Фамильяр - лучший друг мага

Пролог

Мягкий свет лампы падал на середину большого стола. Остальная обстановка комнаты терялась в полумраке, лишь слегка просматривались очертания высоких книжных шкафов. В круге света лежал альбом со старыми фотографиями. Темноволосая женщина в строгом сером платье грустно смотрела на один из снимков. Вздохнув, она погладила фото лёгким прикосновением пальцев и закрыла альбом. На глазах женщины выступили слёзы, она торопливо промокнула их платочком.

— Мы должны попробовать, — раздался голос из темноты.

Женщина испуганно вздрогнула, потом слегка улыбнулась:

— Ты напугал меня, Вэ́лхад. Я совсем забыла, что ты здесь.

Крупный чёрный кот, до этого лежавший в темноте на углу стола, подошёл и уселся в круге света. Блики заиграли на гладкой шерсти.

— Ты же видела меня, когда вошла? — удивлённо произнёс кот.

— Да, видела. И вообще знаю, что ты часто проводишь вечера в библиотеке, но я забываю обо всём на свете, когда смотрю старые фотографии. Какое счастливое было время!

— Всё можно вернуть, — негромко проурчал Вэлхад, прищурив большие зеленовато-жёлтые глаза.

Женщина молча качнула головой.

— Ты сама раскладывала карты, — упрямо продолжил кот. — Ты что, сомневаешься в своих способностях?

— Ты же знаешь, раскладывать карты — не основная моя способность.

— Но получается у тебя неплохо, — кот пошевелил усами.

Женщина снова покачала головой и протянула руку к лампе, собираясь выключить её, но зверь помешал. Он вскочил с места, запрыгнул на альбом с фотографиями и уселся на нём.

— Ми, прошло почти девятнадцать лет с тех пор, как дар хозяина заблокировали! — Вэлхад в упор взглянул на женщину.

— Дар заблокировали на тридцать лет… — прошептала Ми.

— В заблокированном состоянии дар так долго не продержится. Он просто исчезнет без возможности восстановления. За эти девятнадцать лет я прочитал много книг, поэтому знаю, о чём говорю. Ещё пара-тройка лет — и хозяин навсегда лишится магической силы. Через тридцать лет уже нечего будет разблокировать. Нужно торопиться! Ты знаешь, кто может помочь нам доказать, что хозяин невиновен.

— Вэл, но она ещё совсем ребёнок. Я не могу подвергать девочку опасности. И вообще, это только наша проблема и нельзя перекладывать её на постороннего человека.

— Если справиться с проблемой по силам только постороннему человеку, то можно! К тому же, я буду рядом и помогу ей во всём.

— А если это не она? — неуверенно произнесла женщина.

— Ми, ну будет тебе! — кот раздражённо дёрнул хвостом. — Ты сама делала расклад девятнадцать лет назад, сразу после блокировки дара хозяина, карты не показали ничего. А через год карты ясно показали: поможет огонь, рождённый от воды.

— Карты показали, что может помочь, но…

— Ми! — перебил Вэлхад. — Не будь пессимисткой! Не может помочь, а поможет! — кот строго посмотрел на женщину. — Поможет!.. Ты сразу поняла, что речь идёт об огненном маге, рождённом в семье водных магов. Такое бывает крайне редко — ты же сама искала информацию по таким магам и знаешь это.

Женщина кивнула.

— И именно восемнадцать лет назад случилась невероятная удача — в семье магов воды родилась девочка с огненным даром, — продолжил кот.

— Но если это не она, Вэл? — снова спросила Ми.

— А кто тогда? Предыдущий огненный маг родился в семье магов воды без малого сто лет назад. Он жив и даже здоров, вот только живёт за границей. Сама понимаешь, что помочь нам он не сможет, даже если мы приедем к нему и будем просить о помощи. Да даже если бы он и согласился помочь, всё равно ему никак не попасть туда, куда нужно попасть, чтобы спасти хозяина. Но это и не он! Ведь если бы хозяину мог помочь тот человек, карты сразу указали бы на огонь, рождённый от воды, ещё девятнадцать лет назад. Но они не показали ничего. А через год, когда родилась эта девочка, карты дали ответ. И она не только из нашей страны, но ещё и живёт в нашем городе. И ты знаешь, что учится девочка именно там, где нам нужно. И ещё — за эти восемнадцать лет ни разу не было сообщений о том, что в семьях водных магов родились маги огня. А о таком событии обязательно стало бы известно. Так что это точно она!

— Пусть это действительно она, но карты не показали, что девочка обязательно сможет выяснить правду. Карты показали только, что вероятность успешного исхода есть. Но какова эта вероятность? — грустно вздохнула женщина.

— Ми, но ведь вероятность успеха есть. Не думай о том, какова она. Раз есть вероятность успеха, значит, будет и успех, — вкрадчиво проговорил кот.

— Нет, Вэл, нужно ещё подождать, — неуверенно проговорила Ми. — Я повторю расклад позже. Может…

— У нас нет времени! Мы и так ждали восемнадцать лет, — перебил её Вэлхад. — К тому же, всё сложилось очень удачно: девочка учится именно там, где нужно. Так что нечего откладывать!

— Но ты сказал, что ещё два-три года…

— Нужно делать всё сейчас! Сейчас! Или будет поздно. Потом ты сама не простишь себе этого промедления. Неужели ты не хочешь, чтобы хозяина оправдали?

— Я хочу этого больше всего на свете, но не прощу себе, если девочка пострадает.

— Ми, вряд ли ей вообще будет что-то угрожать. Ведь не в дремучем же лесу ей придётся действовать.

— Люди часто бывают опаснее диких зверей, Вэлхад, — негромко заметила женщина.

— Говорю ещё раз — я помогу ей. У нас всё получится! В конце концов, Ми, это мой хозяин, значит, и решать мне! — заявил кот.

— Это мой муж, Вэл, — слабо улыбнулась женщина, — значит…

— Это ничего не значит! — снова перебил Вэлхад. — Я — его фамильяр, а ты прекрасно знаешь, что каждый фамильяр сделает всё, чтобы спасти своего хозяина. У нас с хозяином магическая связь. И даже после блокировки его дара она не оборвалась. Да, с его стороны связь исчезла, но я могу поддерживать связь с хозяином со своей стороны. Ты понимаешь, что это значит? Что я навсегда останусь его фамильяром и, значит, сделаю для хозяина всё, что смогу… В общем так, Ми, план ты знаешь, план хороший. Мы будем действовать так, как я придумал. Всё получится!

Женщина опёрлась локтями о стол, закрыла глаза, сжала виски пальцами и просидела так несколько минут, потом взглянула на кота. Зверь, не отрываясь, смотрел на неё.

— Хорошо, — кивнула Ми. — Мы будем действовать. Давай ещё раз повторим весь план.

Глава 1

Катя Соболева вышла в коридор из аудитории, в которой сдавала экзамен. Катины подруги Женя Васильева и Даша Крылова, сдавшие экзамен чуть раньше, и несколько однокурсников, которые ещё ждали своей очереди, вопросительно уставились на неё.

— Ну? — нетерпеливо произнесла Женя.

Катя выдержала короткую паузу и радостно объявила:

— Пять!

— Поздравляю, — кисло пробубнил один из однокурсников и, тяжело вздохнув, зашёл в аудиторию. Остальные ещё не сдавшие экзамен уткнулись в конспекты.

— Кто бы сомневался, что будет пять! — улыбнулась Даша.

— Катька сама и сомневалась, — засмеялась Женя. — Главное, ведь всё всегда знает и всё равно ноет — я не сдам, я не сдам!

— Да ну тебя! — отмахнулась Катя. — Что ты за человек? Только бы смеяться.

— Экзамены сдали, первый курс закончили, можно и посмеяться! — заявила Женя. — Пошли на улицу, здесь жарко.

— Давайте в парке посидим, — предложила Даша. — Нам всё равно ещё нужно учебники сдать.

Девчонки вышли в парк Университета и отправились искать свободную скамейку. Сегодня у многих проходил последний экзамен, поэтому в парке полно студентов всех курсов, кроме пятого — они сдали сессию раньше. Кто-то рассказывал друзьям, как отвечал на экзамене, кто-то торопливо читал конспекты или учебники.

— Вот блин, расселись, все лавочки заняты! — проворчала Женя, оглядываясь.

— Не ругайся, сейчас найдём свободную, — ответила Даша.

Катя посмотрела на подруг и невольно улыбнулась. Рядом они выглядели очень забавно — высокая, худая, голубоглазая блондинка Женя Васильева и небольшого роста, полноватая, кареглазая брюнетка Даша Крылова.

Катя, Женя и Даша подружились совершенно случайно — в самом начале учёбы умудрились опоздать на занятия, в спешке перепутали расписание и вошли в аудиторию, где проходила лекция у пятого курса. Проводивший занятие профессор по-доброму отчитал трёх растяп, старшекурсники при этом очень радовались неожиданному развлечению и вовсю хихикали над незадачливыми первокурсницами. А когда девчонки извинились и объяснили, что запутались в расписании, преподаватель посмеялся и попросил своего фамильяра проводить их до нужного кабинета. Пушистый, толстый, коротколапый и зеленоглазый белый кот, что-то недовольно ворча себе под нос, довёл девчонок до нужной аудитории, едва заметным кивком ответил на слова благодарности и, важно подняв трубой лохматый хвост, не спеша пошёл обратно. Совместно полученный нагоняй, хоть и несерьёзный, помог зародиться дружбе, а развиться ей помогло то, что никто из знакомых и школьных друзей девчонок в этот Университет не поступил.

Университет Всех Видов Магии входит в список лучших ВУЗов для людей с высоким уровнем магического дара, поэтому и желающих поступить сюда немало. Конечно, самые престижные Университеты находятся в Москве и других крупных городах, но далеко не все решаются поехать туда (да и вообще, хоть и все люди владеют магией, не все стремятся получить магическое образование), и не все хотят уезжать из дома. Поэтому местный Университет не страдает от недостатка студентов — конечно, большинство из них живут в данном городе (как Катя, Женя и Даша, например) или в области, но и из других городов и областей тоже приезжают сюда учиться.

Катя, Женя и Даша на высоком уровне владеют стихией огня. Но даже высокий уровень дара не давал никаких гарантий поступления в Университет — вступительные экзамены очень сложные, но девчонки блестяще с ними справились, после окончания школы поступили на факультет огненной магии, отучились первый курс и сегодня закончили сдавать сессию.

В поисках свободной скамейки подруги минут пятнадцать бродили по аллеям парка под недовольное ворчание Жени, обошли бо́льшую часть территории Университета — пришлось пройти мимо четырёх учебных корпусов, лабораторий и столовой. Также прошли мимо библиотеки и, чтобы не возвращаться потом, зашли сдать учебники. В библиотеке находилась чуть ли не половина четвёртого курса — студенты, уже сдавшие экзамен, получали методички перед предстоящей практикой. Методичек выдавали по несколько штук каждому, студенты запутались в них сами и запутали библиотекарей, поэтому помощница главного библиотекаря быстро приняла учебники и выпроводила подруг. Девчонки, отправившись на дальнейшие поиски лавочки, прошли мимо общежития. В общежитии проживают только иногородние студенты, местные живут дома. Около общежития было оживлённо — студенты второго, вернее, уже третьего курса обсуждали предстоящий через несколько дней отъезд по домам, у них начинались каникулы.

Наконец подругам удалось найти свободную лавочку под старым толстым дубом, почти напротив главного корпуса.

— Вот почему такое свинство, — начала возмущаться Женя, усевшись на скамейку, — первый курс учится без каникул? А?

— Мы уже второй курс, и каникулы у нас будут, — Катя зажмурилась и подставила лицо под лёгкий ветерок. — Какая сегодня погода замечательная!

— Катька, не уходи от темы! — недовольно воскликнула Женька, слегка толкнув подругу в плечо, та отмахнулась. — Третий курс гулять будет, радуются вон. Мы что, меньше их учились? Вкалывали целый год без каникул, зимой после экзаменов нам дали жалкие три дня на отдых, а сейчас будет две недели, которые кое-кто… Не хочу говорить кто, но это Соболева! — Женя указала пальцем на Катю.

— Пальцем показывать нехорошо! — нарочито строго сказала та.

— Вот такая я невоспитанная! — фыркнула Васильева. — Так вот, эти жалкие две недели Катька громко именует каникулами. Они пролетят — не заметишь. А потом снова-здорово — учёба без отдыха. Это разве честно?

Дуб, широко раскинувший ветви над скамейкой, слегка шелестел листьями на ветерке, действовало это умиротворяюще, поэтому Кате не хотелось спорить с Женей.

— Такие в универе правила, они много лет действуют, что ты возмущаешься, Жень? — спокойно ответила Катя. — И чем плоха учёба? Четвёртый курс, например, на практику поедет не пойми куда. Уж лучше учиться, по-моему.

— Тебе бы, Кать, только учиться, — вздохнула Даша. — А кто-то и отдохнуть не против.

— Ну так и отдыхайте, две недели ведь есть, — пожала плечами Соболева, наблюдая за прыгающими по дорожке воробьями.

— Дашка, она ненормальная! — громким шёпотом произнесла Васильева. — Налицо явное помешательство на учёбе. Надеюсь, это не заразно.

— Надейся! — фыркнула Катя.

— Вообще-то… — Женя собралась высказать всё, что думает о чрезмерной любви к учёбе, но Даша её перебила:

— Не нужно спорить! Давайте лучше про бал поговорим. Вы уже купили платья? Я — нет.

— Когда было покупать? — воскликнула Женька. — Я к экзаменам готовилась как про́клятая, не до платья было. Кать, а у тебя как с платьем?

— Никак. Я вообще не понимаю, зачем нужен этот дурацкий бал.

— Такие в универе правила, они много лет действуют, что ты возмущаешься? — передразнила Соболеву подруга.

— Язва ты, Васильева, — усмехнулась Катя.

Бал в Университете — это старая-старая традиция, он проводится ежегодно по окончании летней сессии, и только после бала студенты разъезжаются по домам или на практику. Университет основан в девятнадцатом веке, тогда балы были явлением обычным, но в двадцать первом веке их можно бы и не проводить. Но Университет Всех Видов Магии тщательно соблюдает традиции, установленные его основателями, поэтому бал проводится неизменно каждый год. Проходит он в два этапа: сначала бал для выпускников (поэтому и экзамены пятый курс сдаёт раньше, чем другие курсы), а через два дня — бал для всех остальных студентов.

— Ещё есть время, — сказала Даша. — Завтра бал у выпускников. Так что у нас три дня. Пойдёмте завтра по магазинам?

— Пошли, — кивнула Женя.

— Я послезавтра пойду, с Маринкой, — вздохнула Катя. — Тут без вариантов, вы мою сестрёнку знаете.

— Ну да, — протянула Женька, — если пойдёшь без Маринки, она тебе потом мозг вынесет так, что мало не покажется.

К скамейке подошёл однокурсник девчонок Миша Семёнов:

— Привет! На бал идёте?

— А тебя, Семёнов, почему это интересует? — удивилась Дашка. — Ты, кстати, экзамен сдал?

— Сдал, на четыре, — кивнул Миша. — Ну так идёте? А вы-то сдали, кстати?

— Сдали, на пять, — ответила Крылова.

— А разве есть возможность не ходить на бал? — пожала плечами Катя. — Это вроде обязательное мероприятие.

— Не обращай внимания на Соболеву. Она грустит, потому что целых две недели учёбы не будет, — хихикнула Женя. — А на бал мы идём.

— Жень, а это… Тебя ещё никто на танец не пригласил? — слегка замявшись и покраснев, поинтересовался Мишка.

— Нет, а что?

— Ну, я приглашаю.

Женька встала. Ростом она оказалась вровень с Мишкой.

— Не передумал? — усмехнулась Женя.

— Нет, — помотал головой Семёнов.

— Учти, я буду на каблуках, — Женя снова села на скамейку.

— Ну и что, всё равно. Я приглашаю тебя на танец.

— Ладно, потанцую с тобой, если ты такой смелый, — хмыкнула Васильева.

Миша тоже сел на скамейку.

— Народ, слышали новость? — к ним подлетела однокурсница Лиза Артемьева. Судя по горящим Лизиным глазам, новость просто сногсшибательная. — На балу лучшие студенты четвёртого курса получат фамильяров! Вернее, уже пятого. Ну, вы поняли.

— Вот это новость! — удивлённо протянула Катя. — Ничего не было слышно о фамильярах, и вдруг — на тебе.

— Конечно, в первую очередь Новикова получит, — фыркнула Дашка.

— Будет двенадцать фамильяров. Ну-ка двигайтесь, тут ещё полно места! — Лиза тоже уселась на скамейку, потеснив остальных. — Новиковой, естественно, первой предоставят право выбора.

Антонина Новикова — студентка уже пятого курса, считается лучшей в Университете. Фамильяров мало, поэтому получить их в Университете могут только лучшие студенты, которые перешли на пятый курс — это ещё одна древняя традиция. И учась на пятом курсе, они будут ходить на занятия со своими фамильярами.

— Кстати, сама Туманова фамильяров привезёт! — добавила Лиза. — Она уже много лет нигде не появлялась, даже говорили, что потеряла дар, а тут на тебе — аж двенадцать фамильяров!

— Лизон, и откуда ты всегда всё знаешь? — насмешливо поинтересовалась Женька.

— Неважно откуда, важно, что знаю! Ладно, побегу, ещё не все экзамен сдали и по домам умотали, так что расскажу народу новость про фамильяров! — не просидев и пяти минут, Артемьева вскочила со скамейки и унеслась в сторону их учебного корпуса.

— Шило у неё… — недовольно глядя вслед однокурснице, пробурчала Женя.

— Туманова — лучшая из призывательниц, так что тем, кто в этот раз получит фамильяров, очень повезло, — задумчиво произнесла Катя.

Фамильяр — помощник мага, изначально является бесплотной сущностью, которую может призвать тот, кто обладает особыми способностями. Призвать сущность может только женщина-маг, на очень высоком уровне владеющая стихией воздуха, их называют призывательницами. Сущность, ответившая на призыв и переместившаяся к призывательнице, становится материальной и принимает вид какого-либо животного или птицы, по выбору призывательницы. Новому фамильяру потом находят хозяина, которому фамильяр будет служить (вызвать фамильяра лично для себя призывательница не может). Впрочем, в большинстве случаев фамильяры становятся не слугами, а друзьями своих хозяев. Университеты стараются помогать лучшим студентам обзавестись фамильярами — естественно, только тем, кто изъявит желание. (Далеко не все маги хотят иметь таких помощников. Среди преподавателей Университета всего у пяти есть фамильяры: четыре кота и ворон; даже у ректора фамильяра нет.) Но если будет большое количество желающих, удовлетворить смогут не все просьбы — фамильяров мало. Потому что дар призывательницы очень редкий, в данный момент им владеют лишь три женщины во всём мире. (Дар призывательницы врождённый, но его нужно долго развивать, удаётся это не всем. Бывает, дар пропадает, так и не развившись.) К тому же призывательницы сотрудничают не только с Университетами, к ним может обратиться любой дипломированный маг с просьбой о фамильяре. Но просьбы выполняются далеко не всегда — призывательница по каким-либо причинам может быть не в состоянии призвать сущность. За раз можно призвать одну сущность — если призыв осуществляется по просьбе мага, или четыре-шесть — если призываются фамильяры для какого-либо Университета, большее количество призванных за один раз сущностей — редкость. Поэтому двенадцать фамильяров, которых получат пятикурсники — это очень много.

— Ладно, я тоже пойду, — немного помолчав, поднялся Миша. — Узнаю, как народ экзамен сдаёт.

Он двинулся прочь от скамейки, но пройдя несколько шагов, обернулся:

— Жень, не забудь про танцы.

— Уже про танцы? Мишатина, а ты не обнаглел? Ты вроде всего на один танец меня пригласил! — возмутилась Женя.

— Там видно будет! — засмеялся Мишка и ушёл.

— Какова наглость, а? Не буду я с ним танцевать! — надулась Женька.

— Ты обещала. При свидетелях. Кать, скажи, — произнесла Дашка, пряча улыбку.

— Вы мне подруги или нет? Скажете, что ничего не слышали.

— Врать нехорошо, — с преувеличенно серьёзным видом проговорила Даша, Катя кивнула.

— Вы что? Сговорились что ли сегодня воспитывать меня? — возмущённо уставилась на них Васильева. — Вы на чьей стороне вообще?

— На твоей, на твоей, — успокаивающе сказала Дашка. — Но танцевать с Семёновым тебе всё равно придётся.

— Тогда я куплю туфли на высоченном каблуке и буду выше его сантиметров на десять, а то и на пятнадцать! — мстительно выпалила Женька.

— И навернёшься! — хмыкнула Катя. — Кому хуже сделаешь?

— Ну да, — вздохнула Женя. — Я в школе на выпускной надела высокие каблуки. Запнулась, упала, колено ушибла, каблук сломала и платье разорвала.

— Правда, что ли? — усмехнулась Дашка. — Прикинь, я тоже на выпускном платье порвала. Мимо стула села. Придурки одноклассники так пошутили, стул отодвинули.

— И я на выпускном отличилась, — кивнула Катя. — Платье не рвала, но уронила на себя поднос с пирожными. Тоже одноклассники пошутили. Всё платье в креме было.

Девчонки переглянулись и рассмеялись.

— Судя по предыдущим злоключениям, на балы нам лучше не ходить, — подытожила Даша. — Но придётся, потому что…

— В универе такие правила, и они много лет действуют, — хором закончили предложение Катя и Женя, и девчонки снова засмеялись.

— Ладно, пятёрки получили, посидели, отдохнули, даже новость про фамильяров узнали, пора по домам, — сказала Женька. — Дашка, вечером спишемся, договоримся насчёт завтра. Катька, если решишь с нами по магазинам, тоже пиши.

Девчонки встали со скамейки и направились к выходу из парка.

Глава 2

Катя открыла дверь квартиры и вошла в прихожую.

— Ну? — из большой комнаты сразу же выглянула Марина, младшая Катина сестра.

— Пять! — улыбнулась Катя.

— Я знала, что сдашь! — заявила Маринка. — Пошли чай пить.

Она обожает пить чай с печеньем или с бутербродами и всех угощает.

— Ставь чайник, я сейчас переоденусь и приду, — кивнула Катя и направилась в свою комнату.

Когда Катя пришла на кухню, Марина разлила заваренный чай по кружкам и засы́пала сестру вопросами о прошедшем экзамене. Марине шестнадцать, она на два года младше Кати, в следующем году заканчивает школу и тоже собирается поступать в Университет Всех Видов Магии. Катя не сомневается, что Маринка поступит: у неё очень высокий уровень водной магии, и учится сестра отлично. В семье Соболевых у всех, кроме Кати, высокий уровень водной магии. И только Катя умудрилась родиться с сильным даром огненного мага. Это редкость, когда в семье водных магов рождается огненный, последний раз такое произошло почти сто лет назад. Можно бы подумать, что Катя приёмная дочь, но стоило только взглянуть на неё и родителей, сразу становилось ясно — это не так, сходство налицо. Но особенное сходство наблюдалось с Маринкой: средний рост, худощавая фигура, одинаковый русый цвет волос, похожие черты лица. Только цвет глаз разный — у Кати глаза серые, у Марины — серо-голубые. Да ещё у младшей сестры небольшая россыпь веснушек на щеках. Катя очень рада, что ей самой веснушек не досталось. А Маринка ничего против них не имеет, веснушки ей даже нравятся.

— Катюх, ты не забыла, что послезавтра мы идём по магазинам? — узнав всё про экзамен, Марина переключилась на другую тему. — Мама с работы отпросится, и пойдём покупать тебе платье на бал.

Катя слегка поморщилась — ходить по магазинам она не любила, а покупку наряда специально для бала считала бесполезной тратой времени и денег, всё равно это платье она, скорее всего, больше никуда надевать не будет.

— Слушай, Мариш, — осторожно начала Катя, — может, не нужно платье покупать? У меня же есть вполне нормальное. Ну то зелёное, со школьного выпускного. Крем отстирался, так оно ещё очень даже ничего.

— В том зелёном только мусор на помойку выносить, и то ночью, чтобы никто тебя не увидел! — язвительно припечатала младшая сестра. — Послезавтра идём за платьем! И даже не думай отвертеться, не получится. Тебе волю дай, ты из джинсов не вылезешь, и на бал в джинсах припрёшься.

Катя вздохнула: если Марина что-то вбила себе в голову, отвертеться действительно не получится. Говорить сестре, что на бал она вообще идти не хочет, Катя не стала — иначе Маринкиному возмущению не будет предела.

— А Женька и Дашка уже купили платья? — спросила Марина. Катины подруги неоднократно бывали у неё в гостях, поэтому Соболева-младшая прекрасно их знает.

— Завтра пойдут. Может, я лучше с ними за покупками, а? — с надеждой протянула Катя, ведь ходить по магазинам с Маринкой — сущее наказание. — Зачем вам с мамой отвлекаться от своих дел?

— Не-е-ет, Катюх, пойдёшь с нами! — воскликнула Марина, вдребезги разбив хрупкую надежду сестры. — И что значит, отвлекаться? У меня каникулы, то есть времени навалом. Маме тоже нужно отдохнуть, отпуск у неё ещё не скоро. Так что пойдём вместе!

— Ну вот вместе и сходите, подберите что-нибудь себе.

— Себе мы потом что-нибудь подберём, а послезавтра пойдём покупать платье тебе! И не спорь!

— Как скажешь, — вздохнула Катя.

* * *

Утром Катю разбудил голос Марины, доносящийся из прихожей:

— Мам, а может, мы с Катькой сегодня по магазинам пойдём? Дашка и Женька тоже идут, так и мы с ними.

Катя ужаснулась (Маринка обожает ходить за покупками и без мамы от Кати не отстанет, пока они не обойдут кучу магазинов, впрочем, она и при маме не очень-то постесняется) и уже хотела крикнуть, что никуда не пойдёт, но Юлия Алексеевна ответила:

— Мариш, я отпросилась на завтра, вот завтра и пойдём.

— Можно и сегодня, и завтра сходить, — сказала Маринка.

Катя ужаснулась ещё больше.

— Нет, Марина, пойдём завтра, как договорились, — возразила Юлия Алексеевна. — И не буди сестру, Кате нужно как следует отдохнуть, сдавать экзамены — это не шутка.

— Ла-адно, — нехотя проговорила Марина.

Катя облегчённо вздохнула, снова уснула и отсыпалась долго и старательно. Изнывающая от скуки Маринка несколько раз заглядывала в комнату, но будить старшую сестру не рискнула.

Вечером Кате позвонила Женя и рассказала, как они с Дашей ходили по магазинам. Платья девчонки купили, но вредная Женька отказалась прислать фото своего платья, даже цвет не назвала и про Дашкино платье ничего не сказала, заявив, что Катя всё увидит на балу. Маринка, прислушивавшаяся к разговору, огорчённо покрутила головой. Потом позвонила Даша и сообщила, что её платье цвета морской волны. Говорить что-либо про Женино платье Дашка сначала не стала. Но в разговор вмешалась Маринка, объяснила, что им необходимо знать хотя бы цвет, чтобы не купить Кате платье такого же цвета, иначе Женька потом расстроится и может испортить настроение подругам. Немного подумав, Даша призналась, что платье фиолетового цвета. Марина заверила, что ни цвета морской волны, ни фиолетовое платье Кате не купят, на этом разговор закончился. Младшая сестра весь вечер прикидывала, какой цвет лучше выбрать, кроме двух уже занятых. Кате от этих разговоров хотелось или заткнуть уши, или сбежать как можно дальше, поэтому она пораньше ушла спать.

* * *

В день поездки по магазинам Марина разбудила старшую сестру ни свет, ни заря. Катя обречённо вздохнула, покорно встала и поплелась умываться. Маринка несколько раз подходила к ванной и через закрытую дверь торопила сестру. Папа девчонок, Виктор Викторович, придя на кухню завтракать и увидев грустную Катю, вяло прихлёбывающую чай, обеспокоенно спросил, не заболела ли она. Катя печально сказала, что здорова, просто не хочет идти по магазинам. Виктор Викторович понимающе усмехнулся — он знал о нелюбви старшей дочери к любым магазинам, кроме книжных, — и пожелал удачи.

Виктор Викторович уехал на работу, а Юлия Алексеевна и девчонки отправились по магазинам. Этот поход для Кати превратился в кошмар, потому что подобрать платье не получалось, хоть они побывали уже почти в десятке магазинов. Недавно прошли выпускные в школах, на подходе выпускные в ВУЗах — видимо, все более-менее подходящие к торжественному случаю наряды разобрали. Конечно, платья в продаже имелись, и не мало, но на бал в них идти нельзя. Много открытых платьев с такими низкими вырезами и откровенными разрезами в самых неожиданных местах, что эти платья больше походили не на одежду, а на лоскутки ткани, которые непонятно зачем повесили на вешалки. Были и закрытые платья, но расцветка не лезла ни в какие ворота — или слишком яркая однотонная, или пёстрая настолько, что рябило в глазах. Марина заикнулась насчёт яркого платья, но Катя наотрез отказалась покупать что-либо подобное. После небольшого спора младшая сестра признала, что ничего подходящего для бала в продаже нет.

Выйдя на улицу из очередного магазина, Катя уже собралась уговаривать маму и сестру поехать домой и попытаться как-нибудь украсить то зелёное платье, в котором Марина советовала выбрасывать ночью мусор, но Юлия Алексеевна предложила зайти ещё в одно место.

— Ну, ма-ам… — устало вздохнула Катя.

— Катюш, последний магазин, и если там ничего не подберём, то поедем домой, — сказала Юлия Алексеевна. — Это совсем рядом, буквально через два дома.

Катя молча кивнула.

В магазине предсказуемо оказалось примерно то же, что они уже видели в предыдущих местах. Расцветки, конечно, разные, глубина вырезов тоже, но ничего, что подошло бы для бала. Марина огорчённо рассматривала платья-лоскутки, Катя повернулась к выходу, а Юлия Алексеевна в дальнем углу торгового зала неожиданно нашла то, что они безуспешно искали полдня. Голубовато-серое закрытое платье с длинными рукавами.

— Ка-а-ать! — обрадованно воскликнула Маринка, увидев платье. — Это оно!

— Померяй, — Юлия Алексеевна протянула Кате вешалку с платьем.

Катя послушно отправилась в примерочную. Платье село идеально, как будто сшито специально на Катю. Верх точно по фигуре, но не в обтяжку. Юбка длиной почти до пола, достаточно широкая, чтобы не стеснять движений, и не настолько пышная, чтобы мешать самой Кате и окружающим. Цвет подошёл и к волосам, и особенно к серым глазам. Цена, к счастью, оказалась не заоблачной.

Катя в платье вышла из примерочной в зал, Маринка восхищённо выдохнула:

— Ва-а-ау! Катька, ты супер!

— Очень красиво, Катенька! — улыбнулась Юлия Алексеевна. — Тебе очень идёт! Берём?

— Берём, — кивнула Катя и, немного покрутившись перед большим зеркалом, пошла снова переодеваться. Платье ей очень понравилось — и скромное, и в то же время нарядное, выглядит лёгким, воздушным.

Когда Катя вынесла платье из примерочной и передала его Юлии Алексеевне, которая отправилась к кассе, Марина неожиданно сказала:

— Кать, а ты можешь отдать мне это платье после бала? Пожалуйста-пожалуйста!

— Мариш, ты даже в детстве мои вещи не донашивала, что это вдруг? — удивилась Катя.

— Но оно такое краси-ивое! И потом, ты ведь всего один раз его наденешь, это не считается донашивать. Или ты будешь в нём ходить?

— Не буду. Куда мне в нём ходить? Не в универ же.

— Отдашь, а? — младшая сестра скорчила смешную рожицу.

— Отдам, конечно, — улыбнулась Катя.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — радостно взвизгнула Маринка.

— Девочки, что вы отстали? Пойдёмте! — позвала Юлия Алексеевна, уже оплатившая платье. Девчонки поспешно направились на выход.

— Катюха, теперь идём за туфлями! — выйдя на улицу, решительно заявила Марина.

— Ма-а-ам! — умоляюще протянула Катя.

— А в чём ты пойдёшь? В кроссовках? Или в этих своих закрытых туфлях? В чём? — сердито выпалила Соболева-младшая.

— Катюш, Марина права, — кивнула Юлия Алексеевна. — Ни одни твои туфли к этому платью не подходят. Тут обувной рядом. Пойдём, подберём тебе туфельки.

— Идём, — сдалась Катя.

В магазине Марина сразу увидела туфли, которые по цвету идеально подходили к платью.

— Вот то, что нам нужно! — она схватила сестру за руку и подтащила к полке, на которой стояли туфли.

— Маринка, ты шутишь? — ужаснулась Катя. — Да у них каблуки сантиметров пятнадцать! Я и шага в них не пройду.

— Зато цвет… — начала младшая сестра, но старшая перебила:

— Это не туфли, а ходули. Вместо бала я попаду в травмпункт со множественными ушибами и переломами.

— Мам, скажи ей! — Марина обратилась за поддержкой к Юлии Алексеевне, но та покачала головой:

— Нет, Мариш, Катя права. Каблуки слишком высокие. Я сейчас что-нибудь другое найду.

Юлия Алексеевна отошла посмотреть, что на других полках. Маринка негодующе уставилась на сестру:

— Ты ничего не понимаешь в красивых вещах! Ни-че-го!

— Где уж мне… — пробормотала Катя. Она устала от многочасового хождения по магазинам, и на споры с Мариной сил не осталось.

— Вот, Катюш, померяй, — Юлия Алексеевна принесла коробку с туфлями. По цвету они подходили к платью меньше, чем «ходули», но всё же подходили и были красивыми, а, самое главное, на небольшом каблучке.

Катя примерила туфли, они оказались впору.

— Ну ничего так, сойдёт по деревне, — процедила Маринка, скептически оглядев туфли.

— Идеально подходят, — Катя отдала коробку с туфлями Юлии Алексеевне, та пошла оплачивать.

Приехав домой, Катя отправила подругам фото платья, приписав, что она не такая вредная, как некоторые. Потом Катя предупредила домашних, что устала, ужинать не будет и идёт спать. Маринка «обрадовала» сестру, заявив, что завтра будет придумывать ей причёску, и что нужны щипцы, много заколок и лак для волос. Хотя Марина прекрасно знала, что длинные, густые и тяжёлые Катины волосы (у неё самой такие же) не поддаются завивке и их невозможно уложить в сложную причёску. Катя умоляюще посмотрела на Юлию Алексеевну, та сказала, что ничего придумывать не нужно, в день бала она придёт домой пораньше и сама сделает причёску. Маринка, сидевшая на диване, состроила недовольную рожицу и бросила маленькой круглой подушкой в Катю. Та ловко поймала подушку, запустила её обратно, и показав младшей сестре язык, поспешно сбежала в свою комнату, не слушая летящих вслед Маринкиных возмущённых высказываний.

* * *

На следующий день Марина попыталась уговорить Катю всё-таки попробовать разные варианты причёсок, но получила решительный отпор. Обиженно пробубнив, что кое-кто совсем обнаглел и не ценит хорошего отношения, Маринка засела за компьютер переписываться с друзьями. Катя ушла к себе.

