Фарерские хроники. Часть 2: Во имя справедливости

Глава 1

Густав нервно ворочался на узкой кровати. «Да что ж такое! – думал он. – Рассвет близится, а я даже минуты не вздремнул. А впереди ведь сложный день. Предстоит непростой разговор».

Он закрыл глаза, силясь заснуть. Однако в голову снова полезли разные мысли. Почему-то вспомнился тот момент, с чего все началось. Тот проклятый день, когда привычный мир вдруг встал с ног на голову. Тот день, когда он оказался невольным свидетелем одной серьезной беседы.

Опасные там произносились речи. Страшные, губительные... За владение такими знаниями без промедления убивают. Его, Густава, тоже убили бы, если бы обнаружили. К счастью боги миловали. Никто из говоривших и помыслить не мог, что их диалог может быть услышан кем-то еще.

Как наяву, перед глазами вновь предстала недавняя картина. Стояло раннее утро. Солнце едва показало свои лучи из-за горизонта. Густав давно не спал и вот уже в течение получаса ритмично налегал на весла. Его добротная деревянная лодка уверенно рассекала водную гладь. Царила безмятежная тишина, и вокруг не было ни души. Густав наслаждался этим коротким мигом спокойствия. Еще немного и дворец начнет просыпаться.

Густав плыл по одному из многочисленных широких каналов, что прямыми ровными линиями пронизывали дворцовый парк и впадали прямо в могучую полноводную реку, на берегу которой вот уже пять веков стоял императорский дворец Объединенных Фарерских земель.

Густав отвлекся от созерцания живописных окрестностей. Впереди, наконец, показался широкий арочный мост из белого дерева, под которым находилось то, ради чего ему пришлось сегодня подняться столь рано. Этой целью являлся затопленный каменный грот.

Густав проплыл под белой деревянной громадиной, именуемой дворцовыми обитателями Мостом Разочарований. Так повелось, что именно в этом месте происходили события разной степени неприятности: то девица уличит в измене своего жениха, то счастливый влюбленный услышит от своей избранницы жестокие слова о том, что чувства угасли, и им нужно расстаться, то случится поединок и обязательно со смертельным исходом, а то и вовсе в глубокие воды канала сбросится разочаровавшийся в жизни страдалец. К слову, случались эти происшествия с завидной регулярностью. А почему именно здесь? Вероятно, потому что место это было тихим, уединенным и находилось вдали от дворца.

Лодка Густава меж тем бесшумно вошла в просторный грот со сводчатым потолком и широким входом. Здесь господствовал полумрак, и Густав зажег факел.

«Н-да… Работы здесь предстоит немало…» - мысленно протянул он, осматриваясь.

Командир Густава – капитан дворцовой гвардии Элмонд Чаркес распорядился выяснить, возможно ли осушить этот грот. Капитан намеревался расположить под мостом дополнительный пост охраны. Это была очень недурная задумка. И приказ нового императора Флориана об увеличении количества охраны будет исполнен, и, глядишь, таким образом печальная известность моста поутихнет. Ведь маловероятно, что после того, как здесь будут круглосуточно находиться гвардейцы, найдутся желающие сводить счеты с жизнью или устраивать драки.

Густав вставил факел в выемку между камней в стене, а после достал со дна лодки длинную палку с насечками. Только он принялся измерять глубину воды в гроте, как вдруг стоявшую вокруг густую тишину неожиданно нарушил знакомый голос. Густав замер, удивленно подняв брови. Без сомнения говорившим был император Флориан, который сейчас находился на Мосту Разочарований, прямо над головой Густава. Да, этот певучий надменный голос невозможно перепутать ни с каким другим. К тому же император всегда произносил слова неторопливо, с некоторой ленцой, словно бы он сам наслаждался звуками собственных интонаций.

«Что бы ему делать здесь, да еще в такую рань? Ведь император обычно покидает свои покои только после второго завтрака, то есть ближе к обеду… - недоуменно подумал Густав и тут же дал себе мысленную затрещину. – Тебе-то какая разница, где и в какое время находится владыка? Как говорит капитан Элмонд, знай свое место и не суйся в дела высоких господ!»

Густав потянулся за веслом, чтобы выплыть из грота, дабы поприветствовать владыку, но тут вдруг заговорил второй человек. Густав легко узнал и его. Первый советник почившего императора Велтуриана и нынешнего владыки Флориана – Данте Алинор. Весьма коварная, хитрая и опасная личность. Настолько опасная, что даже бывалый капитан Элмонд - гроза гвардейцев, да и всего императорского двора - старался лишний раз избегать любых контактов с ним. Н-да, куда уж тягаться простому вояке с искушенным интриганом.

Густав задумался. Как поступить? Прервать беседу императора и первого советника? Хм, да на такое отважился бы, пожалуй, только глупец, коим Густав себя отнюдь не считал.

Еще при жизни императора Велтуриана этих двоих частенько можно было увидеть вместе. И все бы ничего, но вот странное дело: такие встречи, бывало, приводили к трагичным последствиям. То стражник вдруг выпадет из окна и разобьется насмерть. То лакея укусит непонятно откуда взявшаяся ядовитая змея, и тот скончается в страшных муках. То горничную, прослужившую во дворце не один год, неожиданно обвинят в воровстве и вышлют из города отбывать наказание в такие места, откуда живыми обычно не возвращаются. А придворные тем временем осторожно шептались о том, что эти бедняги невольно нарушили уединенные разговоры господ.

«Будь на месте Данте Алинора любой другой человек, можно было выплыть из грота. Император бы, конечно, не обрадовался, что его тревожат и по головке бы за такие дела явно не погладил. Наверняка назначил бы какое-нибудь наказание. Например, лишил бы на пару месяцев жалования или отправил выполнять не особенно приятные работы. Но это пустяки. Все это можно пережить. А вот беседа с первым советником… Ведь не просто же так они оказались здесь в такой час, променяв роскошные залы дворца на прогулку по Мосту Разочарований?! Они явно пришли сюда не погоду обсуждать. Нет! Показаться сейчас – значит, самолично подписать себе смертный приговор. Что же, тогда не остается ничего другого, как дождаться окончания этой непонятной встречи» - напряженно размышлял Густав.

Меж тем хрипловатый голос Данте Алинора произнес:

- Не тревожьтесь, владыка! Здесь нас никто не побеспокоит. И главное - не подслушает. Это все-таки не дворец, где каждая собака так и норовит погреть уши. Да и спят еще все эти дворцовые бездельники. Потому, пока они видят сны, мы можем спокойно все обсудить.

«Да уж… Вот попал, так попал…» - Густав затаил дыхание.

- Ну, хорошо, Данте Алинор, – лениво растягивая слова, согласился император Флориан. – Будь по-вашему. Итак, я просил вас подумать над тем, как нам обойти этот проклятый мирный договор с Белым Пределом с тем, чтобы начать войну. Это надо сделать очень хитро. Настолько хитро, чтобы Фарерским землям потом не пришлось выплачивать драконам денежную компенсацию за нарушение условий договора. И, судя по вашей улыбке, осуществить это не так уж сложно, и нам стоит готовить войска к наступлению в самое ближайшее время.

- Вы чрезвычайно проницательны, владыка Флориан!

Густав словно наяву увидел, как Данте Алинор почтительно склоняет голову при этих словах. Советник же продолжил говорить:

- Этот договор составлял какой-то глупец! – ехидный смешок. – Ну, оно и понятно, триста лет назад люди, да, вероятно, и драконы, еще не были настолько искушены в интригах, как сейчас. Так вот, император Флориан, мне думается, что поступить нужно следующим образом. В договоре говорится, что ни Фарерские земли, ни Белый Предел не имеют права осуществлять вооруженное вторжение на территории друг друга.

- Да, - раздался высокомерный голос императора. – Все так. Это проклятое условие путает все наши планы. Так что же вы предлагаете?

- Я предлагаю осуществить вторжение на земли драконов, но не вооруженное! Про это ведь ничего не сказано!

- Хм! И вправду! Гениальные решения, как правило, просты и незатейливы. Почему я сам об этом не догадался?

- Для этого у вас есть я, владыка! – без лишней скромности заметил советник.

Снова смешок, только теперь усмехался император.

- Если все удастся, Данте Алинор, я дарую вам часть западных земель. Вы станете контролировать торговые пути в Земли Золотого Пика. Половина от полученных налогов будет идти в государственную казну, а вторая половина останется вам.

- Это очень щедрый подарок, император! Благодарю вас!

- Я всегда щедр с теми, кто мне верен. Но давайте вернемся к нашим драконам.

- Конечно, владыка! Мой план таков. Нам следует организовать вылазку добытчиков Крови Земли на территорию Белого Предела. Разумеется, драконы очень быстро узнают, что буквально у них под носом наглые людишки опустошают месторождения бесценных полезных ископаемых. Они разъяряться и в порыве бешенства уничтожат всех тех, кто нарушил границы. Хорошо зная характер драконов, могу с легкостью предположить, что на этом они не успокоятся. Наоборот, в их душе лишь пуще прежнего вспыхнет тлеющая ненависть к Фарерским землям. Она расцветет ярким цветом, и они ринутся жечь наши деревни. Однако сомневаюсь, что полетят слишком далеко. Весь их запал кончится, когда они выжгут дотла Острожный край. Но там живут гномы. Их всего-то не больше пятисот. Да к тому же они, привыкшие к такому опасному соседству, наверняка сумеют спастись. Так что здесь беспокоиться совершенно не о чем.

- Хм… - задумчиво протянул император. – Что же мы имеем в итоге? С одной стороны, Фарерские земли первыми нарушат главное условие договора. Но, с другой стороны, наше вторжение не будет вооруженным. И это главное! Да! И не стоит забывать, что земли, на которых расположатся добытчики Крови Земли, триста лет назад принадлежали нам. Драконы же их у нас отобрали. Я отлично помню, что на этот счет говорят хроники тех времен. Белый Предел тогда заявил, что подпишет мирный договор только после того, как мы передадим земли с залежами Крови Земли. И нам ничего другого не оставалось, как выполнить их требование. Фарерские земли были раздавлены той войной. Вся страна лежала в руинах. Сопротивляться притязаниям драконов не было ни малейшей возможности. И вот теперь мы пожинаем плоды трехсотлетней давности. Крови Земли на наших территориях почти не осталось.

- Да. Это так. К слову, вчера вечером я получил отчет из Остиндской шахты. Как вы помните владыка, это последняя шахта…

- Да-да! Я помню, что больше на наших землях месторождений нет. – раздраженно оборвал советника Флориан.

- Так вот, мастер участка сообщил, что залежи Крови Земли в Остиндской шахте полностью исчерпались. Больше там добывать нечего. Рабочие извлекли последнюю партию и сейчас везут ее сюда, в Гросслир. Этого нам хватит на год, не больше. И то если очень умеренно ее использовать. Продавать Кровь Земли людям для обогрева своих домов мы уже не сможем ни за какие деньги. Самим бы хватило. И улицы освещать тоже не получится. Н-да… Маги разозлятся... Им Кровь Земли нужна как составной ингредиент для различных эликсиров, а также для работы многих магических приборов…

- Все это очень прискорбно. – прервал собеседника император. - И потому ваш план, Данте Алинор, как нельзя кстати. Согласно ему все будет выглядеть так, словно нарушителями договора выступили как раз таки драконы. Это же они совершат налет на гномью деревню! А мы после этого потребуем уплатить Фарерским землям, как пострадавшей стороне, денежную компенсацию. Но самое главное, - тут в голосе Флориана отчетливо зазвучало самодовольное превосходство, - Согласно все тому же договору мы получим право на такие же ответные действия! У нас будет отличный предлог вторгнуться на земли этих глупых тварей. А с нашим новым оружием мы легко победим Белый Предел и вернем, наконец, наши земли! Что ж! Недурно! Весьма недурно придумано, Данте Алинор!

- У нас мало времени, владыка. Следует отправить добытчиков Крови Земли как можно скорее…

- Само собой. Займитесь этим. Сегодня же. Сразу же, как вернемся во дворец.

- Как прикажете, владыка Флориан.

- Однако я надеюсь, вы понимаете, что тем, кто отправится в Белый Предел, не следует знать всего. Пусть остаются в счастливом неведении. Скажите им, что Фарерским землям удалось достичь договоренности с драконами, и добыча Крови Земли будет происходить с разрешения этих проклятых змеев. Ну и, естественно, не слишком-то распространяйтесь о том, что вообще кого-то отправляете в Белый Предел. Да! И постарайтесь подобрать таких рабочих, у которых очень мало друзей и родственников. Нам совершенно не нужно, чтобы кто-то в их отсутствие забил тревогу раньше времени. А когда начнется война, об этом можно будет благополучно забыть. Мало ли кто и где погиб, когда вокруг кровопролитные битвы и сражения. Война на то и война, чтобы собирать свою кровавую жатву.

- Вы как всегда мудры, владыка! Видите самую суть!

- Не без этого, Данте Алинор! Не без этого! Да! И еще! Нам нужно увеличить налоги. Война – дело расточительное.

- Боюсь, это будет сделать крайне затруднительно.

- Отчего же? – в голосе императора зазвучали сердитые нотки.

- Император Велтуриан поднял налоги еще в начале этого года. Народ взбунтуется, если мы спустя три месяца опять увеличим и без того слишком высокую подать.

Густав услышал явное недоумение в голосе Данте Алинора. Похоже, даже советник был удивлен приказом Флориана.

- Ну, раз нельзя увеличить старые, значит введите новые! А чтобы черни некогда было жаловаться и роптать, ужесточите наказания. Например, за неуважительное отношение к городской страже бейте плетьми. За сокрытие от государства своих доходов отправляйте на год на рудники, причем всю семью сразу. За воровство не в тюрьму сажайте, а сразу отрубайте руки. Этот скот должен боятся. Тогда им будет не до бунтов и прочей ерунды.

- Да, владыка! Я разработаю систему штрафов и наказаний в кратчайший срок.

- Вот и хорошо, Данте Алинор. Я рад, что мы поняли друг друга… - постепенно голос императора стал отдаляться, и дальнейшие его слова уже было не разобрать.

