты не поверишь, там всё по-прежнему! Но самое главное – пиковина не исчезла, и растёт в тех же местах, где и раньше!

Бриллун тяжко вздохнул:

– И что с того?

Приятель с прежним восторгом в голосе воскликнул:

– Предлагаю вернуться к нашим детским играм.

– Да я бы с радостью, дружище, но сейчас совсем времени на развлечения нету.

– Я не развлекаться тебе предлагаю.

– А что тогда?

– Предлагаю сделать опоясок вокруг Заселья.

– Что ещё за опоясок?

Ахинес поднялся с камня, и с возмущением принялся объяснять:

– Вот ты Лоллий, взрослый уже мужик, целый староста в Заселье, а соображение у тебя, как у десятилетнего! Я же сказал тебе, что ходил сегодня на Понизок, и удостоверился, что пиковины по-прежнему там растут. Ты хотя бы спроси у меня: «И что с того?»

Бриллун вновь покачал головой:

– Да я уже спрашивал. Если хочешь, повторю – и что с того?

Куп принялся ходить перед ним взад-вперёд:

– Ты помнишь, что такое «горка»?

– Ну конечно, это такая коробочка из дудака, связанная по углам лыком. И она ещё толкает от себя. Верно?

– Да! Всё так и есть! И я предлагаю поставить вокруг Заселья что-то вроде небольшого заборчика, и закрепить на нём поверху цепь горок.

– И что это даст?

Собеседник снова присел на валун:

– Лоллик, ты из-за проблем совсем отупел?

– Может и так, только не зли меня, Ахинес Кун. И что с того? Говори дальше!

– Мы создадим пояс, который оттолкнёт, и не пропустит вонючек.

– Почему ты их так назвал?

– Ну, они живут в лесу, одеть им уже давно нечего, а одежду они не умеют стирать. От них же страшно воняет, ты что, не учуял?

– Да, тут ты прав – воняет от них, как от дохлого бутрыгана. Ладно, ты уверен, что этот твой опоясок не даст им пройти?

– Ну мы же сбивали друг друга с ног! А когда кидали камни тебе в голову с трипалкой, то они отклонялись! Ты что, забыл?

– Да, но мы были детьми, а тут – здоровенные мужики, и их много. Штук десять точно есть.

– Но выбора-то всё равно нет! У нас никаких предметов нету, чтобы им больно сделать. Конечно, дубины можно быстро приготовить, но вот ты сам скажи мне – ты лично будешь бить человека по голове, и до тех пор, пока он глаза не закроет, а? А у них и дубины есть, и какие-то колья с остриём. Мне мужики рассказывали.

Лоллий согласно покивал:

– Тут ты прав, в Заселье таких зверских людей нету. Мы землю пашем, да курючу с карбулкой выращиваем. А на кынгу да калимбу охотиться просто. Да и это мы нечасто делаем. А ты знаешь, сколько штук горок надо сделать?

– Да откуда я могу это знать? Это же всё Заселье надо опоясать! Ещё и поля с курючей. По ходу, думаю, выяснится. Да, кстати, помощники нужны будут. Один я тут не справлюсь.

Глава 11

На следующий день Ахинес и трое помощников взялись за изготовление «горок» – напилили, сколько смогли, кусочков дудака нужного размера. Получилось четыре огромных корзины. Затем взялись нарезать пиковину, и собирать «леталки». После этого Куп показал своим подручным, как связывать трипалки, и дело пошло! А Лоллий в это время с бригадой товарищей занимался заготовкой дудака на ограждение. Пятеро гизаков напиливали заготовки на столбушки, две другие группы по четверо – забивали их в землю по намеченной границе, и пропиливали проушины для жердей. Работа спорилась, и уже через пару дней невысокий забор полностью окружил всё Заселье. К этому времени Ахинес со своими помощниками уже начали крепёж горок. Работники, освободившиеся от установки ограждения, присоединились к ним, и скоро гирлянда скрученных между собой «горок» была надёжно закреплена по всему периметру.