Глава 3

Ми стояла у окна гостиной и с грустью смотрела на прогуливавшегося по саду человека. На вид мужчине было лет восемьдесят пять, ходил он медленно, тяжело опираясь на трость. Человек прошёл совсем немного и сел на скамейку под деревом. Подул ветерок, взлохматил седые волосы мужчины, и он зябко поднял воротник утеплённой куртки, которую носил, несмотря на начало июля.

Вэлхад запрыгнул на подоконник и тронул Ми лапой за руку.

— Как он постарел, — едва слышно прошептала женщина, рассеянно погладив кота.

— Дар разблокируют, и всё будет хорошо, хозяин вернёт свой нормальный вид, — ответил фамильяр.

— Вэл… — покачала головой Ми, посмотрев на кота.

— Отступить уже не получится! — пошевелил усами Вэлхад. — Завтра всё начнётся.

— Да, начнётся, но моё мнение ты знаешь. Я не хочу подвергать девочку опасности.

— Ми, я же сказал, что помогу ей! Повторяюсь, но ты сама раскладывала карты и знаешь, что помочь вернуть честное имя хозяина может только огонь, рождённый от воды. Это она! Я буду помогать ей во всём. Ради хозяина. И ради тебя… Хотя не только ради вас, я тоже не хочу, чтобы она пострадала.

— Вэлхад, я знаю, что ты сделаешь всё, от тебя зависящее, но всё равно очень волнуюсь за девочку. Неизвестно, с кем или с чем ей придётся столкнуться, — произнесла Ми.

— Говорю ещё раз — я буду рядом и помогу ей, — терпеливо повторил кот. — В любом случае, уже нельзя ничего отменить, процесс запущен.

— Да, запущен… — вздохнула женщина.

— Не грусти! — кот боднул головой руку Ми.

Женщина слабо улыбнулась.

— Открой мне окно, — попросил Вэлхад. — Пойду к хозяину, проведу сегодняшний день рядом с ним. А завтра… Завтра всё начнётся.

Ми приоткрыла окно, впустив в комнату запах ещё влажной после ночного дождя травы. Чёрный кот выскочил на улицу и понёсся через не успевший просохнуть газон к человеку, который продолжал сидеть под деревом. С веток иногда падали капли, и мужчина собрался встать, но к скамейке подбежал кот. Вэлхад по очереди встряхнул каждой лапой и запрыгнул на колени к хозяину, тот погладил зверя. Ми вздохнула — она знала, что фамильяр действительно готов на всё ради хозяина, даже по сырости пробежал, чтобы быстрее до него добраться, хотя терпеть не может мокнуть, и есть возможность обогнуть газон по расположенной рядом дорожке.

Ми закрыла окно, ещё несколько минут грустно смотрела на своего мужа, потом направилась прочь из гостиной. Женщина вышла в коридор, миновала кухню и подсобные помещения и приблизилась к неприметной двери. Ми прошла в эту дверь и очутилась в небольшом коридорчике, в котором было ещё две двери.

Ми подошла к первой из дверей и приложила к ней ладони. Руны, красной краской нарисованные на поверхности двери, вспыхнули мерцающим светом, раздался чуть слышный звон, и дверь открылась. Ми вошла внутрь помещения. Сразу загорелся магический светильник под потолком, заливший помещение ярким и в то же время мягким светом.

В маленькой комнате нет окон, потолок, стены и пол деревянные, из мебели — только квадратный стол, стоящий посередине. На нём находится странный на вид предмет, имеющий по своему периметру идеально круглую форму и занимающий почти всю поверхность стола, только углы свободны. Высотой предмет сантиметров тридцать, диаметром примерно метр, состоит из множества деталей: стеклянных, деревянных, каменных (камни разных цветов — непрозрачные и разной степени прозрачности). Детали соединены настолько плотно, что стыки на ощупь не ощущаются, и смотрится всё это единым целым, в центре — круглое углубление. Кое-где на поверхности непонятного предмета видны руны, нанесённые золотистой краской.

Ми подошла к столу и, чуть помедлив, провела рукой по предмету. Золотистые руны никак не отреагировали на это. Женщина грустно улыбнулась, ещё раз прикоснулась к предмету — тот же результат.

— Откликнешься ли ты ещё когда-нибудь? — прошептала она.

Ми немного постояла у стола, потом покинула помещение. Закрыв дверь, Ми приложила к ней ладони, красные руны коротко вспыхнули, снова раздался тихий звон.

Женщина подошла ко второй двери, открыла её и вошла в комнату. На Ми выжидающе уставились несколько пар зелёных, жёлтых и янтарных кошачьих глаз.

Глава 4

По старой традиции бал для курсов со второго по пятый в Университете Всех Видов Магии начинается в шесть часов вечера, заканчивается в девять. Первый час — торжественная часть, два оставшихся часа — танцы. Во время торжественной части ректор долго и подробно (а если называть вещи своими именами — то в высшей степени нудно) рассказывает о планах Университета на следующий учебный год (все студенты в это время откровенно скучают), называет лучших студентов (скучают все, кроме этих самых лучших). Также на балу студенты пятого курса получают фамильяров (никто не скучает, некоторые завидуют) — но это бывает далеко не каждый год.

* * *

В день бала Марина с утра снова донимала Катю разговорами о причёсках. Та с тоской поглядывала на часы, мысленно подгоняя стрелки. К счастью, родители пришли с работы раньше, и Марина отстала. В половине пятого Катя начала собираться. Маринка предложила сделать сестре пышную причёску, хотя прекрасно знала — не получится, но Юлия Алексеевна сказала, что на бал нужна строгая причёска. Она закрутила длинные Катины волосы в аккуратный пучок на затылке и украсила маленькими заколками. Получилось просто, но элегантно, даже Марина это признала, хоть и нехотя (нехотя — потому что немного обиделась, что не прислушались к её советам, хоть советы и были не по делу). Она сфотографировала старшую сестру и собралась выложить фото на своей страничке в соцсети.

— Мариш, пожалуйста, не нужно этого делать, — попросила Катя.

— Почему это? Ты классно выглядишь, так что выложу!

— Хорошо, выкладывай. Только потом ты не сможешь выкладывать свои фото в этом платье, ведь все твои друзья сначала увидят в нём меня.

— Ладно, не буду выкладывать, — немного помолчав, согласилась Маринка. — Оставлю это фото для семейного архива. Но ты, Катюха, вредная.

Родители переглянулись, сдерживая улыбки. Катя молча покачала головой.

* * *

Виктор Викторович подъехал прямо к воротам Университета. Марина попросила сестру провести её в зал, хоть одним глазком взглянуть на бал.

— Мариш, ну ты же знаешь, что нельзя, — сказала Катя.

— Ну, Ка-а-ать…

— Маринка, не приставай к сестре! — притворно строго велел Виктор Викторович. — Через год поступишь сюда и всё увидишь.

— Долго ждать, — вздохнула Марина.

— Сама не заметишь, как время пролетит, — усмехнулась Юлия Алексеевна. — Катюш, выходи из машины, я посмотрю, всё ли в порядке.

Всё оказалось в порядке. Марина ещё раз сфотографировала сестру, заверив, что фото «только для семейного архива». Родители сказали, что приедут за Катей через три часа, потом они и Маринка отправились домой. А Катя зашла на территорию Университета и двинулась к главному корпусу, на первом этаже которого находится большой зал — в нём проходят балы и общие собрания студентов. В парке Университета уже полно студентов, большинство тоже шли в главный корпус, некоторые ждали друзей на улице. Все нарядные, весёлые — народ явно рад балу. Катя пожалела, что сейчас июль и темнеет поздно, иначе деревья парка украсили бы магическими светлячками. Но ещё вовсю светит солнце, и маленькие огоньки просто были бы не заметны на фоне блестящей листвы.

Женя и Даша встретили Катю на полдороге. Выглядели девчонки замечательно. На Женьке длинное, ярко-фиолетовое с серебристой отделкой, струящееся платье. Волосы Васильева заколола так, чтобы они не падали вперёд, а сзади оставила распущенными. Длинные, густые и волнистые от природы волосы смотрелись очень красиво. Несмотря на угрозу надеть туфли на высоком каблуке, Женя не стала этого делать. А вот Даша, наоборот, надела туфли с очень высокими каблуками и уложила волосы в высокую причёску. Это добавило ей роста. А длинное, прямое и в то же время достаточно свободное платье цвета морской волны сделало фигуру Крыловой намного стройнее.

— Вы просто фотомодели! — улыбнулась Катя, увидев подруг.

— А сама-то! — Женька обошла вокруг Соболевой. — Платье — зашибись! Где взяла?

— Там больше нет! — засмеялась Катя. — Полдня искали.

— Классное платье! — сказала Даша. — Оно и на фото шикарно выглядит, но в жизни — это что-то!

— Спасибо. У вас тоже платья очень красивые.

К ним подошёл Мишка Семёнов:

— Привет, девчонки! Выглядите вы… Ну-у, можно сказать, неплохо, если не присматриваться.

— Что-о? Семёнов, ты… — начала Женя, угрожающе двинувшись в его сторону.

— Шучу-шучу! — Миша отступил на шаг. — Выглядите классно. Правда! Просто супер! Жень, напоминаю про танец.

— Семёнов, ты ведёшь себя отвратительно, говоришь про нас гадости, поэтому танцевать с тобой я не буду! — отрезала Женька.

— Я же пошутил. Вы офигенно выглядите. Ну, Жень? — сказал Мишка.

— Посмотрю на твоё поведение, — немного помолчав, буркнула Васильева. — Пошли в зал. Нужно поближе к сцене встать, на фамильяров посмотреть. Ну и вообще, лучше стоять ближе, чтобы всё хорошо видеть.

В зале уже было много народа, но Женька решительно двинулась к сцене, остальные быстро прошмыгнули за ней, и пробраться вперёд получилось неожиданно легко. Девчонки и Миша прошли в третий ряд. У самой сцены в два ряда выстроились студенты четвёртого, вернее, уже пятого курса. Это понятно — фамильяров получали их однокурсники, поэтому они хотели увидеть все подробности. Антонина Новикова — лучшая студентка Университета и первая претендентка на получение фамильяра — крутилась у ступенек, ведущих на сцену. Остальные одиннадцать будущих владельцев фамильяров скромно толпились в сторонке.

Занавес был открыт. Ближе к левому краю сцены стоял большой стол. Стол освещён ярко, а всё, что располагалось за ним, терялось в лёгком затемнении. Поэтому никто из студентов не замечал женщину, стоящую у края занавеса позади стола. Впрочем, студенты вообще не обращали внимание ни на что, кроме фамильяров. Двенадцать кошек или котов, в основном дымчатые и серые полосатые, и среди них один рыжий. Кое-кто из них сидел, большинство лежали, подобрав под себя лапы. Войдя в зал, Катя тоже сразу посмотрела на фамильяров. До появления в зале Соболевой и её друзей женщина не отводила напряжённого взгляда от дверей, явно ожидая кого-то. Увидев вошедшую компанию, женщина облегчённо перевела дыхание, слегка наклонилась к столу и что-то негромко сказала одному из фамильяров. После этого она перестала следить за входящими в зал.

Катя удивилась, что фамильяров просто так разместили на столе, не опасаясь, что разбегутся. А они запросто могли это сделать, ведь у зверей ещё нет магической привязки к будущим хозяевам. Но потом Катя разглядела как бы лёгкую прозрачную плёнку, окутывающую стол и образующую замкнутую полусферу, — запирающее заклинание, которое не позволит фамильярам убежать, вздумай они это сделать. Соболева слегка нахмурилась, рассматривая плетение, — она не должна его видеть, но почему-то видит. Женщину, стоящую позади стола, Катя не заметила. А та увидела, что Катя явно рассматривает плетение, и кивнула каким-то своим мыслям. Рыжий кот обернулся и посмотрел на женщину, та слегка улыбнулась ему.

Тем временем студентов в зале стало намного больше. К девчонкам и Мишке пробрались другие однокурсники, начали рассказывать последние новости, но Катя не слушала, всё ещё раздумывая о том, почему она видит плетение.

Ровно в шесть часов вечера на сцену поднялся ректор Университета Игорь Станиславович Бородин. Выглядел он лет на пятьдесят, но все знали, что ему семьдесят. Ректор подошёл к женщине, стоящей за столом с фамильярами, и о чём-то негромко заговорил с ней. Катя только сейчас с удивлением увидела, что у стола кто-то стоит. Переговорив с женщиной, Бородин взмахом руки плавно переместил стол на середину сцены. Почти все фамильяры вскочили и начали испуганно оглядываться, только рыжий остался на месте. Женщина подошла к столу, что-то прошептала, звери успокоились, и она снова скромно встала позади стола.

За ректором на сцену поднялись деканы всех факультетов и несколько помощниц ректора, на середину выходить не стали, остановились с краю. Также на сцену поднялись двенадцать счастливчиков-пятикурсников, которые получат фамильяров. Одиннадцать из них тоже постеснялись выходить на середину сцены. А Антонина Новикова вышла и стояла сейчас неподалёку от стола, рассматривая фамильяров. Антонину можно бы назвать симпатичной, но всё портили самодовольно-наглое выражение лица и высокомерно задранный нос. Вырядилась она в ярко-красное платье с настолько низким декольте, что казалось: его содержимое вот-вот вывалится наружу.

— Нарочно такое платье напялила, — негромко проворчала Женя, указав на Антонину. — Чтобы быть заметной даже в толпе. На бал вообще-то принято надевать более закрытые платья.

— Да пусть выпендривается, тебе жалко, что ли? — ответила Даша.

— Мне непонятно, почему ректор так с ней носится, — сказала Васильева. — Антонина то, Антонина сё. Родственница она ему, что ли?

— Может, внучка? — предположила Дашка.

— Нет, — покачала головой Женя. — У них фамилии разные.

— Ну и что? — глянула на неё Крылова.

— У Бородина два сына, фамилия у них тоже, как ты понимаешь, Бородины. Значит, и у их детей, то есть ректорских внуков, должна быть такая же, — объяснила Женька.

— Жёны фамилии не меняли, и всё, — вставила Катя.

— Жёны фамилии могут и не менять, — кивнула Женя, — а детей всё равно, как правило, записывают на фамилию мужа.

— Ну да, наверное, — согласилась Даша. — Значит, Новикова — не внучка ректора. Может, дальняя родственница?

— Ладно, фиг с ней! — заявила Васильева. — Во смотрите, позирует, как на фотосессии.

Катя посмотрела на Антонину, и вдруг промелькнула смутная мысль, что с той что-то не так. Катя невольно перевела взгляд на однокурсников Новиковой — пришло понимание, что с ними всё в порядке. Соболева снова посмотрела на Антонину — что-то не так, но что именно, понять никак не получалось. Катя даже слегка встряхнула головой, пытаясь разобраться, что такое происходит, и откуда взялось внезапное понимание какой-то неправильности в Антонине. И ещё не отпускали мысли о том, почему удалось увидеть плетение запирающего заклинания, видеть которое не должна.

Бородин вышел на середину сцены и встал рядом со столом. Катя отвлеклась от попыток сообразить, что за странные вещи происходят, решила, что сейчас всё равно не удастся ничего понять и лучше обо всём подумать потом, дома, в тишине. Ректор заговорил:

— Студенты, рад приветствовать вас на ежегодном балу. Поздравляю с успешной сдачей экзаменов. В этот раз все на редкость хорошо справились, ни одной пересдачи. И сегодня у двенадцати наших лучших студентов-пятикурсников ещё одно радостное событие — они получат фамильяров. В связи с этим позвольте вам представить Людмилу Антоновну Туманову, — ректор слегка поклонился в сторону женщины, стоявшей с другой стороны стола. — Людмила Антоновна, прошу вас.

Бородин отошёл в сторону, женщина вышла на середину сцены, негромко начала говорить что-то приветственное. Катя наконец смогла как следует её рассмотреть — на вид лет тридцать пять, одета в закрытое синее платье длиной до пола, тёмные волосы уложены в строгую причёску.

К девчонкам пробралась Лиза Артемьева.

— Привет, народ. Здорово Туманова выглядит? — шёпотом спросила она. — А ведь ей почти шестьдесят.

— Да ладно? — удивлённо протянула Женя.

— Точно говорю, — кивнула Лиза. — А что ты удивляешься, Жень? Ректору нашему сколько? А выглядит на пятьдесят. И вообще, ты что не знаешь, что маги с высоким уровнем дара всегда выглядят молодо?

— Знаю, знаю, — отмахнулась Женька. — У нас у всех тут высокий уровень, потому что в наш универ можно поступить, только имея высокий уровень дара. Так что мы все всегда будем выглядеть моложе своего возраста.

— Высокий уровень… — прошептала Катя, уставившись на Антонину. — Вот что с ней не так! У неё уровень выше среднего, но до высокого не дотягивает… Вопрос — как я это поняла?

— Кать, ты что там бормочешь? — тихонько спросила стоящая рядом Даша.

— А? — глянула на неё Соболева, пытаясь сообразить, что ответить. — Да я это… Говорю, вон тот рыженький — симпатичный.

— Да он, скорее, брюнет, а не рыженький, это от лампы волосы слегка рыжим отсвечивают, — ответила Дашка.

— Кто брюнет? — удивилась Катя.

— Как это, кто? Ты же сама про него сказала. Вон стоит, с того края, — указала Крылова. — Однокурсник Новиковой. Влад Нефёдов или Нифонтов, фамилию всё время забываю. А так симпатичный, да.

— Вам брюнеты нравятся? — вмешалась в разговор Женька и добавила, злорадно покосившись на Мишу: — А мне блондины.

Семёнов, услышав это, хмыкнул чуть обиженно — со своими тёмно-каштановыми волосами на блондина он не тянул никак.

— Вы о чём? Я вообще-то фамильяра имела в виду, вон того рыженького, — давясь от смеха, с трудом выговорила Катя.

Женя и Даша переглянулись и громко захихикали.

— Второй курс, посерьёзнее! — строго сказал Бородин, безошибочно определив нарушителей дисциплины.

Девчонки сделали серьёзные лица. Людмила Туманова закончила свою речь и вернулась на прежнее место позади стола с фамильярами. Ректор, вновь выйдя на середину сцены, заговорил о планах Университета на следующий год.

— Повезло этим, — кивнула на пятикурсников Артемьева. — У Тумановой всегда отличные фамильяры. И всегда кошки и коты.

— У нас же две призывательницы, — шепнула Катя.

— Да, — подтвердила Лиза. — Ещё Лариса Корнеева в Питере. Но она фамильярам облик птиц придаёт. И к Корнеевой универы редко обращаются, потому что она неохотно с универами сотрудничает.

— Представьте Новикову с курицей-фамильяром под мышкой! — насмешливо фыркнула Женька.

Миша хихикнул, Женя строго покосилась на него:

— Не подлизывайся, Семёнов!

— Корнеева воронов предпочитает, — ответила Лиза. — Ну птица — это ещё ничего. Вот Фернанда Соуза, призывательница из Бразилии, фамильярам придаёт облик змей.

Катя представила Антонину с обвивающимся вокруг шеи удавом и чуть не засмеялась.

— Есть ещё две призывательницы, сёстры-близнецы, — тем временем продолжала Лиза, — живут на небольшом тропическом острове с труднопроизносимым названием. И имена у них такие, что не выговоришь. Вернее, они ещё не призывательницы, у них дар только-только начал проявляться, пока ни одного фамильяра не призвали.

— А как у призывательниц дар проявляется? — поинтересовалась Даша.

— Сны им какие-то снятся. Или видения начинаются.

— Лизка, ну откуда ты всегда всё знаешь? — спросила Васильева.

— Много читаю, внимательно слушаю и запоминаю всё, что говорят, — важно произнесла Артемьева.

— Да? Всё-всё слушаешь? — прищурилась Женя. — Тогда повтори, что сейчас ректор говорил.

— Ну ладно, не всегда слушаю, — слегка смутившись, пробормотала Лиза. — А ты, Женька, язва!

Ректор закончил говорить о планах, и наступило время передачи фамильяров хозяевам.

— Ну что же, приближается очень важный и волнительный для некоторых момент, — громко произнёс Бородин. — Совсем скоро двенадцать лучших студентов пятого курса получат фамильяров. Ребята, — обратился он к счастливчикам, — подходите ближе, посмотрите на зверей, выберите своего будущего фамильяра.

Новикова и так уже давно крутилась рядом со столом. Остальные одиннадцать пятикурсников тоже приблизились и стали с интересом рассматривать котов вблизи, переговариваясь шёпотом. Антонина рассерженно зашипела на кого-то из однокурсников, похоже, фамильяра не поделили. Но спор закончился, едва начавшись, ругаться с Новиковой никто не стал.

Ректор дал счастливчикам время определиться с выбором, потом снова заговорил:

— Сейчас прошу полной тишины в зале, а вы, — Бородин глянул в сторону двенадцати пятикурсников, — очень внимательно меня послушайте.

Будущие владельцы фамильяров изобразили внимание.

— Вы уже определились, кого именно из этих замечательных зверей вы хотели бы видеть своим фамильяром? — продолжил ректор, пятикурсники молча кивнули в ответ. — И имя своему фамильяру тоже придумали?

— Конечно! — заявила Антонина, остальные снова молча кивнули.

— Отлично! — улыбнулся ректор. — Сейчас вы по очереди подойдёте ко мне. Людмила Антоновна передаст мне того кота, которого вы выбрали, я произнесу заклинание привязки и отдам зверя вам. Когда вы возьмёте его в руки, последует короткая вспышка. Не пугайтесь, для глаз это не опасно. Вспышка означает, что привязка фамильяра к владельцу состоялась. После вспышки вы вслух произнесёте имя, которое хотите дать своему фамильяру. Настоятельно призываю серьёзно подойти к выбору имени. Оно даётся раз и навсегда, переименовать зверя будет невозможно. Все имена новых фамильяров и их владельцев Людмила Антоновна потом занесёт в Книгу фамильяров. Сегодня прикасаться к зверю может только хозяин, после привязки, я имею в виду, завтра — кто угодно, но лишь в том случае, если сам фамильяр разрешит. Разговаривать фамильяры начнут тоже завтра, разговаривать они могут со всеми, не только с хозяином. Всем всё понятно? — пятикурсники кивнули. — Тогда давайте начнём. Да, если у вас вдруг возникнут какие-либо вопросы, после получения фамильяров вы сможете задать их Людмиле Антоновне.

Бородин обвёл взглядом пятикурсников:

— Кто первый?

— Я! — стремительно рванулась вперёд Антонина. — Вон тот рыжий — мой!

Туманова взяла на руки рыжего кота и передала его ректору. Бородин, приняв зверя, произнёс короткое заклинание и протянул фамильяра Новиковой. Антонина собралась забрать его, но кот внезапно заорал, извернулся в руках ректора и полоснул того когтями. Не ожидавший такого Бородин выпустил зверя, который мягко приземлился на лапы. Фамильяр в несколько прыжков достиг края сцены, спрыгнул в зал и бросился к студентам, стоящим перед сценой. Первые два ряда быстро расступились, пропуская рыжего негодника. Катя несколько растерялась, вдруг увидев перед собой пустое пространство и со всех лап несущегося прямо на неё кота, хотела тоже отойти в сторону, но не успела. Рыжий прыгнул, вцепился когтями в подол платья и быстро полез вверх, оставляя на ткани зацепки. От неожиданности Соболева схватила кота и подняла на уровень своего лица, чтобы взглянуть на зверя. Последовала короткая яркая вспышка, Катя даже зажмуриться не успела.

— Трын… — поняв, что привязка фамильяра произошла к ней, Катя собралась произнести «трындец», но вовремя вспомнила, что первое сказанное после вспышки слово навсегда станет именем зверя, и выдохнула:

— …кус.

Глава 5

Катя растерянно посмотрела на симпатичную рыжую мордочку. Кот с довольным видом пошевелил усами, и Соболева могла поклясться, что он подмигнул ей.

Людмила Туманова слегка улыбнулась, но этого никто не заметил. В зале раздавались приглушённые смешки, перешёптывания и возгласы удивления. Катины друзья молча переводили взгляды с неё на кота и обратно. Ректор и находившиеся на сцене пятикурсники замерли. Деканы факультетов и помощницы ректора недоумённо переговаривались.

Катя испуганно взглянула на сцену. Бородин стоял, вытянув оцарапанные руки вслед коту. Антонина застыла с широко разинутым ртом. Остальные пятикурсники удивлённо смотрели на кота.

— Что?! — быстро придя в себя, грозно произнёс ректор, уставившись на Катю.

— Трынкус, — робко пропищала она. — Имя такое. Ему нравится.

Катя повернула кота к ректору. Бородина аж перекосило при виде довольной рыжей мордахи. Многие студенты в зале смех уже не сдерживали, некоторые от хохота согнулись пополам.

— Тише! Немедленно успокойтесь! — приказал Бородин, обратившись к залу. Смех прекратился, лишь кое-где подхихикивали и перешёптывались особо весёлые студенты.

Новикова тоже пришла в себя и возмущённо проверещала:

— Это мой фамильяр! Игорь Станиславович, скажите ей, пусть немедленно отдаст!

— Нет, Антонина, боюсь, теперь это фамильяр Соболевой. И не кричи, пожалуйста, — поморщившись, медленно произнёс ректор, вытащил из кармана платок и приложил к царапинам.

— Она нагло подманила моего фамильяра и забрала его себе! — Новикова и не думала замолкать, заорав ещё громче.

— Ирина Максимовна, — обратился ректор к одной из своих помощниц, — пожалуйста, выведите Новикову из зала и дайте ей что-нибудь успокоительное.

— Я никуда не пойду! — крикнула Антонина.

Помощница ректора подошла, открыла портал, взяла Антонину за руку и, не обращая внимания на попытки той вырваться, шагнула в портал вместе с ней. Новикова начала что-то орать, но закрывшийся портал отрезал все звуки.

— Соболева, что всё это значит? — строго произнёс ректор, в упор уставившись на Катю.

— Игорь Станиславович, я не знаю, — пролепетала та, взглянув на Трынкуса. — Я ничего не делала.

— Маргарита Васильевна, — Бородин повернулся к другой помощнице, — пожалуйста, отведите Соболеву в мой кабинет и подождите там с ней, я сейчас подойду.

Помощница направилась к выходу и велела Кате идти следом. Катя пошла за ней, потом оглянулась на друзей, те растерянно смотрели ей вслед. Соболева кивнула им и вышла из зала. Маргарита Васильевна не стала открывать портал, идти до кабинета ректора недалеко, нужно только подняться на второй этаж.

— Думаю, всё же не стоит без Игоря Станиславовича заходить в его кабинет, — сказала помощница, когда они пришли в просторную приёмную перед кабинетом ректора. — Подождём здесь. Присядь пока.

Катя послушно села на один из стульев, устроила кота на коленях. Трынкус время от времени поглядывал на неё, всем своим видом как бы говоря: «Не волнуйся, всё хорошо». Катя невольно улыбнулась, увидев, как кот шевелит усами.

— Как так получилось-то? — кивнув на кота, спросила Маргарита Васильевна.

— Не знаю, я вообще ничего не понимаю, — ответила Катя.

Помощница ректора покачала головой сочувствующе и немного осуждающе одновременно. Катя вздохнула. Она сама не поняла, что произошло. За что её осуждать? Разве она виновата, что кот подбежал к ней? Да, нужно было отойти с его дороги, но Катя не ожидала, что фамильяр спрыгнет в зал, и старшекурсники расступятся перед ним, потому и растерялась. Да ещё Катя, хоть и старалась не думать о том, что ей внезапно стало доступно то, что она не должна видеть и понимать, всё равно думала об этом. Отгоняла эти мысли, но они упорно возвращались. А как не думать? Не каждый день такое происходит. И вдруг прямо на неё несётся кот, прыгает, вцепляется в подол платья. Катя посмотрела, во что острые когти превратили ткань, и расстроилась — не из-за одежды, а из-за Маринки, сестре так понравилось это платье, теперь же она его не получит. Вредный кот! Впрочем, зверь ведь не нарочно платье испортил. Катя погладила Трынкуса, тот глянул на неё и довольно произнёс:

— Мр-р-р.

Катя снова улыбнулась.

— Очень рад, Соболева, что тебе весело! — в приёмную стремительно вошёл ректор и успел увидеть улыбку. — Как ты это объяснишь? — он указал на Трынкуса, кот прижал уши.

— Я не знаю, почему он ко мне подбежал, — тихо сказала Катя, поднявшись со стула. — А на руки я его случайно взяла, от неожиданности. Трынкус мне платье разорвал вообще-то, потому и схватила его на руки.

— Платье?! Да ты хоть понимаешь?.. Да что ты можешь понимать?! — Бородин раздражённо махнул рукой. — Говори свой адрес, отправимся к тебе домой, мне нужно поговорить с твоими родителями.

Катя назвала адрес, ректор открыл портал.

— Тебе особое приглашение? — хмуро глянул Бородин на Катю. — Маргарита Васильевна, пожалуйста, идёмте с нами.

Катя поудобнее перехватила Трынкуса и шагнула в портал. Ректор и его помощница шли следом.

Из портала все трое, вернее, четверо — считая кота — вышли у дверей Катиной квартиры. Бородин решительно надавил на звонок, который задребезжал так, что, наверное, на улице стало слышно. Почти сразу за дверью послышался недовольный Маринкин голос: «Пожар что ли?», и Соболева-младшая открыла дверь.

— Катька? — удивилась Марина. — Почему ты не на балу? И что происходит? — протянула она, рассматривая пришедших. — То есть, здрасьте.

— Здравствуйте, — специально подчеркнув голосом каждый звук, произнёс ректор. — Могу я видеть ваших родителей?

— Да, проходите, пожалуйста, — Марина пропустила всех в прихожую и захлопнула входную дверь.

Виктор Викторович тоже вышел в прихожую.

— Игорь Станиславович? — удивился он, увидев Бородина. — Добрый вечер. Что-то случилось?

— Приветствую вас, Виктор Викторович. Не уверен, что вечер добрый, — ответил ректор. — Пожалуйста, позовите вашу жену, мне необходимо поговорить о поведении Екатерины.

Виктор Викторович взглянул на Катю, увидел кота, удивлённо поднял брови, но не успел ничего сказать, потому что в коридор выглянула Юлия Алексеевна:

— Что случилось? Здравствуйте.

— Здравствуйте, Юлия Алексеевна, — процедил ректор. — Где мы можем поговорить?

— Прошу в мой кабинет, — Виктор Викторович двинулся по коридору вглубь квартиры. Ректор и его помощница пошли следом. Юлия Алексеевна ненадолго задержалась, посмотрела на Катю, на кота, на пострадавшее от когтей платье, снова вопросительно на Катю — та вздохнула, пожав плечами — и тоже ушла по коридору. Катя проводила её взглядом. Чувствовала она себя очень тревожно — что там Бородин наговорит? Разозлился он не на шутку.

— Катюх, что натворила-то такого, что аж ваш ректор сюда припёрся? И что за кот? — сгорая от любопытства, выпалила Маринка и протянула руки к Трынкусу. — Какой хороший!

Катя еле успела убрать кота от сестры.

— Его до завтра нельзя трогать никому, кроме меня. Это Трынкус, мой фамильяр.

— Кто?! Трынкус? — засмеялась Марина. — Что за дурацкое имя?

— Нормальное имя.

— Мр-р, — судя по довольному тону, кот согласился с Катей.

— И как это тебя угораздило фамильяром обзавестись? Давай рассказывай быстрее! — поторопила младшая сестра. — Ой, а покормить его можно?

— Мяу! — явно утвердительно произнёс кот и посмотрел на Катю.

— Похоже, можно, — кивнула та и поставила зверя на пол. — Тогда идите на кухню, дай Трынкусу колбасы или ту еду, которую он сам захочет. Мариш, только не прикасайся к нему, ладно?

— Что, я дура что ли, не понимаю? Трынкус, хороший котик, пойдём кушать.

Марина направилась на кухню, кот посеменил за ней.

— Я переоденусь и тоже приду, — сказала Катя им вслед.

— Побыстрее там! И приходи рассказывать, — Маринка выглянула из кухни и сразу скрылась. — Трынкусик мой маленький, колбаски хочешь? Ты мой хороший!

Катя покачала головой, услышав это сюсюканье, и пошла к себе в комнату, но невольно притормозила у кабинета Виктора Викторовича. Дверь осталась чуть приоткрытой, разговор, происходивший в кабинете, был прекрасно слышен. В такой ситуации сложно удержаться и не подслушать. Да, подслушивать плохо, но иногда правильное воспитание можно ненадолго отодвинуть в сторону.

— Виктор Викторович, вы не понимаете! — говорил ректор. — Антонина Новикова — наша лучшая студентка, а ваша дочь…

— А что такого сделала моя дочь? — перебил ректора Виктор Викторович. — Катя специально пыталась привлечь внимание кота? Я уверен, что она не делала ничего подобного.

— А вот я в этом не уверен… — начал Бородин, но Маргарита Васильевна кашлянула и негромко сказала:

— Извините, Игорь Станиславович, но Екатерина действительно не делала ничего, чтобы подманить кота. Я весь вечер наблюдала за студентами, никто в зале не делал ничего такого, что привлекло бы фамильяров.

Катя услышала, как ректор возмущённо хмыкнул в ответ на слова помощницы, но больше не стал ничего говорить о том, что кота могли приманить. Катя невольно улыбнулась — а Маргарита Васильевна молодец! В Университете ей показалось, что помощница побаивается Бородина, в отсутствие ректора не зашла в его кабинет, но сейчас не стала отмалчиваться, хотя могла.

— Виктор Викторович, поймите, что возможен большой скандал, — снова заговорил ректор. — Могут вмешаться родственники Новиковой. Чтобы избежать скандала, Екатерине лучше добровольно перевестись в другой Университет. Иначе, боюсь, мне придётся её отчислить.

Катя чуть не вскрикнула от неожиданности и обиды и поспешно зажала рот рукой. Она так мечтала учиться в Университете Всех Видов Магии, мечта сбылась — и вдруг грозит отчисление, причём, ни за что. Обида душила, в горле будто застрял ком.

— Что значит отчислить? Почему? — воскликнула Юлия Алексеевна. — Катя же отлично учится.

— Юля, подожди, сейчас во всём разберёмся, — сказал Виктор Викторович. — Игорь Станиславович, Катя хотела учиться именно в вашем Университете, отлично сдала вступительные экзамены и отлично проучилась первый курс, проблем с дисциплиной тоже никогда не было. И сейчас Катя не сделала ничего такого, за что её следовало бы отчислить. Поэтому она продолжит учиться в Университете. А насчёт вмешательства чьих-то родственников… Как видите, у Кати тоже есть родственники. И ещё один момент — почему такое особое отношение к той студентке, Антонине Новиковой, кажется? Для вас все студенты должны быть равны, не так ли?

— Да, вы правы, Виктор Викторович, для меня все студенты равны, — неохотно выдавил Бородин. — Я погорячился, посоветовав перевести вашу дочь в другое учебное заведение. Действительно, для отчисления Екатерины нет оснований. Так что она продолжит учёбу в Университете.

Горло отпустило, Катя облегчённо перевела дыхание — родители её в обиду не дадут — и не желая больше слушать то, что ещё скажет ректор, поспешно ушла в свою комнату и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Неожиданно снова всколыхнулась обида, но Катя решительно отогнала неприятные мысли и прошептала:

— Я не уйду из универа! Почему я? Почему вообще кто-то должен уходить? Пусть тогда Новикова уходит. Кто она вообще такая?

