Эскизы

Последняя практика

– Анна, Анна, - толкала меня в бок Лурия, - выручай! Эта снулая рыба меня сегодня точно спросит! А я ни в зуб ногой. Мы вчера с ребятами из Королевской Академии так здорово отрывались! Гонки на мётлах – это что-то! Ветер в ушах, музыка гремит, и мы мчимся к самым звёздам! Зря ты не пошла.

– Лурия, но мы ведь вчера их первый раз увидели. Отправляться с ними на ночь глядя – это неосторожно.

– Господи, Анна, какая ты скучная! Что может с тобой случиться? Ну, сорвут пару поцелуев, пощупают немного, когда ты с ними на метле летаешь, и что? От тебя убудет, что ли? Парни-то какие симпатичные. А то ты так скоро позеленеешь над своими учебниками. На старости лет и вспомнить о студенчестве нечего будет.

– Зато сегодня спокойна, а не дрожу как осиновый лист перед опросом.

– Вот и выручай! Рыба Тамар к тебе неровно дышит. Старушку порадуешь и подружку спасёшь от верной «двойки». Ладно бы ещё что-то серьёзное, а то – лабуда с прорицаниями. Я это за науку не считаю!

Честно говоря, я тоже не считала. И, подозреваю, никто из студентов не считал прорицание серьёзным предметом. Глядя на нашу преподавательницу – рослую, мужиковатую, в нелепых массивных очках, ни разу не сделавшую ни одного ясного предсказания, - поверить в то, что её предмет заслуживает гордого звания науки было невозможно. Но мне нравилось делать расчёты, писать формулы, пусть даже я не верила, что за ними стоит что-то реальное. Считала это хорошей тренировкой для по-настоящему серьёзных расчётов в артефакторике. Поэтому одна из немногих внимательно слушала, что говорит госпожа Лидия Тамар, которую однокурсники прозвали Рыбой Тамар.

Прозвенел звонок, и мы весёлым ручьём стали заполнять аудиторию.

– Итак, сегодня проверим, как вы усвоили тему «Расчёт будущего по звёздам», - кивком поприветствовав нас, сразу взяла быка за рога преподаватель. – Кто готов изложить нам первый вопрос семинара?

Я, посмотрев на приунывших подруг, медленно подняла руку. Тамар поправила свои массивные очки, которые из-за своей тяжести постоянно сползали с её длинного унылого носа. Всё время удивлялась: зачем она их носит? Почему не хочет обратиться к целителям? Они уже давно научились излечивать почти любые дефекты зрения.

– Нет, учащаяся Кридис, вас сегодня спрашивать не буду. Верю, что готовы. Жаль, не хотите развивать свой дар, но надеюсь, что когда-нибудь полученные знания вам пригодятся.

Не знаю, почему все пять лет обучения Тамар верила, что у меня есть дар прорицаний, и до сих пор ждала, что он вот-вот проснётся. Я же никогда не могла угадать даже нужный билет на экзамене.

– Сегодня мы лучше послушаем, - тянула слова Тамар, наклонившись над журналом.

Все замерли, затаив дыхание. И вот в момент, когда преподаватель подняла голову и сквозь толстые линзы очков уставилась на нас, определившись с первой жертвой, раздался мелодичный звон. Все встрепенулись и с удивлением уставились на зелёный круг на стене. Магический оповещатель висел здесь, сколько мы себя помнили, но до сих пор ни разу не подавал голос.

– Уважаемые студенты и преподаватели! – услышали мы мелодичный голос секретарши ректора. – Приглашаем всех пройти в актовый зал!

Госпожа Тамар удивлённо нахмурилась. Она явно не ожидала такого.

– И какой она после этого прорицатель? – насмешливо прошептала мне в ухо Лурия. – Явно не знала, что семинар сорвётся.

– Не толпимся. Строимся в пары и не спеша идём за мной, - скомандовала госпожа Тамар.

Радостные одногруппники построились в пары и как утята за курицей потянулись за преподавателем. В актовом зале мы разделились. Госпожа Тамар поднялась на сцену, усевшись за накрытой чёрной скатертью стол, а мы бросились занимать места в зале. Он хоть и большой, но когда собирали всех, то мест всё же не хватало. По привычке все торопились сесть подальше от сцены, где расположились преподаватели, а первый ряд ещё был свободен. Туда я и потянула Лурию и Хельгу, нашу третью подругу.

Зал постепенно наполнялся и хоть каждый в отдельности старался говорить негромко, но шум стоял изрядный. Даже странно, что никто не призывал нас вести себя тихо. Но вот зал заполнился людьми, как маковая коробочка семенами, и взоры всех обратились к ректору, терпеливо и молча стоявшему на сцене. Чёрный цвет одежды ему очень шёл, подчёркивая белизну волос и яркость глаз.

– Зря он чёрное обычно не носит, - разделила моё мнение Лурия. – Хотя это, наверно, иллюзия. Смотри, и Рыба Тамар уже в чёрном!

Точно, одежда всех поднявшихся на сцену преподавателей тоже сменила цвет. Это настораживало, и постепенно зал затихал, в ожидании глядя на ректора.

– Господа студенты! – звучный голос ректора поплыл над залом.

Было немного смешно слышать такое обращение. Студентов в зале по пальцам пересчитать, больше студенток. Недаром наш институт насмешливо называли Пансионатом неблагородных девиц. В него поступали в основном девушки, не обладающие достаточно сильным даром или высоким происхождением, чтобы попасть в Харранскую Королевскую академию. Я как раз из их числа – дар средненький, а родители не отличались ни богатством, ни знатностью. Папа – отставной офицер, мама – продавец в аптеке. Хорошо хоть на учёбу в этом институте сумели наскрести денег.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы разделить скорбную весть! –продолжил ректор. – С глубокой печалью сообщаю вам, что наш король Леон скончался.

– Ах! – вырвалось у самых впечатлительных.

Остальные потрясённо молчали. Все мы родились и выросли во время правления этого короля, и почему-то нам казалось, что он будет править ещё долго. Да что там – вечно! Нет, умом-то мы понимали, что это невозможно, но жизнь в королевстве текла так спокойно и размеренно, король на магоэкранах почти не менялся с годами, потому представить, что на троне будет сидеть кто-то другой, казалось невозможным.

И вот правление короля Леона подошло к концу. Каждый чувствовал, что жизнь наша изменится. Но как? Угадать это невозможно. Даже Рыба Тамар не скажет. Вспомнив о ней, я посмотрела на преподавательницу. На фоне чёрных одежд её обычно смуглое лицо казалось бледным, как брюшко у морской рыбы. Похоже, на лбу у неё выступил пот, так как Тамар достала большой платок в жизнерадостную красную клетку и, сняв очки, промокнула им лицо.

Вдруг она нелепо взмахнула рукой, и очки её отлетели в проход возле сцены. Глаза Тамар закатились и побелели. Она вытянула руку со своим дурацким платком и громко, отчётливо произнесла:

– Кровь! Вижу кровь и смерть! Всё рухнет!

Глаза её расширились, и она поднесла руку ко рту, словно пытаясь удержать рвущиеся наружу слова.

– Гибнет всё! Кровь заливает Лакхор!

– Наденьте на неё очки, - нервно крикнул ректор.

Я сидела с краю ряда и встала, подбежала к упавшим очкам, подняла их, но подать на сцену не успела. Госпожа Тамар тяжело рухнула на пол.

– Унесите её со сцены! Господин Крамп, окажите ей помощь, - обратился к целителю ректор. – А вы, господа студенты, не обращайте внимания на выходку госпожи Тамар. Она просто взволнована, как и все мы.

– Нашла время, чтобы привлечь внимание к своей лабуде, - презрительно и тихо высказалась Лурия. – Никогда не прорицала, а тут вдруг дар прорезался. Не верю!

Я тоже не особенно верила, но после нелепой выходки Тамар остался неприятный осадок.

– Сегодня, в этот печальный день, занятия отменяются, - продолжил, как ни в чём не бывало, ректор. – Но я надеюсь, что и за стенами института вы сегодня будете вести себя достойно. Завтра занятия продолжатся по обычному расписанию, но на протяжении траурной седьмицы все вы приходите в институт в строгой и скромной одежде, с траурной повязкой на рукаве. На парадной лестнице будет установлен портрет короля Леона и ваши кураторы определят порядок, в котором каждый из вас отстоит в скорбном карауле.

Зазвучала печальная мелодия и под её звуки все стали постепенно покидать зал. У одних девушек на глазах сверкали слёзы, другие обсуждали – в чём приходить завтра и где раздобыть траурную повязку.

– Не понимаю, чего они плачут? Лицемерки! – высказалась Лурия. – Мне, конечно, жаль короля, но он был уже старый. Все рано или поздно умирают, а король Леон пожил хорошо и долго. Дай Бог каждому прожить столько! Зато сейчас у нас будет молодой король, красавчик Анджей! Жаль, что у него уже есть невеста.

– А то что? Ты бы на него нацелилась? – насмешливо спросила Хельга подругу.

– Ну хоть помечтать можно было бы! – шлёпнула её по плечу Лурия. – Не у всех же, как у тебя, уже женихи имеются. Да ещё такие красавцы, не хуже принца.

– Да, теперь я Олафа седьмицу точно не увижу, - вздохнула Хельга. – Их сейчас на усиление полиции поставят. Уже ведь выпускной курс, почти офицер.

В её голосе прозвучала гордость.Я вдруг обнаружила, что держу очки Тамар.

– Девочки, вы идите, а я пойду, найду Тамар. Верну ей очки.

Лурия выхватила их у меня из рук и нацепила на нос:

– Кровь, всюду кровь, - противным голосом она передразнила прорицательницу. – Как они мне? Я такая же страшная?

Но мы не успели даже оценить. Лурия быстро сорвала их с носа.

– Фу! Они просто фонят магией. Чуть не ослепла! Что у Рыбы с глазами, что она носит такое? Осторожней с ними, Анна! – сказала, отдавая очки, Лурия.

***

Что мы всё-таки отправляемся в столицу, я поверила только на борту дирижабля. То, что последняя практика троих лучших студентов пройдёт в столичной Магической Академии, стало известно ещё в начале учебного года. Такое поощрение у нас практиковалось лет пять, но почти каждый год возникали сомнения: примут в лучшем учебном заведении королевства нескольких провинциалов или откажут под благовидным предлогом. Каждый год летом наш ректор вёл долгие переговоры, подключал свои связи и в конце концов добивался того, чтобы уже в первом семестре институт получал от трёх до пяти приглашений.

Мечта поработать в одной из лучших библиотек страны, увидеть самых сильных артефакторов королевства, представить им свой проект, помогала мне усердно корпеть над учебниками, в то время как однокурсники наслаждались прелестями вольной студенческой жизни. Я, Хельга и Лурия честно завоевали право отправиться в Баорию. Лурия, хоть и не отличалась моим усердием, брала талантом то, что нам с Хельгой приходилось зарабатывать упорным трудом.

Нам объявили о предстоящей поездке ещё по итогам зимней сессии. Хельга уже паковала чемодан, Лурия покупала новые наряды, я обдумывала проект, который поразит столичную Академию, а тут смерть короля Леона! Боялись вначале, что всё сорвётся. Ректор опять вёл переговоры, и в Академии подтвердили, что готовы нас принять. Тогда засомневались мои родители. Точнее, отец. Он всё твердил, что смутное время лучше пересидеть дома. А мама с ним спорила:

– Ты хочешь, чтобы дочь упустила такой шанс выбраться из нашей дыры? Вон, прошлогодние студентки из тех, кто поехал в столицу, все там и остались. Им сразу после выпуска предложили хорошую работу. Чем наша Анна хуже?

– Наша дочь ничем не хуже, - улыбнулся отец. – Но пока принц Анджей не взошёл на престол, возможны волнения, и наша девочка как раз окажется там.

– Во-первых, Королевская Академия в Баории самое безопасное место. Во-вторых, Анна – разумная девочка и в политику не лезет.

В конце концов мама уговорила отца и родительское благословение на полёт в столицу было получено. У Хельги в семье было то же самое, только наоборот: мама не хотела её отпускать, но отец настоял.

– Какие волнения? – смеялась над этими опасениями Лурия, когда мы с Хельгой рассказывали ей о семейных битвах. – Кто будет против того, чтобы королём стал принц Анджей? У короля Леона ведь других детей нет.

– Говорят, что и принц… - шёпотом начала Хельга и не рискнула договорить.

– Принц – красавчик! – оборвала её Лурия. – Всем этим старым пердунам устроит, как только сядет не трон. Наведёт новые порядки! Как в царстве его невесты. Надоела наша замшелость!

Лурия говорила с таким напором, что мы с Хельгой отступали. Не хватало ещё из-за политики ссориться.

И вот мы сидели внутри дирижабля, готовые взлететь от счастья без всякой магии. Я рядом с Лурией, напротив – Хельга с Олафом. Её мать настояла, что жених проводит Хельгу и поможет устроиться в Академии. Семьи Хельги и Олафа дружили, и «жениха присмотрели ещё с пелёнок», смеялась мать.

– Если девочек будет сопровождать почти готовый боевой маг, мне будет спокойнее, - говорила она.

Олаф и не спорил. Среди силовиков тоже ходили странные слухи. Да и как иначе? Если студентов-старшекурсников перевели на почти военное положение. Родителям Хельги и Олафа пришлось очень постараться, чтобы парню разрешили на неделю отлучиться. И сейчас Хельга дремала, положив белокурую голову на широкое плечо жениха. Он тоже прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Хельга часто шутила над его способностью засыпать в любой обстановке. Лурия рассматривала каталог «небесных товаров», что предлагали всем пассажирам, а я смотрела в окно, где внизу виднелись горы, отделявшие нашу провинцию от центральной части королевства. Мы все немного волновались – как нас там, в Академии, встретят?

Лететь нам предстояло долго – восемь часов. Поэтому для удобства пассажиров мы должны были остановиться в Рионии, центре соседней провинции. Там мы могли час погулять по твёрдой земле, прежде чем лететь дальше. Олаф, который летал чаще, уже рассказывал нам о приличном трактирчике, куда стоит сходить. Там подают хорошее пиво и жаркое, он как раз рядом с воздушной гаванью и цены не слишком высокие. Но тут раздался усиленный магией голос капитана нашего дирижабля:

– Дамы и господа! Посадки в Рионии не будет. Приносим извинения за доставленные неудобства, - и, прерывая возникающие вопросы и возгласы, невыразительной скороговоркой продолжил. – Принц Анджей отрёкся от престола в пользу дяди, принца Михася.

В салоне повисла ватная тишина. Все растерянно переглядывались.

– Это что, шутка? – раздался чей-то недоуменный вопрос.

– Такими вещами не шутят! – ответил другой пассажир. – Тем более капитан.

– Что за ерунда? – спросила Лурия, хмуря брови. – Принц Михась же старый, всего на пару лет младше короля Леона. И детей у него нет. С чего это вдруг он станет королём? И вообще, я не верю, что принц Анджей добровольно мог отказаться от своего законного права!

– Лурия, здесь не место для обсуждения таких вопросов, - остановил её Олаф. – Вот приземлимся и узнаем все подробности. Тогда и будет о чём говорить.Сейчас это пустое сотрясение воздуха.

Оставшуюся часть пути мы почти не разговаривали. То, что волновало, обсуждать среди чужих людей не стоило. Это даже Лурия понимала. Олаф уже не спал. Высокий блондин как-то подобрался и о чём-то напряжённо думал, иногда только отвлекаясь на Хельгу, что крепко вцепилась в его руку. Он в ответ гладил ей пальцы и ободряюще улыбался.

– Как хорошо, что ты поехал! – сказала подруга, растерянно заглядывая в глаза жениха. – Я бы без тебя сейчас совсем извелась.

– Да, хорошо, - задумчиво согласился Олаф. – Хотя, похоже, твой отец был прав, и лучше бы ты осталась дома.

– Теперь-то что говорить! – возразила Лурия. – Уже не спрыгнешь. Скорее бы прилететь. И вообще, не будьте такими скучными. В кои-то веки мы окажемся в центре событий, увидим, как творится история! А то в нашем медвежьем углу мы бы всё только из газет узнавали. И то через неделю после того, как всё произошло.

– Знаешь, я бы лучше из газет узнавала, - возразила ей Хельга.

– Трусиха!

– Это просто разумная осторожность.

– Пусть осторожными будут бабки на завалинках, а ты ведь не тётка какая-то! Нельзя быть такой скучной!

Тёмные глаза Лурии горели азартом. Сейчас, глядя на её чёрные волосы, буйной гривой лежащей на плечах, хорошенькое смуглое лицо, сразу было видно, что она ведьма, такой огонь переполнял её. Конечно, кропотливая артефакторика – это не для Лурии. Просто воспитывавшая сироту тётка не смогла набрать нужной суммы для поступления в Харранскую королевскую академию.

– А ты что думаешь, Анна? – обратилась она ко мне.

– Не знаю. Но мне всё это не нравится.

Вспомнилось предсказание Рыбы Тамар: «Кровь и смерть!». Лурия смеялась над ним, а я снова видела обречённый взгляд Тамар, когда принесла ей в палату очки.

Преподавательница ничего не сказала, только торопливо нацепила их на нос. Очки совершенно не шли ей, делая похожей на лупоглазую рыбу.

– Зачем они вам? – не выдержав, спросила я. – В них же обычные линзы. Они даже не помогают видеть.

Тамар помолчала, и когда я, извинившись, уже собралась уходить, внезапно ответила:

– Они помогают не видеть… Когда твой дар проснётся, ты поймёшь, - и отвернулась к стене.