Жители Заселья получили подробные объяснения по поводу происходящего на общем сходе, который состоялся сразу после окончания всех необходимых работ. Гизаки внимательно выслушали Бриллуна с Ахинесом, и почти все недоумённо переглянулись с рядом стоящими соседями – рассказам про чудные свойства пирамидок, сделанных из дудака, никто не верил. На собрании прозвучали разные мнения:

– Ахинес, ты вообще здоров?

– Дудак отличное дерево, жаль, что так много испортили.

– Играть в свистульки, это в детстве хорошо!

– Столько времени потратили! Надо было соглашаться с предложением Галея, его отряд – правильная защита! Вон, Каменка с Ветродуем согласились. А с этими горками – смех один!

В конце собрания Ахинес, а затем и Лоллий, ответили на все сомнения только одной фразой: «Поживём – увидим».

И ровно через один день, поздно вечером, когда все засельцы уже укладывались отдыхать, послышались громкие ругательства – границы поселения пытались штурмовать косматые разбойники из лесу. Но незваные гости не смогли преодолеть невидимую преграду.

Идея Ахинеса сработала!

В начале нападения группа неопрятно одетых людей, вооружённых дубинами, всем отрядом решили ворваться на территорию поселения через самую широкую въездную дорогу. Бежали гуськом – один за другим. Когда первый из бежавших отшатнулся, все остальные врезались уже в него, и кучей повалились на землю. Пришедшие, недоумевая, пытались найти ту тонкую, плохо видную жердину, что, по их мнению, и перегородила всё движение. После первых же минут поиска в изумлении остановились – никакой преграды не было. Тем временем стемнело, и желающие поживиться чужим удалились.

Первый успех засельцы отметили восторженными выкриками, и одобрительным похлопыванием ладонями по спине Ахинеса и Лоллия. Но радоваться было ещё рано. На рассвете всё повторилось. Жители посёлка со страхом наблюдали, как оборванные, взлохмаченные люди приближались по той же главной дороге. У каждого в руках было по длинной жерди. Ни слова не говоря, они выстроились в цепочку, и начали двигаться вокруг поселения, проверяя невидимую границу на прочность. Их проверка заключалась в том, что шагавшие время от времени пробовали «протыкать» невидимую для взгляда стену своими деревянными пиками. Обойдя по кругу всё Заселье, и убедившись, что слабого места нет, отряд удалился.

– Думаю, они скоро вернутся. Наверное, чего-нибудь ещё придумают, – заметил Ахинес. Они вместе с Лоллием находились на выходе с центральной площади, и с волнением следили за действиями «гостей».

И он оказался прав – после первого осмотра злодеи явились снова, теперь уже с корзинами, наполненными речными булыжниками, и принялись швырять их с разного расстояния. Но откуда бы они ни бросали их, голыши при соприкосновении с невидимой преградой останавливали свой полёт, и скатывались вниз, как капли дождя по каменной стене.

Бриллун, повернувшись к Ахинесу, заметил:

– Куп, обрати внимание, камни, которые бросают выше, пролетают немного дальше, чем в самом низу. И чем выше, тем расстояние пролёта более увеличивается. Похоже, что сила, которую дают горки, по форме похожа на колпак, знаешь, вот какие старики в холода любят носить.

Ахинес, внимательно наблюдавший за действиями разбойников, согласно кивнул головой:

– Верно, ты прав. Получается, Заселье сейчас как под невидимым кувшином. Я вот думаю – что они ещё будут делать?

Разбросав все булыжники, и не получив никакого результата, нападавшие со зверскими гримасами на лицах, удалились вглубь леса. Все жители Заселья, сгрудившись плотной массой возле границы, очерченной невысоким заборчиком из дудака, с тревогой смотрели им вслед.

Через некоторое время, совершенно неожиданно для наблюдателей, появился сам Отан Галей. Он шёл, вытянув перед собой руку. Подойдя максимально близко, уже наткнувшись рукой на невидимую преграду, он, с перекошенным от злобы лицом, далеко брызгая слюной при этом, громко крикнул:

– Выходи сюда, Бриллун! Выходи, нужно поговорить!

Лоллий степенно отделился от группы стоявших людей, и спокойно подошёл:

– Что тебе нужно, друг мой? Ты пришёл разогнать этих злодеев? Хочешь поставить охрану?

Отан зарычал от злости:

– Что происходит? Объясни мне! Что вы придумали? Почему мои люди не могут пройти в деревню?