Переодевшись, Катя пришла на кухню. Маринка сидела на табуретке у стола и с улыбкой смотрела на Трынкуса, который устроился на соседней табуретке и увлечённо уписывал нарезанную мелкими кусочками колбасу. Под миску Марина приспособила блюдце. Рядом с первым стояло другое блюдце, более глубокое, с водой.

— Он просто супер! — сообщила Маринка.

— Мяв! — не отрываясь от колбасы, подтвердил кот.

— Рада, что вы подружились, — Катя тоже села за стол.

— Ну рассказывай, Кать! — уставилась на неё Марина.

Хлопнула входная дверь.

— Похоже, ректор ушёл, — сказала Катя.

— Фиг с ним, рассказывай!

В кухню вошли родители.

— Катюш, ты как? — спросила Юлия Алексеевна.

— Нормально.

— Всё-таки что произошло на балу? — поинтересовался Виктор Викторович.

— Вам же всё рассказали, — пожала плечами Катя.

— Хотелось бы тебя послушать, — произнёс Виктор Викторович.

Катя собралась начать рассказывать, но вмешалась Маринка:

— Давайте чаю попьём? Чайник только вскипел, печенье разное есть. И бутерброды могу сделать. Попьём? Мам, пап, садитесь за стол.

Родители сели за стол. Марина разлила чай по кружкам, достала печенье, быстро порезала батон, сыр и колбасу, соорудила бутерброды. Трынкус за это время успел слопать всё, что лежало в его миске, и сейчас выразительно поглядывал на Маринку.

Катя, собираясь с мыслями, откусила уголок печенья, отпила несколько глотков чая и рассказала, что произошло на балу. Потом замялась, раздумывая, как сказать о том, что она видела то, что видеть не должна.

— Катя, ещё что-то произошло? — Юлия Алексеевна заметила неуверенность дочери.

— Ну… Да, кое-что… — Катя вздохнула и рассказала про то, что видела плетение запирающего заклинания. Родителей сказанное не испугало и не удивило. Про уровень Антонины говорить не стала. Вдруг ошиблась? А если нет, то это очень серьёзно — в универ запрещено принимать студентов с недостаточно высоким уровнем. Получается, ректор нарушил правила. Намеренно или случайно? Это нужно обдумать, но позже.

— Не волнуйся, Катюш, всё в порядке, — улыбнулась Юлия Алексеевна. — Так бывает у огненных магов, рождённых от магов воды. Когда вам исполняется восемнадцать лет, могут появиться какие-либо необычные способности. Но могут и не появиться, поэтому мы с папой и не стали заранее тебя предупреждать. Хотя, наверное, нужно было сказать, что такое возможно, чтобы ты не испугалась.

— Да всё в порядке, я не испугалась, скорее, удивилась.

— Повезло-о, — протянула Марина. — И новые способности, и такой классный фамильяр!

— Мяу! — напомнил о себе Трынкус.

— Трынкусик, ты ещё колбаски хочешь? — вскочила из-за стола Соболева-младшая. — Сейчас-сейчас.

— Мариш, не нужно его перекармливать, — Катя попыталась остановить сестру.

— Я немножко, — Маринка быстро порезала на кусочки ещё один, весьма толстый, кружок колбасы и наполнила Трынкусову миску. Кот принялся за еду.

— А эти мои новые способности… Как они действуют? — спросила Катя у родителей. — Я не прилагала никаких усилий для того, чтобы всё увидеть и понять, как-то само получилось.

— Так и должно быть, всё получается само собой. Тебе не нужно ничего специально делать, — объяснила Юлия Алексеевна.

— Здо́рово, Катюх! — сказала Марина, Катя кивнула и предупредила:

— Кстати, мам, пап, вам нельзя до завтра прикасаться к Трынкусу.

— Да мы и не собирались, — ответил Виктор Викторович. — Впрочем, и новым членом семьи обзаводиться тоже не собирались.

Кот оторвался от колбасы и внимательно посмотрел на Соболева, тот усмехнулся:

— Ну раз уж так получилось, добро пожаловать, Трынкус.

Кот пошевелил усами и снова уткнулся в миску.

— Мариш, тут такое дело… — вздохнула Катя. — Ты извини, но Трынкус испортил платье, позацеплял когтями, так что носить его ты не сможешь.

— Да видела я… Поросёнок ты, Трынкус, — ласково обратилась Маринка к фамильяру. — Такое платье испортил!

— Мяу-у, — несколько виновато вякнул кот. Колбасу он уже съел и, судя по довольному виду, виноватым только притворился.

— Да не обижаюсь я на тебя, Трынкусище, — улыбнулась Марина. — Повезло тебе, Катюх, такой фамильяр замечательный!

— Повезло, — кивнула Катя. — Ладно, я пойду к себе. Голова такая тяжёлая от всех этих неожиданностей. Пойду спать, ладно?

— Какое спать?! — возмущённо воскликнула Маринка. — Рано же! Восьми вечера нет!

— Я устала.

— Ну, Катюх, ты вообще! Детский сад! — фыркнула сестра.

— Угу, пойду мультик перед сном посмотрю, — кивнула Катя, встав из-за стола, Маринка хихикнула.

— А ужинать не будешь? — спросила у Кати Юлия Алексеевна.

— Да мне чая хватило.

— Ладно, иди спать. И не переживай, всё хорошо! — проговорила Юлия Алексеевна.

— Меня не отчислят? — на всякий случай поинтересовалась Катя, остановившись в дверях.

— Пусть только попробуют! — ответил Виктор Викторович. — Не волнуйся, будешь учиться дальше, как ни в чём ни бывало.

— Хорошо, если так… Трынкус, ты спи, где тебе удобно, — сказала Катя и ушла в свою комнату.

Разорванное котом платье висело на спинке стула. Катя с сожалением провела рукой по ткани и невесело усмехнулась — знала ведь, что не нужно покупать наряд специально для бала. Катя убрала платье в шкаф, решив потом придумать, что с ним делать.

Позвонила Женя узнать, как дела, спросила, можно ли им с Дашкой утром прийти рассказать, что было в зале после того, как Катя ушла, посмотреть на кота и поболтать с ним, если он прямо с утра начнёт говорить. Катя сказала, что конечно можно, на этом разговор закончился. Сразу же позвонила Даша с таким же вопросом, получила такой же ответ. Пришли подбадривающие сообщения от Миши и от Лизы. Катя ответила им, сходила в ванную умыться, вернулась в комнату, задёрнула шторы, потому что ещё даже не начало темнеть, и улеглась спать.

* * *

Ми вошла в гостиную и увидела, что в камине горит огонь, а её муж сидит в кресле перед камином. Несмотря на то, что в комнате очень тепло, мужчина кутался в плед.

— Как дела? Ты ужинал? — Ми подошла к креслу.

— Ужинал, — кивнул мужчина. — А у тебя как дела? Я тебя полдня сегодня не видел.

— Я же предупредила, что буду занята. Не волнуйся, всё хорошо, — Ми прикоснулась к плечу мужа.

— С Вэлхадом творится что-то странное. Вчера не отходил от меня, а сегодня до вечера где-то прятался, потом пришёл, но ни слова не говорит и сидит вон там, — мужчина указал в угол гостиной. — Я пытался к нему подойти, он убежал, потом вернулся и снова забился в угол.

— Я уверена, что с ним всё в порядке. Сейчас покормлю его, — Ми подошла к коту и взяла того на руки. — Я потом спать лягу, устала. Ты тоже не сиди тут долго.

— Хорошо. Я только дождусь, когда дрова прогорят.

Ми с котом на руках вышла из гостиной. Мужчина какое-то время сидел, глядя на огонь, потом негромко произнёс:

— Что происходит, Людочка? И где Вэлхад?

Глава 6

Марина разбудила Катю в девять утра. День выдался пасмурный (полная противоположность вчерашнему солнечному дню, впрочем, хмурая погода этим летом — не редкость), серое облачное покрывало затянуло почти всё небо, оставив небольшие просветы, да и те исчезали на глазах. Облака грозили превратиться в тучи, которые могли в любую минуту «порадовать» дождём, поэтому вставать Кате не хотелось, но пришлось, иначе сестра не отстанет.

— Как там Трынкус? — поинтересовалась Катя.

— Поел, сейчас лежит на диване в большой комнате, пока не разговаривает, — отчиталась Маринка. — Я его не гладила, но уже можно ведь?

— Можно, гладь, если он не против. Ладно, пойду умываться. Скоро Дашка и Женька придут. Кстати, Мариш, пока не говори им о моих новых способностях, хорошо?

— Ну, если ты не хочешь похвастаться, то не скажу, — с недоумением пожала плечами сестра и вышла из комнаты.

Умывшись и переодевшись, Катя пришла на кухню. Маринка и Трынкус сидели у стола. Катя усмехнулась — кот на табуретке смотрелся настолько привычно, как будто уже давно живёт в их семье. Есть не хотелось, Катя налила себе кофе.

— Бутерброды вон ешь, — сказала Марина.

— Не хочется что-то.

— И для кого я готовила? — возмутилась младшая сестра.

— Для себя, наверное, — хмыкнула Катя, — а те, которые оказались лишними, мне предлагаешь.

Маринка состроила рожицу, которая означала: «Всё-то ты, сестрёнка, знаешь!»

— Трынкус, ты ещё не начал говорить? — спросила у кота Катя.

— Мр-р-р, — пошевелил усами Трынкус.

— Не начал, — вздохнула Катя. — Ладно, подождём.

Вскоре пришли Женя и Даша. От кофе или чая девчонки отказались, поэтому все разместились в большой комнате. Трынкус получил свою долю восторгов и поглаживаний от Жени и Даши, потом устроился на диване рядом с Маринкой. Подруги стали рассказывать Кате о продолжении бала. Хотя бала-то как раз и не было.

— Как не было? — удивилась Катя, услышав об этом.

— Так не было, — развела руками Даша. — Туманова раздала фамильяров, а потом всё закончилось.

— Туманова? — ещё больше удивилась Катя.

— Ну да, — подтвердила Женя. — Ректор её попросил, а сам ушёл и больше не вернулся. Туманова читала заклинание привязки и отдавала фамильяров. А потом деканы посоветовались между собой, и декан воздушного факультета объявил, что продолжения бала не будет, и чтобы все расходились по домам.

— Значит, тебе не удалось потанцевать с Мишкой? — спросила Катя.

— Это ему не удалось потанцевать со мной. Так что пусть ждёт следующего бала! — задрав нос, заявила Женька.

— Подождёт, ты ему нравишься, — сказала Даша.

Женя фыркнула, слегка покраснела и промолчала. Катя и Даша переглянулись и многозначительно хмыкнули.

— Да ну вас! — буркнула Васильева и покраснела сильнее. — Ни слова больше!

— Ладно-ладно, — не стала возражать Даша и повернулась к Кате. — Ректор тебя сильно ругал?

— Не ругал, хоть и злющий был. Но вот родителям заявил, что меня могут отчислить из универа.

— Да ты что?! За что?! — в один голос воскликнули подруги.

— Да не отчислят, — успокоила их Катя, — родители за меня заступились. Но такая странность — мне показалось, что Бородин боится родственников Новиковой.

Трынкус, услышав это, внимательно посмотрел на Катю.

— А откуда ты вообще всё это знаешь? — поинтересовалась Женя.

— Подслушала, — призналась Катя. — Они в папином кабинете разговаривали, а дверь была приоткрыта.

— Да ладно?! — воскликнула до сих пор помалкивавшая Маринка. — Наша правильная Катюха подслушивала? Жень, Даш, прикиньте, меня она, значит, постоянно воспитывает: нельзя подслушивать, подглядывать и обманывать. А сама что вытворяет? Видишь, Трынкус, какая вредная у тебя хозяйка!

— Терпи, Марин, таков удел всех младших, — сдерживая смех, посоветовала Женька.

— Во-первых, хозяйка у Трынкуса очень хорошая, — возразила Катя. — Во-вторых, из всего перечисленного я только подслушивала, да и то немного. И не сделай я этого, не узнала бы, что ректор боится родственников Новиковой. Как бы выяснить, кто они такие?

Женька с Дашкой молча переглянулись и пожали плечами.

— Может, Лизка что знает? — немного подумав, предположила Женя. — Она всегда что-то да знает. Можно позвонить и спросить.

— Так она же с утра пораньше на дачу укатила, — сказала Даша. — Вчера, когда из универа расходились, жаловалась, что родители собираются на неделю уехать на дачу, и ей придётся. Может едут ещё, в дороге неудобно разговаривать.

— А где у них дача? Далеко? — спросила Катя.

— Кажется, где-то в районе Красных Ткачей, — ответила Даша.

— Так это недалеко от города, — обрадовалась Катя. — Наверное, уже доехали, если рано выезжать собирались. Сейчас позвоню.

Катя набрала номер Артемьевой, та ответила почти сразу.

— Привет, Лиз! Не разбудила? А, на даче… Ты не занята?.. Нет, Трынкус ещё не заговорил… Слушай, тут такое дело… Можно, я громкую связь включу? У нас с Женькой и Дашкой возник один вопрос, а ты, наверное, что-нибудь по этому вопросу знаешь.

Артемьева не возражала против громкой связи. Женя и Даша поздоровались с Лизой, потом Катя спросила, не знает ли она что-нибудь о родственниках Новиковой.

— Нафига вам её родственники? — удивилась Лиза.

— Да мы тут поспорили немного, так что нужно, — на ходу сочинила Женя.

— Ну, если нужно… Её бабку вы прекрасно знаете. Инна Михайловна Феоктистова, у нас в универе старшим библиотекарем работает, чёрт знает сколько лет уже. Дед — скрипач, долго в оркестре играл, сейчас на дому уроки игры на скрипке даёт. Это бабка с дедом по материнской линии. Вообще, это они Новикову вырастили. Потому что родители у неё то ли геологи, то ли кто-то в этом роде, точно не знаю кто, знаю только, что они вечно по экспедициям мотаются. Бабка с дедом по линии отца — тоже геологи или кто-то наподобие, всё ещё работают и тоже вечно в разъездах.

— Спасибо, Лиз, — задумчиво протянула Катя.

— Лизк, ну признайся, откуда ты всегда всё знаешь? — вмешалась Крылова.

— Дашк, тебе какая разница? — в тон Даше ответила Лиза. — Тебе была нужна информация, ты её получила.

— О как! — у Дашки даже лицо вытянулось. — А Артемьева-то у нас — штатный информатор, получается.

— Ладно, девчонки, мы тут на речку собираемся, пока дождя нет, так что мне пора. Звоните, если ещё что нужно будет. Пока! — попрощалась Лиза и отключилась.

— Ну вот откуда она всегда всё знает, а? — проговорила Даша.

— Кто-нибудь из знакомых в универе работает, поэтому и знает, — предположила Катя.

Девчонки согласились, что это похоже на правду. А Катя задумалась: кого же из родственников Новиковой боится ректор? Родителей и бабку с дедом, которые постоянно в разъездах? Вряд ли. Других бабку с дедом? А вот тут может быть и в точку. Вернее, только бабка в точку. Она давно в Университете работает, поэтому может знать о Бородине что-то такое, что он предпочёл бы скрыть. И скрывать ему, похоже, есть что.

Катя подумала, что всё указывает на то, что она не ошиблась вчера насчёт уровня дара Новиковой. Это значит, что ректор сознательно принял на учёбу студентку, у которой уровень дара не дотягивает до высокого. А это нарушение правил Университета и подделка документов. В школьном аттестате указывается уровень дара. У Новиковой там был указан не дотягивающий до высокого уровень, значит, аттестат правили. И в личном деле Новиковой, которое завели в универе, указали высокий уровень дара по результатам проверки специальным артефактом. Уровень дара с помощью артефакта у всех поступающих проверяет лично ректор, разумеется, в присутствии остальных членов приёмной комиссии. Но артефакт никто из них не видит, Бородин держит его зажатым в кулаке. Если артефакт станет тёплым, значит, у поступающего уровень дара высокий, если останется холодным — уровень до высокого не дотягивает. И соответствующая пометка в документах делается только со слов ректора, больше никто из приёмной комиссии к артефакту не прикасается. Впрочем, эта проверка — всего лишь формальность, ведь все знают, что в универ принимают только с высоким уровнем дара, поэтому те, у кого нужного уровня нет, даже не пытаются поступить. Как правило, не пытаются, но вот Антонина Новикова не только попыталась, но и поступила.

Но Бородин что-то совершил ещё раньше, до приёма Новиковой в универ, — ведь не может же ректор бояться Феоктистову из-за того, что принял на учёбу её внучку. Бабка, наоборот, должна быть благодарна Бородину за это. Значит, что-то плохое он натворил раньше, и Феоктистова об этом знает. А если Бородин боится родственников Антонины, то получается, что её бабка шантажирует ректора.

Катя припомнила, как выглядит Инна Михайловна. Вполне обычная внешность: среднего роста, полноватая, седые волосы всегда закручены в большой узел на затылке. А вот лицо неожиданно худое. Инна Михайловна носит очки в тонкой оправе. Но судя по тому, что очки часто бывают сдвинуты на самый кончик длинного носа, не очень они Феоктистовой и нужны. Катя вспомнила внимательный, острый взгляд небольших тёмных глаз, и мысленно признала, что бабка Антонины не так проста, как может показаться.

Как следует всё обдумать помешала Женька:

— Катюх, о чём задумалась?

— Думаю, Бородин может бояться бабку-библиотекаря.

Трынкус снова посмотрел на Катю.

— И деда-скрипача, — фыркнула Васильева. — Если Бородин Антонину обидит, бабка ему книжками по башке настучит, а дед будет над ухом на скрипке пиликать что-нибудь заунывное.

— Почти смешно, — кивнула Соболева. — Но Феоктистова давно в универе работает, может про Бородина знать что-нибудь этакое.

— А ведь может, — переглянувшись с Дашей, согласилась Женя.

— Допустим, ректор действительно боится Феоктистову, — сказала Дашка. — Значит, он когда-то сделал что-то плохое. Что это тебе даёт, Кать? Ты собираешься выяснять тёмное прошлое Бородина?

— Вообще-то, он меня из универа отчислить грозился, так что может и буду выяснять.

— А Катька-то у нас сыщик, оказывается! — фыркнула Женя.

— И как ты выяснишь? — спросила Даша.

— Не знаю, может потом что-нибудь придумаю. А может, и не буду ничего делать. Ладно, фиг с ним, с Бородиным... Какие у вас планы на каникулы? — сменила тему Катя.

— Да были бы нормальные каникулы, а не это недоразумение! — скривилась Женька. — Уже осталось меньше, чем полторы недели.

— Мы с родителями завтра на неделю в санаторий уезжаем, — сказала Даша. — Мама вчера обрадовала.

— Лечиться поедете? — удивлённо уставилась на неё Васильева. — От чего?

— В санатории не обязательно лечиться, мы будем просто отдыхать.

— А мы с родителями через два дня в Питер едем. На пять дней. Мало, конечно, — вздохнула Женя, — но лучше, чем вообще ничего.

— А вы? — Даша посмотрела на сестёр Соболевых.

— Дома будем, скорее всего, — ответила Катя.

Дашка взглянула на часы и охнула:

— Ох ты ж ёлки-палки, времени-то уже сколько! Мне пора, нужно вещи собирать, — она встала с кресла.

— Я тоже пойду и тоже вещи собирать, — поднялась и Женька.

— Ты же только через два дня едешь? — удивилась Катя.

— Поездка — дело важное, — ответила Васильева. — Нужно заранее продумать, что именно с собой взять, чтобы в последнюю минуту не швырять в чемодан всё подряд. И с Дашкой нам полдороги вместе идти, веселее… Кать, если вдруг что-то узнаешь про ректора, сообщишь? Интересно ведь, что там Бородин вытворил.

— Жень, да я пошутила, когда сказала, что буду про его делишки выяснять.

— Ну вдруг случайно что-нибудь нароешь. Ладно, пока, Кать! Марин, Трынкус, пока!

Катя проводила подруг до входной двери.

— Ка-а-ать… Тут такое дело… — протянула Маринка, когда Катя вернулась в комнату.

Катя посмотрела на младшую сестру.

— Если родители соберутся отправить меня в питомник или на турбазу, попроси, чтобы дома оставили, а? — выпалила Марина.

Бабушка и дедушка — родители Юлии Алексеевны — совместно со своими друзьями, тоже семейной парой, двенадцать лет назад организовали в деревне неподалёку от города питомник по выращиванию рассады и саженцев. Купили большой участок земли, построили два дома, поставили несколько теплиц, даже зимний сад у них есть. Они владеют водной магией, их друзья — магией земли, поэтому всё, выращенное ими, отлично выглядит, замечательно приживается на новом месте, красиво цветёт и обильно плодоносит. Растения из питомника заслуженно пользуются большим спросом у покупателей. Садоводы в их питомник за рассадой со всей области приезжают. Когда Катя училась в школе, их с Мариной часто отправляли на лето к бабушке и деду. В самом питомнике девчонкам сначала нравилось, но это быстро прошло, — выходить за пределы участка оказалось очень неприятно. Потому что деревенские дети сестёр в свою компанию не принимали, обзывали «городскими курицами» и ещё более обидными словами, бросали репьи им в волосы. Девчонки не понимали, почему к ним так относятся, ведь они ничего плохого никому не делали. Потом случайно услышали разговор соседок, и всё стало ясно: деревенские не любили питомник и его хозяев, потому что те отбили у них покупателей. Жители деревни тоже выращивали рассаду на продажу, конечно не в таких объёмах, как в питомнике, но кое-какой доход это приносило. Но в питомнике и рассада, и саженцы выглядели гораздо лучше, чем у деревенских, и всегда приживались на новом месте, поэтому покупатели предпочитали обращаться в питомник. Деревенских это сильно злило. Вырастить рассаду лучшего качества они не могли — случайно сложилось так, что в той деревне нет людей, владеющих магией земли, все жители владеют водной или воздушной магией на низком уровне, поэтому они просто не в силах соревноваться с питомником, в котором два мага земли с высоким уровнем дара. Из-за негативного отношения жителей деревни сёстры уже давно не хотели ездить в питомник на каникулы.

Бабушка и дедушка со стороны Виктора Викторовича, тоже совместно с друзьями, владеют турбазой. Туда девчонкам ездить не хотелось никогда, потому что условия жизни почти походные. Домики есть, но вот все остальные удобства по минимуму и на улице, даже душевые кабинки, и электричество есть не весь день. Хотя турбаза пользуется популярностью у любителей подобного отдыха, впрочем, эти самые любители на базе времени проводят мало, на маршруты уходят. Катя и Марина никогда не питали любви к походам, поэтому всё время проводили на турбазе. Девчонкам, привыкшим к городской жизни, там не нравилось, и сёстры всегда старались отвертеться от поездок.

— Попросить я, конечно, могу, но решать всё равно родители будут, — сказала Катя.

— Ты только попроси, а дальше я их уговорю!

— Мариш, тебе же придётся одной дома сидеть. Я буду в универ на полдня уходить и Трынкуса с собой буду забирать, а твои друзья разъехались на каникулы.

— Ничего страшного, посижу! — заверила Маринка. — Всё лучше, чем в питомнике безвылазно среди грядок торчать, носа с участка не высовывая, чтобы не нарваться на обзывательства деревенских, или на турбазе комаров кормить.

— Ладно, попрошу.

Раздался звонок в дверь. До этого расслабленно лежавший на диване Трынкус подобрался.

— Ты кого-то ждёшь? — Катя глянула на сестру, та помотала головой. — Может, девчонки что-то забыли.

Катя подошла к входной двери, открыла её и от удивления отступила на шаг. На площадке стояла Людмила Туманова.

Глава 7

— З-здравствуйте, Людмила Антоновна, — кое-как справившись с удивлением, проговорила Катя.

— Здравствуйте, Катя, — улыбнулась Туманова. — Мне нужно с вами поговорить. Могу я войти?

— Да, конечно, — Катя посторонилась, пропуская Людмилу в прихожую, закрыла дверь и пошла вперёд, пригласив Туманову за собой.

Но пройти в комнату они не успели, потому что в коридоре появились Маринка и Трынкус.

— Мариш, это Людмила Антоновна Туманова, а это моя сестра Марина, — Катя представила их друг другу.

— Правда? — у Маринки загорелись глаза, естественно, она знала, что Туманова является призывательницей. — Здравствуйте!

— Привет, Ми! — произнёс Трынкус.

— Трынкус, ты заговорил? — воскликнула Катя. — Ми? Вы знакомы? — она удивлённо перевела взгляд с кота на Туманову.

— Что мелешь-то? — толкнув сестру локтем в бок, шепнула Маринка. — Конечно, знакомы, она же его призвала.

— Я сейчас всё объясню, — сказала Туманова.

— А хотите чаю? Или кофе? — выпалила Марина. — Пойдёмте на кухню?

— От чая не откажусь, спасибо, — кивнула Туманова.

Они перешли из коридора в кухню. Марина усадила всех за стол, достала печенье и налила всем чай. Туманова отпила глоток. Было видно, что она волнуется. Трынкус, сидевший на соседней табуретке, тронул Людмилу лапой за локоть:

— Как там хозяин? Ты ему рассказала?

— С Андреем всё хорошо, — кивнула Туманова. — Ещё не рассказала, но, думаю, он сам что-то понял.

Сёстры с недоумением переглянулись.

— Трынкус, у тебя уже есть хозяин? А как же я? — растерянно произнесла Катя.

— Моё настоящее имя Вэлхад, — ответил кот. — И у меня действительно есть хозяин.

— Я сейчас всё объясню, — Людмила достала из сумочки телефон. — Вот настоящий облик Вэла, — она открыла фотографии на телефоне — на первом фото важно позировал чёрный, без единой белой шерстинки, красавец кот. — А это, — Людмила открыла другое фото, — мой муж, Андрей Витальевич Туманов.

Но снимке — сама Туманова рядом с молодым мужчиной, на вид им лет по двадцать пять, оба улыбаются и выглядят очень счастливыми.

— Это фото сделано чуть больше девятнадцати лет назад, — грустно вздохнула Людмила. — Сейчас Андрей выглядит вот так.

На следующем фото — седой человек, лет восьмидесяти пяти на вид.

— А что случилось? Он заболел? — спросила Маринка.

— Нет, — покачала головой Туманова, убирая телефон в сумочку. — Почти девятнадцать лет назад его магический дар заблокировали, из-за этого Андрей быстро постарел.

— За что заблокировали? — продолжила расспросы Марина, не обращая внимания на знаки, которые делала ей Катя, пытаясь показать, что невежливо так приставать с вопросами. — Он что-то совершил? — ляпнула младшая сестра и дёрнулась. — Ай!

Это Катя пнула её под столом.

— Ты чего? — сердито уставилась на сестру Марина.

— Ты ведёшь себя очень плохо, — сказала Катя.

— Ничего страшного, — слегка улыбнулась Туманова. — Я сейчас всё расскажу. Вот только… — она запнулась, посмотрев на Марину, потом перевела взгляд на Вэлхада.

— Можешь говорить при Марише, она хорошая, — пошевелил усами кот. — И колбаса у них вкусная.

Такой намёк сложно не понять — Маринка сразу наполнила миску кота порезанной на мелкие кусочки колбасой. Вэлхад с довольным видом принялся за еду.

— Обжора! — покачав головой, ласково произнесла Людмила.

— А почему сейчас Вэлхад рыжий? — спросила Катя. — И как могла произойти привязка ко мне, если у него уже есть хозяин?

— Ты, Кать, не волнуйся, — оторвался от миски кот, — фамильяр у тебя будет. Рыжий кот по имени Трынкус. Правда, сейчас он выглядит, как я раньше. А я выгляжу, как он.

— Вы поменялись обликами? — ничего не понимала Катя.

— Да. Ми, расскажи им всё, у тебя лучше получится, — и кот снова уделил внимание колбасе.

— А почему Ми? — поинтересовалась Марина.

— Это Вэл придумал такое уменьшительное от имени Людмила, давно уже, — ответила Туманова. — Андрея он называет Ан.

— А Вэлхада вы призвали? Когда? — Маринку просто распирало от любопытства.

— Да, это первый фамильяр, которого я призвала. Почти тридцать два года назад.

— Ух ты! А… — Марина хотела узнать ещё что-то, но старшая сестра её перебила:

— Мариш, подожди с вопросами. Людмила Антоновна, пожалуйста, объясните, что происходит.

— Вот, Катюх, вечно ты так, не даёшь ничего спросить, — недовольно буркнула Маринка.

— Я потом отвечу на вопросы, — сказала ей Туманова, — а сейчас действительно пора всё объяснить.

Собираясь с мыслями, Людмила передвинула чашку по столу.

— Мой муж раньше преподавал в том Университете, в котором вы, Катя, сейчас учитесь, — начала Туманова, но Маринка встряла:

— Людмила Антоновна, извините, что перебиваю. К нам можно обращаться на ты, да, Катюх?

— Да, — кивнула Катя.

— Хорошо, — улыбнулась Людмила. — Тогда ректором был Дмитрий Иванович Кравцов. Очень хороший человек, сильный маг, отличный преподаватель, долго работал в Университете. И, возможно, работал бы до сих пор. Но случилось несчастье: его жена серьёзно заболела, и врачи порекомендовали ей переехать жить в местность с более мягким климатом. Кравцов сразу стал готовиться к отъезду и предупредил Магический Совет, что больше не сможет занимать должность ректора. В Университет прибыла Магическая Комиссия, чтобы проверить все дела и назначить нового ректора. По правилам, действующим в магических учебных заведениях, Кравцов должен был назвать несколько кандидатов на должность ректора из числа людей, на тот момент работавших в Университете. И представители Комиссии выбрали бы нового ректора из рекомендованных им людей. Кравцов назвал Андрея, Игоря Бородина, Павла Изотова и Наталью Возжаеву. Катя, возможно, ты знаешь Павла Николаевича Изотова. Правда, он преподаёт только у старших курсов, но у него есть фамильяр — белый кот Алмаз, может, ты его видела.

— Да, знаю и кота видела, — ответила Катя.

— Наталья Возжаева в Университете давно не работает, она перебралась в Москву, — продолжила рассказ Людмила. — Андрей не хотел быть ректором, ему нравилось преподавать. И у него это отлично получалось, он мог заинтересовать учёбой даже самых ленивых студентов. Изотов тоже не хотел становиться ректором. Он как раз проводил какие-то исследования, и не всё получалось, так что ему было не до ректорства. Он тогда обратился ко мне с просьбой о фамильяре, поэтому я и знаю это — Павел сам сказал, когда забирал Алмаза. Павел собирался поговорить и с Кравцовым, и с членами Комиссии, чтобы его исключили из числа претендентов на должность ректора. И Андрей тоже собирался со всеми поговорить. Они с Павлом договорились вместе пойти к Кравцову, но не успели. Андрей проводил занятие по артефакторике, и неожиданно взорвались заготовки для артефактов. Пострадали двадцать студентов, вся группа. Пострадали не сильно — царапины, ушибы, но этого было достаточно для того, чтобы дар Андрея заблокировали. Такие правила в магических Университетах — если на занятии пострадает один студент, дар преподавателя блокируют на несколько лет — от двух до десяти в зависимости от тяжести полученных травм. Дар Андрея заблокировали на тридцать лет, потому что хоть у студентов и не было серьёзных повреждений, но пострадало много человек.

— На тридцать лет?! — шёпотом ужаснулась Маринка.

— А почему взорвались эти заготовки? — спросила Катя.

— Комиссия разбиралась с этим. Они сделали вывод, что на заготовки было наложено плетение, которое привело к взрыву. В этом обвинили Андрея. Но он не наносил никакого плетения. Андрей никогда не сделал бы ничего, что могло навредить студентам. Да и то занятие должен был проводить не он, а Игорь Бородин. Но Игоря прямо с занятия вызвали к Кравцову, и Андрея попросили его заменить. Когда Андрей пришёл в аудиторию, все наборы заготовок уже были розданы студентам. Приди он пораньше, то проверил бы всё, прежде чем позволить студентам работать с заготовками. А Бородин, видимо, ничего не проверял, просто раздал наборы.

— Может, навредить хотели именно Бородину, а ваш муж просто оказался не там, где нужно? — предположила Катя.

— Может быть, — кивнула Людмила.

— А может, это сам Бородин наложил те плетения? Чтобы навредить вашему мужу? — выпалила Маринка, аж подпрыгнув на табуретке — расследование, тайны, всё так интересно.

— Нет, — покачала головой Людмила. — Игорь ведь не знал, что его вызовут к ректору. И что именно Андрея поставят на замену, тоже не знал. Были и другие преподаватели, которые могли его заменить.

Марина огорчённо вздохнула — версия провалилась.

— Вы сказали, что ваш муж и Изотов не хотели занимать должность ректора. А Бородин и… не помню фамилию, они хотели? — спросила Катя.

— Наталья Петровна Возжаева, — сказала Туманова. — Да, Игорь и Наталья хотели занять эту должность. Но главным претендентом был Андрей, Кравцов очень сильно хвалил его перед Комиссией. У Натальи вообще не было шансов, Кравцов включил её в число претендентов только для количества. Она это понимала. У Игоря и Павла были примерно равные шансы занять должность, если бы Андрей отказался. Я всё это знаю, потому что Кравцов рассказал, я с ним разговаривала уже после блокировки дара Андрея — хотела разобраться, что же там на самом деле произошло. Но не удалось выяснить ничего такого, что помогло бы Андрею.

— Ваш муж не хотел быть ректором, Изотов тоже не хотел. Остались Возжаева и Бородин. Занятие должен был вести Бородин. А раз никто не знал, что его заменят, — значит, плетение было наложено, чтобы убрать Бородина из числа претендентов. После происшествия на занятии Бородина бы убрали, ваш муж и Изотов сами отказались бы, и осталась бы только Возжаева. Она всё это и устроила! — заявила Маринка.

— Браво, сыщик доморощенный! — хмыкнула Катя. — Думаешь, до тебя этого не предполагали?

Марина глянула на Людмилу, та кивнула. Вэлхад сказал:

— Какие только версии мы дома не выдвигали!

— Ну, я просто предположила, а ты, Кать, сразу обзываться, — пробубнила Соболева-младшая.

— Не ссорьтесь, — укоризненно произнёс кот.

— Да мы и не ссоримся! — засмеялась Маринка. — Подкалывать друг друга — это нормальное общение.

— После того, как дар Андрея заблокировали, — продолжила Туманова, — Павел отказался от должности. Ректором назначили Игоря. Наталье предложили место в одном из московских Университетов, она согласилась и уехала, даже до конца семестра дорабатывать не стала.

Людмила замолчала и отпила уже остывший чай.

— Ты нам поможешь? — Вэлхад с надеждой уставился на Катю.

— В чём помогу? — удивилась она.

— Доказать, что мой хозяин ни в чём не виноват.

— А как я это сделаю? И почему я?

— Ми раскладывала карты. Карты показали, что может помочь огонь, рождённый от воды. Ты обладаешь даром огненного мага, а родилась в семье магов воды, — объяснил кот.

— А если это не я? Есть ведь и другие огненные маги из семей магов воды.