Густав, оглушенный свалившимися на него известиями, еще около получаса неподвижно сидел в лодке. Услышанное отчего-то совершенно не хотело укладываться в его голове. Он все никак не мог поверить, что этот разговор ему не привиделся. Отказывался понимать, что страной можно управлять вот так…

Прежний император Велтуриан, отец Флориана, конечно, тоже не отличался мягкостью характера. То был человек весьма суровый, порой несдержанный в речах и поступках. Но чтобы он действовал такими методами? Называл свой народ скотом?! Подставлял добытчиков Крови Земли, чье ремесло и без того тяжело и опасно, под смертельный удар? Да никогда! Наоборот, он всеми силами старался заключить с драконами договор на ведение совместных работ по добыче полезных ископаемых. Он хотел, чтобы это было выгодно для обеих сторон. Однако те все никак не соглашались. Возможно, Велтуриану в конечном итоге удалось бы добиться своего, но случилась беда. Император три дня назад неожиданно скончался. Его лекарь постановил, что владыка умер от сердечной болезни…

Однако Густаву с трудом верилось, что еще довольно таки молодой и крепкий, словно бык, император Велтуриан, всегда отличавшийся отменным здоровьем, вдруг стал жертвой какой-то там сердечной хвори. Впрочем, сомневался не только Густав. Многие отнеслись к заключению лекаря с изрядной долей скепсиса. Но открыто высказывать свои подозрения никто не осмелился. Опасались взошедшего на престол Флориана. Уж слишком он был жесток и скор на расправу.

Густаву нередко доводилось слышать жалобы слуг о том, что сын императора беспричинно бьет их, сам при этом получая нескрываемое удовольствие. Считали даже, что Флориан стал причиной смерти собственной жены, скончавшейся полгода назад. Говорили, она умерла от побоев. Причем такого мнения придерживались не только слуги, но и многие придворные. В особенности те, что общались с несчастной. Но таких людей было немного. Жена нынешнего императора вела затворнический образ жизни и практически не выходила из своих комнат.

Густав никогда не верил этим россказням. Но невольно подслушанный разговор заставил его крепко задуматься. Он тяжело вздохнул. Во рту стояла горечь.

«Н-да… Оказывается, слухи не так уж беспочвенны. И как теперь жить с этим знанием? Как по-прежнему выполнять свои обязанности, зная, что Данте Алинор уже сейчас готовит список смертников? Как спокойно спать, когда, скорее всего, уже завтра не меньше ста человек, ведь обычно именно столько работает в шахте, отправятся навстречу вечности? Как следовать клятве, всегда поступать по чести и справедливости, защищать Фарерские земли и его императора, когда сам же этот император совершает кровавые преступления и ввергает свою страну в смуту и разруху?» - словно бешеные пчелы, гудели в голове Густава лихорадочные мысли.

- Как же отвратительно знать все это, но не мочь ничего сделать! - Густав зло зарычал и в бессильной ярости ударил кулаком по каменной стене грота. – Да уж! – он горько усмехнулся. – Мост Разочарований, как всегда, оправдал свое название!

С того разговора минуло уже три недели. Однако даже сейчас, лежа в кровати, Густав ощущал те же чувства, что и тогда под мостом. Они ничуть не притупились, наоборот стали еще ярче, отчаянно терзая душу и каленым железом выжигая нутро.

Услужливая память тем временем подсунула новый эпизод, случившийся десять дней назад. Тот, когда городская стража в течение нескольких дней отлавливала на улицах Гросслира всех проявлявших хоть малейшее недовольство новым императором или его политикой. Любое неосторожно брошенное слово становилось причиной ареста.

Позже, когда городская тюрьма уже переполнилась заключенными, воины выволокли узников из камер и связали веревкой в бесконечно длинную вереницу: рука одного человека привязывалась к руке другого. В полдень несчастных вывели на главную столичную площадь.

Здесь уже заранее был установлен помост, а вокруг стояла людская толпа. То были счастливчики, которым удалось избежать заключения. Однако они вовсе не по своей воле пришли в этот час на площадь. Их согнали сюда насильно. Стражники с самого рассвета рыскали по улицам, останавливая любого встреченного прохожего. Они заходили в дома, обшаривали каждый угол. В городе не осталось ни единого жителя, которого бы воины не заставили явиться на площадь. Потому тут можно было увидеть даже трясущихся сутулых стариков и годовалых детей.

Когда последний заключенный поднялся на помост, вперед выступил крупный воин в темных доспехах и зеленом плаще, какие носили все городские стражники. Неприятным скрежещущим голосом он громогласно объявил, что перед горожанами сейчас стоят предатели и изменники, которые пошли против императора.

- Эти головорезы подвергли нашего государя, нашего проводника в лучшую жизнь, нашего владыку Флориана опасности. – вещал стражник. Кажется, он даже сам верил в то, что говорил. – Они готовили против него заговор. – стражник не глядя на пленников пренебрежительно ткнул пальцем в их сторону. Туда, где стояли связанные люди разных возрастов: бледные женщины, заплаканные девушки, нескладные мальчишки, угрюмые мужчины. – Они будут наказаны. Каждому из этих нечестивцев положено по десять ударов плетью. А вы, – тут перст стражника обратился на замершую молчаливую толпу, – будете на это смотреть. Смотреть и помнить, что такое с легкостью повторится с каждым, кто вздумает совершить подобную подлость и ступить на скользкий путь предательства. Но не надейтесь, что удары плетью - это все, что получат эти гнусные преступники! Решением Его Императорского Величества, владыки Флориана, заключенные приговариваются к пожизненному изгнанию и не позднее сегодняшнего дня будут высланы из города. Воинам центрального городского гарнизона надлежит в кратчайший срок доставить заключенных в Красные пещеры для работ в солевых шахтах.

По толпе прокатился испуганный тихий ропот. Люди – и те, что стояли на помосте, и те, что собрались вокруг - в страхе переглядывались. А дальше время будто ускорилось, и все события начали происходить с бешеной скоростью. Вот, спустя короткий миг, гнетущую тишину разорвал отчаянный вопль одной из женщин, стоявших на помосте. Она надрывно зарыдала, и, упав на колени, принялась истово молить о пощаде. Тут же пронзительно заголосили остальные заключенные. Стражники, тем временем, получив команду, принялись бить их плетьми, а после нацепили кандалы и передали воинам городского гарнизона. Те же грубо поволокли заключенных прочь из города. Толпа, оцепеневшая от ужаса, наконец, отмерла и попыталась вмешаться, отбить у мечников осужденных. Но куда там. Много ли могут сделать обычные безоружные люди против хорошо подготовленных воинов? Конечно, нет. К тому же, предвидя беспорядки, на площади дежурили не только городские стражники, но еще и воины центрального и западного гарнизонов. Они быстро и жестко подавили недовольство горожан и недвусмысленными угрозами заставили всех разойтись по домам. Людям пришлось подчиниться, но каждый из них затаил злобу в сердце. Каждый ощущал ненависть к императору и бесконечное сострадание к заключенным. Ведь если существовало в Фарерских землях что-то страшнее смерти, то это, без сомнения, были солевые шахты в Красных пещерах.

Все дело в том, что соль, добываемая в Красных пещерах, была ядовита. Люди, которые трудились в этих шахтах, умирали долго и мучительно. Никто еще не возвратился оттуда живым.

Впрочем, в первый месяц заключенные не ощущали никакого ядовитого влияния, а потому у них появлялась крохотная надежда, что все обойдется. Человек начинал верить в свою исключительность, и эта вера крепла день ото дня. К слову, если бы узнику в этот период посчастливилось бы покинуть страшные шахты, он смог бы избежать смерти. Увы, чуда никогда не происходило.

А вскоре возникали и первые признаки губительного воздействия соли. С этого момента начиналось неумолимое движение к концу. Теперь уже ничто не было способно подарить спасение.

Вначале появлялась жажда, всепоглощающая и нестерпимая. Человек не мог думать ни о чем, кроме воды. Все другое отходило на задний план. Однако сколько бы он ни пил жидкости, проклятое чувство сухости во рту не пропадало. Живот был полон воды, а пить все равно хотелось страшно. Губы сохли и трескались. Язык распухал, словно покусанный пчелами. Человек с трудом мог говорить…

Но уже спустя пару дней жажда бесследно исчезала, а ей на смену приходили головные боли, головокружение и слабость во всем теле. Несчастный с трудом поднимался с соломенного тюфяка, на которых по обыкновению спали все приговоренные к работам. Его руки и ноги тряслись, словно у дряхлого старика, перед глазами плыли белые пятна, голова болела так, будто рядом без перерыва били в колокол. Несколько раз в день человек терял сознание. Такое состояние длилось месяцами. А потом наступала третья стадия. Последняя.

Человек начинал задыхаться. Он выпучивал глаза, словно выброшенная на берег рыба. Воздух проникал в легкие только тогда, когда человек из последних сил делал глубокий вдох. В тоже время он страдал от сильнейших резей в животе. Все внутренности будто завязывались в тугой узел, что причиняло нестерпимую боль. Конечности сводило судорогами. Их до такой степени скрючивало, что человеку казалось, словно они сейчас попросту отпадут. В конце концов, яд распространялся по всему телу, отравляя органы, и человек, крича от немыслимых страданий, медленно умирал.

Сбежать из Красных пещер у приговоренных не было ни малейшей возможности. Шахты слишком хорошо охранялись. И пусть в страхе за свою жизнь воины никогда не заходили внутрь пещер, но у входа всегда находилось не меньше сорока крепких мечников. Ослабленные действием соли, заключенные были против них, словно слепые котята. А за вновь прибывшими воины всегда наблюдали особо пристально. К тому же узникам требовалось успеть добыть за день определенное количество этого ядовитого сырья, что являлось занятием весьма непростым. В противном случае их всех ждали жестокие побои. Так что строить планы побега попросту не было ни сил, ни времени.

Узникам дозволялось покинуть шахты ближе к закату. Поднимались тяжелые металлические решетки, что закрывали проход, и заключенные, уставшие от тяжелой изнурительной работы, под цепким взглядом надсмотрщиков, держащих оружие наготове, друг за другом выходили из пещер.

Первым всегда шел тот, кто нес добытую соль. Дрожащими от чрезмерного труда руками он передавал воину плотно закупоренный прозрачный стеклянный сосуд, доверху заполненный мелкими красными, словно кровь, кристалликами. Сосуд был небольшого размера, чуть больше обычной бутыли с вином, и имел широкое горлышко.

Воин, облачившись в специально созданные магами маску и перчатки из черной блестящей ткани, не полагавшиеся заключенным, забирал и относил соль в хранилище. Раз в неделю соль отвозили в Гросслир и передавали гильдии целителей и врачевателей. В малых количествах, а также в соединении с определенными ингредиентами, соль становилась незаменимым лекарством от многих смертельных болезней. Такие снадобья всегда пользовалось большим спросом.

Вот что означала ссылка в Красные пещеры. Каждый житель даже самой захудалой деревеньки знал, что собой представляют соляные шахты. И пусть никто из них милостью богини заступницы Мириэтты не бывал в тех краях, но вот новости… они имеют такое свойство легко долетать даже до самых отдаленных уголков. А рассказывали всё это воины, служившие в Красных пещерах. Каждый раз, возвращаясь после своего двухнедельного поста в шахтах, они, сидя в таверне с кружкой пива в руках, во всех подробностях делились тем, сколько заключенных в этот раз умерло, из каких мест привезли новых, в каком количестве, за какие преступления их наказали и прочее, и прочее.

Густав тяжело вздохнул и вновь перевернулся на другой бок. Усилием воли он отогнал жуткое воспоминание. Однако перед внутренним взором тут же возникло другое, не менее пакостное. Как позавчера на прием к императору Флориану явились гномы.

Густав в тот день, как и большинство других гвардейцев, нес службу подле владыки. Он стоял ближе всего к Флориану и не смог не заметить жесткой радости, вспыхнувшей в глазах императора в тот миг, когда в приемную залу вошли два потрепанных гнома. Густав также догадался, зачем они явились – просить защиты и помощи. А еще он отчетливо осознал то, что чудовищный план владыки и первого советника удался.

Густав стиснул зубы, силясь себя сдержать и не броситься прямо сейчас на императора.

«Нет. Нельзя. Время еще не пришло», - уговаривал он сам себя, окончательно уверившись в правильности принятого несколькими днями ранее нелегкого решения: Флориану не место на троне.

Глава 2

За окном рассвело. Густав открыл глаза. Сон настиг его лишь к утру, да и то тяжелый и неспокойный. Видно, оттого голова сейчас и гудела. Однако откладывать намеченный разговор Густав не собирался. Он поднялся с кровати, недовольно хмуря брови.

- Лучше бы вовсе не спал. – проворчал он и направился к тазу с водой.

Густав, как доверенное лицо капитана Элмонда, имел пусть и крохотную, но зато отдельную комнатенку. Капитан выхлопотал ее для Густава за хорошую службу. Остальные императорские гвардейцы такой роскоши не имели и жили не в самом дворце, как сам капитан и его помощник, а в отдельной казарме, располагавшейся неподалеку.

Густав умылся ледяной водой. Дурнота начала понемногу отступать, и голова стала проясняться. Он облачился в форму, какую носили все императорские гвардейцы: черные рубаха и штаны, удобные сапоги из мягкой кожи, крепкие кожаные доспехи, перевязь с мечом, черные перчатки до локтя, алый плащ на плечах.

Хорошее обмундирование. Добротное. Извечная зависть городских стражников. У тех-то облачение все-таки уступало качеством. И ткани попроще, и оружие подешевле. Спутать дворцовую гвардию с городской стражей было попросту невозможно. У «городских», как их между собой называли гвардейцы, доспехи и шлем были не из кожи, а из темного металла. Под доспехами вместо рубах - стеганные тканевые куртки. Помимо мечей стражники носили двуручные топоры. Гвардейцы же имели пики. Ну, и, конечно же, различия были в цвете одежды. У стражи все было серым, безликим. Лишь изумрудно-зеленые плащи были единственным ярким пятном в их облике.