Бриллун с удивлением на лице возразил ему:

– Подожди, Отан, подожди – я не понял, что значит «твои люди»? Ты же обещал мне поставить охрану от таких злодеев! А теперь заявляешь, что это всё твоих рук дело? Значит, ты сразу хотел обмануть нас?

Лицо Галея перекосилось от злобы:

– Это не твоего убогого ума дело, червяк! Ты должен подчиниться, иначе спалим все ваши поля, и переломаем засыпни! Убери эту преграду, не то передохнете тут, как кынга в силках!

Лоллий спокойным голосом продолжил:

– Постой, постой – но как же твои обещания? Ты ведь должен помогать нам. Разве не этого ты хотел?

На покрасневшее лицо Галлея было страшно смотреть – он просто кипел от гнева. Из перекошенного от злобы рта вылетали одни угрозы:

– На кой вы мне сдались – помогать ещё! Черви земляные! Да вы вообще представления не имеете, как организовать свою жизнь! Поглядите на себя – как бутрыганы лесные выглядите! Я вас, как зверей диких, всех пиками заколю! В назидание другим. Подчинись, Лоллий, не то пожалеешь!

Глядя Отану прямо в глаза, Бриллун спокойно произнёс:

– Пошёл вон отсюда, вонючка.

Прорычав от бессильной ярости что-то бессвязное, Галей плюнул в старосту, развернулся, и ушёл. Плевок грязной дорожкой повис в воздухе, медленно стекая вниз.

На следующее утро разбойники появились уже в полном составе – ровно двадцать два гизака в оборванных и грязных пончо. Их действиями, уже не скрываясь, руководил Отан Галей. Прибывшие притащили с собой длинное, тяжёлое бревно с заострённым концом. Распределившись по сторонам стенобитного орудия, чумазые разбойники подняли его с земли, и, разогнавшись, попытались пробить преграду. Но невидимая сила прогнулась под остриём не больше, чем от удара булыжника, а затем мягко выдавила весь отряд назад вместе с их гигантским копьём. Убедившись, что силовым методом разрушить препятствие не получиться, нападавшие решили применить другую тактику – наломали сухих сучьев, и разожгли вокруг всего Заселья костры. Дым через ограждение не проникал, но жар чувствовался весьма ощутимо. Заметив, что селяне отошли подальше от пылающих костров, осаждающие поняли, что они на верном пути, и с воодушевлением принялись подтаскивать в пламя свежие дрова.

Глава 12

В этот день Ахинес с Бриллуном наблюдали за действиями людей Галлея с грунтовой дороги, проходившей через всё Заселье. Им были видны оба края границы поселения. С той, и с другой стороны пылали костры. Собеседники расположились на плетёных сидениях, которые принёс младший Питрос, и обсуждали сложившуюся ситуацию:

– Если они будут жечь костры ещё пару дней, мы тут точно задохнёмся, – покачал головой Ахинес, – воздух выгорит.

– А что ты предлагаешь – в землю зарыться? – ответил Лоллий.

– Нет, конечно. Я предлагаю установить внутреннее кольцо. Заготовок дудака должно хватить, а за пиковинкой ребятня сбегают. Подключим ещё людей, соберём быстро. Если сейчас начнём, к темноте успеем всё сделать, – и указав на огонь вокруг, со смехом добавил, – да с этим освещением можно и ночью крепить. Они нас рано или поздно выкурят. Галей упёрся, он не оставит нас в покое. И мы не знаем, сколько ещё горки выдержат. Вдруг от жара всё испортится? Нас с тобой они точно на вилы поднимут. Ну что, начинаем собирать?

Староста хлопнул себя по колену:

– Друг мой, а ты знаешь, куда мы после этого попадём?

Собеседник покачал головой:

– Этого я не знаю, но зато уверен, что если мы тут будем сидеть и ждать, то нас рано или поздно поджарят. Эти, – он указал на бегающих с охапками сучьев разбойников, – не отстанут никогда. Отан прекрасно понимает – если они сейчас отступят, то им придётся пойти землю ковырять, коли не хотят с голоду сдохнуть. А работать они не любят. Так что, Лоллий, давай не будем терять время.