— Есть, — кивнул Вэлхад. — Один. Ему почти сто лет, живёт за границей. Сама понимаешь, что это не он.

— Но…

— Это ещё не всё, — пошевелил усами кот. — Ми раскладывала карты сразу после блокировки дара хозяина, они ничего не показали. А через год они показали, что поможет огонь, рождённый от воды. Это было восемнадцать лет назад. И как раз восемнадцать лет назад родилась ты. Так что это точно ты!

— Даже если это я, столько лет прошло, что я сейчас смогу сделать? — растерянно произнесла Катя.

— Ну, вообще-то, ты уже начала расследование, — проурчал Вэлхад.

Катя непонимающе посмотрела на него.

— Ты узнала, что Бородин боится Феоктистову, — пояснил кот.

— Мне так показалось. Это вовсе не означает, что так и есть на самом деле. Да и потом, как это связано с теми событиями, девятнадцатилетней давности?

— Бородин ведь связан с тем, что тогда произошло. Может, и то, из-за чего он боится Феоктистову, тоже связано с прошлым. И ты сможешь это выяснить. У тебя ведь появились новые способности. Может, они помогут?

Катя пожала плечами.

— Феоктистова до сих пор работает? — удивилась Людмила. — Кравцов почти тридцать лет был ректором, а она уже работала в библиотеке, когда он занял эту должность. И Бородин её боится?

— Во всяком случае, мне так показалось, — ответила Катя.

— Я думаю, нужно это проверить, — пошевелил усами Вэлхад. — Нужно проверять всё подозрительное. Каждая мелочь может оказаться важной.

— Как мои новые способности в этом помогут?

— Ну, ты же видишь и чувствуешь ту магию, которую не должна видеть и чувствовать, — сказал кот. — Может, что-нибудь почувствуешь.

— А почему ты вчера не заговорил? — задала Катя вопрос коту. — Мяукал так натурально.

— Тебе вчера и так хватило впечатлений. А если бы ещё я заговорил? Сказал бы, что я вообще-то не твой фамильяр, и попросил о помощи. Что было бы?

— Ну да, ничего хорошего, — признала Катя.

— Мы с Ми договорились, что она сегодня придёт сюда, и мы вместе всё тебе расскажем.

— А как вы узнали мой адрес? — Катя удивлённо посмотрела на Туманову. — Вам Вэлхад его как-то передал?

— Нет, не Вэлхад. В тот день, когда твой курс сдавал последний экзамен, я приходила в Университет на встречу с Бородиным. Предложила двенадцать фамильяров для старшего курса. Естественно, Бородин не отказался их принять. А потом я зашла в деканат огненного факультета. Там работает моя давняя знакомая. Мы с ней поговорили, я спросила, как учатся студенты с первого по третий курс. Сказала, что это мне нужно на тот случай, если снова призову фамильяров для студентов Университета. И спросила, есть ли какие-то необычные студенты. Знакомая сказала, что есть — девочка с огненным даром из семьи магов воды, заканчивает первый курс. Я сделала вид, что мне очень интересно, и попросила показать твоё личное дело. Моя знакомая показала его. Это нарушение, знаю, но, Катя, пожалуйста, не сердись на неё. Мне нужно было увидеть твоё фото, чтобы на балу указать на тебя Вэлу. Заодно я и твой домашний адрес запомнила.

— А в чём вообще заключается ваш план? — вмешалась Марина.

— Ой, извините, пожалуйста, — улыбнулась Туманова. — Давно пора рассказать.

— Это мой план, если что! Целиком и полностью мой! — заявил кот.

— Да, это план Вэла, — кивнула Людмила. — Так вот восемнадцать лет назад карты показали, что Андрею может помочь огонь, рождённый от воды. И сразу после этого стало известно, что родилась девочка с огненным даром в семье магов воды.

— Об этом что, всем сообщили? — удивилась Катя.

— А Катюха-то — знаменитость, оказывается! — фыркнула Маринка. — А с виду — сама скромность!

Старшая сестра отмахнулась, младшая хихикнула.

— Сообщили, конечно же, не всем, — ответила Туманова. — Но поскольку такое бывает крайне редко, в магических кругах об этом стало известно.

— Хорошо, хоть только в магических, — пробормотала Катя.

— Так все же владеют магией? — спросила Марина.

— Да, но не все становятся дипломированными магами. Вот среди дипломированных магов об этом и стало известно. Поскольку я вхожу в этот круг, то новость до меня тоже дошла. Повезло, что живёшь ты, Катя, в нашем городе. Вэлхад прямо воспрянул духом, когда узнал, что в семье магов воды родилась девочка с огненным даром.

— Да, — подтвердил кот.

— Мы наблюдали за тобой. Не подумай, что следили, — нет, никаких подробностей о твоей жизни мы не выясняли. Просто узнали, что ты поступила в Университет Всех Видов Магии. Тогда у Вэла и возник план. Он предложил мне призвать несколько фамильяров для старшекурсников, потом он принял бы облик одного из этих фамильяров и на балу сделал бы так, чтобы все подумали, что его привязка произошла к тебе, а потом вместе с тобой попал бы в Университет и попытался там что-то выяснить.

— Но что можно сейчас выяснить, ведь прошло так много времени? — с недоумением проговорила Катя.

— Ещё пара лет, и Ан навсегда потеряет дар! — воскликнул кот. — Я не могу этого допустить! Я — его фамильяр и всё сделаю для хозяина!

Вэлхад вздыбил шерсть — на кончиках шерстинок вспыхивали белые искорки, а от кота расходились волны горячего воздуха — и недовольно смотрел на Катю.

— Вэл, успокойся, пожалуйста, — попросила Людмила.

Кот фыркнул, встряхнулся и привёл шерсть в порядок.

— Кстати, а как Вэлхад с Трынкусом обликами поменялись? Фамильяры могут менять облик? — полюбопытствовала Маринка.

— Сами — нет, — ответила Туманова. — Облик фамильяра может поменять та призывательница, которая его призвала.

Вэлхад сидел молча и обиженно косился на Катю. А ей на секунду даже завидно стало, что у Андрея Туманова такой замечательный фамильяр, готов на всё ради хозяина.

— Вэлхад, я постараюсь помочь, — сказала Катя, кот кивнул.

— Значит, Вэлхад не привязан как фамильяр к Катюхе? — спросила Марина.

— Нет, — покачала головой Туманова. — Всё, что произошло на балу, — лишь инсценировка привязки. Кстати, произнести заклинание привязки может только призывательница. Но Бородин попросил меня дать ему возможность привязать фамильяров к их хозяевам, он ведь в Университете главный. Мне это оказалось на руку. Ведь тогда ко мне не было бы никаких претензий из-за того, что не удержала зверя, ведь его упустил Бородин.

— Мне было очень приятно врезать ему когтями! — злорадно сообщил кот.

— Вэл… — улыбнувшись, покачала головой Людмила. — То заклинание, которое произнёс Бородин, просто ничего не значащий набор слов. Настоящее заклинание привязки состоит из одного слова и произносится призывательницей мысленно.

— Ваш ректор — просто выпендрёжник! — сказала Марина сестре.

— Это давно не новость, — хмыкнула Катя. — Людмила Антоновна, я правильно поняла, что фамильяр обязательно должен быть привязан к хозяину? А как же эти двенадцать фамильяров? Они долго были без привязки.

— Первичная привязка происходит к призывательнице в тот момент, когда фамильяр принимает вид какого-либо животного. Призывательница не становится хозяйкой фамильяра, эта привязка нужна, чтобы удержать фамильяра, ведь без привязки он существовать не может. Когда ко мне с просьбой о фамильяре обращается кто-то из магов, то я в тот же день, в который удаётся призвать фамильяра, привязываю зверя к его хозяину — снимаю временную привязку, передаю кота или кошку хозяину и мысленно произношу заклинание привязки. Устанавливается взаимная связь между фамильяром и хозяином. Те фамильяры, которых я призвала для студентов, несколько дней были привязаны ко мне, это односторонняя привязка.

— Кроме меня, — вставил Вэлхад. — Я привязан к Ану.

— Да, — грустно улыбнулась Людмила. — Вэл в одиночку умудряется поддерживать привязку к хозяину, ведь после блокировки дара со стороны Андрея связи с фамиляром нет. Вэл один поддерживает связь.

— И буду держать всегда! — заявил кот.

Катя украдкой вздохнула — повезло Андрею Туманову с фамильяром. Значит, он хороший человек, если кот так к нему относится.

— А настоящий Трынкус? — спросила Маринка. — Он сейчас к вам привязан?

— Да. Так вот, я продолжу о том, что на самом деле произошло на балу, — Людмила вернулась к рассказу. — Было задумано, что Вэлхад вырвется от Бородина, подбежит к тебе, Катя, и сделает так, что ты возьмёшь его в руки. Вспышка привязки была не настоящая.

— Но фамильяр у тебя будет настоящий, когда всё закончится, — сказал Вэлхад. — Рыжий Трынкус.

— А можно ему потом имя поменять? — смущённо произнесла Катя. — Я тогда очень сильно растерялась и… Ну, в общем, чуть не произнесла слово «трындец».

— Поменять имя, увы, нельзя, — пряча улыбку, ответила Туманова. — Я вчера занесла фамильяра под этим именем в Книгу фамильяров. Это нужно делать в тот же день, когда фамильяр обрёл хозяина, такие правила у призывательниц. А для всех он именно вчера получил имя и хозяйку. Так что придётся твоему фамильяру носить имя Трынкус.

— Вообще-то хорошее имя, необычное! — проговорил кот.

— Надеюсь, Трынкус будет думать так же, — пробормотала Катя.

— А вообще, завязывай всякие такие словечки употреблять, а то мало ли где ляпнешь, — посоветовал Вэлхад.

— Постараюсь.

— Кстати, Ми, — кот посмотрел на Туманову, — можешь помочь девчонкам? Я Кате платье испортил, а это платье очень нравится Марише. Можешь его восстановить?

Услышав это, Марина с надеждой уставилась на Туманову.

— Конечно, могу, — улыбнулась Людмила. — Давайте платье.

— Правда? — радостно взвизгнула Маринка. — Кать?

— Платье у меня в шкафу, бери, — кивнула Катя.

Марина приготовилась вскочить с табуретки, чтобы вылететь из кухни. Но тут за окном резко потемнело. С утра и так было пасмурно, а сейчас показалось, что наступил вечер. В окно ударил сильный порыв ветра. Кот перепрыгнул с табуретки на подоконник. Сёстры Соболевы и Туманова встали из-за стола и подошли к окну посмотреть, что происходит на улице. Облака превратились в огромную, тяжёлую, серо-синюю тучу, она висела так низко, что казалось, цеплялась за крыши соседних домов. Ветер гнал по двору пыль. Дети с визгом разбегались с площадки по домам. По стеклу прокатились первые крупные капли дождя, а потом хлынул настоящий тропический ливень. За стеной воды пропало всё: двор, соседние дома, кусочек проезжей части, который обычно видно из кухонного окна.

— Ого! Вот это стихия! Хорошо хоть не гроза, — немного испуганно произнесла Марина.

— Да уж, ливануло так ливануло, — недовольно проворчал кот, пошевелив усами. — Ми, если такая погодка надолго, как домой добираться будешь? Ты на машине?

— Нет, Вэл, я порталом перешла, — ответила Туманова.

— Слушайте, я тут подумал… — начал кот, отвернувшись от окна. — Раз уж я сейчас в облике Трынкуса, то мне нужно полностью войти в роль. Поэтому называйте меня Трынкусом, а не Вэлхадом. Всегда, даже когда никто не слышит. Есть ещё полторы недели до того, как я попаду в Университет, так что успею свыкнуться с тем, что теперь я совершенно другой фамильяр.

— Тогда не шевели усами, — с улыбкой проговорила Людмила. — Так делал только Вэлхад. Наверное, в Университете об этом забыли, но там осталось много тех, кто работал при Андрее. Если они увидят, как ты шевелишь усами, сразу вспомнят Вэлхада, — слишком уж выразительно ты это делаешь, больше ни один кот так не может. Если так же будет делать Трынкус, это вызовет подозрение.

— Точно! — кивнул кот. — Больше не буду! Запомните — я теперь Трынкус.

— Запомнили, Трынкус, — сказала Катя. — Но вчера на балу ты шевелил усами.

— Никто не заметил. Повезло, — ответил фамильяр.

— Марина, может, сейчас платье восстановим? — предложила Туманова.

— Да! — радостно воскликнула Маринка. — Пойдёмте в комнату, там удобнее.

Младшая из сестёр Соболевых на хорошей скорости вылетела из кухни, за ней вышла Людмила. Катя укоризненно покачала головой.

— Почему ты сердишься на Маришу? — спросил кот.

— Я не сержусь, — ответила Катя. — Просто она ведёт себя, как ребёнок.

— Она и есть ребёнок, — хмыкнул Трынкус. — И ты тоже. Не нужно раньше времени становиться слишком серьёзной. Тебе всего восемнадцать! Впереди вся жизнь. Ещё успеешь стать серьёзной. Ану было тридцать восемь, когда его дар заблокировали. До блокировки дара это был самый весёлый человек из всех, кого я знал. А потом… Потом он стал серьёзным.

Трынкус помрачнел и замолчал, снова уставившись в окно. Ливень стихал, в потоках воды начал проглядывать двор.

— А это хорошо, что пошёл дождь, да ещё такой сильный! — встряхнувшись, заявил кот. — Мы начинаем дело по спасению Ана. Это как новая дорога, а дождь в дорогу — это хорошая примета!

— Ты веришь в приметы? — усмехнулась Катя.

— А почему бы нет? — удивился фамильяр, повернувшись к окну спиной.

— Ну вообще-то, изначально ты чёрный, а чёрные кошки… — начала Соболева, зверь перебил:

— Чёрные кошки приносят удачу, а особенно — чёрные коты! Вот так вот! Поняла? — кот строго смотрел на Катю.

— Поняла, — кивнула та, стараясь не улыбнуться.

— Но всё-таки дождь — штука неприятная, — проворчал Трынкус. — Не люблю мокнуть! Бр-р!

— Трынкус, можно спросить о фамильярах? — проговорила Катя.

— Спрашивай.

— Вы из другого мира?

— Что за глупости?! — фыркнул кот.

— В школе и Университете нам ничего не рассказывали о фамильярах, — виновато пожала плечами Катя. — А я читала, что вы — духи из другого мира, можете принимать любую форму, но чаще принимаете форму какого-либо животного.

— Россказни! — насмешливо заявил Трынкус. — Ты это в интернете прочитала?

— Да.

— Как не стыдно повторять такое? А-а, ну да! Откуда тебе знать!.. Ни в школе, ни в универе о фамильярах не расскажут. Но я тебе расскажу.

Кот перепрыгнул с подоконника на табуретку.

— Не люблю воду в таких количествах, даже смотреть на неё неприятно, — объяснил он. — Воду терплю только в миске.

Катя тоже отошла от окна и села за стол рядом с Трынкусом.

— Так, ладно — фамильяры, — начал кот. — Мы не духи. И мы из этого мира, просто другая форма жизни. Я не буду подробно рассказывать о нас, ты просто не поймёшь, как мы живём. Мы невидимы, нас не видят ни люди, ни животные. Даже маги с очень высоким уровнем дара не могут нас видеть. А мы людей видим, но многих из нас вы не интересуете. Но также многие из нас хотели бы общаться с людьми. Вот те из нас, кого интересуют люди, и откликаются на призыв, становясь фамильярами. Когда мы в своём обычном виде, нам не нужны ни еда, ни вода, только воздух. Мы владеем магией, но совсем не пользуемся ей. А когда становимся фамильярами, то пользуемся. Ну и еда с водой становятся нам нужны.

— И здесь есть кто-то из вас? — Катя повела рукой в воздухе.

— Нет, мы не проникаем в жилища людей.

— Вас много?

— Много.

— В голове не укладывается — другая форма жизни! На Земле! Где уже всё изучено!

— Так и мы, можно сказать, изучены, — ответил Трынкус. — Нас не видят, да. Но когда мы становимся фамильярами, то рассказываем о себе хозяину. Так что маги, имеющие фамильяров, о нас знают, а всем остальным о нас знать совершенно необязательно. О нас случайно узнала первая призывательница, о-о-очень давно. Она правильно поняла сны, которые ей снились, и смогла призвать фамильяра.

— Призывательницы не всегда существовали?

— Думаю, женщины с задатками призывательниц были всегда. Но до поры, до времени они просто не понимали, что за сны им снятся, поэтому не развивали свои способности. А той призывательнице это удалось. И призвать фамильяра удалось. И ещё она поняла, что не может стать его хозяйкой, поэтому обратилась в Магический Совет, он тоже издавна существует. Маги Совета нашли фамильяру хозяина, а потом решили, что о нас никто не должен знать, кроме самого Совета, призывательниц и хозяев фамильяров. Мы не делаем ничего плохого и никогда не сделаем, но мы невидимы. А люди боятся всего неизвестного, а тем более невидимого. Поэтому и было принято такое решение.

— Странно, — хмыкнула Катя, — духов из другого мира люди не боятся, а вас, значит, боятся.

— Люди думают, что дух сам по себе в нашем мире не появится, его нужно призвать, а потом он сразу становится фамильяром. Фамильяров никто не боится, потому что мы ничего плохого сделать не можем.

— Ну да, разве что оцарапать, — хихикнула Катя.

— Да-а, — довольно зажмурился кот. — Я рад, что так хорошо врезал Бородину… Так вот, — Трынкус вернулся к рассказу, — а если бы люди узнали про нас, про настоящих нас, я имею в виду, то боялись бы… Кать, да что об этом говорить? Мы хорошие, но людям это не докажешь. И вообще, тебе повезло — ты сейчас, не имея диплома мага, получила фамильяра и узнала о нас.

— Повезло, — согласилась Катя, хотя совсем не была в этом уверена.

— Но тем, кто о нас знает, запрещено кому-либо рассказывать правду о том, откуда берутся фамильяры. Запрет наложен Магическим Советом, а его решения выполняются безоговорочно. Так что и ты никому ничего не рассказывай! Никогда! Поняла?

— Поняла. Никому и никогда. Трынкус, а что будет, если связь между хозяином и фамильяром исчезнет?

— Фамильяр вернётся к своему первоначальному виду и долгое время будет оставаться в том виде. Потом он снова сможет стать фамильяром у другого мага, если захочет откликнуться на призыв. Своего предыдущего хозяина будет немного помнить. Но я не хочу становиться фамильяром у кого-то другого! Ан — замечательный хозяин, поэтому я один и держу связь.

Кот замолчал, было видно, что он расстроился. Катя не знала, как его подбодрить, поэтому тоже молчала.

— Хоть среди нас и немало тех, — встряхнувшись, снова заговорил зверь, — кто стремится стать фамильяром, но фамильяров немного. Поэтому только лучшие студенты и могут получить фамильяров, да и то не всегда. Ну и дипломированные маги, но они тоже не всегда получают.

— А почему не всегда? Ты же сказал, что многие из вас хотят стать фамильярами.

— Хотят-то многие, — кивнул кот, — но призыв слышат далеко не все. Поэтому не всегда удаётся кого-то призвать. Призывательнице нужно очень постараться.

— А ты знаешь других призывательниц?

— Только по рассказам Ми. У них иногда бывают встречи. Редко, потому что Лариса Корнеева не хочет никуда из Питера выбираться. Вот иногда в Питере и встречаются. Могу ошибаться, но у меня сложилось мнение, что Корнеева сильно не любит Университеты, поэтому почти никогда не призывает фамильяров для студентов. Не знаю, почему такое отношение, она сама в своё время закончила магический Университет. А вот Фернанда Соуза — очень милая дама, мне так кажется. Она даже по-русски неплохо говорит, хоть и живёт в Бразилии, в Сан-Паулу. У неё то ли бабка, то ли прабабка — русская. Но к Фернанде универы редко обращаются, хоть она и не против сотрудничества. А редко обращаются, потому что далеко не каждый захочет фамильяра-змею.

— Это точно, — поёжилась Катя.

— Уж не знаю, почему у неё такая любовь к змеям, — фыркнул Трынкус. — Ми говорила, что есть ещё две сестры, у которых недавно начали проявляться способности призывательниц, но они пока не могут призывать фамильяров. Вот и получается, что у Университетов вся надежда только на Ми. Но она… — кот вздохнул. — После того, как дар Ана заблокировали, Ми больше года никого не призывала, хоть к ней и обращались с просьбами. Потом начала работать, как сумасшедшая: умудрялась призывать по шесть-семь фамильяров почти каждый месяц. Это много! Тринадцать лет в таком темпе. И вдруг — как отрезало! За пять лет — ни одного фамильяра… Когда год назад мы узнали, что ты поступила в Университет Всех Видов Магии, у меня появился план, о котором мы тебе уже рассказали. Но всё упиралось в то, сможет ли Ми призвать хоть одного фамильяра. Она смогла аж двенадцать. И мы начали действовать. Ну а дальше ты знаешь.

Катя кивнула.

— Понимаешь, Кать… — Трынкус замялся. — Я очень виноват перед Аном… Я тогда задержался в коридоре, чтобы поговорить с Алмазом. Он на тот момент совсем недавно стал фамильяром, и в универе был недавно, поэтому у него было много вопросов. Я не мог не помочь ему… Я вошёл в аудиторию сразу после того, как заготовки взорвались.

— Ты ни в чём не виноват, — сказала Катя. — Даже если бы ты вошёл вместе с хозяином, то всё равно ничего не смог бы предотвратить. Ты ведь не смог бы понять, что на заготовки наложено плетение?

— Не смог бы… — вздохнул кот. — Но всё равно я не должен был отставать.

— Ты ни в чём не виноват, — повторила Катя. — Не переживай, ладно?

— Ладно… Кать, — немного помолчав, кот тронул её лапой за руку, — ты не сердись на нас с Ми, хорошо? Ну, мы ведь всё за тебя решили, втянули в это дело, ты теперь вынуждена решать чужие проблемы. И фамильяр у тебя теперь появится, а ты, может, вообще не хотела его получать потом, когда у тебя диплом будет… Не сердись, пожалуйста. И помоги, ладно?

В глазах кота было столько отчаяния, мольбы и надежды, что у Кати просто язык не повернулся сказать, что уже вряд ли что-то можно сделать, слишком много времени прошло.

— Я не сержусь, Трынкус, — проговорила Катя. — И я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь твоему хозяину.

— Спасибо, — зверь немного повеселел.

— Пока не за что… Слушай, Трынкус, а как призывают фамильяров?

— Я не могу тебе рассказать подробности, это тайна. Только призывательница может это знать. Расскажу только то, что тайной не является. Дар у призывательниц начинает проявляться в возрасте от двадцати до тридцати лет. Им начинают сниться особые сны. У призывательниц есть специальный… Как бы тебе сказать, чтоб без подробностей?.. Скажем так, специальный предмет, который помогает усилить заклинание призыва. У каждой призывательницы он свой. Ми свой предмет называет круг призыва. Как он выглядит, из чего сделан — не скажу, тайна. Сначала призывательница видит этот предмет во сне. Потом во сне же к ней приходят заклинания, с помощью которых она создаёт этот предмет. Он хоть и материальный, но создаётся с помощью заклинаний. Когда предмет будет готов, призывательница увидит самый главный сон, в котором узнает заклинания призыва и привязки фамильяров. И после этого может начинать призывать фамильяров… На всё это нужно несколько лет. У Ми дар начал просыпаться в двадцать один год. А на создание круга призыва ушло почти четыре года. Вот так вот! Процесс не быстрый.

— Да, сложно всё это, — вздохнула Катя. — А почему Людмила Антоновна фамильярам облик котов придаёт?

— Первого фамильяра — меня, то есть, — Ми призвала для Ана. Он хотел, чтобы это была собака. Но Ми могла придать фамильяру облик только небольшой собачки, а Ан хотел большую. Тогда он решил, пусть будет кот. Вот с тех пор Ми и придаёт фамильярам облик котов. Котов ведь многие любят. Но вообще, по просьбе мага она может придать фамильяру облик небольшой собаки или ещё какого-нибудь некрупного зверька. Но коты всех устраивают.

— Но если призывательница может придать фамильяру облик любого зверя, почему призывательница из Бразилии только облик змей придаёт?

— Не знаю, почему, но Фернанда очень любит змей, и считает, что все остальные тоже должны их любить. Корнеева, например, птиц любит, воронов, точнее. У неё все фамильяры получают облик воронов. Даже если маг попросит придать другой облик, Корнеева всё равно уговорит его на ворона.

— М-да, тяжёлый случай, — усмехнулась Катя. — А от чего зависит окрас, когда Людмила Антоновна фамильяров призывает?

— От желания мага, по просьбе которого призывается фамильяр. Ан хотел, чтобы я был чёрным. Алмаз, например, белый и коротколапый. Потому что Павел Изотов пожелал, чтобы кот так выглядел. Его жена любит белых коротколапых кошек и зверя другого вида в доме не потерпела бы. Вот Павел и попросил придать фамильяру такой облик. Если у мага нет каких-либо требований к окрасу и внешнему виду, Ми придаёт котам и кошкам серый окрас и самый обычный вид, потому что так проще. Фамильярам, которые предназначены для студентов Университетов, Ми тоже всегда придаёт серый окрас. Это я попросил, чтобы один кот был рыжим. Просто интересно было побыть такого яркого окраса, я же всегда был чёрным.

На кухню вернулись Туманова и сияющая Маринка.

— Катюха, платье стало как новое, даже лучше! — прямо с порога радостно сообщила младшая сестра. — Я потом красивую причёску сделаю, и ты меня в нём сфоткаешь, ладно?

— Ладно, — кивнула Катя, улыбнувшись, а Марина просто светилась от счастья.

— Хорошо, что Ми всё исправила, а то мне было неудобно, — негромко проговорил кот.

— Да ладно, Трынкус, всё в порядке! — сказала ему Маринка и повернулась к Тумановой. — Людмила Антоновна, ещё раз огромное вам спасибо!

— Ну что ты, Мариша, мне было совсем не трудно, — улыбнулась Туманова.

Марина ещё покрутилась по кухне и наконец плюхнулась на табуретку.

— Ну, тогда я пойду домой, — сказала Людмила. — И дождь как раз закончился.

За окном действительно посветлело, даже солнце чуть проглядывало.

— Ми, ты расскажи Ану обо всём, хорошо? — проговорил кот.

— Расскажу, — кивнула Туманова. — Я ещё вчера собиралась, но очень устала, ведь пришлось привязать одиннадцать фамильяров, да ещё при этом мысленно произнося правильное заклинание, а вслух ту тарабарщину, которую я придумала для Бородина вместо настоящего заклинания... Впрочем, думаю, Андрей и так что-то понял.

— Ан рассердится, — пробубнил Трынкус. — Ты позвони потом, ладно? Дашь мне с ним поговорить?

— Ой, да! Катя, давай обменяемся номерами телефонов? — произнесла Людмила.

— Давайте, — Катя назвала свой номер, Людмила свой. — Только вечером, после шести, лучше не звонить, а то придётся объяснять родителям, почему у Трынкуса уже есть хозяин.

— Хорошо, буду звонить до шести. А вы можете мне звонить и писать сообщения в любое время, — сказала Туманова.

— Мой номер тоже на всякий случай запишите, — вмешалась Маринка, продиктовала номер, Туманова внесла его в память своего телефона.

— Ну я пойду, — улыбнулась Людмила. — Портал в подъезде открою.

Сёстры Соболевы и Трынкус проводили Туманову до двери. На площадке Людмила оглянулась, махнула рукой на прощание, открыла портал и шагнула в него.

— Как здорово уметь открывать порталы, — вздохнула Маринка, захлопнув входную дверь.

— Научишься когда-нибудь, — ответил кот.

— Трынкус, а мы можем рассказать… — начала Соболева-младшая, но фамильяр её перебил:

— Если о том, что мы с Катей помогаем Ану, то нет! Никому!

Марина огорчённо вздохнула — поболтать она любит, а тут такое дело — тайна, подстава, пострадал невиновный человек, и никому нельзя рассказать.

— Ладно, — смягчился кот, — когда мы с Катей всё выясним, с Ана снимут обвинение и разблокируют дар, сможешь рассказать. Но только если спросят!

Глава 8

— Что ты творишь, Люда?! Что ты творишь?!

Андрей Туманов медленно поднялся с кресла и, опираясь на трость, сделал несколько шагов по комнате.

— Как тебе такое в голову пришло?

Людмила сидела на диване, рядом с ней — Трынкус в облике Вэлхада. Кот настороженно следил за Андреем, явно побаиваясь его.

— Почему ты не посоветовалась со мной? И неужели ты действительно думала, я не пойму, что это не Вэлхад? — Туманов указал на кота. Трынкус тихо мявкнул и забрался на колени к Людмиле, та погладила его.

— Андрюш, не сердись, пожалуйста, я просто хочу тебе помочь, — сказала Людмила.

— Это не ты придумала, — уверенно произнёс Туманов. — Вэлхад? Его идея?

Немного помедлив, Людмила кивнула в ответ.

— Звони этой девочке, Кате. Я поговорю с Вэлхадом, пусть возвращается домой. Как он мог такое затеять! Втянуть посторонних людей в наши дела! Звони, Люда. Немедленно!

Туманов сильно ткнул тростью в пол. Кот испуганно соскочил с коленей Людмилы и юркнул под диван.

— Андрей, подожди, — негромко заговорила Людмила. — Вэл ведь всё равно не успокоится, что-то другое придумает. Так пусть он попадёт в Университет и…

— Люда, — перебил Андрей, — в этом нет смысла.

— Но он же переживает! И я тоже! Вэлхад вычитал, что через два-три года твой магический дар пропадёт без возможности восстановления. Так пусть попытается что-то сделать!

Туманов, тяжело опираясь на трость, вернулся к креслу и сел.

— Андрей?

— Год, — негромко проговорил Туманов.

— Что год? — Людмила встала с дивана и медленно приблизилась к креслу.

— Остался всего год, потом дар пропадёт, — Андрей взглянул на неё и отвёл взгляд.

— Как… год? — с трудом выговорила Людмила.

Туманов только махнул рукой.

— Так пусть Вэл и Катя попытаются…

— Люда, ничего не получится! — перебил Андрей.

— Но вдруг они смогут узнать, кто всё это подстроил.

— Я и так это знаю.

— Кто? — прошептала Людмила.

Туманов молча качнул головой.

— Андрей, что ты молчишь? Если знаешь, кто, скажи! Нужно же что-то делать! — воскликнула Людмила.

— Наталья Возжаева, — ответил Андрей. — Но сделать ничего нельзя. Она погибла сразу после переезда в Москву, просто несчастный случай.

— Погибла? Ещё тогда, девятнадцать лет назад? Ты уверен, что это она сделала? И откуда ты знаешь, что это она всё подстроила?

— Людочка, сколько вопросов! — невесело усмехнулся Туманов. — На первые три ответ «да». А на последний вопрос отвечу подробно… У меня было много времени на раздумья. Ты помнишь, в каком состоянии я был первые два месяца после блокировки дара? Постоянно спал. Но потом удалось взять себя в руки, я стал думать, сопоставлять и быстро всё понял. Да это и нетрудно было, всё шито белыми нитками.

— Ты ещё тогда всё понял? — потрясённо проговорила Людмила.

— Да, но тебе ничего не сказал, потому что узнал о гибели Натальи. Поэтому ничего нельзя было сделать. Блокировку сняли бы только в том случае, если бы она сама во всём призналась или если бы имелась запись её признания. А признаваться стало некому. Вам с Вэлхадом я не стал ничего говорить, потому что вы надеялись на лучшее, не хотелось отнимать у вас эту надежду.

— Но Вэлхад вычитал, что ещё есть два-три года…

— Нет, Людочка, по новейшим исследованиям дар полностью пропадает после двадцати лет блокировки.

— Почему же тогда блокировка на тридцать лет? Если дар исчезнет через двадцать?

— А кого волнует то, что виновный потеряет дар? — пожал плечами Туманов.

— Ты ни в чём не виноват! — воскликнула Людмила.

— Не виноват, но доказать это невозможно… — Туманов немного помолчал и продолжил. — Я не договорил про исчезновение дара. Раньше не было единого мнения по этому вопросу. Кто-то считал, что дар пропадает после тридцати пяти лет блокировки, кто-то считал, что вообще не пропадает, только уровень понизится… Теперь же выяснили, что двадцать лет — и всё… — Андрей жестом остановил Людмилу, собравшуюся что-то сказать. — Ничего нельзя сделать. Я уже сказал, что обвинение и блокировку сняли бы только в том случае, если бы Возжаева признала свою вину. Или если бы была запись её признания. Но ничего этого нет и не будет. А тот факт, что мой дар скоро пропадёт, не является достаточным основанием для отмены приговора.

— Но как всё произошло? — негромко произнесла Людмила.

Туманов немного помолчал, собираясь с мыслями, потом начал рассказывать:

— Бородин тогда утверждал, что подготовил наборы заготовок за два часа до занятия. А перед занятием забрал их из хранилища и проверил, всё было в порядке. Я знаю, что за два часа до занятия Бородин ничего не готовил, его даже рядом с хранилищем не было. Я как раз работал в лаборатории и в окно видел, как он, никуда не спеша, прогуливался по парку в противоположную от хранилища сторону. В лаборатории я находился один, в парке тоже никого не было, поэтому никто не смог бы это подтвердить. В августе учился только второй курс, поэтому в Университете было мало народа. Многие преподаватели ушли в отпуск и разъехались отдыхать. Их срочно вызвали по случаю предстоящей смены ректора, но на тот момент ещё далеко не все успели вернуться… Так вот, по поводу Бородина. Думаю, что наборы заготовок он подготовил накануне, но доказать это я не могу. Вообще, в хранилище работало несколько человек, в течение учебного года там постоянно кто-то находился, и обычно они готовили наборы для занятий. Но в августе учится только второй курс, им не нужны сложные артефакты, поэтому работники хранилища ушли в отпуск. У всех преподавателей есть доступ в хранилище, поэтому Бородин сам смог туда зайти, чтобы подготовить наборы и потом забрать их… Рядом с хранилищем и в самом хранилище есть камеры. Точнее, были. Кравцов распорядился их заменить на более современные буквально за несколько дней до того, как объявил, что больше не сможет быть ректором. Камеры сразу сняли, новые повесить не успели, а потом в Университет нагрянула Комиссия, стало не до камер. Поэтому я и не могу доказать, что за два часа до занятия Бородин не заходил в хранилище. Он забрал наборы прямо перед занятием, ему просто не хватило бы времени, чтобы всё проверить. Но он не признался тогда, сейчас и тем более не признается. Если бы камеры работали, была бы запись в качестве доказательства, а так… Впрочем, если бы камеры работали, ничего этого и не случилось бы… Я не стал ничего говорить Кравцову, без записи всё равно не доказать. Получилось бы моё слово против слова Бородина. А на суде у меня вообще не было возможности что-либо сказать…

— То есть, Бородин подготовил наборы за день до занятия, а потом Возжаева наложила на них плетение, из-за которого они взорвались?

Туманов кивнул.

— А почему ты думаешь, что это Возжаева?