Густав пригладил рукой короткие черные волосы, натянул на голову шлем, в руки взял пику. Он быстро глянул в маленькое зеркало, которое всегда использовал, когда брился. Уверенный взгляд синих глаз сделался еще более твердым, волевое лицо стало жестче, упрямый подбородок с едва заметной ямочкой вздернулся вверх, выправка из отличной превратилась в идеальную. Кивнув сам себе, он решительно вышел.

Очутившись в коридоре, он сделал несколько твердых шагов вперед, после чего остановился у знакомой дубовой двери и негромко постучал.

- Да. Входите. – тут же послышался приглушенный басовитый голос.

Густав распахнул дверь. Капитан Элмонд Чаркес сидел за большим деревянным столом и внимательно изучал какие-то бумаги. Он, как всегда, выглядел безукоризненно. Идеально выглаженные рубашка и плащ, до блеска начищенные воском доспехи, сверкающие чистотой сапоги. Его лицо также было образцово опрятно: гладко выбритые щеки, лихо закрученные пышные усы, аккуратно причесанная рыжеватая шевелюра. Густаву всегда казалось, что если он зайдет к капитану среди ночи, то обязательно его застанет в точно таком же виде.

- Приветствую вас, капитан Чаркес! – Густав вошел в рабочий кабинет командира и аккуратно прикрыл за собой дверь.

- А, Густав! Доброго дня! - Элмонд Чаркес поднял голову и взглянул на вошедшего. – Проходи. Ты как раз вовремя. У меня для тебя есть поручение. Нужно оповестить воинов, что на сегодняшней вечерней тренировке будет присутствовать первый советник. – капитан недовольно скривился. - Он хочет лично убедиться, что умения императорской гвардии оправдывают затраченные на ее содержание средства. И моего слова ему мало. Потому проследи за тем, чтобы все подготовились, как следует.

- Хорошо, капитан. Я все сделаю. Можете быть спокойны. Но прежде хотел бы спросить, будет ли мне позволено обсудить с вами один деликатный вопрос?

- Судя по твоему виду, он скорее паскудный, нежели деликатный. – невесело хмыкнул капитан Элмонд, внимательным взглядом изучая собеседника.

- Вы, как всегда, правы, капитан. Так и есть.

Капитан вздохнул и отодвинул в сторону бумаги.

- Давай, выкладывай, что там еще приключилось.

- Капитан, помните, три недели назад я руководил осушением грота, что находится под Мостом Разочарований, а также организовывал в нем дополнительный гвардейский пост?

- Конечно, помню. И что с того?

- Видите ли, капитан Чаркес, так вышло, что в тот день, когда я еще только осматривал грот, на мосту неожиданно появился император Флориан с первым советником. Они не заметили меня, а я не посмел выплыть из грота. Вы же прекрасно понимаете, если бы я им показался, это было бы чревато весьма нехорошими последствиями не только для меня, но и для вас.

- Прекрасно понимаю. И что? Ты слышал их беседу?

- Да.

Капитан нервно кашлянул.

- Хм… И это было нечто скверное?

- Да.

Капитан снова кашлянул, и чуть помолчав, медленно заговорил:

- Густав, я понимаю, что прежде, чем идти ко мне с этим разговором, ты уже взвесил все за и против, приняв окончательное решение. Однако все равно скажу тебе это: еще раз хорошенько подумай, стоит ли пересказывать мне суть их беседы. Предлагаю тебе это только потому, что всегда ценил и уважал тебя за мужество, честность и решительность. И если ты сейчас просто развернешься и уйдешь, я пойду тебе навстречу и забуду наш разговор. Никто никогда ни о чем не узнает. – капитан тяжело вздохнул. - Пойми, Густав, это политика. И она бывает разной. В том числе грязной и мерзкой. Ни ты, ни я не вправе судить решения владыки и первого советника. Мы птицы иного полета, и наше дело заключается в другом: служить императору и защищать его от любых угроз. И вот сейчас эту угрозу я вижу в тебе. Думаю, не стоит объяснять, какие я должен предпринять действия, чтобы ликвидировать возникшую опасность.

- Да, капитан, вы, несомненно, правы, увидев во мне угрозу для владыки. Конечно же, вы можете поступить со мной так, как вам велит долг. Однако прежде ответьте на вопрос: готовы ли вы служить человеку, который с легкостью идет на любые преступления против своего народа… против вас, капитан Чаркес… против меня? Ведь мы с вами, наши родные, друзья, знакомые – и есть этот народ! Безусловно, все гвардейцы присягали Флориану на верность, но когда сам император принимается сеять смерть и чинить беззаконие, все данные клятвы отступают на задний план. Капитан, да вы сами уже пострадали от его действий!

Элмонд Чаркес нахмурил брови:

- Что ты хочешь этим сказать? Поясни.

- Десять дней назад среди тех заключенных с площади, что отправили в Красные пещеры, ведь находился ваш сын.

Густав внимательно наблюдал за реакцией командира. Лицо Элмонда Чаркеса при этих словах никак не изменилось, по-прежнему оставаясь непроницаемым. Капитан лишь приподнял правую бровь, выражая тем самым удивление, да взгляд зеленых глаз стал чуточку острее.

- Будь добр, поясни, с чего ты это взял? – спросил Элмонд Чаркес.

- Видите ли, капитан, так вышло, что мои родители всегда водили приятельские отношения с семейством Пиррит. Ну а я очень сдружился с их единственной дочерью – Агнессой Пиррит. Мы были одногодками и как-то сразу нашли общий язык. Со временем мы стали, что брат с сестрой. Доверяли друг другу, делились всеми сокровенными тайнами и секретами. И вот однажды у Агнессы появился поклонник. Все бы ничего, но тот человек оказался не простым горожанином, а из дворцовой знати. Это было понятно по дорогим украшениям и нарядам, что вдруг стали появляться у Агнессы. Я не знал кто этот человек. Она никогда этого не раскрывала. Однако я не переставая твердил Агнессе, что проку от таких встреч не будет. Вельможи никогда не женятся на простолюдинках. Но Агнесса меня не хотела слушать. Она злилась и требовала не вмешиваться в ее жизнь.

Минуло два года. Родители Агнессы умерли, а сама она родила сына. Замуж Агнесса так и не вышла. Слишком любила того господина, личность которого так и осталась для меня не раскрытой. Думаю, не ошибусь, если скажу, что тот человек тоже ее очень любил. Любил и помогал. В доме Агнессы всегда было полно хорошей еды. У нее самой постоянно появлялась новая одежда. У ребенка, впрочем, тоже. А ведь она не работала и занималась только воспитанием сына.

Прошло еще время. Я поступил на службу во дворец. В городе стал появляться редко, но в те дни, что туда выбирался, обязательно заглядывал к Агнессе. Ее сын Марк знал меня и всегда радовался моему приходу. Мне самому он стал как племянник. И вот Марк рос. Но каждый раз, глядя на него, я не мог отделаться от мысли, что этот мальчуган мне кого-то напоминает. Когда Марку исполнилось пять, я, наконец, понял, на кого он похож. На вас, капитан. Да что там похож?! Он просто ваша зеркальная копия! Те же черты лица, глаза, волосы. У него даже манеры и движения такие же, как у вас. Вот, например, когда он поправляет волосы, то делает это так. – Густав показал как именно. – А когда о чем-то думает, то, как и вы, касается указательным пальцем мочки уха. И чем взрослее становился Марк, тем отчетливее проявлялось сходство. Капитан, да на земле просто не бывает настолько похожих друг на друга чужих людей!

- Ты ошибся, Густав, бывает. – небрежно бросил капитан.

Густав не обратил на слова командира внимания и продолжил говорить.

- Не подумайте обо мне плохо. Я вовсе не собираюсь вас этим шантажировать. Нет! Ни в коем случае! Вы достойный человек и вовсе не заслуживаете того, чтобы ваш древний прославленный род принялись бы склонять на все лады, а вас самого лишили должности, да и вообще вычеркнули из жизни высшего света. И уж тем более от этого не должна страдать ваша жена, уважаемая госпожа Сьюзен. Она и так стараниями Лунеллы, богини всех женщин, обделена детьми. Но, капитан Чаркес, хочу спросить вас, неужели вы сможете служить человеку, зная, что он просто так обрек вашего, пусть и незаконного, сына на смерть? Ведь вы любите Марка и по сей день помогаете Агнессе! Впрочем, для меня этот мальчуган тоже не чужой! Или вы считаете, что мальчишка в тринадцать лет может плести интриги против императора и потому должен быть наказан? Но этого просто не может быть! Да я легко могу поручиться за Марка! К тому же мы с вами взрослые умные люди и прекрасно понимаем, что городские тогда хватали кого ни попадя. Уверен, остальные люди также ни в чем не виновны! Капитан Чаркес! Неужели вы и дальше будете нести свою службу, зная, что Марк медленно умирает в шахтах? Неужели вы не хотите его спасти? Ведь это еще можно сделать! Пока не проявятся первые признаки воздействия соли, человек останется жить!

Густав видел, как все сильней хмурится от его слов Элмонд Чаркес, как недовольно он сжимает губы, как раздраженно постукивает пальцами по столу. Однако воина это не испугало, и он продолжил горячечные речи:

- Капитан, где гарантия, что уже завтра Флориан не начнет такие же действия, но только теперь в отношении своего окружения? Не мне вам рассказывать, какие о нем ходили слухи, когда он еще не взошел на престол и был жив император Велтуриан. Да что я говорю? Думаю, вы итак об этом осведомлены. И даже побольше моего. Потому, капитан, ответьте на мой вопрос! Не мне. Ответьте себе: Готовы ли вы служить человеку, который легко нарушает законы совести и чести? Тому, кто уже преступил заповеди Светлого Писания богов? И кто на самом деле является угрозой? Я для владыки или же он таковой выступает для всех нас?

Густав замолчал. Повисла короткая пауза.

- Ты все сказал? – холодно спросил капитан, глядя на свои руки.

- Да.

- Хорошо. - Элмонд Чаркес перевел взгляд на Густава. - Тогда ступай и займись, наконец, делом. – тихо рявкнул капитан.

- Как прикажете! – чуть помедлив, сухо отозвался воин и бесшумно вышел за дверь.

***

Капитан Чаркес, оставшись один, некоторое время неподвижно сидел, невидяще глядя перед собой, а после опустил взгляд на стол и медленно, будто нехотя придвинул к себе бумаги. Он взял в руки лист, исписанный мелким убористым почерком, и вгляделся в текст. Однако его содержимое отчего-то не желало откладываться в голове и постоянно ускользало от понимания. Буквы, словно взбесившиеся козы, перепрыгивали со строки на строку, водили немыслимые хороводы и напрочь отказывались выстраиваться в связные слова. Элмонд Чаркес раздраженно кашлянул и, отложив лист в сторону встал из-за стола.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Капитану хотелось думать, что он совершенно спокоен, что его железная выдержка и сейчас не подвела. Но какой прок лгать самому себе? Капитан горько усмехнулся. Конечно же, это глупо!

В голове тем временем, как жестокий приговор, вновь зазвучал голос старого доброго приятеля Ирвина Кенигема – капитана центрального городского гарнизона. Каждое слово, будто хлесткий удар.

- Повтори-ка, что ты сказал, Элмонд? Я вроде бы слова-то понимаю, но из твоих уст мне таких речей раньше слышать не доводилось. Потому вот думаю, не ошибся ли я? – капитан Кенигем недобро прищурившись, уставился на друга. – Молчишь? Ну, хорошо. Тогда я скажу. Итак, ты просишь, чтобы по пути в Красные пещеры мои солдаты, сопровождающие узников, одному из них организовали побег. То есть это должно произойти на глазах сорока пяти воинов и ста десяти заключенных. И лишь потому, что сын какой-то там через десятые руки знакомой ни в чем не виноват! И выходит вот что. Я должен пойти против слова императора, выразить таким поступком свое несогласие с его решением, подвергнуть сомнению правильность его действий, нарушить данную воинскую клятву! Но ладно бы только я один! Так нет! Я еще должен толкнуть на должностное преступление своих солдат! Так ты об этом меня просишь, друг мой Элмонд? Тогда сразу ответь на другой вопрос: и какой же я капитан останусь после этого? Правильно, никакой! Потому как воля владыки для всех нас - нерушимый закон! А если каждый солдатишка станет подвергать сомнению приказы императора, начнется хаос и неразбериха! Так что вот мое последнее слово Элмонд: если хочешь и впредь оставаться со мной в приятельских отношениях, не смей больше заговаривать о таких вещах!

***

Весь оставшийся день Густав неизменно возвращался в мыслях к неудавшейся беседе с командиром.

«И все же, капитан Чаркес, вам придется еще раз меня выслушать! – поминутно твердил он себе. – Только на этот раз я не допущу такой оплошности и приду к вам более подготовленным. Думаю, доказательства против Флориана станут отличным поводом для нашей следующей встречи! Я добуду их, можете быть уверены! И тогда вам не останется ничего другого, как поверить и принять мою сторону. Что же, вероятно, так даже лучше! Имея на руках весомые аргументы, можно будет говорить с членами Палаты Лордов. Ведь вы вхожи в их круг, капитан Чаркес. Все эти одиннадцать господ относятся к вам с глубоким почтением. И если я сумею добыть такие сведения о владыке, которые идут вразрез с их интересами, то лорды, несомненно, выступят против императора. Я не первый день живу во дворце и давно понял: без негласного одобрения всеми членами Палаты ни один император не усидит долго на троне».

***

Ближе к ночи, когда жизнь во дворце начала потихоньку замирать, Густав шагал по его бесчисленным длинным коридорам. Он, как и всегда в этот час, проверял, как несут свою службу воины, не случилось ли чего непредвиденного, и все ли спокойно вокруг. Все было, как обычно: дворец медленно засыпал, и везде властвовала блаженная тишина.

Густав миновал Сверкающий коридор, в котором стены и потолок сплошь были украшены золотыми барельефами, прошел просторный картинный зал и оказался в зеркальной галерее. Дальше начиналось императорское крыло, где жил сам владыка, члены его семьи, а также круг особо приближенных лиц. Вход туда охраняли шестеро гвардейцев. Попасть на эту территорию можно было лишь по приглашению постоянно проживающего там человека. Этот человек заранее предупреждал воинов, что в такой-то день и час к нему пожалует тот или иной господин. Только тогда охрана пропускала визитера.

Густав остановился в зеркальной галерее. Он подошел к высокому арочному окну со стеклянной дверью. За окном располагался небольшой увитый плющом балкончик. Летом в этот час там частенько можно наблюдать целующиеся парочки. Но сейчас весна: погода хоть и повернула на тепло, однако с заходом солнца на улице все еще прохладно. Потому сейчас балкончик был пуст.

Густав огляделся по сторонам. Вокруг никого не было видно, и он, стараясь не создавать лишнего шума, потихоньку открыл стеклянную дверь и крадучись вышел наружу. Он еще раз внимательно осмотрелся, спрятал свою пику в зарослях плюща, после чего взобрался на ограждающие балкончик каменные перила и уверенно шагнул на карниз, что в ярком свете луны отчетливо выступал на дворцовой стене.

Густав невольно глянул вниз. Под ним раскинулся небольшой прудик, на бортах которого стояли многочисленные беломраморные статуи.

«Н-да, падать в холодную воду будет весьма неприятно. А если, не приведите боги, угожу на статую… Да еще с высоты третьего этажа… Костей потом не соберешь», - быстро пронеслось в его голове, и он так плотно прижался спиной к стене, что даже сквозь все свое облачение почувствовал ее холод.

Затаив дыхание Густав сделал первый осторожный шаг. Потом еще и еще. Карниз был довольно узок, нога не умещалась полностью, и Густав, ставя ступню немного боком, медленно продвигался вперед. А вот и первое препятствие на пути: окно зеркальной галереи. Густав, ругаясь на свой высокий рост, как мог, согнул колени, пригнул голову и, не отрывая стоп от карниза, медленно прошел под ним. После чего остановился и оглянулся на оставшуюся позади преграду.

- Ну, Густав, молодец! У тебя получилось! – шепотом похвалил он себя. – Теперь осталось пройти под еще одним окном зеркальной галереи. Дальше начнется императорское крыло. Всего-то нужно будет миновать три окна, да обогнуть скульптуру богини Лунеллы. И дело, считай, сделано. Потому как перебраться на крытый балкон цветочной галереи - это уже сущая безделица! Ну и самая малость – не ухнуть вниз по пути! Но ты, конечно же, с этим справишься! Не сказать, что легко, но все же непременно справишься. Ради Марка, ради Агнессы, и еще ради сотен других людей ты просто обязан это сделать!

Густав сделал новый шаг и двинулся дальше по карнизу. Да, хорошо, что за эти одиннадцать лет, что находился на службе, он сумел прекрасно изучить всю территорию дворца, узнать все его потаенные уголки. Но главное: Густаву несколько раз довелось побывать в императорском крыле. Правда, на тот момент он посчитал это сущим проклятьем и был совсем не рад оказанной высокой чести.

Дело было два года тому назад. Одна титулованная госпожа обратилась к Густаву с заявлением о краже драгоценностей. И долгое учтивое объяснение, что императорские гвардейцы не занимаются розыском колечек и брошек, ее нисколько не интересовало. В конечном итоге Густав сдался, решив, что проще найти вора, чем пытаться что-то втолковать этой упрямой даме. Он тогда развернул целую кампанию по спасению украшений из грязных лап мерзкого грабителя. Пока не выяснилось, что никакого похитителя нет, и никогда не было, а госпожа Иветт, так звали ту даму, просто переложила драгоценности из одной шкатулки в другую, о чем впоследствии благополучно запамятовала.

Ну что ж, и такое бывает! Ведь когда у тебя много дорогих побрякушек, так легко запутаться, право слово! Однако Густав, узнав об этом, чуть не рычал от злости. Жаль было потерянного времени. Он-то ведь досконально подошел к этому вопросу. Но зато теперь знания о том, кто где живет, как расположены залы и галереи, и где ходит охрана, придутся как нельзя кстати. Воистину, не зря говорят: нет худа без добра.

Густав тем временем достиг огромной скульптуры богини Лунеллы, что украшала собою фасад здания.

- Нижайше прошу прощения, сиятельная Лунелла, что беспокою тебя здесь. Не сочти за оскорбление, что приходится так нагло притрагиваться к тебе. Я знаю, ты не больно-то жалуешь мужчин. Но понимаешь, вот беда, если я не подержусь за твое бедро, то просто упаду вниз и не достигну цели. Так что ты уж потерпи немного. И пожалуйста, не слишком сильно злись на меня. - пропыхтел Густав с трудом перелезая через статую. – Надеюсь, грозный Вингмар, покровитель воинов, вступится за меня, если ты будешь в сильном гневе.

Впереди, наконец, показался нужный балкон. Густав, утерев пот со лба, потратил еще несколько минут, чтобы добраться до него. Он шагнул на узорчатые перила и бесшумно спрыгнул на пол. Но тут же прижался спиной к стене, встав таким образом, чтобы его силуэт нельзя было заметить из галереи. Густав чуть подался вправо, туда, где располагалось стеклянная дверь, и прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, все огни были погашены. Он для верности еще немного так постоял, а после осторожно надавил ладонью на дверную ручку. Та безропотно поддалась, и дверь тихо отворилась. Густав попал в цветочное царство. Стараясь не задеть многочисленных кадок с самыми разными растениями, он медленно двинулся к выходу из галереи.

Густав, словно тень, мягко ступая по застеленным изысканными дорогими коврами полам, переходил от зала к залу, от коридора к коридору. Он незаметно обходил гвардейские патрули, чьи фигуры в приглушенном свете настенных фонарей причудливо искажались. Они, тихо посмеиваясь между собой, вальяжной походкой, словно были на прогулке, совершали свой обход.

Один раз Густав едва не попался. Это случилось, когда он практически достиг нужных ему комнат. Густав шел по очередному коридору, как впереди из-за угла вдруг замаячили тени воинов. Он быстро огляделся. Как назло, спрятаться было негде. Ни статуй, ни скрытых ниш, ни широких занавесей здесь не наблюдалось. Коридор оказался на удивление пуст. Тогда он стрелой бросился назад в тот зал, откуда, только что пришел. Здесь Густав спрятался в небольшое углубление в стене, которое весьма удачно прикрывала толстая колонна. Охранники прошли мимо, даже не взглянув в его сторону.

Спустя пару мгновений Густав выбрался из укрытия и вновь зашагал дальше. Миновав предательский коридор, он попал в ту часть императорского крыла, где начинались комнаты первого советника. Густав прошел мимо нескольких дверей и остановился у той, за которой как он предполагал, находился рабочий кабинет Данте Алинора. Он приблизил ухо к двери и, стараясь ее не касаться, а то мало ли что, прислушался. Чуткий слух сообщил о том, что внутри никого нет.

Густав достал из кармана отмычку и поднес руку к замочной скважине, как вдруг ощутил идущий оттуда леденящий холод. Густав тут же опустил руку и отступил на шаг назад.

«Проклятье! Вот же пес шелудивый! – раздраженно подумал он. – Мало тебе обычного замка, так ты еще магией кабинет защитил! Что же ты там такого прячешь? А, первый советник? Не кажется ли тебе, что за этой дверью уже накопилось достаточно много секретов? Не пришла ли пора с ними поделиться?».

Где-то вдалеке послышались голоса и звуки шагов. Густав, мысленно обзывая советника словами, характеризующими определенные части тела, быстро метнулся прочь.

Глава 3

Смеркалось. Высокий, крепкого сложения императорский гвардеец стремительно шел по Большому Скорняжному переулку, что располагался в западной части города. В переулке, как всегда, было тихо и образцово чисто. Из-за узкой дороги, повозки с лошадьми никогда здесь не ездили. По обе стороны от брусчатой мостовой стояли аккуратные трехэтажные беленые домики с темно-красными черепичными крышами. На стене каждого из них перед входом красовались самые разные вывески. Например, слева расположилась лавка горшечника, через дорогу напротив - булочная, а вон там, где над широкой дверью болтались огромные кованые ножницы, предлагал свои услуги портной.

Лет десять назад, как следует из названия переулка, в этом месте сплошь обитали мастера скорняжного дела. Но потом они постепенно переместились ближе к главной городской базарной площади, а именно на Пушкарскую улицу, где во все времена торговля шла бойко. Купцы, ремесленники, лавочники – все, как один, неизменно стремились туда попасть. Только вот незадача: желающих-то много, а мест как раз таки нет. Те же, что есть, стоят непомерно больших денег. А у скорняков ремесло прибыльное и столичными жителями очень ценимое. Потому все мастера кожи и меха съехали, а вот название переулка осталось.

Императорский гвардеец тем временем подошел к нужной двери. Яркая вывеска над нею, подсвеченная разноцветными огнями гласила: «Лавка магических вещиц. От обыденностей до редкостей». Мужчина потянул на себя дверь и тут же услышал, как внутри что-то громко звякнуло, оповещая хозяина заведения о прибытии нового покупателя.

Гвардеец вошел в магазинчик. Внутри, как и всегда, было светло, тепло и уютно. Воин обошел толстое дерево, расположившееся по центру помещения. Оно росло прямо из земли, небольшой клочок которой специально для этого оставили не заделанным. Своей мощной раскидистой кроной дерево упиралось в потолок. Под потолком среди бурной зеленой листвы горели желтые круглые светильники. На стенах, отделанных дубовыми панелями, висели многочисленные картины с самыми разными сюжетами.

Гвардеец прошел вглубь и замер у резной деревянной стойки, за которой обычно обретается продавец.

- Прошу вас подождать одну минуту! – из-за ширмы, прикрывающей вход в подсобное помещение, донесся приглушенный мужской голос. – Господин покупатель, я уже спешу к вам!

Спустя мгновение плотная ткань ширмы колыхнулась, и в комнате появился рослый плечистый мужчина с вьющимися каштановыми волосами до лопаток, аккуратной, коротко стриженой бородкой и живыми смеющимися глазами.

- Ба! Вот это посетитель ко мне сегодня забрел! Густав! Ну, надо же! – мужчина широко раскинул руки в стороны и, выйдя из-за стойки, крепко обнял нежданного посетителя. – Давненько ты не радовал меня своими визитами!

- Фредерик! – Густав широко улыбнулся и похлопал давнего друга по плечу. – Служба, понимаешь ли. Служба, дружище! Она, словно ревнивая жена, требует уделять внимание только ей и не позволяет смотреть никуда больше, кроме как на себя. В противном случае это воспринимается ею как подлая измена, и она принимается отчаянно браниться!

Фредерик хмыкнул и, отпустив друга, вернулся за стойку.

- Сочувствую, мой друг! Именно потому я предпочитаю не жениться вовсе. Куда лучше покладистая прелестница, которая ничего не требует сверх того, что я сам могу и хочу ей дать. – Фредерик обвел рукой свой магазинчик. – Никаких начальников. Никаких вздорных требований. Ты сам себе хозяин! Что может быть лучше?!

- Однако и покупатели порой бывают излишне требовательны, и случается, выматывают душу. – Густав хитро прищурился и подмигнул приятелю.

- Издержки бывают в любом деле. – Фредерик пожал плечами. – Без этого никак. Тут уж, как говорится, каждый свое выбирает. То, что душе ближе и родней. Однако расскажи мне лучше, зачем пожаловал. Не для того же ты пришел, чтобы жаловаться на вздорную «женушку»? – Фредерик улыбнулся.

- Само собой! Это только наше с нею дело! – Густав усмехнулся. – Мне, Фредерик, нужна магическая отмычка. Есть у тебя такое?

Тот нахмурился.

- И зачем же императорскому гвардейцу понадобилась такая вещица, интересно знать?

- Понимаешь, Фредерик, не на все вопросы стоит знать ответы. Порой лучше оставаться в блаженном неведении.

- То есть не скажешь? – уточнил продавец.

Густав отрицательно качнул головой.

- Хотя бы пообещай, что не сделаешь ничего такого, о чем потом придется пожалеть. Этого мне будет довольно.

- Сложная задача. Если смотреть с моей позиции, то я хочу совершить добро. Но сам знаешь, в любой ситуации всегда есть и обратная сторона. Так бедняк, который крадет булки у пекаря, спасает себя и свою семью от голода, но тем самым он лишает несчастного продавца сдобы лишних монет, которые тому вероятно очень и очень нужны.

- Да уж. Сложно все это.

- Жизнь, Фредерик, вообще непростая штука. Частенько она ставит нас перед непростым выбором.

- Что верно, то верно. Ладно, Густав. У меня есть то, что тебе нужно.

- Я в этом и не сомневался. Если у кого и есть что-то весьма редкое и ценное, то только у тебя.

- Льстец! – хмыкнул Фредерик и скрылся за ширмой.

Спустя несколько минут он появился вновь. В руках Фредерик держал обычный на первый взгляд ключ. Кроме того, что он был довольно массивным, словно от навесного амбарного замка, больше ничего примечательного в нем не наблюдалось. Фредерик положил ключ на прилавок.

- Вставишь его в дверь. Он подстроится под любую замочную скважину. Откроет и простой замок, и магический.

- А с Морозным Засовом справится?

- Справится. – уверенно кивнул Фредерик.

- После мне нужно будет вернуть Морозный Засов на место. Как это сделать?

- Просто снова вставь ключ в замочную скважину и сделай проворот в пол-оборота.

- Ясно. Сколько?

- Три золотых.

Густав удивленно присвистнул.

- Однако, эта неказистая железка стоит как породистый конь!

- Ну, так этим ключом ты можешь добыть себе все, что угодно. Хоть десять самых дорогих коней. Но все же смею надеяться, что в ближайшем выпуске Столичной Жизни не найду заметки о гвардейце-конокраде.

Густав улыбнулся и достал кожаный кошель:

- Можешь быть на этот счет совершенно спокоен.

Он выложил на прилавок требуемую сумму. Фредерик неторопливо забрал монеты.

- Давненько мы с тобой, Густав, не пили эля. Неплохо было бы возродить давнюю воскресную традицию.

- Обязательно! Как только я разберусь со срочными делами, так сразу встретимся и выпьем за это. Ну, дружище бывай!

- Смею надеяться, что твои дела не затянутся надолго. – бросил другу вслед Фредерик.

- Как знать, Фредерик. Как знать…

***

Тем же вечером Густав вновь повторил свое вторжение в императорское крыло. Удача и в этот раз оказалась на его стороне – в кабинете Данте Алинора никого не оказалось.

Воин осторожно вставил отмычку в замок и повернул. Не было ни щелчка, ни легкого скрежета, ни еще какого бы то ни было звука, означающего, что дверь отперта. Тем не менее, инструмент сработал как надо. Густав мгновенно ощутил, как идущий от замочной скважины холод исчез. По его губам скользнула едва заметная улыбка. Он-то до последнего момента сомневался, что отмычка поможет. Ведь Морозный Засов относился к тому разряду магических запоров, которые не только крайне сложно вскрыть, но которые к тому же еще и причиняют человеку вред.

Если взломщик по какой-то причине вдруг не замечал исходящего от интересующего его предмета неестественного холода, то стоило ему лишь коснуться поверхности - неважно чем: рукой или скажем не той отмычкой, - как обе его ладони в считанные секунды покрывались ледяной коркой. Мало того, что это становилось своего рода клеймом, по которому легко можно было опознать преступника, так ко всему прочему этот человек не мог двигать кистями и мучился от боли. Снять последствия неудачного взлома Морозного Засова мог лишь владелец оного. У него имелось определенное заклятие, которое шло в комплекте с Засовом. Для каждого Морозного Засова маги разрабатывали свое заклятие, самостоятельно подобрать которое было попросту невозможно.

Густав тем временем открыл дверь и скользнул в кабинет. На случай, если кто-то вдруг решит проверить все ли в порядке в покоях первого советника, он заперся изнутри, вернув Морозный Засов на место, как учил Фредерик. Покончив с этим, он достал из нагрудного кармана ночной светоч – шарик размером с детский кулачок из пластичного полупрозрачного вещества.

- Свети! – шепотом приказал Густав, держа шар на раскрытой ладони. Тот, разгоняя собой царивший в комнате мрак, залился мягким желтоватым светом.

Густав легонько щелкнул по светочу указательным пальцем, и шар плавно взмыл вверх, очутившись прямо над его головой. Воин быстро осмотрелся. Кабинет оказался просто огромен и по своим размерам был вполне сопоставим с императорским малым тронным залом. Не теряя времени, Густав стремительно направился к письменному столу, который находился примерно в шагах пятнадцати от входной двери. Светоч поплыл по воздуху следом.

- Да тут полночи потратишь на то, чтобы только добраться до бумаг! – тихо произнес Густав и неодобрительно качнул головой.

Воин приблизился к столу и принялся внимательно просматривать документы, разложенные аккуратными ровными стопками. Спустя минуту Густав недовольно прищурился. До чего же у Данте Алинора был мелкий и заковыристый почерк! Слов было практически не разобрать.

- Спустись ниже! – не отрывая взгляда от бумаг, отрывисто приказал Густав, и светоч послушно опустился, остановившись на уровне его лица.

Тут вдруг боковым зрением воин заметил висевшую на стене картину, что располагалась прямо напротив письменного стола. Густав посмотрел в ту сторону и тихо присвистнул. Он на мгновение замер, не в силах отвести взгляда от увиденного. Картина была во всю стену. На ней изображалась сцена охоты: истекающие кровью олень и маленький олененок, собаки, яростно терзающие загнанных животных, наблюдающие за этим действием охотники с жестокими улыбками на лицах.

Даже в неярком сиянии светоча Густав не мог не заметить, с какой пугающей детальностью и реалистичностью выполнен рисунок. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Но не меньше самой картины воина поразила стоявшая поблизости от нее кровать.

«Это каким же надо быть человеком, чтобы каждый день, принимая важные государственные решения, не только смотреть на это драматичное зрелище, но еще и отдыхать, разглядывая искаженные болью глаза животных?» – пронеслось невольно в голове воина, и он брезгливо отвернулся. Даже у него, человека вполне спокойно относящегося к такого рода развлечениям, картина вызвала стойкую неприязнь.

Густав с удвоенной скоростью принялся изучать документы, стремясь как можно скорее найти искомое и покинуть это неприятное помещение. Однако на столе не имелось ничего такого, что можно было бы использовать против первого советника. Подписанные Палатой Лордов мелкие указы, письма губернаторам городов, отчеты о количестве собранных налогов за истекший месяц. Да, все это никак не годилось.

Густав вернул на место бесполезные для него бумаги и выдвинул верхний ящик стола. И снова не то: стопка чистых листов с гербом Фарерских земель и письменные принадлежности. Второй ящик и вовсе был пуст, а третий оказался заперт. Густав достал свою отмычку и вставил в замок. В этот раз послышался тихий щелчок, и ящик выдвинулся сам собой.

- Ага! – возбужденно прошептал Густав, увидев лежащий сверху документ, на первой строке которого знакомым неразборчивым почерком было выведено: «Добытчики Крови Земли». Дальше следовали имена и фамилии.

Густав схватил список тех, кто уже давно погиб в землях Белого Предела. Он сложил лист вчетверо, засунул его в нагрудный карман и уже собирался продолжить поиски, как вдруг услышал приближающиеся к двери шаги и голоса.

Взгляд Густава бешено заметался по кабинету, перескакивая с высокого шкафа, стоявшего вдоль стены, на чайный столик, окруженный мягкими стульями, а от них к стоящим напротив диванам. Голоса тем временем становились все ближе. Можно было, конечно, спрятаться под кроватью советника. Однако добежать до нее Густав уже не успевал, потому как в замке провернулся ключ.

Тут воин буквально в двух шагах от себя разглядел дверь, удачно скрытую деревянными панелями. Если бы не массивная кованая ручка, Густав ее так бы и не заметил. Он быстро метнулся к ней.

«Надеюсь, она не заперта! - проскользнула лихорадочная мысль. – В противном случае я пропал!».

Ему повезло. Дверь легко отворилась, и Густав оказался в ванной комнате.

- Потухни! – тихо велел он влетевшему следом светочу и привычным движением спрятал в карман погасший шар, а после приник ухом к двери.

- Данте Алинор, я желаю поговорить с вами о войне с Белым Пределом. Ответьте мне, почему вы не начинаете боевых действий? – донесся приглушенный голос Флориана.

- Владыка, нам недостает средств, чтобы окончательно собрать армию.

- Так вы же ввели новые налоги! – удивленно воскликнул император.

- Да. Но они не покрывают всех затрат…

- Так потрясите нашу знать. – нетерпеливо перебил советника Флориан. – Пусть эти мешки с деньгами тоже внесут свой вклад в наше благое дело. Как будто им Кровь Земли не нужна!

- Кровь Земли всем нужна, владыка. Но боюсь, им такое решение придется не по нраву.

- Меня не волнует, что им понравится, а что нет. – раздраженно отрезал Флориан.

- Император, при всем моем уважении, но нам стоит поступить иначе.

- И как же?

- Нужно дождаться, когда драконы выплатят нам денежную компенсацию за нарушенный договор. Этой суммы с лихвой хватит на то, чтобы завершить приготовления.

- Я не намерен ждать так долго! – с истеричными нотками в голосе воскликнул Флориан. – Вы же читали их послание! Они исполнят свои обязательства не раньше, чем через месяц!

- Владыка, сейчас не самое лучшее время, чтобы вводить для знати налоги. – вкрадчивым голосом произнес советник. – Вы только недавно взошли на престол, к вам еще не успели привыкнуть. А такими жесткими действиями вы вызовете лишь злость и непринятие. Палата Лордов и так недовольна решением атаковать Белый Предел. Они оспаривают ваш указ и открыто заявляют, что с драконами нужно не воевать, а договариваться.

- Этих бездельников давно пора разогнать! Чем они там вообще заняты, кроме того, как оспаривают мои указы?!

- И все же, владыка, данными методами вы рискуете многих настроить против себя.

- Не волнуйтесь, Данте Алинор, уж я-то сумею удержать власть в руках! – самодовольно произнес Флориан. – Я слишком долго ждал этого момента и не позволю кучке зарвавшихся богатеев отобрать ее у меня.

- Владыка…

- Я еще не закончил, Данте Алинор. – жестко прервал советника Флориан. – Так вот, я считаю, что в сложившейся ситуации мне как раз следует проявить твердость и не идти на поводу у знати. В противном случае они решат, что мной легко можно манипулировать, и вовсе сядут на голову.

- Смею вас заверить, владыка, что излишняя твердость бывает вредна. – осторожно проговорил советник. – Если согласитесь со мной, вы проявите хитрость и гибкость, а они порой куда важнее грубой силы. Владыка, своему ближайшему окружению стоит делать уступки, либо же в определенный момент оно просто вас съест.

Раздался презрительный смех Флориана.

- Подавятся! – отсмеявшись, воскликнул он. – Итак, Данте Алинор, постановляю вам подготовить указ о введении обязательной подати для всех знатных семей и родов. Подумайте о том, в каком размере ее установить. Завтра покажете мне ваш проект.

- Как прикажете, владыка. – с едва заметным неодобрением в голосе отозвался советник.

- И еще. Я желаю, чтобы полки, стоящие на севере, начали немедленную атаку на Белый Предел. Вы, помнится, докладывали, что они готовы к наступлению. Так не будем медлить. У них есть новое оружие. С ним они легко продержатся до того, как мы соберем денег и пришлем им подкрепление.

- Владыка, не лучше ли…

- Нет, не лучше! Я так хочу! Исполняйте! Завтра жду от вас указ.

Послышались уверенные шаги и звук открываемой двери. После все стихло. Густав никак не мог понять, ушел ли советник вместе с императором или же остался в кабинете. Но вскоре раздался звук отодвигаемого стула, снова шаги, шелест бумаги. Очевидно, советник принялся за составление указа.

Густав напряженно вздохнул. Похоже, он застрял здесь надолго. Оставалось надеяться, что Данте Алинор не решит за это время искупаться и посвятит себя исключительно делу.

Потекли томительные минуты ожидания. Густав чутко прислушивался к тому, что происходило за дверью. Скрипело перо, шуршала бумага, задумчиво покашливал советник.

По ощущениям Густава прошло около двух часов, прежде чем Данте Алинор закончил работу и покинул кабинет. Густав облегченно выдохнул и осторожно приоткрыл дверь. Так и есть. В помещении снова никого не было, и вокруг властвовала ночная темень. Воин зажег светоч и бесшумно приблизился к письменному столу. Документ, над которым трудился советник, находился здесь. Густав быстро пробежал глазами указ.

«Повелеваю… ввести подать… обязуются… в размере одной шестой от ежемесячного дохода… Освобождаются от уплаты члены императорской семьи и первый советник…».

Густав вернул бумагу на место. Тут его взгляд задержался на лежащем рядом черновике. Он слово в слово повторял готовый указ и отличался от него разве что несколькими перечеркнутыми фразами. Густав, не раздумывая, схватил его и двинулся к выходу.

Глава 4

- Доброго дня, капитан Чаркес! – бодро произнес Густав, входя к командиру.

- Приветствую. – коротко отозвался необычайно хмурый Элмонд Чаркес.

- Капитан, прошу уделить мне несколько минут. У меня для вас чрезвычайно важные новости.

Командир внимательно глянул на Густава.

- Говори. – произнес он.

- У меня есть две бумаги. – начал с главного воин. – Одна из них написана вчера. Это императорский указ о введении подати для знати.

Густав достал из кармана свернутый пополам документ и протянул его капитану. Тот, все сильней хмурясь, раскрыл бумагу и принялся читать.

- Это черновик указа, написанный Данте Алинором. – пояснил Густав.

- Откуда это у тебя? – кашлянув, спросил Элмонд Чаркес.

Густав едва заметно хмыкнул:

- Одолжил у советника.

- Украл, иными словами. Ладно, об этом позже. Что за вторая бумага?

Густав вновь выудил из кармана сложенный лист.

- Список добытчиков Крови Земли, которых император отправил в Белый Предел и которых там спалили драконы. Сто шесть человек.

При этих словах каменное прежде лицо капитана вмиг сделалось недоуменным и даже немного растерянным.

- Что ты сказал? – озадаченно переспросил он.

- А вот теперь, капитан Чаркес, настала пора поговорить о том, о чем вы в прошлый наш разговор слушать не пожелали…

***

Элмонд Чаркес задумчиво барабанил пальцами по столу. Да, что и говорить, Густав принес скверные вести, лишь удвоив этим и без того немалое внутреннее смятение капитана.

И что теперь делать? Как поступить? Отправиться в Палату Лордов? Все им рассказать? Но тогда бы это значило нарушить клятву верности, предать свои собственные взгляды и ценности, пойти против своего естества.

Выходит, он должен остаться в стороне от дворцовых интриг и до последнего защищать владыку, свято исполняя свой долг. Но вот новый вопрос: а достоин ли этого Флориан? Вправе ли он сам, Элмонд Чаркес, потворствовать жестокости и беззаконию?

Тут мысли капитана обратились к Марку. Почти каждую минуту он думал о сыне. И об Агнессе. С тех пор, как мальчика забрали в шахты, Элмонд каждый день навещал свою до сих пор горячо любимую Агнессу. За все эти годы он так и не смог расстаться, как сказал однажды отец, с неподходящей для него партией. Сейчас же капитан и подавно не собирался оставлять Агнессу одну. Слишком тяжелый момент. Она и так сильно сдала за эти две недели: осунулась вся, будто посерела, и почти не походила на себя прежнюю. Все время плакала и умоляла помочь.

Прошло уже почти две недели, как Марк оказался в Красных пещерах, и капитан не оставлял попыток вызволить его оттуда. Он использовал для этого все свои знакомства и связи, но все было безрезультатно. Воины, охранявшие узников, не желали, как они говорили, «подставляться и идти на неоправданный риск».

Сумбурный поток мыслей капитана прервал настойчивый стук в дверь.

- Войдите. – мрачно отозвался Элмонд, и его взору тут же предстал Тристан Вайдфорт – член Палаты Лордов, а также ее негласный лидер.

- Доброго дня, капитан Чаркес. – деловито поздоровался лорд.

- Рад видеть вас, господин Вайдфорт. – Элмонд немного привстал из-за стола и пожал протянутую немолодую, однако по-прежнему крепкую и сильную руку. – Прошу, присаживайтесь. Чем обязан вашему визиту?

Худощавый лорд Вайдфорт удобно расположился в мягком кресле прямо напротив Элмонда и деловито произнес:

- Я пришел поговорить с вами о нашем молодом императоре.

- О Флориане? – недоуменно приподняв бровь зачем-то уточнил Элмонд.

- Да. – кивнул лорд и не став ходить вокруг да около, как он обычно это делал, сразу приступил к сути. - Не кажется ли вам, уважаемый капитан, что император Флориан слишком много на себя берет и, похоже, как только одел на свою голову монарший венец, совсем перестал понимать, что можно делать, а что нет?

- Вы полагаете? – с деланным безразличием осведомился капитан.

- Судите сами: совершенно неоправданные поборы для населения, ненужные зверства среди горожан, множество новых узников в Красных пещерах, среди которых женщины и дети. А ведь туда всегда ссылали только отпетых мерзавцев, осужденных за убийства и крупные вооруженные грабежи. Флориан хотел запугать народ, а вышло все в точности наоборот. Мои люди сообщают, что в городе организуются подпольные встречи, где обсуждаются темы свержения императора и смены власти. Народ зол. Еще немного - и вспыхнет восстание. Если, конечно, до того нас не испепелят драконы, войну с которыми затеял Флориан. А Палата Лордов? Мы теперь и вовсе у него не в чести! Наше слово ничего для него не значит! И это после того, как Палата закрыла глаза на внезапную кончину императора Велтуриана и не стала проводить свое собственное расследование, оставив все, как есть. Видимо напрасно. Я абсолютно уверен, что результаты этого разбирательства были бы отнюдь не в пользу Флориана.

Тристан Вайдфорт умолк, предоставляя собеседнику возможность высказаться. Капитан Чаркес задумчиво молчал, внимательно глядя на лежавшие перед ним документы. Элмонд будто бы принимал какое-то очень важное для себя решение. Лорд Вайдфорт тем временем слегка постукивал пальцами по мягкому подлокотнику и не торопил капитана с ответом. Спустя минуту Чаркес медленно произнес:

- Вы не все перечислили.

- Неужели существует еще что-то, о чем я не знаю? – на приятном выразительном лице лорда отразилось неподдельное изумление.

- Есть, господин Вайдфорт. – капитан Чаркес протянул лорду бумаги, которые до того так пристально разглядывал. – Вот. Будьте так любезны, ознакомьтесь.

Лорд Тристан Вайдфорт взял в руки документы и принялся с интересом их просматривать.

- Хм… - задумчиво протянул он. – Узнаю почерк Данте Алинора…

- Прочтите до конца, господин Вайдфорт. Думаю, вы оцените задумку императора и первого советника.

По мере изучения написанного лицо лорда все больше и больше вытягивалось.

- Что? – негодующе воскликнул он. – Подать для знатных родов и семейств? Да они совсем рассудка лишись?

- Нет! Что вы, господин Вайдфорт! Ничуть! Им просто не хватает денег на войну с Белым Пределом.

Тристан Вайдфорт, несмотря на свой немолодой возраст, резво подскочил с кресла и принялся нервно расхаживать по кабинету.

- Да это просто немыслимо! – ярился он. – Знать не поддержит этот указ! Родовитые семейства будут первыми, кто открыто потребует свержения императора! О, Мириэтта-заступница! Только этого не хватало! Мы-то надеялись образумить Флориана. Всего лишь немного надавить на него, чтобы он стал более покладист. Не без вас и ваших гвардейцев, разумеется. За этим, собственно, я и пришел. Но теперь вижу, что это нам ничего не даст…

- Господин Вайдфорт, – прервал лорда капитан Чаркес. – Это еще не все. Вы не прочли второй документ.

- Я посмотрел. – небрежно отмахнулся лорд. – Там какие-то имена.

- Это не какие-то имена, господин Вайдфорт. – возразил капитан. - Это Список добытчиков Крови Земли. Там указаны сто шесть человек. Милостью владыки Флориана их всех уже нет в живых. Они погибли в землях Белого Предела, выполняя приказ императора. А если точнее, их спалили драконы.

Тристан Вайдфорт резко остановился и в упор взглянул на капитана.

- Что вы сказали? Эти люди умерли в Белом Пределе? Они отбыли туда по приказу Флориана? Я не ослышался, капитан Чаркес?

Элмонд вздохнул.

- Это долгая история, Тристан. Присаживайтесь. Я расскажу.

По мере того, как говорил капитан, выражение лица лорда Вайдфорта становилось все более обескураженным и потрясенным. Когда же Элмонд замолчал, Тристан, нахмурив брови и сцепив пальцы в замок, напряженно спросил:

- Эти сведения надежны? Вашему человеку можно верить?

- Без сомнений. – ни секунды не колеблясь твердо ответил капитан.

- Что же, тогда план Палаты Лордов придется кардинально изменить. – задумчиво протянул Тристан. – И я уже даже знаю, что нам нужно делать в сложившейся ситуации. Однако прежде я должен все обсудить с остальными лордами. – он решительно поднялся. – Посему не будем тратить понапрасну время. Его у нас и так не слишком-то много. – лорд Вайдфорт внимательно глянул на собеседника. - Стало быть, капитан Чаркес, Палата Лордов может рассчитывать на вашу помощь? – вкрадчиво уточнил он.

- Да. – уверенно ответил Элмонд. – Я сделаю все, что потребуется.

- Хорошо. – лорд слегка кивнул. – Позже я сообщу вам о нашем окончательном решении и предоставлю подробные инструкции ваших действий. А сейчас позвольте откланяться. – торопливо произнес он и спешно покинул кабинет.

***

С негромким стуком распахнулись высокие резные двери и в богато украшенную залу, где вот уже на протяжении не одной сотни лет проводила свои заседания Палата Лордов Объединенных Фарерских земель, в сопровождении двух гвардейцев торжественно вошел владыка Флориан.

Император, как и всегда, словно яркая диковинная птица значительно выделялся среди окружающих. Одежды из дорогих редких тканей, сплошь расшитые самоцветами, переливающиеся радужным цветом перстни почти на каждом пальце, ножны и рукоять кинжала на поясе, щедро украшенные рубинами и издали походившие на застывшие капли крови. Пшеничные кудрявые волосы Флориана украшал ажурный золотой обруч тонкой работы, на груди, как и положено, красовался массивный золотой медальон на толстой цепи - символы власти Фарерских земель.

Красивое лицо императора было исполнено напыщенности и самодовольства. Многие полагали, что это выражение не покидает его даже во сне.

Флориан горделиво пересек огромную залу и приблизился к длинному столу, за которым чинно восседали все одиннадцать членов Палаты. Гвардейцы каменными статуями замерли в двух шагах позади от владыки. Флориан нарочито неторопливо уселся во главе стола и окинул высокомерным взглядом присутствующих.

- Зачем вы хотели меня видеть, уважаемые лорды? – осведомился император и в его голосе прозвучала издевка. Флориан даже не потрудился хоть немного скрыть своего презрительного отношения к собравшимся.

- Мы имеем к вам один деликатный разговор, владыка. – спокойно произнес Тристан Вайдфорт, оставив без внимания неприязнь монарха.

- У вас есть ровно три минуты, чтобы сказать все, что хотели. – надменно произнес император и лениво откинулся на спинку кресла.

Члены Палаты неодобрительно переглянулись. Все во дворце уже давно привыкли, что Флориан груб и жесток. Но никогда прежде он не вел себя с лордами столь нагло и развязно, отринув все правила приличия. Во взглядах господ единодушно читалось: «юнец слишком заигрался, власть окончательно его испортила».

Тристан Вайдфорт колючим взглядом уставился на Флориана.

- Владыка, от лица всех членов открыто заявляю, что Палата Лордов выступает против войны с Белым Пределом и требует немедленного прекращения всех военных приготовлений, которые ведутся на сегодняшний день. – громко произнес он.

На залу упала напряженная тишина, но тут же ее взорвал заливистый хохот Флориана.

- Вы… – сквозь смех начал было император, но не договорил и вновь принялся хохотать. – Вы что делаете? Требуете? – утирая выступившие слезы, наконец, выговорил он. - Требуете, чтобы я изменил свое решение? Ха-ха-ха! Лорд Вайдворт, знаете, это лучшая шутка, что я слыхал за всю свою жизнь! За это я даже прибавлю еще одну минуту к вашей речи!

- И тем не менее мы настаиваем именно на таком исходе событий. – твердо произнес лорд с короткой черной бородкой и острым ястребиным взглядом.

Флориан посмотрел на говорившего и изобразил на своем лице сожаление.

- Боюсь, что это уже невозможно. Да будет вам известно, лорд Брехем, что сегодня утром войска, расположенные у границ с Белым Пределом, получили приказ переходить в наступление. Думаю, сейчас они… - тут Флориан глянул в громадное полукруглое окно, что располагалось как раз напротив него. Там занимался алый закат. – Сейчас они уже яростно кромсают драконов! – закончил он и победно улыбнулся.

Вновь возникла пауза. Лорды украдкой переглядывались между собой. Тристан Вайдфорт обвел быстрым взглядом членов Палаты. Каждый, на кого он смотрел, на долю секунды прикрывал глаза. Система жестов и знаков, разработанная хитроумным лордом Брехемом и за многие годы отточенная до совершенства, вновь пришлась как нельзя кстати. Не сказав вслух ни слова, члены Палаты, до последнего момента сомневающиеся в правильности своих действий, наконец, приняли окончательное решение.

Флориан, привыкший считать лордов тупыми мешками с деньгами, конечно же, ничего не знал о подобном способе общения и, конечно же, не заметил едва уловимых переглядываний. Потому он постучал пальцем по столу и произнес:

- Время, уважаемые лорды! Время! У вас его осталось не сказать, чтобы много.

- Не стоит беспокоиться, мы успеем. – сухо произнес лорд Вайдфорт и поднялся. Он посмотрел в холодные голубые глаза императора и начал говорить. – Император Флориан Элеонор Тредирит, владыка Объединенных Фарерских земель, вы считаетесь виновным в многочисленных преступных деяниях, направленных против своей страны и ее народа. А именно, вы обвиняетесь в смерти вашего отца, императора Велтуриана. Вы обвиняетесь в развязывании войны с Белым Пределом, а также нарушении договора с драконами. Вы обвиняетесь в смерти ста шести добытчиков Крови Земли, погибших на землях драконов. Вы обвиняетесь в гибели более трехсот гномов, проживающих в Острожном крае, которых по вашей милости сожгли драконы. Вы обвиняетесь в неоправданной жестокости, направленной на жителей Гросслира, в результате коей сто десять ни в чем не повинных горожан обречены на мучительную смерть в Красных пещерах. И, наконец, вы обвиняетесь в установлении чрезмерно высоких и надуманных податей и налогов, которые вредят не только всему населению, но и стране в целом…

Лорд Вайдфорт не успел договорить, потому как Флориан поднял вверх ладонь, призывая к тишине.

- Вы, никчемные зарвавшиеся лордишки, не смейте лезть в мои дела! – зло выплюнул император, подавшись вперед. Его глаза метали молнии. – Император здесь я! А потому не вам раздавать советы, что мне позволено делать, а что нет! И уж тем более вы не имеете абсолютно никакого права в чем либо меня обвинять! И раз уж вы поставили вопрос таким образом, то я, как император Фарерских земель, официально заявляю, что с сегодняшнего дня Палата Лордов ввиду своей несостоятельности и бесполезности считается полностью упраздненной. Отныне власть принадлежит лишь мне одному, и все решения будут приниматься мною самолично!

- Ваше слово уже не имеет веса. – спокойно возразил лорд Вайдфорт.

- Ха-ха-ха! И отчего же, позвольте спросить? – ядовито осведомился Флориан.

- Оттого, что против вас имеются неопровержимые доказательства. Как вы знаете, согласно закону за номером одна тысяча сто тринадцать под названием «Условия правления императора» Палата Лордов, имея на руках свидетельства, говорящие о причастности императора ко всякого рода злодействам, может отстранить его от власти и передать престол стоящему за ним наследнику…

- И какие же у вас есть против меня доказательства? – ухмыляясь полюбопытствовал Флориан. – Вы откопали из могилы отца, и он пожаловался, что собственный сын разделался с ним? Или может гномы что-то предъявили против меня? Только вот интересно, какие именно: умершие и живущие? Ах, нет! Я понял! Это драконы! Конечно же, драконы! И как я сразу не догадался! Они не согласны, что столичные заговорщики были отправлены в соляные шахты. Это, по их мнению, слишком жестоко и они выдвинули нам ноту протеста!

- Прекратите паясничать, Флориан! – холодно бросил лорд Вайдфорт и извлек из внутреннего кармана сюртука бумаги.

Он положил их на стол и двинул в сторону своего соседа, лорда Брехема. Тот в свою очередь передал документы следующему лорду, а тот следующему. Наконец, бумаги достигли того, кому предназначались. Флориан неторопливо их изучил.

- Что вы на это скажете? – осведомился лорд Вайдфорт.

- Не имею ни малейшего понятия относительно того, что вы мне подсунули, уважаемые лорды. – Флориан нагло ухмыльнулся.

- К чему эти игры? – подал голос лорд с пышными бакенбардами и крючковатым носом. – Все мы и вы, Флориан, в том числе, прекрасно знаем, что перед вами сейчас лежат показания вашего личного лекаря, которого вы всяческими угрозами заставили подлить смертельную дозу сердечных капель в кубок с вином императора Велтуриана, а также список смертников, положивших свои головы в угоду вашим глупым капризам в Белом Пределе. Еще имеется свидетель, присутствовавший при вашем разговоре с первым советником на Мосту Разо…

- Довольно! – громко воскликнул Флориан и раздраженно стукнул ладонью по столу. – Мне надоело слушать ваш нелепый вздор! – он пружинисто поднялся и сделал шаг в сторону выхода.

Дальше события начали разворачиваться с ошеломляющей скоростью. Короткий вздох - и лорд Вайдфорт приблизил руку к лицу и потер пальцем переносицу, подавая тем самым условный сигнал. Флориан, повернувшись спиной к лордам, даже не увидел этого движения.

Еще один вздох. Бесшумно отворилась потайная дверь, и в залу высыпали гвардейцы. Их оказалось не меньше дюжины.

Вздох - и они окружили императора плотным кольцом, не давая тому ступить и шага.

Полвздоха. Флориан с искаженным от ярости лицом выхватил из ножен кинжал и нанес им удар в шею ближайшему от него гвардейцу. Оружие вошло по самую рукоять. Брызнула кровь. Флориан выдернул кинжал. Гвардеец пошатнулся и неловко упал на колени, а после завалился всем телом на мраморный пол. Под ним тут же образовалось кровавая лужа. Присутствующие замерли в немом оцепенении, никак не ожидая такого поворота.

Четверть вздоха. Густав, оказавшийся рядом, с бешеной ненавистью глядя на Флориана, налетел сзади и неуловимым глазу движением выбил оружие из рук владыки. Кинжал со звоном упал на пол. Флориан мгновенно устремился за ним.

Десятая часть вздоха - и император уже почти коснулся пальцами рукояти, но Густав не позволил Флориану схватить оружие, пнув кинжал ногой. И тот, звякая, отлетел куда-то в сторону. Сам же гвардеец в это время с такой силой заломил Флориану руки за спину, что у того хрустнули суставы и владыка скривился от боли.

- Мерзкая свинья! – согнувшись, прошипел император и, повернув голову, со смесью омерзения и злости глянул через плечо на Густава. – Да как ты посмел меня коснуться, грязная тварь?! Не пройдет и получаса, как ты будешь с позором казнен! Ты! И вся твоя поганая семья!

- Это вряд ли. – с презрением посмотрев на владыку, тихо ответил Густав и заставил Флориана подняться. Тот попытался вырваться, но силы были неравны.

- Флориан Элеонор Тредирит! – раздался громогласный возглас лорда Вайдфорта.

Все присутствующие тут же обратили на лорда свои взгляды. Тристан Вайдфорт, стоявший у стола, подал гвардейцам знак рукой - и кольцо воинов разомкнулось. Он неспешно двинулся к императору.

- Флориан Элеонор Тредирит! – повторил лорд Вайдфорт, медленно приближаясь к владыке. – По решению Палаты Лордов вы арестованы! С этой минуты вы передаетесь под стражу для дальнейшего судебного разбирательства и вынесения вам приговора согласно тяжести ваших проступков. Отныне вы лишаетесь права занимать престол Фарерских земель, а потому власть, коей наделен император, передается вашему кузену, юному Доминиану. – Тристан остановился в трех шагах от Флориана и перевел взгляд на стоявшего сбоку Элмонда Чаркеса. - Капитан, прошу, наденьте на заключенного браслеты.

- Вы не посмеете! – истерично выкрикнул Флориан и вновь попытался вырваться. Однако Густав держал его крепко. – По какому праву вы устраиваете этот произвол?! Личность императора неприкосновенна! – продолжал вопить Флориан.

- Она неприкосновенна только до тех пор, пока император соблюдает законы Фарерских земель и свято чтит заповеди Светлого Писания богов. Вы же, Флориан, нарушили и те, и другие. – сухо произнес лорд Вайдфорт.

- Ко всему прочему вы только что на глазах у всех убили ни в чем не повинного гвардейца! – воскликнул потрясенный лорд Брехем. – Флориан, вы действительно полагаете, что все ваши деяния сойдут вам с рук?

Тем временем капитан Чаркес, твердо печатая шаг, вплотную подошел к яростно извивающемуся Флориану.

- Да будьте все вы трижды прокляты, поганые твари! – орал Флориан. – Да чтоб на вас напала немощь! Да чтоб сегодня же вы все подохли в мучениях, какие вам и не снились!..

Капитан Чаркес достал из нагрудного кармана два тонких металлических браслета. Заходящее солнце осветило красным светом сталь. Флориан, заметивший яркие блики, резко замолчал. В его глазах отразился испуг.

- Нет! Не надо! – прошептал Флориан и замотал головой, словно маленький мальчишка, не желающий подчиняться воле родителей.

Браслеты для заключенных являлись новейшей разработкой магов. Пока они еще не вошли в массовое использование и применялись в лишь высоких кругах. Эти браслеты, как только оказывались на руках жертвы, сразу же начинали непрерывное воздействие на психику. Они сковывали волю, туманили разум, превращали человека в послушную куклу. Однако стоило их снять, как человек вновь становился самим собой.

Флориан посмотрел капитану в лицо. Его испуг сменился злой усмешкой.

- Что, капитан Чаркес, тоже решили переметнуться на другую сторону? И верный пес оскалил зубы?! – презрительно бросил он.

- Даже, как вы изволите выражаться, «верный пес» не в силах смотреть, как гибнут все новые и новые люди. – ответил на выпад капитан и печально глянул на мертвого гвардейца. - У всего есть край. Так вот вы, Флориан, этот край уже давно переступили. – серьезно произнес Элмонд.

Густав, по-прежнему удерживавший Флориана, мгновенно среагировал на едва заметный кивок капитана и с помощью другого гвардейца перевел руки императора вперед. Элмонд без колебаний надел на запястья теперь уже бывшего владыки браслеты, которые бесшумно защелкнулись и тут же подстроились под размер руки Флориана.

Элмонд вгляделся в лицо Флориана. На нем отразилась яростная борьба. Флориан с силой сжав зубы, так что они заскрипели, изо всех сил сопротивлялся действию браслетов. Но не прошло и минуты, как его взгляд слегка затуманился, желваки на скулах ослабли, и лицо приобрело отрешенное выражение.

- Капитан Чаркес, до решения суда поместите его в темницу для знати. – распорядился меж тем лорд Вайдфорт. - Первого советника сопроводите туда же.

- Да, лорд Вайдфорт. – отозвался капитан Чаркес и двинулся к выходу.

Гвардейцы, ухватив Флориана под локти, направились следом. Другие воины подняли своего мертвого собрата и замкнули процессию.

***

Темница для знати являла собой отдельно стоящее здание в два этажа, располагавшееся рядом с казармами. Внутри же сей объект мало напоминал тюрьму в привычном смысле этого слова. Здесь было довольно просторно, чисто и, что весьма немаловажно, светло. Однако любой лорд неизменно сказал бы, что здесь слишком аскетично. И он, конечно же, оказался бы прав! Никаких фресок на стенах, затейливой лепнины, изящных статуй, резных деревянных панелей, отделки золотом. Все до банального скромно и бесхитростно. Дощатый пол, крашенные серо-белой краской стены, небольшие зарешеченные оконца, практически полное отсутствие мебели, а та, что имелась, была настолько тяжеловесна и монументальна, что совершенно не могла каким-то образом быть применена для организации побега. Но на то она и темница, чтобы таковою быть!

На первом этаже данного заведения были сосредоточены помещения исключительно хозяйственного характера: кухня, кладовая, несколько чуланов, караулка для гвардейцев. Второй этаж был отведен для узников. Там находилось восемь комнат, и все они до сегодняшнего дня пустовали.

Капитан Чаркес лично проследил, как Флориана отвели наверх и разместили в одной из комнат. Густав запер снаружи дверь на магический засов, и два гвардейца остались охранять пленника.

- Капитан Чаркес, что будет с теми людьми, которых Флориан выслал в солевые шахты? Их отпустят? – задал Густав мучивший его вопрос, когда они с капитаном оказались на улице и направились вдвоем ко дворцу.

- Да. – отозвался Элмонд. – Лорд Вайдфорт направил письмо капитану центрального городского гарнизона с приказом освободить заключенных. Их отпустят сегодня же, а также окажут всю необходимую лекарскую помощь. Целители уже выехали в Красные пещеры.

- Отрадно слышать. – Густав позволил себе короткую улыбку. - Вероятно, с Доминианом нам повезет больше.

- Ему всего девять. Пока власть останется за Палатой Лордов.

- Да. У них еще есть восемь лет, чтобы воспитать достойного императора. Размать мальчика умерла при родах, а отец выбросился из окна, то кому, как не Палате, этим заниматься.

- Они в этом, несомненно, преуспеют. Лорд Вайдфорт невероятно настойчив и всегда добивается своего.

- Надеюсь, сейчас он бросит всю свою настойчивость на драконов и сумеет наладить отношения с Белым Пределом…

Глава 5

Густав проснулся от того, что кто-то яростно колошматил в его дверь. Били с такой силой, что она ходила ходуном и едва не срывалась с петель.

- Тревога! Поднимайся! Тревога! – истошно вопили снаружи.

Густав среагировал мгновенно. Он буквально слетел с кровати, всего за несколько секунд облачился в свою форму и схватил в руки пику. Да, что и говорить, многолетняя выучка никогда не проходит даром. Вот и сейчас, хвала Вингмару, не подвела.

Густав в два шага подскочил к двери и рывком ее распахнул.

- Что? – рявкнул он.

- Драконы! – крикнул гвардеец и побежал вперед по коридору поднимать капитана.

Густав на миг растерялся. Куда бежать? Спасать Доминиана? Защищать дворец? Будить лорда Вайдворта и других членов Палаты? Спросонья голова соображала плохо. Ситуацию спас капитан Чаркес, отворивший дверь сразу, как только гвардеец ударил в нее кулаком. Лицо капитана было деловитым и собранным, не имевшим даже намека на недавний сон. Кажется, он только того и ждал, чтоб его подняли по тревоге. Густав тут же бросился к командиру.

- Капитан!..

- Отведи членов Палаты и Доминиана на нижние этажи и обеспечь им охрану! – выкрикнул капитан и метнул быстрый взгляд на разбудившего их с Густавом гвардейца. – Ты с ним! Живо!

Воины немедля бросились исполнять приказ. Их сапоги загрохотали по коридору. А во дворце тем временем уже нарастала всеобщая паника и неразбериха. Некоторые, разбуженные криками, в чем были, выбегали из комнат и тупо таращились на беспорядочно снующих туда-сюда людей.

- А что случилось-то? – вопрошали они, хватая за рукав бегущих. - Война? Пожар?

- Да все сразу! И война! И пожар! Драконы на нас напали! – отвечали им и, вырываясь, спешно исчезали.

- Ох! Мириэтта-заступница! Да как же? – испуганно восклицали огорошенные новостью люди и немедля возвращались в комнату за одеждой и ценными вещами, забывая даже прикрыть за собою дверь.

Иные с ошалелыми лицами вываливали из своих спален. Они были кое-как одеты, а в руках держали второпях собранные свертки. Судорожно пихаясь и расталкивая с пути таких же испуганных обитателей дворца, они, суетливо бежали, сами не понимая куда. Должно быть, разбуженные яркими отблесками пламени, отражающимися в окне, они видели, как дворцовый парк охватывают языки огня. Или же страдая от бессонницы, решали полюбоваться ночным небом, но вдруг натыкались взглядом на драконов, кружащих в воздухе. Да, что и говорить, таких картин вполне хватало, чтобы потерять голову от страха.

Густав и другой гвардеец по имени Дженингс тем временем добежали до императорского крыла. Здесь было несколько тише, чем везде, однако длинные щупальца всеобщего безумия и ужаса уже начали дотягиваться и сюда. Приближаясь к шестерке гвардейцев, как обычно закрывавших собой проход в святая святых дворца, Густав слышал доносящиеся издали вскрики и стенания высоких господ.

- Мы по приказу капитана Чаркеса. – быстро произнес Густав, опережая вопрос гвардейцев. – Он велел отвести Доминиана и членов Палаты на нижние этажи.

- Проходите! – чуть поколебавшись, произнес главный из охранников, и гвардейцы расступились.

Едва ступив в коридор, Густав сразу же заметил знакомую фигуру, скрывшуюся за поворотом.

- Лорд Брехем! – крикнул он вдогонку и прибавил шаг. – Лорд Брехем! Прошу постойте!

Исчезнувший было человек, спустя миг показался вновь.

- Что вам угодно? – нетерпеливо осведомился лорд, разглядывая подошедших гвардейцев.

- Мы по распоряжению капитана Чаркеса. Он направил нас для сопровождения Доминиана и всех членов Палаты на нижние этажи. – скороговоркой выпалил Густав.

- Хорошо. Следуйте за мной. – коротко отозвался лорд Брехем и, развернувшись на пятках, размашисто зашагал вперед.

Не прошло и четверти часа, как все одиннадцать лордов, заспанный пухлый светловолосый мальчишка, непонимающе озирающийся по сторонам, и два гвардейца торопливо шли по роскошным коридорам и залам императорского крыла.

Они миновали галерею скульптур, вышли к широкой мраморной лестнице и принялись спускаться. На уровне первого этажа лестница закончилась двумя запертыми дверьми. Одна из них вела в жилую часть дворца, а за второй скрывался спуск на нижние этажи.

Густав, шедший первым, потянулся к карману, намереваясь воспользоваться магической отмычкой. Однако подошедший лорд Вайдфорт его опередил, вставив в замочную скважину свой ключ. Громко и протяжно скрипнул механизм, что было совсем не удивительно, им не пользовались уже очень много лет.

Лорд Вайдфорт потянул на себя массивную железную дверь, но та на его усилия не откликнулась и осталась на прежнем месте. Тогда за дело взялся Густав. Но видимо за годы дверь настолько прикипела, что он смог ее сдвинуть всего на ладонь.

- Сейчас помогу. – отозвался замыкавший процессию Дженингс и, облокотив на стену пику, присоединился к Густаву.

Совместными усилиями гвардейцы открыли дверь примерно на пол-локотя.

- Оставьте. – нетерпеливо постукивая носком туфли, остановил воинов лорд Вайдфорт. – Среди нас, к счастью, толстяков нет. Мы все и так сможем протиснуться в эту щель.

Тристан бросил быстрый взгляд в образовавшийся проем. Там, как и следовало ожидать, было темно, а воздух дышал сыростью и холодом.

- Н-да… - протянул лорд Вайдфорт и достал из кармана сюртука светоч. – Свети! – велел он.

Когда шарик озарился мягким ровным светом, лорд первым шагнул внутрь. Остальные тут же последовали его примеру. Последними были гвардейцы. Дженингс хотел было закрыть за собой дверь, но лорд Брехем, стоявший вместе с остальными на небольшой площадке в двух шагах от ведущей вниз лестницы, его остановил.

- Не нужно. Быть может, еще кто-то из господ вспомнит про нижние этажи. - сказал он и двинулся к скользким от влаги ступеням.

- Но драконье пламя тогда проникнет… - начал было воин.

- Пустое. – махнул рукой лорд Вайдфорт и заторопился за лордом Брехемом. – От драконьего пламени только гномья сталь защитит. – бросил он обернувшись. – А от этой заржавелой железки толку все равно никакого. Расплавится через минуту.

Лорд Вайдфорт, держась рукой за стену, принялся осторожно спускаться.

- А почему тогда сюда не поставили дверь из этой стали? – задал резонный вопрос Доминиан и пошел следом за лордами.

- Ранее именно такая здесь и стояла. – донесся голос идущего впереди лорда Брехема. – Но император Ксавиан, дед ныне покойного императора Велтуриана, посчитал, что столь надежная дверь должна стоять в его покоях и приказал заменить ею свою прежнюю дубовую дверь в рабочем кабинете. С тех самых пор она там и стоит.

- Но ведь можно же было заказать у гномов новую. – заметил мальчишка.

- Несомненно. Беда в том, что император Ксавиан был чрезмерно скуп и не пожелал платить гномам. А потом про эту историю и вовсе забыли. – пояснил идущий за Доминианом остролицый сутулый лорд.

Они спускались по крутой узкой лестнице все ниже и ниже. Миновав первый подземный этаж, а затем второй, остановились на последнем третьем. Подземные этажи находились во дворце с самого его основания. Теперь уже неизвестно, с какой целью они были предусмотрены, однако триста лет назад во время кровопролитной войны с Белым Пределом здесь укрывалось огромное количество людей. Эти стены спасли и местных дворцовых обитателей, и обычных городских жителей, которым тоже дали приют. Ведь драконы тогда сожгли почти весь город, а вот дворец отчего-то не тронули.

Лорд Брехем преодолел последнюю ступень лестницы и ступил на выложенный небольшими каменными плитами пол. Дальше начинался длинный разветвленный коридор.

- Уважаемые лорды, знаком ли кто-то из вас с сетью этих ходов? – остановившись, осведомился он.

- Не далее как два дня назад я изучал эту тему. – приятным басовитым голосом отозвался лорд с гладко зачесанными назад светлыми курчавыми волосами. – За этими ответвлениями продолжается коридор, который также в свою очередь расходится в разные стороны, а затем снова коридор и снова сеть развилок. Порой эти развилки приводят в тупики. Заблудиться здесь легче легкого, поэтому нам не стоит уходить далеко от лестницы. Да и надобности такой я пока не вижу. Огонь над нашими головами к счастью еще не полыхает. А в случае благоприятного исхода капитану Чаркесу будет нас проще найти, если мы окажемся поблизости. Поэтому предлагаю расположиться прямо здесь, где стоим.

- Я согласен с лордом Пристом. – произнес лорд Вайдфорт. – Пока это весьма неплохая для нас позиция. Мы сразу сможем заметить, если сюда доберется пламя, и перебраться дальше или же, например, услышать чьи-то шаги.

Лорды согласно покивали головами.

- Н-да… - задумчиво протянул лорд Брехем и принялся с заметной неохотой стягивать с себя сюртук. В подземелье было ощутимо холодно. – Жаль, что здесь не имеется хоть какого-нибудь завалящего стула или скамьи. Если останемся живы, обязательно надо будет это исправить. Думаю, потомки скажут нам за это спасибо. – он сложил сюртук вдвое и, расстелив его у стены, устроился на нем, вытянув ноги.

Остальные лорды, немного поколебавшись, последовали его примеру. Густав, заметив, что Доминиан одет в одну лишь тонкую рубашку, молча отстегнул свой плащ и протянул мальчишке.

- Благодарю. – серьезно кивнул тот и, свернув плащ аккуратным прямоугольником, примостился рядом с лордом Вайдфортом.

Сами же гвардейцы, привычные и не к таким нагрузкам, остались стоять у нижних ступеней лестницы.

По ощущениям Густава прошло не менее трех часов, прежде чем он заслышал звук приближающихся шагов.

- Сюда кто-то идет. – негромко произнес он, нарушив стоявшую тишину.

- Хотелось бы, чтобы этот человек принес добрые вести. – обронил Лорд Прист, прохаживавшийся в это время взад-вперед, дабы согреться и размять ноги.

Лорды поднялись со своих мест и настороженно воззрились за спины гвардейцев. Теперь уже каждый из присутствующих отчетливо слышал твердую поступь. В напряженном ожидании прошла минута, затем другая. Густав заметил краем взгляда, как Дженингс перехватил поудобнее пику, и сам невольно повторил это движение.

Но вот из-за поворота выплыл светоч, а следом в сопровождении гвардейца показался Элмонд Чаркес. Капитана было не узнать. Лицо перепачкано сажей, во всклокоченных волосах запутался седой пепел. Рукава рубахи капитана свисали грязными оборванными клоками, а в местами прожженных перчатках виднелась покрасневшая кожа. Впрочем, гвардеец, шедший следом, выглядел ничуть не лучше.

- Капитан Чаркес! – воскликнул лорд Вайдфорт и поспешил к Элмонду. – Вы в порядке? Как… как обстоят наши дела? – в глазах Тристана горели, слившись воедино, нетерпение и тревога.

- По-разному. – хриплым, будто от долгого крика, голосом произнес капитан, подразумевая, видимо, ответ сразу на второй вопрос. – Если говорить о хорошем, то драконы улетели. И они не тронули дворец. Все, кто находился внутри него, остались живы.

- А если о плохом? – хмуро осведомился лорд Брехем.

- А если о плохом… - также хмуро протянул капитан и нехотя продолжил. – Если о плохом, то драконы уничтожили дворцовые казармы… Больше пятидесяти гвардейцев, находящихся там, не успели спастись… Драконы спалили почти все постройки, что находились на территории дворца. Подчистую выжгли парк. Придворные маги положили все силы, чтобы огонь не добрался до самого дворца... Уничтожена также темница для знати, со всеми, кто в ней находился. По сообщениям городской стражи полстолицы находится в руинах. О точном количестве жертв среди горожан пока не известно…

Лорд Вайдфорт издал протяжный вздох.

- О, Мириэтта-заступница! – всплеснул руками лорд Прист.

- Драконы улетели. – повторил капитан Чаркес. – Думаю, вам больше нет надобности здесь мерзнуть. Если они и вернутся, то, скорее всего, не сегодня, и, возможно, даже не завтра…

- Да. – согласно кивнул лорд Вайдфорт и двинулся к лестнице. – Идемте, уважаемые лорды. Теперь нам с вами предстоит разгребать то, что успели натворить Флориан и Данте Алинор. И дел у нас с вами, должен сказать, немало.

Они покинули подземные этажи и направились в императорское крыло. По пути им встретился всклокоченный гвардеец.

- Капитан Чаркес! – воин обрадовано подскочил к командиру, которого уже, должно быть, записал в список погибших. – Пришло послание из Белого Предела! Маги получили срочной почтой!

Гвардеец протянул свернутый трубочкой свиток. Его скрепляла серебристая печать, изображающая летящего дракона. Капитан Чаркес принял послание и передал его лорду Вайдфорту. Тот сломал печать и принялся читать текст вслух:

- «Император Флориан, немедля отзовите свое войско с земель Белого Предела. Если до полудня сегодняшнего дня оно не покинет нашей территории, ночью мы повторим налет и сожжем то, что еще уцелело. Властитель Белого Предела - Поющий Ледяную Песнь».

Лорд Брехем удивленно приподнял брови:

- Но мы еще вчера вечером, сразу же после того, как арестовали Флориана, отправили срочный приказ о прекращении военных действий!

- Он задержался в пути. – задумчиво произнес лорд Прист. – Только так я могу объяснить произошедшее.

Лорд Вайдфорт сокрушенно покачал головой.

- Да. Скорее всего, так и вышло. – произнес он. – Необходимо повторить приказ. Лорд Брехем, проследите за тем, чтобы на сей раз он был незамедлительно исполнен. А я займусь составлением ответного послания Поющему Ледяную Песнь. Нам уже давно пора с ним встретиться и о многом поговорить. Нужно налаживать отношения и заключить мир…

***

Густав вошел в многолюдный шумный зал и сразу же приметил знакомую плечистую фигуру. Мужчина с вьющимися каштановыми волосами до лопаток сидел у дальнего стола вполоборота ко входу и вертел в руках здоровенную кружку с элем.

Густав уже хотел немного поребячиться и, незаметно подкравшись, напугать друга, но тот словно вдруг почувствовав коварный замысел, резко повернул голову и увидел вновь пришедшего посетителя. Мужчина хитро улыбнулся и поманил Густава пальцем. Гвардеец хмыкнул и неспешно направился к нему.

- Что, собирался, как в детстве, подкрасться и выпрыгнуть на меня из-за спины? – смеясь, поинтересовался Фредерик.

- Ну, ты скажешь! Нет, конечно! – запротестовал Густав, усаживаясь.

- Да ладно отнекиваться! По глазам же все вижу!

- Все равно мне редко когда удавалось застать тебя врасплох.

- И потому ты, видимо, до сих пор не можешь успокоиться! – Фредерик протянул другу непочатую кружку с элем. Густав кивком его поблагодарил. – Ну, рассказывай, какие новости во дворце.

- Да какие там новости! – Густав отхлебнул эль. – Заняты отстройкой того, что сгорело. Там ведь кроме дворца ничего не осталось. Выжженная пустошь вокруг.

- В городе тоже погорело немало. Хвала всем богам, мой магазинчик не попал в эту огненную кашу. В противном случае страшно представить, как себя проявили бы некоторые магические вещицы.

- Да уж… Приятного было бы явно мало.

- А то. Кстати, на днях заглядывал к твоим родителям. Они почти закончили крыть крышу. Еще неделька - и обновленная после пожара таверна «Гарцующий конь» примет первых посетителей.

- Да, знаю. Я только оттуда. Палата Лордов всем выжившим погорельцам выплатила неплохую компенсацию. Родителям хватило, чтобы заново отстроиться, и даже еще немного осталось. Теперь, может, хоть нормальную вывеску у мастера закажут!

- Да ладно тебе придираться! Художества твоего отца тоже были весьма неплохи! Кстати, Густав! Я был просто потрясен, когда узнал историю о том, благодаря чему твоим родителям удалось спастись!

- Я сам был удивлен не менее, когда мать показала мне диск из гномьей стали. Наверное, никогда не устану благодарить Мириэтту-заступницу за то, что она послала тех гномов именно в таверну родителей.

- Да… - задумчиво протянул Фредерик. – Удивительные подчас бывают случайности.

- Угу. – согласился Густав и приложился к кружке.

- Ко мне сегодня утром забегала Агнесса вместе с Марком. Мальчишка вполне оправился после пребывания в Красных пещерах. Да и Агнесса больше не походит на оживший труп.

- Да, угрозы уже нет. Однако Марку предписано еще в течение целого месяца раз в неделю посещать лекаря. Впрочем, не только ему. Насколько мне известно, это касается всех, кто был вместе с ним. Им также положена бесплатная пожизненная лекарская помощь.

- Надо же, как расщедрилась Палата Лордов!

- Знаешь, Фредерик, они на самом деле стараются. И не только для себя.

- Хорошо, если так. А что лорды решили с драконами? Не стоит ли нам в ближайшее время ждать нового нападения?

- Нет. С драконами в кои-то веки отношения начали складываться относительно неплохо. Достигнуты выгодные для нас договоренности. – уверенно произнес Густав и тут же сложил защитный знак из указательного, большого и среднего пальцев, чтоб не сглазить.

Фредерик хмыкнул:

- Видимо, эти договоренности весьма хрупкие и могут в любой момент растаять, как снег жарким летним днем.

- Не думаю. После того как Флориан отправил в Белый Предел с новым оружием своих воинов, и те атаковали драконов, последние сильно струхнули.

- Драконы? Струхнули? – удивился Фредерик.

- Абсолютно точно. То оружие оказалось очень эффективным, должен тебе сказать. Впервые люди смогли убить нескольких драконов, а раненых вообще было огромное множество. Властитель драконов испугался и ответным ходом решил напасть на Гросслир. Хотел показать, что люди никогда не смогут одолеть драконов, ну и заодно лишний раз заставить нас бояться. Он ведь не просто так велел своим не трогать дворец. Поющий Ледяную Песнь намеревался показать нашему императору: смотри, мол, ты у меня где, спалю в один миг!

- Не могу никак понять: почему дракон сразу не убил императора? Он тем самым бы обезглавил войско, и оно сразу же отступило бы.

- Фредерик, драконы смотрят на мир с позиции своего характера. Они посчитали, что убив императора, лишь сильнее озлобят людское войско, и те ринутся им мстить. Кстати, с новым оружием у них это вполне могло получиться. Потому Поющий Ледяную Песнь просто хотел напугать Флориана и заставить его отступить.

- Хм… - Фредерик задумался. – Может быть… Может быть…

- Да не может быть, а точно! Если бы они нас не боялись, то не стали бы подписывать договор на добычу в их землях Крови Земли.

- Мы будем добывать в Белом Пределе Кровь Земли? – лицо Фредерика выглядело ошеломленным.

- Да. Только вчера Поющий Ледяную Песнь прислал подписанные бумаги.

- Ну и дела!

- Более того тебе скажу: добытчики Крови Земли уже готовятся в дорогу! Через несколько дней они отбудут в Белый Предел!

- Глядишь, – Фредерик усмехнулся, - и со временем станем с ними лучшими друзьями!

- Всему рано или поздно приходит конец. Может и наша вражда на том завершится!