***

Опасения, что в Баории нас никто не встретит, к счастью, не сбылись. Хоть мы и прилетели раньше, в вокзале воздушной гавани нас ждали. Плакат с надписью «Королевская магическая Академия» держал высокий темноволосый парень, видный издалека. Когда мы пробились к нему сквозь толпу, оказалось, что рядом стоит невысокая полноватая женщина:

– Куратор вашей практики артефактор Магнолия Винсли, - сухо представилась она и обратилась к Олафу. – А вы тоже к нам? Что-то я не помню в списках из вашего института молодых людей.

– Нет, я сопровождаю свою невесту. Помогу ей устроиться, уверюсь, что всё в порядке и назад. Меня зовут Олаф Магнусон, студент Харранского филиала Военной академии, - представился наш блондин, прищёлкнув каблуками.

Магнолия Винсли одобрительно ему улыбнулась:

– Это хорошо, что девушки не одни, а то сейчас беспокойно. Отправлять их одних в кампус не хотелось бы, а нам с Джедом, - она кивнула в сторону темноволосого парня, - ещё ждать дирижабль из Калании. Должны прилететь ребята из тамошнего института. А расписание из-за всего этого сдвинулось. Непонятно, кто когда будет. Они должны были прилететь раньше вас, но что-то пока их нет. И в справочной ничего не сообщают. Так что решайте – будете ждать с нами или доберётесь до Академии сами? Раз с вами такой бравый сопровождающий – можете рискнуть.

– А что случилось-то? – спросила Лурия.

– А вы не знаете? – и, не дожидаясь ответа, куратор продолжила. – Принц Анджей отказался от престола.

– Это точно? – недоверчиво переспросила Лурия.

Магнолия Винсли молча пожала плечами, а темноволосый Джед охотно ответил:

– Так сегодня объявили из всех магорупоров. Но кто его знает. Принца Анджея никто не видел. На улицах отряды королевских оборотней. Говорят, несколько районов Баории оцеплены.

– Беспорядки? – настороженно спросил Олаф.

– Вроде нет. Все в растерянности.

– Так что, останетесь с нами или поедете? – напомнила о насущном куратор.

– Как я понимаю, пока никакой прямой опасности нет? – уточнил Олаф.

– Нет, только непонятная суета, - вновь влез парень.

– Тогда лучше поедем. Девушек там заселят без вас?

– Конечно. Я объясню к кому подойти, комендант общежития предупреждён, - успокоила нас куратор.

– А ты, Олаф, потом подходи к третьему корпусу, скажешь, что к Джеду Глому, пятый курс. Переночуешь сегодня у меня, - дружелюбно улыбнулся парень. - Если я ещё не приеду отсюда, подождёшь. Мой сосед уехал на практику, так что койка свободна.

– Спасибо, - Олаф крепко пожал руку дружелюбному пятикурснику.

Хельга облегчённо вздохнула. Мне тоже не хотелось, чтобы Олаф искал гостиницу в городе. В такой момент лучше всем держаться рядом.

До Академии мы добрались без всяких происшествий. Я жадно рассматривала город в окна мобиля, который нанял Олаф. Да, Баория – это не Харран! Огромные красивые дома, фонтаны и скульптуры на площадях. Широкие проспекты, по которым на одной полосе ехали мобили, а на другой цокали копытами кареты, среди которых попадались такие роскошные с незнакомыми мне гербами. В нескольких местах мы пересекали пути конки. Я даже видела эти симпатичные вагончики, что тянула пара тяжеловозов. Насколько я знала, в вагоны конки были вделаны артефакты, облегчавшие вес, что и позволяла лошадям легко и быстро тянуть по два вагона.

В тех местах, где наш мобиль близко подъезжал к тротуару, я с интересом рассматривала горожан. Хотелось понять, не будем ли мы слишком выделяться своими нарядами, выдавая сразу свою провинциальность. Но группок молодёжи и неторопливо прогуливающихся пар, как у нас обычно к вечеру, почти не наблюдалось. Прохожие торопливо шли с деловым видом, не замедляя шаг. Может быть, это потому, что день клонился к вечеру?

– У вас всегда так много полиции и военных? – спросил Олаф водителя.

– Нет. Полиции стало больше сразу после смерти короля Леона, - водитель кивнул на траурные флаги, висевшие на столбах вдоль дороги. – Военные – что-то новенькое. Это сегодня с утра началось. Центр, у королевского дворца, вообще оцепили. Теперь туда не проедешь. Если захотите полюбоваться Шанталем, то теперь только пешком.

– А где принц Анджей? Вот кого хотелось бы увидеть! – мечтательно вздохнула Лурия.

Водитель бросил на неё подозрительный взгляд в зеркало и, увидев состроенную подругой мордашку хорошенькой дурочки, ответил:

– Кто же знает теперь, где. Вчера вместе с королевой-матерью был в Шантале. Наверно, и сейчас там. Дворец они не покидали, люди говорят.

– Надо будет завтра обязательно сходить к Шанталю! – воскликнула Лурия.

Мы с Хельгой промолчали, не поддержав подругу.

– Нам вначале с практикой разобраться нужно, - решила напомнить я.

– Анна, не будь такой скучной. Вот будет тебе лет, как принцу Михасю, тогда и будешь занудствовать, - засмеялась Лурия.

Королевская магическая Академия, в отличие от нашей Харранской, оказалась целым городком, огороженным высокой изящной решёткой, у ворот которой нас и высадили. За оградой, усиленной магией, виднелось вдали множество зданий, выглядывающих из-за зелени парка. Где там учебные корпуса, а где общежития, так сразу не угадаешь. Но Олаф быстро нашёл общий язык с охранником, дежурившим у ворот, и тот начертил ему целую карту со стрелочками, чтобы мы не заблудились. Лурия поулыбалась нескольким проходящим мимо студентам, и вот уже у нас в добавление к карте появился провожатый. Никаких проблем с заселением тоже не возникло. Нас действительно ждали, и скоро я распаковывала вещи в своей новой комнате, где предстояло провести целый месяц.

Я очень устала и от дороги, и от волнений, поэтому с девочками искать столовую не пошла. Поужинала в комнате мамиными пирожками. Разобрала вещи, убралась и рано легла спать. Среди ночи проснулась от странного гула. Это был не звук, а какое-то дрожание земли. Даже я со своим средненьким даром ощутила магические колебания. Где-то творилось сильное колдовство или подключались мощные артефакты.

Сердце сжалось от непонятной тревоги и тоски. Казалось, приближается что-то страшное. Я встала и подошла к окну. За ним виднелась тёмная громада соседнего корпуса мужского общежития, чёрные купы деревьев и ясное звёздное небо. Несколько окон в соседнем здании сияли тёплым жёлтым светом и если приглядеться, можно было увидеть фигуры парней, сидящих за столом. «Успокойся, Анна, - приказала себе я. – А то скоро как Тамар начнёшь кричать «Кровь и смерть!» Просто ребята гуляют. Наверно, какое-то заклинание не очень удачно применили. Успокойся и спи дальше».

Так я и поступила.

***

Утром студенческая столовая гудела от пересудов. Ночью от всплеска магии просыпалась не только я. Мы с девчонками сидели, развесив уши, внимательно ловя обрывки разговоров вокруг. Некоторые утверждали, что видели ночью пролёт драконов. Другие предполагали, что всплеск магии – это из-за активации защитного купола над столицей. Третьи рассказывали, что лично видели проход боевых големов по улице рядом с кампусом.

Предположения о причинах этого высказывались самые невероятные. Одни говорили, что армия поддерживает принца Анджея и его сторонники привели войска в город. Другие придерживались прямо противоположного мнения – что это принц Михась неуверен в лояльности столицы и стягивает войска.

Вместо того чтобы спокойно завтракать и спешить на пары, студенты сошлись в жарких спорах. Большинство считало, что с принцем Анджеем поступили несправедливо, лишив полагающейся ему короны. Кстати, никто не верил, что он мог добровольно отказаться от трона. Некоторые из старшекурсников ещё застали студентов, учившихся с принцем, и по их рассказам знали, что Анджей не из тех, кто отступает.

Но всё же нашлись и те, кто рискнул заступиться за принца Михася. Они утверждали, что брат покойного короля никогда не отличался жаждой власти и «вообще, достойный мужик». И если он собирается сесть на трон после брата, то, значит, у него для этого есть серьёзные причины.

– Ну какие такие причины? – кричали сторонники Анджея.

– Всем известно пророчество: если правящая династия пресечётся – страна развалится. Видно Михась, и не только он, сомневаются в том, что у принца Анджея нужная кровь в венах.

– Эти слухи распространяют враги!

– И тут пророчества, - презрительно сморщила нос Лурия. – Если его сделал кто-то вроде нашей Тамар, то я бы им не верила. Принц Анджей – красавчик, и на троне всяко будет лучше смотреться, чем старый Михась. И вообще, пора сменять стариков у власти. Дорогу молодым!

Олаф, сидевший с нами вместе с приютившим его Джедом, осторожно ей возразил:

– А если то, что говорят, правда? И Анджей на троне погубит страну? Всё-таки для переворота одного желания принца Михася недостаточно. Его наверняка поддерживают серьёзные люди. Без оснований они бы на это не пошли.

– Всё равно – это несправедливо! У Анджея больше прав на трон! – горячо возразила Лурия.

– Ребята, не будем спорить, - вмешалась я. – Сделать ничего мы всё равно не сможем. Только переругаемся. Пойдёмте лучше искать аудиторию, где нас ждут.

– Точно! – Поддержала меня Хельга. – В первый же день опаздывать – не к добру! Это я вам как прорицательница говорю.

Мы засмеялись – так артистично она передразнила Тамар.

В аудитории нас уже ждала знакомая нам Магнолия Винсли. Дождавшись звонка на пару, куратор обвела взглядом немногие заполненные парты, и, поздоровавшись, сказала:

– Так, вижу все в сборе. Надеюсь, устроились вчера в общежитии без проблем? – мы покивали и она продолжила. – В этом году практику по артефакторике у нас проходят пятнадцать человек. Пятеро из нашей Академии и десять гостей. Обычно мы сразу распределяем вас на базы практики – в королевский дворец, полицейское управление. В этом году, как обычно, мы заранее договорились с ними и несколькими крупнейшими в королевстве фирмами по производству бытовых артефактов о вашем приёме. Но из-за последних событий с этим возникли некоторые проблемы.

Заметив, как мы напряглись и запереглядывались, госпожа Винсли поторопилась нас успокоить:

– Нет, никто от вас не отказывается и как только пройдёт коронация, тут же примут для прохождения практики.

Я заметила, что куратор не стала уточнять, кого именно коронуют.

– Думаю, это решится в ближайшую седьмицу или немного позже. Вы же это время посвятите работе в нашей библиотеке и лабораториях Академии, готовя свои итоговые проекты. Тогда вы сможете предъявить свои наработки специалистам при прохождении практики, и им будет проще помочь советами. Пока вы работаете самостоятельно. Через три дня я жду вас с первыми наработками – чётко сформулированной темой и идеей проекта, списком литературы, на которую будете опираться при разработке чертежей. В зависимости от этого и определюсь с базой практики для каждого. Яцек!

Сидящий на первой парте худощавый русоволосый парень встал.

– Яцек Лертис. Это ваш староста. По всем вопросам обращайтесь к нему, а он уже передаст мне. Сейчас Яцек раздаст браслеты нашей Академии, чтобы вы могли пользоваться библиотекой, лабораториями и всем прочим. У него же получите список лабораторий и график работы в них, правила нашей Академии и прочие необходимые сведения. Обязательно внимательно ознакомьтесь с ними, чтобы не возникало проблем.

***

– На такое я даже не рассчитывала! – радостно воскликнула Лурия, когда мы, получив всё нужное, покинули аудиторию. – Считай, седьмица свободы! Утром можно будет поработать в библиотеке часок-другой, а потом – здравствуй, столица! Никто нас не остановит! Надеюсь, девчонки, вы не собираетесь зарыться в книгах и погибнуть там? Когда ещё нам удастся посмотреть Баорию?

Мы с Хельгой переглянулись и неуверенно улыбнулись.

– Конечно, обязательно погуляем. Побывать здесь и ничего не увидеть? Даже я не такой энтузиаст науки, - согласилась я.

– Отлично! Тогда прямо сейчас и отправляемся, а заниматься начнём завтра.

Но тут вмешался Олаф. Он ждал Хельгу в коридоре.

– Девчонки, сегодня ехать в город не стоит. Грохот, что слышали ночью, это и правда боевые големы. Из окон верхнего этажа видны вдали их головы. На улицы вывели оборотней. Не удивлюсь, если про драконов тоже правда. Обстановка мутная. Лучше пока пересидеть здесь, в Академии.

– А как же ты? – с тревогой спросила Хельга, взяв жениха за руку.

– Я тоже застрял здесь. Воздушная гавань не работает, так что улететь в Харран пока не удастся. Я уже сообщил в свою Военную Академию. Разрешили оставаться здесь до дальнейших распоряжений.

Хельга радостно прижалась к парню. Он покрепче обнял её за талию.

– Раз ты так считаешь, то я никуда не поеду, - преданно глядя Олафу в глаза, сказала Хельга.

– Ну да, вы и здесь найдёте, чем заняться, - с лёгкой насмешкой заметила Лурия. – А ты, Анна?

Я задумалась. Увидеть Баорию хотелось. Но Олаф – не паникёр, человек хладнокровный. Сколько я его знала, он никогда не порол горячку, был такой же основательный, как Хельга.

– Если Олаф говорит, что не стоит, то я, пожалуй, его послушаю. Завтра всё станет яснее, тогда и съездим.

– Какие же вы скучные! – сверкнула на нас глазами Лурия. – Тут на наших глазах творится история, а вы как тётки старые! Дрожите – как бы чего не случилось! Тьфу на вас!

Она сердито пристукнула каблучком, резко развернулась, так что юбка взметнулась колоколом, и убежала по коридору. Мы с Хельгой растерянно переглянулись. Я чувствовала свою правоту, но было неловко перед подругой. Получалось, что мы струсили.

– Не переживайте, девчонки! – постарался успокоить нас Олаф. – Лурия – она огонь. Вспыхнет, а потом отойдёт. Незачем вам глупо рисковать. Ни города, ни обстановки не знаете, и полезете из пустого любопытства под чужую раздачу? Мы ведь даже не знаем, что происходит. Так что сидите дома. Я за вас отвечаю, и команды на прогулки не даю.

Олаф попытался смягчить тревогу шуткой. Шутка вышла не очень, но попытка засчитана. Я посмотрела на прижавшуюся друг к другу парочку и сказала:

– Олаф, Хельга, тогда пока. Раз в столицу не выберешься, пойду поработаю в библиотеке.

Хельга мило покраснела и произнесла:

– Я тоже в библиотеку, а Олаф нас проводит.

Пара честно вместе со мной потратила время на поиски храма знаний и Хельга даже вошла в него, но бросив взгляд на высокие стеллажи, передумала:

– Зайду попозже. Теперь я знаю, где она, знаю расписание, так что подойду потом. А то Олафу одному скучно. Пойдём с ним осмотрим кампус, чтобы потом легче ориентироваться. Поищем лаборатории и всё такое…

Мне бы тоже не мешало осмотреться, но в их прогулке я буду третьей лишней. Так что осталась в библиотеке. Только ради неё стоило приехать в Баорию! У меня просто глаза загорелись и руки зачесались, когда я увидела, что там стоит в разделе «Артефакты и их изготовление». Я выпала из времени и пространства, открыв уже первый фолиант. Только нывший от голода живот и забастовавшая голова заставили оторваться от найденных сокровищ.

Взяв то, что разрешалось выносить из библиотеки – учебник, несколько справочников, - уже под вечер отправилась к себе. Испытывая неловкость, стукнулась в комнату Лурии, но никто не ответил. Похоже Лурия ещё не вернулась. Зато в комнате Хельги вполне ожидаемо нашёлся ещё и Олаф. Оказалось, что пара уже поужинала в студенческой столовой, но узнав, что я ещё не ела, охотно решили составить мне компанию.

– Студенческая столовая уже закрыта, - сообщил мне Олаф. – Ты, Анна, в следующий раз так не увлекайся, а то я тебя знаю, и завтра можешь забыть с этими книгами про еду. Умрёшь от голода, а я потом отвечай. Сегодня я тебя спасу.

Он шутливо расправил плечи и выпятил грудь:

– Свожу вас, девчонки, в здешнюю кафешку. Пусть местные завидуют: со мной сразу две красотки будут – блондинка, - он нежно подхватил прядь Хельги, а потом посмотрел на мою макушку, - и каштанка.

– Сам ты каштанка, - также шутливо ответила я, не став оспаривать определение «красотка». – А я шатенка!

– Как скажешь, как скажешь!

Похоже, где находится кафе, Олаф уже знал, так как пришли мы туда быстро, не плутая по дороге. Ничего крепче пива здесь не продавали, так что буйств от здешней публики мы не ждали. Еда особыми изысками не отличалась, но голодной мне сейчас даже сухарь показался бы деликатесом. Здешние же пироги и горячие бутерброды одним видом и запахом вызывали спазм желудка и обильное слюнотечение. Так что первые полчаса я ничего не видела и не слышала. На мою попытку заказать чай, официант среагировал с таким удивлением, что я не стала настаивать, согласившись на лёгкое светлое пиво. Себе Олаф попросил принести тёмного, покрепче. Утолив первый голод, я расслабилась и, потягивая пиво, прислушалась к разговорам.

– Анджей. Михась. Переворот, - доносилось отовсюду. – Мы должны сказать «нет!», потребовать справедливости!

– Да! Завтра нужно пойти к стенам Шанталя и потребовать, чтобы нам показали принца Анджея. Пусть он сам скажет, что отрёкся, только тогда поверим.

– Точно! Завтра пойдём! Они должны там ответить!