— Я случайно услышал обрывок её разговора с Кравцовым за несколько дней до происшествия… Наталья знала, и все это знали, что её включили в список кандидатов на должность ректора по требованию Комиссии. Представители Комиссии потребовали включить в число кандидатов кого-нибудь из молодых преподавателей — того, кто наиболее этого достоин. Не для того, чтобы он действительно занял должность, а на будущее, чтобы знать, кто из начинающих преподавателей лучше работает. Наталья тогда заявила Кравцову, что хоть и не очень давно работает в Университете, но работает хорошо, и у неё важная тема для исследований, она многое сделала по этой теме и поэтому достойна должности ректора не менее всех остальных претендентов. И потребовала, чтобы её кандидатура рассматривалась наравне с остальными, и чтобы её не оставили просто «фамилией в списке», как выразилась Наталья. Кравцов ответил, что в исследовательской работе Наталья действительно одна из лучших, но в Университете она работает недавно, особенно по сравнению с остальными кандидатами, поэтому ей ещё рано занимать должность ректора. Возжаева вела себя очень вызывающе, я даже не подозревал, что она может быть такой наглой. Потом Наталья заявила, что этого так не оставит, и ушла… А с Бородиным у Натальи нормальных отношений не сложилось, они друг друга терпеть не могли, часто ругались даже при студентах… Когда Бородин пришёл на работу в наш Университет, оказалось, что они с Натальей ведут исследования в одной и той же области. Могли бы работать вместе, там многое можно сделать даже вдесятером. Но Бородин отказался, хотел все открытия присвоить себе, менять тему исследований тоже не пожелал, но это можно понять, он действительно многое сделал на тот момент… Наталья тоже упёрлась, хоть сделала намного меньше, но и её понять можно. Начались скандалы. Потом Кравцов смог увлечь её другой темой для исследований, но Возжаева с Бородиным уже стали врагами… Наталья знала, что Павел и я откажемся от должности. Должность можно предложить, но заставить человека стать ректором нельзя, всё происходит добровольно. Игорь же очень хотел стать ректором, поэтому он был единственным соперником Натальи… Она знала, да и не только она — весь Университет это знал, что у Бородина особый распорядок дня, он даже специально просил составить его расписание так, чтобы были перерывы на отдых и прогулки по парку. За пару лет до этого Игорь попал в аварию, в которой сильно пострадал, долго восстанавливался, а когда наконец поправился, врачи разработали для него специальную программу, точнее, распорядок дня, включающий обязательные прогулки. Поскольку он был хорошим преподавателем, ему пошли навстречу, составив его расписание так, чтобы были перерывы. В тот день у Бородина была всего одна пара — третья, хотя в Университете он находился с самого утра. Все преподаватели с самого утра находились в Университете, даже те, у кого в этот день вообще не было занятий — такое требование выдвинули представители Комиссии, потому что вскоре предстояла смена ректора. До третьей пары у Бородина не было никаких дел, мог отдыхать и гулять. Когда я видел Бородина из окна лаборатории, он как раз и гулял, выполняя рекомендации врачей. Это было на второй паре. На первой паре он в хранилище тоже не появлялся, всю первую пару там находились Кравцов и несколько членов Комиссии, проверяли какие-то артефакты. Но, как я уже сказал, доказать, что Бородин на второй паре гулял по парку, а не готовил наборы в хранилище, невозможно.

— А если бы он проверил заготовки перед занятием?

— Конечно, он нейтрализовал бы плетение. Но, видимо, Наталья решила рискнуть.

— Мы же с Вэлом подозревали её тогда, — прошептала Людмила.

— Знаю, я слышал ваши разговоры. Увы, Людочка, уже ничего не сделать. Да и девятнадцать лет назад, когда я понял, что это дело рук Натальи, ничего нельзя было сделать… Пожалуйста, позвони Кате. Видео-звонок.

Людмила подошла к столу, взяла телефон и набрала Катин номер:

— Катенька, ещё раз здравствуй. Пожалуйста, позови к телефону Вэлхада, Андрею нужно с ним поговорить, — она передала телефон мужу. Тот прислонил трость к креслу и взял телефон обеими руками.

— Вообще-то, я Трынкус, — заявил кот, не подходя к телефону.

— Здравствуйте, — сказала Соболева.

— Катя, верно? Здравствуйте. Пожалуйста, позовите…

— Да тут я, — кот боком подобрался к экрану телефона, Катя отодвинулась в сторону. — Привет, Ан.

Андрей, нахмурившись, какое-то время молча рассматривал рыжего кота, тот раздражённо дёргал хвостом.

— Что?! — наконец не выдержал зверь.

— Вэлхад, немедленно возвращайся домой! — строго сказал Туманов.

— Ан, мы с Катей… — начал кот, хозяин перебил его:

— Я знаю, кто всё подстроил. Но вы ничего не сможете доказать.

Андрей коротко повторил то, что рассказал Людмиле. Кот задумчиво пошевелил усами.

— А я говорила, что это Возжаева! А ты, Катюха, меня сыщиком обозвала! — раздался чей-то шёпот. — Трынкус, не шевели усами!

Туманов вопросительно взглянул на жену, та негромко ответила:

— Это Марина, младшая сестра Кати.

— Вэлхад, ты решил как можно больше народа втянуть в это дело? — спросил Андрей.

— Так получилось, — буркнул фамильяр. — И сейчас я Трынкус.

— Возвращайся домой, — повторил Туманов.

— Ан, Бородин почему-то боится Феоктистову, — сказал кот.

— Библиотекаря? — удивился Андрей.

— Да, — кивнул Трынкус. — Мы с Катей последим за ней, когда попадём в универ. Неспроста ведь всё это.

— Вэлхад! — Андрей начал терять терпение.

— Трынкус! — упрямо вякнул кот.

— Да хоть Арчибальд Бенедиктович! Возвращайся домой!

— Нет! Я уверен, Феоктистова что-то знает. И я это выясню! — заявил кот.

— Вы с Катюхой выясните, — снова раздался Маринкин шёпот.

— Да, мы с Катей, — кивнул Трынкус.

— Ладно, Вэлхад, то есть, Трынкус, вижу, что спорить с тобой бесполезно, — устало произнёс Туманов. — Но, пожалуйста, вы только последите, ни во что не вмешивайтесь. И за Катю ты головой отвечаешь. Звоните мне чаще. Пока.

Андрей вернул телефон жене и сильно сжал подлокотники кресла. Он не сказал коту, что остался всего год, потом дар пропадёт. Если Вэлхад это узнает, начнёт торопиться, а ввязаться он может во что угодно, и Катю втянет в серьёзные неприятности. И без дара люди живут. Конечно, это нелегко, ведь с рождения магией владеют все, пусть на разном уровне, но владеют. Но в жизни случается разное: дар могут заблокировать, даже навсегда, дар может выгореть, если маг попытается сделать то, что ему не под силу. Этим грешат маги с высоким уровнем способностей. Те, у кого уровень низкий или средний, никогда не пытаются прыгнуть выше головы. А некоторые люди, имеющие высокий уровень, решают, что они могут всё, — но это не так, предел есть у всех, и такие маги теряют дар навсегда. Некоторые сходят с ума, когда понимают, что дар не восстановится.

— Люда, всё-таки нужно его переубедить, — помолчав, сказал Туманов.

— Андрей, ты разве ещё не понял, что Вэл ради тебя готов на всё? — грустно улыбнулась Людмила. — Да он ради тебя наизнанку вывернется.

— Вдруг девочка пострадает?

— Ты не всё знаешь, — вздохнула Людмила и рассказала о том, что показали карты. И о том, что у Кати появились новые способности.

Туманов потёр лицо руками.

— Люда, у меня просто нет слов! Какие карты? Мне поможет огонь, рождённый от воды? Что за ерунда?

— Вэл в это верит, — тихо произнесла Людмила. — И я тоже. Пусть они попробуют… Да и потом, до сих пор карты показывали, что огонь, рождённый от воды, может помочь, а сегодня утром показали, что точно поможет. Наверное, это связано с тем, что у Кати появились новые способности.

— Не может же всё быть так просто, — покачал головой Туманов.

— Но почему? До сих пор было сложно, почему теперь не может быть просто?

— Люда, ну не может быть таких совпадений! Просто не может!

— Андрей, вообще-то, жизнь — это череда совпадений. Удачных и неудачных совпадений.

— Неудачное совпадение — это несовпадение, разве не так? Ты — взрослый, умный человек, а рассуждаешь, как ребёнок, который…

— Пусть они попробуют, — перебила мужа Людмила. — Пожалуйста. Вдруг, Катя что-то почувствует или увидит…

— Люда, прошло девятнадцать лет! Что сейчас можно почувствовать или увидеть?

Людмила умоляюще смотрела на Туманова, он пытался подобрать слова, которые убедили бы её отказаться от задуманного, но не смог и махнул рукой:

— Ладно, пусть попробуют. Но только пусть следят издали. И ни в коем случае не говори Вэлхаду, что остался всего год. Когда они попадут в Университет?

— Через полторы недели.

— Ты им потом позвони и строго-настрого запрети этому усатому авантюристу во что-либо вмешиваться. Пусть только следят. Я тоже потом с ним поговорю.

— Хорошо, Андрюш, я всё Вэлу передам, не волнуйся, пожалуйста.

— Я с вами с ума сойду, а ты говоришь — не волнуйся! — невесело усмехнулся Андрей.

Трынкус издал робкое «мяу» из-под дивана.

— Наверное, есть хочет, — предположил Андрей. — Покорми его, пожалуйста, а то он меня боится.

— Что приготовить на обед? — спросила Людмила.

— Что-нибудь лёгкое. Из-за выходок Вэлхада кусок в горло не полезет.

— Не волнуйся, ладно? — Людмила улыбнулась, Туманов кивнул.

Людмила подошла к дивану, позвала Трынкуса. Кот выглянул, убедился, что Андрей далеко, вылез полностью и крадучись пробрался к выходу из гостиной. Людмила тоже вышла. Туманов проводил их взглядом и покачал головой. Ему стало стыдно — сам того не желая, запугал кота до такой степени, что тот готов целыми днями отсиживаться под диваном. Судя по всему, Катя — хороший человек, так что коту будет у неё замечательно, когда он наконец к ней попадёт. Потом Андрей невольно улыбнулся, вспомнив слова жены, что Вэлхад ради него готов вывернуться наизнанку, и подумал, чем же он заслужил такое счастье — Людмилу и верного фамильяра?

* * *

— Ну и кто сыщик доморощенный? — Марина торжествующе посмотрела на старшую сестру и кота. Они втроём находились в Катиной комнате.

— Ладно, Мариш, ты оказалась права, это устроила Возжаева, — сказала Катя.

Она положила телефон на стол и подпёрла голову руками. Рассказ Андрея Туманова оставил неприятный осадок — не укладывалось в голове, что есть люди, готовые на всё ради должности. Ещё примешивалась досада от того, что ничего нельзя исправить. Из-за погони Возжаевой за карьерой пострадал хороший человек, который может пострадать ещё больше, навсегда лишившись магического дара. Кате было очень жаль Тумановых и Вэлхада, она решила, что сделает всё возможное, чтобы помочь Андрею.

— Кать, а в универ не попасть раньше, чем через полторы недели? — сидевший на столе кот осторожно тронул Катю лапой за руку.

— Нет, — она с сожалением покачала головой. — Завтра начнутся вступительные экзамены. Они продлятся десять дней. Никому, кроме абитуриентов и приёмной комиссии в универе в это время находиться нельзя… Если бы кому-то нужно было пересдавать двойки, они тоже там были бы, но в эту сессию обошлось без двоек… А потом ещё день — и занятия.

— Ну да, я ведь всё это знаю, — вздохнул Трынкус и взглянул на календарь, висящий рядом со столом. — Просто думал, мало ли, правила поменялись… Ладно, подождём. А потом будем следить за Феоктистовой.

— Слушай, Трынкус, а чем Людмила Антоновна занимается, кроме того, что фамильяров призывает? Она ведь не каждый день их призывает? — полюбопытствовала Маринка. Кот немного загрустил из-за того, что в универ пока не попасть, но эти вопросы отвлекли его.

— Конечно не каждый, каждый день невозможно, — ответил Трынкус. — Ми делает амулеты на заказ. Они всегда очень хорошо действуют, так что заказов много.

Кот спрыгнул со стола и забрался в кресло, явно намереваясь поспать.

— Катюх, я надену платье и причёску сделаю. Сфоткаешь меня? — сказала Маринка.

— Без проблем.

— Щас! — Соболева-младшая вылетела из комнаты.

— И не лень переодеваться, причёску делать, фотографироваться? — усмехнулась Катя ей вслед.

— Да пусть, тебе жалко, что ли? — зевнул Трынкус.

Вскоре появилась Марина в платье и с такой же причёской, какая была у Кати на балу. И платье, и причёска Маринке очень шли.

— Может, сделаем пышную причёску? — пряча улыбку, поинтересовалась Катя.

— К этому платью нужна строгая причёска, — возразила Маринка.

— Да неужели? Ещё вчера ты утверждала совершенно другое, — напомнила Катя.

— Я пересмотрела взгляды на жизнь, — важно заявила младшая сестра.

— О как! Слышал, Трынкус? — Катя глянула на фамильяра.

— Как всё серьёзно у некоторых! — хмыкнул кот, приоткрыв один глаз.

— Уже спелись, да? — прищурилась Марина.

Катя и Трынкус переглянулись с заговорщицким видом.

— Вредные вы, — притворно надулась Маринка.

— Мы полезные! — заверил кот.

— Мариш, твои туфли, конечно, красивые, но я знаю, где продаются просто идеально подходящие по цвету ходули! — радостно сообщила Катя.

— Язва ты, Катюха! — вздохнула Марина. — Но я тебя прощаю, сестра всё-таки.

— Добрая ты сегодня, — усмехнулась Катя. — Надеюсь, никакими неприятностями это не грозит.

— Не грозит, пользуйся, пока есть возможность, — великодушно разрешила Соболева-младшая.

— Кстати, как родителям объяснять будем, если спросят, почему платье снова стало целым?

— Э-э… Не знаю… — растерялась Маринка. — А что сказать-то?

— Скажите, что Ми приходила узнать, как дела. Всё-таки фамильяра Катя обрела совершенно неожиданно. А поскольку платье пострадало из-за этого самого, так неожиданно обретённого фамильяра, Ми всё восстановила, — посоветовал кот, потягиваясь.

— Так и скажем, тем более, что всё так и есть, — обрадованно кивнула Марина. — Ладно, Катюх, держи мой телефон, пошли в большую комнату, там светлее, там и сфоткаешь.

— Давай лучше фотоаппаратом, — предложила Катя.

— Ну нафиг, потом надо фотки на комп переносить, долго это. А тут я сразу на свою страничку всё выложу.

— Тебе виднее.

Девчонки вышли из комнаты.

— Дети… — проворчал кот, зевая и удобнее устраиваясь в кресле.

Вскоре Маринка похвасталась, что её фото уже набрало кучу лайков и множество восторженных комментариев. Катя поздравила сестру, хоть и не понимала такого увлечения соцсетями. У неё, конечно, тоже имелась страничка в одной из соцсетей, но свои фото в интернет Катя предпочитала не выкладывать. Трынкус заявил, что иначе и быть не могло, что Мариша — самая красивая и добрая, и кота хорошо кормит. Разумеется, миска Трынкуса сразу же наполнилась колбасой.

* * *

Туманов прислонился затылком к высокой спинке кресла и закрыл глаза. Разговор с женой привёл к тому, что снова вспомнилось то, что Андрей так долго пытался если не забыть, то хотя бы задвинуть в памяти подальше: состояние, в котором он пребывал после блокировки дара. Перед закрытыми глазами замелькали картинки-воспоминания, внезапно такие яркие, будто всё случилось только вчера. Андрей даже удивился, не ожидал, что настолько хорошо это помнит.

Занятие. Всё произошло быстро, буквально через десять минут после того, как он вошёл в аудиторию. Ребята спокойно работали с заготовками, иногда переговариваясь шёпотом или хихикая над чем-то, и вдруг ни с того, ни с сего — громкие хлопки и яркие вспышки на столах перед студентами, осколки, разлетевшиеся по сторонам, вскрики и визг, синяки и царапины на лицах и руках второкурсников. Андрей вызвал университетского врача, охрану и ректора. Ему задавали вопросы о случившемся, он не знал, что ответить, сам толком не понял, что произошло. Представители Комиссии составили множество бумаг, потом порталом переместились в Магический Совет, ректор Кравцов тоже. Врач успокоил Андрея, сказав, что серьёзных повреждений у студентов нет. Вскоре пришли за Тумановым, сообщили, что Совет передал дело в Магический Суд, и Андрея нужно доставить в здание суда. Андрей только успел позвонить Людмиле, попросил её забрать Вэлхада из Университета.

Суд. Андрея доставили туда представители Магического Совета, будто он преступник. Приговор вынесли быстро, приговор суровый — блокировка дара на тридцать лет — и сразу привели в исполнение. Происшествия и преступления, связанные с магией, всегда рассматриваются быстро — день-два, не больше. Но в тот раз судья побил все рекорды — дальнейшая судьба Андрея Туманова оказалась решена буквально за полдня. Судья почти не слушал Кравцова, который заступался за Андрея. Сам Андрей не мог даже слова сказать в свою защиту — таковы правила Магического Суда. Ректор объяснял, что не Туманов изначально должен был вести занятие, он всего лишь заменял другого преподавателя и к наборам заготовок никакого отношения не имеет, он их не составлял и впервые увидел уже на столах перед студентами. Главный судья всё-таки вызвал Бородина. Тот заявил, что наборы подготовил за два часа до занятия, а перед занятием как следует их проверил. Если бы он признался, что подготовил наборы заранее, то судья был бы вынужден назначить серьёзное расследование, потому что за сутки к наборам мог приложить руку кто угодно. Но Бородин стоял на своём. И получалось, что кроме Бородина и Туманова к заготовкам никто не приближался. А тот факт, что Андрей видел их лишь издали, судью не интересовал. Раз видел, значит, мог наложить плетение. Ректор пытался ещё что-то сказать в защиту Андрея, но судья не стал слушать и вынес приговор. Блокировка дара на тридцать лет. Потому что пострадало двадцать студентов. И только девять лет спустя Андрей узнал, почему в суде всё произошло так быстро — сын судьи стал инвалидом в результате несчастного случая на занятии (он сам был виноват, но наказали преподавателя). В момент суда над Тумановым с того случая прошло почти шестнадцать лет, но с тех пор этот судья всегда выносил суровые приговоры преподавателям, на занятиях которых пострадал хотя бы один студент, даже если он сам был виноват в случившемся. Андрей понял, что судья признал его виновным только потому, что всё произошло в его присутствии. Находись на занятии Бородин, виновным признали бы Бородина. И судью не волновало, действительно ли преподаватель, присутствовавший на занятии, виноват в случившемся.

Холодный обруч артефакта блокировки на голове, слова заклинания, негромко произнесённые судьёй. А потом — пустота. Пропало всё: звуки, запахи, цвета, даже свет померк. На какое-то время Туманов словно ослеп и оглох. Потом потерял сознание. Пришёл в себя через день, уже дома. Открыл глаза, уставился в потолок. Услышал голос Людмилы, она что-то говорила, он не разбирал слов. Почувствовал тяжесть на груди, слегка приподняв голову, увидел Вэлхада. Фамильяр тоже что-то говорил. Ни разобрать, что они говорят, ни что-то сказать самому не получилось. Андрей снова провалился в темноту — уснул или потерял сознание.

Первые два месяца после блокировки дара для Андрея слились в одну бесконечную попытку вынырнуть из темноты, но она, словно живая, упорно не хотела его отпускать, пытаясь затянуть глубже. Он почти всё время спал, лишь ненадолго просыпаясь каждый день. Когда просыпался, Людмила кормила его с ложечки, Андрей не чувствовал ни голода, ни вкуса еды, просто глотал то, что ему давали.

Что-то светило прямо в лицо, даже с закрытыми глазами это что-то ощущалось слишком ярким. Андрей попытался поднять руку, чтобы заслониться, — не получилось. С трудом приоткрыл глаза: шторы отдёрнуты, и солнечный свет бьёт прямо в окно. Туманов попытался сесть на кровати. Получилось далеко не сразу — он очень ослаб, руки подгибались, но в конце концов ему это удалось. В руку ткнулось что-то тёплое. В следующую секунду Вэлхад забрался на колени к хозяину. Кот проурчал, что так долго ждал, когда Андрей проснётся, и что очень рад этому. Туманов спросил, сколько проспал. С удивлением узнал, что два месяца, что уже октябрь. Повезло, что в начале октября выдался такой ясный, погожий денёк, иначе неизвестно, сколько бы ещё он провёл в забытьи. Андрей пообещал фамильяру больше не спать так долго. В комнату вошла Людмила, принесла завтрак и, увидев, что Андрей сидит на кровати, от радости чуть не уронила поднос с едой.

С этого дня Андрей постепенно вернулся к жизни. Потом пришлось долго привыкать жить без магии, это оказалось очень нелегко. Людмила и Вэлхад постоянно были рядом, поддерживали. Также рядом были его родители и старший брат, родители Людмилы тоже. Большинство друзей постепенно отсеялись, через год осталось несколько человек, зато Туманов точно знал — это настоящие друзья. Среди них Павел Изотов. Андрей, как только пришёл в себя, быстро понял, что всё устроила Наталья, чтобы убрать из Университета Бородина. Рассказал об этом Павлу, а тот сообщил о гибели Возжаевой сразу после переезда в Москву. Андрей попросил ничего не говорить Людмиле и Вэлхаду. Павел часто приходил, рассказывал о том, что происходит в Университете, какие порядки завёл новый ректор — Игорь Бородин. И до сих пор Изотов оставался одним из немногих друзей.

Туманову нужно было искать работу, но преподавать он больше не мог. Выручил старший брат, помог устроиться в издательство, где и сам работает. Огромным плюсом новой работы стало то, что её можно выполнять дома. После блокировки дара Андрей начал быстро сдавать, поэтому возможность оставаться дома оказалась очень кстати, но работу он всегда выполнял качественно.

Так прошло почти девятнадцать лет. Андрей смирился с несправедливым приговором. Но сейчас появилась слабая надежда на его отмену. Вдруг Вэлхад и Катя вопреки всему смогут что-то выяснить? Нет, лучше ни на что не надеяться, будет легче в случае неудачи. Но вдруг что-то получится? Туманов гнал эту мысль, но она настойчиво возвращалась. Двое — верный фамильяр и девочка, которая совершенно случайно оказалась вовлечена в эту историю, — последняя возможность Андрея вернуть магический дар и прежнюю жизнь. Нет, даже не возможность — последняя надежда. Иначе ему придётся остаток жизни провести дряхлым стариком. Хотя какой же это остаток? Почти половина. Сейчас ему пятьдесят семь. Лет девяносто пять, а то и сто с лишним, он проживёт даже в том случае, если дар пропадёт навсегда. Продолжительность жизни от наличия дара не зависит — люди, потерявшие дар, тоже живут долго, но дар даёт возможность лучше себя чувствовать и выглядеть намного моложе своего возраста, потерявшие же магические способности выглядят дряхлыми стариками даже в сравнительно молодом возрасте.

Андрей вздохнул — может, всё-таки у Вэлхада и Кати получится хоть что-то узнать? Вдруг ещё не всё потеряно? Туманов качнул головой: нет, не нужно так думать, просто нельзя об этом думать, как будет, так и будет.

Трынкус осторожно проскользнул в гостиную, видимо, уже поел. Андрей позвал его, но кот, коротко мявкнув, поспешно нырнул под диван. Туманов с досадой поморщился и снова как можно мягче позвал зверя. Трынкус осторожно выглянул из-под дивана, но полностью не вылез. Андрей решил, что обязательно наладит отношения с котом, ведь неизвестно, сколько Трынкус у них проживёт, нельзя, чтобы он так и продолжал дрожать от страха.

* * *

Ночью Катя долго не могла уснуть. Закрывала глаза и снова видела умоляющий о помощи взгляд кота. Не должно быть во взгляде столько боли, ни в чьём взгляде не должно быть столько боли. Катя решила, что очень постарается помочь Вэлхаду. Мысленно она продолжала называть кота Вэлхадом, ведь Трынкус — это совсем другой кот, это её фамильяр. И настоящий Трынкус тоже невольно пострадал от этой истории — он сейчас бессловесный зверь, а ведь мог уже заговорить. Ещё Катя решила постараться как-нибудь осторожно подготовить Вэлхада к тому, что может и не удастся ничего сделать для его хозяина, всё-таки много времени прошло. Но сначала они последят за Феоктистовой, как и предлагал кот, а потом будет видно.

Глава 9

Кот быстро освоился в квартире Соболевых, вёл беседы на разные темы с Виктором Викторовичем (Катя посоветовала фамильяру очень сильно не умничать, вдруг настоящий Трынкус окажется не таким всезнающим), присутствовал на кухне, когда Юлия Алексеевна готовила (ему всегда что-нибудь перепадало помимо основных приёмов пищи), много спал (зверь облюбовал диван в большой комнате) и иногда гулял с девчонками во дворе.

В их доме есть ещё один фамильяр — трёхцветная кошка Лукреция, её тоже когда-то призвала Людмила Туманова. Хозяйка этой кошки — Илона Вениаминовна Куприянова — живёт на одной лестничной площадке с Соболевыми. Когда-то она преподавала в Университете, в котором учится Катя, но ушла оттуда за несколько лет до неприятных событий с Тумановым, сейчас пишет книги. Когда Трынкус гулял во дворе, Лукреция наблюдала за ним из окна, сама на улицу выходить не желала. В одну из прогулок Марина предложила коту пригласить Лукрецию на прогулку. Фамильяр внимательно посмотрел на сидящую на окне кошку и отказался, сказав, что не стоит усложнять жизнь настоящему Трынкусу (вид у наблюдавшей за ним в этот момент Лукреции был, мягко говоря, не слишком дружелюбным). И добавил, что когда настоящий Трынкус наконец попадёт к ним домой, он сам решит, стоит ли знакомиться с соседкой. Марина проследила за взглядом кота и согласилась, что сейчас явно неудачный момент для знакомства.

Кот скучал по хозяину, поэтому каждый день общался по телефону с Тумановыми. Они сначала пытались уговорить фамильяра отказаться от идеи что-либо узнавать в Университете, но упрямый зверь стоял на своём. Андрей и Людмила быстро поняли бесполезность подобных уговоров, поэтому теперь они просто разговаривали.

Поскольку общение происходило посредством видео-звонков, Людмила познакомила настоящего Трынкуса (хоть кот официально ещё не имел имени, он легко начал откликаться на Трынкуса) с Катей, а заодно и с Мариной тоже. Теперь кот всегда приветствовал будущую хозяйку радостным «мр-р-мя». Андрей сумел наладить отношения с котом, зверь больше не боялся, но было видно, что Трынкус хочет поскорее попасть в свой настоящий дом. Кате тоже хотелось, чтобы её фамильяр наконец оказался дома.

За три дня до начала занятий в гости пришли Женя и Даша, вернувшиеся из своих поездок. Девчонки погладили Трынкуса (судя по выражению мордочки, кота это не особо радовало, но он терпел), рассказали о местах, где побывали, показали фото.

Марина уговорила родителей не отправлять её на оставшуюся часть каникул ни в питомник, ни на турбазу. Катя попросила оставить сестру дома. Свои пять копеек внёс и Трынкус, заявив, что будет очень сильно скучать по Марише. Вообще, коту больше всех выгодно, чтобы Маринка осталась дома: она всегда кормит его по первому требованию, а таких требований за день бывает множество, как бы Катя не пыталась убедить фамильяра, что много есть вредно, и что рано или поздно ему станет плохо от обжорства. Кот заверил, что он очень вместительный зверь, поэтому объесться не сможет ни при каких условиях, и плохое самочувствие ему не грозит.

* * *

Короткие каникулы подошли к концу. Собираясь утром первого учебного дня (впрочем, этот день учебным даже с натяжкой не назвать — занятий не будет, студенты просто узнают расписание и получат учебники) в Университет, Катя поймала себя на мысли, что не хочет туда идти. Не потому что не отдохнула, а потому что боится, что не сможет помочь коту узнать что-либо полезное для его хозяина. Трынкус же хоть и зевал, не выспавшись, встать пришлось рано, но выглядел очень довольным — наконец-то он попадёт в Университет и попытается сделать всё для хозяина. Катя же, видя радость кота, ещё больше не хотела идти в универ. Но она не стала ничего говорить фамильяру.

Подойдя к Университету, Катя увидела, что калитка ограды открыта, в проёме стоит Антонина Новикова и кого-то ждёт. Хотя что тут гадать, кого: ждёт Новикова её, Соболеву Катю. Принимая во внимание наглый и напористый характер Антонины, наивно было бы надеяться, что она оставит без внимания тот факт, что фамильяр ей не достался. Да ещё и сбежал при большом скоплении народа.

На улице рядом с Университетом никого не было. И за оградой, на территории парка, народ тоже отсутствовал. Кот так торопился в универ, что уговорил Катю прийти пораньше. (Видимо, Антонина решила явиться в Университет сильно заранее, чтобы уж точно не пропустить Катю.) Никто из Катиных однокурсников ещё не успел добраться. И так уж получилось, что из второкурсников никто в общежитии не живёт, они все местные. А вот почему нет магов-охранников — это вопрос, кто-то из них должен постоянно присматривать за входом. Но Соболевой сейчас было не раздумий на тему, чем так заняты маги из охраны, что даже за калиткой не следят.

— Трынкус, она по мою душу. Сейчас скандалить начнёт. Что делать? — негромко сказала Катя коту, сидевшему у неё на руках.

— Начнёт орать, отвечай спокойно, но жёстко. И не бойся, я тебя в обиду не дам! — успокаивающе проурчал Трынкус.

Катя вспомнила, как Маринка однажды сказала, что, когда боишься, нужно сделать морду кирпичом и идти вперёд. Очень надеясь, что её «морда» сейчас имеет достаточно «кирпичеобразное» выражение, Соболева подошла к ограде Университета.

— Явилась, нахалюга? — уперев руки в бока, прошипела Новикова. — Не стыдно, сопля малолетняя? Приманила чужого фамильяра, — Антонина указала на Трынкуса и перешла на крик, — теперь таскаешь его, будто он твой? Что молчишь, дура? Хотя плевать я хотела на твои слова! Я тебе сейчас без всяких разговоров морду разобью!

— Во-первых, здравствуй, Антонина, — сказала Катя, очень стараясь не допустить дрожи в голосе. — Во-вторых, я никого не подманивала, и ты это прекрасно знаешь. В-третьих, ты точно на пятом курсе должна учиться? Не в пятом классе? Что за выражения — сопля малолетняя, морду разобью?

— Ах ты!.. Да я тебе!.. — поперхнувшись от возмущения, выдавила Антонина и направилась к Кате.

— А ну стой! — вздыбив шерсть на загривке, рявкнул кот. — Только тронь её! Я-то точно тебе морду расцарапаю! И ухо откушу!

Трынкус многообещающе продемонстрировал острые когти на передних лапах, а заодно и клыки, тоже острые. Новикова споткнулась от неожиданности и, с трудом удержав равновесие, остановилась.

— Всего доброго! — Катя обошла Антонину, зашла на территорию Университета и закрыла за собой калитку.

Новикова обернулась и сквозь кованые узоры решётки ограды ошарашенно провожала взглядом удаляющуюся по дорожке парка Соболеву. Трынкус грозно сверкал глазами поверх Катиного плеча.

— Трынкус, меня трясёт, — шёпотом призналась Катя, свернув в аллею, ведущую к корпусу огненного факультета.

— Всё хорошо! Ты держалась молодцом! — похвалил кот.

— Не привыкла я так ругаться.

— С друзьями что ли никогда не ссорилась? Или с Маришкой? — удивился Трынкус.

— Но не до такой же степени. И мы никогда не ненавидели друг друга. А Новикова меня ненавидит. Хотя, в её понимании, наверное, есть за что.

— Кать, все люди разные, — вздохнул фамильяр. — И ситуации в жизни бывают разные. Увы, но тебе придётся время от времени с кем-то ругаться.

— Да я понимаю, — согласилась Катя. — Всё бывает, все люди разные, и никто не обязан хорошо ко мне относиться, так что всякое может быть. Спасибо тебе, Трынкус, заступился.

— Всегда пожалуйста! — довольно вякнул кот.

— Ты правда ей ухо откусил бы?

— Нет, конечно! — фыркнул Трынкус. — Просто напугал. А вот царапнуть — это запросто. По лицу, конечно, царапать не стал бы, но по рукам — без проблем.

Антонина пришла в себя и рванула к калитке, чтобы догнать Катю, но неожиданно остановилась, отвернулась и отошла на несколько шагов от Университета.

— Она права! — прошептала Новикова с трудом сдерживая слёзы. — Соболева права! Как я себя веду? Ч-чёрт, как так всё обернулось-то?

Постояв несколько минут, Антонина поправила небольшой рюкзак, висевший на спине, и пошла прочь от Университета.

* * *

Антонина Новикова медленно брела по улице и прокручивала в голове обрывок разговора, случайно услышанный чуть меньше года назад. В самом начале прошлого учебного года преподаватель отпустил их с лекции пораньше. И Антонина решила зайти в библиотеку, позвать свою бабушку Инну Михайловну Феоктистову, главного библиотекаря Университета, пообедать. В холле и в главном зале библиотеки никого не было — бабушкины помощницы уже убежали на обед, а студентам ещё не понадобились никакие книги вдобавок к недавно полученным учебникам. Антонина знала, что Инна Михайловна в своём кабинете, поэтому не стала заглядывать в другие залы, а сразу направилась к двери с табличкой «Служебные помещения». За дверью — длинный коридор. До кабинета главного библиотекаря нужно пройти половину коридора. Ещё на подходе Антонина, несмотря на прикрытую дверь кабинета, услышала громкий, раздражённый голос Инны Михайловны и удивилась: с кем это бабуля ругается?

— Тоня отлично учится, выполняет все задания, ни у кого к ней нет никаких нареканий, наоборот, все хвалят, — говорила Инна Михайловна. — Почему её никогда не называют в числе лучших студентов? Почему вы не разрешаете ей участвовать в студенческих конференциях? Для неё это очень важно. В прошлом году Тоня подготовила отличный доклад, но выступить ей не разрешили. Да, её приняли с Университет в обход правил. Но я требую, чтобы Тоню назвали лучшей студенткой и позволили ей участвовать в конференциях! Я обещала не обнародовать те записи, но если вы не выполните мои требования, записи отправятся прямиком в Магический Совет! Мне терять нечего, а вот вам очень даже есть что!

После слов «её приняли в Университет в обход правил» Антонина замерла на месте, не желая верить собственным ушам, а услышав голос того, кто стал отвечать бабушке, поспешно развернулась и выбежала из библиотеки.

Антонина не хотела связывать свою жизнь с магией. Ей всегда легко давались иностранные языки, и после школы она собиралась учиться на переводчика. Но случайно услышав разговор родителей, передумала. Её родители — Мария и Юрий Новиковы — геологи, дома бывают редко, иногда по пальцам одной руки можно было пересчитать, сколько раз за год они приезжали. Дочь они любят, но и свою работу тоже любят. Вырастили Антонину бабушка и дед по материнской линии — Инна Михайловна и Константин Васильевич Феоктистовы. Другие бабушка с дедом тоже геологи, до сих пор работают, их Антонина тоже видит редко. Впрочем, и деда Костю в своём детстве она видела далеко не всегда. Дед — скрипач, много лет играл в оркестре и часто ездил на гастроли. Когда Антонина училась в старших классах, дед ушёл из оркестра и стал на дому давать уроки игры на скрипке.

