Если не заплатить, чуда не произойдёт

Глава 1

Каюк Макопян стоял за кулисами концертного зала «Октябрьский» и смотрел, как угасает последний магический светильник на потолке. Обычный зритель списал бы это на проблемы с проводкой. Каюк знал правду — Великий поток, питавший его иллюзии без малого семь веков, почти иссяк

— Ахалай-махалай, — прошептал он, глядя на свои морщинистые руки. Раньше от этих слов по венам пробегало тепло. Теперь — тишина пустого колодца.

Он сам виноват. Сам научил их.

На сцену выкатили реквизит — гигантский прозрачный куб, внутри которого ассистентка Света должна была исчезнуть в облаке фиолетового дыма. Каюк поправил бабочку и вышел в свет софитов. Зал взорвался аплодисментами.

— Сим-салабим, дорогие мои! — прогремел он в микрофон, и десять тысяч глоток радостно взвыли в ответ.

Он обводил взглядом первые ряды и чувствовал не аплодисменты, а вибрацию. Где-то там, на двенадцатом месте в партере, сидел мальчишка лет восьми, с зажатым в кулаке билетом. Каюк видел его ауру — она была цвета предгрозового неба, тяжелая и плотная, как ртуть. Прирожденный. Необученный. Слышащий ритм Вселенной, но не знающий нот.

Фокус с кубом прошел на автомате. Каюк выкрикнул свое коронное: «Ляськи-масяськи!» — и Света послушно растворилась в клубах дыма, сгенерированных не пиротехникой, а остатками его личной силы. Но в момент, когда она должна была материализоваться в проходе между рядами, Каюк почувствовал рывок.

Тонкая струна лопнула где-то в районе его солнечного сплетения.

Мальчик в партере, захваченный всеобщим восторгом, сжал кулачки и шепотом, идеально копируя интонацию маэстро, произнес: «Крибле-крабле-бумс».

Ребенок не знал, что это не просто абракадабра. Он случайно провернул ключ в замке мироздания, попав в резонанс с Великим потоком.

В проходе между креслами начала формироваться человеческая фигура. Света возвращалась. Но она возвращалась... неправильно. Каюк с ужасом увидел, как из ее глазниц сочится не свет телепортации, а черный дым.

Цена.

Закон Сохранения работал и здесь. Чтобы взять горсть чуда из Потока, нужно положить на чашу весов что-то равноценное. Каюк платил годами своей бесконечной жизни — каждая иллюзия старила его на день, на неделю, на месяц. Он давно перестал считать, разменяв восьмую сотню.

Но дети... Необученные дети не знали правил сделки. И Поток брал плату сам. Где придется. Чем придется. Ближайшим живым существом.

Прямо на глазах у десяти тысяч зрителей ассистентка Света появилась в проходе. Только вместо улыбки на ее лице застыла гримаса глубокой, нечеловеческой старости. Волосы поседели и осыпались пеплом, кожа ссохлась на скулах. Света пошатнулась и осела на пол. Кто-то в зале ахнул, подумав, что это часть номера — жутковатый грим. Но мальчишка на двенадцатом месте вдруг заплакал, громко, навзрыд, словно почувствовал, что это он сделал.

Каюк бросился в проход, срывая с шеи галстук-бабочку.

— Дунуть! — закричал он в зал, натужно улыбаясь. — А сейчас надо обязательно дунуть! Если не дунуть — никакого чуда не произойдет!

Толпа послушно выдохнула, но этот ветер вряд ли помог. Каюк упал на колени перед своей ассистенткой и прижал ладонь к ее лбу. Света смотрела на него глазами, в которых отражались прожитые за секунду сорок лет.

— Прости, девочка, — прошептал он.

Он вытянул руку и направил остатки своей воли в умирающий Поток. Заклинание регенерации — страшное, запретное, требующее платить не годами, а самой сутью. Каюк знал, что делает. Он отдавал свое. Свои воспоминания о Константинополе, который пал в его двадцатый день рождения. Утренний смех Светы, которым она будила его перед репетициями. Запах ее духов.

Годы потекли обратно.

Волосы Светы медленно налились каштановым цветом, морщины разгладились. Она закашлялась и пришла в себя, испуганно озираясь. Зал взорвался овацией — они всё приняли за гениальный трюк. Шоу, достойное великого Каюка Макопяна.

Великий маг поднялся на ноги. Он улыбался. Его костюм стал на размер больше, потому что плечи вдруг высохли и сгорбились. Он подошел к микрофону. Голос дрожал.

— Чем дольше движешься к цели, тем больше она стареет, — произнес он, глядя прямо в глаза мальчику, который всё еще всхлипывал. — Поэтому, дорогие мои, никогда не произносите эти слова просто так. Только если у вас в рукаве есть плата. Маг ловко достал из-за уха мальчика конфету и тодал ему под одобрительный хохот зала.

Зрители смеялись. Каюк ушел за кулисы и закрылся в гримерке.

Он посмотрел в зеркало. Оттуда на него глядел глубокий старик с прозрачными, почти невидящими глазами. Поток истощился почти до дна. Миллионы маленьких волшебников по всему миру повторяли его шутки, и каждый раз крошечный кусочек мира — чей-то день жизни, чья-то радость, чья-то надежда — сгорал в топке чуда.

Он долго держал колоду в пальцах, будто она могла согреться. Сегодня он не выйдет на бис. Сегодня ничей день не погаснет.

— Чтоб стало больше на Земле, на нашей маленькой Земле, хоть на одну улыбку, — прохрипел он.

Карты дрогнули.

Он не отдавал приказ.

На мгновение всё застыло.

А потом карты разлетелись по комнате, складываясь в воздухе в фигуру печального клоуна.

Магия. Последняя на сегодня.

Он заплатил за неё ещё одним годом. Годом, которого у него, возможно, уже не осталось.

За стеной ревел зал, требуя продолжения банкета.

Он закрыл глаза.

Счёт шёл уже не на годы.

Но цена магии росла с каждым хлопком.

.

Дмитрий Костеников.

Если захочется ещё: https://author.today/u/u76yoggy