Фамильяры Великой степи

Глава 1

Солнце ещё держалось над горизонтом, словно не желая признавать неизбежность наступающей ночи. Оно медлило, растягивало последние мгновения дня, и в этом упрямом свете чувствовалась тихая грусть прощания. Небо было светлым — бледно—голубым, с мягкими полосами тёплого золота, напоминавшими о прошедшем жарком дне. Облака лениво растягивались по небосводу, окрашенные в сливочные и медовые оттенки, словно впитывали в себя остатки тепла, чтобы сохранить его до следующего утра.

Воздух был наполнен тишиной и спокойствием — той редкой тишиной, которая не давит, а успокаивает. Тёплый, почти ласковый, он мягко касался кожи и нёс с собой запах пыли, нагретых крыш и далёких садов. В такие моменты казалось, что сам мир замирает, позволяя каждому вдохнуть чуть глубже и почувствовать себя частью чего—то большего.

Под бескрайним небом, в объятиях природы, красота которой поражала сознание, раскинулся городок. Он был не большим, но и не маленьким — ровно таким, каким он должен быть для тех, кто здесь родился и вырос. Он купался в лучах уходящего солнца, будто в прощальном благословении дня. Узкие улочки тянулись между домами, стены которых хранили следы многих лет, а окна отражали небо, словно впуская его внутрь домов. Где—то вдалеке слышались приглушённые голоса, скрип ворот, редкий звон металла — обычные звуки, которые по отдельности были бы незаметны, но вместе сливались в единый ритм жизни города.

Но этот город был необычным. Здесь рядом с людьми жили не только домашние животные, но и фамильяры — волшебные существа, рождённые самой природой. Внешне они напоминали очертания зверей, если не обращать внимание на то, что каждый из них светился, причем свет фамильяров то же у всех был разный.

У каждого в племени, кто был старше пятнадцати лет, был свой фамильяр и у всех они были разные. Фамильяры даровали своим хозяинам силы и помогали сохранять связь с миром вокруг — с землёй, водой, растениями и небом. Благодаря им город жил в гармонии с природой. Они не подчиняли ее своей воле, а наоборот прислушивались к ней, помогали, и она в ответ отвечала им добром.

В самом сердце города располагалась главная площадь, а вокруг неё — дома. Дома были небольшими, но уютными, словно созданными не для показной красоты, а для тепла и жизни. Почти в каждом было своё хозяйство, и лишь у некоторых его не было — зато был талант. Талант кузнеца, садовода, изобретателя, швеи и многих других. Кто—то разводил скот, кто—то создавал необходимые для жизни вещи: посуду, одежду, вышивки для стен. Всё это не продавалось в привычном смысле — люди обменивались, помогали друг другу, и потому никто не чувствовал себя обделённым.

Несмотря на скромные размеры домов, в городе всё же возвышались несколько зданий высотой в несколько метров. Они казались почти великанами на фоне остальной застройки. В них располагались развлекательные центры, творческие мастерские и места, где жители могли делиться идеями и мечтами. Эти здания словно символизировали стремление города не только сохранять прошлое, но и смотреть в будущее.

В центре главной площади возвышалась древняя колонна — гладкая и светлая. Её высота не поражала воображение, всего полтора метра, но ее значение было несоизмеримо. На самой ее вершине покоилась главная драгоценность всего племени — кристалл. Он излучал мягкое, светло—изумрудное сияние, не ослепляющее, но тёплое и живое, словно в нём билось сердце самого города.

Вокруг колонны летом росла зелёная трава, а зимой тонким слоем ложился снег. Но, несмотря на время года или погоду, все важные события всегда люди встречали именно здесь — в самом центре города, у кристалла. Это место было не просто точкой на карте, а связующим звеном между прошлым, настоящим и будущим.

Сегодня у подножия колонны бегала ребятня. Они играли, смеялись так громко, что казалось, их голоса могли разлететься далеко за пределы города. Детский смех наполнял площадь жизнью, напоминая взрослым, ради чего всё это существует. Но стоило детям заметить Айдара, как они остановились и разом притихли, будто почувствовав важность момента. Затем они уселись на густую зелёную траву напротив колонны. Самым старшим из них было не больше семи лет, а младшим крохам едва исполнилось два годика.

Пока Айдар медленно направлялся в сторону детей, те сидели смирно, в ожидании. Кто—то из детей смотрел вверх, на светящийся кристалл, широко раскрыв глаза, в которых отражалось его мягкое изумрудное сияние. Свет струился по гладкой поверхности камня, переливался живыми оттенками, словно в нём была заключена сама душа города. Его красота была особенной, не кричащей, но притягивающей, такой, что невозможно было отвести взгляд. Даже тот, кто видел его каждый день на протяжении многих лет, ощущал то же самое трепетное чувство, будто увидел его впервые. В такие мгновения сердце замирало, наполняясь тихим восторгом.

Другие дети тихо переговаривались между собой, наклоняясь ближе друг к другу, словно делились маленькими тайнами. Их шёпот был едва уловим, похожий на шелест травы под лёгким вечерним ветром — естественный и живой.

А остальные не сводили глаз с Айдара. Они следили за каждым его шагом, будто боялись пропустить начало чего—то важного. Когда Айдар подошёл ближе и повернувшись спиной к колонне с кристаллом, уселся напротив группы детей, между ними пробежал тихий, едва слышный шёпот.

— Тсс… , — раздалось между малышами и все посторонние разговоры по тихонько исчезли.

— Хранитель, — в унисон сказали дети, приложив правую руку к сердцу. И лишь когда Айдар сделал тоже самое, дети сели как сидели до этого, в удобные для них позы.

Айдар был хранителем истории племени — тем, на чьи плечи легла задача передавать память предков подрастающему поколению. Ближе к вечеру он время от времени собирал детей и рассказывал им предания, каждый раз новые, чтобы они росли, зная историю своего народа и понимая, кем они являются.

Характер у Айдара был озорной, а возраст — совсем юный, всего пятнадцать лет от роду, и на первый взгляд трудно было поверить, что такая ответственность может лежать на его плечах. И всё же, несмотря на это, к своему делу он относился серьёзно и с редкой для его лет осознанностью. Особенно после событий, произошедших пару месяцев назад — событий, которые изменили его взгляд на прошлое и дали понять, насколько важно беречь память, чтобы она не исчезла вместе с теми, кто её помнит.

Глава 2

Убедившись, что все дети расселись по своим местам и с неподдельным интересом смотрят на него, Айдар почувствовал знакомое волнение — то самое, что всегда возникало перед началом рассказа. В детских взглядах читалась жажда чуда, желание услышать новую историю, и это придавало ему желание рассказать, что—то такое, чтоб заинтересовать их.

Чуть наклонившись вперёд и понизив голос, он спросил:

— Ну что, готовы слушать сегодняшнюю историю?

— Да! — в унисон откликнулись ребятишки. Их голоса прозвучали звонко и радостно, разлетаясь по площади и тут же растворяясь в мягком вечернем воздухе.

Айдар улыбнулся и на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

— Хорошо… — протянул он. — Сегодня я расскажу вам о том, как наше племя давным—давно потеряло свой дом. О том, как долгие годы наши предки скитались по земле, пытаясь отыскать место, которое смогли бы снова назвать своим домом.

Дети притихли, но не все. Один из мальчишек нетерпеливо подался вперёд, не в силах сдержать себя:

— Но вы ведь обещали сегодня рассказать о тьме, что недавно на нас напала!

По площади прокатилась волна тихого шепота. Айдар посмотрел на мальчика внимательно, и спокойно кивнул.

— Расскажу, — уверенно сказал он. — Но сначала будет предыстория. Вы должны знать, откуда вообще появилась тьма. Только поняв прошлое, можно разобраться в настоящем.

Он обвёл детей взглядом, убеждаясь, что они слушают, и, заметив, как ребята постепенно успокоились, не стал тянуть время.

— А теперь слушайте внимательно, — добавил Айдар тише и начал свой рассказ.

— Давным—давно наши предки мечтали о месте, которое они смогли бы назвать домом. Но прежде чем их мольба была услышана, им пришлось преодолеть немало трудностей…

Всё началось в обычный зимний день, который ничем не отличался от предыдущего или даже недели назад. На земле, крышах домов и сараев лежал мягкий белый снег, отражавший свет солнца, высоко сиявшего в небе. Он щедро делился теплом, хотя мороз по—прежнему щипал щеки и носы. Дети в традиционных шерстяных тулупах и меховых шапках, бегали по улицам, увлекаясь игрой со снегом. Они лепили фигуры, какие только могли придумать их детские фантазии: замки, зверей и даже чудесных существ, рождавшихся на белом полотне зимы.

Взрослые занимались привычными делами: кто—то чинил заборы и крыши, кто—то спешил по своим делам, закутавшись в плотных тулупах. В домах топились печи, из труб медленно поднимался дым, растворяясь в кристальном морозе улицы. Всё шло своим привычным, размеренным ходом, и ничто не предвещало беды. Но именно в такие тихие, обыденные моменты судьба любит вмешиваться — изменяя привычную жизнь и переворачивая ее с ног на голову.

Небо, что совсем недавно купалось в лучах солнца, неожиданно потемнело. Сначала слегка, а затем его накрыло плотной серой пеленой. Тучи, над городком начали сгущаться, и поглотили большую часть света.

Где—то в глубине этих черных облаков раздался грохот и с каждой минутой он усиливался. Возможно это был гром, однако хоть раскаты грома и были слышны, но молний видно не было.

Айдар говорил это с нескрываемым удивлением: его лицо отражало изумление, а жесты рук словно рисовали в воздухе то, что невозможно было увидеть глазами. Дети, затаив дыхание, следили за каждым его движением, ощущая тревожную загадочность произошедшего.

— А потом, среди черной завесы облаков, начали появляться странные, едва различимые силуэты, отдалённо напоминая человеческие фигуры. Воздух, в этот момент, словно сжался, и мороз стал острее. Ощущение надвигающейся беды пронизывало всё вокруг, будто предупреждая побыстрее бежать куда глаза глядят.

— Это они напали на нас недавно?! — перебила рассказ Айдара девочка, не в силах сдержать свой интерес.

— Верно, — спокойно подтвердил он.

Девочка скорчила гримасу, будто злилась, и скрестила руки на груди. Но несмотря на это, продолжала сидеть и внимательно слушать каждое слово что продолжал говорить Айдар.

— Черные мантии, покрывающие тела и головы незнакомцев, были будто живые облака, которые обвивали каждого своего хозяина. Не было видно ни их лиц, ни каких—либо конечностей — лишь мантии, спадающие до пят, продолжали колыхаться как черный туман.

Все тени стояли в строгом, почти пугающем порядке. Несколько человек по правую сторону, примерно столько же по левую. Большее количество теней приходило на середину, словно концентрируя силу. Они парили высоко в воздухе, стоя на черных тучах, как обычный человек стоит на обычной земле. Так они возвышались над маленьким городком, а люди смотрели на них как на божества, спустившихся с небес. И пусть их было не слишком много, но их сила заставляла трепетать сердца всех живых.

Айдар не только рассказывал историю, но еще параллельно жестикулировал, делал резкие движения и менял тембр голоса, чтобы дети смогли прочувствовать тот кошмар, что произошёл в прошлом. Так он оживлял каждую деталь, всем своим телом. И у него это получилось: глаза детей расширились, губы слегка поджались, дыхание стало ровным и напряжённым, а выражение лиц отражал ужас, который пережили предки. Айдар невольно почувствовал гордость за свои навыки рассказчика — ведь ему удалось передать дух этого рассказа и его эмоции.

— Для людей впервые увидев эту картину, — Продолжал он. — это казалось магией. И если бы не страх, который наводили силуэты в черном, то в глазах предков возможно было бы лишь восхищение и интерес, от происходящего.

Несмотря на то, что всё это был лишь рассказ и воображение, малыши сидели, затаив дыхание. А на их лицах, читалась смесь ужаса, ведь совсем недавно они пережили точно такое же, и им как никому другому были понятны чувства своих предков.

— Однако, — Айдар сделал паузу, позволяя напряжению медленно нарастать, — вокруг людей нарастала тревога. Особенно, после того как рядом с силуэтами стали появляться светящиеся золотом оружия. Лук и стрелы, сиявшие мягким и тепло—золотым светом. У каждого силуэтов в воздухе висело по одному такому луку, а за их спинами, если их можно так назвать, парили стрелы. Сияние их орудий переливалось и искрилось, бросая золотые отблески на землю, на снег и на лица предков.

Дальше всё слилось в туман — бой, крики, хаос, кровь и страх…

— Они все умерли?! — с удивлением выдохнул мальчик лет пяти или шести, глаза его широко раскрылись, отражая недоумение.

— Нет… — тихо усмехнулся Айдар, — по крайней мере, не все, — дополнил он печальным голосом.

— Но не в силах дать нужный отпор врагам, предкам оставалось лишь спасаться бегством. В то время как мужчины, сжимая оружие в руках, противостояли неизвестной тьме и пытались выиграть время. Женщины, в спешке, собирали все самое необходимое: детей, вещи, пищу, живность и прочее. Некоторые взваливали тяжелые мешки на спины домашних животных, в то время как другие связывали вещи в узелки, и тащили их в руках, сдирая ладони в кровь.

Всё происходящее пронеслось так стремительно и хаотично, что никто из них и не заметил, как родные дома остались далеко позади, в нескольких километров от них.

С каждой минутой расстояние между предками и их домами увеличивалось и вскоре они стали лишь призрачным пятном, мелькающей далеко на горизонте.

Идя быстрым шагом, не оглядываясь, они продолжали плестись по заснеженной земле. И лишь убедившись, что за ними никто не следует, они стали тихонько замедлять шаг.

Впереди всех двигались женщины, дети и старики, а рядом с ними — домашний скот, вернее та его часть, которую удалось увести. Мужчины шли позади. Они догнали своих родных лишь тогда, когда те уже далеко отошли от городка.

Несколько часов они провели в таком ритме. День уже подходил к концу, и солнце медленно клонилось к закату. Его бледные лучи уже не могли согреть замерзших насквозь странников, а ледяной ветер все сильнее бил в лица, обжигая кожу и сбивая дыхание.

Каждый новый шаг давался им все труднее и труднее. Ноги тонули в снегу, мышцы выли от усталости, а дыхание срывалось на хриплые и рваные вдохи. Дети, шедшие без остановок несколько часов подряд, выбились из сил. Некоторые из них больше не могли идти и были усажены на спины животных — их маленькие руки слабо цеплялись за шерсть, а головы безвольно клонились от изнеможения.

Старикам путь давался не легче. Их шаги стали медленными и неровными, плечи сгибались под тяжестью прожитых лет и холода, а каждый новый шаг был маленькой победой над болью и слабостью. Но никто не останавливался. Страх и надежда, гнали их вперёд.

Лишь когда стало ясно, что они ушли достаточно далеко и опасность осталась позади, было принято решение остановиться и устроить привал. Местом для остановки оказалось подножие горы, вершина которой терялась высоко в небе.

Не теряя времени, предки принялись обустраивать временное пристанище. Одни разводили огонь и готовили еду, другие рыли землянки, стараясь укрыться от холода и пронизывающего ветра. К вечеру у них уже было простое, но надёжное убежище, а на кострах кипела пища из тех немногих продуктов, что удалось унести с собой. Уставшие и обессиленные, они легли спать под ярким светом луны, надеясь, что эта ночь пройдёт спокойно.

Но утро вновь оказалось недобрым.

Тьма.

Тьма, что вчера выгнала их из домов, — снова повисла над их землянками. Не оставив времени ни на раздумья, ни на сопротивление, она вынудила их бежать вновь, покидая только что созданный дом.

— Что… опять? — с отчаянием вырвалось у кого—то в толпе. Айдар ответил лишь едва заметным кивком.

— Так проходили годы. И раз за разом история повторялась. Стоило людям найти землю, где они начинали обустраиваться, готовить пищу, строить временные жилища, как на следующее утро тьма настигала их, разрушала всё созданное и гнала дальше. — сказал Айдар с глухой злостью в голосе и продолжил рассказ.

— Так племя утратило привязанность к одному месту. Дом для нас перестал быть стенами и крышей — он стал дорогой под ногами и небом над головой. Так мы превратились в кочевой народ, вынужденный снова и снова покидать обжитую землю в поисках нового убежища.

Кочуя по всему миру, мы встречали на своём пути другие племена — такие же уставшие, как и мы. Наши с ними дороги переплелись, а страхи и надежды находили отклик друг в друге. Мы объединялись, делили огонь и пищу, грусть и радость. Все вместе мы продолжали путь в поисках земли, где можно было бы жить спокойно и счастливо.

С каждым новым переходом наше племя росло и обретало силу. Постепенно чёткие границы между ними начинали стираться. Различия в вере, обычаях и языках больше не казались непреодолимыми — люди спокойно принимали их. При этом каждый оставался верен своим традициям и корням, сохраняя уважение к собственной нации. Так мы стали одним народом, связанным общей болью и общей мечтой: приобрести дом. – Айдар закончил говорить и на мгновение сделал короткую паузу, давая детям время осмыслить сказанное.

— После первой атаки тьмы прошло уже много времени, поколение сменилось. Дети что были маленькие, сами стали родителями. Но сражения со тьмой так и не прекратились. Постоянно одно и тоже: остановка, приход тьмы, сражение и поиск нового места. Все потихоньку стали привыкать к такому образу жизни. Но в один день все изменилось.

Это было весной.

Солнце согревало пробуждающуюся ото сна природу, а на небе не было ни одной тучки. Все бы ничего если бы не усталость после очередного боя со тьмой, и нескольких дней изнурительного похода по степи, которой нет ни конца, ни края. Но в конце концов силы иссякли, и предки остановились. Место было не пригодное для жизни.

Лишь степь и больше ничего. Не было ничего — ни деревьев, ни рек, ни гор, ничего. И лишь странный камень, появление которого никому не известно. Он выделялся и бросался в глаза, на фоне безграничной земли. Гигантская каменная глыба, стоявшая посреди пустоты, нарушала гармонию этого места. Она не вписывалась в пейзаж, не подчинялась здешним законам и правилам.

Камень наводил много вопросов, но все внимание сейчас было сфокусировано лишь на постройке юрт, дома кочевников, и приготовлении пищи.

За десятилетия, что предки провели, кочуя с одной земли на другую, они смогли адаптироваться к новому образу жизни. Так вместо домов, они придумали переносные жилища, которые стали называть юртами, и теперь им не приходилось строить дома, а затем в спешке покидать их.

Теперь во время остановок они могли спокойно ставить такие юрты, и жить в них как в домах. А как только начиналась появляться тьма, они их разбирали. Отдельные части такого жилища они складывали на животных, которые тащили их до следующей остановки.

Животных, они использовали не только как тягловую силу, но и как источник пищи. Не смотря на то что у них не было возможности содержать их должным образом, предки все же умудрялись пасти их, параллельно блуждая по миру.

За долгие годы странствий они собрали столько знаний о земле и погоде, что из этого опыта родилась карта. Она не была точной, но хранила приблизительное знание: где зимы холоднее, где весна приходит раньше, и где лето мягче. Пользуясь этой картой, они могли заранее выбирать будущие места остановок — чтобы не замерзнуть самим, и чтобы была возможность раздобыть корм для скота, ведь под слоем снега найти его было бы сложнее.

Наконец, остановившись, поставив юрты и приготовив еду, наши предки сели за один костер и ужинали.

У них был день и ночь перед тем, как небо снова закрыли черные тучи и не пролилась невинная кровь. И всё это время они отдыхали, набираясь сил, и даже в такой тяжёлой ситуации умудрялись улыбаться. Их смех, лёгкий и искренний, раздавался по всей степи, согревая больше, чем любое пламя костров.

На утро, когда солнце уже начало проявлять свои первые лучи света, предки начали собираться в путь. Из—за долгого странствия они спали так хорошо, что и вовсе проспали, поэтому утро для них началось со спешки. Быстро убирать юрты. Быстро собирать вещи. Быстро… быстро… быстро…

Все были готовы к предстоящему сражению. Мужчины крепко сжимали в руках орудия, готовые дать отпор врагу, а женщины уже разобрали юрты и, вместе с остальными вещами, загрузили всё на скот. Дети и старики стояли неподвижно, всматриваясь в голубое небо, словно пытаясь угадать, когда оно начнёт темнеть и окрашиваться в чёрный цвет. Но, к удивлению, всех, небо оставалось чистым и спокойным, без малейших признаков надвигающейся угрозы. Этот странный контраст внушал одновременно и страх, и любопытство.