В один из своих приездов домой родители говорили о будущем Антонины, не зная, что она слышит их разговор. Мария Константиновна сказала, что было бы замечательно, если бы Тонечка получила магическое образование, как она сама когда-то мечтала — ни у кого в семье нет магического образования, даже у дальних родственников, а ей так хотелось. Но низкий уровень дара не давал никаких шансов стать магом, поэтому Марии пришлось выбрать профессию, не связанную с магией. Услышав слова матери, Антонина забыла про свои мечты, связанные с изучением иностранных языков, и стала думать, как бы поступить в магический ВУЗ. Но она понимала, что не удастся, потому что в большинстве магических Университетов существует обязательное требование к студентам — высокий уровень дара. И в Университете Всех Видов Магии, который находится в их городе, это требование действует. Уезжать учиться в какой-нибудь другой город, где в ВУЗе нет этого несправедливого требования, Антонина не хотела: родители и так редко приезжают, а живя в другом городе, она будет видеть их ещё реже. Инна Михайловна, заметив, что внучка день ото дня становится мрачнее и мрачнее, спросила, что случилось. Узнав, что Антонина очень хотела бы поступить в Университет Всех Видов Магии, но не сможет из-за уровня, сказала, что попробует помочь. На следующий день бабушка обрадовала Антонину — в Университет её примут, если хорошо сдаст вступительные экзамены. Антонина чуть не запрыгала от радости, заверив, что отлично сдаст все-все экзамены. Так и получилось. Увидев свою фамилию в списке поступивших, Антонина с трудом удержалась от радостного визга и стала звонить родителям, которые, конечно же, были в очередной экспедиции. Сразу дозвониться не удалось, только на следующий день получилось сообщить радостную новость. Мария Константиновна поздравила дочь, сказав, что они с папой очень ею гордятся. Антонина тоже очень собой гордилась — и потому что смогла поступить в универ, и потому что всегда отлично училась. Учёба сложностей не вызывала, несмотря на недотягивающий до высокого уровень дара. Дела шли замечательно — преподаватели хвалили Антонину, никто из них не догадывался, что у неё нет нужного уровня. Три года всё было хорошо, и вдруг, как неожиданный удар по голове, — тот случайно подслушанный в библиотеке обрывок разговора. Всё рухнуло в один момент. Бабушка обманула её. Оказалось, что Антонина зря так гордилась своим поступлением, это вовсе не её заслуга, а результат гнусного шантажа. Она тогда прибежала домой, заперлась в своей комнате и проплакала до вечера. А на следующий день…

Антонина поморщилась, подумав о том, что началось на следующий день. Раньше она была очень скромной и вежливой студенткой, а стала хамкой и скандалисткой. Училась по-прежнему отлично, но теперь о похвалах и речи не шло, от её поведения преподаватели за головы хватались, грозили отчислением, жаловались ректору. Но Антонина знала: ей ничего не будет, потому что у бабушки кое на кого есть компромат. Что именно имелось у Инны Михайловны, Новикову не интересовало. Вела она себя всё хуже и хуже, ей самой было противно от своего поведения, но остановиться не могла — слишком велики оказались обида и разочарование, они выплеснулись в безобразное поведение.

В середине прошлого учебного года придя домой после очередного скандала, устроенного ею в Университете, Антонина неожиданно заявила, что больше не хочет там учиться. Родители как раз ненадолго приехали домой. Мария сказала:

— Тонечка, это только тебе решать. Ты сама хотела учиться в Университете, но если больше не хочешь, то, конечно, уходи. Мы с папой хотим, чтобы ты была счастлива, а будет ли твоя будущая работа связана с магией или нет, совершенно неважно. Важно только то, чтобы она тебе нравилась, и чтобы у тебя всё было хорошо.

Мария не знала, что дочь решила учиться в Университете только из-за случайно услышанных её собственных слов о том, что она сама когда-то очень хотела стать магом, но не смогла. Мария не догадывалась, как сильно в детстве Антонине не хватало родителей, да и не только в детстве, но и сейчас тоже. Настолько сильно, что Антонина была готова учиться там, где когда-то хотела учиться сама Мария, только чтобы заслужить её одобрение.

Визг тормозов и истеричное рявканье автомобильного сигнала вырвали Антонину из задумчивости — оказалось, она шагнула на проезжую часть на красный свет. Антонина поспешно вернулась на тротуар. Водитель выкрикнул ругательство в открытое окно машины и поехал дальше. Дождавшись, когда на светофоре загорится зелёный, Новикова перешла через дорогу и задумалась: куда пойти? Домой? Там скоро к деду ученики придут, начнут на скрипках пиликать, надоедят так, хоть на стену лезь. К бабушке? Сегодня второй курс будет получать учебники, не хотелось снова сталкиваться с Соболевой, сидеть у бабушки в кабинете тоже не хотелось.

— Вообще-то у меня каникулы, значит, буду гулять, — пробормотала Антонина себе под нос.

Она собралась спуститься к Волге, но день выдался прохладный и пасмурный, от реки дул ветер, и Новикова передумала. Пройдя по бульвару, она вышла на площадку над Речным вокзалом, немного постояла там, слушая крики чаек и смотря на Волгу и на два теплохода у вокзала. Когда стоять на одном месте надоело, Новикова по набережной направилась к Стрелке. Но не дойдя даже до Арсенала, Антонина села на скамейку. Деревья, растущие на нижней набережной, задерживали дующий от Волги ветер, поэтому можно было посидеть и подумать о том, как быть дальше. Новикова сидела, слушая шелест листьев и глядя на просвечивающую между ветками воду стального цвета. К вокзалу медленно приближался ещё один теплоход. Антонина подумала: может, уплыть куда-нибудь подальше?

— Нет, не поможет, — усмехнувшись, негромко ответила она сама себе.

На набережной никого не было — разгар лета и рабочий день, люди или в отпусках, или на работе. Да и погода сегодня к прогулкам не располагала. Антонину полностью устраивало отсутствие прохожих, никто не отвлекает, не мешает думать.

Что же ей делать? Антонина не ушла из Университета в прошлом году, стало жалко трёх с половиной потраченных на учёбу лет. Сейчас потрачено четыре года, но она готова уйти. А если действительно уйти? Какой смысл продолжать учиться в Университете? Даже если она получит диплом с отличием, всё равно будет невозможно его нигде предъявить. Диплом будет настоящим и всё-таки фальшивым, ведь в нём укажут высокий уровень дара, которого у неё нет. А если на работе поймут, что её уровень не дотягивает до высокого? Уволят с позором. Нужно уходить из универа! Может, всё-таки попытаться исполнить давнюю мечту? Новикова достала из рюкзака телефон, зашла в интернет и нашла интересующую её информацию. Прочитав то, что хотела, она радостно улыбнулась — всё ещё может сбыться!

Никто из бывших одноклассников Новиковой не знал, где она учится. Антонина не общалась с ними. Вернее, они сами никогда не хотели с ней дружить. В первый класс её привели Инна Михайловна и Константин Васильевич. На собрания тоже ходила чаще бабушка, иногда дед, поэтому одноклассники поначалу решили, что у Антонины нет родителей. Спрашивали её об этом, но Антонина не захотела рассказывать о себе, потому что не знала, как одноклассники отреагируют на частое отсутствие её родителей, у них-то родители никуда не уезжали. Одноклассники оказались любопытными, от учителей узнали, что родители у Новиковой есть, работают геологами, и по этой причине часто бывают в отъезде. Дети — народ жестокий. Слова учителей они переиначили на свой лад, говорили, что родители настолько терпеть Антонину не могут, что готовы уехать на край света, лишь бы её не видеть, смеялись над ней из-за этого. Так продолжалось до тех пор, пока Новикова не побила одного из самых рьяных насмешников. В открытую смеяться перестали, только исподтишка отпускали злые шуточки, но она научилась не обращать на это внимания.

В Университет Всех Видов Магии никто из бывших одноклассников не поступил, даже не пытался. Антонина очень радовалась этому. В универе ни с кем из однокурсников не дружила. И рада бы подружиться, но сказывался негативный опыт школьного общения, просто боялась. Впрочем, до прошлого года отношения с однокурсниками складывались если и не дружеские, то ровные. Прошлый год всё испортил. Точнее, всё испортило поведение Антонины. Теперь однокурсники знать Новикову не хотели, многие завидовали, ведь в начале прошлого учебного года её назвали лучшей студенткой Университета, и до сих пор этот титул держался за ней.

Антонина твёрдо решила уйти из Университета и попытаться осуществить свою давнюю мечту — закончить иняз и стать переводчиком. Вот только как же быть со школьным аттестатом? Там был указан уровень дара, не дотягивающий до высокого. Значит, в универе аттестат правили, поставили высокий уровень, и документ теперь недействителен. Удружила бабуля, ничего не скажешь! Впрочем, она ведь хотела, как лучше. Наверное, можно получить дубликат аттестата. Конечно, можно и старый аттестат оставить — в немагических ВУЗах на уровень дара даже не смотрят, но лучше не начинать учёбу с обмана (хватит и одного раза, хоть к прежнему обману Антонина и непричастна, но всё равно неприятно), и пусть документ будет подлинным.

— Так, сейчас первым делом иду в школу, может, там кто-нибудь есть. Узнаю про дубликат. А потом всё остальное, — Антонина радостно улыбнулась, убрала телефон в рюкзак и почти бегом покинула набережную.

Глава 10

Катя, держа на руках Трынкуса, подошла к корпусу своего факультета. На дверях висело объявление: на первой паре второму курсу нужно подойти в двадцать седьмую аудиторию.

— Кать, ты как? — спросил кот.

— Уже нормально. Давай тут посидим? Внутрь рано идти, без пятнадцати восемь всего, вряд ли в аудитории кто-то есть.

— Посидим, — согласился фамильяр.

Катя села на скамейку под липами, Трынкуса посадила рядом.

— А когда в библиотеку? — осведомился кот.

— Сначала нам расскажут, что будем проходить, потом узнаем расписание, а потом — в библиотеку. Народа там будет много, все факультеты.

— Это хорошо, что будет много народа. Сможем незаметно присмотреться к Феоктистовой, — довольным голосом проговорил кот.

— Привет, Кать! — к скамейке подошла Лиза Артемьева. — Ой, и Трынкус здесь! Привет, Трынкус, я Лиза.

— Привет, Лиза! — хором ответили Катя и кот. Артемьева села рядом с ними.

— Если хочешь меня погладить, то можно, — сказал Лизе фамильяр, она осторожно погладила его по спине.

— Трынкус, тебя сегодня весь курс погладит! — хмыкнула Катя.

— Всему курсу я не разрешу! Только твоим друзьям, — важно задрав нос, заявил кот.

— Ну тогда только Женька и Дашка погладят. И, пожалуй, Мишка Семёнов. Хоть он больше Женькин друг, чем мой, но всё же.

— Это я переживу, — кивнул Трынкус.

— Как каникулы, Лиз? — поинтересовалась Катя.

— Да так… — неопределённо повела рукой Артемьева. — На даче торчала. Ничего интересного. А у тебя?

— А я дома торчала, так что тоже ничего интересного.

— А я? — возмутился кот.

— А ты почти всё время дрых! — усмехнулась Соболева.

— Во-первых… — начал кот, но договорить не успел — к скамейке подошли несколько Катиных однокурсников, в том числе Даша и Женя.

Девчонки наперебой восхищались котом. Трынкус, будучи гладкошёрстным, даже умудрился немного распушиться от такого внимания к своей персоне. Конечно же, погладили его не только Катины друзья, с других факультетов прибегали некоторые студенты, чтобы посмотреть на фамильяра. Потом Трынкус залез к Кате на колени и объявил, что на сегодня поглаживаний достаточно, поэтому тем, кто не успел погладить кота, осталось только смотреть на него издали.

В тридцать две минуты девятого из здания выглянула помощница декана и ледяным тоном произнесла:

— Второй курс, вас преподаватели ждут в двадцать седьмой аудитории. Вам особое приглашение нужно? Или учебный год решили начать с опоздания?

Народ всей толпой со смехом ввалился в дверь. Помощница декана строго потребовала вести себя тише. Студенты, негромко переговариваясь, быстро поднялись на второй этаж, зашли в нужную аудиторию и расселись по местам. В аудитории находилось несколько преподавателей, они по очереди рассказали о предметах, которые второкурсникам предстоит изучить, «обрадовали» большим количеством контрольных работ и практических занятий. Студентов услышанное весьма впечатлило, они сидели молча, хмуро переглядываясь.

— Сочувствую, — пробубнил кот, свернувшийся клубком на коленях у Кати.

После того, как преподаватели закончили рассказывать о своих предметах, неожиданно пришёл декан, слегка отругал за небольшое опоздание (опоздали-то на две минуты, но вредная помощница всё ему доложила, и, похоже, преувеличила время опоздания, из-за двух минут никто ругаться не стал бы), потом поздравил с началом учебного года и разрешил идти переписывать расписание. Кот шёпотом порадовался, что болтовня заняла всего половину пары, и сейчас они пойдут в библиотеку. Катя сфотографировала расписание и в числе первых, вместе с Дашей и Женей, вышла из корпуса и направилась по парку к библиотеке. Трынкус у неё на руках аж подпрыгивал от нетерпения. Соболева шёпотом посоветовала коту вести себя спокойнее и не привлекать лишнего внимания.

Оказалось, что в библиотеке уже полно народа — все остальные факультеты пришли раньше, их-то деканы не ругали. Поэтому выдача учебников огненному факультету ненадолго отложилась. Катя с удовольствием осмотрелась, в библиотеке ей всегда нравилось: много книг, большие залы, стены облицованы тёмным деревом (в отличие от стен их учебного корпуса, но это объяснимо — кто же на огненном факультете будет использовать дерево для отделки), тот особый, «книжный» запах, тишина. Впрочем, сейчас тишины не было — студенты переговаривались, рассказывали о том, как провели каникулы, смеялись. Многие ребята с других факультетов подходили посмотреть на Трынкуса и поболтать с ним.

За выдачей учебников следила сама Феоктистова, хоть и могла поручить это помощницам, они все находились здесь же. Вскоре подошла очередь Катиного факультета получать книги.

— Огненный факультет, пройдите туда, — распорядилась Инна Михайловна и указала на большой стол, где ровными стопками лежали приготовленные для них книги. — Спокойно, не толкайтесь, учебников всем хватит. Взяв учебники, не забудьте отметиться в списке. Список у Полины.

К столу приблизилась невысокая темноволосая девушка и помахала листом бумаги:

— Отмечаемся у меня.

Катя и её однокурсники подошли к столу и не спеша стали разбирать учебники. Трынкус сидел на краю стола и смотрел на Феоктистову. Та тоже бросила на кота несколько довольно неприязненных взглядов. Катя убрала учебники в рюкзак, назвала свою фамилию Полине — та поставила в списке галочку — и подошла к фамильяру.

— Феоктистова не сильно постарела, только совсем седая стала, — сказал кот.

Инна Михайловна выглядела лет на шестьдесят, но ей могло быть и семьдесят-семьдесят пять, её средний уровень дара тоже даёт возможность выглядеть моложе. Катя внимательно посмотрела на Феоктистову и слегка нахмурилась.

— Ну что, Кать, чувствуешь что-нибудь? — негромко спросил кот, внимательно наблюдавший за Соболевой.

— Не уверена, всё-таки я ещё не привыкла к своим новым способностям, но вроде что-то есть.

— Что? — Трынкус аж подпрыгнул.

— Мне кажется, что… У неё есть при себе какая-то магическая вещь… Может, в кармане или ещё где. А в библиотеке запрещено пользоваться магией, и всякие магические штуки сюда приносить нельзя.

— Может, амулет? — предположил кот. — Хотя амулеты тоже нельзя.

— Я не могу понять, что у неё.

— Нужно это выяснить, — решил фамильяр.

— Катюх, Трынкус, мы готовы. Вы как? — к ним подошли Женя и Даша.

Соболева глянула на кота, тот слегка качнул головой.

— Трынкус хочет осмотреть парк, так что мы немного задержимся, — ответила Катя девчонкам.

— Ну, мы тогда пойдём, — сказала Женька. — Семёнов предложил мне помочь донести учебники до дома. Только Мишка ещё не в курсе, что он и Дашке тоже помогает, нам же полдороги вместе идти.

— Ну, Жень, ты вообще! — усмехнулась Катя.

— А что я? Я ничего! — хихикнула Васильева. — Он сам предложил, никто за язык не тянул. Ладно, Кать, Трынкус, пока!

Девчонки попрощались и ушли. К этому времени почти все второкурсники разобрали учебники и покинули библиотеку, задержались только несколько человек с воздушного факультета. Так что Катя и Трынкус могли говорить более-менее свободно.

— Нужно последить за Феоктистовой, — заявил кот.

— Как ты себе это представляешь, сыщик? — хмыкнула Соболева.

— Очень хорошо представляю! Давай спрячемся где-нибудь.

Катя вздохнула, но раз обещала помогать, нужно помогать. Она повесила на спину тяжёлый рюкзак с учебниками и осмотрелась по сторонам, потом указала фамильяру на шкаф с картотекой, стоящий неподалёку от стола:

— Прячемся за тот шкаф.

Кот спрыгнул на пол, Катя присела, будто бы завязывая шнурок. Потом они быстро прошмыгнули за шкаф. Студенты воздушного факультета уже ушли, помощницы Феоктистовой столпились у дальнего конца библиотечной стойки, отдавали Инне Михайловне списки. Поэтому манёвр Кати и Трынкуса никто не заметил. Соболева взяла кота на руки и пробралась в ряды книжных стеллажей. Здесь можно было перевести дыхание — в зале темновато, поскольку студентам сейчас книги не нужны, освещение над стеллажами не включено, и тяжёлые шторы на окнах наполовину задёрнуты. Катя присела за лесенкой, с помощью которой достают книги с верхних полок. Набитый учебниками рюкзак мешал, но Соболева побоялась снимать его со спины, вдруг придётся убегать, нужно все свои вещи держать при себе. По этой же причине она не выпускала из рук Трынкуса. От библиотечной стойки их отделяло три стеллажа.

— Инна Михайловна, можно мы пойдём? Учебники выдали, больше никаких дел нет, и вообще завтра отпуск начинается, — произнесла одна из помощниц Феоктистовой.

— Как отпуск? — сдавленно выдавил кот, испуганно уставившись на Катю.

— Не шуми, давай послушаем, — шепнула та.

— Это у вас, болтушек, отпуск начинается, — раздался недовольный голос Феоктистовой, — а я тут всё лето буду.

Соболева и фамильяр облегчённо переглянулись.

— Ладно, если всё сделали, то можете идти, — разрешила Инна Михайловна. — Жду вас через месяц.

Помощницы, весело переговариваясь, быстро сбегали за своими вещами, попрощались с Феоктистовой и ушли.

— Нужно подойти поближе, — кот взглянул на Катю. Та и сама понимала, что нужно, поэтому, по-прежнему держа фамильяра на руках, осторожно выбралась в проход и миновала два стеллажа. Теперь сыщиков от Феоктистовой отделял всего один стеллаж.

Инна Михайловна, что-то ворча себе под нос, подкалывала в толстую папку списки студентов. Катя наблюдала за библиотекарем поверх книг. Феоктистова закончила со списками и некоторое время сидела, подперев голову рукой, потом достала телефон и набрала какой-то номер.

— Есть разговор, — не здороваясь, заговорила Инна Михайловна. — Да, прямо сейчас… А ты найди время. Это в твоих интересах, вообще-то.

Феоктистова нажала на отбой. Не прошло и минуты, в библиотеку вошёл ректор. Катя и Трынкус переглянулись.

— Что у вас за срочное дело, Инна Михайловна? — подчёркнуто спокойно осведомился Бородин.

— Почему моя внучка до сих пор не получила фамильяра? — спросила Феоктистова.

Лицо ректора побагровело, он вытащил из кармана платок и протёр лоб.

— Может быть, вы не в курсе, но фамильяры на деревьях не растут, — процедил Бородин, скомкал платок и засунул его обратно в карман.

— Знаешь, Игорёк, я ведь могу кое-куда обратиться… — издевающимся тоном начала Феоктистова, но ректор поспешно перебил её:

— Я свяжусь с Людмилой Тумановой в конце лета, попрошу о фамильяре для Антонины. Сейчас Туманова всё равно не сможет ничего сделать, ей нужен перерыв.

— Ладно, Игорёк, — немного помолчав, протянула Феоктистова. — Думаю, до конца лета мы с Антониной подождём. Я больше тебя не задерживаю.

Ректор что-то буркнул и быстрым шагом вышел из зала. Громко хлопнула входная дверь.

— Хам, — сказала Инна Михайловна вслед Бородину. — Всегда был хамом, им и остался.

Феоктистова поднялась со своего места. Катя поспешно присела, надеясь, что библиотекарь не пойдёт проверять стеллажи. Послышались удаляющиеся шаги, один за другим щёлкнуло несколько выключателей, погасли лампы над стойкой, потом тихонько стукнула дверь. Катя встала и осторожно выглянула из-за стеллажа — в зале никого не было.

— Уходим, — шепнула Катя Трынкусу, удобнее устраивая кота на руках.

Не задерживаясь и стараясь не шуметь, Соболева быстро обогнула библиотечную стойку и почти бегом покинула зал, миновала холл и, приоткрыв тяжёлую входную дверь, выскользнула на улицу.

— Феоктистова, наверное, в свой кабинет ушла, — сказал Трынкус.

— Наверное, — согласилась Катя. — Тогда нам вон туда, чтобы она нас в окно не увидела.

Соболева шмыгнула в аллею, ведущую от библиотеки к выходу с территории Университета.

— Ну что, Кать, не зря задержались? — весело спросил кот. — Узнали, что Бородин действительно боится Феоктистову. Что-то у неё на него есть. И что-то серьёзное, судя по тому, как шустро Бородин в библиотеку прискакал, похоже, порталом прямо ко входу переместился.

— Да, что-то серьёзное, — согласилась Катя. — Настолько серьёзное, что он даже правила универа нарушил и принял Новикову на учёбу. Помнишь, я тебе на каникулах говорила про её уровень? Феоктистова шантажирует Бородина тем, что у неё есть. Заставила принять Новикову в универ, теперь требует фамильяра для неё.

— Нужно продолжать следить за Феоктистовой, — произнёс Трынкус, — и тогда узнаем, что именно у неё есть. И хорошо, что твои новые способности просто так проявляются, без всяких заклинаний.

— Слушай, Трынкус, а почему в библиотеке запрещена магия? Нам ничего не объяснили, просто сказали, что там нельзя заклинания произносить, даже самые простые, и магические вещи там тоже запрещены.

— Ну, вообще-то… — замялся кот. — Знаешь, Кать, мне не стоило бы тебе этого говорить, конечно, ну ладно уж… Вообще, магией в библиотеке пользоваться можно, но чуть-чуть и с очень большой осторожностью, поэтому даже преподаватели не рискуют, а студентам это просто запрещено. Там есть несколько старинных магических книг, вам их позже покажут. Считается, что эти книги могут среагировать на сильную магию и просто исчезнут. Или сгорят. А может, и не среагируют, и всё останется как есть. Но проверять это никто из магов не хочет, книги слишком ценные. А студенты — народ такой… Как сказать-то, чтобы не сильно обидеть? — Трынкус хитро покосился на Катю, та в ответ пожала плечами с видом «а я-то тут причём?». — Шкодливый народ студенты, в общем.

Катя молча кивнула, кот прав, некоторые студенты такое вытворяют, так заклинания составляют, что преподаватели в ужас приходят и иногда даже не сразу соображают, как всё сотворённое исправить (правда, ни разу не было случая, чтобы не исправили). Сама Катя ничего такого не делает.

— Вот поэтому вам и говорят, — продолжил Трынкус, — что магией совсем нельзя пользоваться, а то найдутся желающие проверить, случится что-то с книгами или нет.

— А почему эти книги просто не уберут из библиотеки?

— Так их изучают на пятом курсе. Поэтому и не убирают. Да и куда их убрать? В музей? Как вы их там будете изучать? Ты только никому об этом не говори!

— Не скажу, — кивнула Катя. — Знаешь, Трынкус, повезло, что Новикова на балу именно на тебя глаз положила. Вот выбрала бы она другого фамильяра, и мы бы не узнали, что у Феоктистовой на ректора что-то есть.

— Не выбрала бы! — уверенно возразил Трынкус. — Другого такого не было.

— Ну да, ты же и умный, и красивый, и вообще неотразим! — усмехнулась Катя.

— Именно так!

— Ещё и скромный! Столько достоинств, и все собраны в одном коте. Это что-то!

— Вообще-то… — Трынкус, похоже, решил возмутиться, но договорить не успел, потому что Катя подошла к выходу с территории Университета.

На выходе дежурил Борис Васильевич Салтыков, самый добродушный из магов-охранников. Все студенты называют его просто «дядь Борь». Салтыков никогда сильно не ругает студентов за хулиганские выходки — а их хватает с избытком — и никогда не докладывает о выходках ни преподавателям, ни деканам или ректору.

— Здрасьте, дядь Борь! — сказала Катя.

— Здрасьте! — вякнул Трынкус.

— Здравствуй, Соболева, — кивнул маг, всех студентов он знает по фамилиям. — О, фамильяр твой? Привет, зверь! Как тебя зовут?

— Трынкус.

— Кхм… Необычное имя… — спрятал улыбку дядь Борь.

— Мне нравится! — буркнул кот.

— Это хорошо. Что-то ты, Соболева, припозднилась. Все ваши уже ушли.

— Учебников много выдали, пока все в рюкзак упаковала, еле поместились, — Катя указала себе за спину. — Да ещё с Трынкусом немного по парку прошлись, он посмотреть хотел.

— Фамильяров в нас в Университете немного, так что гуляйте, не жалко, — улыбнулся Салтыков. — Всегда немного было.

— А вы давно здесь работаете? — спросила Катя.

— Давно. Я ещё при Кравцове сюда пришёл, он был ректором до Бородина.

— И тогда фамильяров было мало? — продолжила Соболева, раздумывая, как бы спросить, помнит ли маг что-нибудь про историю с Тумановым.

— Ну да, всего два кота. Да и то второй кот намного позже появился. Он и сейчас здесь — Алмаз, белый такой, коротколапый. А первый кот был чёрным, он Андрею Туманову принадлежал. Туманов здесь раньше преподавал. Потом ему дар заблокировали.

Трынкус собрался что-то сказать, но Катя слегка сжала его лапу, давая понять, что нужно помолчать.

— А за что заблокировали? — поинтересовалась она.

— Да там какая-то странная история приключилась, — пожал плечами Борис Васильевич. — Студенты из-за него пострадали. Только думаю, что Туманов ни в чём не виноват. Он всегда о студентах заботился, так что не мог он никому навредить, даже случайно.

Катя почувствовала, как кот расслабился. Наверное, подумал, что охранник будет ругать хозяина и приготовился его защищать, но не пришлось.

— Вообще-то, меня в тот день здесь не было, — продолжил Салтыков. — За несколько дней до этого Кравцов распорядился снять все камеры, чтобы заменить на новые. Я снимал камеру у главного корпуса и случайно упал со стремянки. Очень неудачно упал, ногу сломал, долго тогда в больнице провалялся. Когда вернулся на работу, ректором уже Бородин был.

— Не повезло вам с камерами, — посочувствовал Трынкус.

— И не говори, зверь, возни с этими камерами… — махнул рукой маг. — Впрочем, и кристаллы памяти не лучше.

— Кристаллы памяти? — переспросила Катя.

— Да, мне дед про них рассказывал. Он тоже охранником был. Кристаллами пользовались раньше, очень давно, до появления камер. А когда стали повсеместно использовать камеры, от кристаллов отказались.

— Ой, дядь Борь, нам уже пора! Всего вам доброго, — Катя поспешно попрощалась с Салтыковым и покинула территорию Университета.

Глава 11

— Кать, ты что так быстро убежала? — недовольно пробубнил кот, когда они отошли от Университета. — Может он ещё что-нибудь о хозяине рассказал бы.

— Кажется, я поняла, что прячет Феоктистова.

— Что? — Трынкус во все глаза уставился на Катю.

— Кристалл памяти!

— Ты уверена? — с сомнением протянул фамильяр. — Ими уже давно никто не пользуется.

— Понимаешь, Трынкус, когда мы в школе проходили историю магии, нас часто водили в музей. Там есть эти кристаллы, нам их показывали. Ну, тогда-то у меня не было новых способностей, и я кристаллы не чувствовала. Но вот сейчас мне почему-то кажется, что у Феоктистовой именно кристалл памяти, — выпалила Катя на одном дыхании.

— Нужно проверить, если кажется, — кивнул кот.

— И как мы это проверим? Мы же не можем просто явиться в библиотеку, без причины. Дополнительные учебники пока не нужны.

— Придумаем что-нибудь… А вообще, Кать, думаю, что ты права насчёт кристалла памяти. Штука хоть и магическая, но на те книги, о которых я тебе рассказал, точно никак не повлияет, поэтому Феоктистова и таскает кристалл с собой совершенно спокойно… Мы с тобой молодцы! — довольным голосом заявил Трынкус. — В первый же день выяснили, что у Феоктистовой есть компромат на Бородина.

— Да, компромат есть, — осторожно начала Катя, — но вряд ли он связан с делом твоего хозяина. Ведь…

— А я уверен, что связан! — перебил кот.

— Но не может же всё быть так просто.

— Вот любят некоторые, чтобы всё было сложно! — кот сердито уставился на Соболеву. — Нужно, чтобы была куча препятствий, а вы, любители трудностей, будете героически их преодолевать, пробивая стены лбом, тогда вам кажется, что всё в порядке. А если что-то даётся слишком просто, то вы считаете, что это неправильно, это подвох, сложности вам подавай! А иногда всё бывает просто! Да, поверь мне, иногда бывает просто! И потом, Кать, не обижайся, но это не твоя история. Это история Ана, а у него последние девятнадцать лет всё было очень сложно. Поэтому теперь всё будет просто! Поняла?

— Поняла, — Катя не стала спорить, ведь если настаивать на своём, фамильяр только больше упрётся. Она решила позже осторожно, понемногу начать подготавливать кота к тому, что у них может не получиться помочь его хозяину.

— Вот и хорошо. А сейчас пошли домой, обедать пора! — сказал Трынкус.

* * *

Бородин отпустил всех помощников по домам и сейчас раздражённо ходил взад-вперёд по своему кабинету. Кто дал право этой старой дуре так с ним разговаривать? Как она смеет? Пришлось даже порталом к библиотеке перемещаться. Ректор подошёл к окну, прижался лбом к стеклу. Чёрт, тёплое! Бородин снова стал мерить шагами просторный кабинет, который сейчас казался тесной клеткой. Почему так жарко? Ректор снял пиджак, небрежно повесил его на спинку кресла, сорвал галстук — проклятая сбруя! — скомкал его и отшвырнул в сторону, расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Нужно немедленно успокоиться, на нервах ничего не решить. Бородин налил стакан воды из графина, сделал глоток. И вода тёплая, чтоб ей пусто было! Со стуком поставил стакан, вода плеснула через край, растеклась лужицей по поверхности стола. Чертыхнувшись, Бородин смахнул воду на пол, раздражённо вытер мокрую ладонь о рубашку.

Ректор сел за стол, отодвинул в сторону все документы — работа завтра, сейчас всё равно ничего в голову не полезет. Поднял массивное пресс-папье — шар на широкой подставке — и задумчиво взвесил в руке. Запустить бы этим… да хоть в стену. Нет, нельзя. Бородин прижал тяжёлым шаром бумаги и откинулся на спинку кресла. Скрипнули пружины. Ректор поморщился — пора менять мебель. Но сейчас не нужно об этом думать, сейчас вообще ни о чём не нужно думать, нужно просто успокоиться. Вдох-выдох, вдох-выдох, ещё медленнее, вдох-выдох… Но как эта старая дрянь говорила, с какой издёвкой!.. Бородин со злостью ударил кулаком по подлокотнику кресла. «Немедленно успокойся!» — мысленно приказал он сам себе.

Ректор криво усмехнулся — знала бы Феоктистова, как рисковала, он еле-еле сдержался, чтобы не врезать ей. Бородин прислонился затылком к спинке кресла и закрыл глаза. Нужно просто потерпеть один учебный год, потом они обе — и бабка, и внучка — уберутся из Университета, и можно будет навсегда забыть обо всех неприятностях. Но как нагло старая зараза себя вела!.. Всё, хватит вспоминать, нужно успокоиться.

Откуда у Феоктистовой эти записи? Где она их прячет? Или постоянно с собой носит? Девятнадцать лет назад, когда он попытался уволить Феоктистову, записи были при ней. Но нельзя же постоянно держать их при себе. Или можно? Сколько раз за прошедшие годы Бородин искал в библиотеке по ночам... Приходилось действовать осторожно, не оставляя следов, заглядывать во все укромные уголки. Все полки осмотрел, все шкафы облазал. Можно бы всё сделать быстрее с помощью заклинаний, но пользоваться магией в библиотеке Бородин не решился. Всё напрасно, ничего не нашёл. Может, записи у неё дома? Бородин знал, что муж Феоктистовой — скрипач и уже несколько лет даёт уроки на дому. Вряд ли она спрятала бы важную вещь дома, зная, что там бывает множество чужих людей. Конечно, ученики не болтаются по квартире и не шарят в вещах, но вдруг? Нет, не стала бы она так рисковать. Тогда где эти чёртовы записи?

Бородин снова ударил кулаком по подлокотнику — холера старая! И внучка не лучше. Три года вела себя тише воды, ниже травы, а в прошлом году как с цепи сорвалась. Запоздало начался переходный возраст? Если бы не Новикова, может, её бабка уже давно убралась бы из Университета. И что этой дуре приспичило здесь учиться? Выбрала бы любой немагический ВУЗ, раз уж нет нужного уровня дара, но ей понадобилось учиться именно здесь. И четыре года назад Феоктистова потребовала в обход правил Университета принять на учёбу её внучку. Правда, старая зараза пообещала отдать ему записи и уйти из Университета после того, как Антонина получит диплом. Пришлось согласиться, внести исправления в школьный аттестат Новиковой, обмануть приёмную комиссию. Всё бы ничего, уровень дара у Новиковой совсем ненамного ниже высокого, поэтому никому даже в голову не приходит, что у неё нет нужного уровня. С учёбой у неё всё в порядке, безобразное поведение можно потерпеть, хоть так и тянет отчислить нахалку ко всем чертям. Но вслед за хамскими выходками внучки посыпались новые требования со стороны бабки. Сначала старая зараза потребовала назвать Антонину лучшей студенткой Университета и позволить ей участвовать в студенческих конференциях. Опять же, это можно потерпеть — учится Новикова отлично, поэтому звание лучшей студентки вполне заслуживает. На конференциях, к счастью, не проверяют уровень дара участников, поэтому Бородин разрешил ей участвовать, если уж так хочет. В прошлом учебном году Антонина несколько раз участвовала, и надо отдать ей должное — доклады прочитала блестяще, не опозорила Университет, так что и тут всё хорошо. А теперь новое требование Феоктистовой — фамильяра её внучке подавай!