– Хорошо, начинайте, – согласился староста, – собирай всех, кто свободен, делайте быстрее.

Внутреннее кольцо из цепи связанных между собой «горок» собрали удивительно быстро. Опыт уже был, да и людей, не занятых, как раньше, в строительстве заграждения, собралось гораздо больше. Миновала ночь, настало утро, и к полудню следующего дня засельцы соединяли между собой последние пирамидки, а Ахинес подготавливал силки для завершающего узла.

С того момента, как начался рассвет, с противоположной стороны, скрестив руки на груди стоял, пристально всматриваясь в действия непокорённых селян, сам Отан Галей. Его фигуру время от времени окутывал дым от разведённых костров, но он не уходил, силясь понять смысл происходящих приготовлений. Так и не придя к определённому мнению, принялся угрожать:

– Эй, вы что там задумали, сволочи? Что вы там делаете?

Ахинес, повернувшись в его сторону, и не отрываясь от свивания петли, с улыбкой посоветовал:

– Уйди, тупица, не мешай!

Галей вскипел от нанесённого ему оскорбления, и разошёлся ещё больше:

– Как ты смеешь со мной так разговаривать, сучок заломаный?! Да я тебе скоро кишки выпущу! И вы, все остальные, не сомневайтесь, всех до одного за ноги на деревьях развешу! Засыпни ваши закопаю, а жён изнасилую! Отойдите от ограды!

Пока он надрывался от крика, гизаки закончили собирать внутреннее кольцо, и Ахинес проложил по земле шнур, предназначенный для затягивания последнего узла. Окликнул Бриллуна:

– Лоллий, мы готовы! Тянем?

Помолчав немного, староста махнул рукой:

– Давай, разницы нет, когда уходить!

– Тогда начинаем!

Сказав это, Ахинес потянул за шнур. Всё Заселье в одно мгновение растворилось в воздухе. Стоявшие на широкой дороге Отан Галей и весь его отряд с изумлением взирали на опустевшую поляну.

Глава 13

Оказавшись в незнакомом месте, гизаки занялись изучением окрестностей, и через некоторое время обнаружили, что лес вокруг их засыпней очень похож на привычный, а поле, засеянное зерном, находится на прежнем месте. Побродив вокруг посёлка, они не встретили ни разбойников, ни каких-нибудь других существ, которые могли бы помешать им жить дальше. Успокоившись, они занялись привычными делами.

Однажды у посёлка появились несколько движущихся домиков со сверкающими цветными огнями на крыше. Из них вышли длинноногие люди, и с удивлением принялись их разглядывать. А подойдя ближе, начали что-то говорить на непонятном для гизаков наречии. Не добившись ответа, залезли обратно в свои чудны́е жилища, и удалились. Следующие пришельцы, прибывшие после них, установили на окраине Заселья непонятные конструкции, взгромоздили на них много корзин, и принялись угощать гизаков довольно вкусной едой. Так состоялся первый контакт. После этого прибывшие начали разговаривать с гизаками, постепенно добившись понимания. Надо было всего лишь немного привыкнуть к их словам! Так Ахинес и познакомился с Марьяной.

Его новую знакомую больше всего интересовало, каким образом гизаки смогли переместиться сюда? Безо всякой утайки Куп рассказал о способе изготовления трипалок, и даже сводил её на Понизок. Там всё было по-прежнему, за исключением Быстрянки – речки на привычном месте не было. А пиковина оказалась на месте – высилась над кустами своими зелёными колоннами. Но эксперименты Марьяны не привели к ожидаемому результату – в новых реалиях это не работало. Но и без того дел хватало.

Учёные разбирались в сложившейся ситуации как могли, ведь нужно же было определиться – что дальше делать, как сосуществовать столь разным культурам вместе. Но ведь и они равным образом смотрели на нас, и думали – что ждёт их…

А в один прекрасный день, и совсем неожиданно, с разъяснением некоторых деталей в возникшей ситуации пришли охранители. Те, которые всегда за всеми наблюдают, и всё записывают. Но это всё не важно, главное оказалось в том, что они принесли с собой. А это были несколько архивных папок, где оказались материалы, с которыми они и хотели нас ознакомить. Так и сказали: «Вам это точно будет интересно».