Прождав какое—то время, предки чувствовали тревогу. Всё новое и неизвестное всегда пугало человечество — это был негласный закон жизни. Но, несмотря на страх, они решили остаться, наблюдать и ждать, пытаясь понять, что принесёт судьба.

Прошли сутки, затем прошли вторые. Все были удивлены и взволнованны, ведь ждали нападения тьмы, а ее все не было. Так прошло еще пару ночей. Затем неделя. Но никто так и не явился. На лицах людей снова появились улыбки, а в глазах загорелась та вера, которой уже давно не было. Степь, которая казалась одинокой и пустой, наполнялась тихой радостью.

В процессе долгих размышлений предки задавались одним вопросом: почему же тьма исчезла? И, обдумав всё, они пришли к выводу, что их оберегают высшие силы!

— Как именно? — спросите вы? – обратился Айдар к детям, чуть наклонившись вперед, приподнял бровь и с улыбкой добавил:

— Камень! — воскликнул он, так, что воздух будто затрепетал. —Этот камень, что стоял посреди пустынных просторов и редкой травы. Откуда ему взяться, если вокруг нет ничего? Именно. Кто—то свыше послал его нам!

Айдар отклонился назад и подняв немного голову с улыбкой на лице смотрел на лица детей, которые раскрыли свои рты от услышанного. Немного сделав паузу, Айдар продолжил говорить все больше накаляя интерес слушателей.

— Других объяснений у предков не было, и потому они приняли это как истину. С тех пор камень стал священным: его уважали, поклонялись ему, принося благодарность за то, что он спас людей от зловещей тьмы и вновь вернул им надежду на мирную жизнь.

Так проходило время. Недели становились месяцами, а месяцы годами. Люди осваивали новую землю, ставили юрты, а после вновь отстроили дома, как когда—то в прошлом.

Скот вновь стали пасти, отводя его на несколько километров от домов. За водой предки ходили далеко на запад. Ведь по близости, не было ни рек, ни озер. Но несмотря ни на что они были счастливы и благодарны за голубое небо над головой. Ведь вновь появилась возможность жить без сражений и постоянных скитаний. В знак благодарности, они каждый день поклонялись тому камню. Он стал их символом защиты. Символом мира.

— А где сейчас этот камень? — перебил Айдара Таир, соседний мальчишка, живший напротив него. Он был знаком с Айдаром уже не первый и не второй год. Весёлый и любознательный, Таир редко отличался сдержанностью.

Вопрос Таира заразил и остальных детей, и вскоре весь круг превратился в звонкий хор:

— Мы хотим его увидеть! — Покажите нам!

Айдар улыбнулся, глядя на сияющие глаза детей, и в его взгляде появилось тепло и лёгкая насмешка. Он чуть наклонился вперед, скользя взглядом по каждому:

— Терпение, — сказал он, сдерживая смех.

— Я тозе хо…чу, — процедил очень нежный голосок девочки, которой едва исполнилось два года.

Айдар, глядя на неё, не смог сдержать улыбку — в глазах заискрился мягкий смех.

— Почему вы улыбаетесь? — спросила старшая девочка, заметив его реакцию.

— Вы каждый день его видите и трогаете, даже не осознавая этого, — спокойно ответил Айдар.

— Это как? Мы ничего не трогали… — закричали дети в унисон, отрицая своё причастие, на что Айдар засмеялся, слегка, совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтоб дети заразились его настроением и тоже рассмеялись. Лёгкий смех ребятни пронесся по всей группе и раздался по всей главной площади.

— Сейчас объясню и вы все поймёте … — сказал Айдар уже успокоившись.

На мгновение он задумался, возвращаясь мыслями в далекое прошлое, а затем продолжил.

— Однажды, на закате, когда все предки сидели вокруг костра, запевали песни и танцевали, камень, дарованный высшими силами, начал уходить под землю. Люди были растеряны. Остановить божественный камень, они не могли и все что оставалось это смотреть как их защита медленно погружается под слой почвы. Страх, что преследовал их десятилетиями вновь начал возвращаться, а перед глазами вновь появлялась картина, как они страдали от тьмы и как жили, кочуя без остановок, с места на место.

Когда камень полностью погрузился под землю… почва вокруг начала меняться. Она в одночасье стала мягче и плодороднее. Трава — сочнее. Горизонты — ярче. На юго—востоке, начали подниматься горы, как стены, охраняющие их племя. C гор, стали стекать воды. Появились реки и озера.

Люди смотрели на все происходящее, сказать, что они были удивлены это ничего не сказать. Недолго думая на их глазах стали стекать слезы. Такой красоты, такой природы, они не видели уже одень давно. Выживание, усталость, переживания…лишь это было в их головах и сердцах, а сейчас видя всю красоту мира, слезы сами стекали с щек. И пусть в их сердцах все еще были переживания о возвращении тьмы, ведь камень теперь исчез, но обстановка заставляла их отвлечься от негативных мыслей.

— Вся земля вокруг нас это тот камень?!, — удивительно завопил вновь Таир.

— Да, все вокруг нас, это тот камень. Ведь раньше тут была лишь степь.

— А потом нам дали фамильяров?!, — Поинтересовался Раиль, спокойный мальчик, сидевший напротив Айдара, по правую сторону.

— Не совсем. Сначала, начиная от детей, как вы, заканчивая стариками, все поклонились земле, в благодарность за ее дары и ее заботу о их племени.

— Потом появились фамильяры?!, — настойчиво стоял на своем Раиль, пытаясь дойти до самой интересной части.

— Нет, но уже ближе.

Затем, после поклона наших предков, стала образовываться сила веры и дружбы… Сила любви и единства… И так начал создаваться кристалл. Он сначала был вот такой крохотный, — показывал Айдар правой рукой, присоединив большой палец и указательный, но оставив между ними всего несколько миллиметров, чтоб детям нагляднее объяснить размер кристалла. — А затем кристалл увеличился и стал таким какой он есть сейчас.

После этих слов Айдар указал правой рукой в сторону на столб, на вершине которого находился кристалл. Сам кристалл был не очень большим и спокойно помещался в руку взрослого человека. Он был прозрачно—изумрудный. Днем он пропускал через себя солнечные лучи, и в целом был не сильно заметен. Но в ночи он светился, не слишком ярко, но и не слабо.

— А потом он полетел и создал всем фамильяров?, — Спросил вновь Раиль, вздыхая от ожидания.

— Да, но совсем всем подряд, а только тем, кому недавно исполнилось пятнадцать лет.

— А разве это честно? Остальным фамильяров не дали ведь…, — вошла в ход с вопросами и Айна, которая до этого момента сидела смирно и слушала рассказ Айдара. Видимо этот случай ее очень сильно смутил.

— Может и не честно, — поддержал ее возмущения Айдар, — но ничего не поделаешь…

На пару минут в их коллективе повисла пауза, которую все—таки перебил Айдар и продолжил говорить.

— Кристалл, появившийся на месте где совсем недавно стояла каменная глыба, взлетел в воздухе и стал пролетать над головами предков.

Больше всего происходящему удивлялись дети. За всю свою жизнь они ни разу не видели истинной красоты природы — что уж говорить о кристалле, который не только ярко светился, но еще и парил в воздухе, словно бабочка.

Когда кристалл пролетал над молодыми людьми, которым совсем недавно исполнилось пятнадцать лет, он давал им волшебных существ – фамильяров, и у всех они были разные. Кто—то получил зверя, кто—то птицу, кто—то даже духа воды или леса. Но все они несли добро и силу. Так появились фамильяры, и так закончились поиски дома.

Хоть камень—защитник и исчез в недрах земли, он все также продолжал защищать нас, поэтому тьму мы больше не видели.

Шло время. Поколения сменяли друг друга. Всё, что произошло стало историей. О тьме, о скитаниях, о боли все начали по тихоньку забывать. Позабыли и о страданиях, которые пережили наши предки. Лишь свитки, в которых описана история племени и несколько людей из племени, помнили еще о тяжелом прошлом.

Кристалл по—прежнему возвышался на колонне в центре города. Он оставался напоминанием о прошлом — о вере, дружбе и единстве предков. Но люди вспоминали о нём лишь в особые моменты, когда должна была начаться церемония вручения фамильяров, в день, когда ребёнку исполнялось пятнадцать лет.

Айдар договаривал последние слова с лёгкой грустью и сделал короткий перерыв, внимательно глядя на детей, которые сидели с серьезными лицами, задумавшиеся над последними словами хранителя.

— Это было лишь начало, — сказал Айдар, с лёгкой улыбкой, разряжая обстановку. — Вся история ещё впереди, так что присаживайтесь поудобнее. Сейчас мы перенесёмся из прошлого, где жили наши предки, в настоящее — время, когда живём мы с вами.

Дети начали перешёптываться и устраиваться поудобнее. Кто—то сразу принял удобную позу, а самые младшие, ещё не до конца поняв, что от них требуется, лишь поерзали на месте, подражая старшим.

Глава 3

После всех пройденных столетий, племя стало забывать историю и былую преданность земле. Силы дружбы и веры становилось меньше, отчего, месяцы назад, племя Наймадов призвало на себя беду.

Всё произошло в тот самый день, когда Айдару и его друзьям было предначертано обрести своих фамильяров. На улице стоял летний зной, а солнце согревало теплее чем все предыдущие дни.

С самого рассвета город жил в предвкушении: люди собирались, чтобы стать свидетелями рождения новых магических фамильяров и увидеть, как ещё несколько детей сделают шаг за грань детства, вступая в ряды взрослых.

Хоть подготовка и шла полным ходом с самого утра, церемония должна была состояться лишь ближе к вечеру, это было негласной традицией, которой все следовали уже многие столетия.

— Мам, пошли…а то опоздаем. – разносилось по улицам города.

— Пойдем, пойдем… — Сказала она, взяла за руку нетерпеливого сынишку и повела в сторону площади.

— Вот видишь, все уже собрались, а мы могли опоздать. – Гордо произнес мальчик, чувствуя гордость за свое нетерпение. Скрестив руки и улыбнувшись, он стал осматриваться.

Солнце уже клонилось к закату. Люди стекались на площадь со всех сторон, наполняя пространство приглушённым гулом голосов.

Глава, старейшины племени и подростки, которые сегодня получали фамильяров стояли у колонны, осматривая всех, кто пришел.

— Их так много, — Сказал Аскар, пытаясь увидеть где заканчивается толпа.

— Ага, — поддержал Айдар. – Помню в прошлый раз мы не успели, поэтому стояли чуть ли не в самом конце… — Ответил Айдар, улыбнувшись, будто гордился этим.

— Да, помню… Тебе еще ладно, ты высокий, а вот мне вообще ничего видно не было, — обратилась она к брату вспоминая тот инцидент.

— Да ладно тебе, зато сейчас всё увидишь. Причём с первого ряда. — Айдар широко улыбнулся, перекинув руку за ее шею, и притянул к себе.

— Я же просила не делать так! – Процедила сквозь зубы Акерке, пристально смотря на брата.

Данияр, Жансая и остальные наблюдали за ними, не скрывая улыбок. Подобные выходки случались часто и всякий раз невольно поднимали настроение тем, кто оказывался рядом. Они любили дразнить и подначивать друг друга, словно испытывая терпение на прочность, но при этом никогда по—настоящему не ссорились и не расходились.

Пока ребята дурачились, пытаясь сбросить напряжение и настроиться на церемонию, площадь уже до отказа заполнилась людьми. Толпа сомкнулась плотным кольцом вокруг каменной колонны, на вершине которой красовался кристалл, мерцавший в лучах угасающего дня.

Те, кто пришёл раньше, успели занять самые удачные места, откуда было удобно наблюдать за происходящим. Опоздавшим же приходилось мириться с теснотой и неудобством: они вытягивали шеи, вставали на носки, стараясь поймать хоть мгновение церемонии, чтобы не упустить ни единой детали.

Колонна с кристаллом как всегда стояла в центре, притягивая к себе внимание. Ближе всех к ней стояли Глава, и четверо старейшин, двое справо и двое слево.

Ребята, которые ещё совсем недавно стояли рядом с ними, теперь оказались напротив, выстроившись в ожидании. Чуть позади подростков замерли их семьи. Остальные расположились поодаль, соблюдая дистанцию, чтобы не мешать церемонии.

Церемония началась. Из ниоткуда, зазвучала мелодия — древняя и знакомая каждому. К ней тихо стали присоединяться и голоса: сначала неуверенно, затем всё увереннее. Подпевали абсолютно все, и взрослые, и дети, и мужчины, и женщины.

Взоры присутствующих были устремлены к кристаллу. Ладони легли на грудь, сердца бились в такт мелодии, а губы двигались синхронно, повторяя слова песни, передававшейся из поколения в поколение.

Как только закончилась музыка, Глава сделал шаг вперёд, и площадь постепенно погрузилась в тишину. Он обвёл всех собравшихся взглядом, а после заговорил твёрдым, но тёплым голосом:

— Сегодня особенный день для нашего племени. Шестеро детей, которых мы видели растущими на наших глазах, больше не дети. С этого мгновения они вступают во взрослую жизнь.

Он сделал короткую паузу, позволяя его словам осесть в сердцах каждого.

— Мы собрались здесь, чтобы увидеть их фамильяров и приветствовать новых взрослых в рядах нашего племени. С сегодняшнего дня вы будете нести ответственность наравне с нами, — обратился он к шести счастливчикам, — Вы, как и другие займете свои места в племени и будете трудиться ради нашей общей семьи, — договаривал он, переводя взгляд с одного ребёнка на другого.

По рядам прошёл одобрительный шёпот, а на лицах многих жителей появлялась улыбка, от предвкушения.

После того как Глава закончил свою речь, все взгляды перенеслись с Главы на Третьего старейшину, который направлялся к колонне.

Подойдя к священному кристаллу, он осторожно вынул кристалл из каменного ложа и передал его Главе. Тот принял артефакт обеими руками, и свет внутри кристалла стал ярче, словно он отклика на начало ритуала.

— Аскар, — громко произнёс Глава.

Аскар глубоко вздохнул и сделал несколько шагов вперед, чувствуя на себе десятки взглядов. Подойдя к Главе на дистанцию около метра, он остановился, выпрямился и положил руку на грудь, как того требовала традиция.

Глава поднял руки над головой юноши, и кристалл, покоившийся в его ладонях, медленно взмыл в воздух, будто подчиняясь чьей—то воле. С каждой секундой его изумрудное свечение становилось всё ярче, наполняя площадь холодным, живым светом.

Вскоре сияние достигло предела, и из глубины кристалла вырвался поток энергии — чистый, ослепительный. Он устремился в небо, рассекая облака, а изумрудный свет, что исходил от него, скользил по лицу и фигуре Аскара, который поднял взгляд к небу. Свет словно сканировал его, заглядывая в сознание и взвешивая, достоин ли он прикоснуться к древней силе.

Когда энергия, взмывшая к самым звёздам, начала возвращаться к кристаллу, воздух вокруг дрогнул. Поток энергии отделился от кристалла и собрался в плотный сгусток рядом с Аскаром, а затем медленно вращаясь и сгущаясь, обретал очертания. Свет такой энергии тускнел, уплотнялся, и вскоре из сияния, проявилась фигура животного. Его густая шерсть переливалась приглушённым золотым отблеском, а тяжёлый взгляд глаз был спокоен и внимателен, словно фамильяр уже сто лет как знал своего хозяина.

Фамильяр Аскара обрел внешность манула, который походил чем—то на домашнюю кошку, однако между ним и кошкой были большие отличия. Во—первых, это большая и густая шерсть, которая придавала ему еще более округленный вид тела. Во—вторых, обычный манул был бы с серо—песочной шерстью, а фамильяр светился светло коричневым цветом, а на концах шерсти и вовсе переливался золотым свечение. Ну и в—последних, это его круглая голова с плоской мордой и низко посаженными ушами.

—Интересно. это манул, да?… — спрашивал кто—то, кто не был уверен

— Что у него за способность?! – шептали другие, продолжая пристально наблюдать за происходящим.

Манул поднял взгляд и встретился глазами с Аскаром — и в тот же миг по его телу пробежала дрожь.

В следующее мгновение он начал расти. Из небольшой, почти неприметной зверушки он стремительно превратился в исполина — массивного, тяжёлого, размером со слона.

Но преображение было мимолётным. Так же легко и без усилий, гигантская форма сжалась, уступая место прежнему облику.

Перед Аскаром вновь сидел манул, с таким взглядом, словно ничего не произошло.

— Способности фамильяра не всегда проявляются сразу, сплетничали две женщины, глядя на фамильяра.

—Да, помнишь, как Канир узнал о способности фамильяра спустя несколько дней?! – протараторила вторая женщина.

— Что там несколько дней, — вмешался мужчина, услышав их диалог, — мой брат вообще больше недели не знал на что способен его фамильяр. – договорил он даже, не повернувшись к женщинам.

— Неделю… как долго, — охнула первая женщина.

На что мужчина ничего не ответил.

— Но есть и исключения ведь, дар стихий, например. Они почти всегда сразу себя проявляют. — сказала вторая женщина, продолжая разговор.

Фамильяр продемонстрировал лишь способность изменять размер… И в целом это могло бы считаться его особым умением, если бы не одно «но». Подобное умение было далеко не уникальным: многие фамильяры обладали им. Можно сказать, что способность менять размер была одним из дополнительных навыков, которыми наделялись эти существа. Разумеется, не все, но у многих она встречалась.

После того как манул стал крохой, он уютненько устроился на плече своего человека и ничего больше не делал.

Аскар посмотрел на своего питомца и слегка улыбнулся, после чего вернулся на то место, где стоял до того, как вышел к Главе. Родные встретили его тёплыми улыбками.

Бабушка первой обняла внука, крепко прижав его к себе, а следом подошел отец. Он похлопал сына по плечу и едва заметно улыбнулся. В этом сдержанном жесте ясно можно было прочитать гордость за сына.

После того как отец отошёл, к Аскару подошла мама, держа на руках младенца. Взяв ребёнка в одну руку, она приблизилась к старшему сыну и, наклонившись, обняла его свободной рукой, тихо шепнув что—то на ухо.

Аскар обнял её в ответ, мягко и осторожно, чтобы не прижать малыша. Но ребёнок, словно ревниво чувствуя, что мама отвлеклась, закапризничал, ворочаясь и тихо фыркнув. Мама улыбнулась, нежно прижала его к себе.

После Аскара очередь получать фамильяра перешла к следующему.

— Саян, — громко скомандовал Глава, и Саян чуть ли не вприпрыжку выбежал к Главе и также, как и Аскар, коснулся правой рукой груди. Этот жест был знаком всем, даже самые маленькие в племени знали, что оно означает уважение и искреннюю любовь к родине, поэтому видеть такой жест на важных церемониях было привычным делом.

После, как и в случаи Аскара, Глава поднял камень над головой Саяна и тот вновь засеял. Спустя несколько минут сгусток магии образовавшийся рядом с ними обрел форму тазы[1]. Милый песик стоял на земле и будто изучал где он очутился. Но не закончив изучать пространство вокруг он переключил фокус на Саяна, который так любовался своим новым другом, что не отрывал от него взгляда ни на секунду.

В отличии от манула Аскара, этот фамильяр решил себя сразу показать во всей красе. Он начал бегать вокруг своего хозяина, а затем ускорился до такой степени, что образовался легкий ветерок.

— Вот это скорость! — Выкрикнул кто—то из толпы.

И вправду, скорость тазы была поразительной. Даже самые быстрые животные — гепарды — позавидовали бы фамильяру Саяна, хотя эти котики далеко не самые медленные.

— Жансая. – Разнесся по площади чуть нежно голос Главы, когда Саян вновь занял свое место рядом с Аскаром.

В отличие от Аскара, Саяна никто не встречал с распростёртыми объятиями. Родных у него не было.

Ещё совсем маленьким его нашёл дедушка где—то на границе племени и усыновил, воспитывая как родного. Но когда Саяну исполнилось восемь, дедушки не стало, и мальчик остался один. Да, у него были друзья, были люди вокруг, но ему не хватало семьи и той любви, которую она могла бы подарить.

Саян давно привык к одиночеству. Он научился сдерживать свои чувства, когда накатывала грусть, и всегда улыбался больше всех, хотя в душе, возможно, был самым одиноким и печальным.