Бородин оттолкнулся от спинки кресла, снова схватил пресс-папье, размахнулся и уже был готов швырнуть его в стену. Но в последний момент удержал руку и опустил шар на бумаги. Немного посидев без движения, ректор повернулся к шкафу — там, на нижней полке, за папками со старыми документами припрятана бутылка коньяка. Бородин собрался встать, но одёрнул себя: пьянствовать из-за наглой старой дуры? Ну уж нет! «Прекрати! — снова мысленно строго сказал себе ректор. — Тебе сколько лет? А ведёшь себя как подросток. Немедленно успокойся!»

Если бы тот рыжий стервец не вырвался у него из рук на балу — сейчас у Новиковой был бы фамильяр, и бабка не доставала бы своими требованиями. Мохнатая блохастая скотина! Что ему на руках не сиделось? Новикова тогда устроила скандал, а сам Бородин так сильно растерялся, что даже не подумал о том, чтобы отдать ей какого-нибудь другого кота. Да, пришлось бы обделить кого-то из прочих претендентов на получение фамильяра, но это лучше, чем связываться с Феоктистовой. Но тогда ему это и в голову не пришло, слишком быстро и неожиданно всё произошло. Да ещё дура Соболева схватила кота, и привязка произошла к ней. Теперь придётся четыре года видеть в Университете эту наглую рыжую морду. Вот бы отчислить Соболеву!.. Бородин раздражённо дёрнул щекой: мечтать не вредно, но толку от этого никакого. Он заикнулся тогда об отчислении Соболевой, и что? Не получилось — и не за что отчислять, и родители за неё вступились, а с ними, похоже, лучше не связываться.

Ректор потёр руку — царапины, полученные от кота, уже зажили, но воспоминание было не из приятных, у рыжего паршивца очень острые когти. Зачем вообще нужны эти фамильяры, эти наглые меховые комки? По утверждению тех магов, у которых они есть, фамильяры — хорошие помощники. Может быть и так, но вполне можно обойтись и без них. Бородин никогда не любил животных и не понимал тех, кто от них без ума. Но престиж Университета — превыше всего. А если Университет обеспечивает студентов фамильярами, это повышает его место в рейтинге учебных заведений. Поэтому, когда Людмила Туманова предложила аж двенадцать фамильяров для пятикурсников, Бородин готов был чуть ли не прыгать от восторга. Ведь обычно нужно заранее подавать заявку призывательнице, а тут — пожалуйста, так запросто сразу двенадцать зверей. Знал бы, к чему это приведёт, отказался бы, и чёрт с ним, с престижем Университета.

Бородин рывком поднялся из-за стола и снова стал ходить по кабинету. На дороге попался стул для посетителей, ректор пинком отшвырнул его к стене. Потом Бородин подошёл к окну и стал смотреть на деревья парка. Придётся обращаться к Тумановой, потому что решать вопрос с фамильяром для Новиковой нужно обязательно. Иначе Феоктистова может исполнить свою угрозу и отправить записи в Магический Совет. А если они туда попадут, на всей жизни можно будет поставить жирный крест. Ректор тряхнул головой. Нет, не попадут! Не попадут!.. Лёгкий ветерок шевелил листву, это слабое движение раздражало Бородина, он зло шлёпнул ладонью по подоконнику, отвернулся от окна и уткнулся взглядом в противоположную стену.

Всё бы ничего, но Туманова… А что Туманова? Он без проблем попросит Людмилу о фамильяре для Новиковой. Бородин никогда не испытывал угрызений совести из-за того, что произошло с Андреем Тумановым девятнадцать лет назад. Не он же — Бородин — это подстроил. Туманов просто случайно оказался не там, где нужно. Несправедливо? Возможно, но ещё немного, и на месте Андрея был бы сам Бородин. Очень вовремя тогда вызвали к Кравцову, да, очень вовремя. Почему не сказал правду о том, когда именно подготовил наборы заготовок? Да потому что понял, что таким образом гарантированно уберёт Туманова из числа претендентов на должность ректора. Андрей хоть и говорил, что должность ему не нужна, но мог и передумать. Поскольку именно Туманов являлся главным кандидатом на ректорство, нужно было пользоваться неожиданной удачей и избавляться от него. А несправедливое обвинение и блокировка дара на тридцать лет… Что ж, Туманову просто не повезло. Но тут уж каждый заботится о себе.

Бородин сразу догадался, что всё подстроила Наталья Возжаева. Всё было ясно, как белый день. Очень хорошо, что она сама уволилась и уехала в Москву, не пришлось увольнять. Эта дура такой скандал закатила бы, только заикнись он про увольнение! Возжаева и так много нервов ему потрепала, пока здесь работала. А то, что погибла после переезда… Что ж, бывает. Ей, как и Туманову, просто не повезло… И опять же, не Бородин в этом виноват.

А у Людмилы Тумановой крепкие нервы! Ведь Андрей наверняка рассказал ей, что видел его — Бородина — тогда в парке. Бородин точно знал, что Туманов его видел, он сам видел Андрея в окне лаборатории. Так что тот точно рассказал жене об этом, просто не мог не рассказать. Но она ни слова ему не сказала, когда после блокировки дара Андрея приходила в Университет поговорить с Кравцовым. Они тогда столкнулись в коридоре, но Людмила просто молча прошла мимо. Бородин был уверен, что Тумановы ненавидят его, но это не волновало. За девятнадцать лет он ни разу не поинтересовался, как дела у Тумановых, хоть и знал, что некоторые преподаватели продолжают с ними общаться. И вдруг Людмила как ни в чём ни бывало появилась в Университете и предложила двенадцать фамильяров для пятикурсников.

Даже если Тумановы и ненавидели его девятнадцать лет назад, времени прошло много, видимо, всё сгладилось, раз Людмила сама предложила фамильяров. Значит, и ещё одного призовёт. Бородин кивнул своим мыслям: да, он обратится к ней за фамильяром в конце лета. Новикова получит своего блохастого кота, и Феоктистова отстанет с наглыми требованиями. Всего один учебный год — и их в Университете больше не будет. Осталось потерпеть всего один учебный год. Это совсем немного.

Бородин успокоился — скоро все проблемы останутся позади. И стоило так нервничать? Вёл себя, как дурак: психовал, чуть не напился, и стул вон пнул так, что чудом не сломал. Бородин подошёл к стулу, валявшемуся у стены, поднял его и поставил на место. Всё хорошо! А теперь можно и домой. Ректор подхватил пиджак со спинки кресла, взял портфель, по дороге подобрал помятый галстук, сунул его в карман и вышел из кабинета, не забыв запереть за собой дверь.

* * *

Не успела Катя зайти в квартиру, в прихожую сразу выскочила Маринка:

— Ну?

— Баранки гну! — отозвалась Катя, захлопнула дверь, отдала кота сестре, наконец сняла со спины тяжеленный рюкзак и с облегчением поставила его на пол.

— Камни что ли? — удивилась Соболева-младшая.

— Мои будущие знания, — усмехнулась Катя. — Всё это предстоит изучить в текущем учебном году.

— Нехило вам учебников выдали, — оценила Марина и посадила Трынкуса на полку рядом с зеркалом. — А с Феоктистовой что?

— У неё точно что-то есть на Бородина, — ответил кот.

— Здорово! — обрадовалась Марина. — Нужно выяснить, что именно. Всё так просто!

— Золотые слова! — фамильяр выразительно посмотрел на Катю.

— И как же мы это выясним? — насмешливо поинтересовалась та.

— Завтра ещё раз сходим в библиотеку, — спокойно произнёс кот, не обратив внимания на насмешливый тон. — Ты, Кать, попытаешься понять, действительно ли у Феоктистовой кристалл памяти или что-то другое…

— Кристалл памяти? — удивлённо перебила Маринка. — Это же допотопная штука, ими давно не пользуются.

— Вот завтра и выясним, что именно у Феоктистовой, а потом будем думать, как быть дальше, — договорил Трынкус.

— И обязательно что-нибудь придумаем! — уверенно заявила Марина и направилась на кухню: — А сейчас пора обедать.

— И снова золотые слова, — кот спрыгнул с полки и потрусил в сторону кухни.

— Обжора вместительный, — проворчала Катя ему вслед.

— Я всё слышу! — отозвался Трынкус.

— Ещё и ушастый, — добавила Катя, подняла рюкзак и пошла к себе.

Кот громко возмущался на кухне, но сразу успокоился, стоило Марине наполнить его миску.

Глава 12

Проснувшись утром по звонку будильника, Катя услышала, как в коридоре недовольно бубнит Маринка, что у неё вообще-то каникулы, а приходится вставать в такую рань, потому что кое-кто нагло царапал дверь комнаты. Трынкус ответил, что завтрак — дело важное, поэтому нельзя доверять его приготовление кому попало, и подхалимски добавил, что Маришечка так замечательно в колбасе разбирается. А вредные Соболевы-старшие чуть свет убежали на работу, сами завтракать не стали и ему — бедному, несчастному, голодному Трынкусу — ничего не оставили. Мысленно усомнившись в том, что так и было (Юлия Алексеевна фамильяра всегда кормит) и мысленно же назвав кота обжорой, Катя встала и отправилась в ванную.

Когда, умывшись и переодевшись, Катя пришла на кухню, она увидела, что сонная Маринка сидит за столом, подпирая голову руками, а Трынкус старательно освобождает миску от колбасы, впрочем, с этим он уже почти справился.

— Кать, ты придумала, зачем мы придём в библиотеку? Тебе нужно как следует присмотреться к Феоктистовой и понять, что именно она скрывает, — оторвавшись от еды, проговорил Трынкус.

— Во-первых, доброе утро, — ответила Катя, наливая себе чай. — Во-вторых, вообще-то ты обещал это придумать.

— А вы не знаете, зачем в библиотеку ходят? — удивилась Марина и пододвинула старшей сестре тарелку с бутербродами. — За книгами.

— Да ты просто гений, Мариш, — усмехнулась Катя и взяла бутерброд с сыром.

— А разве в библиотеку не за книгами приходят? — ещё больше удивилась Маринка.

— За книгами. Вот только сначала у нас будет две недели лекций, на лекциях учебники не нужны. Учебники понадобятся, когда начнутся семинары, а дополнительные учебники и того позже, если вообще потребуются. Зачем же нам сейчас прийти в библиотеку? Художественных книг там нет, если что.

— Ну-у, придумайте что-нибудь… — пожав плечами, протянула Соболева-младшая.

— Придётся… — вздохнула Катя и дожевала бутерброд. — Спасибо за завтрак. Трынкус, ты поел?

— Спасибо, Маришечка! — облизываясь, довольно вякнул кот.

— На здоровье. Ну, вы идите учитесь, а я ещё посплю, — зевнула Маринка.

— Везёт некоторым. Пойдём, Трынкус. Пока, Мариш.

* * *

Утро выдалось солнечным, но прохладным, поэтому в Университет решили ехать на троллейбусе. Вернее, это кот решил. Катя предлагала пройтись, всего-то две остановки, время позволяло, и фамильяр в любом случае ехал бы на руках, но Трынкус настоял на своём. Вскоре он об этом пожалел. Потому что в троллейбусе к Кате прицепилась кондуктор с вопросом, почему та везёт кота без переноски. Соболева пыталась объяснить, что им всего две остановки ехать, а зверь спокойно сидит у неё на руках и никому не мешает. Но кондуктор — высоченная, толстая тётка — ничего не желала слушать и начала орать на весь троллейбус. Остальные пассажиры осуждающе поглядывали на Катю, которая чувствовала, как горят уши, и мечтала исчезнуть на месте. Тут вмешался Трынкус и заявил, что он вообще-то не простой кот, а фамильяр, и по этой причине сидеть в переноске не намерен. Кондуктор замолчала на полуслове и удивлённо уставилась на зверя. Пассажиры тоже удивились и принялись громко обсуждать, с какой это стати у школьницы (Катя выглядит моложе своего возраста, поэтому неудивительно, что её приняли за школьницу) есть фамильяр. К счастью, троллейбус подъехал к нужной остановке, Соболева выскочила на улицу и понеслась к Университету. Уже оказавшись в университетском парке, Катя сказала коту, что раз он не хочет сидеть в переноске, и она сама таскать переноску тоже не хочет (да переноски у Соболевых и нет, если уж на то пошло), то теперь они в обязательном порядке ходят пешком и на учёбу, и домой. Трынкус не возражал и спросил, придумала ли Катя причину, по которой они придут в библиотеку. Поймав хмурый взгляд Соболевой, фамильяр поспешно заверил, что до конца лекций времени много, и он сам всё придумает. Катя кивнула и направилась к своему корпусу.

— Кать, Трынкус, привет! Идите сюда! — помахала рукой Женя, когда Катя, держа кота под мышкой, вошла в аудиторию.

Соболева села рядом с подругой, Трынкуса посадила на стол. На появление кота второкурсники отреагировали так, будто давно с ним знакомы: кто-то издали помахал рукой или крикнул что-то приветственное, кто-то не обратил внимания. Лиза подошла, чтобы погладить Трынкуса.

— Катюха, ты что такая встрёпанная? — удивлённо поинтересовалась Женька, когда Артемьева вернулась на своё место. — Гнался что ли за тобой кто-то?

Ответить Соболева не успела, пришла Даша и тоже удивилась Катиному виду. Катя рассказала о придирках кондуктора, Трынкус добавил в рассказ красок, девчонки посочувствовали.

— А у вас как дела? — произнесла Катя, чтобы наконец отвлечься от неприятной сцены в троллейбусе. — Мишка помог вчера учебники донести?

— Помог, — кивнула Васильева. — И даже не надорвался. Даже в кино меня пригласил сегодня.

— Пойдёшь? — спросил кот.

— Не-а, не смогу. Родственники ближе к вечеру свою собаку привезут. Они в отпуск едут, пёселя нам сбагривают, а мне придётся с ним гулять по три раза в день.

— Собака — это что… — вздохнула Даша. — К нам завтра с утра пораньше моя двоюродная сестра из Москвы приедет, скорее всего до конца лета. Она два года назад приезжала, такая наглая была — ужас, надоела тогда хуже грыжи. Но сейчас ей уже четырнадцать, надеюсь, доставать не будет.

— Не надейся! — мрачно усмехнулась Соболева. — Маринке шестнадцать, она до сих пор меня достаёт.

— Умеешь ты, Кать, обрадовать, — расстроилась Крылова.

— А ты, Катюх, что до сих пор загруженная такая? — присмотрелась к подруге Женька. — Всё ещё переживаешь из-за троллейбусной хамки? Плюнь на неё!

— Не из-за неё, — покачала головой Катя. — Мне в библиотеку нужно попасть. Не знаю, как.

— А в библиотеку теперь что, пропуск нужен? — удивилась Васильева.

— Не нужен.

— Ну так в чём проблема? Просто приди, — продолжала недоумевать Женя.

— А зачем я приду? Нам ведь сейчас никакие учебники не нужны.

— А тогда зачем тебе в библиотеку? — теперь удивилась Даша.

— Да тут такое дело… — замялась Катя, раздумывая, как бы объяснить девчонкам, зачем ей в библиотеку, не называя при этом истинную причину посещения. — Ну, в общем, мне нужно присмотреться к Феоктистовой, чтобы понять, её Бородин боится или нет.

— Иди ты! Всё-таки решила нарыть что-нибудь на ректора?— восторженно воскликнула Женька.

— Жень, ну что ты орёшь? Давай тогда всем расскажем! — шикнула на подругу Катя и оглянулась по сторонам. К счастью, однокурсники полностью увлеклись своими разговорами, многие говорили и смеялись довольно громко, поэтому на Женькин вопль никто не обратил внимания.

— Молчу-молчу, — перешла на шёпот Васильева. — Решила, да?

Катя кивнула.

— Ну ты вообще! — покрутила головой Даша. — С чего вдруг?

— Он вообще-то меня из универа грозился отчислить, — буркнула Катя. Теперь подруги посчитают её мстительной. Но ничего не поделаешь — фамильяру нужно помочь.

— Что бы вы без меня делали! — Женя торжествующе посмотрела на девчонок и жестом фокусника достала из своего рюкзака учебник. — Та-дам-м!

— Что это? — с недоумением спросила Катя.

— Учебник, не видишь что ли? Вчера дома не заметила, что не все учебники из рюкзака вытащила. Только сегодня в универе увидела, что один завалялся. И этот, так удачно забытый мной учебник поможет нам попасть в библиотеку, не вызвав ненужных вопросов у мадам Феоктистовой.

Катя, Даша и Трынкус переглянулись, потом уставились на Женю и хором проговорили:

— Каким образом?

— Какие вы непонятливые! — Васильева скорчила досадливую рожицу. — Я приду обменять рваный учебник, вы придёте со мной за компанию.

— А он рваный? — кивнула Катя на учебник.

— Сейчас будет! — пообещала Женька, открыла книгу и надорвала несколько страниц. — Прошу!

— Женечка, ты молодец! Настоящий друг! — радостно выпалил кот.

— Ну так это же я! — Женя шутливо задрала нос.

Раздался звонок, и буквально через две-три минуты вошёл преподаватель. Студенты, до этого сидевшие на столах или болтавшиеся по аудитории, поспешили занять свои места.

— Доброе утро, второй курс! Убираем со столов рюкзаки, сумки и кота и начинаем занятие, — распорядился преподаватель.

— Вообще-то, я фамильяр, а не просто кот! — Трынкус оскорбился до глубины души, аж шерсть дыбом встала. Студенты захихикали.

— Фамильярам на столе тоже не место! — отрезал преподаватель. — Тишина в аудитории!

Катя посадила зверя к себе на колени. Тот свернулся клубком и недовольно бубнил, что это не коту на столе, а некоторым вредным пре́подам в универе не место. Соболева, слушая ворчание фамильяра, сидела с каменным лицом, с трудом удерживаясь от смеха. Женя тоже всё слышала и сдавленно хихикала. До Даши, сидевшей дальше, ворчание кота не долетало, она вопросительно поглядывала на подругу, не понимая причин внезапного веселья. Васильева отмахивалась, не в силах выговорить ни слова. К счастью, Трынкус вскоре заснул, иначе неизвестно, насколько у девчонок хватило бы выдержки.

* * *

По окончании третьей пары девчонки и Трынкус пришли в библиотеку. После солнечной улицы и ярко освещённого холла основной зал встретил их полумраком: светильники над книжными стеллажами не включены, тяжелые шторы на окнах плотно задёрнуты. Горела только одна настольная лампа на библиотечной стойке. При свете этой лампы Феоктистова читала какую-то книгу.

— Здрасьте, Ин Михална! — произнесла Женя, подойдя к стойке.

— Здрасьте! — хором выпалили Катя, кот и Даша.

— Здравствуйте, второй курс! Что вам нужно? — ответила Феоктистова, поверх очков цепко оглядев вошедших и ненадолго задержав взгляд на Кате и Трынкусе. Они, в свою очередь, внимательно уставились на Инну Михайловну.

— Мне нужно учебник поменять, рваный выдали, — Васильева вытащила книгу из рюкзака и положила на стойку.

— Странно, — протянула Инна Михайловна. — Мои помощницы и я лично тщательно проверили все учебники, ни одного рваного нам не попалось.

— Вот, — Женька открыла книгу и показала надорванные страницы.

— Ладно, заменю. А вам что? — библиотекарь взглянула на остальных. — Тоже учебники поменять?

— Нет, они со мной за компанию, — сказала Женя.

Феоктистова поднялась со стула, взяла учебник и удалилась вглубь зала.

— Ну сурова тётка! — шепнула Васильева остальным, они кивнули в ответ.

Через несколько минут Инна Михайловна вернулась и положила на стойку учебник:

— Вот, целый. Бери и постарайся больше учебники не портить.

— Ин Михална, это не я, такой выдали! — с совершенно честным видом воскликнула Женька, убирая книгу в рюкзак.

— Сделаю вид, что поверила! — хмыкнула Феоктистова. — Что-то ещё?

— Нет, спасибо большое, всего доброго, — ответила Женя.

— До свидания! — хором вякнули остальные, и вся компания быстро покинула библиотеку.

— Ну и бабка у Новиковой! Просто бр-р! — поёжилась Женька, оказавшись на улице.

— Да уж, — согласилась Даша.

— Ну что, Кать, какие выводы по результатам наблюдения за Феоктистовой? — спросила Женя.

— Вы сами видели, какая она, так что думаю, Бородин действительно её боится, — сказала Катя девчонкам, а во все глаза смотревшему на неё Трынкусу незаметно кивнула, кот облегчённо вздохнул.

— И что теперь будешь делать? — осведомилась Крылова.

— Подумать нужно, дело-то такое… — неопределённо произнесла Катя.

— Если что надумаешь, обращайся, поможем, да, Дашк? — сказала Васильева.

— Поможем, — согласилась Даша.

— Спасибо, если что-то придумаю, скажу.

Девчонки вышли с территории Университета.

— Ладно, народ, пока! Мы с Трынкусом пешком, утренней поездки хватило, — Соболева помахала подругам рукой.

— Пока! — брякнул кот.

— А пойдёмте все пешком? — предложила Женя. — Нам ведь полдороги вместе идти. Я вам ещё про Питер расскажу.

Девчонки прошли одну остановку, слушая Женькины рассказы, потом попрощались и разошлись в разные стороны.

— Ну что, Кать? — стоило Даше и Жене уйти, выпалил кот. Трынкус с трудом дождался, пока девчонки уйдут, даже начал от нетерпения подпрыгивать у Кати на руках.

— У Феоктистовой точно кристалл памяти, я уверена, — сказала Соболева.

— Прячет, — кивнул кот. — Наверное, в кармане.

— Нет, — покачала Катя головой. — Вчера у неё на одежде карманы были, а сегодня она в платье без карманов. Может, она кристалл на шею повесила?

— Кристаллы памяти нельзя дырявить, все записи пропадут, — возразил фамильяр.

— Может, Феоктистова нашла способ повесить кристалл на цепочку или шнурок, не дырявя его.

— Будем продолжать следить за ней и всё узнаем, — решительно заявил кот. — Но нужно поторопиться.

— Мы не сможем часто приходить в библиотеку.

— Что-нибудь придумаем. А сейчас пошли домой, обедать пора.

Уже в который раз мысленно назвав кота обжорой, Катя направилась в сторону дома.

Глава 13

Утром Кате и Трынкусу пришлось выйти из дома пораньше, чтобы не спеша дойти пешком до Университета. На середине пути фамильяр начал бубнить, что ему неудобно сидеть на руках. Катя ответила, что нет никакой необходимости терпеть неудобства и можно идти самому. Всё недовольство сразу испарилось, Трынкус заявил, что ему удобно, как никогда.

В университетском парке Катя и кот почти сразу наткнулись на Антонину Новикову. Она сидела на скамейке в самом начале аллеи, ведущей к корпусу огненного факультета.

— Катя, Трынкус, привет! А я вас жду! — вскочила Антонина, увидев Соболеву и фамильяра. — Извините меня, пожалуйста, за позавчерашнее поведение и большое спасибо тебе, Катя.

— За что спасибо? — пробормотала Катя, удивлённо переглянувшись с Трынкусом.

— За то, что вправила мне мозги, — ответила Новикова и указала на лавочку. — Давайте сядем? До начала занятий ещё есть время.

Антонина села, Катя — тоже, кота устроила рядом.

— Я ведь не хотела здесь учиться, — начала Новикова. — Это мама хотела, чтобы я получила магическое образование, как она сама когда-то мечтала. А я в иняз хотела поступать. Но поступила сюда… Всё было нормально, пока я не услышала кое-что год назад... Неважно, что именно я услышала, но всё пошло наперекосяк… А после нашего с тобой, Катя, разговора я поняла, что мне нужно отсюда уйти… Вот… И я уже поступила в иняз, представляете? — Антонина радостно засмеялась. — Прихожу вчера туда, чтобы узнать, как сдать вступительные экзамены… А, мне ведь ещё нужно дубликат аттестата получить, его только через месяц выдадут. Вот я и хотела узнать, как пока без аттестата обойтись… Захожу, значит, а там сразу, как войдёшь — дверь, на ней табличка «Приёмная комиссия». Я в эту дверь заглянула, там какой-то мужик сидит. Буркнул, что сегодня приём документов уже окончен. Он текст пытался перевести, аж покраснел от усердия, но ничего не получалось. Я говорю: «Давайте помогу». И перевела этот текст! Прямо так, с листа, без словарей! Мужик на меня вытаращился и говорит: «Если вы поступать, то вы приняты». Это ректор оказался. Кать, Трынкус, представляете? Я поступила! Без экзаменов! Здорово, да?

— Здорово, — кивнула Катя, растерявшись от не совсем связного потока слов.

— Без экзаменов приняли только нескольких победителей олимпиад и меня. Вот! А сегодня я пришла, чтобы с вами поговорить и документы отсюда забрать. Хоть они и недействительны, но всё же.

— Антонина, можно кое-что у тебя спросить? — произнесла Катя.

— Просто Тоня. И спрашивай, конечно.

— Тоня, ты, пожалуйста, не сердись и ответь честно, ладно? — осторожно подбирая слова, проговорила Катя.

— Ладно. Что ответить-то?

Соболева замялась на несколько секунд, не зная, как помягче сформулировать вопрос, но решила, что лучше всего спрашивать прямо в лоб, и выпалила:

— Инна Михайловна шантажирует Бородина?

Кот во все глаза уставился на Новикову.

— Откуда ты… — ошарашенно выдавила Антонина.

— Тоня, ответь честно, это очень важно! — настаивала Катя.

— Д-да, шантажирует.

— Бородин знает, что ты ушла из универа?

— Знает, я же документы забрала, так что…

— Скорее! — заорал Трынкус, спрыгнул с лавки и длинными скачками понёсся по парку в сторону библиотеки. Катя бросилась за котом, Антонина — следом.

— А что происходит? — на бегу выговорила Новикова.

— Твоей бабушке может грозить опасность, — ответила Катя.

Когда девчонки подбежали к библиотеке, кот был уже там, нетерпеливо подпрыгивал у закрытой двери. Антонина потянула дверь на себя, но она оказалась заперта.

— Бабуль, это я! Открой! — Новикова забарабанила в дверь.

Феоктистова не открывала.

— Кать, подними меня к замку! — крикнул кот.

Соболева подняла Трынкуса. Он поставил передние лапы по обе стороны от замочной скважины и сосредоточился.

— Но в библиотеке нельзя пользоваться магией… — растерянно пролепетала Новикова.

— А я в библиотеке и не пользуюсь, это ещё улица! Не мешай мне! — огрызнулся кот.

Вскоре раздался щелчок.

— Готово! — выдохнул фамильяр.

Антонина распахнула дверь, пробежала через холл и оказалась в зале. Катя, держа кота под мышкой, бежала следом. В зале никого не было.

— Туда! — Новикова бросилась в коридор со служебными помещениями, Соболева — за ней.

В этой части библиотеки Катя ещё не была. Коридор оказался длинным, в него выходило несколько дверей. Все двери закрыты, кроме одной. Именно к этой, настежь распахнутой двери и неслась Антонина. Из кабинета донёсся глухой стук, будто что-то упало. Новикова ворвалась внутрь.

— Что вы делаете? — подбегая к кабинету, услышала Катя крик Антонины.

Вбежав в помещение, Катя увидела такую картину: Бородин одной рукой сжимает горло Феоктистовой, сидящей на стуле за столом, а другой рукой пытается сорвать с её шеи что-то небольшое и тёмное, висящее на шнурке. Инна Михайловна отбивается, но силы явно неравны. На полу вокруг стола валяются книги.

— Отпустите её! — Новикова стала дубасить ректора кулаками. Бородин, на секунду отпустив Феоктистову, отмахнулся от Антонины, как от назойливого насекомого. С пронзительным визгом Антонина отлетела в сторону и врезалась в шкаф. Стекло в дверце пошло трещинами, но не выпало. А Бородин снова сжал горло Инны Михайловны.

— Трынкус, нужна твоя помощь! — крикнула Катя, подскочила к ректору и посадила кота ему на спину.

Издав дикий вопль, фамильяр вцепился когтями в ткань пиджака и, судя по тому, как взвыл Бородин, не только в ткань. Со злобным урчанием кот увлечённо драл пиджак, во все стороны летели мелкие лохмотья. Ректор отпустил Феоктистову и неловко взмахнул руками, пытаясь сбросить зверя. При этом он уронил то, что смог сорвать с шеи Инны Михайловны. И это что-то с мягким стуком упало на пол прямо перед Катей. Маленький мешочек из тёмной ткани. Не раздумывая, Соболева подобрала его и выбежала из кабинета.

Все студенты знают, что на библиотечной стойке есть кнопка вызова охраны. И сейчас Катя со всех ног неслась в зал. Буквально пролетев по коридору, она оказалась в зале, подскочила к стойке и кулаком вдавила в её поверхность пожелтевшую от времени и поцарапанную шкодливыми студентами большую круглую кнопку.

Не прошло и минуты, в зал вбежали начальник охраны Университета Пётр Степанович Маркушев и ещё двое магов-охранников.

— Бородин душит Феоктистову в её кабинете! — выпалила Катя.

Маркушев коротко выругался и бросился в коридор со служебными помещениями, маги — за ним, Соболева бежала позади всех.

— Что здесь происходит? — рявкнул Пётр Степанович, первым оказавшись в кабинете.

Катя вбежала следом за магами. Бледная Феоктистова сидела за столом, кашляла и держалась руками за горло. Антонина бестолково суетилась рядом с ней. Донельзя довольный Трынкус восседал посередине стола. Бородин, обхватив голову руками, скорчился у стены.

— Трынкус, ты как? — бросилась Катя к коту.

— Всё в порядке! — успокоил её Трынкус. — Этот чудик пытался меня раздавить и со всей дури вделался спиной в стену. Естественно, я не стал этого ждать и спрыгнул, а он не только спиной врезался, но ещё и затылком неплохо приложился.

— Что здесь происходит, я спрашиваю?! — ещё громче повторил Маркушев.

— Этот так называемый ректор пытался задушить Инну Михайловну, мы ему помешали, — ответил магу кот и пошевелил усами.

Катя вытаращилась на Трынкуса, пытаясь взглядом показать, что он не дело делает. Феоктистова убрала руки от горла и, нахмурившись, будто что-то вспоминала, тоже уставилась на кота.

— Надо же… — через некоторое время прохрипела она. — Рыжий усами шевелит совсем как…

Инна Михайловна закашлялась.

— Как кто? — выпалила Катя.

Кот во все глаза смотрел на Феоктистову. Та продолжала кашлять и только рукой махнула.

— Бабуль, ты как? — пролепетала Антонина.

— Тоня, вода здесь есть? Дай Инне Михайловне воды, — сказала Соболева.

Антонина подскочила к маленькому столику, на котором стоял графин с водой, налила полный стакан и подала Феоктистовой. Та отпила несколько глотков и поставила стакан на стол перед собой.

— Инна Михайловна, что произошло? — Маркушев в очередной раз попытался выяснить, что случилось. Библиотекарь отмахнулась, снова внимательно рассматривая кота. Трынкус тоже не сводил с неё глаз.

Пётр Степанович переглянулся с двумя другими охранниками, те пожали плечами, потом подошёл к Бородину, задал тот же вопрос ему, но ректор не ответил, по-прежнему валяясь у стены и даже не пытаясь встать.

— Инна Михайловна, кто так же шевелил усами? — спросила Катя. — Ответьте, пожалуйста.

— Так же усами шевелил один чёрный кот, — нехотя произнесла Феоктистова.

— Фамильяр Андрея Туманова? — проговорила Катя.

— Да, — Инна Михайловна удивлённо взглянула на Соболеву. — Откуда ты его знаешь?

— Инна Михайловна, это, — Катя указала на кота, — Вэлхад, тот самый фамильяр. Да, сейчас он выглядит по-другому, но это он. И это он вас спас. А вы, возможно, можете помочь его хозяину, Андрею Туманову. Его наказали за то, в чём он не виноват, заблокировали дар на тридцать лет. Дар скоро пропадёт навсегда. Если можете помочь, помогите, пожалуйста!

Кот не сводил глаз с Феоктистовой. Маркушев и двое охранников удивлённо переглядывались, но в разговор не вмешивались.

— Бабуль, о чём она? — недоумевающе протянула Новикова.

— Пожалуйста! — повторила Катя.

— А ты что здесь делаешь? — спросила Феоктистова у Антонины.

— Я документы забирала, из универа ушла, — ответила та.

— Почему? Ты же хотела здесь учиться? — удивилась Инна Михайловна.

— Нет, никогда не хотела, это мама хотела, чтобы я здесь училась. Я случайно услышала их с папой разговор, поэтому и решила поступать сюда… Я всегда в инязе хотела учиться… И вчера туда поступила. Вам с дедушкой вчера не сказала, вы из гостей поздно пришли. Думала, сегодня расскажу… А тут вот что…

— Ну, если ушла отсюда, то тогда… Впрочем, это всё равно нужно сделать… — негромко пробормотала Феоктистова и обратилась к начальнику охраны:

— Пётр Степаныч, он, — Инна Михайловна кивнула на Бородина, — кое-что у меня отобрал. Нужно это найти.

Катя только сейчас сообразила, что продолжает сжимать в кулаке подобранный с пола мешочек.

— Это? — протянула она мешочек Феоктистовой.

— Да, — Инна Михайловна взяла его, открыла, осторожно вытащила небольшой прозрачный кристалл и, прищурившись, стала осматривать.

— Бабуль, вот твои очки, — Антонина подняла с пола очки, которые, похоже, только чудом не разбились, и подала Феоктистовой. Та надела их на кончик носа, ещё раз осмотрела кристалл и сказала Маркушеву:

— Пётр Степаныч, свяжись, пожалуйста, с Магическим Советом, мне есть, что им сказать про Бородина.

— Дура старая! — проскулил лежащий на полу ректор.

Маркушев достал из кармана телефон и вышел в коридор.

— На этом кристалле есть запись, которая поможет твоему хозяину, — посмотрела на кота Феоктистова, тот молча кивнул.

Пётр Степанович вернулся в кабинет и распорядился:

— Ребята, помогите ректору встать и выводите его на улицу. Мы отправляемся в Магический Совет. Инна Михайловна, вы тоже.

Маркушев вышел в коридор. Маги-охранники подняли с пола Бородина. Ректор одёрнул неплохо подранный котом пиджак, с ненавистью взглянул на фамильяра и, заметно пошатываясь, направился к выходу из кабинета, маги поддерживали его с двух сторон. Инна Михайловна встала со стула и увидела треснувшее стекло в дверце шкафа.

— Тоня, ты не пострадала? — спросила она у внучки.

— Плечом ударилась, синяк, наверное, будет. Ерунда, пройдёт! — махнула рукой Новикова.

Феоктистова кивнула и тоже двинулась к выходу, Антонина — за ней. Катя взяла кота на руки и пошла позади всех.

Когда все вышли из библиотеки на улицу, Инна Михайловна заперла дверь и повернулась к Антонине:

— Тоня, иди домой. Проследи, чтобы дедушка обязательно поел, а то со своими учениками он обо всём на свете забывает.