Такое неслось со всех сторон. От этого стало неуютно и тревожно. Я всегда была далека от политики и сейчас просто не могла судить о том, что происходит. Но напор и недовольство, звучавшее в голосах парней, меня немного пугали. Хотелось закрыть глаза и заткнуть уши, а потом открыть и обнаружить, что король Леон жив и всё по-прежнему. И я могу спокойно проходить практику.

– Ладно, девчонки, похоже, сегодня здесь с пивом не расслабишься. Пошлите лучше домой, - предложил Олаф.

Когда я уже собиралась спать, ко мне ворвалась Лурия. Она словно пылала:

– Анна! Я сегодня с такими ребятами познакомилась! Тоже пятикурсники, здешние. Такие умные! Мы с ними ездили к Шанталю. Там на площади люди весь день сегодня собираются, требуют показать принца Анджея. Нас пытались прогнать оборотни, но у них ничего не вышло! Вначале все разбегались, а потом возвращались. Потом уже даже не убегали. Пытались оборотней переубедить. Они парни-то хорошие, просто привыкли приказы без раздумий выполнять. Так мы им объясняли, что нельзя идти против народа. Там уже палатки ставят и баррикады строят. Говорят, что не уйдут, пока принца не увидят. Я завтра снова туда пойду. Пошли! Стыдно в такой час стоять в стороне.

Я смотрела на неё, и почему-то щемило сердце. Лурия взахлёб рассказывала о новых знакомых, о сегодняшнем дне, полном событий.

– А что ты видела сегодня? – ткнула в меня пальцем подруга. – Небось, в книжки закопалась и света не видела? Анна, разве можно так? Вокруг кипит жизнь, а ты, как червяк, закопалась, и ничего не замечаешь! Смотри, если ты и завтра останешься здесь, я тебя уважать перестану.

Лурия ушла, хлопнув дверью. Я провертелась полночи, думая над её словами. Мне не хотелось никуда идти, я честно признавалась, что боюсь. И от этого становилось стыдно.

Утром, за завтраком, Лурия спросила, требовательно глядя на нас:

– Ну что, едете со мной к Шанталю? Или трусите?

После ночных размышлений я не собиралась ехать на баррикады. Не видела смысла рисковать ради того, что даже не понимаю. Но посмотрела на Лурию, и на меня вдруг накатило странное чувство. Я поняла, что ей нельзя туда. Это плохо кончится.

– Лурия, тебе не стоит туда ехать. Это опасно! – попыталась её остановить, но ничего не вышло.

– Анна, что там опасного? Знаешь, как там много народа? Неужели ты думаешь, что принц Михась, этот безобидный старичок, отдаст команду напасть на нас? Это просто смешно! Ты как хочешь, а я еду.

Ощущение приближающейся беды затопило меня. Но я понимала, что ничего Лурии не докажу. Она не верит в предчувствия. Только обзовёт меня Рыбой Анной, и всё. Если я останусь в Академии, то всё равно не смогу ничего сделать. Эта томительная тревога сведёт меня с ума.

– Хорошо, Лурия, я с тобой!

– Отлично, Анна! Наконец-то ты рискнёшь выбраться из скорлупы.

Олаф, не расстававшийся с Хельгой, внимательно посмотрел на нас.

– Вы делаете глупость, девчонки. Боевые големы на улицы просто так никто не выводит, но вы не передумаете? – он вздохнул и поцеловал Хельгу в висок. – Хель, ты остаёшься дома. Поклянись мне!

Хельга с облегчением улыбнулась и произнесла:

– Клянусь, что сегодня никуда из Академии не выйду.

Олаф щёлкнул пальцами и золотое сияние на мгновение повисло в воздухе:

– Принято! – воскликнул парень и продолжил. – А я поеду с вами. Присмотрю, чтобы вы не лезли куда не следует. Прости, любовь моя, мы же не простим себе, если с этими дурочками что-то случится.

На глазах у Хельги выступили слёзы. Она прикусила губу и неохотно кивнула:

– Хорошо, Олаф. Я останусь здесь, а ты постарайся их оттуда побыстрей вытянуть. Анна, я на тебя надеюсь.

***

На площади рядом с королевским дворцом настроение было особым – что-то среднее между народным гуляньем и сборищем спортивных фанатов перед решающим матчем любимой команды. Звучала музыка, стоявшие время от времени выкрикивали:

– Анджей – король! Анджей – наш король! Покажите его народу!

Удивительное чувство единения кружило голову, но на сердце лежала тяжесть. Стоявшая напротив протестующих цепь солдат-оборотней, несмотря на серьёзную экипировку, не казалось грозной. Может, из-за растерянности в глазах. Готовности применить силу против таких, как Лурия, в них не чувствовалось. Именно девушки стали напротив них и пытались убедить присоединиться к протестующим. Лурия рвалась туда, в первые ряды, и мы с Олафом с трудом её от этого удерживали. В отличие от нас, Лурии всё нравилось. Она смеялась и подпевала звучащей в отдалении музыке.

Впереди, у стены, охраняемой оборотнями, началось какое-то шевеление.

– Похоже, там открыли потайную калитку! – закричал кто-то впереди.

– Из-за вас я ничего не увижу! – с досадой сказала Лурия и стала пробиваться к стоявшему в центре площади монументу. Олаф за ней.

– Ребята, подсадите! – смеясь, обратилась подруга к стоявшим рядом парням.

Те охотно подхватили её стройную фигурку и подсадили на постамент. Лурия выпрямилась и весело замахала рукой. Её белозубая улыбка сияла. Моё сердце пронзила ледяная игла предчувствия.

– Лурия! Берегись! – крикнула я, хотя никакой опасности не видела.

Пусть лучше потом она посмеётся надо мной. Лурия повернулась в мою сторону и помахала рукой. Олаф, услышавший мой крик, встал на выемку постамента и потянулся к Лурии. В этот миг словно что-то случилось с моими глазами. Всё стало удивительно резким, и я разглядела, как маленький золотистый шарик ударился о камень между ними и взорвался. Вырвавшееся из него чёрное пламя охватила Олафа и Лурию, и два тела, почернев, полетели на землю.

В моей голове что-то словно взорвалось, и я увидела, как из падающих тел друзей тянется алая кровавая нить. Она бежит сразу в две стороны и сливается с другими такими же кровавыми нитями. Мне казалось, что я парю над Баорией и вижу, как вокруг Шанталя загорается пять кровавых точек. Тянущиеся из них алые потоки соединяются в пентаграмму, и та огненным знаком замыкает в себя королевский дворец. В центре пентаграммы появляется чёрная точка. Она растёт и превращается в кристалл, пульсирующий тёмной силой.

– Ну что же, Анджей, - слышу незнакомый голос. – Вот и рождается твой артефакт. Теперь ты сможешь сесть на трон и удержать страну. Лучше принести малые жертвы и уберечь страну от больших.

Но я знаю, что уберечь от большей крови им не удастся. Я вижу то, о чём говорила Рыба Тамар. Из дворца ползёт чернота и тлен. Чернота касается земли и та взрывается кровавыми фонтанами. Боль разрывает мне голову, и я с облегчением теряю сознание. Не могу больше видеть такое будущее.

Очнулась, судя по белым стенам, в лазарете. Рядом тихо плакала Хельга.

– Анна! Ты пришла в себя! – подруга бросилась мне на грудь и зарыдала ещё отчаянней. – Боялась, что и ты умрёшь. Ты уже три дня без сознания.

– Хельга, - с трудом произнесла я и замолчала. Не знала, что можно сказать человеку, чья любовь погибла.

– Ты ведь была там? Видела, как Олаф? – голос Хельги прервался.

Я молча кивнула.

– В тот день погибло десять человек, но они везде кричат про Лурию и Олафа. Говорят, что они были парой. Рассказывают про их любовь… Почему?! Почему они отняли у меня ещё и право на память об Олафе?

Голос Хельги упал. Со стены лазарета смотрел на нас портрет нового правителя – сияющего белозубой улыбкой короля Анджея.

Стражи Аль-Джабира

Перед громадой скал фигура одинокого всадника казалась белой крошкой на зелёной скатерти долины. Он замер на границе света и тени, вглядываясь в даль. Что там, впереди? Стоит ли рисковать? Или лучше отступить, пока не поздно? Нет! Пройдено и потеряно слишком многое, чтобы сейчас отступить.

Там, впереди, куда травяной рекой убегала долина, скалы расступались, и жаркий солнечный свет, качавшийся золотым маревом, подтверждал это. Здесь высокие уступы перекрывали дорогу свету. Густая прохладная тень падала на землю. Лишь в нескольких местах лучи солнца достигали земли, и лесные заросли сразу утрачивали свой зловещий вид.

Впрочем, всадника не пугали ни камнепады, ни лес, покрывавший скалы. За долгую дорогу он привык ждать опасностей от природы. Ждать и справляться с ними. Другое пугало его. Магия! Стражи, закрывавшие путь в Аль-Джабир.

Ветер, блуждающий между скал, гудел и пел свою песню. Заунывные, гнусавые ноты, что вплетались в шорох ветвей, шёпот трав, постукивание камней, казались голосами двух стражей, ждущих его впереди. Их огромные фигуры вырастали из каменного тела гор и ростом равнялись с ними.

Пустоглазые лица демонов обращены к небу. Кажется, они не замечают ничего, что копошится внизу, у их ног. Но стоит попытаться промчаться между ними на быстром коне, как жезлы, что сжимают они в руках, оторвутся от скал и размозжат дерзкого.

Всадник облизнул пересохшие губы. Сделал глоток сладкой прохладной воды из фляжки и решительно тронул поводья. Вперёд! В Аль-Джабир!

Хозяин и Хильдегарда

Хильдегарда из-под стола внимательно наблюдала за хозяином. Он очень ей нравился, похож на большого кота – такой же изящный, грациозный и быстрый. Длинные белые волосы напоминали Хильдегарде цветом и мягкостью пух из распоротой вчера перины. Особенно подозрение Хильдегарды о родстве хозяина с кошачьим племенем подтверждали его глаза и уши. Они были продолговатые и большие! Глаза – прозрачные, зеленоватые, блестящие. Уши – длинные, изогнутые, формой точно как у кота, и кончики у них так забавно дёргались иногда. Жаль, что хозяин не разрешал играть с ними.

В общем, на взгляд Хильдегарды, хозяин был красив, как хрустальный шарик. С ним также хорошо играть. И так же, как шарик, он так и норовил куда-нибудь закатиться. Чуть отведёшь глаза – и он исчез. Хоть возмущайся, хоть царапай дубовую дверь – поздно, уже не достанешь. Сейчас он явно собирался в лабораторию. Поверх такой непрочной одежды надел фартук из крепкой тёмной ткани. На голове повязка и очки, делающие его глаза похожими на хильдегардины, прятавшие зелёный свет за стеклом и медной оправой. Руки до локтя закрывались плотными кожаными нарукавниками, на одной из которых мерцали какие-то кругляшки. Хильдегарда мечтала оторвать их и с грохотом покатать по полу, но пока не удавалось.

Большая металлическая кошка, матово блестя гладким медным телом, выбралась из под стола и тихо постукивая лапами пошла вслед за эльфом.

Лабораторию Хильдегарда не очень любила, хоть пахло там всегда приятно – машинным маслом и разными химикатами. Но в ней не поиграешь! Чуть махнёшь своим гранённым хвостом – обязательно тут же - дзынь, что-то разбилось! Стекло хрустит, хозяин ругается, жидкость шипит, словно разозлившаяся змея, и старается лизнуть лапы Хильдегарды. Обычно металлическая кошка не боялась тех жидкостей, что проливала в доме. Ей от них не было ни жарко, ни холодно. А эти, в лаборатории, могли обжечь или укусить, проедая злобным муравьём дырки в медной шкурке Хильдегарды. Но если за хозяином не пойти, он запрётся в своей мастерской, и потом его оттуда сутками не дождёшься.

В мягком жёлтом свете фонаря видны были обшитые металлическими пластинами стены, хозяйский стол с инструментами, провода и трубки, ребристыми змеями обвивавшие механизмы, тянувшиеся из угла в угол, переплетавшиеся между собой, как корни растений в густом лесу. Колбы и реторты светились одни зеленоватыми гнилушками, другие красным хищными отблесками. Чуткий слух Хильдегарды различал, как булькают жидкости в ретортах, потрескивает фитиль в фонаре, позвякивают инструменты в руках хозяина. Это надолго! Хильдегарда запрыгнула ему на плечи и обвила его своим хвостом. Теперь он от неё никуда не исчезнет.

3

Новогоднее

Синий сумрак заполняет комнату. Тикают часы и шуршат распрямляясь ветки занесённой с балкона ёлки. Вначале слабый после холода запах хвои постепенно усиливается, смешиваясь с ароматом оранжевых мандаринов, красиво разложенных мамой в хрустальной вазе. Свет фонаря из окна волшебно сверкает на её гранях.

Я люблю мандарины, их кисло-сладкую сочную мякоть. Даже больше, чем вкус шоколадных конфет, что лежали в ярком картонном пакете, что вчера принёс с работы отец. Сказал, что это первый подарок от Деда Мороза.

Скоро родители вернуться с работы, и мы начнём наряжать ёлку. Фанерную коробку с игрушками и гирляндами уже достали с антресолей и поставили рядом с крестовиной. Папа оденет на верхушку ели серебряную звезду, а мы с братом станем доставать из ящика шары, сосульки, бусы и подавать ему.

Мне доверят развешивать самые прочные игрушки на нижних ветках – огурец, репку, кукурузу, солдатскую звезду, разбитые с одного бока стеклянные часы. А ещё мне разрешат прицепить мои самые любимые игрушки, что крепятся прищепкой – Деда Мороза, Снегурку, девочек-вишенок, космонавта и птицу с длинным острым клювом.

Папа возьмёт меня на руки и поднимет повыше, чтобы я могла достать до верхних веток. Брат попробует командовать мне, куда прицепить их, но я посмотрю на него с высоты папиного роста и сделаю всё так, как хочу.

Невеста мертвеца

Батюшка крепко держал меня за руку, словно боялся, что я убегу. А я и не думала. Смысл? Ведь сама согласилась. Если убегать, то потом, чтобы семью ни в чём не обвинили. Не съедят же меня сразу?

Отец широко шагал по подъездной дорожке к широкому мраморному крыльцу. Почти тащил меня, иногда сердито дёргая за руку. Наверно, он думал, что я торможу его путь к заветной двери из-за упрямства, а у меня просто подгибались ноги от страха. К тому же путалась в юбке совершенно неуместного днём вечернего платья. Мысли о нём крутились в пустой от ужаса голове, помогая держаться и не срываться на бесполезный плачь, или даже визг. Проще ведь волноваться о том, чтобы не наступить на шлейф, или о том, что с обнажёнными плечами во время дневного визита буду выглядеть нелепо и неприлично, чем думать об ожидающем меня за порогом.

Мы поднялись на крыльцо, и отец несколько раз ударил по двери медным молотком. Батюшка открыл рот, собираясь назвать имя и цель визита, но дверь с тихим скрипом отворилась без всякой помощи человека. Тёмная глубина дома посмотрела на меня.

Страх скрутил внутренности холодной жёсткой рукой. В последней надежде я повернулась к отцу:

– Папенька…

– Иди уже, Лотта! Видишь, тебя ждут, – не дал договорить мне отец и сильно подтолкнул в спину.

Чтобы удержаться на ногах, пришлось сделать несколько неловких шагов вперёд, в сумрачную глубину особняка. Стук захлопнувшейся двери напомнил о крышке гроба. Моя прежняя жизнь закончилась. А может, и с просто жизнью придётся попрощаться. Нет, нельзя поддаваться панике! Ещё ничего не закончилось! Я ещё поборюсь!

После солнечного дня на улице здесь, в помещении, мои глаза приспособились не сразу, но постепенно из серого сумрака стали выплывать детали. Ничего особо зловещего в них не было. Круглый зал холла мало чем отличался от нашего. Даже лёгкое запустение напоминало о доме – налёт пыли на зеркале и мраморных фигурах, стоящих у основания парадной лестницы, тусклая, нечищеная медь ручки двери, за которую инстинктивно схватилась.

Я рассматривала эти малозначащие вещи, потому что боялась увидеть встречающего меня хозяина особняка – Чёрного колдуна. Но его не было. Никто меня не встречал. Сердце затрепетало заячьим хвостиком. Может, отец неправильно всё понял? И герр Шварц пошутил с отцом, потребовав дочь за карточный долг? Могу же я так думать, раз никто не ждёт на пороге. Если сейчас уйти, то отец с чистой совестью сможет поклясться, что расплатился. Только нельзя возвращаться домой, а то ему придётся меня вернуть.

Не думая о будущем, я потянула на себя дверь, собираясь сбежать, но она не открылась. Так легко впустившая внутрь, выпускать наружу она не собиралась. Как ни дёргала, дверь даже не шевелилась.

– Фройлян! Вы уже тут! Простите, что сразу вас не встретила. Поставила вариться кофе, а тут вы пришли. Не могла оторваться, а то бы убежало.

Это уютное воркование совершенно не вязалось в моей голове с обитателями страшного особняка, и я ошеломлённо уставилась на подходившую женщину. Коричневое платье и ключи на поясе ясно говорили о её статусе в доме – экономка. Она выглядела как самая обычная немолодая женщина – одного роста со мной, только более грузная, с лучиками тонких морщинок возле глаз и добродушной улыбкой на круглом лице. Ничего зловещего в ней не обнаруживалось. На зомби или призрака женщина совсем не походила.

– Позвольте представиться: я экономка герра Шварца, фрау Ханна Баум. А вы, как я понимаю, фройлян Хоффман? Ваше имя хозяин не знает.

Она вопросительно посмотрела на меня, и я ответила:

– Шарлотта, Шарлотта Хоффман.