Тазы всё это время спокойно стоял рядом с Саяном, который витал где—то в собственных мыслях. Но вскоре зверь словно почувствовал его рассеянность: он оживился и принялся кружить вокруг хозяина, легко перепрыгивая с лапы на лапу, то и дело путаясь под ногами, будто стараясь вернуть Саяна в реальность. Когда наконец остановился, он высунул язык и громко, по—собачьи счастливо задышал. От этого зрелища Саяну стало так смешно, что он с трудом сдержал смех, чувствуя, как внутри его согревает что—то тёплое.

Пока Саян возился со своим фамильяром, Жансая уже вышла к Главе и замерла, держа руку у сердца. Глава с улыбкой в глазах поднял руки над головой девушки.

Сердце Главы ликовало особым, тихим счастьем. Жансая была его единственной дочерью — тем самым сокровищем, которое он любил больше всего на свете.

С годами она всё сильнее напоминала ему его жену: в ней был тот же мягкий характер и та же внутренняя теплота. Даже черты лица казались ему почти точной копией мамы.

Прошло всего несколько секунд, с того момента как кристалл засиял и выпустил энергию, и рядом с Жансаей уже стоял её фамильяр. Как и ожидалось, судьба даровала ей семейного фамильяра — снежного барса[2].

После его появления, по площади пробежал лёгкий холодок, который почувствовал каждый из присутствующих.

Фамильяр излучал светло—голубое свечение, а в высоту он был по пояс Жансае. Глаза его горели голубым светом, который переливался то в насыщенно голубой, то в бирюзовый цвет.

Барс все время стоял неподвижно и наблюдал за Жансаей, которая отвечала ему тем же. После нескольких минут игры в гляделки, девушка осторожно подошла, присела и нежно обняла его за шею. В ответ на ее объятия, он подвинулся чуть вперед и немного склонил голову.

— Зимние стихии, — едва прошипела бабушка, наблюдавшая за происходящим.

Парень лет двадцати, стоявший по левую сторону от неё, слегка повернул голову и, понизив голос, уточнил:

— Вы говорите о даре фамильяра?

— Верно, — сказала старушка, — точно такой же, как и у ее отца. Я помню, как он получил своего фамильяра. – она слегка улыбнулась и вдохнула свежий морозный воздух, что создал фамильяр Жансаи.

Произнеся последние слова, она погрузилась мысленно на несколько десятилетий в прошлое. В тот день, когда на церемонии получал фамильяров нынешний Глава.

— Данияр, — голос Главы вырвал бабушку из воспоминаний, и она вновь устремила взгляд к церемонии.

Друзья устремили взгляды на своего друга. Всем им нетерпелось узнать, кого же получит Данияр. Будет это Архар? Или каменная куница? А может, юркий тушканчик? Но ответа не было — оставалось лишь ждать и смотреть.

Данияр, делая большие и уверенные шаги, быстро приблизился к Главе. Затем, с особой торжественностью, как когда—то учил его отец, он положил руку на сердце и слегка склонил голову.

Глава, заметив перед собой сына своего верного командира немного улыбнулся. Он поднял руки, держа над головой юнца кристалл, и тот завис в воздухе, излучая мягкий свет.

Внезапно кристалл выпустил волну энергии, которая устремилась в небо, переливаясь всеми оттенками света. Возвратившись, энергия собрала себя в отдельный сгусток, и перед изумлёнными зрителями он обрел форму — силуэт сайгака[3], парившего в воздухе.

— Привет приятель, — процедил Данияр, протягивая правую руку тыльной стороной вверх.

К этому дню Данияр готовился долго и тщательно, и даже расспрашивал у некоторых, как установить связь с фамильяром. Одни советовали обнять его, как это сделала Жансая. Другие утверждали, что ничего делать не нужно — фамильяр сам к тебе подойдет.

Данияр вырос сдержанным парнем, не привыкшим открыто проявлять свои чувства, особенно на глазах у других. Поэтому сама мысль о том, чтобы обнять фамильяра перед всей площадью, казалась ему совершенно невозможной. Он решил, что этого и не требуется — достаточно будет простого, спокойного жеста: протянуть руку и погладить его.

Сайгак, заметив протянутую руку Данияра, без колебаний направился к нему. Он легко оттолкнулся копытами от воздуха и, словно подхваченный невидимой силой, сделал один плавный прыжок. Которого оказалось достаточно, чтобы в следующий миг он оказался рядом с Данияром.

Данияр осторожно погладил фамильяра, медленно проводя рукой по его голове. В этом простом, спокойном жесте он почувствовал, что между ними установилась связь, и мягко убрал руку. Повернувшись, он направился к своему месту.

Фамильяр, заметив, что хозяин уходит, не остался на месте. Лёгкими прыжками он следовал за Данияром, по—прежнему паря в воздухе.

Данияр медленно шел к своему месту, бросая взгляд на друзей и родных. Их глаза были устремлены ввысь, а на лицах читалось непонимание и лёгкое изумление: почему он всё ещё парит в воздухе?

Данияр заметил их выражения и повернулся к фамильяру.

— Ну же, ступай на землю, — произнёс Данияр, обращаясь к сайгаку, всё ещё не понимая, почему тот упорно держится в воздухе, тогда как фамильяры Саяна и Жансаи после появления стояли на землю.

В ответ сайгак лишь пристально посмотрел на него — так, словно безмолвно спрашивал: ты уверен?

Но долго не мешкая, он всё же опустился ниже и лишь слегка коснулся копытом земли. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы среди собравшихся вспыхнул переполох. Дар сайгака пронзил почву, и земля под ногами содрогнулась. По площади с треском побежала трещина, разветвляясь в разные стороны.

Самая глубокая и длинная из них стремительно потянулась в сторону людей тем самым сильно их напугав.

— Сила земли! – Прокричал мужчина средних лет, где—то в толпе, а затем пробираясь через спины впередистоящих, вышел к центру, где были Глава, Данияр и его фамильяр.

— Сейчас всё исправим, — вновь произнёс мужчина и медленно обернулся назад, туда, откуда только что пришёл. Его взгляд был устремлён в пустоту, словно он ожидал чьего—то появления. Затем глаза опустились к земле — и было неясно, зачем он так пристально на нее смотрит.

— Тумар. Живее, — негромко, но властно произнёс мужчина.

Прошло несколько мгновений, прежде чем присутствующие поняли, кого он звал. Из—под земли показался его фамильяр — черепаха. Неторопливая, массивная, она появлялась из земли и медленно направлялась к голосу, что ее звал.

Ситуация конечно было очень необычной и смешной одновременно. Вся площадь накрылась улыбками и скрывающимся смехом, видя, как мужчина терпеливо ждет, пока его черепашка доберется до него.

— Ну давай же. — процедил он, оказывая фамильяру моральную поддержку.

Эти слова лишь усилили веселье вокруг, и сдерживающийся смех людей прорвался, становясь все более громким и заразительным.

Глава наблюдал за происходящим несколько минут и еле сдерживал улыбку перед народом, смех которого заражал и его.

— У тебя… очень быстрый фамильяр, Танир, — сказал Глава спустя минуты молчания и тоже ненадолго засмеялся.

Танир почесал затылок и улыбнулся:

— Он у меня с характером, Глава. Он может перемещаться в воздухе, но почему—то предпочитает ползти. Возможно, потому что его стихия — земля. — оправдался Танир и снова улыбнувшись, почесал затылок.

После того как черепашка наконец добралась до Танира, а публика вдоволь насмеялась, он принялся исправлять трещину, которую оставил после себя сайгак Данияра.

Танир протянул руку над своим фамильяром, и земля тут же начала сглаживаться, медленно восстанавливая свою прежнюю форму. Под воздействием магии фамильяр Танира засветился светло—коричневым оттенком, а когда работа была завершена, он вновь засветился привычным, коричневым светом.

— Спасибо, — обратился Данияр к мужчине, как только тот закончил.

— Да пустяки. – Ответил тот взмахнув рукой. – Должен признать, твой фамильяр мастер земли. По крайне мере по ее разрушению так точно. – Докончил он и заулыбался.

Данияр выслушал мужчину и слегка улыбнулся.

— Одно неверное движение — и земля рассыпется. Поэтому будь осторожнее, и не позволяй ему вступать на землю. А в свободное время практикуй силу фамильяра, тогда сам сможешь исправлять ошибки твоего дружка, если вдруг он что—нибудь учудит. – сказал Танир.

— Конечно, спасибо за совет. – Приложив руку на грудь Данияр слегка склонился перед Таниром.

— Ладно, не мешаю… — Сказал мужчина на последок и ушел в толпу людей.

Когда Данияр подошёл к своему месту, где его встретил отец — Командир боевого отряда, человек строгий и сдержанный, как и сам Данияр.

Рука отца лёгла на плечо Данияра, передавая ему тепло, гордость и любовь отца.

— Акерке, — раздался вновь голос Главы.

Акерке тяжело выдохнула, набираясь сил и смелости и сделала шаг вперед.

Удачи… сестра… Пусть у тебя появиться фамильяр, самый красивый среди всех, и самый одаренный. Ты это заслужила…. — эти слова проносились в мыслях Айдара, когда Акерке уже стояла напротив Главы.

Над её головой засиял кристалл, мягко переливаясь разными оттенками света. В этот миг дыхание замирало, а вокруг царила тихая, почти магическая тишина. Затем появился яркий сгусток энергии, из которого образовалась ласточка.

От фамильяра исходило яркое свечение фиолетового цвета, а на кончиках крыльев присутствовали розовые переливы. Магическая красавица сразу покорила сердца всех присутствующих своей красотой. Впрочем, фамильяр полностью соответствовал хозяйке, которую многие считали одной из самых красивых девушек своего племени. В ней было все, нежность, грация, невинность, милое личико и тонкая талия, которой многие девчонки бы позавидовали. Она была идеальна не только внешностью, но и характером. Понимающая, где—то наивная, временами серьезная и строгая. Любила посмеяться, хотя с самоиронией было не все так гладко, из—за чего она часто обижалась, когда над ней подшучивали.

Ласточка, пролетев вокруг площади, начала подлетать к своей девушке, при этом потихоньку увеличить размер, как и манул Аскара. Остановилась она за спиной красавицы, та в свою очередь повернулась посмотреть на свою малышку, но ласточка издала такой нежный, однако громкий звук, что все вокруг закрыли уши руками и сморщились. Акерке будто ментально поняв своего зверя, отвернулась от нее и стала к ней спиной.

Когда люди вновь убрали руки с ушей и взглянули на Акерке, их взгляды тут же остановились на удивительном зрелище: девушка уже парила в воздухе, и делала это совершенно необычным, завораживающим образом.

Обычно фамильяры—птицы увеличивались в размерах, позволяя своим хозяевам взобраться на спину и летать вместе. Но то, что сейчас разворачивалось перед глазами собравшихся, было совершенно иным. За спиной Акерке выросли два огромных крыла — в три, а то и четыре раза больше самой девушки. Сам фамильяр при этом был невидим, от него остались лишь эти величественные крылья, словно магия соединяла их с хозяйкой напрямую.

Акерке сделала несколько плавных кругов в воздухе, грациозно и элегантно демонстрируя всем дар, который подарил ей фамильяр, и ту магическую красоту, что исходила от крыльев. Каждый взгляд был прикован к ней: люди завороженно наблюдали, поражённые как её красотой, так и магией, что исходила от крыльев.

Когда Акерке мягко коснулась земли ногами, фамильяр вновь обрел привычную форму — маленькой ласточки.

Вся площадь вскоре взорвалась громкими аплодисментами. Среди первых, кто поднял руки, был Айдар — его хлопки звучали звонко и искренне, передавая всю радость и восторг, которые он испытал, наблюдая за Акерке.

Аплодисменты и восторг охватили всех присутствующих, создавая атмосферу праздника и волшебства, где каждый мгновением наслаждался красотой момента.

Вместе со всеми аплодировал и Второй старейшина, радуясь за внучку. Несмотря на то, что он по—прежнему стоял в ряду с остальными старейшинами, на его лице читалась гордость и тихое, светлое восхищение.

Акерке улыбаясь подошла к дедушке, чуть ли не в припрыжку.

—Умничка, моя красавица…— Сказал старейшина и обнял внучку, затем мягко улыбнувшись, проводил ее рукой, в сторону брата, будто говоря «умница, молодец. Пойди к Айдару, а когда закончиться церемония я подойду к вам, и мы поговорим».

Не смотря на то что дедушка ни проронил ни слова, Акерке поняла его и через минуту уже стояла на своем место между Саяном и Айдаром.

— Поздравляю. — Сказал Айдар, по—настоящему искренне от всего сердца и улыбнулся сестренке.

— Айдар, — громко произнес имя Глава.

Айдар подошел к Главе, положил руку на сердце и стал смиренно ждать своего часа. Глава в последний раз поднял свои руки над головой юноши и стал ожидать чуда. Но прошло несколько секунд, а никакого волшебства не происходило.

На лице у Главы было изображено недоумение, которое сменилось удивлением. Кристалл, что находился в его руках взмыл в воздух и стал излучать такое количество энергии и света, которое никто никогда еще не видел. Глава, старейшины, и все остальные кто был на площади смотрели на происходящее и были в замешательстве.

Свет что секунду назад лился рекой из кристалла начал медленно потухать, пока не погас полностью.

— Старейшины! – скомандовал Глава и через секунду вокруг него уже стояло четверо старейшин рода. Видимо обсуждали и пытались понять, что же это было и что делать дальше.

Айдар лишь стоял и смотрел на все происходящее ничего не понимая. «Что вообще происходит?» «Почему кристалл так странно светился?», — эти и другие вопросы читались на лице Айдара. Это определенно был далеко не самый приятный день в его жизни.

Люди продолжали стоять и молча смотреть, то на Айдара, то на Главу, чтоб услышать его наставления, а кто—то на старейшин, чтоб узнать, что произошло.

Первый старейшина стоял молча, медленно поглаживая седую бороду, пока остальные говорили наперебой. Его взгляд был спокойным и тяжёлым от прожитых лет, будто он уже знал то, к чему остальные только стремились прийти. Лицо его покрывали глубокие морщины, а волосы были полностью серебряными — он явно был старше и опытнее всех присутствующих, и это чувствовалось в каждом его движении.

Одет старейшина был не броско, простой степной шапан и высокая традиционная шапка, а на груди тихо поблёскивал старинный амулет — знак его мудрости и власти.

После пристального взгляда, что был направлен на юного Айдара, он перевел взгляд на Главу и с сожалением в глазах выдал тяжёлые для слова:

— Полагаю, что Айдар… Не получит своего фамильяра., —договорил он, опустив голову.

В это мгновение весь мир словно перевернулся. Как для Айдара, чья мечта — получить фамильяра, так и не осуществилась. Так и для остальных людей, которые стояли в смятении, и перешёптывались друг с другом. Хоть они говорили тихо, и услышать их было невозможно, но догадаться что они обсуждают было не сложно: «Как так?» «Почему?» «Что с ним не так?» «Повториться это в следующий раз…» и многие другие вопросы, волнующие всех, произносились в толпе.

Дедушка Айдара, был удивлен и разочарован не меньше внука.

— Нет! Как это у меня нет фамильяра? Всем его дают. Нам просто надо подождать, да дедушка?!, — обратился он к нему, чтоб найти поддержку.

Дедушка посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тихая грусть. Больше всего на свете он не любил обделять своих внуков — чем бы то ни было. У малышей и без того не осталось родителей, и старейшина всегда старался заполнить эту пустоту. Он отдавал им всю свою любовь и заботу, делил с ними все что имел, и старался давать все, что внуки у него просили, лишь бы Акерке и Айдар не чувствовали себя обделенными. Но сейчас он был бессилен.

— Прости Айдар, но думаю Первый старейшина прав. Камень стал обычным как всегда, он больше не даст никому фамильяров. — Сказал дедушка, положив ему на плечо свою руку.

— Мы можем попробовать в следующий раз, на другом вручении фамильяров. — Предложил Третий старейшина. Но по голосу было понятно, что даже он не уверен в том, что это сработает.

— Тогда мне не дадут фамильяра. — Сказал Айдар, отводя голову в сторону. — Только сегодня тот день, когда я могу его получить.

— Не расстраивайся раньше времени., — Заговорил вновь дедушка, пытаясь поддержать идею Третьего старейшины и заодно дать некоторую надежду — Возможно в следующий раз камень все—таки сделает для тебя исключение и наделит силами фамильяра.

— Ага… , — тихо процедив, Айдар направился к воротам города. Быть подальше от людей, это все чего сейчас ему хотелось.

Все присутствующие глядели на Айдара, который шага в сторону выхода из города.

— Брат… — безмолвно пошевелила губами Акерке и прикрыла руками губы.

Айдар… Куда он пошел? С беспокойством разносилось в сердцах друзей. Они переглядывались, чувствуя беспокойство и растерянность, не зная, как помочь другу.

— Не волнуйся, дедушка, я поговорю с ним, — выкрикнула Акерке и, не дожидаясь ответа, побежала следом за Айдаром.

Айдар вышел за городские ворота и направился в лес, который начинался сразу за чертой города. Узкая тропинка, что вела его вперед, была ему хорошо знакома. В детстве он часто бегал по ней с друзьями — с Саяном и Данияром. Чуть позже к ним присоединилась его сестра, а вместе с ней и её подруга Жансая.

Повзрослев, они сохранили эту маленькую традицию: время от времени всей компанией приходить сюда, гулять среди деревьев, делиться мыслями и просто молчать, слушая шелест листвы. Этот лес помнил их смех, детские тайны и первые серьёзные разговоры.

Сегодня же это место, которое всегда согревало его душу, казалось Айдару пустым и безжизненным. Хотя вокруг по—прежнему зеленела трава, шумели деревья, а в ветвях перекликались птицы и мелькали лесные зверьки. Всё было на своих местах, но внутри него что—то изменилось, и лес больше не откликался прежним теплом.

Пройдя ещё несколько километров и не желая идти дальше, Айдар остановился. Он сел на огромный ствол срубленного дерева, который смирно лежал на маленькой полянке, посреди леса. Сложив руки на коленях, он пристально уставился на землю под ногами, словно надеялся отыскать там ответ на то, что произошло на церемонии.

Акерке догнала брата, увидев, как он взбирался на ствол поваленного дерева. Недолго постояв и посмотрев на брата, она направилась к нему.

Айдар уже сидел на дереве, свесив ноги, которые едва доставали до земли. Увидев идущую впереди Акерке он молча отвел взгляд в сторону и опустил голову, не желая ничего говорить.

Акерке шла к брату, а над ней кружила её ласточка, мягко паря в воздухе. Уже наступала темнота, и казалось, что свет, исходящий от фамильяра, становился ещё ярче.

— Брат, не расстраивайся, — тихо сказала сестра, забираясь вслед за ним и устраиваясь рядом. — Фамильяр ведь не самое главное. – договорила Акерке усевшись по левую сторону от брата.

— У тебя есть я, есть дедушка и …

— И мы! , — раздался голос, что перебил Акерке.

Айдар с Акерке одновременно подняли головы и посмотрели в сторону откуда доносились слова.

Это шел и говорил Саян, а рядом с ним следом шагали Жансая и Данияр.

Выйдя из—за дерева, они прошли ещё несколько метров и остановились напротив поваленного ствола, смотря снизу-вверх на Айдара и Акерке.

— Айдар… не грусти. Да, это больно — не получить фамильяра. Но…, — остановилась Жансая, отвлекаясь на Саяна, который положил руку на ее плечо и легонько покачал головой, намекая не упоминать фамильяров. — Но у тебя ведь есть всё, что по—настоящему важно. Всё, что нужно, чтобы жить… и быть счастливым, — Продолжила Жансая, больше не упоминая фамильяра.

Следом с поддержкой вошел и Данияр:

— Жансая права, — мягко сказал он. — Тебе не стоит об этом думать. Живи дальше… А если будет трудно, помни: мы всегда будем рядом с тобой. – договорил Данияр и улыбнулся.

Видеть его улыбку удавалось очень редко. Обычно сдержанный и немногословный, он почти никогда не позволял себе таких проявлений тепла. Поэтому его улыбка казалась немного непривычной, даже неловкой, но в ней чувствовалась искренняя забота и желание поддержать.

— Как ты? — тихо спросила Акерке, слегка наклоняя голову влево и посмотрела на лицо брата.

Айдар тяжело вздохнул. Самое последнее что ему сейчас хотелось это разговаривать о своем состоянии. Сдержавшись, чтоб не обидеть сестру и друзей, он заставил выдавить из себя ответ.

— Не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Просто… мне нужно побыть одному.

Друзья переглянулись. Короткие взгляды, едва заметные кивки позволили им понять друг друга без слов. Поговорив друг с другом взглядами и кивками, друзья решили, что сейчас лучше оставить его одного и дать ему время остыть после произошедшего.

Данияр неловко кашлянул, приложив к губам сжатую в кулак руку.

— Ну… мы тогда пойдём. Уже стемнело, родители будут переживать.

— Конечно, — коротко ответил Айдар.

Саян шагнул ближе, нарочито весело улыбаясь.

— Эй, давай—ка, улыбнись. Ну хоть краешком губ! Как я иначе уйду? Душа не на месте будет! – и тараторя слова одновременно корчил разные гримасы на лице, в попытках поднять настроение другу.

Айдар, смотря на него, натянуто улыбнулся и затем снова опустил голову, будто она весила несколько тонн из—за чего ему было сложно ее удержать.

— Эх… ладно, засчитаю, — покачал головой Саян, расстроившись, что план не удался. Но даже на тоску не подавал виду и продолжал улыбаться, чтоб не расстраивать Айдара еще сильнее. — Но учти: в следующий раз такая улыбка не прокатит.

— Саян, оставь его. – Вмешалась Жансая и стала руками уводить назойливого дружка от Айдара, — Ему сейчас не до шуток… Акерке, мы тогда пойдём? — она взглянула на подругу. — У вас ведь всё будет хорошо, да?

— Конечно, — ответила Акерке. — Идите вперёд, мы скоро тоже пойдем домой.

— Хорошо, — кивнула Жансая.

— Пока, Айдар. – кинул напоследок прощальные слова Данияр и развернувшись, направился в город.

Жансая несколько минут всё ещё держала Саяна за руку, осторожно ведя его вперёд. Она боялась, что он снова попытается подойти к Айдару и что—нибудь натворит.

Когда они отошли на расстояние более десяти метров, Жансая наконец отпустила его. Саян тут же начал жаловаться, причем делая это в шуточной манере.

— Эй, ты чего, командуешь мной как армейским солдатом! — сказал он, грозно, но с улыбкой на лице. — У меня тоже есть право выбора. Я джигит! Понимаешь?! Джигит! Я могу сам решать, куда идти и что делать! – договорил он и кивнул сам себе в знак согласия.

Жансая рассмеялась, покачав головой.

— Ребята, у меня есть идея! — воскликнул Саян нарушая тишину леса. — Садитесь! Сейчас будет круто! — добавил он, указывая рукой на фамильяра, который уже вырос до размеров лошади — а может, даже двух.

Тазы слегка присел, напрягая мускулы, и замер в ожидании, пока Саян заберётся на его спину. Саян не терял ни секунды — ловко запрыгнул на него, а после жестом руки позвал и приятелей присоединиться к нему. Следом тоже самое сделали и Жансая с Данияром.

— Держитесь крепче! — выкрикнул Саян, и едва он это произнес, фамильяр резким рывком сорвался с места.

Ветер свистел в ушах, шевеля волосы и одежду, поднимая с земли пыль и запахи леса. Друзья сжались, чувствуя, как тело Тазы быстро двигается, устремляясь вперед. Через мгновение их уже не было видно, остался лишь лёгкий ветерок, который образовался из—за быстрой скорости тазы.

Айдар с Акерке остались одни, и все также сидели на стволе, свесив ноги. Вокруг стояла тихая, почти осязаемая тишина, которая была развеяна голосом Айдара.

— Акерке, иди тоже домой, скажи дедушки что все хорошо, а я посижу еще тут. Хочу побыть один.

— Уже почти ночь, как ты тут будешь один?!

— Не волнуйся, ты ведь знаешь, что эти места безопасны, — успокоил он сестру, — что тут может со мной произойти? Максимум, с этого лежачего дерева упаду вниз головой и все, — отшучивался он, но не ради смеха — а скорее, чтобы успокоить её, снять тревогу, показать, что держится. Однако в голосе всё равно проскальзывала едва заметная натянутость, а улыбка выходила чуть слабее, чем ему хотелось бы.

Акерке видела это. Он старался быть сильным ради неё — и именно поэтому, несмотря на не самую удачную шутку брата, она всё—таки слабо улыбнулась. Внутри же ей очень хотелось слегка его «подубасить», чтобы он понял: так говорить нельзя. Но она сдержалась.

Прислушавшись к просьбе брата — побыть одному, она все же решила пойти первой домой и дать ему шанс побыть в тишине.

— Хорошо, я пойду домой, но ты возвращайся побыстрей. Мы с дедушкой будем переживать, если тебя не будет долго.

— Ага. – Сказал Айдар, вновь уставившись в землю.

Акерке посмотрела на брата, ожидая продолжения, но его не последовало.

— Я тогда пойду, — сказала она и, спрыгнув со ствола, направилась в сторону города.

Идя по извилистой тропинке, она проходила мимо одного дерева за другим. Ночь была тёмной, но на небосводе уже мерцали звёзды, а белая луна мягким светом освещала дорогу, отражаясь на листьях и создавая серебристые блики на земле.

Пройдя ещё немного вперёд, Акерке ощутила внезапное желание вновь испытать силу фамильяра. Ей хотелось снова поймать то мгновение, когда ветер запутывается в волосах, подхватывает дыхание и мягко окутывал всё её тело.

С этой мыслью она остановилась. Медленно подняв левую руку, Акерке призвала фамильяра — ласточку, что до этого свободно парила высоко в небе. Как только она подлетела к девушке и зависла над её вытянутой рукой, Акерке высвободила его силу.

Магия отозвалась мгновенно. Акерке вновь слилась с волшебным зверьком и за её спиной расправились два крыла, нежно—фиолетовых оттенков, сияющих, словно сотканных из ветра и света. Одного взмаха оказалось достаточно — крылья легко подняли её в небо, и вскоре она исчезла среди переплетения древесных крон.

Айдар остался совсем один, как он того и хотел.

Теперь тишину леса прерывали не голоса друзей, а его собственные мысли, звучавшие в голове громче любых звуков:

«Почему? Почему мне не дали никого?»

Айдар поднялся на поваленный ствол, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Даже какого—нибудь поросёнка — и то было бы достаточно… — всё не унимаясь, прошептал он сквозь стиснутые зубы. Слова вырвались с некой горечью, сердце бешено колотилось. Не в силах держать в себе все эмоции, Айдар резко пнул воздух перед собой, словно в нём и заключалась причина всех его несчастий.

Он с силой сжал кулаки. — Я ведь внук старейшины… — продолжил он уже тише, но с упрямой, почти болезненной гордостью. — Мой дедушка — владелец одного из сильнейших фамильяров. Беркута[4]. Беркута, который является богом среди фамильяров ветреной стихии…

Он замолчал. Слова повисли в воздухе и растворились в ночной тишине. Айдар поднял взгляд к небу. Одинокая луна холодно светила сквозь прорехи в кронах деревьев, а густая темнота леса будто сжималась вокруг, делая одиночество почти осязаемым.

Где—то вдалеке зашуршали листья, но звук лишь подчеркнул пустоту рядом с ним.

— У всех в племени есть фамильяры… — прошептал он. — Даже у Акерке он появился. А у меня?..

Мысль, возникшая следом, ударила сильнее любых сказанных слов.

«Позор семьи?!»

Айдар резко выдохнул, словно лишился воздуха, и медленно опустился обратно на холодный, шероховатый ствол поваленного дерева. Плечи его поникли, взгляд потух. В этот момент он ощущал себя не внуком своего великого дедушки, а лишь тенью.

— Дедушка, наверное, расстроился… — глухо произнёс Айдар, не поднимая головы. — А остальные… Они будут смеяться. Всю мою жизнь.

Слова растворились в холодном ночном воздухе. Айдар замолчал и долго не издавал ни звука. Лишь редкие, тяжёлые вздохи выдавали бурю, что разрасталась у него внутри. Ночная тишина давила, словно ожидала продолжения, но он не находил в себе сил говорить.

И вдруг:

— Да лучше бы я вообще не ходил на церемонию! — вырвалось у него резко, почти болезненно.

Крик, сорвавшийся с губ, прокатился по лесу эхом, ударился о стволы деревьев и вернулся к нему искажённым, словно с насмешкой. В ту же секунду с ветвей сорвались птицы — их тени метнулись в воздухе, разлетаясь в разные стороны и исчезая во мраке, они спасались от внезапного шума.

Айдар тяжело выдохнул и опустил голову ещё ниже.

— Лучше бы её вообще не было… — добавил он уже почти шёпотом. — И фамильяров этих тоже…

Слова прозвучали глухо, без злости — лишь с усталостью и пустотой.

Время тянулось незаметно. Лес по—прежнему был погружён в тишину, а крик Айдара растворился, будто его никогда и не было. Луна медленно скользила по небу, тени деревьев меняли форму, а Айдар всё сидел, не двигаясь. Он словно растворялся в этой ночи, проживая своё несчастье в одиночестве — без крика, без слёз, позволяя боли просто быть.

Тишину леса внезапно начал нарушать едва различимый звук машущих крыльев где—то вдалеке. Айдар прислушался и, уловив откуда он доносится, медленно поднял голову. Вглядываясь в тёмное небо над кронами деревьев, он стал разглядывать силуэт, который двигался в его направлении.

Это неспешно пролетал беркут. Могучий и величественный, с широко расправленными крыльями. От его силуэта на землю ложилась движущаяся тень, скользившая между стволами и кроной деревьев.

— Дедушка, — прошептал Айдар и вновь склонил голову…

Лунный свет мягко скользил по перьям фамильяра Второго старейшины, подчёркивая тёпло серебристое свечение, что от него исходило. Каждый взмах беркута был спокойным, уверенным, лишённым спешки.

На спине волшебного зверя, держась прямо и неподвижно, сидел старейшина. Его фигура дополняла величественный образ фамильяра.

Пролетев еще пару метров, беркут приблизился к поляне где был Айдар. Затем сделав в воздухе несколько кругов, он стал опускаться на землю. Мягко коснувшись земли когтями, беркут приземлился напротив Айдара.

— Айдар, — мягко произнёс дедушка, и в этом голосе не было ни укора, ни строгости, лишь тёплая усталость и забота. — Акерке сказала, что ты хочешь побыть один. Но уже поздно. Пора возвращаться домой…

Айдар некоторое время просто сидел, глядя в землю. Слова деда отозвались в нём тяжёлым эхом, но он не находил ответа. Лишь спустя несколько мгновений он медленно поднялся, чувствуя, как напряжение неохотно покидает тело, и, не произнеся ни слова, молча кивнул.

Старейшина посмотрел на Айдара внимательно, теплым взглядом.

— Айдар, не переживай, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Даже без фамильяра ты особенный. Ты всё ещё ты. И ты всегда останешься моим любимым внуком. Не позволяй этому дню сломать тебя.

Он слегка наклонился вперёд и протянул руку. — Залазь. Полетели домой.

Айдар не сразу решился, но глубоко вдохнув, все же медленно спрыгнул с дерева. Сделав пару небольших шагов, по траве, что шуршала под ногами, он протянул руку и ухватился за ладонь дедушки.

Старейшина поднял внука со всей силой, что у него была и в следующую секунду Айдар оказался на спине беркута.

Фамильяр, величественный и спокойный, продолжал спокойно стоять на земле, ожидая секунды, когда они уже взлетят в воздух.

Айдар осторожно устраивался, садясь позади дедушки, чувствуя тепло его спины и уверенность, исходящую от него. Он скрестил ноги, втянул живот и слегка обхватил плечи старейшины руками — так, чтобы удержаться во время взлёта.

Затем беркут стал расправлять свои огромные крылья. Они дрожали, но оставались уверенными и сильными. Сначала был лёгкий толчок, затем — мощный взмах. Мгновение — и они оторвались от земли.

Лес остался внизу тёмным и молчаливым, деревья превращались в одно сплошное море теней, скользя под ними, как будто мир превратился в смутный и далекий силуэт. Впереди мерцали огни города — крохотные, золотистые огоньки, рассыпанные по тёмной поверхности, будто светлячки, собравшиеся в строгий порядок.

Айдар ощутил необычайную лёгкость и свободу, которой ему так не хватало. Ветер свистел в ушах, разгоняя тоску, а крылья под ними уверенно держали их обоих в воздухе. Сердце Айдара билось в унисон с полётом — за последние пару часов, он наконец смог немного успокоиться.

Уже была глубокая ночь. Айдар лежал в кровати, глаза широко раскрыты, и смотрел в потолок, но сон так и не приходил. Дом спал: ни шагов, ни шороха голосов, лишь редкий тихий свист ночного ветра за окном, который периодически теребил занавески.

Айдар осторожно поднялся, опустил ноги на холодный пол, а после из комнаты и направился на улицу. Остановившись он смотрел по сторонам и вдыхал прохладный ночной воздух, а лёгкий и прохладный ветер обдувал его тело. В одиночестве было легче дышать — никто не видел его тревогу, никто не требовал улыбок или слов.

Немного постояв на одном месте, ему захотелось прогуляться, и не задумываясь о направлении, он просто шел куда—то в неизвестность. Тёмные стены домов, едва освещённые тусклым светом фонарей, скользили мимо него. Тонкие лунные лучи отражались в серебристой росе на траве, слегка скрипя под ногами. Ветер шевелил листья деревьев и создавал ощущение, что они что—то шепчут.

К счастью, на улицах не было ни единой души. Ни шагов, ни голосов — только тихий шорох собственного дыхания и едва слышный свист ветра между крышами. Никто не мог поругать его за позднюю прогулку, и это давало странное чувство свободы: можно было идти, куда хочется и думать, о чем угодно.

Ноги сами несли Айдара вперёд, пока он не оказался на площади с кристаллом. Пространство вокруг казалось огромным, почти безграничным. Здесь не было ни звука, ни движения — в отличии от времени, когда состоялась церемония получения фамильяров.

Айдар остановился у колонны и поднял взгляд на кристалл. Колонна была чуть ниже его роста. Кристалл как обычно прозрачный и холодный, изнутри светил слабым голубоватым свечением.

Освещения на площади было не много, впрочем, как и во всем городе. По уставам племени, ночью ходить было можно только взрослым, а дети должны были в это время спать. К тому же взрослые имели светящихся фамильяров, которые в случае необходимости могли осветить путь ярким светом. Поэтому смысла в полном освещении всей территории племени не было.

Айдар несколько минут стоял в молчании, пристально глядя на кристалл, покоящийся на колонне.

— Почему именно я? — тихо произнёс он, почти шёпотом, обращаясь к кристаллу. — Почему ты дал всем фамильяров… а не мне?

Айдар всё продолжал смотреть, будто ожидал, что кристалл заговорит с ним, даст хоть малейший знак, какое—то объяснение. Но его свет оставался все таким же холодным и неподвижным.

— Где я провинился?! — добавил он, голос едва слышный, срывающийся от боли и недоумения.

Но ответа не было. Только холодный свет кристалла, мягко мерцающий в ночи, и безмолвная пустота площади отвечали на его вопросы. Айдар почувствовал, как одиночество ночи усиливается: мир казался несправедливым, а желание найти справедливость — одновременно горьким и безнадежным.

— Может быть, ты ещё передумаешь? — продолжил он почти шёпотом, голос дрожал, но звучал решительно. — Дай и мне фамильяра… любого. Кого угодно. Лишь бы он у меня был.

Кристалл оставался прежним — холодным, неподвижным и молчаливым, словно вовсе не слышал его слов. Но спустя несколько мгновений в его глубине едва заметно вспыхнуло слабое свечение. Оно было почти ничтожным, как лёгкая вспышка далёкой звезды, но для Айдара этого оказалось достаточно, чтобы он затаил дыхание, сердцебиение ускорилось, а тело словно замерло в ожидании.

Свет не усиливался, оставался тихим и ровным, будто это был знак того, что просьба достигла кого—то или чего—то, но силы для ответа пока не хватало. Через доли секунды свечение погасло так же внезапно, как и появилось, оставив только едва ощутимое тепло в груди Айдара.

— Ты ведь меня слышишь… — тихо, но с нарастающим напряжением произнёс он, голос срывался от эмоций. — Ты только что проявил себя. Так почему не хочешь дать мне моего фамильяра?

Он сжал пальцы в кулаки, стараясь удержать нарастающую злость, сдерживая её из последних сил.

Кристалл вновь немного засветился — на этот раз чуть ярче, чем прежде. Свет был всё ещё слабым, но уже не казался случайным. Он пульсировал тихим голубым отблеском, словно крошечная искра жизни внутри холодного камня. Парень сделал шаг вперёд, и сердце его заколотилось быстрее.

В этот момент Айдар услышал шорох, раздавшийся где—то далеко, но даже на расстоянии звук заставил его вздрогнуть. Наконец вспомнив, что за ночные прогулки детей обычно отчитывали, порой даже наказывали, Айдар тяжело сглотнул. Его сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым.

Он резко обернулся по сторонам, вглядываясь в тёмную площадь, исследуя каждый угол. Но никого не было. Однако тревога не покидала его: если его заметят, старейшины будут недовольны.

— Ты же слышишь меня… — прошептал Айдар, голос дрожал, настороженность скользила по интонации. — Скажи… что мне сделать, чтобы ты передумал?

Где—то неподалёку тихо скрипнула калитка, и звук вновь заставил Айдара вздрогнуть. Он бросил взгляд на кристалл: свет внутри оставался прежним, ровным и спокойным, словно застывшим, не выдавая ни малейшего признака ответа.

— Меня могут наказать… — почти умоляюще произнёс он, голос едва слышен. — Пожалуйста… ответь мне скорее. Дай мне фамильяра…

Сквозь тишину до Айдара донеслись приглушённые голоса. Они были далекими, но достаточно отчётливыми, чтобы заставить сердце стучать быстрее. Он мгновенно понял: если останется ещё хоть на мгновение, его могут заметить… но и просто уйти он не мог.

Без раздумий, почти инстинктивно, Айдар схватил кристалл. Его пальцы сжали холодное стекло, вес которого придавала решимости. Он бросился прочь, ноги не слушались мыслей. Они несли его по знакомым тропинкам и незнакомым закоулкам, мча вперёд, лишь бы уйти от опасности.

Ветер бил в лицо, трепал волосы, но Айдар не останавливался и вскоре выбежал из города. Не сбавляя темп, он бежал по тропинке, что вела его сегодня. Лес вокруг скользил тенями, а ветки изредка хлестали по рукам и плечам, оставляя легкие царапины. Но он продолжал бежать.

Пробежав некоторую часть леса, он резко повернул налево и продолжил побег, но уже не по протоптанной тропинки, а по траве.

Вскоре перед ним выросли высокие горы, тёмные и безмолвные и Айдар наконец смог остановиться. Он присел, поставив руки на колени и тяжело переводил дыхание.

Когда дыхание немного стабилизировалось, Айдар осторожно раздвинул свисающие с каменистой породы растения — густые лианы и влажную листву, покрытую росой. И шагнул внутрь пещеры, скрытой за массивом скал.

[1] Тазы — это древняя охотничья борзая, использовалась кочевниками для охоты в степях.

[2] Снежный барс — редкий горный хищник Центральной Азии с густой шерстью и длинным хвостом.

[3] Сайгак — степная антилопа с характерным хоботообразным носом.

[4] Беркут — крупный хищный орёл, символ силы и свободы, используемый кочевниками для охоты.

Глава 4

Раннее утро только начинало вступать в свои права. Тонкие лучи солнца, осторожно пробиваясь сквозь утренний туман, скользили по крышам домов, по каменным дорожкам, проникая в окна домов.

На самой верхней точки города располагался дом Главы, что возвышался над всеми остальными. Воздух здесь был наполнен прохладой и тихим спокойствием.

День начинался как обычно. Глава, его жена и дети сидели за большим деревянным столом и неспешно завтракали. Тёплая еда, свежий хлеб и молоко создавали комфорт и уют. Разговоры были негромкими, движения — привычными, и казалось, что ничто не способно нарушить эту размеренную гармонию.

Но идиллия оборвалась внезапно. Дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в дом ворвался мужчина, который быстрыми шагами направился к кухне.

— Глава, у нас беда! Кристалл с площади пропал! – прокричал он громким и взволнованным голосом.

Ложки замерли в воздухе. Тёплый утренний уют рассыпался в одно мгновение. Взгляд Главы медленно оторвался от тарелки и остановился на мужчине у двери.

— Как пропал?! — грозно спросил он, слегка нахмурившись.

— Я… я не знаю, Глава, — поспешно ответил мужчина. — Люди уже собрались на площади, обсуждают случившееся. Он протянул руку за спину и, чуть обернувшись, указал в сторону выхода. — Племя в недоумении. Начинается паника. Вам нужно как можно скорее явиться туда.

Глава резко поднялся из—за стола. Стул с глухим скрипом отъехал назад. В его глазах вспыхнул гнев.

— Кто посмел выкрасть наш кристалл?! — бросил он на ходу, уже направляясь к выходу.

Подходя к двери он на секунду остановился и обернулся к семье. — Простите, — сказал он тише. — Мне нужно идти.

Но как только он обернулся и хотел сделать шаг вперед, его остановил голос сына.

— Отец, позволь пойти с тобой, — Сказал Мирас и вышел из—за стола.

Глава обернулся и взглянул на нег, а затем коротко кивнул. — Хорошо. Пошли.

— Отец… а можно и мне? — осторожно спросила и Жансая, зная, что отец редко отказывает ей.

Глава задержался на мгновение, внимательно посмотрел на дочь, словно взвешивая решение. — Пойдём, если хочешь.

Глава, Мирас и Жансая почти одновременно покинули кухню, а следом за ними и их фамильяры.

Величественные, призрачные и прекрасные, сотканные словно из света и льда. Их белоснежные шкуры мерцали в лучах утреннего солнца, а голубые глаза светились разумом и преданностью.

Глава и его дети одновременно протянули руки к своим фамильярам. В ответ на этот жест призрачные силуэты начали стремительно увеличиваться в росте. Их тела наливались мощью, мышцы проступали под мерцающей белоснежной шкурой. Когда фамильяры достигли нужного размера, рост прекратился, и они присели, склоняя головы, ожидая своих хозяев.

Глава взобрался на спину своего фамильяра первым. Его движения были точными и уверенными — видно было, что он делает это не в первый раз. Следом за ним поднялся Мирас, крепко ухватившись за густую шерсть. Жансая, на мгновение задержав дыхание, тоже устроилась на своём барсе, чувствуя волнения перед своей первой поездке на фамильяре.

Едва все трое заняли места, как барсы сорвались с места. Их мощные лапы оттолкнулись от земли, и мир вокруг них словно смазался: пространство сжалось, а воздух рассекался с невероятной скоростью. Каменные тропы, дома и люди проносились мимо размытыми тенями, не успевая задержаться в сознании.

Они мчались к площади стремительно и легко, почти не касаясь земли. Сердце Жансаи билось в унисон с ритмом бега. Холодный ветер хлестал по лицу, но она его будто не замечала, а лишь восхищалась скоростью на которой бежал фамильяр.

Всего одно мгновение — и они уже были на площади.

Там, где совсем недавно возвышался кристалл, теперь зияла пустота. Каменное основание было холодным и безжизненным, а в воздухе витал страх, тревога и растерянный шепот людей.

Глава с детьми появились так внезапно, что собравшиеся вздрогнули, в то время как далеко позади бежал мужчина, принесший новость. Его дыхание сбивалось, ноги горели от усталости, и он даже не мог представить, как быстро они оказались здесь. Для него это были долгие, мучительные минуты. Для них — одно стремительное мгновение.

— Глава… Здесь Глава! — пронёсся приглушённый шёпот по толпе

Возле колонны расположились четверо старейшин, Сайра — главный судный следователь и отец Данияра, командир бойцов.

Сайра была одета в строгую одежду, как и полагает следователю, а ее красота поражала, так же, как и ее заслуги перед племенем.

Увидев Главу, она направилась к нему навстречу. Её походка показывало уверенность, но все же внимательный взгляд мог заметить напряжение в её лице.

— Как это произошло? Есть зацепки? — спросил Глава, не тратя времени попусту.

— Простите, Глава… — сказала она. — Мы пока не нашли вора. Из зацепок только слова жены нашего кузнеца. – добавила Сайра и взмахнула рукой, велев женщине лет пятидесяти подойти к ней.

Увидев этот жест, женщина вышла из группы, которым она рассказывала, что видела ночью, и направилась к колону, возле которой стояли Глава с Сайрой.

— Пожалуйста, расскажите нам снова, что вы вчера видели. – Обратилась Сайра к женщине.

— Вчера вечером я выходила… — заговорила она довольно бодрым голосом, несмотря на возраст. — Кумыс[1] Айсулу отнесла. Вы же знаете, какой он у нас вкусный. Сейчас сезон, столько накопилось, что девать некуда, вот я и…

— Кхм—кхм, — покашляла Сайра мягко, но настойчиво.

Женщина вздрогнула, словно очнувшись.

— Ах да… верно. Так вот, на обратном пути я заметила какого—то парня. Он бежал в сторону выхода из города. Тогда я ещё не обратила внимания на кристалл. И подумать не могла, что его могли украсть…

— Понятно, — сказал Глава после короткой паузы. — Значит, это был парень. А как он выглядел, не помните?

Женщина медленно покачала головой.

— Нет… Было темно. Я не видела ни лица, ни одежды.

— Глава, — вмешался мужчина из толпы. — Племя защищено. Не каждый смог бы пробраться. И тем более — откуда ему знать про кристалл?

— Неужели это кто—то из наших людей его украл? , — выкрикнул кто—то из группы людей.

По толпе прокатился глухой ропот.

— Что за чушь?! — резко ответил Глава. — Зачем кому—то из наших людей красть кристалл…

Его голос оборвался.

В стороне от толпы, чуть поодаль, стояли Жансая и её брат. Они молча наблюдали за происходящим, когда к ним подошли Саян и Данияр.

— Хм… — протянул Саян, прищурившись и глядя в сторону пустой колонны. — Интересно, он храбрец или глупец, раз осмелился красть на нашей земле?

— Вот именно, — с досадой отозвался Данияр, сжимая кулаки. — Пусть только покажется… я ему такое устрою…

— Так не пойдёт, — твёрдо сказал Мирас. Его голос был спокойным, но в нём звучала уверенность. — Нам нужно выяснить, кто украл кристалл, и проучить его. Чтобы даже мысли не возникало красть у нашего племени.

— Точно! — воскликнул Данияр. — Давайте сами найдём вора, пока взрослые совещаются.

Саян оживился, услышав слова Данияра, а на его губах появилась знакомая озорная улыбка.

— А если успеем найти его раньше взрослых и вернуть кристалл, попросим награду. Саян улыбнулся так широко как только смог, явно уже представляя себе будущий триумф: как он будет рассказывать о своих подвигах, как восторженно его похвалят, и как приятно будет почувствовать вкус настоящей победы.

Мирас повернулся и посмотрел на Жансаю.

— Сая, ты с нами?, — спросил брат.

Жансая на секунду задержала взгляд на площади, где взрослые всё ещё спорили и обсуждали случившееся. В груди что—то сжалось, но она уверенно кивнула.

— Да. Я с вами.

— Тогда пойдём за Айдаром и Акерке, — решил Саян. — Вместе мы его быстрее отыщем.

— Идём, — коротко сказал Данияр.

Развернувшись, они пробивались сквозь плотную толпу. Люди всё ещё стояли на площади, растерянно переглядываясь, охали и шептались о случившемся. Быстрыми шагами они покинули площадь и напарились к Акерке.

К счастью, она жила недалеко. Дом второго старейшины возвышался всего в нескольких метрах от главной улицы. Низкий деревянный порог был освещён мягким утренним светом, который скользил по стенам, высветляя аккуратные резные узоры и полированный вход. Ребята подошли к двери, и тихо постучали.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Акерке. Её глаза слегка округлились от неожиданности, губы чуть приоткрылись, а лёгкий отблеск утреннего солнца играл на её волосах. Она внимательно посмотрела на них, словно пытаясь прочитать, что же привело ребят к её дому в такую рань.

Следом за Акерке из дверей вылетел её фамильяр — ласточка, мгновенно привлекая к себе внимание. Друзья моментально уставились на неё, следя, как маленькая птица с невероятной ловкостью делает пару стремительных кругов над их головами. В её движениях была свобода и задор, словно она наслаждалась игрой, и это сразу заразило наблюдателей лёгким восторгом.

Затем ласточка начала кружить возле фамильяров ребят, проверяя их и играя с их реакциями. Тазы подпрыгивала на месте, пытаясь взлететь вслед за ней, но лапы не слушались — птица была слишком быстра и лёгка, а у Тазы ещё не хватало опыта. Сайгак всегда парил в воздухе, поэтому для него это не было чем—то необычным или удивительным.

Снежные барсы наблюдали за ласточкой с сердцем, что едва сдерживало трепет. Особенно выделялся барс Мираса: он был больше и мужественнее, чем барс Жансаи, с мощными лапами и широкой грудью. Но при виде ласточки его взгляд становился совсем невинным, полный удивления и восхищения, как у ребенка. Его уши чуть дергались, хвост медленно вздрагивал — всё тело выражало смесь любопытства и восторга.

Пока фамильяры играли, подростки перешли к разговору.

— Привет, — удивлённо сказала Акерке. — Вы чего это так рано собрались?

— Мы идём искать вора, — выпалил Данияр. — Ты с нами?

Акерке нахмурилась.

— Какого вора?

— Вчера ночью на площади украли кристалл, — быстро пояснил Саян. — Глава и старейшины уже решают, где искать преступника и как его ловить. Но мы не можем сидеть в сторонке, поэтому тоже собрались на поиски.

Лицо Акерке побледнело.

— Мой дедушка тоже там?

— Да, — тихо ответила Жансая. — Он там… вместе со старейшинами.

Старший сын Главы сделал шаг вперёд.

— Позови Айдара, и пойдём ловить беглеца. Если мы не вернём кристалл, то не сможем больше проводить церемонии вручения, и никто больше не получит своих фамильяров.

— Да. Сейчас, — сказала она, развернулась и забежала в дом.

Коридор дома второго старейшины был погружён в полумрак. Сквозь узкие окна лениво пробивался утренний свет, ложась на деревянные стены мягкими полосами. Акерке остановилась у двери комнаты Айдара и нерешительно постучала.

— Айдар, — позвала она, стараясь говорить по нежнее. — К нам пришли Саян, Данияр и Жансая с братом… Она сделала паузу. — Вчера вечером на площади кто—то украл кристалл. Мы хотим пойти на его поиски. Пойдёшь с нами?

В ответ — тишина.

— Айдар, ответь, что—нибудь… — голос Акерке дрогнул. Она подождала ещё немного, но за дверью по—прежнему было тихо. — Если не ответишь, я войду в комнату. Считаю до трёх. Один… два… три—и—и… — договорила она и открыла дверь.

Дверь тихо скрипнула. Акерке шагнула внутрь — и замерла. Комната была пустой.

— Айдар?! — прошипела она себе под нос, чувствуя, как сердце сжимается тревогой.

Не теряя ни секунды, Акерке поспешно спустилась вниз по лестнице, спеша к выходу.

— Айдара нет… — выдохнула она, выйдя на порог, обводя взглядом двор и улицу, в надежде увидеть его.

— Как это нет? — удивился Данияр.

— Его комната пуста. Кажется, он ушёл куда—то, — ответила Акерке схватившись за голову, а в голосе прозвучало беспокойство.

— Может, он всё ещё переживает из—за вчерашнего… — тихо предположила Жансая. — Вот и ушёл.

— Возможно, — задумчиво сказал Мирас. — Вы знаете, где его найти?

— Ну, только если в… — начал Саян, но тут же замолчал, получив ощутимый толчок локтем от Данияра.

— Давай говори, — строго сказал старший сын Главы. — Где он может быть?

Жансая сделала шаг вперёд и обратилась к брату.

— В нашем месте… тайном. Но его нельзя открывать чужим.

— Я тебе чужой?! — резко спросил он, поднимая одну бровь и удивленно посмотрел на сестру.

Жансая покачала головой.

— Нет. Но мы не можем рассказать тебе про это место. Прости.

— Да, прости, — добавил Данияр. — Мы поклялись, что никогда никому не расскажем. А держать своё слово — это святое.

Мирас тяжело выдохнул, его явно не устраивала эта детская игра, но и заставить их говорить он не мог.

— И что тогда делать собираетесь? , — спросил Мирас.

— Может, мы пойдём искать Айдара, — предложила Акерке. — А ты пока узнаешь, что решили старейшины и Глава.

— Да, — поддержал Саян идею Акерке. — Так будет правильнее. Мирас на секунду задумался. Не очень ему хотелось искать парня, когда есть дела поважнее, но решил дать им шанс.

— За десять минут управитесь? — спросил он строго. — Могу дать лишь десять минут. Потом я сам отправлюсь на поиски вора. Если потеряем ещё больше времени, есть риск, что мы уже никогда его не догоним.

— Управимся, — уверенно ответил Саян. — Когда мы его найдём, я использую тазы, и мы быстро доберёмся до места встречи. Он на мгновение задумался, затем добавил: — Предлагаю назначить местом встречи ворота у выхода из города. Вор выбежал именно через них, в сторону леса. Значит, искать его нужно уже за пределами города.

Мирас неохотно кивнул.

— Ладно. Но поторопитесь найти Айдара. Нам ещё вора искать.

— Хорошо, — одновременно ответили Акерке и Жансая.

Брат Жансаи тут же сорвался с места и побежал обратно — к отцу и старейшинам. А остальные развернулись и побежали к выходу из города.

Утро становилось всё ярче, а солнце поднималось все выше освещая кроны деревьем.

Наконец—то, спустя пять минут они добрались до тайного укрытия.

— Здесь, — тихо сказал Данияр и раздвинул густую зелень.

Один за другим они вошли внутрь. В пещере сразу стало прохладно; воздух был тяжёлым, пропитанным запахом камня и сырой влаги. Дневной свет остался позади, у входа, а впереди их встречала лишь тьма.

Чтобы разглядеть где находится включатель, чтоб включить освещение, Саян, как обычно, достал свой маленький фонарик и на ощупь искал на нем переключатель. Наконец найдя, он щёлкнул на него — узкий луч света прорезал темноту, выхватывая из мрака неровные стены и влажные камни.

Когда они обнаружили это место впервые, пещера была пустой и безжизненной. Она не походила на тайное место, а было лишь случайной находкой среди скал.

Но со временем всё изменилось. Шаг за шагом пещера стала обретать признаки жизни. Первым здесь появилась самодельная проводка — результат их собственных идей, проб и ошибок, которые все—таки привели их к тому что в пещере появился свет.

Ничего сложного в их проводке не было: всего несколько фонариков, аккуратно закреплённых вдоль неровных стен. Они были соединены между собой простыми проводами так, что включались одним общим выключателем. Банальное решение, но ее реализация для них далась не легко.

Саян водил лучом ручного фонарика по камню, пока не увидел знакомый выступ. Найдя выключатель, он тут же нажал на него. В одно мгновение пещеру залил мягкий свет.

— Вуаля! — с довольной ухмылкой произнёс Саян, словно свет загорелся не от простого выключателя, а по его собственной воле, с помощью какой—то магии.

Теперь пещера уже не казалась безжизненной. Свет придал ей уют и спокойствие, превратив холодное укрытие в тайное убежище — место, где можно было чувствовать себя в безопасности, вдали от всего мира.

В глубине пещеры кто—то сидел, повернувшись к ним спиной.

— Айдар! — облегчённо выдохнул Саян и сделал шаг вперёд. — Наконец—то мы нашли тебя. Он говорил быстро и взволнованно. — У нас такое произошло… прошлой ночью кто—то украл кристалл с площади. Мы хотим найти этого преступника. Ты с нами?, — сказал Айдар и уселся в одно из пяти самодельных кресел, которые они сделали несколько лет назад.

Айдар медленно поднялся и обернулся, а в его руках лежал кристалл.

Свет от него мягко отражался от каменных стен, рассыпаясь холодными бликами. Несколько секунд никто не мог вымолвить ни слова.

— Айдар… ты—ы?! — Акерке закрыла рот ладонью, её глаза расширились от ужаса.

— Ты?.. — голос Жансаи сорвался, в нём зазвенела злость.

— Айдар, зачем ты его украл? — резко спросил Данияр.

Айдар выглядел уставшим, не выспавшимся и грустным. Он покачал головой в ответ на обвинения друга.

— Я не крал. Я лишь… одолжил.

Он перевёл взгляд на кристалл, словно тот был живым.

— Смотрите.

Айдар опустился на колени и прошептал, почти умоляя:

— Кристалл… пожалуйста, прошу… можешь дать мне моего фамильяра?..

Кристалл отозвался, вновь вспыхнув тусклым светом, однако его хватило чтоб осветить пещеру холодным сиянием. Сердца ребят замерли.

— Видите? — с надеждой сказал Айдар. — Когда я прошу, он начинает светиться… но потом гаснет.

И правда — свет медленно угас, оставляя после себя тень и разочарование.

— Зачем?! — не выдержала Жансая. — Зачем ты его украл?! Ты в курсе, что сейчас всё племя в страхе? Старейшины и мой отец начали поиски. Они уже думают, что это какой—то чужак пробрался к нам, узнал про кристалл и выкрал его!

— Чего ты так злишься? — тихо, но упрямо ответил Айдар. — Я ведь не навсегда его забрал. Я просто хотел получить своего фамильяра. Он посмотрел на неё с болью. — Скажи, разве это справедливо? У всех у вас он есть. А у меня? , — продолжил Айдар.

— А может, не надо было красть?! — Жансая повысила голос. — Может, если бы ты дождался, кристалл сам дал бы тебе фамильяра на площади!

— Я его верну. — упрямо и резко сказал Айдар.

— Сая, успокойся… — вмешался Данияр. — Айдар и кристалл здесь. Злиться сейчас бесполезно. Он повернулся к Айдару. — Ты должен пойти с нами и вернуть кристалл.

Айдар замялся и посмотрел на кристалл.

— Можно… ещё пару попыток? — почти шёпотом спросил он, словно умоляя друзей помочь ему. — Пожалуйста…

Саян смотрел на своего друга с тоской на сердце. Если бы он мог, то помог бы ему, но он не знал, что ему нужно делать. В конце концов он вздохнул, так что все на него обернулись, а затем кивнул и заговорил.

— Хорошо. Но если не получится — не расстраивайся и отнеси кристалл Главе. Договорились? — сказал Саян, глядя Айдару прямо в глаза. В его голосе звучал лёгкий задор и искренняя поддержка — он всем сердцем надеялся, что другу всё—таки удастся получить фамильяра.

— Хорошо, — тихо ответил Айдар.

Отойдя от друзей, Айдар снова сел перед кристаллом, соединил ладони и закрыл глаза. Его губы беззвучно шевелились. Кристалл снова засиял, ярче прежнего, отражая свет в каменных стенах… Но снова погас.

В пещере повисла тишина — тяжёлая, наполненная несбывшейся надеждой.

Жансая стояла и молча наблюдала за происходящим. Ей это совсем не нравилось. Она хотела успокоить отца и племя, хотела принести им кристалл, чтоб все было как обычно, но должна была стоять и смотреть как раз за разом кристалл то светиться ярко, то этот свет угасает. Злость бушевала в ее груди, но она продолжала себя успокаивать тем, что это ее друг, и что нужно дать ему шанс.

Айдар снова и снова, как сумасшедший сидел над камнем и молил его сжалиться над ним, но с каждой неудачей надежда таяла, а внутри нарастала злость.

— Айдар, может хватит?, — тихо сказала Акерке, делая шаг к брату. — Пойдём к дедушке. Нужно вернуть кристалл.

— Да, — поддержал Саян, уже без прежнего задора. — Может, это и правда бессмысленно. Не стоит тратить время, раз нет результата.

Услышав голоса друзей, которые один за другим начали отговаривать его, Айдар резко поднял голову. В его взгляде вспыхнула упрямая решимость.

— Нет. Я ещё не сдался. Я попробую ещё раз.

— Айдар, перестань… — попытался остановить его Данияр.

— Что «перестань»?! — взорвался Айдар. Его голос эхом отразился от каменных стен. — Скажи, если бы тебе не дали фамильяра, а у всех остальных он был — разве ты бы просто сдался?! Разве опустил бы руки?!

Договорив он замолчал. Данияр опустил голову, погружаясь в слова, сказанные другом. Айдар же перевёл взгляд на сестру, но почти сразу отвернулся — он не смог вынести того, что увидел в её глазах. В них читалась грусть и тихое беспокойство за него. Меньше всего ему хотелось жалости. Он не желал, чтобы его считали слабым или плаксой, который отчаянно цепляется за мечту о фамильяре.

— Вам меня не понять, — глухо продолжил Айдар, опуская голову. — Вы не будете белыми воронами. О вас не будут шептаться за спиной. Над вами не будут смеяться…

— Брат, — Акерке подошла ближе, — мы ведь не будем над тобой смеяться. И никто не будет.

— Верно! — подхватил Саян, сжав кулак и ударив им в ладонь. — А если кто—то и захочет, мы ему покажем. И он даже думать об этом не станет.

Данияр молчал несколько секунд, после тех слов Айдара, но вдруг заговорил.

— Айдар… ты спросил, что бы я сделал, если бы мне не дали фамильяра, — тихо сказал он, все также стоя с опущенной вниз головой. — Я бы расстроился. Сильно. Не разговаривал бы ни с кем пару дней… может, даже из дома не выходил. Но я точно, не стал бы красть кристалл. И не заставлял бы всех волноваться. Он поднял голову и посмотрел Айдару прямо в глаза. — Подумай, сколько сейчас людей в городе переживают. О тебе. О кристалле. Зачем всё это? Пойдём, вернёшь его — и всё наладится.

— Ничего не наладится! — выкрикнул Айдар. — Я буду насмешкой для всех. А теперь ещё и вором. Меня будут избегать. Унижать.

— Айдар! — не выдержала Жансая. — Ты не веришь своим друзьям? Мы будем с тобой, что бы ни было. И не позволим никому говорить о тебе гадости!

Айдар усмехнулся — горько, почти болезненно.

— Не ты ли только что кричала на меня? Учила жизни и ругала, как провинившегося кота?

От этих слов Жансая опешила и не знала, что сказать, также, как и остальные. Наступила тишина. Тяжёлая и давящая.

— Я не сдамся, — глухо произнёс Айдар.

Он резко опустился на колени, положил кристалл перед собой и начал молить — быстрее, громче, отчаяннее, будто от того как он просит будет зависить исход.

— Кристалл, пожалуйста, прошу… можешь дать мне моего фамильяра?! Пожалуйста… — Кристалл, пожалуйста, прошу… можешь дать мне моего фамильяра?! Пожалуйста… — Кристалл, пожалуйста, прошу… можешь дать мне моего фамильяра?! Пожалуйста…

Кристалл вспыхивал, дрожал светом — и снова гас.

Друзья смотрели на происходящее, не зная, что им делать. Они чувствовали боль Айдара, но ничего не могли поделать.

Данияр смотря на Айдара, первый сделал ход. Он пошел вперёд, к нему и осторожно взял кристалл.

— Данияр! — Айдар резко поднялся. — Верни его на место!

— Прости, — твёрдо сказал Данияр. — Это бессмысленно. Я отнесу его Главе. Людей нужно успокоить.

— Нет! — Айдар рванулся вперёд. — Я не позволю тебе его унести!

Он хотел вырвать кристалл из его рук, но как только он подошел к Данияру рядом с ним появился его фамильяр — сайгак. Лёгкий, стремительный, с настороженным взглядом. Он встал между ними, защищая своего хозяина.

Айдар отшатнулся.

Злость внутри него вспыхнула ярче любого света. Он замер, стоя с опущенной головой, сжатые кулаки дрожали, но он больше не двигался.

В пещере снова воцарилась тишина.

Айдар медленно поднял голову. В его взгляде больше не было ни просьбы, ни надежды — только боль, сдавленная злость и обида, слишком долго копившиеся внутри.

— Вот видишь, — глухо произнёс он. — Даже сейчас ты пользуешься тем, что сильнее меня. Он усмехнулся, сжимая кулаки. — Хотя ты мой друг… а остальным будет всё равно. Они будут издеваться. Говорить, что я слабый. Что у меня нет сил.

— Это неправда, — твёрдо ответил Данияр. — Ты сам вынудил меня использовать фамильяра.

Айдар рассмеялся, а его смех пронесся эхом по пещере.

— Вынудил?! — Айдар рассмеялся, и этот смех прозвучал пугающе, надломлено, словно что—то внутри него окончательно треснуло. — Я хочу… Он замолчал, будто собирая остатки решимости, а затем выпалил, почти захлёбываясь словами: — Хочу, чтобы раз я без фамильяра, то и ты был без него. Хочу, чтобы у всех у вас их не было. – сказал он со злостью по очереди переводя взгляд по друзьям, а после выкрикнул последнюю фразу, что есть силы. — Я хочу, чтобы вообще не было никаких фамильяров!

В тот же миг пещера содрогнулась.

Кристалл вспыхнул ослепительным светом, таким ярким, что стены будто растворились в сиянии. Воздух задрожал, наполнился гулом, похожим на далёкий гром. Фамильяры друзей один за другим начали исчезать, превращаясь в чистую, светлую энергию. Она струилась к кристаллу, словно подчиняясь его зову.

— Нет… — выкрикнула Акерке, видя, как ее любимая ласточка превратилась вновь в сгусток энергии.

— Что происходит?! , сказал Дарнияр, одновременно пытаясь придумать как остановить своего фамильяра, которого засасывало в кристалл. Но все было напрасно. Кристалл поглатил сайгака, как и других фамильяров, а затем сорвался с места и, оставив за собой сияющий след, вылетел из пещеры.

— За ним! — крикнул Саян и друзья, не раздумывая, бросились следом за кристаллом.

Что я натворил?! И как это вышло?! — вихрем пронеслось в голове Айдара.

Он стоял в полном недоумении, не в силах сразу осознать происходящее. Глядя на все происходящее, он явно не ожидал ничего подобного, поэтому, когда кристалл стал улетать прочь, он вместе с остальными побежал за ним.

Выбежав из пещеры, они остановились, ослеплённые дневным светом. В воздухе перед ними парил кристалл, а вокруг него кружилась магия фамильяров — светлая, живая, но уже лишённая формы. Она стекалась обратно в кристалл.

В это же время на площади города произошло тоже самое. Фамильяры людей стали исчезать. Они растворялись в воздухе, превращаясь в светящиеся потоки, которые поднимались вверх и устремлялись за город — в сторону, где находился кристалл.

— Что происходит?! — Мой фамильяр! — Он исчезает!

Площадь наполнилась криками и паникой.

В обычных домах семьи в растерянности выходили на улицы, по следу магии что осталась от фамильяров. Люди смотрели, как их верные спутники превращаются в свет и ускользают в небо. Кто—то звал их по имени, а кто—то стоял, не в силах даже пошевелиться.

После кражи кристалла прошло совсем немного. Глава, старейшины и другие собирались в дорогу, чтоб последовать по стопам воришки, но неожиданно все они почувствовали себя иначе. Будто магия что питала их выходила из их тел, а их фамильяры превратились в светящуюся энергию прямо на их глазах, а после улетели куда—то.

Следом после потери фамильяров они услышали крики людей и выбежали на улицу, увидев там охваченный паникой город.

На небе открывалась картина, от которой замирало сердце.

Сотни, тысячи светлых сгустков энергии поднимались над городом и, словно поток звёзд, летели в сторону леса. Там, среди деревьев и скал, парил кристалл — сияющий, переполненный силой.

Он вобрал в себя всю силу вплоть до последней искорки.

И мир замер.

Теперь ни у одного человека не осталось фамильяра.

[1] Кумыс — это традиционный кисломолочный напиток, приготовленный из кобыльего молока, слегка сброженный, с лёгким кисловатым вкусом и небольшой газированностью.

Глава 5

Это утро для племени выдалось не легким, сначала кража кристалла, а теперь еще и фамильяры стали исчезать один за другим.

Люди выходили из домов, словно по безмолвному зову, и направлялись к площади, к Главе. Те, кто уже были на площади громко шептались, никто не понимал, что происходит, но каждый чувствовал: случилось нечто страшное.

Старики, парни и девушки — все пытались призвать своих фамильяров. Кто—то выкрикивал имена, в то время как другие закрывали глаза, пытаясь прочувствовать привычное тепло и связь с фамильяром. Но в ответ была лишь пустота. Ничего. Ни отклика, ни фамильяра, ни магии.

По толпе все больше и больше прокатывались испуганные голоса.

— Не выходит… — Он не приходит… — Я ничего не чувствую…

Глава вышел из палатки, его лицо было напряжённым, но он держался прямо, стараясь сохранить спокойствие.

— Старейшины, — громко спросил он, — что происходит? Куда делись все фамильяры?

Старейшина третий медленно покачал головой. В его взгляде читалась растерянность, которой прежде никто за ним не замечал.

— Глава… за всю историю племени такого ещё никогда не было.

Из толпы вырвался мужчина, его голос дрожал от паники.

— Глава! Как это понимать?! Куда делись наши силы? Что нам теперь делать?!

Голоса вокруг начали нарастать, накладываясь друг на друга. Паника расползалась, как трещина по стеклу. Люди смотрели на старейшин, потом — на Главу, ожидая ответа, спасения, хоть какого—то объяснения.

Глава поднял руку, призывая к тишине.

— Успокойтесь! — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость. — Мы всё решим. Не к чему паниковать. Сейчас все идите по домам. Мы со старейшинами изучим древние писания и узнаем, что случилось.

На мгновение показалось, что слова подействовали. Но тишина продлилась недолго.

— Это всё из—за того вора! — выкрикнула женщина из толпы. — Это из—за него мы лишились наших фамильяров!

По площади прокатился ропот. Люди начали кивать, соглашаясь.

— Точно! — крикнул кто—то. — Да! Это он! — поддержал другой.

— Успокойтесь! — снова повысил голос Глава. — Мы со всем разберёмся! Не стоит наводить панику раньше времени!

Но страх уже пустил корни.

Из глубины толпы вышла старушка, опираясь на посох. Её голос был тихим, но каждое слово резало воздух.

— А как вы разберётесь?! , — спросила она, — если вы даже вора поймать не смогли?

Эти слова повисли в воздухе, как приговор.

Народ снова зашевелился, закивал, поддерживая её. Взгляды, полные сомнений и упрёка, устремились на Главу.

Племя лишилось не только фамильяров — оно начало терять веру. Срочно нужно что—то предпринять.

Пока Глава думал и глядел на разъяренную толпу, к нему почти незаметно подошли старейшины. Они говорили тихо, почти шёпотом, так, чтобы их слышал только он.

— Глава, — произнёс Второй старейшина, — мы со старейшинами возьмём на себя свитки предков. А вы… отправьте людей на поиски кристалла.

Глава резко выдохнул и посмотрел на старейшину, еле сдерживая поток эмоций что царили в нем.

— Куда мы пойдём искать? И кого? — процедил он сквозь зубы. — Мы до сих пор не знаем, кто его украл и зачем он вообще понадобился… У нас был план: идти по следу вора благодаря фамильярам. Но как видите они исчезли. Куда вы хотите направить людей?!, — говорил он грубым голосом, еле сдерживаясь.

— Глава, — мягко, но настойчиво вмешался Первый старейшина, — нам нужно хотя бы успокоить людей. Если они будут знать, что за вором уже послали защитников, паника утихнет. А мы тем временем выясним куда подевались фамильяры и вернем их, а после отправимся снова за вором.

— Значит вы предлагаете отправить отряд на разведку и по совместительству на поиски?! Чтоб выиграть время, и, если получиться, то даже отыщем вора….

— Верно Глава. Нужно собрать отряд бойцов, которые прочешут лес и дорогу. Вор не мог уйти слишком далеко.

Глава замолчал, обдумывая все сказанное, но недолго думая все же поднял голову и вновь повернулся к жителям, что ждали его решения.

— Старейшины займутся проблемой фамильяров, — медленно произнёс он, глядя в самую толпу, чтоб успокоить народ. — Они изучат свитки предков и найдут причину их исчезновения. Сжав кулаки, Глава помедлил, прежде чем заговорить. — А насчёт вора… — глазах горел огонь. — Я соберу крепких людей из наших защитников и отправлю их на поиски кристалла и того, кто его украл.

Племя заметно утихло. Для многих слова Главы прозвучали логично и обнадеживающе, но не для всех.

— А как они найдут вора? — спросил молодой парень лет двадцати.

Глава рассердился. Только он успокоил народ — и вот снова все ждут от него объяснений.

— Наши люди проведут разведку и начнут поиск врага, используя свои навыки и знания. Как вы все знаете, фамильяры исчезли, и наш главный план без их помощи неосуществим. Поэтому мы отправим отряд на поиски вора. При помощи собак они возьмут след, при помощи боевых навыков отберут и вернут кристалл, а при помощи любви к племени отыщут вора, где бы тот ни находился!

Глава говорил грозно, и на площади воцарилась тишина — никто больше не осмелился вставить ни слова.

— Но и вы должны нам помочь, — продолжил он. — Ступайте по домам. Не стоит толпиться на площади. Как только появятся новости, мы соберём всех.

Он смотрел в лица людей, будто обращаясь к каждому лично. — Я обещаю: мы узнаем правду и вернём наш кристалл. Глава сделал паузу. Люди переглянулись, но всё же прислушались к его словам. Они начали расходиться по домам. Перешёптывания не исчезли, но прежняя истерика улеглась — теперь они обсуждали план Главы.

Старейшины переглянулись. Третий старейшина едва заметно кивнул Главе, словно говоря: ты все сделал верно.

Старший сын Главы стоял чуть в стороне, глядя на отца. Его губы дрогнули, будто он хотел что—то сказать.

— Я верю тебе, отец, — тихо произнёс он, почти неслышно. — И надеюсь… ты поверишь в меня.

Пока Глава все еще стоял со старейшинами, Мирас развернулся и ушёл с площади.

Дом встретил его тишиной. Он прошёл в свою комнату, закрыл за собой дверь и несколько секунд просто стоял, будто собираясь с мыслями. Затем резко открыл сундук и начал складывать вещи в сумку: тёплую накидку, ремень, нож, флягу. Его движения были быстрыми и решительными — в них не было сомнений, лишь внутренняя готовность к пути.

За городом, у входа в тайную пещеру, друзья снова и снова пытались призвать фамильяров. Они закрывали глаза, тянулись к тому месту внутри себя, где раньше чувствовали связь… но там была лишь пустота.

— Не получается… — прошептал Саян.

— И у меня, — добавила Жансая.

Кристалл, что наконец впитал в себя силу всех фамильяров, медленно подлетел к Айдару и завис перед ним. В этот момент стало заметно: часть светлой энергии, прилетевшей из города, не вошла в кристалл, а осталась рядом с Айдаром. Она закружилась, сгущаясь, словно собираясь воедино.

Кристалл вспыхнул, как обычно этот делал во время церемонии вручения фамильяров.

Из энергии, что не вошла в кристалл, родилась фигура — величественная, золотая. Огромный беркут расправил крылья, его перья сияли, будто были сотканы из солнца. Он издал мощный крик и стал кружить над Айдаром.

— Айдар… — Данияр побледнел. — Что ты натворил? Ты забрал всех наших фамильяров… только чтобы получить своего?!

— Я не думала, что ты способен на такое, — голос Жансаи дрожал от боли. — Мы всегда были с тобой. Даже когда у тебя не было фамильяра. А что сделал ты?

Айдар растерянно посмотрел на беркута, затем на друзей.

Он стоял в недоумении, а его сердце разрывалось на кусочки. Взгляд друзей был таким холодным, будто перед ними стоял не он, а какой—то монстр.

«Но ведь это не так! Я не хотел этого!» — думал Айдар, пока друзья продолжали говорить.

— Я… я не знал, что у меня появится фамильяр! — выпалил Айдар. — Я лишь хотел, чтобы их не было ни у кого.

— Да?! — вспыхнула Жансая. — Тогда почему у тебя он есть?!

— Я не знаю! — резко ответил Айдар. — И вообще… разве вы не говорили: «Какая разница, есть фамильяр или нет»? Так чего теперь жалуетесь?

— Хватит, — вмешался Саян, устало потирая виски. — Нам нужно идти в город и всё объяснить. Даже представить боюсь, что там сейчас творится.

— Да… — тихо согласилась Акерке. — Пойдёмте.

— Я не пойду, — вдруг сказал Айдар.

— Что? — Саян резко обернулся.

— Я не пойду, — повторил Айдар громче.

— Айдар! — Акерке шагнула к нему. — Что ты такое говоришь? Ты должен пойти. Мы обязаны всё рассказать дедушке.

— Вот и идите. И сами всё расскажите, — холодно ответил он.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! — взорвался Данияр. — Это ты заварил всю эту кашу! Из—за тебя мы лишились сил и наших фамильяров! Он сделал шаг вперёд. — А теперь ты ещё и отказываешься идти с нами?!

Айдар сжал кулаки и поднял взгляд.

— Да. Отказываюсь.

Саян медленно выдохнул, будто собираясь с последними силами.

— Ладно… — глухо сказал он. — Тогда верни кристалл. Он наклонил голову и протянул руку. — Может, с кристаллом старейшинам удастся придумать, как вернуть нам фамильяров.

Айдар посмотрел на его руку и даже не моргнув, тихо сказал:

— Нет.

— Как это «нет»?! — Саян резко выпрямился, в его голосе прорезалась злость.

Айдар сжал пальцы вокруг кристалла.

— Вот так. Я сам попробую всё исправить. — Он говорил медленно, будто убеждал прежде всего себя. — Для этого мне самому нужен кристалл.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь?! — Саян шагнул ближе, а его голос сорвался. — Ладно, ты не хочешь идти в город. Боишься обвинений, насмешек, взглядов… но кристалл не твой! Он стиснул зубы. — Без него страдает всё племя. И тебе… всё равно?

Айдар молчал. Он смотрел на Саяна так, будто хотел, что—то сказать, но слова застревали где—то глубоко внутри.

— Хватит, — резко бросил Данияр. — Давайте просто заберём у него кристалл. Разговаривать с ним бесполезно.

— Подожди, — Акерке вскинула руку, останавливая его. Она подошла ближе к Айдару, осторожно, словно боялась спугнуть. — Айдар, ещё не поздно всё исправить. Поверь, дедушка поймёт. Он простит. Её голос дрогнул. — И мы будем рядом. Мы не хотим причинять тебе вред.

— Акерке… — устало сказал он, глядя ей в глаза. — Иди домой. И расскажи дедушке всё, я не против. Но я не вернусь, и кристалл не отдам, пока не пойму, как все исправить. – договорив, он отвёл взгляд.

— Прости, Айдар… — прошептал Саян и в следующую секунду, сорвавшись с места, пошел на Айдара.

Айдар едва успел сделать шаг назад. Золотой беркут стремительно взмыл вверх и, встав между ним и другом, раскинул огромные крылья, словно живой щит. Магия вспыхнула в воздухе, прокатилась мягкой волной, и у входа в пещеру пронёсся лёгкий, но ощутимый ветерок, колышущий волосы и одежду.

На мгновение время будто замерло.

Айдар одним движением вскочил на спину фамильяра, тело которого выросло в десятки раз, и моментально оказался в воздухе. Перья беркута переливались тёплым золотом, а тень от крыльев накрыла друзей, словно наступившие сумерки. Айдар обернулся, посмотрел вниз, на друзей и сестру.

В его взгляде не было злости — только боль и глубокая, разрывающая тоска.

— Простите… — едва слышно произнёс он.

Слово сорвалось с губ и эхом прокатилось по округе, растворяясь в камне, воздухе и сердцах тех, кто остался внизу.

Беркут резко взмахнул крыльями. Поток воздуха был таким сильным, что друзьям пришлось закрыть лица руками. В следующую секунду золотая фигура рванулась вверх, рассекая небо, и уже через миг Айдар исчез среди облаков — вместе с кристаллом, унося за собой надежду всего племени.

Лес простирался под ним, словно бесконечное зелёное море. Айдар летел между деревьями с бешеной скоростью, ветер бил в лицо, вырывая из груди тяжёлые мысли. Он заметил холм — высокий, одинокий, а на нём дерево, возвышающееся над остальными, словно страж.

Айдар направил беркута туда.

Он опустился на самую высокую ветку этого дерева, а беркут уменьшился и сел рядом, прижав крылья.

Айдар сжал кристалл и впервые почувствовал, как тяжело быть тем, кого боятся и не понимают.

У входа в секретную пещеру повисла гнетущая тишина. После того как друзьья убрали с лиц свои руки, Айдара и его фамильяра не было видно.

— Что нам теперь делать?.. — голос Жансаи сорвался. Она закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от всего мира, и медленно опустилась на корточки. Плечи её задрожали, и спустя мгновение она разрыдалась — глухо, отчаянно, не пытаясь сдержаться.

Никто вокруг не удивился. Все знали Жансаю: когда страх и боль становились невыносимыми, слёзы были её единственной защитой.

Акерке, заметив это, не раздумывая подошла ближе. Она присела рядом, осторожно обняла подругу за плечи и мягко притянула к себе. Её прикосновение было тёплым и уверенным — таким, каким делятся, когда слов уже недостаточно. Она ничего не говорила, просто была рядом.

— Не плачь… — тихо сказал Данияр, глядя в небо, в котором скрылся Айдар. — Ты ни в чём не виновата.

— Я виновата!.. — голос Жансаи задрожал, и с силой она ударила кулаком по земле. — Я дочь главы… и даже с фамильяром не смогла остановить вора! А теперь у меня нет никаких сил!…

— Не называй моего брата вором! — вспыхнула Акерке.

— А кто он тогда?! — выкрикнула Жансая, не поднимая головы.

Акерке резко поднялась. В глазах блеснули слёзы — но не от злости, а скорее от боли. Слова Жансаи ранили слишком глубоко. Речь шла о её брате, которого она любила всем сердцем, а ее лучшая подруга назвала его вором.

— Хватит! — перебил девушек Саян, а затем шагнул вперёд, вставая между ними, и обвёл их тяжёлым взглядом.

— Сейчас не время ругаться. Нам нужно как можно быстрее вернуться в город и всё рассказать старейшинам и Главе.

Данияр молча протянул Жансае руку и помог подняться. В то время как Саян устремил взгляд на дорогу, ведущую в город.

Глава стоял напротив нескольких десятков молодых и крепких парней, каждый из которых был закален долгими тренировками. В их племени не было настоящих войн — и причина была проста: природа сама защищала их со всех сторон. Крутые горы, быстрые реки и густой лес образовывали естественный щит, непроходимый для врагов. Эти стены из камня, воды и деревьев делали племя почти недосягаемым, поэтому бойцы больше тренировались для себя и дисциплины, чем для настоящих сражений.

И всё же в их телах и духе была сила, а в глазах — готовность к любым испытаниям.

Впереди бойцов выстроились их лидеры — уверенные, строгие и внимательные. Они знали каждого в своём отряде, понимали привычки и сильные стороны каждого воина. Их взгляды были спокойны и собраны, а поза излучала уверенность. Эти люди умели поддерживать дисциплину без крика и приказов, а также вести за собой.

По правую руку от Главы стоял Торехан, отец Данияра. Его взгляд был твёрдым и уверенным, будто он мог видеть каждого бойца насквозь. Он управлял не только простыми воинами, но и их командирами, а подчинялся лишь Главе.

Каждый боец для него был больше, чем просто воин: он видел в них семью, в которой было доверие, преданность и взаимная забота. Торехан дорожил каждым, и они это знали. В ответ бойцы были готовы отдать всё ради него и ради племени, встать стеной перед любыми опасностями. Их верность была крепче любого оружия, а готовность к самопожертвованию — безусловной.

К Главе и Торехану подошли старейшины и выстроились позади них: двое слева, двое справа. Их взгляды были сосредоточены, а лица спокойны, но в них ощущалась скрытая тревога.

— Бойцы, защитники, — голос Главы разнёсся над площадью. — Мы должны найти вора, который похитил наш кристалл и навлёк на племя беду. Поэтому я…

В этот момент неожиданно раздался прерывающий крик:

— Отец!

Глава слегка обернулся. По широкой дороге, что вела к площади, бежал его сын — Мирас. Он подбежал к отцу и остановился, тяжело дыша, а за его плечами виднелась сумка, собранная наспех.

Глава посмотрел на сумку, затем перевёл взгляд на сына.

— Отец, — повторил Мирас, уже стоя напротив него и глядя прямо в глаза. — Позволь мне отправиться с ними. Как будущий Глава, я тоже должен сделать что—то для нашего племени в такое время.

На лице Главы смешались эмоции: гордость за смелость сына и немного тревога, ведь у него также, как и у дргих пропал фамильяр, который мог бы его защитить. Но не смотря на переживания Глава все же медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он и повернулся к Торехану. — Могу ли я отправить с вами своего сына?

Торехан встретил взгляд Главы уверенно и спокойно:

— Конечно, Глава, — ответил он. — Я присмотрю за ним и буду наставлять его в пути.

Глава коротко кивнул в знак доверия, затем вновь повернулся к отряду и продолжил говорить.

— Бойцы! Мы собрали вас, наших лучших защитников, чтобы вы…

Но Глава не успел снова договорить свои слова, как раздался странный звук в небе. Он был похож на гром — словно над племенной площадью собиралась гроза, хотя небо оставалось ясным и голубым.

Один за другим бойцы подняли головы, словно почувствовав угрозу. Точно так же посмотрели вверх Глава, Мирас и старейшины. Даже жители города, услышав редкий раскат грома, выходили на улицы, поднимая глаза к небу. Звук был настолько необычным, что казался одновременно реальным и мистическим.

Солнце, ещё мгновение назад щедро заливавшее площадь тёплым светом, словно дрогнуло. Его лучи потускнели, стали мягче, осторожнее, словно оно решило отступить и не быть свидетелем происходящего.

По краю горизонта медленно поползли тучи. Сначала лёгкие, почти прозрачные, они казались призрачными и едва заметными. Но постепенно их масса сгущалась: полупрозрачные слои налегали друг на друга, становились темнее, переплетались, пока не превратились в тяжёлое серо—синее полотно. И в конце концов оно обрело почти черный цвет, поглотив часть света.

Ветер изменился. Он больше не был тёплым и ласковым — теперь он тянул прохладой, пробирая до кожи, шевеля одежду и заставляя людей невольно поёжиться. Где—то высоко над крышами послышался вновь глухой рокот, похожий на далёкий гром.

Тень от туч тянулась, покрыв площадь города, а также прихватив и лес, что был возле него. Ещё недавно город, что был наполнен голосами и движением, вдруг стал тревожно тихим и пугающим.

Глава 6

В это время город обычно был наполнен голосами, смехом и размеренным шумом жизни. Но сегодня все было иначе.

Люди один за другим выходили во дворы и замирали. Кто—то судорожно прикрывал рот ладонями, будто боялся выронить крик. Матери инстинктивно прижимали к себе детей, разворачивая их лица прочь от неба, где стремительно сгущались тяжелые, черные тучи. Старики шептали молитвы, молодые смотрели вверх с немым ужасом, не находя слов, чтобы описать происходящее. Воздух стал плотным и тревожным.

Лесная тропа, ведущая в город, еще совсем недавно купалась в солнечном свете. Лучи пробивались сквозь листву, играя на земле теплыми пятнами. Но в одно мгновение свет начал угасать, будто кто—то медленно тушил день.

Жансая, Саян, Акерке и Данияр шли по лесу, когда тьма стала подбираться слишком быстро.

– Что это такое? – голос Саян дрогнул, и он невольно замедлил шаг.

Данияр нахмурился, всматриваясь в темнеющее небо между кронами деревьев.

– Не знаю, – тихо ответил он. – Но это явно не к добру.

Жансая резко остановилась, сердце забилось сильнее.

– Побежали. Нам нужно как можно быстрее вернуться в город. – Сказала она, глядя на черные тучи, что повисли над городом.

Акерке молча кивнула, и они сорвались с места. Ни теряя ни единой минуты, они мчались в сторону городских ворот.

Городская площадь очень быстро наполнилась гулом тревожных голосов жителей, которые уже третий раз собрались здесь за утро.

На площади были практически все: жители, воины, старейшины и Глава. Лица у всех были искажены страхом, в глазах читалась обеспокоенность, которую уже невозможно было скрыть.

Старейшины стояли неподвижно, подняв взгляды к небу. Темные тучи нависали над городом, словно древнее проклятие.

– Неужели… – медленно произнес Первый старейшина, проводя рукой по седой бороде. – После стольких столетий снова…

Глава резко повернулся к нему.

– Что вы имеете в виду?

Старейшина не ответил. Он неподвижно стоял, не отрывая взгляда от стремительно темневшего неба.

– История, – наконец сказал он. – История о тьме.

Глава побледнел.

– Это и есть она? – его голос стал глухим. – Та самая тьма, что нападала на наших предков. И заставляла кочевать с место на место?

Первый старейшина тяжело вздохнул.

— Думаю… да. Это она — тьма.

После его слов повисло долгое молчание. И от этой тишины становилось еще мрачнее.

– Что же нам делать? – почти шепотом произнес Третий старейшина. – Наши силы исчезли. Мы не сможем противостоять им. Мы даже не знаем, на что они способны.

Над площадью вновь раздался глухой раскат грома, заставляя сердца всех присутствующих еще сильнее биться.

— Ни в одной из древних рукописей нет описания того, как именно тьма нападала на наших предков… — сказал и медленно покачал головой Второй старейшина. — Лишь упоминание о том, что она была.

Глава долго молчал и думал обо всем, что сказали старейшины. Его взгляд был устремлён в небо, затянутое серой, тревожной пеленой. Казалось, он пытался разглядеть в ней ответы, но ему этого не удавалось. Брови его постепенно сдвинулись, лицо стало суровее.

— Бойцы! — голос Главы разнёсся над площадью, заставив людей, которые выбежали на площадь, вздрогнуть. — В связи с непредвиденными обстоятельствами мы отменяем поиски вора.

Он перевёл взгляд на стоящих в обмундировании парней, готовых отдать всё за свою землю и семью, а затем обратился к их командирам.

— Командиры, лидеры отрядов!

Те синхронно шагнули вперёд, выпрямив спины.

— Вы должны немедленно вместе со своими бойцами вернуться на свои территории и защищать их. Не допускайте паники. Берегите людей.

— Есть! — одновременно ответили они.

Тучи медленно бледнели, превращавшись из темно—черных в темно—серые. Черные облака всё ещё висели над городом. Плотные. Холодные. Где—то глубоко в них клубилась тьма, из которой начали проступать силуэты.

Темные, вытянутые фигуры, похожие на человеческие. Без лиц. Без глаз. Без признаков жизни. Неподвижные и пугающе молчаливые. Они были облаченные в плащи из черного и движущегося тумана, закрывавшие их тела.

По толпе прокатился шёпот.

— Кто это?.. — дрожащим голосом спросил мужчина, не отрывая взгляда от неба.

— Похоже на тьму из историй племени… — прошептала старушка, крепче прижимая к себе маленького внука.

— Бабушка, — тоненько спросил ребёнок, глядя на неё широко раскрытыми глазами, — а что за истории?

Старушка сглотнула.

— Раньше, — начала она, — на наших предков нападала тьма. Она не давала им жить спокойно, лишала надежды, отнимала дома… и мир.

— Что нам делать?! — выкрикнул кто—то из толпы, перебивая историю старушки. — Это же тьма!

— Точно! — подхватил другой. — Это она!

— У нас больше нет сил… — в отчаянии добавила женщина. — Как мы сможем их остановить?

Паника все сильнее вселялась в сердца людей, нарастая, словно цунами, готовое накрыть всех с головой. Присутствующие переглядывались, отступали назад, хватались за близких. Страх заполнял их души, вытесняя разум.

А над ними тем временем безмолвно продолжали нависать тёмные силуэты, словно наблюдая, как город медленно погружается в хаос.

Пять командиров со своими отрядами двигались слаженно, как единое целое. У самой площади они разошлись, каждый в свою сторону, словно лучи, расходящиеся от одного сердца.

Каждый отряд устремился к своей территории. Добравшись до назначенных мест, воины выстраивались в защитные позиции. В их позах читалась полная готовность — и к обороне, и к стремительному удару, если тьма решит сделать первый шаг.

Глава стоял прямо, рядом с ним — старейшины и Мирас. Чуть поодаль находился Торехан с частью войска. Его задача была ясна: защитить саму площадь и людей, которые находились в этой области. Его взгляд был цепким и спокойным, но даже в нем таилось напряжение.

Старший сын главы молчал. Он смотрел на людей, которые нервно глядели в небо, но мысли его были далеко отсюда. Что—то не давало ему покоя, и тревожным эхом раздавалось в сердце. Осознание ударило резко, словно холодной водой.

Жансая. Лес. За городом.

Он моментально сделал шаг вперед.

— Отец, — твердо сказал он. — Я должен покинуть город и отправиться в лес.

Глава нахмурился.

— Зачем?

— Жансая и ее друзья отправились на поиски Айдара… в их тайное место. Они до сих пор не вернулись.

— Что?! — в голосе Главы прозвучала тревога.

Второй старейшина вздрогнул, услышав знакомое имя.

— Что вы сказали?.. — он побледнел. — Айдар и его друзья сейчас одни за городом?

— Да… — ответил Мирас.

Он замолчал на мгновение, тяжело сжав кулаки, а перед глазами пронеслись тревожные мысли и страх за внуков.

— Глава, позвольте мне отправиться на их поиски, — почти срываясь, очень быстро произнёс Второй старейшина.

Глава кивнул.

— Возьмите с собой еще нескольких бойцов, — сказал Глава и посмотрел на Торехана.

— Конечно, Глава, — согласился старейшина и приложив правую руку к сердцу слегка склонился в поклоне.

Торехан, уловив взгляд Главы, мгновенно всё понял. Он сделал короткий, едва заметный жест рукой — и из строя вышло пятеро воинов. Молчаливые, собранные, они стояли прямо, с глазами, полными решимости, готовые идти туда, куда им прикажут.

— Это лучшие воины, старейшина, они вам помогут, — сказал Торехан Второму старейшине.

После его слов пятеро воинов одновременно слегка поклонились, показывая уважение, доверие и готовность выполнять любой приказ.

Старейшина слегка поклонился в ответ, не задерживаясь ни на секунду, и развернулся, направляясь к выходу из города. Пятеро воинов молчаливо последовали за ним.

Но внезапно они остановились.

Из—за стороны городских ворот, к площади, запыхавшись бежало четверо подростков.

Жансая. Саян. Акерке. Данияр.

Сердца замерли.

Спустя пару минут они добежали до старейшин, тяжело дыша, с лицами, полными тревоги и напряжения. Каждое движение было пропитано спешкой и страхом за близких.

— Папа! — выкрикнула Жансая, бросаясь к Главе.

Он мгновенно шагнул ей навстречу, широко расставив руки и крепко обняв ее. Его взгляд сочетал облегчение и тревогу, хотя сердце все еще бешено стучало от волнения за дочь.

— Жансая… — голос его дрогнул. — Как же вы нас напугали. Мы уже собирались идти на ваши поиски.

Она немного отстранилась от отца и опустила голову.

— Пап, прости меня… — прошептала она и непроизвольно сжала кулаки. — У нас плохие новости.

Глава осторожно приблизился к дочери, наклонился и бережно взял её за плечи, ощущая её дрожь.

— Что случилось? — тихо, но настойчиво спросил он. — Сая, не плачь… Скажи, что произошло.

Жансая дрожала всем телом, дыхание сбивалось. Слова застревали в горле, а глаза наполнялись слезами.

Акерке тем временем тоже шагнула к старейшине и крепко обняла дедушку, уткнувшись лицом в его грудь, будто ища защиты.

— Акерке… — Второй старейшина побледнел. — Где Айдар?

Ответ пришёл неожиданно, от парней что стояли в нескольких метрах от них.

— Он улетел, — глухо сказал Данияр.

Наступила короткая, оглушающая тишина.

— Как это — улетел?! — резко повернувшись к парню, спросил Третий старейшина. — На чём?, — удивленно он приподнял одну бровь.

Саян сделал шаг вперёд. Взгляды всех старейшин и Главы устремились на него и Данияра, что стоял рядом.

— Айдар случайно пробудил силу кристалла… — он сглотнул. — Он забрал силы всех фамильяров. А потом… мы сами не понимаем, «как?» и «почему?», но…

Он замолчал, будто пытался подобрать слова.

— У Айдара появился фамильяр. Золотой беркут.

Слова Саяна повисли в воздухе, как удар грома. На лицах старейшин отразилось целый холст разных цветов эмоций: недоверие, удивление и даже страх.

— Он сделал это не случайно, — вдруг сказала Жансая, вытирая слёзы. — Он специально пробудил кристалл. И он же его украл.

— Что?! — Первый старейшина резко выпрямился. — Это Айдар выкрал кристалл?!

— Да, — подтвердил Данияр. — Это был он.

Никто не произнёс больше ни слова. Даже ветер, казалось, затаился. И в этот момент тучи загрохотали в несколько раз громче обычного, словно само небо отзывалось на произнесённые слова.

Высоко над лесом, на вершине холма, где старое дерево тянулось к небу, на одной из веток сидел Айдар.

Одна нога безвольно свисала вниз, другая была согнута, и он опирался на неё локтем. Впереди мерцал город — родной и такой далёкий. В глазах Айдара отражался свет, смешанный с сожалением.

— Я не этого хотел… — прошептал он. — Я просто хотел быть как все. Чтобы у меня тоже был фамильяр.

Он замолчал, опустив голову.

А теперь… — подумал Айдар, но слова так и не были им сказаны.

Внезапно, далеко впереди, на небе раздался гром. Айдар резко поднял взгляд. Над городом стремительно темнело небо, будто его затягивала живая тень. Что—то чужое, зловещее и древнее расползалось по облакам.

— Что это?.. — нахмурившись, прошептал он себе под нос.

Тьма росла с пугающей скоростью.

Тьма росла с пугающей скоростью, словно живое существо, поглощающее свет вокруг.

Айдар не стал раздумывать ни секунды. В то же мгновенье золотой беркут расправил могучие крылья, и воздух вокруг задрожал от силы, исходящей от него. С яркой вспышкой света Айдар сорвался с места и помчался к городу на своем фамильяре. Он был быстрее ветра, быстрее собственных мыслей.

Как бы он ни ошибался, что бы он ни сделал… Город всё ещё был его домом.

Небо над городом больше не было небом.

Тёмные силуэты, появившиеся на фоне черных облаков, стояли смирно, неподвижно, словно застывшие в ожидании.

Всё племя замерло, следя за небом. Воины и командиры стояли наготове, мышцы напряжены, руки готовы к действию, но при этом они не делали ни шага — лишь наблюдали со стороны.

Вскоре силуэты из тьмы начали синхронно двигаться, словно подчиняясь единой воле.

Между ними сгущалась энергия — густая, словно живая, она шипела и переливалась темно—синими искрами. Потоки энергии закручивались, переплетались друг с другом, сплетаясь в единый узор, и в одно мгновение преобразовались в гигантский лук. Стрела, натянутая в нём, светилась глубоким тёмно—синим светом.

Лук занимал почти всё небо, нависая над городом, как приговор. Острие стрелы было направлено вниз — прямо в сердце города, на площадь, где уже собралось не мало людей.

На лицах жителей застыл первобытный страх.

Глава стоял неподвижно, рядом с ним стояли его дети, а также их друзья и Второй старейшина.

Их сердца тревожно бились в унисон.

Они наблюдали, как стрела медленно натягивается на волшебный лук, созданный самой тьмой, и казалось, что время замедлилось.

И вдруг — стрела сорвалась.

Воздух разрезал свист. Она летела с невообразимой скоростью, разрезая воздух и пространство, не оставляя надежды.

Но в следующий миг над площадью мелькнула золотая вспышка.

Айдар.

Он стремительно несся на своём фамильяре, крылья которого разрезали воздух, а ветер раздувал волосы и давил на тело, словно пытался остановить его. Сердца бойцов и старейшин замерли — никто не ожидал появления Айдара.

Подлетев к центру города Айдар спрыгнул, приземлившись прямо на площади, возле друзей. Земля под его ногами дрогнула от силы, с которой он на нее приземлился, а шум приземления эхом разнёсся по площади. Его взгляд был напряжён, дыхание учащённое. Он пристально смотрел на лук, что уже почти был готов выстрелить. Увеличивая своего фамильяра, который кружил над площадью.

Айдар обдумывал план.

Лук наконец отпустил тетиву, и стрела устремилась к городу. Люди замерли, не в силах даже бежать, хотя побег всё равно ничего бы им не дал.

— Вперед! – выкрикнул Айдар и рукой указал путь своему фамильяру.

Беркут ринулся навстречу стреле, продолжая стремительно увеличиваться.

Они с фамильяром действовали очень слаженно, словно их связь была выкована задолго до этого момента. Казалось, он получил его не недавно, а знал и чувствовал уже много лет.

Фамильяр продолжал лететь, увеличиваясь с каждым мгновением, пока рост не замедлился и не остановился, достигнув своего предела.

Оказавшись между летящей стрелой и городом, беркут завис в воздухе и резко взмахнул крыльями, создавая сокрушительный поток ветра. Поток ветра был столь чудовищной силы, что стрела сначала дрогнула в полёте, будто наткнулась на невидимую стену. Её стремительный бег замедлился, а затем и вовсе остановился. В мгновении она рассыпалась — без взрыва, без звука. Древко превратилось в пыль, наконечник исчез, и даже само воспоминание о стреле растворилось в воздухе, словно её никогда и не существовало.

На городской площади раздался сначала робкий крик, затем ещё один — и через миг пространство наполнилось голосами. Радость вырвалась наружу. Люди смеялись и плакали одновременно, падали на колени, обнимали незнакомцев, прижимали к себе детей, словно боялись снова их отпустить.

Друзья Айдара стояли чуть поодаль, среди этого ликующего хаоса и смотрели на него. Их радость была тише, тяжелее, а облегчение смешивалось с болью.

Они были счастливы, что он сейчас с ними, и что после того сокрушительного удара он выжил, устоял, а не исчез, как та стрела. Но сердце помнило обиду. Помнило то мгновение, когда казалось, что Айдар уже сделал свой выбор — и этот выбор был не в их пользу.

Когда стрела окончательно исчезла, беркут начал уменьшаться и вскоре мягко опустился рядом с Айдаром.

Айдар стоял на одном колене, глубоко и неровно дыша. Грудь поднималась с трудом, в ушах ещё отдавался гул. Чтобы сдержать и отразить эту атаку, ему пришлось выложиться до предела, разделив нагрузку между собой и фамильяром.

Постепенно дыхание выровнялось. Айдар опёрся на землю и медленно поднялся с колена, всё ещё ощущая слабость в теле. Несмотря на это, его левая рука по—прежнему крепко сжимала кристалл, который светился тёплым, живым светом.

— Айдар! — прокричал Второй старейшина и подбежал к внуку. — Как ты?! — в его голосе дрогнула тревога.

Айдар лишь посмотрел на него. В его взгляде было слишком много всего, чтобы выразить словами.

«Прости, я дурак…» — произнёс Айдар в голове, но не мог пошевелить губами, чтобы сказать это вслух.

Вместе со Вторым старейшиной к Айдару подбежала Акерке, а затем подошли и друзья, убедиться что с ним все в порядке.

— Айдар, как ты себя чувствуешь? — спросила Акерке, сжимая руку брата.

Но Айдар не реагировал на её слова. Он смотрел в небо, наблюдая за силуэтами, которые, судя по всему, готовились к новой атаке.

Тьма больше не сосредотачивала силу в одной стрелe. Силуэты разделились, формируя целую армию луков со стрелами — меньше, острее, смертоноснее. Они заполнили всё небо над городом, превращая пространство в смертоносный дождь стрел, готовых обрушиться на землю.

Айдар нахмурил взгляд.

И снова он направил своего фамильяра в небо — на этот раз молча, без громких слов вроде «Вперед!» или «Давай!». Он лишь поднял руку, и фамильяр мгновенно понял намерение хозяина, устремившись в высь.

Беркут снова начал расти, и на этот раз его величие превзошло всё, что когда—либо видело племя. Его крылья раскрылись так широко, что накрыли собой весь город, словно живой щит.

Золотые стрелы, выпущенные непрошенными гостями, обрушились на беркута настоящим дождём, свистя в воздухе и оставляя золотые следы в небе. Но он стоял непоколебимо: огромные крылья, расправленные как живой щит, защищали город от каждого удара. Каждая стрела сталкивалась с его силой, гремела, срывалась и падала, не причиняя никому вреда.

Удары следовали один за другим.

Айдар чувствовал каждый из них — словно они вонзались в него самого. Сила уходила, ноги подкашивались, дыхание становилось тяжёлым и прерывистым. Но он не отступал.

Через несколько минут непрекращающейся атаки он всё же непроизвольно опустился на одно колено, все сильнее сжимая кристалл в руке. Кристалл светился все ярче, откликаясь на боль и настойчивость Айдара. А возможно просто откликался на невероятную силу что исходила от Айдара и фамильяра.

— Ну давай! — выкрикнул Айдар, срывая голос. — Попробуй!

Он стиснул зубы, находясь на грани.

— Что так слабо?! , — Все продолжал выкрикивать Айдар, тратя на это свои последние силы, еле удерживая щит.

Но эти слова словно зажгли внутри него второе дыхание. Сердце снова наполнилось энергией, боль отступила на мгновение, и Айдар с новой силой сжал кристалл, удерживая фамильяра как живой щит.

— Айдар, прекрати! — закричал Третий старейшина. — Ты не выдержишь долго!

Глава стоял, не отрывая взгляда от происходящего в небе. Если в начале его глаза отражали страх за племя, то постепенно этот страх сменился чем—то более мощным — твёрдостью, решимостью.

Он повернулся к племени и сделал шаг вперёд. Его голос разнёсся над площадью, перекрывая гул неба и страх, поселившийся в сердцах людей.

— Народ!

Он обвёл взглядом их лица — испуганные и уставшие.

— Долгие столетия наши предки скитались по этим землям в поисках дома. Места, где они смогут жить спокойно, растить детей и не бояться завтрашнего дня. И они нашли его!

Он сделал паузу, и в этой тишине каждое слово становилось весомее.

— Наш дом. Землю, на которой мы живём. Где жили наши предки. Где родились наши дети.

Голос его окреп.

— И никто не посмеет прогнать нас отсюда! Как бы сложно ни было. Как бы тяжело ни далась нам эта битва… — он сжал кулаки. — Я прошу вас: встаньте. Встаньте и защитите свой дом! Защитите свои семьи!

Люди смотрели на Главу, затаив дыхание.

— Да, у нас больше нет фамильяров. Но и у наших предков их не было. И всё же они сражались с тьмой и не боялись….

Он поднял голову и посмотрел на силуэты в небе.

— Поэтому… — пауза. — Давайте встанем и дадим отпор. Защитим себя! Защитим своих родных! Защитим! Наш! Дом!

Площадь словно взорвалась от слов Главы, которые объединили людей.

В глазах людей вспыхнул огонь и единый дух. Бойцы обнажили оружие — мечи, копья и топоры, и металл зазвенел в воздухе.

Лучники натянули тетивы, готовясь к выстрелу, а другие готовили арбалеты.

Даже простые жители, ранее дрожавшие от ужаса, поднимали в руки всё, что попадалось под руку — палки, кухонные ножи, инструменты, камни.

Страх отступал, уступая место решимости.

— Торехан, отправь людей в другие области, пусть будут готовы сражаться. – велел Глава.

— Есть. – мгновенно ответил командир и пошел отдавать указ своим бойцам.

Айдар видел всё это сквозь пелену боли.

«Какой же я дурак…» — мысли жгли сильнее любой раны. — «Что я натворил…»

Его дыхание сбивалось все сильнее с каждой минутой, но он все также продолжал стоять на одном колене и удерживать фамильяра.

«С фамильярами они были бы куда сильнее… А сейчас?..»

«Многие пострадают… получат ранения…»

Его сердце сжалось.

«Айдар… что ты натворил…»

Боль от каждого удара, приходящегося по беркуту, отзывалась в нём самом. Но ещё сильнее было сожаление. Тяжёлое, давящее, не дающее дышать.

Он держался из последних сил, на одной воле.

Его глаза медленно начали закрываться, тяжесть век подчинялась усталости, но Айдар заставлял их снова открыться — ради племени и защиты любимых.

Айдар медленно, с усилием, протянул левую руку вперёд. Кристалл в его ладони теперь светился тускло, словно тоже был на исходе. Нога что еще стояла на земле, уже тоже дрожала, с трудом удерживая вес тела.

Мир плыл перед глазами.

— Кристалл… — хрипло прошептал он. — Ты меня слышишь?

Он с трудом поднял голову, чтоб взглянуть на кристалл.

— Прости меня… Я был эгоистом. Я не понимал, что фамильяр — не самое главное в жизни.

Слова давались ему всё тяжелее.

— Я не видел, что у меня уже было всё… Семья. Дом. Друзья.

Он сделал паузу и сглотнул.

— Забери у меня фамильяра. Забери даже мою жизнь… — сорвался его голос. — Но, пожалуйста, верни силы моим родным. Я не хочу, чтобы из—за меня они все пострадали.

Как только он осилил процедить последнее предложение, силы его закончились, и Айдар рухнул на землю, все также крепко сжимая кристалл.

Прежде чем голова Айдара коснулась холодного камня, его подхватили сильные руки.

— Айдар! — Второй старейшина удержал его.

Старейшина осторожно положил голову Айдара себе на колени и не отводил взгляда от неподвижного внука.

Фамильяр Айдара тоже ослаб. Став обычного размера, он из последних сил долетел до своего хозяина и упал на землю возле него, не двигаясь.

После падения щита небо вдруг стихло, и поток огня прекратился. Казалось, тьма решила, что у племени больше нет ничего, и они уже одержали победу.

— Айдар… — Акерке опустилась на колени рядом с братом, её голос дрожал и звучал еле слышно. — Что с тобой?

Дедушка осторожно проверил пульс и с облегчением выдохнул.

— Не волнуйся, — сказал он, успокаивая внучку и стоящих рядом друзей. — С ним всё будет хорошо. Он просто потерял слишком много сил.

Глава 7

Город полностью находился под прицелом неизвестных сил. Последняя магия, что оставалась у Айдара, рассеялась, и надежды становилось всё меньше.

Несмотря на такое мрачное положение, жители были готовы сражаться. Пока Айдар удерживал щит, им удалось раздобыть оружие для защиты и нападения. Теперь, когда щита больше не было, они стояли на своих местах, сжимая мечи, копья и арбалеты, готовые дать бой.

Глава надел броню, натянул ремни, взял меч и щит и встал во главе своего народа. Его взгляд был твёрд, а каждый шаг уверенный и наполненный силой.

— Готовьтесь, — скомандовал он, после того как Айдар рухнул на землю, а его фамильяр остался без сил.

Небо вновь ожило: враги стали вновь создавать стрелы, которые вот—вот должны были ударить по городу.

В ответ лучники тоже натягивали тетиву и целились в силуэты, что парили в черных облаках.

Айдар всё ещё лежал на коленях дедушки, а его рука с кристаллом покоилась на груди.

Вдруг кристалл дрогнул.

Сначала едва заметно — словно живое сердце, делающее первый удар. А затем он начал пульсировать всё сильнее, разгораясь ослепительным светом, ярче любого солнца. Свет был тёплым, чистым, настоящим — таким, от которого хотелось верить.

— Что? Что с кристаллом? – удивлённо воскликнул Второй старейшина.

— Первый старейшина! Подойдите! – позвал он более опытного коллегу.

Но не успел Первый старейшина подойти, как кристалл внезапно взмыл в воздух и вспыхнул, словно солнце, разгоревшееся прямо на площади. Его сияние было невероятно ярким и теплым, он освещал площадь, куда не проникал свет настоящего солнца.

Люди замерли, глядя на кристалл. Они ощущали его тепло, глубокое и живое, такое же, как когда фамильяры находились рядом с ними.

— Удивительно… И необычно, — тихо сказал Первый старейшина, не отводя взгляда от сияющего кристалла.

Из самого центра сияния кристалла, в мгновение, вырвались десятки, даже сотни лучей — золотых, серебряных, лазурных…. Они разлетались во все стороны, мягко касаясь людей, проникая в их сердца, откликаясь на надежду, любовь и решимость.

По площади прокатился изумлённый вдох.

Повсюду на площади, у каждого, кто потерял фамильяра, они появились вновь. У всех — свои, уникальные и живые. Они словно возвращались домой после долгой разлуки: кто—то вспыхнул ярким светом, кто—то возник тихо, почти незаметно, но каждый из них был настоящим.

Люди смеялись и плакали одновременно. Обнимали друг друга, не веря происходящему. Глаза сияли от счастья. Их друзья, верные спутники вновь были с ними.

Но радость длилась недолго.

С неба вновь обрушился дождь стрел, свистящих в воздухе и оставляющих слабый золотой дымок где они пролетели. Они приближались к городу, угрожающе сверкая на чёрном фоне облаков. Но теперь всё было иначе.

Фамильяры взмывали вверх, создавали щиты, отражали удары, гасили тьму светом. Одни защищали дома и улицы, другие бросались в атаку, не давая врагу приблизиться. Город ожил — не криком ужаса, а звоном битвы и силой единства.

Жители города больше не держались за оружие так, как раньше. Мечи, копья и арбалеты, что ещё недавно казались единственной надеждой, были отложены в сторону. Теперь они использовали свою настоящую силу – фамильяров.

Люди больше не прятались. Они сражались.

И тьма дрогнула.

Сначала её атаки стали реже, слабее. Стрелы начали рассыпаться в воздухе, не долетая до земли. А затем тёмные силуэты растворились, словно дым на ветру.

И вдруг всё закончилось.

— Куда они исчезли? – спросил кто—то из племени.

— Хм…. – произнес Первый старейшина , щурясь и пристально наблюдая за небом.

— Старейшины, что скажете? – спросил у них Глава, желая услышать их мнение.

— Телепортировались? – осторожно предположил Второй старейшина, сомневаясь в правильности своих слов.

— Похоже, ты прав, — ответил Третий. — Мы видели гром. Похоже, он раздаётся именно тогда, когда они телепортируются.

— Думаю, вы правы, — добавил Четвёртый старейшина, — но только куда они могли исчезнуть?

Люди ещё некоторое время стояли на площади, всматриваясь в небо. Оно стало таким же нежно—голубым, каким должно быть в обычный день, и только лёгкий запах дыма и усталость напоминали им о только что пережитом кошмаре.

Айдар всё ещё лежал без сознания на руках дедушки. Его лицо было бледным, дыхание — тихим и неровным, словно он находился где—то между сном и явью.

К ним почти одновременно подбежали Данияр, Саян и Жансая, которые во время сражения с тьмой оказались далеко от Айдара.

В их взглядах смешались тревога, усталость и надежда. Они остановились рядом, затаив дыхание.

К ним подошёл один из жителей. Его фамильяр мягко засветился, окутывая Айдара тёплым, успокаивающим светом. Лучи мягко коснулись лица юноши, и он медленно открыл глаза.

Он обвёл всех взглядом, словно заново учился видеть этот мир: знакомые лица друзей, сестры, дедушки, Главы и других.

Рядом с каждым взрослым мерцало сияние фамильяров, мягко освещая их лица и одежду. Над городом раскинулось чистое голубое небо, спокойное и ясное.

Айдар обвёл взглядом всё вокруг, чувствуя облегчение и внутренний покой. Убедившись, что опасность действительно миновала, и что все закончилось, Айдар опустил голову.

Жансая шагнула вперёд, сердце её билось так сильно, что казалось — его слышат все.

— Айдар… — тихо сказала она. — Прости меня. Прости, что кричала на тебя и ругала.

Она сделала паузу, собираясь с силами.

— Я просто переживала за племя. И за папу. — Спасибо тебе… — голос дрогнул. — Спасибо, что защищал нас и вернул фамильяров. – Договорив последние слова она положила руку на сердце и слегка поклонилась, подтверждая искреннюю благодарность.

Айдар медленно покачал головой.

— Нет, — тихо сказал он.

Жансая удивлённо посмотрела на него, не ожидая такого ответа. Айдар сделал усилие и тяжело поднялся. Воздух вокруг всё ещё дрожал от пережитого, но он делал шаги вперёд. Остановившись, он медленно опустился на колени перед Главой, не поднимая взгляда. В его действиях читалось искреннее раскаяние.

— Извиняться должен я, — произнёс Айдар глухо. — Я потерял разум из—за того, что не получил фамильяра. Я позволил зависти и боли ослепить себя. Именно я устроил этот хаос. Я принёс страх… и боль.

Он вытянул руку с кристаллом вперед и повернул ее тыльной стороной к земле. В ладони по—прежнему лежал кристалл, все также наполненный мягким светом, спокойный и чистый.

— Вот… — прошептал Айдар. — Возьмите его. Он должен быть на своём месте.

Глава молча принял кристалл. Его пальцы сомкнулись вокруг света, и на мгновение между ними повисла тишина — тяжёлая, но честная.

Айдар остался на коленях.

Саян подошел к другу, который сидел перед Главой и ловил на себе взгляды племени. Он протянул руку и слегка улыбнулся.

— Друзья?

Айдар поднял взгляд. Увидев Саяна у него что—то сжалось в груди.

«Какой я дурак…» — подумал Айдар и едва сдержал слезы.

На смену жажде фамильяров, пришёл огонек счастья и умиротворения.

— Друзья. – Сказал Айдар и крепко сжал руку Саяна.

Саян дернул Айдара к себе и помог ему подняться с колен. Чуть приблизившись, он лёгким движением свободной руки похлопал юношу по спине. Айдар ответил ему тем же и слегка улыбнулся.

Данияр подошёл ближе и положил ладонь Айдару на плечо, коротко, но уверенно кивнув — говоря: «Мы вместе, и всё будет хорошо».

Акерке и Жансая в это время тоже обнимались, радуясь, что все закончилось.

На площади воцарилась тихая гармония: фамильяры мягко мерцали рядом, их свет отражался в глазах людей, а лёгкий ветер шевелил волосы и одежду, словно подтверждая, что город жив.

Глава 8

Солнце клонилось к горизонту, и весь небосвод вспыхнул алым, будто кто—то пролил на него густую краску. Красный переходил в багряный, багряный — в тёмное золото, а по краям уже проступали холодные фиолетовые тени. Облака горели, словно раскалённые угли, и казалось, что небо дышит жаром уходящего дня.

Вечер мягко опускался на площадь возле кристалла, когда Айдар закончи говорить историю, от которой все дети были поражены.

Воздух вокруг них был тёплым, наполненным тишиной и едва уловимым сиянием, исходящим от камня. Айдар все также сидел на земле в позе лотоса, напротив детей. Их глаза были широко раскрыты, а губы приоткрыты. Они сидели с таким замиранием сердца и не делали ни одного лишнего движения, боясь пропустить хоть одно слово.

Айдар заметил это и невольно улыбнулся.

— Что, очень интересно? — спросил он, чуть склонив голову.

— Очень! — хором выкрикнули дети.

Один из них нахмурился, явно не соглашаясь с услышанным.

— Но почему вам не дали фамильяра? — выпалил он. — Это же не честно!

Айдар задумался. Его взгляд на мгновение стал серьёзным, но в нём не было боли — лишь спокойное и принятие.

— Я не знаю, почему мне его не дали, — ответил он. — Но, возможно, это было напоминание. Напоминание о том, что самое важное — не фамильяр… а то, кем мы являемся сами.

Он говорил тихо, но каждое слово проникало в сердца слушателей.

— Может быть, это был урок. – Продолжил Айдар, — Урок о том, что настоящая сила и опора не в магии, а в тех, кто рядом с нами. В семье. В доме. В людях, которых мы любим… и которые любят нас.

Перестав отвечать серьезным тоном на вопрос, Айдар слегка улыбнулся, хлопнул ладонями по коленям и оживился.

— А теперь у меня вопрос для вас.

— Какой? — тут же откликнулись дети.

— Что вы поняли из всего, что я вам рассказал?

Один мальчик поднял руку и уверенно сказал:

— Нужно защищать родину и семью. Они важнее фамильяров и любой силы.

Айдар одобрительно кивнул.

— Нужно уметь просить прощения и признавать свои ошибки, — добавил другой.

— А ещё, — сказал третий, — родные и друзья всегда поддержат и будут рядом.

Айдар слушал их ответы с тёплой улыбкой. Ему нравилось, как они мыслят. Как чувствуют.

— А еще, — добавил Айдар, — Я рассказал вам эту историю, чтобы вы помнили прошлое, — произнёс он уже более серьёзным голосом. — Вы должны знать историю своих предков. И по ошибкам — например, по моей ошибке, которая чуть не привела к беде — делать выводы. И не повторять их в будущем. Всё ясно?

Он сказал это нарочито строго, но в глазах блеснула улыбка.

— Дааа! — весело протянули дети.

— Хорошо, — Айдар встал. — Тогда бегите по домам. Уже темнеет. — Встретимся через неделю, на этом же месте, — добавил он с улыбкой.

Дети засмеялись, попрощались и гурьбой разбежались по улицам города, заливая их звонким смехом и радостными криками.

Айдар остался один.

Он стоял, наблюдая, как огни загораются в окнах домов, как город постепенно погружается в ночную жизнь.

Затем он медленно повернулся к кристаллу.

Свет камня был ровным и спокойным.

Айдар смотрел на него долго. Без слов. С благодарностью.