Конечно же, мы детально рассмотрели эти сводки и аналитические материалы, выполненные на их основе. Конечно, это было слишком странно, чтобы стать основной версией, но других данных не было, поэтому как итоговый вывод, предлагаем ознакомиться с необычной судьбой жителей одной очень маленькой деревеньки.

Давным-давно, шестьдесят лет тому назад, в глубине государства была обнаружена одна маленькая, но очень необычная деревня. Даже не деревня, а всего-то десяток дворов, жители которой обладали совершенно уникальным менталитетом – они ни в какую не хотели подчиняться какой-либо власти. Но поступь цивилизации неуклонна и всеобъемлюща, так что, в конце концов, и до них дошла очередь. А просуществовали они «своим умом» не один век. Поначалу их было больше, но суровые условия выживания в изоляции наложили свои особенности.

Сказать, что эти люди обрадовались появлению «уполномоченных» – нельзя. Более того, они всячески устранялись от любых контактов, но гонцы от власти не унимались. Визит за визитом, разговоры за разговорами. Требования стандартные – учесть каждого жителя, всем получить личные документы. А в дальнейшем необходимо навести порядок – часть урожая вы должны отдать, с продажи остального – заплатить налог. Жители пытались втолковать ревнителям прогресса, что они уже вот четыре столетия перебираются с места на место, лишь бы не иметь никаких дел с этим организующим всё монстром. В аналитической выкладке эти переговоры оказались оформлены в виде диалога:

– Мы тогда опять уйдём, нас не устраивают ваши требования. Оставьте нас в покое. В вас нет никакой нужды.

– Но мы защищаем эту территорию. Вас могут захватить и пленить.

– Да кому мы нужны! Мы при любой системе управления будем делать одно и то же – высевать зерно.

– Земля, в которую вы засеваете семена, а после имеете урожай – не ваша.

– А разве она ваша?

– Территория, где вы живёте, подконтрольна нам.

– И поэтому вы объявляете землю своей?

– Настаиваем, подчинитесь.

– Если это произойдёт, мы перестанем заниматься своим делом, и тогда вам придётся кормить нас.

– Это не важно. Вы должны подчиниться, иначе мы вывезем отсюда всех до единого.

И тогда это поселение совершенно неожиданно исчезло. Не обнаружилось никаких следов переселения. Все люди вместе с подворьями, и небольшим наделом, примыкавшим к нему – растворились в пространстве. Органы контроля, потратив время и ресурсы на поиски, закрыли дело.

Изучив архивные документы, у антропологов возник естественный вопрос к службистам – если описываемые события происходили около шестидесяти лет назад, то это никак не может быть применено к нашим «пришельцам». По утверждениям самих гизаков, возраст Заселья – не одна тысяча лет. Язык, и внешность также не подпадают под такие изменения. За шестьдесят лет разговорный язык не изменился бы так кардинально. И потом – строение скелета, короткие ноги. У всех, заметьте.

С предположениями выступила только антрополог Марианна, та самая, с которой постоянно беседовал Ахиннес. Она осмелилась предположить, что жители Заселья, тогда, шестьдесят лет назад, каким-то образом узнали секрет межпространственного перемещения, и, опасаясь депортации, и как следствие – уничтожения своей идентичности, воспользовались им. В результате этого путешествия, – продолжила она, – Заселье и его жители оказались в иной реальности, обладающей совершенно другими пространственно-временными свойствами, и за то время, за которое мы, живущие здесь, прожили шестьдесят лет, для гизаков обернулись, предположим, тремя тысячелетиями. Поколение сменялось за поколением. И тут неважно – две тысячи лет прошло для них, или три-четыре. Этого вполне хватило бы для того, чтобы произошли необратимые изменения в физиологии.

И ещё сохранилась аудио запись её последнего разговора с Ахинесом. С плёнки была сделана стенограмма. Мы решили, что будет уместным привести его в этом отчёте дословно:

Глава 14

– Здравствуй, Ахинес.

– И ты, Марьяна, не болей.

– Проходи, присаживайся. Чай будешь, или по-прежнему, откажешься?

– Не, чай не буду. Вот водички с сахаром можно стаканчик-другой похлебать.