— Но… — начала Антонина, Феоктистова перебила:

— Со мной всё будет в порядке! — потом взглянула на Маркушева:

— Ну, Пётр Степаныч, можно отправляться!

Маг открыл портал, охранники, ведя под руки Бородина, шагнули в него первыми, за ними — Феоктистова и Маркушев. Портал закрылся.

— И что теперь? — Антонина растерянно посмотрела на Катю.

— Теперь всё решит Магический Совет, — ответила та.

— Как ты узнала, что бабуля… Ну, что она шантажирует ректора? — немного помолчав, спросила Новикова.

— Догадалась.

— Я ведь думала, что сама в универ поступила. Бабуля сказала, что если хорошо сдам экзамены, меня примут, несмотря на то, что нет высокого уровня дара. Я всё отлично сдала… Ой, ты ведь не знаешь про мой уровень!

— Знаю, — кивнула Катя.

— Откуда? — удивилась Антонина. — Впрочем, неважно. Так вот, я всё сдала, меня приняли, я так рада была, хоть и не хотела здесь учиться. Это мамина мечта — стать магом, а не моя… Понимаешь, я три года думала, что поступила сама, своими силами. А в прошлом году случайно услышала разговор бабули с ректором, и поняла, что она шантажирует его… Так противно стало… А потом я… — Новикова поморщилась. — В общем, раньше я так безобразно себя не вела, это началось после того, как тот разговор услышала… Самой противно, что так себя вела.

— Но больше ведь не будешь? — проговорила Катя.

— Нет, ни за что, — помотала головой Антонина, потом взглянула на кота и спросила:

— Кать, а как так получилось, что твой фамильяр — вовсе не твой фамильяр?

— Тоня, извини, я не могу рассказать, это не моя тайна, — сказала Соболева.

— Не может! — подтвердил кот и пошевелил усами.

— И что теперь делать? — произнесла Антонина.

— Наверное, тебе лучше пойти домой, как бабушка сказала, — ответила Катя.

— А вы с Трын… или как там его зовут?

— А мы на занятия. И так первую пару пропустила, надеюсь, не влетит, — вздохнула Соболева.

Антонина попрощалась и медленно пошла к выходу из университетского парка, а Катя посмотрела на кота:

— Вэлхад, тебе придётся ещё немного побыть Трынкусом. Я думаю, не нужно девчонкам ничего рассказывать.

— Не нужно, — согласился фамильяр.

Катя вытащила из кармана телефон и охнула:

— Сколько сообщений от девчонок! Я случайно звук отключила и ничего не слышала. Скажем, что проспали.

Кот кивнул, и Соболева быстро направилась по аллее к корпусу огненного факультета.

— А вовремя ты усами пошевелил! — усмехнулась Катя на ходу.

— Я всё время помнил, что не нужно усами шевелить, а тут забыл. Привычка-то старая, — несколько смущённо признался фамильяр.

— Очень полезная привычка оказалась! И ещё повезло, что у Феоктистовой такая хорошая память, через столько лет вспомнила, как ты раньше усами шевелил, — Катя открыла дверь корпуса и вошла внутрь.

Глава 14

Кате не попало за случайный прогул. Ещё не все студенты втянулись в рабочий ритм, многие проспали и поэтому пропустили первую пару или опоздали на неё, а некоторые умудрились опоздать даже на вторую. Соболева сфотографировала Дашин конспект, чтобы дома переписать лекцию.

До конца занятий Катя сидела как на иголках. Естественно, Женя и Даша это заметили и спросили, что случилось. Кот соврал, что Катя поругалась с Маринкой и переживает из-за этого, девчонки поверили. После третьей пары Соболева сказала, что кот хочет ещё раз осмотреть университетский парк, поэтому они задержатся. Подруги не могли составить им компанию: Жене было нужно гулять с собакой, а Даша торопилась домой, опасаясь, что приехавшая рано утром двоюродная сестра что-нибудь натворит в её отсутствие.

— Что будем делать? — спросил фамильяр, когда они с Катей вышли в парк.

— Пойдём к библиотеке. Думаю, нужно ждать там. А может, Феоктистова уже вернулась и всё расскажет.

Библиотека оказалась заперта. Катя села на скамейку у входа. Вэлхад нервничал — то сидел рядом с Катей, то прыгал по площадке перед библиотекой. Через час Марина прислала сообщение, поинтересовавшись, куда запропастились сестра и Трынкус. Катя написала, что им какое-то время нужно побыть в Университете. Прошло ещё почти полчаса. Фамильяр успокоился и сидел на лавочке. Соболева собралась предложить коту пойти домой, но открылся портал, из которого вышли Андрей и Людмила Тумановы и Феоктистова.

— А-а-ан! — радостно заорал кот, соскочил со скамейки, подбежал к хозяину и прыгнул вверх.

— Привет, дружище! — Андрей поймал зверя в прыжке.

— Ан, ну что? Дар разблокировали? — Вэлхад во все глаза смотрел на хозяина.

— Разблокировали, — улыбнулся тот.

Туманов, конечно, ещё не помолодел, на это нужно время, но уже выглядел получше.

— Здравствуйте, — Катя встала со скамейки.

— Здравствуй, Катенька! — улыбнулась Людмила, Андрей кивнул, говорить он не мог из-за кота, который что-то торопливо рассказывал ему на ухо.

Инна Михайловна подошла к скамейке и устало опустилась на неё. Кате хотелось спросить, что произошло в Магическом Совете, но она стеснялась. К счастью, Вэлхад излишней скромностью не страдал и, перестав что-то тихо говорить Туманову, во весь голос потребовал:

— Ну, Ан, рассказывай!

— Наверное, лучше мне обо всём рассказать, — ответила Феоктистова.

Тумановы и Катя сели на лавочку, Вэлхад поудобнее устроился на руках у хозяина и приготовился слушать.

— Возможно, я буду рассказывать не особо складно, но вы не перебивайте, потом спросите, если что-то будет непонятно, — начала Инна Михайловна. — Кристалл памяти мне дала Наталья Возжаева перед своим отъездом в Москву девятнадцать лет назад… Наташа — моя дальняя родственница. Она закончила этот Университет и осталась здесь преподавать. Ей очень нравилась работа. Конечно, Наташа ещё не была опытным преподавателем, но она очень старалась. Постоянно что-то исследовала со студентами, они какие-то работы совместно писали, всем было интересно. Потом на работу в Университет пришёл Бородин. Он с семьёй перебрался в наш город из Москвы. Почему, не знаю. В Москве он тоже преподавал. Оказалось, что он проводил исследования в той же области, что и Наташа… Я не знаю, что именно они изучали, я не маг, поэтому никогда в подробностях не расспрашивала Наташу о её работе… Кравцов предложил им вместе продолжать исследования, Наташа была не против, а Бородин ни за что не соглашался… Кравцов был ректором раньше, до Бородина, — пояснила Феоктистова, взглянув на Катю, та кивнула. — Так вот, Бородин не захотел работать совместно с Наташей. Да, он на тот момент сделал больше, чем она, да и вообще опыта преподавания и исследований у него было намного больше. У Бородина было много опубликованных работ, он пользовался известностью в магических кругах. Наташа же только начинала работать, её никто не знал… Бородин мало того, что и слышать не хотел о совместных исследованиях, он ещё начал при каждом удобном случае оскорблять Наташу, провоцировать на ругань. Она уже сама была не рада, что занималась той же темой, но отступать не хотела… Вообще, у Наташи был спокойный характер, но если её начинали притеснять, можно было ожидать чего угодно… Начались скандалы. Точнее, Бородин их начинал. Он очень неприятный человек, злопамятный, мелочный, мстительный… Когда всё дошло до Кравцова, он попытался уладить ситуацию и смог заинтересовать Наташу другой темой для исследований. Бородину стало нечего делить с Наташей. Но скандалы не прекратились. Как я уже сказала, он очень злопамятный. Вот и продолжал оскорблять Наташу за то, что ранее посмела работать по той же теме, что и он, как будто она нарочно её выбрала, чтобы ему досадить. Естественно, они терпеть друг друга не могли. И меня Бородин тоже ненавидел, потому что я много раз ругалась с ним. Когда я слышала, как он оскорбляет Наташу, то заступалась за неё и высказывала Бородину всякое… Так продолжалось почти три года… Потом совершенно неожиданно Кравцов объявил, что уходит из Университета и назвал кандидатов на свою должность, и Наташу в их числе. Наташа очень хотела стать ректором, но понимала, что шансов у неё нет. Кравцов включил её фамилию в список кандидатов только потому, что представители Магической Комиссии посоветовали ему включить туда самого достойного из молодых преподавателей… Для этого преподавателя включение в список было своеобразной наградой за хорошую работу и стимулом для того, чтобы работать ещё лучше и когда-нибудь потом, накопив достаточно опыта работы в Университете, уже с полным правом претендовать на должность ректора… На тот момент из всех молодых преподавателей Наташа больше всех заслуживала такого поощрения, поэтому Кравцов именно её внёс в список… Я уговаривала Наташу не переживать из-за того, что её включили в список без шансов на должность. Уже тот факт, что Кравцов отметил её, должен был радовать. Так и было бы, если бы не многолетняя вражда с Бородиным. Наташа и сама прекрасно понимала, что ей ещё рано становиться ректором, но хотела им стать, чтобы насолить Бородину. Все знали, что вы, Андрей, — Феоктистова посмотрела на Туманова, — главный претендент на должность. У Бородина и Изотова были равные шансы, если бы вы отказались.

— Я и собирался отказаться. И Павел тоже, — негромко сказал Андрей.

— Да, Наташа говорила, что вы оба откажетесь от должности, — кивнула Инна Михайловна. — И Бородин остался бы единственным кандидатом, потому что Наташу всерьёз никто и рассматривать бы не стал. Бородин ни за что не отказался бы от должности. И Наташа решила убрать его из Университета. Для этого она стала постоянно за ним следить… Да, я знала о её планах и отговаривала её. Но я не знала, что конкретно Наташа собирается сделать… Узнала, только когда всё уже произошло… Бородина назначили ректором. Так совпало, что Наташу в тот же день пригласили на работу в Москву. Она не хотела ехать, но понимала, что здесь ей Бородин работать не даст… Перед отъездом Наташа отдала мне кристалл, сказала, что он может мне пригодиться. Не знаю, где она его взяла, кристаллами памяти давно никто не пользуется. Я сразу не посмотрела, что на нём, потому что поехала с Наташей на вокзал. Посмотрела, уже вернувшись домой… А на следующий день стало известно, что Наташа погибла по приезде в Москву, несчастный случай…

Феоктистова замолчала, остальные тоже сидели молча.

— Кристалл мне действительно пригодился, — снова заговорила Инна Михайловна. — На нём было четыре записи. Первая — Бородин заходит в хранилище. И заходит туда накануне занятия, а не за два часа до него, как он сам утверждал. По записи можно легко понять, когда именно она сделана. Вторая запись сделана на следующий день, то есть в день занятия: Бородин не спеша прогуливается по парку в то время, когда он, по его словам, находился в хранилище и готовил наборы заготовок. Опять же, легко можно понять, когда сделана запись. Третья запись сделана буквально за пять минут до начала занятия: Бородин забежал в хранилище, забрал наборы и понёсся на занятие, не проведя в хранилище и минуты. Естественно, наборы он не проверял, на это нужно время. А четвёртая запись… — Феоктистова вздохнула. — Четвёртая запись — признание Наташи, что это она наложила плетение на заготовки, потому что хотела навредить Бородину, и что Андрей Туманов ни в чём не виноват… Не знаю, почему Наташа записала это признание, может, что-то предчувствовала… Как я уже сказала, Наташа оказалась права, кристалл мне действительно пригодился. Почти сразу после того, как Бородина утвердили на должности ректора, он вызвал меня к себе и заявил, что я уволена. Кристалл всегда был со мной. Я просто показала Бородину три первые записи и сказала, что, если он меня уволит, кристалл отправится прямиком в Магический Совет. Это разрушило бы карьеру Бородина, никакие предыдущие заслуги не помогли бы. Хоть это и не он наложил плетение, но он обманул тех, кто вёл расследование, поэтому наказание было бы серьёзным. Бородин аж позеленел от злости и процедил, что погорячился, ни о каком увольнении речи не идёт, и что я могу работать в университетской библиотеке столько, сколько сама пожелаю. Конечно, я могла бы тогда уйти, потому что уже давно работала. Ведь на работу сюда я пришла, когда мне было двадцать два года, ещё при Правдине, он был ректором до Кравцова. При Правдине шесть лет проработала и двадцать восемь при Кравцове. Но уходить не хотелось. И нравилось, и деньги не лишние. Да ещё Костя, мой муж, часто был на гастролях. Он скрипач, тогда играл в оркестре. Не хотелось сидеть дома одной. И Тонечка, наша внучка, была маленькой. Её родители — Юрий и наша с Костей дочь Мария — геологи, постоянно в разъездах. Маша и года дома не провела после рождения Тони. Нет, дочь они любят, но и работу свою бросать не хотят… Вообще, Тонечка ходила в детский сад, но ей там не особо нравилось, и я часто брала её с собой сюда. В библиотеке запрещено пользоваться магией, и никаких опасных магических вещей здесь нет, поэтому ей ничего не угрожало. Тоня была очень спокойным ребёнком, она находилась в моём кабинете, играла, рисовала или спала и никому не мешала. Потом Тоня пошла в школу, но всё равно после уроков бывало заходила ко мне… Тоня училась в десятом классе, и я подумывала о том, чтобы уволиться… Но передумала, потому что Костя ушёл из оркестра и начал давать на дому уроки игры на скрипке. Скрипка красиво звучит, когда на ней играет опытный музыкант. А если музыкант начинающий… — Феоктистова вздохнула. — То это просто тихий ужас! Вернее, ужас совсем не тихий… А у Кости почти все ученики тогда только начинали учиться играть. Уроки идут с десяти утра до шести вечера. Часто просто невозможно было находиться дома… И я решила ещё поработать… Когда Тонечка заканчивала одиннадцатый класс, она неожиданно сказала, что очень хотела бы здесь учиться, но не примут. Уровень дара у неё хоть и намного выше среднего, но до высокого не дотягивает… И снова мне пригодился кристалл. Я вынудила Бородина принять Тоню на учёбу. Правда, пришлось пообещать, что, когда она получит диплом, я отсюда уйду и отдам ему кристалл. Бородин, конечно, был в бешенстве, но Тоню на учёбу принял. Хотя она этого заслуживала — всегда отлично училась… В прошлом году я потребовала, чтобы её назвали лучшей студенткой Университета. Но, как я сказала, она училась отлично, так что всё по праву… Да, я шантажировала Бородина, но он это заслужил. Он столько лет трепал нервы Наташе, она погибла из-за него, ведь если бы не Бородин со своим мерзким характером, она не уехала бы. Поэтому мне не стыдно, что я так себя с ним вела, это было моей местью.

Инна Михайловна замолчала. Катя осторожно заметила:

— Но вы могли сразу отправить кристалл в Магический Совет. Наталья ведь погибла, ей это не навредило бы, а Бородин не получил бы должность. Его, наверное, даже совсем уволить могли. Вот вы и отомстили бы таким образом.

— Я не знала, кого назначат вместо Бородина, — качнула головой Феоктистова. — Новый ректор тоже мог меня уволить, а я уже объяснила, почему не хотела уходить из библиотеки.

Катя взглянула на Тумановых. Какого им сейчас? Девятнадцать лет назад Феоктистова решала свои проблемы (впрочем, и позже она тоже использовала кристалл, думая только о себе), зная, что Андрей пострадал незаслуженно, а она может ему помочь, но ничего не сделала.

— А что будет с вами? — спросила Катя у Инны Михайловны. — И с Бородиным?

— Бородина уволили и запретили не только занимать какие-либо должности, но и просто преподавать в любых учебных заведениях, — сказал Туманов. — Он собирается уехать из города в ближайшее время, вместе со всем семейством. Куда, не знаю. Ректором теперь будет Павел Изотов. На этот раз он не стал отказываться. Наверное, в Университет уже прибыла Магическая Комиссия, чтобы проверить все дела Бородина.

— Комиссия долго здесь пробудет? И нас с Вэлхадом будут о чём-нибудь спрашивать?

— Вас ни о чём не будут спрашивать, — ответил Андрей. — Комиссия пробудет здесь примерно неделю. Если бы Бородин уходил добровольно, он назвал бы нескольких кандидатов на должность, как это принято в магических Университетах. Но сейчас не та ситуация. И нового ректора назначил Магический Совет… Кстати, на занятия смена ректора и работа Комиссии не повлияют, вы будете учиться, как обычно.

— Я доработаю до конца лета, потому что не хочется никого из девчонок досрочно из отпуска вызывать, пусть отдыхают, — проговорила Феоктистова. — В середине августа девчонки выйдут из отпуска, мы подготовим учебники для выдачи, а потом я уйду. Кто-нибудь из помощниц займёт моё место.

— Вы не заявите на Бородина за то, что он пытался вас задушить? — удивилась Катя.

— Не задушил же, — невесело усмехнулась Феоктистова и слегка махнула рукой. — Не буду я на него заявлять, хватит и того, что его уволили и преподавать запретили.

Инна Михайловна немного помолчала и повернулась к Тумановым:

— Я понимаю, что сильно виновата перед вами, но простите меня, пожалуйста, если сможете.

Людмила и Андрей переглянулись, но ничего не ответили. Вэлхад презрительно фыркнул.

— Что ж, заслужила… — кивнула Феоктистова. — Ладно, я всё рассказала, пойду, — она поднялась со скамейки, медленно дошла до библиотеки, отперла дверь и скрылась за ней.

Тумановы, Вэлхад и Катя проводили Инну Михайловну взглядами, потом посмотрели друг на друга.

— Ну вот и всё, — сказал кот. — Можно домой!

Кате неожиданно стало немного грустно из-за предстоящего расставания с Вэлхадом. Она никогда не забывала, что кот у неё временно, и рано или поздно он вернётся домой, а сейчас очень радовалась за его хозяина, но и к фамильяру успела привязаться.

— Катенька, пойдём сейчас к нам? — предложила Людмила. — Привяжем к тебе Трынкуса, и ты его домой заберёшь, а то он уже весь извёлся.

— Пойдёмте, — согласилась Катя. — А можно Маринку с собой взять? Она расстроится, если ничего не увидит. И с Вэлхадом она, наверное, захочет попрощаться.

— Я тоже хочу попрощаться с Маришей, — вякнул фамильяр.

— Отлично! — улыбнулась Туманова. — Давайте выйдем за территорию Университета. Я открою портал к тебе домой, Катя, позовём с собой Марину и отправимся к нам.

Глава 15

Конечно, Марина обрадовалась возможности увидеть, как происходит привязка фамильяра к хозяину. Расставание с Вэлхадом огорчало, но Маринка старалась не грустить, тем более без фамильяра они не останутся — у них теперь будет настоящий Трынкус (Соболева-младшая считала Катиного фамильяра и своим тоже).

Людмила открыла портал на лестничной площадке рядом с квартирой Соболевых. Андрей, держа на руках Вэлхада, сёстры Соболевы и сама Людмила по очереди вошли в него, вышли в гостиной дома Тумановых. Спавший на диване Трынкус проснулся и непонимающе уставился на них, потом узнал Катю и бросился к ней:

— Мр-ряу!

— Привет, Трынкус! — улыбнулась Катя, кот крутился рядом, бодал её головой и всячески показывал свою радость.

— Давайте сразу разберёмся с фамильярами, — предложила Людмила, забрала у Андрея Вэлхада, позвала за собой Трынкуса и вышла из гостиной.

— Не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома, — сказал девчонкам Туманов и сел в кресло.

— Вы снова будете преподавать в Университете? — спросила Маринка.

— Да, хотелось бы вернуться. Но это будет не скоро. Сначала нужно восстановить все навыки, ведь в магии я сейчас как первоклассник.

— А почему Бородину не заблокировали дар? — поинтересовалась Катя.

— Решили, что он и так достаточно наказан. Да и времени уже много прошло, — ответил Андрей. — Впрочем, всё решал Магический Совет, а не Магический Суд. В Суде могли бы посчитать по-другому. Кстати, тот судья, который вынес приговор мне, ещё работает, и попади Бородин к нему, неизвестно, чем всё закончилось бы.

— А что скажут в Университете о причине увольнения Бородина? А то девчонки могут подумать… — Катя замялась. — Ну, в общем, что я приложила к этому руку.

— Так и приложила! — хихикнула младшая сестра. — Ты руку, а Вэлхад лапу!

— Я попрошу Павла Изотова объявить студентам, что Бородин уволился по собственному желанию, — пряча улыбку, пообещал Туманов.

В гостиную вошёл крупный чёрный кот и проурчал:

— Добрый день!

— Вэлхад, какой ты красивый! — хором воскликнули сёстры Соболевы.

Кот гордо поднял голову, постоял так несколько секунд, а потом, вмиг растеряв всю важность, сорвался с места, подбежал к хозяину и запрыгнул к нему на колени.

— Как я рад вернуть свою внешность! И своё имя! — радостно сообщил фамильяр.

— А я-то как рад, дружище Вэлхад! — Туманов погладил зверя.

В гостиной появилась Людмила, держа на руках рыжего Трынкуса.

— Катенька, готова стать хозяйкой фамильяра? — улыбаясь, спросила Туманова.

Катя кивнула.

— Помнишь, что нужно делать?

— Да. Вы передадите мне Трынкуса, будет вспышка, и я назову имя.

— Всё верно. Держи, — Людмила протянула кота Кате. Та взяла его, последовала короткая вспышка.

— Трынкус, — с улыбкой сказала Катя, глядя на рыжую мордочку, кот довольно зажмурился.

— Поздравляю, Катя, теперь у тебя есть фамильяр, — произнёс Андрей.

— Наконец-то этот охламон отправится домой, — проворчал Вэлхад, удобно устроившись на руках у хозяина.

— Трынкусик, ты теперь наш! — сообщила коту Маринка. — Я тебя завтра поглажу.

— А я сегодня, — Катя погладила своего фамильяра, тот радостно вякнул.

— Катя, Вэлхад, спасибо вам большое, — проговорила Людмила.

— Спасибо не просто большое, огромное! — добавил Андрей. — Если бы не вы…

— Это всё Вэлхад, — смущённо пробормотала Катя. — Если бы не он, я ничего бы не смогла.

— Это я бы ничего не смог без Кати и её новых способностей. Это же Катя поняла про Феоктистову, — вмешался Вэлхад. — Так что это всё она!

— Я ни при чём, правда… И вообще, нам уже домой пора… — ещё больше смутилась Катя и потянула сестру за рукав куртки к выходу. — Пойдём, Мариш. Подскажите, пожалуйста, где здесь остановка автобуса?

— Катенька, какой автобус? — улыбнулась Людмила. — Я вам портал открою, прямо у квартиры выйдете.

Тумановы и кот ещё раз поблагодарили Катю, она смутилась окончательно. Вэлхад пообещал звонить сёстрам, с телефонов Людмилы и Андрея, конечно. Никто не возражал. Ещё Вэлхад строго сказал Трынкусу, чтобы тот слушался Катю, рыжий согласно мявкнул. Потом Людмила открыла портал, сёстры Соболевы попрощались со всеми и шагнули в него, портал закрылся.

— Я буду по ним скучать, — вздохнул кот.

— Не переживай, продолжите общаться, — Туманов погладил Вэлхада.

— Ми, а ты призовёшь Маришке фамильяра? — спросил кот. — Потом, конечно.

— Не знаю, Вэл, — покачала головой Людмила. — Круг призыва до сих пор не отозвался.

— Людочка, не грусти, — сказал Андрей. — Отзовётся, я уверен.

— Я и не грущу! — весело ответила Людмила. — Всё же хорошо!

— Не просто хорошо, а отлично, поэтому можно и поесть! — заявил Вэлхад, пошевелив усами.

— Обжора! — засмеялся Андрей. — Но вообще-то, я бы тоже не отказался.

— Подождёте немного? Я сейчас что-нибудь вкусное приготовлю. У нас сегодня праздник! — сказала Людмила.

— А мы поможем, да, Вэлхад?

И Тумановы вместе с котом направились на кухню.

* * *

Сёстры Соболевы вышли из портала на своей лестничной площадке.

— Как здорово уметь открывать порталы! — вздохнула Марина.

— Мы тоже когда-нибудь научимся, — ответила Катя.

Маринка отперла квартиру, пропустила вперёд сестру, держащую на руках Трынкуса, зашла сама и захлопнула дверь.

— Ну что, Трынкус, добро пожаловать домой! — сказала фамильяру Катя.

— Да, Трынкусик, ты дома! — поддакнула Марина. — Может, покушать хочешь?

— Мр-р-р! — перекусить кот явно не против.

— Мариш, тебе бы только кого-нибудь кормить! — засмеялась Катя. — Может, поросёнка заведём? Мини-пига. Будешь его потчевать.

— Мне вас, свинтусов, хватит, — отмахнулась Маринка. — Пошли на кухню.

На кухне Катя посадила Трынкуса на табуретку у стола, сама села на соседнюю табуретку. Марина достала из шкафа два блюдца для кота, а те из которых ел и пил Вэлхад, наоборот, убрала.

— Это для Вэлхада. Может, он к нам в гости придёт.

— Не грусти, Мариш! — подбодрила Катя сестру. — Вэлхад сейчас счастлив — он спас своего хозяина и вернулся домой.

— Вместе с тобой спас.

— Нет, это только его заслуга, — покачала головой Катя. — Я не верила, что можно хоть что-то сделать. А он всегда был уверен, что всё получится.

— Мяу! — напомнил о себе Трынкус.

— Ой, Трынкусик! Сейчас-сейчас, маленький! — Маринка бросилась к холодильнику, достала колбасу, откромсала приличных размеров кусок и быстро покрошила его в миску, наполнив ту аж с горкой. Кот, довольно вякнув, принялся за еду. Катя только головой покачала, глядя на это безобразие. Марина налила Трынкусу воды и посмотрела на сестру:

— А ты есть будешь?

— Нет, не хочется что-то.

— И мне не хочется, — Марина уселась за стол. — Хорошо, что впереди два выходных, Трынкус успеет освоиться перед тем, как вы в универ пойдёте. И хорошо, что вы летом по субботам не учитесь.

— Хорошо.

— Слушай, Катюх, — Маринка аж подпрыгнула на табуретке, — а вдруг Трынкус будет говорить не как Вэлхад, и все поймут, что это не он?.. Ну, в смысле, что до сих пор был не он… Ну, ты поняла! Начнут вопросами тебя доставать? Дашка и Женька точно от вопросов не удержатся.

— Мариш, не будем сейчас об этом, — поморщилась Катя. — Сегодня и так столько всего произошло… Вот завтра Трынкус заговорит, тогда и решим, как всем объяснить про него. Может, повезёт и вообще ничего объяснять не придётся.

— А родителям что скажем? Он же сегодня молчать будет.

— Сегодня ничего не скажем. Трынкус весь вечер проспит. А завтра видно будет.

— Слушай, что-то есть захотелось. Давай всё-таки чаю попьём! — Марина вскочила из-за стола, включила чайник и стала делать бутерброды. — Кстати, а что в универе было?

Пока Маринка возилась с бутербродами, Катя описала произошедшее в библиотеке (сестра хихикала, слушая, как кот разобрался с Бородиным) и передала рассказ Феоктистовой.

* * *

Вечером сёстры Соболевы сидели в большой комнате. Марина с пакетом маленьких сушек разместилась посередине дивана и пыталась смотреть сразу три сериала, почти поминутно переключаясь с канала на канал. Катя посоветовала ей не маяться дурью и выбрать что-нибудь одно, но Маринка упорно продолжала смотреть все три фильма. Сама Катя устроилась в углу дивана и переписывалась с подругами. Рядом с ней расположился Трынкус — кот спал, изогнувшись креветкой, и даже во сне его мордочку не покидало довольное выражение. Время от времени Катя с улыбкой поглядывала на своего фамильяра. Женя написала, что пёс погрыз её новые туфли и сидел рядом с ними с таким виноватым видом, что его не только газетой шлёпнуть, но даже как следует отругать не получилось. Даша жаловалась на сестру, которая брала её вещи и испачкала кофточку вареньем. Катя задумалась над тем, что написать в ответ. Собак Соболевы никогда не держали, поэтому она не разбиралась в их воспитании. Марина редко брала её вещи и, прежде чем взять, всегда спрашивала разрешения. Поэтому Катя не знала, что посоветовать девчонкам.

С работы пришли Юлия Алексеевна и Виктор Викторович.

— Мам, пап, привет! — бодро произнесла Маринка, грызя сушки и всё ещё пытаясь уследить за событиями трёх сериалов.

— Приветствую подрастающее поколение! — отозвался Виктор Викторович. — Марина, выключи телевизор. Катя, отложи телефон.

Девчонки переглянулись и выполнили, что им сказали. Соболев повернул два кресла к дивану. Юлия Алексеевна села в одно из них, Виктор Викторович садиться не стал, просто опёрся о спинку второго кресла. Трынкус проснулся и удивлённо смотрел на Соболевых-старших.

— Девочки, что вы натворили? — спросила Юлия Алексеевна.

— Ничего, — с недоумением протянула Катя, переглянувшись с Мариной, та с хрустом раскусила сушку и кивком подтвердила, что они ничего не делали.

— Почему супруги Тумановы открывали портал на нашей лестничной площадке? И куда вы с ними ходили? — поинтересовался Виктор Викторович.

— А вы откуда знаете? — удивилась Марина, от неожиданности подавилась сушкой и закашлялась, Катя постучала её по спине.

— Илона Вениаминовна сказала, — ответил Соболев.

— Лучше бы Илоночка книжки свои писала, а не за соседями шпионила, — буркнула Маринка, зажевав очередную сушку.

— Одно другому не мешает, — усмехнулся Виктор Викторович. — А ещё она сказала, что в твоём, Катя, Университете внезапно поменялся ректор.

— Она-то откуда знает? — проговорила Катя.

— Она там много лет работала, продолжает общаться с кем-то из преподавателей, вот и узнала, — объяснил Виктор Викторович.

— Ну, поменялся и поменялся, мы-то тут при чём? — выпалила Марина.

— А мне почему-то кажется, что вы очень даже при чём.

— Девочки, во что вы ввязались? — вступила Юлия Алексеевна.

— Да ни во что мы не ввязывались! Почему чуть что, сразу мы? Мы что, рыжие что ли? — возмутилась Маринка.

— Вы — нет, а вот кое-кто даже очень, — Соболев взглянул на кота. — Трынкус, ты что молчишь? Скажи что-нибудь.

Кот, естественно, ничего не ответил и предпочёл спрятаться за Катю.

— Та-а-ак… — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, протянул Виктор Викторович.

— Катя, Марина, что происходит? — волновалась Юлия Алексеевна.

— Да ничего не… — начала Марина, но Катя (удивляясь, что сестра вовсю отнекивается, а не начала рассказывать, тем более, что поболтать любит, и Вэлхад разрешил в случае чего всё рассказать) её перебила:

— Подожди, Мариш. Мама и папа действительно за нас волнуются. Давай всё расскажем. Мы ведь ничего плохого не делали.

— Что ж, девочки, — Виктор Викторович сел в кресло, — мы с мамой очень внимательно вас слушаем…

Эпилог

Вэлхад лежал на своём любимом месте — на краю стола в библиотеке, грелся на солнце и жмурился с довольным видом. Лето выдалось дождливым и прохладным, солнечные дни выпадали редко, а конец августа неожиданно порадовал погожим деньком. Но кот радовался не только солнцу. Гораздо больше фамильяра радовало то, что у хозяина всё в порядке. Прошло чуть больше месяца, как Ана оправдали и разблокировали дар. Теперь хозяин каждый день старательно восстанавливает былые навыки в магии, читает книги и пытается воспроизводить плетения. Вот и сейчас он разбирает очередное заклинание. Кот приоткрыл глаза. Ан полностью погрузился в разбор магической формулы. Выглядит он уже лет на пятьдесят, пройдёт совсем немного времени, и хозяин снова станет выглядеть молодо. Вэлхад уже собрался сказать, что не нужно так стараться с заклинаниями, со временем всё вспомнится, но передумал — Ан сам знает, что для него лучше.

Кот повернулся к солнцу другим боком, пошевелил усами и снова закрыл глаза. Всё хорошо: магическая связь с ним, как с фамильяром, со стороны хозяина восстановилась через день после разблокировки дара, скоро Ан вернёт свои навыки в магии, а способности Ми, как призывательницы, уже в порядке. Круг призыва снова начал отзываться, неделю назад Ми смогла призвать фамильяра. И призвала она его — кто бы мог это вообразить ещё месяц назад — для Антонины Новиковой. Да, у Антонины нет диплома мага и никогда не будет, но Ми сказала, что иногда можно сделать исключение и призвать фамильяра для того, кто магом не является. К тому же, Новикова четыре года проучилась в Университете Всех Видов Магии, и училась отлично, так что её можно считать без пяти минут магом. Ладно, не без пяти минут, а без часа — на пятом курсе много всего важного проходят, а Антонина это не изучит, но считать её почти магом всё-таки можно. Да и фамильяра она очень хотела. Фамильяр получился на загляденье — тёмно-дымчатая, гладкошёрстная, зеленоглазая кошка. Произведение искусства, изящная статуэтка, а не кошка. Новикова назвала её Марисабель. Красивое имя для красавицы.

Вэлхад радовался ещё и тому, что у сестёр Соболевых всё хорошо. Он часто общается с девчонками по телефону, поэтому знает, как у них дела. И уверен в том, что Трынкус, хоть и хитрюга редкостный, не подведёт — фамильяром будет верным. Впрочем, он — Вэлхад — вовсе не собирается пускать всё на самотёк, поэтому на следующий же день после того, как Трынкус заговорил, провёл с рыжим охламоном долгую, серьёзную беседу по телефону. Расписал, как тому повезло с хозяйкой, велел всячески помогать Кате и заботиться о ней. Трынкус заверил, что полностью осознаёт своё счастье и для хозяйки сделает всё и даже больше. Катя сказала, чтобы Вэлхад не переживал, что Трынкус — просто замечательный зверь. В разговор вмешалась Марина — куда же без неё — и прямо захвалила рыжего. Но Вэлхад решил, что воспитание Трынкуса не закончено, и намерен провести с ним ещё не одну беседу.

Никто из Катиных друзей не понял, что первые три дня после каникул в Университете был другой кот, и хорошо, что не поняли, проблем меньше. Женя и Даша и так подозревали Катю в причастности к внезапной смене ректора. Но Ан выполнил обещание и поговорил с Изотовым, тот объявил второкурсникам, что Бородин уволился по собственному желанию. После этого девчонки перестали подозревать Катю.

Кот решил, что нужно позвонить Кате и Марине, узнать, как у них дела, уже неделю не созванивались. А ещё лучше — пригласить их в гости, да и рыжего удобнее воспитывать при личной встрече, а не по телефону. Но это после обеда. А на обед Ми курицу готовит. Курица — это хорошо! Вэлхад пошевелил усами и довольно потянулся. И дела у них идут хорошо, вернее, отлично. И вообще, теперь всё и всегда у хозяина и у Ми — да что там, у хозяйки, ведь он уже давно считает её своей хозяйкой, — будет отлично. Уж он-то — Вэлхад — об этом позаботится.