– Какое милое имя! Пойдёмте, я покажу приготовленную для вас комнату. Если вас что-то не устроит, скажете сразу, и я постараюсь всё исправить. А где ваши вещи? Слуга принесёт их…

Фрау Ханна внимательно осмотрела холл и даже заглянула мне за спину, но никакого багажа не обнаружила и вопросительно глянула на меня.

– Я ничего не взяла, - признаться, что ехала сюда как на казнь и о вещах не думала, показалось почему-то стыдным.

– Но как же? Вам ведь нужно хотя бы переодеться, - и фрау Ханна выразительно посмотрела на запачкавшийся подол платья. – Впрочем, я найду что-нибудь для вас на первое время, пока слуга всё доставит.

От неловкости моим ушам стало жарко. Наверно, сейчас я покраснела, как помидор:

– Слуга ничего не привезёт. Я не подумала… не ждала…

Папенька, вернувшись под утро, поспав пару часов, едва открыв глаза, огорошил меня и маменьку новостью о своём проигрыше. После того как я услышала, что отдана Чёрному колдуну, и придётся ехать, иначе семья окажется на улице, думать ни о чём не могла. Это было как смерть. А кто же думает, что там, за гробом, ему потребуются перемена наряда и обуви.

– Ничего, ничего, милочка. Я отправлю Пауля к вам домой. Только напишите записку для вашей матушки, чтобы она собрала нужное на первый случай. А потом, если что-то понадобится, снова Пауля отправим.

Всё это я слушала, шагая вслед за шустро семенящей экономкой. Её слова ослабили ледяные тиски на сердце. Ведь они означали, что сегодня я не умру, и завтра тоже. Похоже, меня не планируют приносить в жертву. Во всяком случае в ближайшее время. А значит, есть шанс что-то изменить.

Отведённые покои мне, если бы не обстоятельства, понравились бы. Даже дома у меня не было таких просторных и уютных апартаментов. В детстве, пока наша семья жила в родовом поместье, мне по возрасту не полагалось такого. А когда я стала старше, то папенька уже его проиграл, и началась череда переездов из-за его всё новых проигрышей и долгов.

Оставшаяся часть дня прошла в хлопотах обживания на новом месте. Я писала записку маме, примеряла подобранные фрау Ханной платья, ждала, пока выбранное подгонят прямо на мне. Делала это молчаливая женщина. Её представили как мою служанку и одновременно личную горничную. Немая женщина средних лет по имени Паулина. Она казалась какой-то серой, словно присыпанной пеплом. Таких пригасших людей развелось в последние годы в нашем городе много. Говорят, что это Чёрный колдун пил из них жизненную силу, чтобы поддержать своё посмертие.

Её вид и пугал, и успокаивал одновременно. Пугал, потому что напоминал, почему я здесь оказалась, а то за хлопотами и вкусным обедом забывалось, что это не приезд в гости к дальним родственникам, а плен, рабство. Успокаивал, потому что из слов фрау Ханны стало понятно, что обе женщины служат Чёрному колдуну не первый год, и всё ещё живы. Я специально прикасалась к ним и убедилась в этом. Их руки были тёплыми. Теплее, чем мои.

Хозяина, герра Людвига Шварца, Чёрного колдуна, увидела только вечером. К этому времени я уже закончила вместе со служанкой раскладывать привезённые из дома вещи и смотрела в окно, бездумно рассматривая пустые дорожки и подстриженные кусты, деревья, догорающий закат. Читать от волнения не могла, выходить из отведённых мне комнат не рисковала. Боялась, что наткнусь в холодных сумрачных комнатах на хозяина или его прислужников.

Про герра Шварца в городе ходили самые мрачные слухи. Что он некромант, умерший и воскресший благодаря чёрному дару, данному ему от рождения. Говорили, что ему для существования нужны чужие жизни, что служат ему оживлённые им покойники, и я в это верила. Но увиденные пока слуги оказались самыми обычными людьми и у меня в душе ожила надежда, что и слухи о герре Шварце окажутся преувеличением.

Паулина помогла мне переодеться к ужину и проводила в столовую, оставив там в одиночестве. Почти. Из тени выступил одетый в ливрею лакей и предложил приступить к ужину:

– Господин сказал, чтобы вы его не ждали. Он подойдёт позже.

Я села на указанное место на одном из концов длинного стола. Белое полотно скатерти казалось бесконечной заснеженной дорогой от меня до второго участника застолья, пока отсутствовавшего, но обозначенного белым фарфором посуды и хрустальным блеском пустого бокала.

В другое время такое размещение показалось бы мне забавным излишней пафосностью, но сейчас длина стола только радовала.

Я думала, что не смогу есть от волнения, но получилось наоборот. Стоило увидеть золотые ломтики картофеля и куски мяса под густым соусом, почувствовать аппетитные ароматы, как рот заполнился слюной, и я принялась заедать тревогу поданными блюдами.

О появлении герра Шварца мне вначале сказал запах – внезапно усилившийся аромат лилий, к сладости которого примешивался какой-то неприятный гнилостный оттенок. Вилка выпала из моих ослабевших пальцев и с неприятным звоном упала на каменный пол.

– Поменяй даме прибор, - приказал слуге подошедший к месту хозяина дома высокий худой мужчина.

Слуга мог бы не утруждаться. Аппетит у меня исчез, убежал и забился в какую-то дальнюю норку. Мне не нужно было прикасаться к господину Шварцу, чтобы понять, что за столом со мной сидит мертвец. Заострившиеся черты, странная худоба, восковая бледность кожи, особенно заметная на фоне черноты одежды и волос, и главное – запах тления. Только блеск тёмных глаз в провалах глазниц придавал жизнь неподвижным чертам.

– Похоже, Лотта, вы уже поели, - с лёгкой насмешкой сказал Шварц, - тогда предлагаю поднять бокалы за знакомство.

По его кивку слуга налил мне рубиновое вино. Я вначале хотела сказать, что не пью, но увидела, как в его бокал наливают жидкость, подозрительно похожую на кровь, и передумала просить воду.

Вино, к моему огорчению, не отличалось крепостью, но всё же придало мне капельку храбрости. Я решилась прямо спросить, что меня ждёт. Лучше точно знать, чем умирать от страха неизвестности.

– Герр Шварц, - мой голос прозвучал слишком пискляво, и я прокашлялась.

– Людвиг, - прервал меня Шварц, - меня зовут Людвиг. Можете обращаться ко мне по имени. Как моя невеста вы имеете на это право.

– Невеста?

– Да. Мы с вашим отцом решили, что стоит именно так подать ваше пребывание в моём доме.

– Разве для этого не требуется моего согласия? Я ведь совершеннолетняя и по закону для вступления в брак…

– До брака, боюсь, у нас не дойдёт. – Сверкнули белые зубы, и я не сразу поняла, что это Шварц улыбнулся. – Вы дочь барона и ваше нахождение в доме холостяка иначе вас скомпрометирует. Статус невесты сохранит репутацию вашей семьи. Или вы против?

Репутация и титул отца остались единственным приданным для младших сестёр. Если она рухнет, то они обречены. Им никогда не выйти замуж.

– Не против, - с трудом вытолкнула согласие из пересохшего рта и поторопилась смочить его новым глотком вина. – Я согласна быть вашей невестой.

Герр Шварц внимательно меня разглядывал. Потом кивнул своим мыслям и произнёс:

– Рад, что вы, Лотта, оказались разумной девушкой. Не представляете, как я не терплю женские визги и вой.

Губы его брезгливо скривились. А мне очень захотелось завыть от ужаса, когда я живо представила, сколько плачущих девиц видел Шварц, и причины, которые вызывали их визг.

– Похоже с вами можно заключить сделку.

Я энергично закивала. Сделка – это возможность уточнить, что от меня ожидают, и выторговать что-то для себя.

– Вы попали сюда, потому что вами расплатился отец.

Сердце сжалось от этих безжалостных слов, и стыд обжёг щёки.

– Но это решение вашего отца, а не ваше. Предлагаю вам следующее. Вы полностью подчиняетесь мне, а за это я буду оплачивать долги ваших сестёр и матери, позабочусь, чтобы их не выгнали из арендованного вашей семьёй дома, они не знали нужды и с вашими сёстрами никогда не случилось то, что случилось с вами.

Шварц внимательно смотрел на меня, ожидая ответа. Горло у меня сжалось. Шварц ничего не предлагал мне кроме возможности стать жертвой, покупающей благополучие матери и сестёр. Хотелось заплакать. Только слёзы ничего не дадут. Никто меня не пожалеет. Что же, пусть хотя бы мама и сёстры перестанут страдать от безумных трат отца.

–Что от меня требуется?

– Жить в моём доме и спать в моей кровати.

Запах тлена забил мне ноздри, и тошнота подкатилась к горлу. Видимо, мой взгляд оказался достаточно выразителен и Шварц пояснил:

– Не волнуйтесь, фройлян. Именно спать. Вашей чести ничего не угрожает. Я мертвец.

– Тогда зачем?

– Для поддержания моего подобия жизни мне нужна ваша энергия. Проще и безболезненней для вас получать её так – достаточно долгое время держать как можно ближе к себе. Я добьюсь этого в любом случае, но с вашего согласия предпочтительней.

Шварц говорил правду. Он может заставить. Отец отказался от меня и защиты нет.

– Хорошо. Я согласна.

****

Человек привыкает ко всему. В первую ночь в постели со своим мёртвым женихом я умирала от ужаса и отвращения. Лежала, крепко закрыв глаза и уткнувшись носом в подушку. Меня колотила дрожь, и я боялась открыть рот, борясь с тошнотой. Но Шварц даже не пытался прикоснуться ко мне, просто молча лежал рядом. Он не дышал, сердце его не билось, так что пока он не шевелился, то можно было забыть о его присутствии. На следующую ночь я уже боялась меньше и мне даже удалось немного поспать, но утром всё равно встала разбитая.

Днём мы встречались нечасто, но всё же час или два проводили вместе, и я постепенно привыкла к его запаху и виду, почти перестала обращать на них внимание. Обычно мы встречались за ужином. Шварц всегда приходил позже, давая мне возможность поесть, потому что после его появление кусок не шёл мне в горло.

Потом мы молча сидели в одной комнате. Шварц читал или что-то писал, я вышивала или тоже читала.

Теперь по дому и прилегающему к нему парку я ходила свободно, нашла путь в библиотеку, где хранились книги на любой вкус. Но всё же я предпочитала тёплые дни проводить под открытым небом. Так прошла неделя. Ничего не происходило. Я жила как в гостях у доброго дядюшки, который заботится, чтобы племяннице было комфортно, но предпочитает сводить общение с ней к минимуму. Меня это вполне устраивало. Если бы я его совсем не видела, то считала бы эту неделю лучшей в жизни.

Сковывающий меня вначале ужас отступил, и я начала задумываться. Образ Чёрного колдуна, о котором слышали страшные истории все жители нашего герцогства, не совсем совпадал с тем Людвигом Шварцем, которого я узнала. Он действительно оказался мертвецом, как все и говорили. И пил кровь, что я не раз наблюдала. Правда, не из жертвы, а из бокала. И не человеческую, как я боялась, а свиную или баранью. Об этом однажды к слову сказала экономка. Никаких оргий или жертвоприношений, о которых с множеством жутких подробностей шептались горожане, мне пока наблюдать не пришлось. Но кто знает? Может, эти страшные ритуалы он творит только в определённые дни – в полнолуние или в какое-то ещё особое положение звёзд. С этим стоило разобраться. А то я расслаблюсь и не замечу, как окажусь на жертвенном алтаре.

Ещё один слух, который ходил про Шварца, это что он пребывает в этой полужизни, полусмерти чуть ли не триста лет. Глядя на него, в это трудно было поверить, но, с другой стороны, я слышала страшные сказки о нём с самого рождения, и моя нянюшка говорила, что услышала истории о Чёрном колдуне ещё от своей матери. Так что он умер не вчера. Он утверждал, что для поддержания своей псевдо-жизни, ему необходимо подпитываться. Значит, я не первая девица, проводящая ночи в его спальне. Куда же делись мои предшественницы?

И следующие недели я посвятила поискам ответов. Чем больше я буду знать о Шварце, тем больше шансов спастись. Мне не хотелось угасать в четырёх стенах до самой смерти, подпитывая живого мертвеца.

Я исследовала особняк от чердака до подвалов, осторожно расспрашивала слуг, рылась в пыльных фолиантах в библиотеке, но это лишь добавляло загадок

Первое впечатление заброшенности оказалось верным. В своих путешествиях по особняку я часто натыкалась на закрытые комнаты. Чердак был покрыт пылью, а несколько чуланов заросли паутиной. Стоя у закрытых на заржавевшие замки дверей, я вспоминала сказку о Синей Бороде и его пропавших жёнах. Боялась и жаждала заглянуть в них. Вдруг там найдутся следы моих предшественниц?

Людвиг Шварц наблюдал за моими поисками, но никак не вмешивался, пока однажды меня чуть не зашибло упавшим старым шкафом. Я успела отпрыгнуть чуть в сторону, взмахнула рукой и сшибла ещё и этажерку, стоявшую рядом. Что-то ударило меня по голове, и я потеряла сознание. Очнулась на полу, среди осколков статуэток и посуды, придавленная стенкой развалившегося шкафа. Точнее, придавило не меня, а мою юбку, но в результате встать я всё равно не могла. На мои крики о помощи долго никто не откликался, что не удивительно. Слуг в доме было мало. Этим и объяснялась неухоженность особняка. На эту нежилую половину дома они заходили редко, стремясь поддерживать в порядке хотя бы ту, где обитали мы с Людвигом. Он меня и нашёл, когда я почти отчаялась.

Шварц освободил меня, показав недюжинную физическую силу. Помог подняться, усадил в кресло и осмотрел в поисках повреждений.

– Руки, ноги целы. Пострадала лишь голова, - сделал заключение он и добавил. – И поделом. Чья вина, того и страдания. Какого лешего вы здесь очутились? Ещё и одна!

– Мне интересно. И я хотела поменять в своей гостиной шторы и скатерть. Вот и искала. Думала взять в одной из нежилых комнат.

Пока я говорила это, Шварц приложил к моему виску левую руку, и я почувствовала, как перстень на ней слегка кольнул кожу. Тепло окутало меня, и боль прошла.

– В следующий раз, отправляясь на поиски скатерти, прихватите с собой фрау Ханну или Паулину, чтобы было кому позвать на помощь.

– Вы разрешаете?

– Разумеется. Можете осматривать особняк, менять шторы и мебель, чувствуйте себя хозяйкой.

Возможно, в этом ответе было чуть больше насмешки, чем надо, но я предпочла сделать вид, что приняла его за чистую монету. И уже с фрау Ханной обошла все закрытые раньше комнаты. Каждый раз, когда она поворачивала ключ, сердце моё замирало, ожидая найти за дверью что-нибудь необычное. Но ничего кроме пыли и пауков не находилось. Просто комнаты, в которых давно не жили.

– Да, непорядок, - ворчала Ханна, - но нам не справиться. Вы бы поговорили, госпожа, с хозяином. Пусть разрешит нанять людей, чтобы привести всё здесь в порядок. А потом нанять ещё хотя бы пару служанок, чтобы Паулина осталась только вашей горничной.

Людвиг не возражал и скоро мы с экономкой командовали маленькой армией, приводя особняк в порядок.

Лишь в одних покоях Шварц запретил что-то менять. Это были единственные комнаты, где явно чувствовались следы хозяйки. Правда, судя по платьям уже почти век как вышедшим из моды, жила она здесь давно.

- Здесь жила ваша прежняя невеста? – рискнула спросить я.

– Это покои моей матери. Невест до вас у меня не было.

– Но как же? Вы же сами говорите, что без девушки рядом вам никак…

– Лотта, неужели вы ни разу не слышали, что есть женщины, продающие себя за деньги? Для них ночь в моей постели за праздник. Плачу я хорошо, а делать им ничего не нужно.

Такое откровенное упоминание о куртизанках смутило меня, но я всё же спросила:

– Зачем же тогда вы заставили папеньку поставить меня на кон?

– Я?! Это он потребовал принять вас в качестве ставки. Я отговаривал барона, но безуспешно. Пришлось играть и выиграть, потому что и без меня нашлись желающие получить такой приз. Решил, что у меня всё же невинной девице будет лучше, чем у некоторых других претендентов.

Голос его звучал язвительно, разъедая солью раны на моей гордости.

Так загадка моих предшественниц была разгадана. Их никто не приносил в жертву и не прятал в закоулках особняка. Они приходили и уходили, не задерживаясь надолго. И я склонна была этому верить. Люди, которые жили в доме, не выглядели запуганными и выказывали искреннюю преданность хозяину. Если бы он на их глазах совершал какие-нибудь злодейства, то они бы его опасались. А этого не было.

Да и никаких действующих жертвенников в доме тоже не нашлось. Вообще, герр Шварц на удивление редко пользовался магией для могучего колдуна, каким его считали. Лишь один раз он воспользовался магией чтобы вылечить мою ушибленную голову, да и то при помощи артефакта.

Магическая лаборатория, которую я отыскала в подвале, стояла заброшенной. Войти туда мне не позволила защита, но сквозь загустевший внезапно воздух ясно виделся толстый слой пыли на деревянном столе и пожелтевшая от времени бумага в раскрытой тетради.

В общем, Людвиг Шварц походил больше на самого обычного человека, если так можно сказать про живого мертвеца, чем на сильного мага.

Хотя о магии он знал много. Однажды Шварц застал меня в библиотеке за просмотром книг по некромантии, где я пыталась отыскать заклинание, которое бы позволило его победить. На его вопрос, что меня заинтересовало в некромантских талмудах, я соврала, что мечтаю стать магом.

Не знаю, разгадал ли он обман, но решил проверить меня на наличие дара. И пусть слабенький, но он нашёлся.

– В некроманты вы не годитесь, но для бытовой магии вашего дара вполне хватит. Главное – заниматься. Пожалуй, стоит поучить вас, Лотта.

Людвиг оказался прекрасным учителем и теперь мы проводили вместе заметно больше времени. Он прекрасно всё объяснял, только показать мало что мог. Теперь я убедилась, что сил у него почти нет. И оплести чарами город, герцога и магистрат, в чём его обвиняли, мой жених не сумел бы, даже если бы хотел. А я уже сильно сомневалась, что Людвиг желал творить те злодейства, в которых его обвиняли.

****

Я гуляла рядом с домом в парке, когда по подъездной аллее прогрохотала украшенная гербами карета. До сих пор никто не посещал Чёрного колдуна и мне стало любопытно увидеть гостя. Причёска моя растрепалась, платье испачкалось в траве. Предстать перед незнакомыми людьми в таком виде не хотелось и я прокралась через дверь для слуг. А чтобы точно меня не заметили, накинула на себя недавно освоенное заклинание невидимости.

Торопливо шагая по коридору, услышала из парадного холла громкие мужские голоса. Один из них принадлежал Людвигу, а второй показался смутно знакомым. Подслушивать нехорошо, но я не сдержалась, подкралась поближе и замерла в тени под лестницей. Людвига я не видела, а вот его гость несколько раз отразился в висевшем на стене зеркале. В белокуром высоком красавце я узнала нашего герцога и не смогла сдержать улыбки. Его любили все и одна мысль, что наш добрый правитель сейчас так близко от меня, вызывала радость.

– Людвиг, до меня дошли слухи, что ты обзавёлся невестой. Неужели это правда?

– Можно и так сказать. Ты ведь знаешь, что мне нужна постоянная подпитка. Шлюхи же меня утомили.

– Не обязательно брать шлюх. Давно советовал тебе действовать как я. Один ритуал – и заряда хватает надолго. А если нет, то можно тянуть сразу из многих. Тогда ты выглядел бы поживей, а не как оживший покойник, - герцог захохотал, радуясь своей шутке.

– Предпочитаю выглядеть как покойник, чем убивать.

– Ты всегда был чистоплюем. Вернёмся к твоей невесте. Покажи мне её.

– Нет.

Я слушала шаги герцога, который, похоже, кружил вокруг Людвига. Оба молчали.

– Почему?

– Не хочу. Я обещал ей защиту и привык держать слово.

– Вряд ли тебе это удастся, если я захочу забрать её у тебя. Ты и раньше был слабее меня, а теперь и вовсе ничего не можешь.

– Зачем тебе она?

– А зачем мне была нужна твоя лошадка? Твоя прошлая девушка?

– Она не моя девушка. Просто подпитка.

– Врёшь! А даже если и так. Ты же знаешь, брат, как мне нравится забирать у тебя твоё.

Герцог снова неприятно захихикал.

– Оставь её в покое, - голос Людвига звучал устало и безнадёжно.

– Ты знаешь цену.

– Хорошо, - прошелестело слово.

– Что?! Правда? Ты готов отдать его?

– Да. Но ты перед всеми поклянёшься, что не причинишь Шарлотте вреда.

– Не могу поверить… я так долго ждал.

– Ждал? А тебе какая разница, Вольфганг? Это я мёртв, а ты жив. Чем тебе-то плохо? Чем тебе мешает наша связка?

– Раз конец близок – скажу. Ты тянешь из меня силу. Ты не вполне мёртв, а я из-за тебя не вполне жив. Я бесплоден, а мне нужен наследник. Ладно, пока мы не разругались, распрощаемся. Жду вас завтра. И если я не получу обещанного, твоя Лотта ляжет на алтарь, а тебя заставлю перерезать ей горло.

Шаги к выходу. Стук захлопнувшейся двери. Я вышла из-под лестницы. Заклинание невидимости давно растаяло и Людвиг повернулся на звук моих шагов.

– Герцог твой брат? – спросила не о самом важном.

– Да, двоюродный.

– По матери?

– Нет, по отцу.

– Ты принадлежишь к правящему дому? Но ведь единственный наследник прошлого герцога погиб и похоронен. Так нам в школе говорили.

– Так и есть. Я не наследник, а внебрачный, но признанный отцом, сын прежнего правителя.

– Значит, ты имел на престол не меньше прав, чем он. Поэтому тебя и убили.

– Нет. Не поэтому. Все знали, что на герцогство я не претендую. Вольфганг убил моего отца и его наследника. Я хотел отомстить. Только он говорит правду. Я и тогда был слабее, чем он. Поэтому сотворил заклятие, связавшее наши жизни, а потом вызвал Вольфганга на поединок. Рассчитывал, что он убьёт меня, и умрёт вслед за мною.

Мы стояли, замерев, в столбе света, падавшего из высокого окна над лестницей. Влажный блеск его глаз скрадывал восковую желтизну кожи, заставлял верить, что Людвиг жив.

– Так бы всё и вышло. Только когда он нанёс мне смертельную рану, я сказал ему о заклятии. Хотел, чтобы он знал, что я отомстил. Он успел что-то сделать, пока я умирал. Результат ты видишь.

Людвиг с кривой усмешкой развёл руками.

– Ты не можешь ничего сделать?

– Нет. Умерев, я потерял почти всю свою магию. Она ушла к нему. Наша связь даёт мне тень жизни и тень магии.

– А что он хочет от тебя?

– Ритуальный нож отца по прозвищу Рассекатель. Только он разорвёт нашу связь.

– И тогда ты умрёшь? Совсем?

Людвиг молчал. Он протянул руку и холодным пальцем прикоснулся к моей щеке, вытирая слезу.

– Скорее всего.

– Тогда не отдавай… Мне жаль, что ты умрёшь из-за меня.

– Не жалей. Я ведь уже мёртв. Я устал. Ты не представляешь, Лотта, какая это бесконечная мука – так застрять между жизнью и смертью.

****

В герцогском дворце я была лишь один раз – во время представления ко двору. Потом отец разорился и в высший свет наша семья больше не попадала. Когда-то я мечтала попасть сюда на бал и станцевать с герцогом, который казался воплощённой мечтой каждой девушки. И вот сейчас я поднималась по лестнице дворца в потрясающе красивом платье, в сверкающих как слёзы бриллиантах. Все смотрели на меня и моего спутника. Вот только ничего не могло быть дальше от моих девичьих грёз, где виделась мне подобная картина.

Стальные тиски сдавливали грудь и боль разрывала сердце. Сегодня Людвиг окончательно умрёт из-за меня.

Мы вошли в зал, заполненный людьми, и они расступались перед нами, освобождая дорогу к улыбающемуся герцогу.

– Людвиг, рад видеть тебя с твоей спутницей. Давненько ты не появлялся во дворце. Наверно, даже не все вспомнят, - и тише. – Ты принёс?

– Ваше Высочество, я жду вашей клятвы, - церемонно и громко произнёс Людвиг.

Герцог помолчал, разглядывая меня тусклыми серыми глазами. Я удивилась, почему никто не замечал, какой мёртвый у правителя взгляд. Теперь он не казался мне таким уж красавцем. Пугал не меньше, чем Людвиг при первой встрече.

– Хорошо, - герцог вытянул руку и громко произнёс. – Клянусь перед людьми и богами, что не причиню Шарлотте Хоффман боли и вреда, не покушусь на её жизнь ни в мыслях, ни действием.

Людвиг отпустил мою руку. Снял с пояса ножны и протянул их с поклоном герцогу. Тот выхватил подношение и торопливо выдвинул лезвие.

– Он, Рассекатель!

– Теперь мы можем уйти? Встретимся завтра? – тихо спросил Людвиг.

– Нет уж. Не хочу тянуть. И так я слишком долго ждал. Пора тебя упокоить.

– Как хочешь. Я готов. Действуй.

– Нет, я не стану делать это сам, - с неприятной усмешкой сказал герцог. – Вдруг ты что-то ещё придумал. Пусть последний удар нанесёт твоя невеста.

И он протянул сверкающий кинжал мне.

– Я не стану.

– Не спешите, фройлян. Прежде чем ответить, подумайте о своих сёстрах. На них ведь моя клятва не распространяется.

– Возьми, Лотта. Удар от тебя станет последней милостью, - Людвиг почти улыбнулся.

Я взяла Рассекатель. Почувствовала, как в моей крови запела его честная и сильная магия.

На мою талию легла горячая рука герцога.

– Людвиг, знаешь, мне тоже хочется кое-что сказать тебе напоследок. Я не собираюсь нарушать клятву и вредить твоей невесте. Наоборот, постараюсь её порадовать и радовать до тех пор, пока она не родит мне моего первого сына. Моего, а не твоего! Ударь, Лотта!

Он засмеялся, торжествующе глядя на Людвига. Гнев жаркой волной затопил меня. Он обманет меня, как сейчас обманул Людвига, не оставит сестёр в покое просто потому, что ему нравится мучить других. Так не должно быть! Людвиг уйдёт, а он останется? Это неправильно! Мне захотелось причинить герцогу боль и я, не думая ни о чём, воткнула Рассекатель в руку, лежавшую на моей талии, вливая в этот слабый удар всю ярость, что сжигала меня.

Раненая рука почернела, и чернота стремительно расползалась от Рассекателя. Я выпустила рукоятку и отступила на шаг, переводя взгляд с герцога на Людвига и обратно.

Они оба чернели, словно обугливались изнутри. Глаза их закрылись и тела упали. В голове словно взорвался огненный шар, темнота заволокла всё. Последнее, что я услышала – глухой стук от встречи моего затылка с полом.

****

Меня звал знакомый голос Людвига:

– Лотта, дорогая, приходи в себя.

Какой странно реальный сон. Или я тоже умерла?

Наверно, всё-таки умерла, раз, открыв глаза, увидела Людвига, державшего меня за руку. Он изменился. Больше не походил на мертвеца, и рука его была тёплой.

– Я умерла?

– Нет, ты жива. И самое странное – я тоже жив.

– Как?

– Твой удар разорвал связывающее нас с Вольфгангом заклятие. Похоже, когда он пытался оживить меня тогда, в прошлом, то как-то изменил моё колдовство, и теперь почему-то забранная им у меня магия вернулась ко мне вместе с его даром. Он умер, рассыпался в прах, а я жив. По-настоящему жив и могу сделать то, о чём давно мечтал.

Людвиг наклонился ко мне и поцеловал. Он больше не пах лилиями и тленом, и тёплые губы убедительней слов подтвердили – мы живы!

Жёлтые цветы

Рите сегодня приснился сон. Давно уже ничего не снилось, а тут вдруг увидела во сне солнышко – большое, круглое, похожее на каравай. Оно висело на ярком синем небе и тянулось к ней лучами-ручками. От этого Рита согрелась. Не жар, а мягкое тепло распространялось от ног по всему телу, собравшись потом горячим комочком в груди. Проснувшись, Рита обнаружила, что в ногах у неё дремала кошка, и сон про солнце получил объяснение без всяких сонников.

За дневной суетой и хлопотами сон забылся, а сейчас Рита вдруг вспомнила о нём при виде ярких жёлтых цветов в витрине цветочного магазина. Их золотое сияние освещало серый пасмурный день и отозвалось в груди у Риты мягким теплом.

«Цветов у меня давно не было, - подумала она. – Даже дольше, чем снов».

Дарить некому, а самой покупать не приходило в голову. А тут вдруг захотелось. Поддавшись порыву, зашла и купила, и теперь шла по улице, прижимая яркий букет к чёрному пальто.

«Прямо Мастер и Маргарита, - подумала она и заулыбалась забавному совпадению. – Маргарита есть, цветы в наличии. Где только Мастера отыскать?»

Не заметив, последнюю фразу произнесла вслух.

– Что за мастер нужен? Привет, Марго, - раздался над ухом мужской голос.

Голос был хорошо знаком, но Рита от неожиданности всё равно вздрогнула, и сосед Виктор подхватил её под руку.

– Так что делать надо? Скажи, может, я сам справлюсь. Ты ж знаешь, я рукастый. Завсегда готов помочь.

– Знаю, – улыбнулась в ответ Рита. – Пока ничего.

Последние два года он нередко выручал её, когда требовалась «грубая мужская сила» или внезапно начинал капать кран.

В одном доме и одном подъезде они жили уже лет десять, с тех пор как Виктор женился и купил квартиру на этаж ниже. Но ни с ним, ни с его молодой женой Рита тогда не общалась. Так – здрасте, до свидания, и всё.

Три года назад Виктор овдовел. Соседи болтали, что жена его утонула где-то в Таиланде, что ли, но Рита особо не вникала. Внезапная смерть молодой здоровой женщины поразила и напугала. Ей не хотелось узнавать об этом больше. Казалось, что чужое несчастье прилипнет и к ней, как жевательная резинка к брюкам на разогретой солнцем скамейке. Не отдерёшь потом.

Познакомила их ближе дочь Виктора, Даша. Однажды, придя на обед домой, Рита услышала детский плач этажом ниже. Не столько даже плач, сколько поскуливание. Она вначале даже не поняла, кто издаёт эти звуки. Подумала: щенок, что ли? И хотя кошка, услышав её шаги уже начала громко мяукать из-за двери, Рита всё же решила спуститься на пролёт по лестнице, чтобы увидеть – кто там страдает.

Оказалось, и не щенок вовсе, а первоклассница Даша. Она сидела под дверью и тихо плакала. Увидев Риту, и вовсе взвыла сиреной, размазывая по лицу слёзы и сопли.

– Что случилось? Что с тобой?

– Я ключ потеряла…

– А где твой папа? Ты почему одна? Не в школе?

– Папа на работе! У нас в школе тревога. Я убежала, а ключа нет.

– Не плачь, это не страшно. Сейчас ты позвонишь отцу, и он приедет.

– Нет, я боюсь. Он заругает.

– Так, - решительно произнесла Рита. – прекращаем плач. Идём ко мне. Там со всем разберёмся.

Даша поднялась с корточек и с готовностью схватила Риту за руку. Эта доверчивая липкая ладошка словно не руку Риты, а сердце взяла тогда в плен и не отпускала до сих пор.

Приведя девочку к себе, с её телефона Рита позвонила Виктору. Выяснилось, что прямо сейчас он подъехать не может, только через час. Договорились, что Рита возьмёт Дашу с собой на работу с обеда и Виктор заберёт Дашу от туда.

Рита накормила девочку обедом, порадовавшись, что вчера не поленилась приготовить борщ и жаркое. Иногда она ленилась заниматься готовкой. Одной много ли надо? А вчера на неё так к месту снизошло кулинарное вдохновение.

С тех пор Виктор иногда просил Риту присмотреть за дочерью, когда дела задерживали его на работе, а отправить дочь к бабушке не получалось. В последнее время появился и новый повод общаться с девочкой чаще. Виктор попросил Риту помочь Даше делать уроки:

– Моих нервов на это не хватает.

Рита не отказывалась. Даша ей нравилась и та тоже подружилась с соседкой. Но всё же отношения Риты с соседом дальше такой помощи не шли. Виктор, как случайно выяснила Рита, не интересовался ровесницами. Ему подавай девиц помоложе. Но, похоже, с ними не складывалось у вдовца «с прицепом» и мачеха у Даши пока так и не появилась.

– А что это ты с цветами? – неожиданно спросил Виктор. – Вроде не восьмое марта. Или у тебя днюха что ли?

– Нет, день рождение у меня ещё не скоро, - улыбнулась Рита и с неожиданно прорвавшимся кокетством спросила. – А что, мне только на восьмое марта или юбилей цветы могут подарить? И только коллеги с начальством?

– Да нет, почему, – смутился Виктор. – Ты ещё хоть куда, красотка. Только эта… Чёй-то твой ухажёр цветы такие подарил?

– Такие – это какие? Что в них не так? Красивые.

– Красивые, не спорю. Но жёлтые. Это же цвет измены. Мне моя ещё когда только встречались сразу сказала – жёлтые не дарить, - и он фальшиво пропел. – Жёлтые тюльпаны, вестники разлуки…

От неожиданности Рита засмеялась и с симпатией посмотрела на мужчину:

– Ты тоже помнишь эту песню? У меня отец иногда в детстве её включал.

– А у меня мама её напевала. Только кажется дальше припева она её не помнила.

- Да, припев там привязчивый. А жёлтый у цветов вовсе не обязательно значит измену. Чаще жёлтый – цвет солнца, пожелание благополучия.

– Благополучие – это хорошо, только его лучше мужику желать, а не симпатичной даме.

– Красотка, симпатичной даме. Ого, за один раз столько комплиментов. Смотри, Витя, осторожней, а то решу, что ты ко мне неравнодушен.

Негромкий смех Риты напомнил Виктору то ли курлыканье голубки, то ли мурлыканье кошки. Он даже немного пожалел, когда впереди показалась дверь их подъезда. Открыл и подчёркнуто придержал дверь, пропуская Риту, чувствуя себя джентльменом.

В лифт кроме них никто не вошёл и всю дорогу Виктор разглядывал Риту, прижимавшую к высокой груди ярко-жёлтый букет: полуулыбку на красивых губах, блестящие карие глаза, выделявшиеся на светлом лице без всякого дополнительного макияжа. Неяркий свет в кабинке прятал тоненькие морщинки в уголках глаз, и Виктор засомневался – а были ли они.

«Уведут бабу. К кому Дашка ходить в гости будет?», - задумался он.

Виктор о чём-то так глубоко задумался, что даже забыл попрощаться, выходя на своём этаже.

– Пока, - в спину сказала Рита.

Виктор обернулся, но ответить не успел, лифт тронулся дальше.

Ставя букет в синюю вазу, Рита продолжала улыбаться, вспоминая встречу с соседом.

****

Вечером в пятницу Рита расслабилась, уютно устроившись в кресле, когда в дверь позвонили.

– Кто?

– Это я, Виктор.

Рита открыла дверь.

– Мы с Дашкой тебя, это, хотели завтра в зоопарк пригласить. Ты вроде Дашке говорила, что давно там не была. Вот вместе и сходим. Днём. Так что если у тебя вечер занят, то не страшно. Успеешь вернуться. Пойдёшь?

– Неожиданно… – и увидев, как помрачнел Виктор, торопливо добавила. – Пойду.

– И вот, Марго, тебе – Виктор вынул из-за спины и протянул Рите три алые розы. – Эти правильного цвета.

Не люблю традиции

Иван Петров не любил традиции так же, как не верил в плохие приметы. Но наученный горьким опытом споров с любимой и судьбой по поводу примет, о традициях он уже осторожно не высказывался. Тем более, что некоторые ему очень даже нравились - блины на Масленицу, куличи на Пасху, подарки от любимой жены под новогодней ёлкой.

Правда, ставить и выносить ёлку нравилось уже меньше, а сидеть на дорожку и вовсе считал глупостью. Но больше всего последнее время он, вместе с Тринидадом, невзлюбил традицию запускать кошку первой в новую квартиру.

После того как Тринидад помог задержать киллера, кот Ивана стал знаменитостью и несмотря на масть вся родня, знакомые и коллеги жаждали одолжить Тринидада на новоселье.

– А ничего, что он чёрный? – надеясь отмазать любимого котика, спрашивал Иван.

– Я не суеверный, – обычно отвечали ему – Зато твой Тринидад точно всё зло распугает.

Попытки Тринидада высказаться по поводу очередной поездки незнамо куда - завывание, шипение, сверкание глазами и выпускание когтей, – воспринимались с восторгом:

– Ух ты! Какой грозный! Кого хочешь напугает.

Просящие восхищались его боевым характером, но в результате везти кота к месту работы приходилось Ивану. Сами новосёлы запускать Тринидада в новый дом, а тем более запаковывать потом обратно в переноску, опасались. Приходилось Ивану в своё свободное время в компании с Тринидадом время от времени отправляться в район очередной новостройки, ворча про себя:

– До чего же я не люблю традиции.

Постепенно они с котом втянулись. Тринидад со временем усвоил, что после пробега по новой территории он получит какую-нибудь вкусняшку, а у Ивана появилась мысль замутить маленький семейный бизнес - “Прокат кота для новосёлов”. Татьяна будет собирать заказы, а он с Тринидадом за малый прайс объезжать сдаваемые многоэтажки, отгоняя несчастья от верящих в традиции граждан.

И что же вы думаете? У него всё получилось.

О цветении глициний и прекрасной Отикунэ

Я сейчас прохожу очередной бесплатный марафон по прокачке писательских навыков. Сегодня домашним заданием было написать текст по одной из 3 картинок. Я выбрала эту. Вот что у меня получилось:

#ИзяществоСтиля #елена_матеуш

ДЗ 4

- У каждой поры своя прелесть в круговороте времен года. Весь год прекрасен — от начала и до конца, - много раз повторяла мама слова какой-то знатной дамы.

Отикунэ ей верила. И как не верить? Стоит посмотреть на красные мэйхуа, присыпанные снегом. Мама показывала на нежные цветы и говорила, что Отикунэ так же чиста и прекрасна, как они. А ещё она учила дочь любоваться снегом. Только теперь, после её смерти, на холодный колючий белый покров Отикунэ не могла смотреть без слёз.

Оставшись сиротой, девушка перестала ходить на праздник любования луной или цветения сакуры.Мачеха так загружала её работой, что она растеряла всех подруг, а одной любоваться цветением было грустно даже если вдруг удавалось ускользнуть из дома.

Но сегодня она надела подаренное Им кимоно и отправилась в город на праздник весеннего пробуждения природы. С тех пор, как закуковала кукушка, Отикунэ не встречала своего Лиса. Он больше не приходил. Почему-то ей казалось, что когда расцветут глицинии, всё у них наконец решиться. Лис признается ей в любви и она наконец обретёт опору. Но возлюбленный исчез.

Весь день бродила Отикунэ среди веселящихся компаний. Заглядывала в лица молодых мужчин, слушала смех и гудение голосов. Но так его и не встретила. Никогда Отикунэ не была так одинока, как в этот день, среди радостных людей и цветущих глициний.

Вот уже и праздник закончился. Все разошлись по домам, чтобы продолжить его у родных очагов, выпить густое терпкое вино с лепестками цветов, съесть сладкие рисовые колобки и солёную рыбу. А Отикунэ всё шла от дома к дому, от улицы к улице.

Давно село солнце и загустели сумерки. Весенняя прохлада заставляла ёжиться и выстуживала сердце.

В окнах и витринах лавок зажглись фонари, усилив аромат благовоний. Тёплый дрожащий свет на обезлюдевшей улице обманчиво обещал Отикунэ чудо и спасение от одиночества.

В небе плыли сиреневые облака цветущих глициний, роняя слёзы лепестков на брусчатку. Их было так много, что дорога казалась рекой, отражающей вознёсшиеся к небу соцветия.

Отикунэ крепко сжимала в руках ненужный сейчас зонт, словно пытаясь защититься от падающих с небы сиреневых слёз. Деревянные гэта девушки стучали по камням, наступали на лепестки, превращая их в грязь.

Что-то тёплое и мягкое коснулось ноги.

- Мяу! Мяу!

Отикунэ посмотрела вниз.

Ты что, так и ходишь за мной? - удивилась она.

Этот чёрный котик прибился к ней ещё днём и упорно бежал за девушкой среди многолюдной толпы. И здесь, на пустой улице, Отикунэ обрадовалась, увидев, что он всё ещё рядом с ней. Хвост трубой, уши торчком и пристальный взгляд вперёд, словно кот видит там что-то или кого-то, невидимое человеческим глазом.

- Ты мой защитник, - улыбнулась Отикунэ.

На сердце потеплело. Она в этот странный вечер тоже не одинока.

Когда не ищешь, но находишь

Настаёт моя любимая пора весны: время, когда не ищешь, но находишь всё новые приметы чудесных перемен в природе.

На исходе зимы ты чувствуешь предвестие весны в особой звонкой свежести воздуха, пронзительной сини неба или наоборот – в словно набухающих влагой тучах. Но ничего не происходит. Холода и снег никуда не уходят, и ты перестаёшь ждать, зная, что до прихода настоящей весны будет ещё не одна проталина, капель, просевшие и вновь наметённые сугробы.

Ты выискиваешь, ищешь перемены к лучшему, но они приходят так не спеша, и чуть поманив надеждой, вновь отступают перед торжествующей зимой. Так что потом уже не веришь померещившейся зелени среди пожухлой травы и листвы. Думаешь, это просто захваченная осенью внезапным заморозком трава оттаяла из-под снега.

Весна подкрадывается к нам на мягких лапках и среди суеты буден, забот, не замечаешь, как набухают почки, как на газоне среди жёлтой прошлогодней травы всё выше гордо поднимает голову тоненькая молодая поросль.

Весна копит силы и вдруг, кажется, в один день окружающий тебя город стремительно меняется. Ещё вчера прозрачный сквер затягивается нежной зелёной дымкой. Листва черёмух разворачивается гордыми маленькими флажками победившей надежды. Сирени ещё далеко до цветения, но упругие кулачки почек говорят, что они готовятся к бою.

И всё новые и новые изменения ты находишь каждый день. Вот покрылся солнечными яркими цветами вчера ещё совершенно голый куст. На яркой зелени травы появился нежный набрызг кашки и солнышки улыбчивых одуванчиков.

Сегодня на сливе в соседском палисаднике только появились бело-розовые точки, а завтра она уже цветёт во всю.

Теперь каждый день будет приносить новую красоту и радость: от солнца, цветения, ароматного воздуха, птичьих трелей. Главное не пропустить эти волшебные мгновения, насладиться ими, прочувствовать весну.

В ботаническом саду

Инна Петровна осмотрелась. На полянке перед дощатым столом никого не было, и по дорожкам парка никто не шёл. Она открыла сумку и достала оттуда шишку. Подошла к столу, где в плетеной корзинке уже лежало немало шишек, и добавила туда свою.

Глянула критическим взором. Её подкидыш выделялся цветом, величиной и формой. Она подошла и постаралась его прикрыть другими, лежавшими в корзине раньше. Убедившись, что теперь её шишка не сразу бросится в глаза, торопливо зашагала к выходу из ботанического сада, чувствуя себя почти террористкой.

Эту необычную шишку ей привёз в подарок племянник, в прошлом – Андрюшка, а теперь Андрей Сергеич, служивший в МЧС где-то на материке. Рассказывал, что нашёл её на месте лесного пожара.

– Так странно – вокруг одни чёрные головёшки, а она целенькая лежит. Такой красивой мне показалась и необычной. А я помню, тётя, что ты всё необычное любишь. Вспомнил, как мы в детстве с тобой шишки собирали, и решил тебе подарить.

Мысль, что Андрей вспоминает о старой тётке не только в отпуске и по праздникам, обрадовала Инну Петровну, и шишка долго лежала у неё на комоде приятным напоминанием о племяннике.

Но когда прошла зима и на ветках за окном стали пробиваться зелёные листики, Инна Петровна заметила, что в доме творится что-то странное. Ночью ей мерещились чьи-то шаги, слышались вздохи и даже ворчанье, вещи оказывались вдруг совсем не там, где она их положила. А однажды Инна Петровна чуть не заблудилась в собственной трёхкомнатной квартире. Никак не могла дойти из кухни до балкона в зале. Шла вроде прямо, а оказывалась почему-то снова в маленькой прихожей.

Выбирая мысленно между безумием и чертовщиной, Инна Петровна предпочла чертовщину и зазвала к себе в гости знакомую ведьму.

В ведьм, как и в чертовщину, она раньше вообще-то не верила. Но выбора не было. Отправляться к психиатру не хотелось. Лучше к экстрасенсу какому-нибудь. А тут ещё и знакомая по волонтёрскому клубу «Серебряный возраст» подходящая есть. Она представлялась «бабой Шурой» и сама называла себя ведьмой. Инна вначале думала, что это она про свой характер, но потом оказалось о профессии.

Баба Шура давала рекламу в Интернете, что снимает порчу и венец безбрачия, лечит детей от сглаза, льёт воск и гадает по хрустальному шару. У неё там много чего в прайс-листе было, но раньше Инна Петровна особо не интересовалась. А тут заглянула на её страничку в «Одноклассниках» и сразу в глаза бросилось – изгнание полтергейста, для пенсионеров за 300 рублей.

«Триста рублей не деньги, - решила Инна Петровна. – Я на лекарства больше потрачу. Даже если их потеряю – не страшно. А вдруг всё же поможет. Вон сколько у неё на странице лайков стоит и ни одного дурного отзыва».

Баба Шура и вправду оказалась занятым человеком. Попасть к ней на приём было бы не так просто, но благодаря знакомству ведьма пришла к ней довольно быстро. Попросила подождать у подъезда, пока она колдовать будет, а через полчаса вернуться назад.

Когда Инна Петровна вернулась, баба Шура стояла у комода, задумчиво глядя на шишку.

– Полтергейста у тебя нет, - твёрдо заявила ведьма. – А поселилась у тебя какая-то нечисть. Не злая и не добрая, не пойми что. Всё дело в этой шишке. Избавься от неё и будет у тебя дома мир и благодать.

– Избавиться? Как? Сжечь что ли?

– Нет, сжигать или ещё как-то вредить ей я бы тебе не советовала. Не факт, что ты её уничтожишь, а разозлишь тогда наверняка. Лучше просто унеси из дома и всё.

Взяв триста рублей, баба Шура ушла, оставив Инну Петровну в раздумьях: как поступить с шишкой? Просто выбросить на помойку было немного жалко. Всё же подарок любимого племянника. Где-то на улице? Вдруг дети подберут, а приносить другим неприятности Инна Петровна не хотела. Пока её не осенило:

– Отнесу-ка я тебя в ботанический сад. Там тебе самое место.

Сказано – сделано. Оставив свою шишку среди других в корзине, Инна Петровна со спокойной душой отправилась домой. И действительно, с этих пор по ночам никто кроме соседей или подгулявших прохожих летом больше её не беспокоил.

Вечером шишки в стоявшей на столе корзине зашевелились и из под них выполз какой-то мелкий зверёк. Он шустро пробежал по столешнице и спрыгнул в траву. Если бы кто-то в этот миг наблюдал за ним, то не поверил бы своим глазам: в полёте зверушка, бывшая в начале чуть крупнее шишки, приближаясь к земле, становилась заметно крупнее и в кусты, окружавшие поляну, юркнуло создание ростом не меньше кошки. Но никто в этот час не гулял по Ботаническому саду и момент появления в нём нового жильца - Лешего, - остался незамеченным.

Питомец Лешика

Последнее, что Лешик помнил отчётливо – это пламя, что бушевало вокруг, уничтожая его дом, его лес. Такого сильного пожара он не знал за всю свою короткую лешачью жизнь. Двести лет для лешего не возраст! Ни он, ни выделенный ему дедом Лешим лесной участок за это время даже в полную силу войти не успели. И всё пропало!

Впал Лешик тогда в сон, долгий и крепкий. Очнуться должен был, когда дожди прольют землю, да молодая поросль начнёт пробиваться. Вот только ни дождей, ни проростков ему дождаться не довелось. От того сон его оказался крепче и дольше, чем должно.

Когда ненадолго приходил в себя, понять не мог: в каком навьем царстве оказался. Вначале думал, что в какой-то избушке на курьих ножках, у ведьмы аль Бабы-Яги живёт. Уж больно высоко от земли окна у той избушки были, не спрыгнешь. Да и силы лесной Лешик не чувствовал. От этого слаб был, на многое его не хватало. Так, по мелочи – то вещь какую перепрячет, пока хозяйка, человечья дочь, не испортит, то дорогу ей, чтобы своё мастерство проверить, запутает.

Делал он это не баловства ради, а для пользы дела. Живого в том доме мало было – так, несколько цветков в горшках, да мышь одну откуда-то приманить вышло. А ему чтобы силы восстановить живая сила нужна. Даже вещей из чего-то настоящего почти не находил – ни из дерева, ни из шерсти, ни камней речных. Всё какое-то ненастоящее. На вид вроде дерево, али шерсть, или волокно из травы какой, а тронешь – нет! Гадость какая-то.

И только сегодня Лешик наконец почуял силу живого леса вокруг. Услышал, как пьют воду корни растений, журчит ручей, птицы тренькаю. Ощутил, как сила, что толкает в рост деревья, цветы и травы, коснулась его и толкнула в бок: просыпайся, Лешик! Помогай порядок наводить.

Очнулся от сна Лешик, но вначале затаился. Слышал он голоса людские, шаги их, шум вдали какой-то непонятный, и потому вначале выжидал, тихонько присматриваясь к новому месту.

Только на закате, как людские голоса стихла даже в отдалении, рискнул он выбраться из корзины, где лежал среди шишек, и отправился осматриваться – куда же его занесло.

Место оказалось странным – не лес и не поле. Но хоть не изба та ужасная, и то хорошо. Вокруг деревьев, кустов много и сами они вроде дикие, но везде между ними тропочки проложены и протоптаны. Только не зверями лесными, а людьми беспокойными. Что ходют тут, бродят они, не понятно.

Да и растения здесь чудные – есть точь в точь такие, как в его лесу росли, есть невиданные и неслыханные. А совсем странные, что вроде и знакомы, но словно кикимора над ними поколдовала. Одни лопухи огромные чего стоят! Под такими не то что мышь с ёжиком спрятаться могут, а и старичок какой сядет, так его с головой скроет.

Искал Лешик тут такого старичка-боровичка. Должен же у этого чудного места Хозяин быть. Надо ему представиться да на постой напроситься. Потому как в ту избу, где Лешик зиму провёл, назад возвращаться никак нельзя. Там Лешик зачахнет.

Здесь же среди цветов, кустов, ёлок и рябин, живности всякой, Лешик сил наберётся, а потом уж дальше отправится, новый дом себе искать.

Всю ночь пробегал Лешик по зарослям, повыкликал Хозяина, но никого не нашёл, и под утро под одним из лопухов спать завалился. Решил, раз здесь своих ни лешего, ни кикиморы, ни русалок с Водяными нет, то и спрашивать о постое некого. Лешик сам здесь останется. Присмотр за здешним хозяйством нужен.

Место для отдыха он не просто так выбрал. Рядом с полянкой, где ягоды земляники зрели. Несколько такие крупные! Один бочок белый, другой розовый. Пока Лешик днём спать будет, ягоды на солнышке доспеют, подрумянятся. Как раз к его пробуждению сладости наберут.

Чтобы вредные здешние людишки ягоду без него не собрали, Лешик на неё отвод глаз кинул. Кто ни посмотрит, или вообще среди листиков не заметит, или ягода ему зелёной казаться будет.

Проснулся Лешик от сладкого запаха спелой земляники. Только самих алых ягодок не нашёл. Кто-то опередил его! Неужто люди его морок обойти сумели? Удивился Лешик.

Но скоро загадку разгадал. Нашёл несколько уцелевших алых земляничин. Уцелевших, но не совсем. Немногие спелые ягоды, что вор не забрал, все оказались надкусанными.

У одной такой веточке, где наливалась соком новая ягода, Лешик затаился, приняв облик спелой шишки.

Солнце уже клонилось к закату, то всё ещё грело, и под его мягким жаром Лешик задремал.

Очнулся от того, что кто-то укусил его за чешуйчатый бок. Мгновенно перекинулся Лешик в человеческий облик и схватил повисшего на его боку зверька. Бурундучок! Вот кто его землянику утащил, а теперь собирался и шишкой поживиться.

– Ты чего это меня кусаешь? – упрекнул зверька Лешик, глядя в чёрные блестящие бусинки глаз.

Затрещал бурундук в ответ, энергично крутя головой. Мол, не кусаю я никого. Отпусти меня лучше.

– Давно ты живёшь тут? Или пришёл откуда издалека?

– Всегда я тут, - распознал Лешик в его цоканье ответ. – Отпусти меня сейчас же!

Бурундук – зверёк умный и любопытный. Лучший советчик на новом месте будет. Да и веселее вдвоём.

– Отпущу, но потом, когда мне здесь всё объяснишь и покажешь. Станешь моим питомцем. Буду тебя самыми крупными ягодами баловать, орехи с грибами для тебя растить.

Бурундук согласно пискнул и Лешик сунул зверька за пазуху.

Так в Ботаническом саду появился новый хозяин – леший, а у лешего – первый питомец.

Глава 18. Наброски к будущей книге

История про девушку, результат генетического эксперимента, которая хочет иметь свой дом, благополучие и безопасность, и для этого становится контрабандисткой.

Мир далёкого будущего, где существует несколько звёздных империй и отдельные планеты, не входящие в них. Люди обитают как на планетах, большинство из которых не вполне подходят для человеческой расы, так и на космических станциях, собранных из множества модулей, осуществляющих различные функции. Так как героиня – контрабандистка, то побывала во многих местах Вселенной.

****

Лия хмуро смотрела на небольшой круглый торт с воткнутыми в него тремя горящими свечками. По одной на каждые десять лет.

– Ну что, Азалия Хандри, вот так незаметно и приходит старость, – произнесла она, и собственное имя резануло ей слух.

Последние пятнадцать лет как только она себя не называла! Имя, данное ей при рождении, Лия вспоминала раз в год, на собственный день рождения, прежде чем задуть свечи на праздничном пироге. Делала она это всегда в одиночестве, так что называть себя настоящим именем не опасалась. Имя “Азалия” девушка не любила, хотя её сурр-мать и утверждала, что сама его выбрала и оно очень подходит “её красивой девочке”. Возможно, и правда выбрала из нескольких вариантов с начальным “Аз”, означающим серию экспериментального генома.

Иногда она сама удивлялась: зачем каждый год делает эту глупость? Покупает торт, втыкает в него свечи и задувает их, загадывая желание. Ведь сама понимает, как это смешно и бессмысленно. Вот и сейчас Лия прикрыла глаза, и прежде чем дунуть, прошептала:

– Хочу купить дом и завязать.

****

Заказ, который, как Лия надеялась, станет предпоследним, выглядел совсем простым. Взять контейнер из банковской ячейки на станции Bi, и передать его из рук в руки женщине, чей портрет будет лежать в той же ячейке, что и контейнер.

До станции, где пройдёт передача, есть прямой пространственно-временной тоннель, но Лия предпочитала более сложные пути, позволяющие исчезнуть для тех, кто мог наблюдать за ней в исходной точке.

Заказ пришёл от доверенного диспетчера, и в условиях не было ничего, что отличало бы его от множества других, выполненных Лией раньше. То, что контейнер открывать жёстко запрещалось, Лию не удивило. Она не страдала пустым любопытством. Имеющиеся анализаторы позволяли убедиться в герметичности контейнера, и его безопасности для неё в таком виде, и этого достаточно. Иногда лишние знания только добавляют риски.

Но Лию почему-то томили плохие предчувствия. Если бы не обещанный гонорар, она бы отказалась. Но потерять сумму, которая позволила бы начать подбирать планету и домик для своей будущей спокойной жизни, она оказалась не в силах. Решила положиться на удачу.

Выйдя из банка с контейнером, Лия обнаружила, что за ней следят. Люди! Это говорило или о том, что работают дилетанты, неспособные получить сведения от искина станции, и вынужденные следить за ней сами, или, напротив, настоящие профи. Те, кто знал, что обмануть датчики Искина, контролирующего всё, не так уж сложно. Человека обмануть куда труднее. Но Лии это удалось. Она оторвалась от слежки.

Сделала несколько хаотичных переходов в разные секторы Галактики, чтобы сбить преследователей со следа. Сменила при этом несколько образов и имён. Убедилась, что никто ею не интересуется. Слежки больше не было.

Прибыв на станцию, где предстояло передать контейнер, она проверялась ещё тщательней. Ничего странного не обнаружила. Её никто не замечал и не преследовал. Но тревога нарастала. И потому не удивилась, когда её буквально схватили за руку в момент передачи чёртова контейнера.

****

Описываемая сцена происходит на космической станции в комнате для допросов. Искусственный холодный свет играет бликами на гладкой, как лёд, серебристой поверхности стола и металлических деталях мебели. Лишь имитирующее дерево покрытие стен немного приглушает это режущее глаз сияние. Многократно очищенный воздух лишён запахов и от этого кажется мёртвым. Искин во всех общественных помещениях поддерживает стандартно-комфортную температуру, но стерильный воздух и ослепительно белый свет словно вымораживает комнату.

– Что со мной будет? – дрожащим голосом спросила Лия, нервно теребя в руках платочек.

Глаза её набухали слезами, отчего блестели ещё ярче.

– Вы пойманы на контрабанде особо опасного биологического ресурса. Статья 115.Часть третья. Срок от двадцати лет тюремного заключения или пятнадцати каторги.

– Клянусь, я не знала! Я бы никогда...

– Незнание закона не освобождает от наказания.

Мужчина, сидевший за допросным столом напротив Лии, сказал это с лёгкой ленивой улыбочкой, но так, что стало ясно – он не шутит. Никакие слёзы не помогут. Её посадят.

Он сидел на казённом стуле вальяжно, словно заглянул на кофе к приятелю, но смотрел на Лию цепко, внимательно, отслеживая, казалось, даже дрожание её ресниц.

Лия, по его примеру, свободно откинулась на спинку стула и резко спросила:

– Что вам от меня нужно?

– Для начала расскажите о себе. Правдиво.

– Даже не знаю что вам сказать, – добавив нотку растерянности, протянула Лия, пытаясь понять, какую из своих давно отработанных ролей стоит сейчас использовать. – Я – сирота, ничего не знаю о своих родителях. Надеяться мне не на кого. Должна заботиться о себе сама. Мне предложили за хорошую награду передать сюда лекарство, которое производят только на Бетане. Не думала, что работа курьера незаконна.

Она похлопала длинными ресничками т прерывисто вздохнула.

Мужчина, чьё имя и должность до сих пор оставались неизвестны, улыбнулся и демонстративно похлопал в ладоши:

– Браво, миз! Лгать, говоря правду, умеют немногие. Вы же в этом мастер.

****

– Чтобы не тратить наше время, давайте я начну рассказывать, а вы продолжите потом. Итак, вы проект АЗ-119, получивший при рождении имя Азалия Хандри. Родились и до пятнадцати лет жили на станции Дабл-У.

Лия невольно поёжилась от внезапно, как ей показалось, похолодевшего воздуха. Значит, арест не случаен. Она попала в ловушку, устроенную специально для неё.

– Первые шесть лет жили в приёмной семье. Здесь? – мужчина запустил по серебристой поверхности стола пластиковые карточки в сторону Лии.

По контрасту с гладкой столешницей пластик карточек казался мягким и тёплым. Плоское изображение маленького двухэтажного дома выглядело непривычно, но сердце Лии пропустило удар, узнавая чуть перекошенную калитку, узкое вытянутое окно мансарды, дерево, что тянуло к нему ветки. Она словно вновь почувствовала под рукой шершавый бархат древесной коры, услышала, как шуршат его листья, откликаясь на почти неощутимое движение воздуха.

Лия держала в руках карточки, рассматривая изображение единственного места, где была счастлива.

Как она малышкой гордилась этими двумя настоящими деревьями, что принадлежали их семье. Точнее, семье сурр-матери. Когда Лии было пять лет, эти деревца казались ей такими большими! А цветы и зелень, что они с сурр-матерью растили на маленьких грядках, удивительно красивыми и живыми. И лишь потом, когда Лии удалось побывать на терро-планете, она смогла оценить, насколько чахлыми были эти растения.

И дом, и деревья, и её семья оказались лишь суррогатом истинной природы. Как и любовь родившей и растившей её до шести лет женщины была лишь суррогатом материнской любви.

Нет, Лия ни в чём не винила сурр-мать. Она хорошо делала свою работу, создавая для Азалии по мере сил иллюзию дома и семьи.

Сурр-мать даже после того, как её контракт на выращивание девочки завершился, продолжала поддерживать эту иллюзию, отвечая на письма и звонки из интерната, искренне интересуясь её новостями и проблемами. И даже согласившись на встречу, когда проект прекратили и АЗ-119 выкинули на улицу.

– Как я рада тебя видеть, Азалия! Какая ты уже большая и всё такая же красавица!

Сурр-мать доброжелательно улыбалась, и, казалось, искренне радовалась встрече. Лия почти собралась с духом, чтобы попросить приютить её, когда с крыльца раздался детский голос, позвавший:

– Мама!

– Сейчас, детка, – откликнулась женщина и с сияющей улыбкой пояснила Лии. – Я уже не работаю. Это моя дочь. Чудесная девочка, правда?

В её глазах светилась такая любовь, с какой она никогда не смотрела на Лию. Разница была болезненно очевидна, как между искусственным освещением станции и солнечным светом звезды.

****

Письмо

От: граф Кузьма Гарин

Кому: адмиралу Дугласу Петроффу-Смит

Привет, Дуг! Надеюсь, ты не вычеркнул меня из своих контактов как дезертира, сбежавшего с поля боя. Я действительно ушёл в отставку, но только для того, чтобы сменить, как говорится, меч на стилус, и сражаться на полях тайной дипломатии. Допустить ещё одну кровавую войну, как с Азуми, я не хочу. Как мы с тобой не раз говорили, военные вступают в дело, когда косячат политики. Так что я собираюсь оставить тебя без работы. Не смейся слишком громко, а то напугаешь адъютанта.

С Азуми вопрос решён, и сейчас собираюсь заняться Халифатом Медина. Надеюсь, привлечь их на нашу сторону удастся без лишней крови. Сам знаешь, Халифат слишком долго был закрыт от остальных человеческих союзов, и склонить их к сотрудничеству будет непросто. Чтобы всё получилось, надо основательно подготовиться. Этим и занимаюсь.

Пишу тебе, чтобы поделиться радостью. Моя маленькая охота завершилась удачно. Коготок птички, приманенной на золото, увяз, и теперь, считай, последняя недостающая деталь пазла встала на место. С помощью подловленной незаконопослушной особы мне удастся провезти на Медину всё необходимое в тайне от всех.

Она обладает той же способностью, что и наш общий знакомый принц И. Помнишь, как эффектно он вручил тебе свой подарок? Я не забыл.

Сомневаюсь, что дар у неё так же силён, как у него, но для моих целей хватит. Тем более, что миз полна и других скрытых достоинств. Как порядочный человек я не буду описывать её стати, а ты, как джентльмен, не станешь об этом слушать, даже если я не удержусь, и выражу восхищение её фигуркой. Но глаза у неё так выразительны, что едва не пробудили мою совесть. Великолепная манипуляторша и восхитительная лицедейка!

Правда, девочка не горит желанием служить государству, и придётся на неё надавить всерьёз, а потом держать на коротком поводке, но это того стоит. Я не слишком люблю проявлять жёсткость, но ради сохранения мира пойду на всё. А сейчас для этого мне нужен послушный инструмент в лице этой миз, и я сумею её подчинить.

Пожелай мне удачи!

Глава 19. Чай для гостьи

Сегодня Дина ждала гостью. Марья Петровна любила чай, и хотелось её порадовать. Сама Дина уже привыкла к чаю в пакетиках. Удобно. Бросишь пирамидку в кипяток – и всё! Но для гостьи хотелось всё сделать по правилам.

Дина встала на цыпочки и потянулась достать нарядный расписной заварник с верхней полки шкафа. Убедилась, что с ним всё в порядке, – никаких сколов и щербинок нет. Достаточно ополоснуть и можно пользоваться. Но это потом.

Вначале надо поставить кипятиться воду. Слила из чайника остатки воды и принялась набирать свежую. Тугая струя из крана как в бубен ударила в дно и торжествующе запела. Тяжесть подсказала, что чайник наполнился. Дина поставила его на плиту, и скоро он тихо зашумел, сообщая, что греется.

Теперь стоило подобрать заварку. Дина и сама была чаёвницей и не могла устоять перед завлекательными коробочками, баночками, крафтовыми пакетами, от которых так приятно и тонко пахло травами, цветами, фруктами, летом и дальними странами. Привозила их отовсюду. Вот и сейчас она с удовольствием подносила к носу то упаковку с китаянкой под цветущей сливой, то коробочку с россыпью нарисованных ягод, впитывала в себя ароматы то топленого молока от молочного улуна, то жасмина и зелени, то лимона и бергамота, мяты и смородины. Но вот выбор сделан!

Дина обдала кипятком заварник, и в его тёплое нутро прямо в белый пар отмерила ложечкой нужное количество травяной смеси. Подумав, добавила щепотку скрученных листьев зелёного чая. Залила кипятком, закрыла крышечкой, сверкнувшей золотой каёмкой, и укутала мягким махровым полотенчиком. Теперь к приходу гостьи отвар настоится и сохранит тепло. Марье Петровне обязательно понравится.

Глава 20. Босс и секретарша. Марафон "конфликт"

Рональд Данговиль, чувствовал себя прекрасно, да и с чего бы было иначе? Молод, богат, красив, и до последнего времени ничем серьёзным не занят. Недавно отец заговорил о том, что наследнику пора вникать в семейное дело, и Рональд не протестовал. В Воздушной Гавани, куда его направили, всё и без него работает как часы, так что ему, скорее, лучше не вмешиваться, чтобы что-то случайно не испортить в отлаженном механизме воздушного порта. Зато там работают такие красотки! Одну из них он возьмёт в личные помощницы. Пусть все приятели завидуют! Рональд уже велел подготовить личные дела кандидаток с обязательными магоснимками и уже предвкушал как проведёт собеседование с ними.

Засмотревшись на снимки красавиц, Рональд не услышал приближение шагов к своему кабинету,и вздрогнул, увидев входящего в двери отца. Резко дёрнулся, убирая ноги со столешницы. Несколько снимков упало на пол. Отец поднял и с укором посмотрел на сына.

– Папа, я работаю! – поспешил оправдаться Рональд. – Подбираю кандидаток в личные помощницы.

– Я как раз собирался говорить об этом. Твоей личной помощницей станет вот эта девушка - Марика Хивенас.

Отец протянул Ронни тонкую папочку с изображением темноволосой девушки на обложке.

– Папа, но она совершенно не в моём вкусе. Мне нравятся блондинки, а эта - брюнетка, да ещё и толстушка.

– Свои вкусы засунь себе в карман, когда ты на работе, – рыкнул отец и надавил голосом. – Ты возьмёшь эту девушку. И будешь работать с ней. Работать! А не шуры-муры крутить! Ясно?

– Отец, я и не собирался крутить романы, – немного фальшиво возмутился Рональд. – Но надо мной будут смеяться, что я во всей компании не нашёл девушки посимпатичней. Ты же не станешь спорить, что внешность служащих работает на имидж компании. Иначе почему с пассажирами работают только симпатяжки?

– Твоей помощницей будет Марика Хивенас. И ты должен с ней подружиться!

– Отец, ты не заставишь меня жениться на этой! – с возмущением воскликнул Ронни.

– Тьфу на тебя! О женитьбе речь и не идёт.

– Тогда в чём дело?

– У этой девицы есть очень влиятельные и полезные для нас друзья. Когда сумеешь выйти на них, сможешь поменять её на кого захочешь.

Марика приложила ключ к перегораживающему вход в техзону барьеру и очень удивилась, когда он не открылся. Она повертела артефакт в руках, чтобы с удивлением убедиться – он заряжен.

– Почему-то не сработал, – растерянно обратилась Марика к сидящему в будочке вахтёру.

– Почему-то! – хмыкнул дядька, сидевший на этом месте всё то время, что девушка работала в Воздушной Гавани. – Потому что ты здесь больше не работаешь. Чего притащилось то?

Марика не могла поверить, что это говорят ей и оглянулась, надеясь увидеть того несчастного, кто больше не работает в этом чудесном месте. Но за её плечом никого не было.

– Как не работаю? Вы что-то путаете.

– А ты что, девка, не знала? – и, убедившись по её потрясённому лицу, что он первый сообщает новость, снисходительно пояснил. – Ты теперь не младший техномагус, а, бери выше! личный помощник хозяйского сына. Так что шагай в контору. Там получишь новый ключ.

Марика механически развернулась и зашагала к корпусу, где располагалась администрация. Вначале она чувствовала себя оглушённой. В голове было пусто, только гул крови в ушах и стук собственного сердца звучали набатом. Сбылся самый главный страх: её выкинули из профессии из-за того, что она женщина! Она больше никогда не сможет работать с дирижаблями.

“Нет, я не сдамся! Докажу, что моё место в техслужбах. Я справляюсь!” – думала она. В голове её зазвучали два голоса. Один формулировал доводы, которые заставят оставить её на прежней должности, а другой уныло плакал: “Ничего не выйдет. Тебя никто не станет слушать!”

И если её не послушают, что ей делать? Стать личной помощницей мажора, носить ему кофе, писать бумажки и навсегда забыть о мечте? Для девушки,вложившей столько сил в учёбу на артефактора, доказавшей, что ничем не уступает парням-сокурсникам, такая работа - это унижение. Гордо развернуться и уйти? Марика не сомневалась, что работу артефактора она найдёт, но не связанную с воздухоплаванием. На мечте о создании летающих машин можно будет поставить крест. Клан Данговилей – главные в этом бизнесе, и отказ работать с сыном главы клана наверняка сочтут оскорбительным. Крутя в голове разные варианты своего будущего, Марика прошагала мимо входа в административный корпус, не замечая, куда идёт, и не слыша, что её окликают.

Марика вошла в кабинет будущего босса, приготовив в уме пламенную речь о том, почему назначать её личной помощницей – плохая идея. Но на миг онемела, сбившись с настроя от открывшегося зрелища. До сих пор скромный техник Марика Хивенас и сын хозяина компании обитали в параллельных вселенных. Потому красота мужчины стала для девушки ударом под дых, временно лишившим её способности говорить.

Рональд посмотрел на вошедшую девушку и не смог спрятать разочарования от её вида. “Всё ещё печальней, чем я думал, – мелькнуло в его голове. – Друзья меня точно засмеют”.

Обычно внимательные взгляды мужчин смущали Марику, но в этот раз оценивающий, а затем разочарованный взгляд красавчика взбесил и обнадёжил девушку.

– Дор Данговиль, вы и сами видите, что я совершенно не гожусь на роль вашей личной помощницы.

– Удивительно, дарита, что вы это признаёте. Самокритичная оценка внешности - редкое качество для девушки. Но раз вы это понимаете, то мы постараемся с этим что-то сделать. Я запишу вас к хорошему стилисту и оплачу его услуги. Парикмахер, косметолог, диета и спорт седлают из вас, надеюсь, – тут Рональд вздохнул и пошевелил пальцами, – что-то более приличное.

Уязвлённая Марика вспыхнула от стыда и возмущения:

– Вообще-то я не только о моей внешности! Я закончила с отличием Королевскую Академий отделение артефакторики не для того, чтобы носить вам кофе и радовать взор ваших посетителей! Можете спросить моего мастера – я хороший специалист! Рвботаю недолго, но уже смогла предотвратить аварию!

– Ого! Вы действительно молодец. Значит, сможете мне помочь не только с ланчем и кофе. Между прочим, мой личный помощник должен уметь оценить технические документы и деловые предложения, которые мне поступают.

– Но я не хочу работать с бумажками! Мне нравятся механизмы, артефакты, дирижабли. Я хочу заниматься настоящим делом!

– А вы считаете, что то, чем занимаюсь я, - это какая-то ерунда?

В глубине души Рональд и сам так считал, но услышать это от девушки было неприятно, и потому возмущение в голосе отличалось искренностью.

– Нет, я так не считаю, – сдала назад Марика. – Просто это не для меня. Уверена, что вы легко найдёте кандидаток, которые мечтают об этой должности. И всем будет хорошо.

– Так и есть! – вскочил на ноги Рональд, которого сопротивление этой замарашки неожиданно задело. – И я бы с большим удовольствием взял кого-то другого! Только знаете что? Мой отец, глава клана и владелец компании, видит в этой роли именно вас! Не знаю как вы, но я не хочу идти против его воли. Если вы готовы сказать ему прямо в глаза, что не желаете работать на “Аэровояж” там, где он посчитал нужным, я вам поаплодирую.

У Марики перехватило дыхание и похолодели руки. Пойти против главы одного из самых влиятельных родов королевства - это точно поставить крест на своей карьере.

Марика в который раз за это утро почувствовала себя оглушённой. Её потрясло то, что легендарный Данговиль откуда-то знает о ней, жалкой муравьишке в его муравейнике. И ему есть до неё, Марики Хивенас, дело.

И чтобы сохранить так нравящуюся работу ей надо противостоять не абы кому, а самому дору Данговилю, безжалостному дельцу и талантливому механикусу, человеку, который и стал основателем воздухоплавания в королевстве. Даже если бы Марика набралась храбрости, чтобы поспорить с ним, этот героический порыв оказался бы бессмысленным. Человеку, пошедшему против воли Данговиля, места в дирижаблестроении потом не нашлось бы.

Марика в растерянности смотрела на Рональда, не зная, на что решиться. Гордо развернуться и уйти из компании? Остаться и стать нянькой при этом красавчике? Что так, что этак – дирижабли теперь ей придётся видеть только издалека. Какой-то выбор без выбора!

Почувствовав её нерешительность, Ронни успокоился и вспомнил, как его учили вести переговоры, ловить момент сомнений в противнике и пользоваться им.

– Марика, ни вы, ни я не хотим работать вместе, но я же смирился с волей отца. И вам советую не упрямиться, – добавив в голос бархатных ноток, Ронни обаятельно улыбнулся. – Нам стоит потерпеть полгода, максимум год, а там отец забудет про свою прихоть, и мы сможем мирно расстаться. Вы вернётесь в ... туда, где вы были раньше, а я найду себе помощницу более дружелюбную ко мне.

От сияния белозубой улыбки красавчика во влюбчивом сердце Марики что-то дрогнуло, но очарование спало мгновенно, когда Рональд щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить место, с которого выдернули его будущую помощницу. “Туда, где вы были раньше” прозвучало так, словно Марика явилась к нему с какой-то помойки, и это так взбесило девушку, что она успокоилась. Да, она не пойдёт на открытое противостояние с могущественными Данговилями, но докажет им, что дарита Хивенас не пешка на доске, которую можно передвигать без её согласия.

Глава 21. Знакомьтесь...

Обычно я люблю поспать в воскресенье, но сегодня вскочила как наскипидаренная едва ли не на рассвете. Внутри жгучим угольком тлела тревога. Хотелось срочно что-то делать, только не знала с чего начать. Толпившиеся в голове тысяча мыслей и планов готовы были разорвать меня на миллион кусочков, чтобы можно было бежать во все стороны одновременно и делать сто дел сразу.

Сегодня ко мне в гости собирался прийти Эдвард, мой жених. Точнее, о том, что он мой жених, Эдвард пока не подозревал, но я то знала! Мысленно уже примерила свадебное платье и выбрала имена для наших сына и дочки.

Красивый, совершенный и холодный, как мраморная статуя юного бога. Оправа для такой потрясающей красоты не должна была диссонировать с ней. Всё в нашей гостиной должно соответствовать ей, и я носилась безумным муравьишкой по дому подбирая лучший чайный сервиз, меняя сохранившиеся картины на стенах, расставляя букеты, переставляя мебель. И к приходу Эдварда дом сиял чистотой, пах цветами и сдобой, я выглядела почти идеальной барышней и сценарий нашей встречи продуман и отрепетирован со слугами посекундно.

И вот Эвард пришёл! Питер, единственный наш слуга идеально изобразил дворецкого, принимая гостя. Моего терпения не хватило, чтобы ждать появления Эдварда в гостиной, и я вышла словно случайно ему навстречу.

Эдвард не успел отойти от двери, когда она вдруг загрохотала так, словно в неё бьётся таран штурмующих крепость рыцарей. Питер с невозмутимым лицом открыл дверь и отступил в сторону.Стучавший мужчина, не ожидавший этого, ввалился внутрь, едва не сбив с ног не успевшего отойти от входа Эдварда.

Бледный, с всклокоченными волосами, тёмными провалами глаз и жутким оскалом белоснежных зубов новый гость походил на умертвие. И только шибающий в нос запах чеснока и серебряный браслет на руке намекал, что это не нечисть.

“Всё пропало!” – поняла я. А вслух сказала:

– Знакомьтесь, Эдвард, мой чокнутый дядюшка Чарли.

Глава 22. Поиски "бабки"

Задание 3 в стиле славянского фэнтези

Бабки-ведуньи испокон веков не переводились на Руси. Ни века православия, ни богоборческий Советский Союз не справились с ними. Но я не думала, что в 21 веке тоже примусь за их поиски, когда у сына внезапно появится заикание. А так как я совершенно не представляла в каких весях обитают, и как отыскиваются подобные уникумы, то за поиски “настоящей, проверенной бабки” взялась свекровь.

Одну мы отыскать, несмотря на имеющийся адрес, не сумели. Проплутали по пригороду с белёными или темнеющими старым деревом избами, где в сумеречный вечерний час было пугающе безлюдно, не нашли ни обозначения улицы, ни нужного дома, и напуганные подступающим дождём, махнули рукой, отступили, пожалев уставшего после садика малыша.

Двух других свекровь, посетив их с моим сыном однократно, отмела, вынеся приговор: “Шарлатанки!” Но, как говорится, Бог троицу любит, и с третьей нам наконец повезло.

Жила Глафира Степановна в обычном многоквартирном доме, принимала по записи, и поток жаждущих получить помощь у неё не иссякал.

Встретила нас девочка-подросток:

– Проходите в комнату, – сказала она и гостеприимно махнула рукой в сторону от тёмной тесной прихожей. – Бабушка сказала подождать. Она сейчас принимает.

В доме пахло травами и воском, электрический свет горел приглушённо. Из-за плотно закрытой двери кухни слышался иногда совершенно неразборчивый звук женских голосов, но чаще царила тишина. Мне было не по себе.

Дверь кухни открылась и вслед выходящей женщине донеслось:

– В следующий раз принеси его фото.

Уходящая посетительница кивнула и заспешила в прячущую черты темноту прихожей.

Вслед за ней на пороге кухни выросла статная фигура “бабки” - крепкой стройной женщины неопределённого возраста. В волосах её серебром проглядывала седина, но морщинки прятались лишь в уголках тёмных глаз. Старухой её явно называть было рано. Окинув нас внимательным цепким взглядом, она скомандовала привставшей свекрови:

– Сиди тут, Анна. С тобой мы потом поговорим. А вот ты с сыном проходите. Приму я вас.

Сжав тёплую детскую ладошку, я шагнула вперёд, навстречу неизвестности.

Глава 23. Фатима и звёзды

Это история про Фатиму, девушку с патриархальной планеты, которая хочет выйти замуж и обрести свободу.

Фатима – молодая женщина с планеты Медина. Никем не работает, ни на кого не училась, получила домашнее образование. Обладает средними физическими данными: в меру симпатичная, относительно стройная, здорова и без вредных привычек. Её предназначение – быть женой и матерью, но и с этим не сложилось. Спустя год брака муж дал ей развод и вернул в родительскую семью, где она, как средний из многочисленных детей, особым вниманием родителей не была избалована и раньше, а теперь и вовсе воспринимается как обуза.

Братья собираются вновь выдать её замуж, но она в этот раз собирается сама сделать выбор и найти мужа, который позволит ей получить образование и профессию. Ей хочется свободы и самостоятельности, но при этом она привыкла полностью полагаться на близких мужчин – отца, братьев, мужа.

Главная черта – упрямство, если что-то решила, добивается этого несмотря на мнение окружающих. Обладает художественным вкусом, любит красивые вещи и мечтает создавать украшения. При коротком общении производит впечатление человека спокойного и медлительного. В душе считает себя неудачницей, не сумевшей оправдать ожидания родителей и мужа. В минуты волнения вертит в руках сделанные ею чётки. Их у неё целая коллекция, изготовленных из самых необычных материалов.

Она ощущает себя неудачницей, потому что в детстве её не любили родители, муж предпочёл ей первую жену, несмотря на то, что та старше, и после года брака вернул Фатиму в родительский дом. Молодая женщина хочет доказать себе и другим, что она чего-то стоит.

Препятствия:

1. Найти мужа, не покидая родительский дом и не общаясь с посторонними мужчинами сложно, практически невозможно.

Фатима кинула сумку на софу и без сил опустилась в кресло. Оглядела свою девичью комнату, куда вернулась после года брака. Она чувствовала себя как потерпевший кораблекрушение, которого течение, разметав плот, повторно выбросило на знакомый берег. Его порыв к спасению закончился неудачей и остров, бывший прибежищем в прошлом, теперь видится тюрьмой, покинуть которую невозможно.

Брат, утешая, сказал, что они найдут ей нового мужа, но Фатима не верила, что со вторым замужеством ей повезёт больше. Она не хотела снова повторять прежний путь в пустой надежде, что он может кончиться иначе. Нет! Она должна что-то поменять.

Фатима сама найдёт себе мужа! Не такого, как первый. Он должен быть современных взглядов, понимать, что женщина тоже имеет право учиться. Чем Фатима хуже братьев? Разве она глупее Хасана? Вот уж точно нет!

Мысль о том, что ей надо учиться, чтобы делать украшения не только для сестёр и подруг, укоренялась в голове Фатимы всё прочнее. Но как найти мужа, который не будет против? Семья ей такого не найдёт! Фатима вспомнила историю, за которой следили все жители Медины, и решительно вошла в виртуал.

– Агентство «Звёздная Сваха», – дала она голосовую команду.

И вот уже перед ней почти как живая доброжелательно улыбается Сваха – женщина средних лет, аватар искина агентства:

– Добрый день! Чем могу вам помочь?

– Мне нужен муж!

2.Обращение к виртуальному межгалактическому брачному агентству даёт надежду, но подходящие кандидаты обитают на других планетах. Чтобы встретиться с ними необходимо покинуть Медину. Для девушки, которая без сопровождения мужчины никогда не покидала дом, это сложно.

Фатима не сразу сообразила откуда донёсся короткий приятный звук. И лишь когда он повторился чуть громче, она догадалась бросить взгляд на браслет. Хотя муж подарил ей его ещё в самые первые дни брака, но слал сообщения на него ей так редко, что за прошедший год Фатима так и не привыкла пользоваться этим гаджетом.

Она насторожено покосилась на браслет. Неужели Фарид вспомнил о ней после развода и решил что-то объяснить или сказать? Фатима не сомневалась, что ничего приятного не услышит, потому с облегчением выдохнула, увидев имя контакта - “Сваха”. Вспомнила, что при заполнении анкеты в виртуальном брачном агентстве указала свой номер, и радостно удивилась: “Неужели “Сваха” уже нашла ей подходящего жениха?” Это было бы так чудесно!

Фатима довольно представила, как гордо скажет брату, что искать ей нового мужа ему не надо. Она сама его нашла! И этот муж заберёт её из родительского дома, из этой опостылевшей девичьей комнатки, поможет ей поступить на Высшие курсы и позволит ей даже покидать дом, чтобы посещать практикумы.

Нарисованная в голове картинка была слишком хороша, чтобы быть правдой, потому Фатима поторопилась ответить на вызов и даже не удивилась, когда появившийся аватар Свахи с сочувствием сообщил:

– Нам очень жаль, Фатима, но кандидата с запрашиваемыми вами параметрами на Медине нет, – и считав разочарование клиентки, поспешила добавить. – Но вне вашей планеты мы легко подберём вам не меньше десятка. Есть только одна проблема...

Фатима подозревала, что не одна, и с опаской ждала продолжения.

– Видите ли, по нашим правилам вам необходимо будет для первого виртуального знакомства приходить в филиалы агентства здесь, на Медине. Сможете? А в случае если вы с кандидатом одобрите друг друга, то несколько раз встречаться с ним в реале. Как понимаете, проводить классические свидания здесь, на Медине, проблематично. Да и вряд ли мужчина согласиться приехать к вам. У вашей Медины слишком неоднозначная репутация, знаете ли.

– Значит, ничего сделать невозможно, – тихо, скорее себе, сказала Фатима.

Она плохо представляла, как бы ей удалось выбраться без сопровождения мужчины-родственника даже в филиал агентства на Медине для виртуальных встреч, а что уж говорить про свидания в реале!

– Почему же? Агентство готово помочь вам и обеспечить индивидуальное сопровождение-поддержку на всём пути от знакомства до свадьбы, но для этого вам придётся прилететь в головной офис компании на Гамму. Готовы рискнуть? Если согласны продолжать сотрудничество с агентством, подтвердите его ясно и однозначно для фиксации в вашем деле.

Фатима замерла в кресле робким зайчиком. Покинуть планету, когда даже из дома они никогда не выходила одна? Страшно! Отказаться от предлагаемого шанса – это вновь и вновь ходить по проложенному отцом и братьями кругу. На нём её точно не ждёт ничего хорошего. Она попробовала и ей не понравилось. Нет! Она не отступит. “Я должна хотя бы попытаться!”

3.Уговорить постороннего мужчину стать её сопровождающим.

Мелодичный голос диктора объявил сектор, откуда отправлялся нужный им катер. И сразу следом напомнил, что посадка на другой, отправляющийся с соседнего причала, завершается.

– Фатима, за мной! Сейчас туда хлынет толпа, надо успеть! – скомандовал Тони и, подхватив баулы – свой и Фатимы, - заспешил к цели.

Он ловко лавировал среди спешащих пассажиров, не уставая удивляться тому, куда так азартно и суетливо спешат остальные. Ладно, он. Из-за совершенно неопытной в путешествиях девушки ему приходится тратить на всё в два раза больше времени, и потому явиться на посадку с небольшим запасом времени – разумная предосторожность. Но остальные! Им-то это зачем? Все, купившие билет, отправятся нужным рейсом. Мест на корабле хватит всем, так что спешить и толкаться нет никакой нужды. Но спешили и толкались.

И всё внимание Тони уходило на то, чтобы самому не врезаться в такого торопыгу, уберечь вещи от толчков, дойти до места посадки, сохранив хороший темп. Так что остановился он чтобы проинструктировать Фатиму о дальнейшем, когда до зоны посадки оставалось совсем немного. И только тут обнаружил, что её рядом нет!

По мединскому обычаю она всегда шла на полшага сзади мужчины, и Тони привык, что она тихо шуршит следом, не говоря ни слова из-за своей дурацкой стеснительности. Потому и не заметил сразу «потерю бойца», как сказала бы Эри. Бросив сумки на пол, он завертел головой, стараясь высмотреть закутанную в чёрный шёлк фигурку.

Увидел! Торопливо семеня и вытягивая шею, словно высматривая кого-то впереди, Фатима шагала к соседнему причалу, где заканчивалась посадка на корабль, уносящий пассажиров в противоположный сектор галактики.

Зная, как непривычна Фатима к браслетам связи, Тони не стал тратить время на отправку ей сообщения, а вновь подхватив баулы, поперёк людского потока рванул к девушке, выкрикивая её имя и понимая, насколько его крики бесполезны. Она его не услышит.