– Понятно. Сейчас сделаю. Расскажи пока, чем засельцы сейчас заняты?

– Да ходили посмотреть, где зерно можно в землю покидать. Можно ещё успеть землицу поковырять, или, как ты говорила – пахать. Лето кончается, потом зима, а после уже и сеять надо спешить. Семена есть. Да и посмотрим, как тут с охотой – какой зверь бегает.

– Вот водичка твоя, пей, наслаждайся. Сахар рядом, – Марианна поставила перед гостем большую фаянсовую кружку, и продолжила разговор:

– А вы чего так торопитесь? Мы вам к зиме поселение готовим, отсюда в сторону города километра два будет. Домики модульные, тёплые. Перезимуете, а там видно будет.

– Ты это о чём говоришь, Марьяна?

– О вашем устройстве в холода, ты же понял меня? Чего спрашиваешь?

– Мы ни о чём не просили. Засыпни у нас и свои хорошие, перезимуем. А от вас нам ничего не надо. Нам вообще ни от кого подачек не требуется.

– Ахинес, это просто помощь, вы попали в сложную ситуацию, наша обязанность помочь, только и всего. Не переживай.

– Марьяна, никакой особенной ситуации у нас нет, мы всегда так жили, а долг есть долг. Отдавать придётся хоть как. По-другому не бывает. Мы привыкли рассчитывать только на себя. Выкрутимся. Вот хорошо, что сказала, я своим передам. И мы никуда переезжать не будем. Про это и говорить больше не стоит.

– Да ладно тебе, ничего особенного в этом нет.

– Ну как же нет? Вы на всю деревню собираетесь дома построить. Мо-дуль-ные, – незнакомое слово он выговорил по складам, и закончил мысль, – Ещё поди и кормить нас собрались?

– Ну конечно, что же вам – голодать?

– Да мы не будем голодать – зерно есть, в зиму зверя будем бить, а после зимы – семена в землю пристроим. Не пропадём. Не пойму, откуда вы взяли, что нам нужна помощь.

– Ага. Теперь поняла. Думаю, теперь пришло время, чтобы объяснить тебе, ну и остальным засельцам, как всё устроено.

– Что устроено?

– Окружающий мир. Ты же ведь не думаешь, что можно вот так, просто взять, и начать тут в лесу охотиться, зерно высевать. Или считаешь, что можно?

– Так ведь тут никто не живёт, мы ни у кого не отнимем ни землю, ни чего-то ещё, – Ахиннес с изумлением смотрел на собеседницу, – или это вокруг всё чьё-то?

– Если вокруг никого нет, это совсем не значит, что тут нет хозяина. Лес принадлежит государству.

– Государству? У вас есть государство?

– Ну конечно есть. Весь мир распределён между разными государствами. По-другому не бывает. Государства есть везде на планете. Так всё и устроено. И оно защищает своих граждан, и помогает им, если возникает необходимость. Охотиться в лесу, кстати, тоже просто так нельзя.

– Надо разрешение спрашивать?

– Ну да, вроде того. И вообще, мы с вами не до конца ещё разобрались. Пока только переписали, теперь нужно сделать анализ – сколько мужчин, сколько женщин, детей и стариков. Вас всех надо учесть.

– А зачем?

– Чтобы знать, какая потребуется помощь, лечение, детей в школу надо определить. Да много чего.

– Марьяна, повторяю, мы не просим вас ни о какой помощи.

– Да, но вы пока просто не знаете, как свою жизнь здесь организовать. Мы вам и поможем.

– А вы можете НЕ помогать нам? Ещё раз уточню, может вы не поняли – мы ни о чём не просим!

– Нет, Ахинес, так не будет. Это точно. Тем более, что вы, похоже, здесь не чужие.

– Это ты о чём?

– Да тут недавно, буквально вчера из одной организации принесли архивные документы. Это так называются старые записи, давным-давно сделанные. Так вот там записано, что примерно шестьдесят лет назад, недалеко отсюда была обнаружена деревня, которая, как её жители утверждали, находилась тут более четырёх сотен лет.

– Марьяна, я не пойму, о чём ты говоришь. Это что значит?

– Ну, шестьдесят лет, это можно так представить – у пары в возрасте двадцати лет рождается ребёнок. Это дитя растёт тоже до двадцати лет, и создаёт свою семью, и у него тоже рождается ребёнок. И вот когда, в свою очередь, у этого ребёнка появятся свои дети, и они вырастут до двадцати лет, вот это и будет примерно шестьдесят лет. Уф, как сложно объяснила! Ты понял?

– Сказала бы просто – человек и его прадед. Между ними тот срок и есть. Всё просто.

– Ну да! Так и есть! Так вот, эти люди говорили, что живут тут уже четыреста лет. А это грубо семь раз по сроку «человек-прадед». Слушай, ты меня запутал!

– Ты сама запуталась. Могла бы сказать – очень, очень давно. Я бы и это понял. Ну и зачем ты мне это говоришь?

– Сейчас объясню. У них, то есть у той самой организации, откуда принесли те документы, с тех самых пор сохранились некоторые остатки от тех людей, по которым они сделали анализы. Это были кости скелета. Ну не тогда сделали, а когда это стало возможно. И такие же анализы взяли у вас. Помнишь, палочкой внутри рта всем проводили?

– Ну да. Помню.

– Так вот эти самые анализы показали, что те люди вам родственники. Тот человек – всем вам родственник. Ну, то есть, это были ваши предки.

Ахинес задумался. Молчание его длилось довольно долго. Антрополог даже забеспокоилась, подогрела воды, навела гостю ещё одну чашку с сахаром. (В отчёте было записано: «Пауза длилась одиннадцать минут»). Затем гизак поднял взгляд:

– Вы ошибаетесь. Мой прадед рассказывал мне про своего прадеда. Он его хорошо помнил. Значит, мы в Заселье прожили больше, чем тот срок, когда вы нашли этих людей. А что с ними потом было? И почему ты так думаешь?

– Они исчезли. Как раз сроком «человек-прадед» назад. И лично я уверена, что это были ваши предки. Так что вы вернулись домой! Ты должен радоваться, Ахинес!

– Да нет же, Марьяна, ты ошибаешься. Мы в Заселье прожили очень, очень долго. И ещё много раз по очень долго. И это гораздо больше, чем срок «человек-прадед». И ты меня в этом никак не разубедишь.

– Согласна, такие сопоставления некорректны. Но результаты анализов – совершенно точные. И от этого никуда не деться. Я предполагаю, что в том мире, откуда вы прибыли, время движется по-другому. Теоретически это возможно, как бы странно не звучало.

– Хорошо, пусть так. Пойду я, поздно уже. Нужно ещё со своими поговорить. До встречи!

Ахинес поднялся и вышел.

А на следующее утро, выглянув в окно, Марианна не увидела уже привычные взгляду соломенные крыши засыпней – Заселье исчезло со всеми своими обитателями.

Конечно, были проведены тщательные поиски. Тайгу осмотрели на сотни километров вокруг, но это ничего не дало. Как гизаки загадочно появились в этих местах, так же и исчезли».

Эпилог

ЭПИЛОГ

После того, как волнение, вызванное исчезновением Заселья утихло, исследовательская группа возобновила эксперименты с пиковинкой. Ещё до ухода гизаков учёные заготовили достаточное количество растения. Но никаких результатов, подобных достижениям Ахинеса, ими достигнуто не было. «Леталки» падали на землю, «трипалки» не обладали силой, а «горки» оставались просто бамбуковыми пирамидками, которые не исчезали из виду, как их не поворачивай. Предположений, почему опыты прошли неудачно, было несколько – местный бамбук не обладал нужными свойствами, или пиковина должна быть только что срезанной, либо все эти конструкции работали только в атмосфере Заселья. А может, гизаки вообще слукавили, когда объясняли способ своего перехода из одной реальности в другую, и никакими чудодейственными особенностями пиковина не обладала. Возможно, их секрет был в другом, и они с нами им не поделились. Может быть, и правильно сделали. В конце концов, мы ведь сами хотели исследовать этот феномен, чтобы в итоге воспользоваться возможностью межпространственных путешествий в своих целях. А как иначе?

КОНЕЦ

Бийск, 07.08.2024 г.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге