Ещё одна сказка на ночь

Глава 1

Вселенная хранит множество историй.

Больших и малых, захватывающих дух и до умиления обыденных. Истории героев, побеждающих Зло, и о Зле, покоряющем миры. Истории о становлении империй и сказки о мытье посуды.

Много, в общем.

И самых разных.

Эта — такая же. Ещё одна из бесчисленного множества.

Тут вам и герой, и его верные спутники. Превозмогание, трудное начало, ну и блистательная победа в конце…

Вроде.

Я ещё не дочитал. Ничего уникального, короче. Но мне она понравилась.

Ладно, не буду затягивать.

Начнём, пожалуй.

Итак, перед вами очередная шаблонная история.

Ещё одна сказка на ночь…

***

Сатис бесшумно скользила по полутёмным коридорам. Откуда-то сверху доносились крики и шум схватки, но это была не её забота — у неё была своя задача.

Какой бы праведной и справедливой ни была эта атака, о выгоде забывать тоже не стоило. А записи алхимика с таким стажем и опытом могли стоить целое состояние. По крайней мере, так считал её заказчик, и она была с ним согласна.

Хозяин поместья хоть и пользовался дурной славой, но титул гранд-мастера алхимии получают не за красивые глазки и хорошее поведение. Конкретно этот старый альв был известен своей таблицей совместимости и адаптацией древних рецептов под новые ингредиенты.

Сатис в этом, правда, не разбиралась, но отлично понимала, насколько ценными могут быть знания о том, что какую-нибудь там печень дракона в некоем рецепте мегадорогого зелья можно заменить обычным одуванчиком, не потеряв при этом в эффективности.

Естественно, некоторые свои разработки старый альв и так обнародовал. Но сколько ещё секретов он мог хранить в закромах?

Вот и её нанимателю это было очень интересно.

По сути, весь этот штурм под предлогом освобождения несчастных рабов был им проспонсирован лишь ради этих записей.

Согласно подсказкам прикормленного слуги, настоящий кабинет альва находился в подземелье левого крыла особняка. Там же были и склады с особо ценными материалами.

Рабы тоже содержались под землёй, но под правым крылом. Как раз туда сейчас и ломились её «коллеги», отвлекая на себя внимание. Это значительно облегчало её задачу.

Скрытое проникновение не было её коньком. Она больше специализировалась на агрессивных переговорах, но в конкретно этой ситуации быть профессиональным вором и не требовалось.

Всего-то вломиться в нужную комнату, напихать рюкзак всем, что хоть отдалённо напоминало рабочие записи, и свалить в ночь.

Заодно и себя не обидеть.

Тут Сатис ухмыльнулась.

Никто ведь не запрещал прихватить два рюкзака. А бумаги много не весят — можно и ещё чего ценного прихватить, в хозяйстве пригодится.

Внезапно Сатис остановилась и замерла в тени.

Вибрацию тяжёлых и торопливых шагов по каменному полу коридора она ощутила раньше, чем услышала.

В шагах ощущался металл. Значит, стража. В броне. Спешат на подмогу.

Двое или даже трое.

К сожалению, коридор был без ответвлений, так что разойтись не получится.

Сатис приблизилась к повороту, из-за которого уже доносились звуки бегущих стражников, и замерла в ожидании.

Звуки приблизились, и она сжалась тугой пружиной.

Первый же выскочивший из-за поворота альв даже не понял, что произошло, когда его собственный короткий меч вдруг рванул куда-то в сторону, разворачивая владельца, и спешащий за ним товарищ на полном ходу буквально сам напоролся незащищённым горлом на клинок.

Далее последовал тяжёлый удар в затылок, и что-то массивное пронеслось мимо. Альв дёрнулся, словно только сейчас осознав происходящее, но тело уже не подчинялось.

Сатис рванула мимо оседающей на пол парочки и, не давая опомниться только начавшему тормозить третьему альву, резко приблизилась и, сжав его тело в кольцах, воткнула тому окровавленный нож под челюсть.

Простояв так ещё с десяток секунд, она убедилась, что жертва уже не опасна, и быстрым взглядом окинула место стычки.

Никто из троих стражников не подавал признаков жизни.

Хорошо.

Оттащив тела в тень за углом, так, на всякий случай, Сатис на мгновение прислушалась и продолжила путь.

Дальнейший путь осложнений не вызвал.

Единственный охранник, нервно мнущийся у нужной ей двери, — это даже не смешно.

Дальше ещё проще.

Она как-то видела работу взломщика. Зрелище завораживающее, даже по-своему интимное. То, как тот старый пройдоха играл пальцами, перебирая отмычками, было действительно красиво.

Но красота красотой, а добротный охотничий нож, воткнутый в нужную точку дверной рамы, справлялся с задачей даже быстрее, хоть и не так элегантно.

Рабочий кабинет выглядел как… рабочий кабинет, наверное.

Пожав плечами, Сатис направилась к столу. Вряд ли алхимик хранил свои собственные записи на книжных полках, а вот ящики стола — другое дело.

По-быстрому перетряхнув ящики, она закинула в рюкзак несколько многообещающих блокнотов, а остальное место забила подходящими под описание бумагами.

После этого несколькими широкими жестами заполнила второй рюкзак всем, что выглядело дороже её обычного ужина.

Разбираться с уловом она планировала потом, в более спокойной обстановке.

Не то чтобы время поджимало, но и медлить не стоило.

Ещё раз окинув взглядом помещение, она поползла на выход.

Оставалось только выбраться, смешаться с толпой соотечественников и, приняв рабочий и усталый вид, гордо отправиться домой.

Правда, кто-то мог обратить внимание на её отсутствие во время штурма, так что стоило заранее придумать пару отговорок.

Всё же они тут с благородной целью, а обычная мародёрка благородством особо не пахла.

Хотя не с её репутацией беспокоиться о подобном.

Перевязав за спиной поклажу поудобнее, Сатис направилась в обратном направлении.

Минуя ряд камер с особо ценным «материалом», судя по запаху — различными экзотическими зверями, она вдруг остановилась.

Чувство постороннего взгляда — штука полезная, а для Сатис вообще жизненно необходимая.

Сколько раз оно её выручало, сказать она бы не смогла, и это само по себе уже было показателем.

Вот и сейчас она отчётливо ощущала чужое внимание.

Ожидаемо, учитывая, где она.

Но странным было отсутствие какой-либо агрессии.

Она не чувствовала желания убивать.

Нервно оглянувшись, она попыталась найти наблюдателя.

Вариантов было немного.

Коридор был пуст в обоих направлениях, значит, оставались только камеры.

Тяжёлый звериный запах буквально забивал ей ноздри, так что услышать что-либо ещё было затруднительно.

Но вот ощутить, где его меньше, — возможно.

Долго искать не пришлось.

Камера напротив, перекрытая стальной решёткой.

Наблюдатель терялся в темноте внутри.

Видимо, ещё один раб.

Мгновение поколебавшись, Сатис всё же приблизилась к прутьям и пригляделась.

Мао, не альв.

Ребёнок, но сложно определить, какого вида.

Сатис поморщилась.

Эти альвы вообще берегов не знают.

Так изуродовать ребёнка…

На теле не осталось ни единого волоска — полностью обрит.

Множество шрамов по всему телу, некоторые совсем свежие, и отсутствие левого глаза чётко указывали на предназначение этого раба.

Ещё один источник ингредиентов.

Чем-то напоминает аппа, но не такой коренастый, да и хвоста не видно, хотя Сатис бы не удивилась, если бы оказалось, что его отрезали.

В такие моменты она была почти согласна с этими лицемерными крикунами из «освободителей».

Даже для раба такое обращение, по её мнению, перебор.

Тем более ребёнок.

К самому рабству она относилась нейтрально.

Имперцы всю свою историю торговали рабами и прекращать не планировали, а вот Союз Мао официально рабство не признавал, что не мешало отправлять провинившихся отрабатывать долговую повинность — пожизненно.

Но это же не рабство, верно?

Не то что у этих альвов.

Так что время от времени и собирались отряды освободителей рабов, дабы спасти несчастных соотечественников.

Вот только видела она, куда иногда те попадают после «освобождения».

Если не найдётся родственников или друзей, то рано или поздно они набираются долгов, а там и до Повинности недалеко.

Но это же не рабство, да?

Раздражённо выдохнув, Сатис подняла глаза и столкнулась со взглядом мальчика.

Удивительно, но он не просил о помощи, не умолял и не плакал.

Просто смотрел.

Сатис невольно поёжилась.

Неправильный это был взгляд.

Не должны дети так смотреть.

Она развернулась в сторону коридора и направилась дальше.

Не её это дело.

Освободить-то несложно. На решётке даже замка не было, так, обычный засов.

Правда, мальчик был прикован к стене, но выбить заклёпки кандалов — минутное дело.

Вот только что дальше?

Судя по виду, он даже ходить не в состоянии.

Тащить на себе?

А зачем?

Мало того что рискованно, так ещё и бессмысленно.

Ну допрёт она его до территории Союза, и что?

Кому там этот калека нужен?

Если он действительно апп, то вообще беда.

Эти ущербность в принципе не терпят.

Так что бессмысленно, рискованно и совершенно никакой выгоды лично для неё.

Разве что на репутацию сыграть…

Хотя тоже глупо.

Да, себе она могла признаться, что ребёнка ей жалко.

Но жизнь вообще суровая штука.

Можно было бы и добить, чтобы не мучился.

Она остановилась и задумалась.

Но убить ребёнка…

Сатис обернулась.

Это как-то неправильно.

Тут она нахмурилась.

Мысль о том, что она ничем не лучше тех лицемеров, что всё это устроили, ей совсем не понравилась.

Конечно, убивать детей неправильно.

Так что пусть мучается, зато она не убийца, верно?

Сатис поджала губы и развернулась к камере.

Время шло, и нужно было что-то решать.

Достаточно одного удара.

Много ли ему надо?

Морочиться и спасать бессмысленно.

Даже вредно.

Толку?

Только продлит его мучения.

Она же не дура, в конце концов.

***

— Ты где пропадала? — тур подозрительно смерил взглядом появившуюся из темноты Сатис. — Я не видел тебя, когда мы отходили.

— Да вот, не видишь? — она кивнула в сторону закинутого на плечи ребёнка. — Не могла же я там его оставить. А потом ещё чуть на подкрепление не нарвалась, вот и пришлось другими путями отходить.

— Хм… — нахмурился тур и качнул рогами. — А он вообще чьих будет? Что-то не пойму.

— Вроде апп, но точно не скажу. Уж больно искалечен, — ответила Сатис.

— Мда… — почесал за ухом тур. — Не повезло мальцу. Проклятые альвы.

— Отнеси к медикам. — Он махнул в сторону лагеря. — Может, чем помогут.

И, потеряв интерес, развернулся и утопал в сторону костра.

Сатис проследила за ним взглядом и устало вздохнула.

Что ж…

Видимо, она всё же дура.

***

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — едва сдерживаясь, прошипела Сатис.

Сидящий перед ней ящер устало вздохнул и поднял взгляд.

— Сатис, я всё понимаю, но чего ты от меня хочешь? Я не легендарный архимаг. Да я даже не полноценный лекарь — ученик. Я не воскрешаю мёртвых и не отращиваю руки-ноги по щелчку пальцев. И уж тем более не исцеляю души. С этим скорее к жрецам нужно.

— Знать бы ещё к каким? — Сатис не могла не признать правоту Хииза. Её бывший односельчанин всё говорил правильно, но и согласиться с ним она не могла.

Хииз виновато повёл хвостом.

— Прости, но тут я тоже не подскажу. Если он и апп, то уж какой-то совсем редкий. Амон вообще отмахнулся от любого родства, но я бы ему полностью не доверял. Сама знаешь, как аппы относятся к калекам.

Сатис молча кивнула.

— А если он всё же прав, — продолжил Хииз, — то я вообще без понятия, к какому зверобогу его отправлять.

— Ну хоть что-то ты сделать можешь?

В ответ на раздражённый вопрос Сатис Хииз лишь многозначительно на неё посмотрел.

— Нет! Я не буду подсыпать ему яд!

Хииз вновь лишь устало вздохнул.

— Дело твоё. — Он равнодушно пожал плечами. — Но больше мне предложить нечего. Он вряд ли переживёт поход, а у меня и так пациентов выше крыши, и, в отличие от твоего пацана, им я ещё в состоянии помочь.

Сатис ещё какое-то время молча смотрела ящеру в глаза, но в итоге всё же сдалась и, прошипев что-то нелицеприятное, направилась прочь от костра.

Хииз посмотрел ей вслед и, в очередной раз вздохнув, развернулся к огню.

Типичная ламия.

Когда дело касается детей, они резко начинают тупеть.

Хотя раньше ему казалось, что Сатис всё же отличается от сородичей, но, видимо, на некоторые особенности вида даже цвет чешуи повлиять не способен.

К тому времени как Сатис вернулась к своему шалашу, она уже успела остыть и начала обдумывать сложившуюся ситуацию.

Не хотелось признавать, но Хииз был прав, прав и ещё раз прав. Им ещё несколько дней тащиться через леса до границы, а с учётом возможной погони и того дольше.

И это только до границы.

До ближайшего города можно смело докидывать ещё неделю. И это если идти вместе со всеми, а после разговора с лекарем это казалось бессмысленным.

Сатис остановилась и, свернувшись кольцом, стала наблюдать за спящим в шалаше ребёнком.

Рабов в городе отправят во временный лагерь. Кого-то оттуда заберут родичи, знакомые. Кого-то сразу пригласят на работу, если найдутся среди них какие-нибудь специалисты.

Ну а остальные…

А остальные не её забота.

Она сердито мотнула головой.

И так уже проблем себе на хвост подкинула.

Ей в любом случае нужно в город, найти посредника и закрыть контракт, да и награб… добытое нужно сплавить перекупщику.

А там уже и домой можно.

Вот только что ей с ним делать?

Она скосила взгляд в сторону малыша.

Ничему её жизнь не учит.

Вздохнув, она перевернулась на спину и, растянувшись на собственном хвосте, стала вглядываться в звёздное небо.

Она и сама понимала, что мелкого не оставит, смысл отрицать очевидное.

Как говорила её мать: рычи не рычи, а чешуя шерстью не покроется.

Сатис усмехнулась, но тут же нахмурилась.

Демоны его знают, что тот проклятый альв творил с ребёнком, мало ли какой отравой поил.

Да даже если и не поил, одних шрамов достаточно для не самой радостной картины.

Мальчик практически ни на что не реагировал, даже кормить приходилось вручную, хорошо хоть глотал самостоятельно.

Да что там кормить, он даже ходил под себя, приходилось следить и за этим.

Выдержит ли он темп отряда?

Она сомневалась, а значит, выход действительно только один.

Южное направление должно было привести её к болотам, и пусть так к границе было добираться в несколько раз дольше, зато шанс нарваться на преследователей — на порядок меньше.

Да и к её посёлку так ближе будет.

В город, правда, всё равно свернуть придётся, но это не критично.

Ей в принципе не важно, через какое отделение гильдии контракт закрывать.

Зато и подгонять их никто не будет.

Сможет держать удобный ритм, а при необходимости и лёжку на пару дней устроить.

Глядишь, и мелкий выживет.

По крайней мере шансов побольше будет.

Да и болота для неё привычны.

Её дом неподалёку от них расположен, так что трясиной её напугать было сложно.

Кроме того, она там пару сборов собрать сможет.

Не так чтобы сильное лекарство, но лишним мелкому не будет.

С продуктами, правда, впритык.

На охоту она отойти вряд ли сможет.

Придётся растягивать то, что есть, да под ноги внимательнее смотреть.

Грибы да ягоды определённо не помешают.

Внезапно, словно что-то почувствовав, девушка повернула голову и столкнулась с тем же странным недетским взглядом.

Машинально отметив необычный цвет глаза — и не красный, и не чёрный, а словно кровь с сухой глиной смешали, — она даже для себя неожиданно улыбнулась и сказала:

— Не дрейфь, мелкий, прорвёмся.

Мальчик ничего не ответил и через секунду снова закрыл глаз.

Следующим же утром они покинули отряд.

***

— Сатис, милая, ну ты же не первый день меня знаешь, разве я тебя когда-нибудь обманывал? — выцветшие глаза старого тура, казалось, были переполнены всей болью этого мира.

Сатис насмешливо фыркнула.

— Конечно же я тебя знаю. — Она открыто улыбнулась пройдохе и радостно продолжила: — И именно поэтому семьдесят серебряных и ни медяком меньше.

Тур демонстративно схватился за сердце.

— Ты ж меня по миру пустишь! А про детей моих ты подумала?

— Это про которого из них? — спросила она. — Про сборщика налогов или капитана городской стражи? Неужто я их сегодня голодными оставлю?

— Я и о внуках думать тоже должен, — пробурчал тур, но ламия не поддавалась.

— Естественно. Вот как они у тебя появятся, так сразу мне и скажи. Хватит уже тут драму разыгрывать, Власт. Ты ещё скупую слезу пусти.

— А поможет? — насмешливо спросил торгаш.

— Семьдесят два.

— Ладно-ладно, я понял. — Замахал тот руками. — Совсем молодёжь юмора не понимает. Семьдесят так семьдесят.

— Семьдесят один серебряный, — ответила Сатис. — За потраченное время.

Тур попробовал было придавить мелкую нахалку взглядом, но, заметив насмешку в её глазах, обречённо вздохнул и мотнул рогом.

— Демон с тобой, семьдесят один.

Победно улыбнувшись, Сатис расслабилась и в ожидании денег окинула взглядом магазинчик старьёвщика.

За все годы знакомства со старым пройдохой она ни разу не замечала, чтобы тут хоть что-либо менялось.

Ни один предмет не сдвинулся и на волосок, за исключением владельца, но и запустением тут не пахло.

Секрет на самом деле был довольно прост.

В этой лавке не было витрин с товаром.

Тут стояли витрины с частной коллекцией старого тура, и он её не продавал — он ею хвастался.

Торговал он в совершенно другом месте, да и не сам, а через многочисленных посредников.

На самом деле все, кто хоть немного вращался в нужных кругах, прекрасно знали, что никакого «старьёвщика Власта» не существовало.

Был тур Властерост — одна из самых влиятельных фигур города, а старьёвщик — это просто невинная забава старого воеводы и чуть ли не хозяина ночного города.

А ещё все знали, что лавка открыта лишь для избранных, и то далеко не всегда.

Исключение было сделано лишь раз.

Сам Власт растерялся, когда однажды к нему ввалилась крайне наглая и нахальная особа, едва вышедшая из детского возраста, и не терпящим возражений тоном начала втюхивать ему шкуры болотных вепрей.

Позже оказалось, что юная Сатис с перепугу перепутала его лавку с гильдейской, а, накрученная байками наёмников о жадности гильдейских мастеров, приняла непонимание Власта за наглую попытку сбить новичку цену на трофеи.

Но, как бы там ни было, мелкая ламия пришлась старику по душе, а их периодические игры в торговлю доставляли огромное удовольствие обоим.

Шкуры, кстати, он тогда всё же купил.

— Держи, нахалка. — Власт кинул ламии мешочек с монетами, а сам, откинувшись на спинку стула, начал внимательно рассматривать странное устройство у себя в руке. Эта штука когда-то стояла на столе того самого алхимика и до недавнего времени покоилась на дне рюкзака Сатис.

— Я там тебе небольшой бонус подкинул, уж больно вещица занятная. — Довольно проворчал тур. — Может, даже на витрину попадёт.

Сатис на мгновение замялась, но всё же решила предупредить старого знакомого.

— Ты бы поаккуратнее, Власт. Вряд ли, конечно, но вдруг бывший владелец объявится. Как бы вопросов не возникло.

Старик покосился на девушку и фыркнул.

— Не учи старика рога полировать, девочка. Игрушка не из поделок альва, старый арт, и бирок на нём нет. А возникнут у кого вопросы, так это всегда пожалуйста. — Тур оскалился, и Сатис поёжилась. — Мне, старику, «поговорить» только в радость.

— Ну как знаешь. — Она отвела взгляд и засобиралась, но уже у самого выхода была остановлена вопросом.

— Кстати, а что за мальца ты с собой притащила?

Она обернулась и пожала плечами.

— Да так, просто потеряшка. Присмотрю пока.

— И на кой-оно тебе надо? — проворчал Власт.

— Ну ребёнок же, куда же я его дену?

Посчитав разговор оконченным, ламия покинула помещение, а старый тур задумчиво повертел в руках новую игрушку.

— И кого я вообще спрашиваю? — фыркнул он в сторону закрытой двери.

***

Покинув лавку Власта, Сатис задумалась о своих дальнейших планах.

В принципе всё необходимое она уже сделала: добыча сдана туру, контракт в гильдии закрыт и оплата приятно оттягивала кошель.

Осталось лишь пополнить припасы, и можно отправляться домой.

Задумчиво глянув в сторону солнца, она оценила его положение и, кивнув собственным мыслям, направилась в сторону рынка.

Времени ещё достаточно.

Ламия намётанным взглядом оценивала товары, разложенные на прилавках.

Немного каши и запас вяленого мяса в дорогу.

До её посёлка добираться ещё около недели, даже с их темпом, так что набирать много смысла не имело, да и по пути есть пара деревень, где в случае чего можно затариться и отдохнуть.

Всё же это уже не дикие пустоши.

В принципе можно было дождаться торговца и купить место в телеге, но, насколько она помнила, ближайший должен отправиться ближе к концу лета, а это почти месяц ожидания.

Месяц торчать в переполненном городе и ловить эти косые взгляды… сомнительное удовольствие.

Кстати, Сатис наконец обратила внимание на вымученную улыбку торговки специями, у прилавка которой она остановилась, задумавшись.

Ощутив на себе взгляд ламии, бедная нэко прижала уши к голове, растянув губы в, казалось бы, невозможной улыбке.

Сатис тяжело вздохнула и, решив не мучить бедолагу слишком долго, набрала несколько мешочков разных приправ.

Продуктов можно было набрать и дома, у соседей, а вот со специями было туго.

Обычно она затаривалась ими у приезжих торговцев, но закупиться в городе было дешевле, да и выбор был побогаче.

Развернувшись, она направилась дальше вдоль рядов, но всё же успела услышать облегчённый выдох торговки за спиной.

Всё как всегда.

Она её не винила.

Суеверия и стереотипы — это не то, от чего можно легко избавиться.

Она по себе знала.

А скрыть цвет чешуи практически невозможно.

Она пыталась, но чёрный цвет слишком заметный.

Поэтому в итоге она просто сдалась, как и многие до неё.

Раздражённо мотнув головой, она решила отвлечься.

С покупками она закончила, так что ничего не мешало ей вернуться в гостиный дом.

Мелкий по-прежнему практически не двигался, так что вряд ли мог доставить проблем, но всё же ей впервые за эти дни пришлось оставить его одного на такое долгое время, и это вызывало беспокойство.

Уже почти покинув площадь, где располагался рынок, Сатис внезапно обратила внимание на уличного торговца сладостями.

Медово-ягодная смесь с различными приправами была популярным лакомством в городе. Жевать её было почти не нужно: ягоды были настолько нежными, что лопались от малейшего давления, а косточки — такими мелкими, что почти не ощущались.

Поколебавшись мгновение, она всё же купила баночку и заторопилась назад.

Дети ведь любят сладкое?

***

— Вот так, вкусно?

Свернувшись кольцами на полу и облокотившись спиной о стену, Сатис усадила ребёнка в это импровизированное кресло и аккуратно кормила его купленным лакомством.

— Если понравится, можно дома ещё взять. — Она набрала ещё немного смеси и поднесла ложку ко рту мальчика. — У меня там есть одна знакомая, Аша. Она тоже умеет такое готовить.

Следующую ложку она направила уже себе в рот.

— Вроде даже вкуснее этой. — Она задумчиво покатала попавшуюся ягоду на языке. — Хотя и эта неплоха.

— Можно даже попробовать разные приправы, пока не найдём самую вкусную. — Сатис склонила голову, заглядывая в лицо мальчику. — Как тебе идея? Вот и мне нравится.

— В принципе даже можно попросить Ашу научить меня её готовить. — Сатис задумчиво задержала ложку у себя во рту. — Не вумау, шо эфо шлошно…

Она скосила взгляд на всё так же не реагирующего на неё ребёнка и тихо вздохнула.

— Думаю, тебе там понравится. Тихое местечко. Там живут только ящеры, а они вообще не любят лишний шум.

Она закинула ложку в стоящую на столике баночку со смесью и приобняла мальчика.

— Помнишь Хииза? Он тоже оттуда. Жил там, пока не уехал учиться лекарскому делу.

— И вот таких Хиизов там полная деревня. — Тут она лукаво улыбнулась. — Хотя, может, это и не так уж и хорошо. Как считаешь?

Тут раздался осторожный стук в дверь.

Подняв мальчика на руки и уложив в кровать, Сатис двинулась к двери их комнаты.

За дверью стояла работница гостиницы с ведром горячей воды.

— Добрый вечер. — Приветливо улыбнулась девчушка. — Я вам воды принесла для помывки.

— Благодарю. — Сатис приняла у неё ведро.

— Оставите ведро в комнате рядом с дверью, я утром заберу. — С улыбкой прощебетала мелкая работница. — Может, вам что-нибудь ещё нужно?

— Нет, благодарю. — Сатис осчастливила девушку мелкой монеткой и закрыла дверь.

Поставив ведро поближе к кровати, она взяла пару чистых тряпиц и положила их на край столика.

Сатис разделась и, раздев мальчика, вновь усадила его перед собой.

— А теперь нам нужно помыться. — Она смочила тряпку тёплой водой и начала обтирать его тело. — Мы же не хотим распугивать горожан собственным запахом.

Тщательно обтерев мальчика, она уложила его обратно в кровать и укутала в одеяло.

Пришла пора позаботиться и о себе.

Искупаться бы по-нормальному, но даже будь в гостином доме ванна, вряд ли бы она ей подошла.

Как только эти мао умудрялись втискиваться в эти мелкие бадьи?

Даже завидно.

Но ничего, вот доберутся домой, и там она сможет нормально помыться.

Рядом с её домом была небольшая и уютная заводь, где можно было вдоволь наплаваться, а потом, лениво растянувшись на берегу, погреться на солнышке.

Сатис аж зажмурилась в предвкушении.

Да, ей этого явно не хватало.

Да и мелкому явно не помешает хорошенько откиснуть в воде.

За прошедшие дни его состояние хоть и медленно, но всё же улучшалось.

Все раны уже давно зарубцевались, тут неплохо помогли собранные ламией по пути травы.

На голове уже начали отрастать волосы, правда, судя по всему, мальчик будет совершенно седым.

Что неудивительно после пережитого им.

Но чем больше он восстанавливался, тем больше озадачивалась Сатис.

Она по-прежнему никак не могла определиться с его видом.

Никакого намёка на шерстку, как у других аппов.

Волосы были только на голове, ни рогов, ни когтей.

Вообще, как ни странно, но по строению тела и прочим деталям он удивительно походил на ламий, если забыть о наличии ног и о том, что мужчин у ламий не существует.

Вопрос с хвостом тоже оставался открытым.

Несколько широких шрамов в районе копчика действительно были, так что вывод напрашивался сам, но знание это никак не помогало с определением.

Закончив с верхом, девушка развернулась и принялась за чешую.

Хотя какая, в принципе, разница.

Не альв — и ладно… Да даже если бы и альв, ребёнок же не виноват в собственном рождении.

Закончив с чисткой, девушка критически осмотрела себя и, удовлетворённо кивнув, переставила ведро поближе к двери.

Вещи собраны, и завтра утром можно отправляться в путь.

Быстрее выйдут — быстрее придут.

Ещё раз проверив, ничего ли она не забыла, Сатис подготовила чистые вещи на утро.

Ещё раз оглядев комнату, она достала купленные сегодня ремни и проверила их.

Мальчик был лёгким, но постоянно нести его на руках трудно было назвать удобным.

А эти ремни ей посоветовал один торговец.

Можно было организовать что-то по типу переноски и закрепить ребёнка у себя на спине.

Так и руки будут свободными, да и путешествовать удобнее.

Убедившись, что всё в порядке, она обернулась к кровати и нахмурилась.

Ламии обычно жили обособленно от других мао и путешествовали нечасто, и обычно в одиночку.

Поэтому никто обычно не заморачивался по их поводу специально.

А из-за особенностей тела стандартные кровати в большинстве гостиниц и трактиров им подходили мало.

С сомнением покосившись на, вроде бы, спящего на кровати мальчика, она всё же решила попробовать.

Повозившись и устроившись рядом с ним, она ещё какое-то время пыталась пристроить хвост поудобнее, но в итоге, тяжело вздохнув, смирилась и умостила большую часть хвоста под кроватью.

Притянув мальчика к себе поближе, она уткнулась носом в ёжик отрастающих волос на его голове и закрыла глаза.

Засыпающая ламия уже не заметила, как детская ладонь, лежащая на её руке, чуть сжалась, а мальчик едва заметно прижался к прохладному телу девушки.

Глава 2

Глава 2 ***

Близящееся к зениту солнце щедро делилось светом и теплом, освещая небольшую низину.

Неторопливая речка, попадая сюда, разделялась на три извилистых потока, местами образуя почти с десяток мелких озёр и заводей, обрамлённых зеленью.

И посреди всего этого благолепия располагалась небольшая деревенька.

Дома не теснились друг к другу, а вольготно и, казалось, без какого-либо плана растянулись по всей низине.

Множество бревенчатых мостиков словно сшивали разделённую речушками территорию воедино.

Чуть в стороне, там, где земля начинала вздыматься пологой волной, виднелись уже наливающиеся золотом поля.

Красиво.

Но большинство мао не решились бы здесь селиться.

Повышенная влажность и близость заболоченного леса, где эти речки окончательно растворялись в обширных топях, ясно намекали на наличие злейшего и беспощаднейшего врага большинства живых — КОМАРОВ.

Этих тварей здесь было просто несметное количество, особенно ближе к осени.

Вот только местные жители излишним мазохизмом не страдали.

Как бы беспощаден и многочислен ни был противник, что-либо сделать с плотной чешуёй живущих здесь ящеров он был не в состоянии.

Разве что в период линьки, правда, и деревенские дураками не были.

Развешенная в домах болотная полынь обладала приятным и уютным запахом, а ещё и милым свойством наводить тихий ужас на мелкую летающую нечисть.

Остановившаяся на возвышенности ламия, расслабленно выдохнув и слегка опёршись на копьё, окинула открывшуюся панораму.

Взгляд остановился на стоявшем в стороне от деревни домике.

Рядом с ним речка делала резкую петлю, формируя поблёскивающую на солнце заводь, и устремлялась в тень деревьев на опушке леса.

— Вот мы и дома. — Немного усталая улыбка предназначалась выглядывающей из-за её плеча белоснежной детской макушке.

Осторожное движение — и на панораму деревни смотрят уже три глаза.

Равнодушно осмотрев пейзаж, мальчик снова спрятал лицо, уткнувшись девушке в плечо.

Увидев это, она снова улыбнулась и двинулась к уже совсем близкому дому.

Свернув с дороги на едва заметную тропинку, она ещё раз глянула в сторону деревни.

Теперь, когда они приблизились, стали заметны редкие фигуры жителей.

Кто-то копошился на разбитых у домов небольших огородах.

Кто-то расслабленно грелся на солнце или неторопливо занимался домашними делами.

Ящеров вообще редко можно было заметить спешащими куда-то.

Многие вообще считали их самыми медлительными и равнодушными из мао.

Очередной стереотип.

Лучшие лекари Союза и самые въедливые… чиновники.

Их неторопливость не была признаком медлительности — это было результатом детальнейшего расчёта.

Они терпеть не могли тратить силы и время впустую.

Исключение составляли лишь дети, но даже их детские игры, казалось, подчинялись чётко продуманным схемам.

Ну, почти всегда.

Сатис вспомнила, как однажды среди ночи пришлось вытягивать трёх «героев», что в доказательство собственной храбрости решили пролезть в погреб «страшной лесной ведьмы» и благополучно себя там заперли.

Пришлось вытягивать и отогревать свежим отваром.

Ламия улыбнулась.

Так она и познакомилась с Ашей. Её оболтусы геройствовали.

А равнодушие — оно было лишь для непосвящённых.

Прагматизм — да, это было, а вот равнодушия — ни на грамм.

Просто мало общающиеся с ящерами мао не могли знать особенности их мимики.

Вернее, её отсутствия.

Сложно улыбаться или гримасничать, когда твоё лицо надёжно защищено весьма жёсткой чешуёй.

Сатис и сама долго училась понимать соседей.

Положение тела, движения хвоста и шевеление гребня — язык тела ящеров был не беднее разговорного, а кое в чём и побогаче.

Еле слышно скрипнула калитка, и ламия скользнула во двор своего дома, окружённого низеньким заборчиком.

Приблизившись к двери дома, она запустила ладонь в незаметную щель за дверной рамой и вытянула оттуда ключ.

Попав в прихожую, Сатис почувствовала, как её наконец-то начинает понемногу отпускать.

Всё же это путешествие утомило её больше, чем она думала.

Опасение погони, беспокойство за мелкого, да и общая усталость от долгого пути не позволяли по-настоящему расслабиться, и только сейчас она ощутила, как весь этот груз стал рассеиваться.

Кстати, о грузе.

Аккуратно сняв своего пассажира, она посадила его на порог прихожей.

Повесив рюкзак на один из крючков на стене, Сатис поставила копьё на стойку и проверила воду в стоящем в углу ведре.

Чистая.

Видимо, Аша не так давно проверяла дом.

Взяв висевшую рядом тряпицу, она обтёрла хвост и, обернувшись к малышу, замерла в лёгкой растерянности.

У неё как-то вылетело из головы, что мао с ногами вообще не приходится протирать хвост перед входом в дом, да и ходят они обычно в обуви. Ну, те, у кого копыт нет.

Подумав, она всё же протёрла мальчику ноги и, удовлетворённо кивнув, подняла его на руки.

Наконец попав внутрь основного помещения, ламия довольно осмотрелась.

Чистота, порядок и запах всё ещё свежей полыни, развешанной у окон и двери.

Аша честно блюла их договорённость.

За небольшую денежку она регулярно заглядывала сюда и следила за порядком.

Всё же Сатис временами могла отсутствовать по несколько месяцев, выполняя заказы гильдии.

Да, это происходило нечасто, но всё же.

Взамен она зачастую не забывала захватить сувениров для её мелких.

Тут ламия досадливо поморщилась — совсем из головы вылетело.

Большая часть первого этажа представляла собой две основные комнаты.

Прихожую, разделённую на две части высоким порогом.

Пол меньшей части, той, что начиналась непосредственно от входной двери, был ниже уровня основного пола дома и устелен грубой и жёсткой циновкой.

На стенах было несколько крючков для вещей и небольшая стойка для оружия.

Вторая половина прихожей служила эдаким перекрёстком в доме.

Прямо перед девушкой находилась лестница наверх.

Сколько раз Аша жаловалась на неё — не счесть.

Всё же лестница для ламий не могла не отличаться от общепринятой.

Более широкие и в то же время гораздо более низкие ступеньки могли сыграть злую шутку с теми, кто не привык к подобному.

Она вела на второй этаж.

Там находилась спальня и ещё пара комнат поменьше, смысл существования которых пока ускользал от ламии, поэтому они служили кладовками, хотя Аша предпочитала называть их свалкой.

Сразу за лестницей было две двери.

Дверь поменьше, с правой стороны, вела в комору и расположенные за ней зимнюю ванную и туалет.

За дверью, расположенной прямо, находилось основное помещение.

Просторная светлая комната с тремя окнами, по правую сторону которой были расположены камин и зона отдыха с низким и широким столом и раскиданными вокруг подушками.

Слева же находилась маленькая кухонька с печкой, пристенным столом и шкафом для кухонной утвари.

Может, кому дом мог показаться скромным, но для Сатис он был вполне уютным и тёплым.

Всё же устроен он был специально под её стандарты.

Местный плотник, а заодно и главный архитектор деревни, был мужиком рукастым и буквально за месяц смог полностью перестроить обычный дом под ламию.

Правда, отдать за это пришлось тогда почти половину выручки с гильдейского заказа, но оно того явно стоило.

— Побудь пока тут, малыш.

Она усадила мальчика на подушки у стола, а сама вернулась за рюкзаком — надо было разобрать вещи.

Да и проверить комору на предмет запасов стоило.

Свежего там, понятно, ничего не было, но всё же приготовить чего домашнего не помешало бы.

Свежие продукты она и завтра сможет выменять у деревенских.

Да и подругу навестить нужно, дать знать, что вернулась.

Разбирая вещи, она достала деревянную статуэтку спящего дракончика, завалявшуюся на дне рюкзака.

Остаток добычи из похода.

Всё-таки гребла она тогда всё, что под руку попалось, а Власту статуэтка и даром не нужна была.

Обычная безделушка. Видимо, чтобы бумаги придерживать.

Сатис улыбнулась.

Вот и сувенир нашёлся, не придётся традиции нарушать.

Ещё раз придирчиво осмотрев сувенир на наличие изъянов, она отложила его на подоконник и счастливо потянулась всем телом.

Всё ещё радостно улыбаясь, она развернулась к мальчику.

— Ну что, малыш, а теперь кушать, мыться и баиньки. Как тебе план?

Мальчик покосился в её сторону, но никак не отреагировал.

— Вот и я так думаю, — ответила на взгляд девушка и, направившись в сторону кухни, принялась за работу.

***

— Аша, привет! — с улыбкой махнула рукой Сатис, остановившись у калитки небольшого ухоженного домика.

Девушка-ящер в простой, но опрятной одежде отвлеклась от развешивания стирки и обернулась в её сторону, удивлённо приподняв гребень.

— Сатис? — Она поставила на землю корзину с бельём и, подойдя к калитке, открыла её, впуская гостью во двор.

— Ты когда вернулась? — спросила Аша, нежно взяв её за руку.

— Да вчера только, вот, — она показала ей накрытую тряпицей корзину, — решила продуктов набрать.

— Ещё и за деньги небось. — с укоризной вздохнула Аша. — Не могла сначала ко мне заглянуть? А теперь мужики опять в трактир всей толпой вечером полезут, ещё и моего за собой потянут.

— Ну извини, подруга, — виновато взъерошила себе волосы ламия. — Сама понимаешь, не на что пока меняться, только вернулась.

— Да ладно, чего уж там. — Аша склонила голову к плечу и лукаво продолжила: — Зато хоть будет за что моего утром погонять, а то слишком уж он правильный в последнее время.

Сатис с улыбкой приобняла подругу и тут же отпустила.

Ящеры были не особо тактильны, так что не стоило перегибать — ей и так позволялось больше обычного.

— Всё такая же приставучая, Сатис, ну да что с тебя взять — ламия.

— Всё такая же нудная, Аша, но что с вами, ящерами, поделаешь?

Мгновение посмотрев друг на друга, подруги не выдержали и рассмеялись.

— Ладно, чего зря стоять, идём в дом — там всё расскажешь.

Аша развернулась и, не отпуская руки Сатис, повела ту к дому.

***

— Ну, в общем, как-то так, — расслабленно закончила Сатис, потягивая горячий отвар.

— Заказ закрыла, трофеи скинула, ну и решила не задерживаться в городе, а сразу домой. Сама понимаешь.

— Это да. — Аша аккуратно накрыла ладонь девушки своею.

На мгновение возникла неловкая пауза, но ламия встрепенулась и продолжила:

— Ну да демоны с ними.

Тут Аша слегка нахмурилась и с укоризной приподняла подбородок.

— Ну извини, извини, не буду больше ругаться.

Сатис наклонилась к корзине, стоящей у стола, и достала фигурку дракончика.

— Я тут твоим сувенирчик принесла.

Она протянула фигурку Аше.

— Опять? Милая, ты их и так уже разбаловала, — ворчливо пожурила её Аша, но подарок всё же взяла. — И так, как только узнают, что тётя Сатис приехала, так сразу подарок клянчить начинают.

— Да ладно тебе, Аша, не притворяйся, что тебе самой не нравится, — со смешинкой в глазах произнесла девушка. — Да и мне в радость, будут потом всем хвастаться подарками от «лесной ведьмы».

Аша только фыркнула на это.

— Да какая из тебя ведьма? Даже детей не ешь.

Сатис с улыбкой облокотилась на стол, наблюдая, как подруга с любопытством разглядывает сувенир.

— Ой, чуть не забыла, — вдруг вскинулась ламия.

— Я чего спросить хотела. — Тут она слегка замялась, а Аша на неё удивлённо покосилась.

— У тебя случайно не осталось вещей детских, ненужных? — Сатис неожиданно даже для себя смутилась.

— Та-ак, — протянула Аша. — И чего ты мне ещё не рассказала?

— Да нет! — Сатис замахала руками. — Ты всё неправильно поняла.

— И что я не так поняла?

— Ну, тут такое дело. — Ламия вздохнула и пояснила: — Мальца я подобрала, сирота он, и девать его некуда, да и раненый был, вот я и подумала… а он, ну…

Тут Сатис окончательно замялась, пытаясь объяснить ситуацию.

— Ага, — проговорила Аша и замолчала, ожидая продолжения.

Впрочем, так его и не дождавшись, она поднялась со стула и направилась в другую комнату.

— Он хоть кто? — через минуту донеслось оттуда.

— Ээм… Апп, вроде?

— Ты это сейчас меня спрашиваешь? — спросила выглянувшая из-за двери Аша.

— Ну, там всё не так просто. — Сатис не хотелось лишний раз упоминать об увечьях малыша, но делать было нечего.

— Понимаешь, над ним один альв сильно поиздевался. Даже хвост отрезал.

— О, боги, — ахнула Аша.

— А рост хоть какой? — ещё через минуту спросила она.

— Ну, на вид лет девять. — задумалась девушка. — Ну или десять.

Из-за двери снова выглянула Аша и с укоризной на неё посмотрела.

— Хотя, может, и восемь, — занервничала та и подняла ладонь немного выше стола. — Где-то такого роста.

Хозяйка дома вздохнула и снова скрылась в комнате, а Сатис смущённо завозилась в кольцах хвоста.

Спустя какое-то время Аша вышла с объёмным свёртком в руках.

— Вот, держи. — Она умостила его рядом с корзиной. — Всё чистое и целое, кое-что, правда, штопаное, но всё ещё крепкое, в крайнем случае на тряпки пустить.

— Спасибо, а сколько?..

Аша резко фыркнула, не дав закончить вопрос.

— Всё, поняла, не дура, — тут же пошла на попятную ламия.

Какое-то время они ещё молча пили отвар.

Пытаясь развеять возникшую было неловкость, Сатис спросила:

— А твои где?

— Муж ушёл на пасеку и обормотов с собой потянул, пусть учатся.

— Ясно, — ответила Сатис, и снова воцарилась тишина.

Спустя несколько минут она засобиралась домой.

Перехватив поудобнее узел с одеждой и корзину с продуктами, она направилась на выход, провожаемая подругой.

Лишь у самой калитки она, не выдержав, всё же спросила у Аши:

— И что? Больше ничего не спросишь?

Аше она доверяла, но просто и сама до сих пор затруднялась объяснить свои действия.

Но, видимо, в делах житейских Аша была на голову опытнее всё ещё юной ламии.

Насмешливо склонив голову, она ответила:

— А я не тороплюсь, созреешь — сама всё расскажешь. — Тут она шевельнула пальцами и ещё более лукаво дополнила: — Да и не хочу лишать себя удовольствия наблюдать, как гроза лесов, болот и наёмников, ужасная «лесная ведьма» начинает паниковать и носиться с пелёнками.

Аша кивнула на узел, а Сатис возмутилась:

— Это не пелёнки! И в кровати он уже не писается!

— Уже? — переспросила Аша.

— Ну… я в смысле, — покраснела Сатис.

— Да ползи ты уже, — фыркнула на неё Аша. — Тебя дитё некормленое дома ждёт.

— Ой. Да. — Ламия развернулась и заторопилась домой, а Аша ещё какое-то время задумчиво смотрела ей вслед.

***

Сатис уже в который раз резко чихнула, выныривая из клубов пыли.

Осторожно покосившись в сторону двери, она убедилась, что малыш всё так же равнодушно следит за её действиями.

Глубоко вздохнув, она тут же пожалела об этом, закашлявшись от набившейся в горло пыли.

Прокашлявшись и напоследок ещё раз чихнув, она снова принялась за работу.

Возможно, Аша была не так уж и права, называя эту комнату свалкой.

За годы жизни в деревне Сатис стаскивала сюда всё, что ей было не нужно, а выкинуть было жалко.

Достав из кучи хлама какую-то погнутую металлическую палку с красной стекляшкой на конце, она озадаченно повертела её в руках, пытаясь понять, что это и откуда оно здесь взялось.

Но в конце концов кинула её обратно.

Задача оказалась сложнее, чем она думала.

Решив, что рано или поздно мальцу может понадобиться отдельная комната, она ещё порадовалась собственной предусмотрительности, заставившей её тогда заказать строителю сделать три комнаты на втором этаже.

Радость, однако, была недолгой, ровно до тех пор, пока она не решила эту самую комнату подготовить.

Правильно Аша говорила, она не змея, она хомяк.

И на кой ей столько барахла, и, самое главное, куда его теперь девать?

Сатис с сомнением глянула на гору скинутого в кучу хлама и скромно стоящие рядом несколько ящиков.

Ещё раз покосившись в сторону ребёнка, она приняла волевое решение и с видом, как будто так и было задумано изначально, стала всё это перетаскивать… в соседнюю комнату.

Всё равно там планировался её кабинет, но так ни разу и не понадобился.

Может, малышу пригодится, потом, как вырастет.

Вот пусть он тогда сам и разгребает его.

Навалившись всем телом на дверь, она с натугой задвинула засов и облегчённо стекла на пол.

— Ну вот, видишь, малыш? А ты боялся, — улыбнулась она мелкому. — Осталось только проветрить, вымыть пол и хоть сразу заселяйся.

— Сделаем тебе уютное гнёздышко, накидаем поду… Ах да. — Девушка вдруг задумалась.

О подушках она и не подумала.

Взять снизу?

Но там их и так немного.

Можно, конечно, свою кровать распотрошить, но…

Но она их так долго подбирала.

Не большие и не маленькие.

Не слишком мягкие и не жёсткие, в самый раз.

Девушка виновато глянула в сторону мальчика.

— А давай лучше новых тебе закажем.

Много-много.

Это же лучше, чем на моих старых и потрёпанных спать, правда, малыш?

— Вот и договорились, — она схватила ведро с тряпками и поползла внутрь освобождённой комнаты. — Завтра схожу в деревню и договорюсь.

Тут она опять остановилась.

Или лучше кровать у мужа Аши заказать.

Мальчик же не ламия, другие мао на кроватях обычно спят, а не в гнёздах.

Какое-то время подумав, она махнула рукой.

Ну их к демонам, эти кровати.

Ещё свалится ночью, гнездо оно всегда надёжнее будет — мягко, тепло и уютно, и падать некуда.

Главное, подушек побольше.

Приняв решение, Сатис принялась за уборку.

Открытое окно впустило тёплый летний ветер, выдувая остатки пыли из комнаты.

Сатис прицепила у рамы пучок свежей полыни и удовлетворённо осмотрелась.

Чистый пол ещё влажно поблёскивал, а пустая комната дразнила фантазию.

— Ну вот, — девушка осмотрелась. — Тут мы устроим тебе гнездо, а у окна столик поставим и сундук для вещей рядком. Как тебе, малыш?

Она глянула в его сторону и заметила, что ещё недавно белоснежные волосы как-то подозрительно посерели.

Приблизившись и взлохматив их рукой, она вдруг снова чихнула.

— Да ты тут совсем пылью припал, пока ждал. — Тут она решила осмотреть и себя. — Хотя не ты один.

Сатис выглянула в окно.

День набирал силу, и вода в заводи должна была неплохо прогреться.

— А не сходить ли нам покупаться? — она с улыбкой обернулась к мальчику. — Тебе точно понравится.

***

Солнечные блики, отражающиеся от еле заметной ряби на воде, заставляли щуриться.

Настроение Сатис стремительно повышалось по мере приближения к заводи.

Вокруг было тихо, лишь далёкое мычание пасущегося скота да обычные звуки невидимой отсюда деревни.

Идеально, что ещё нужно для счастья?

Правильно, искупаться.

Усадив мелкого рядом с обрывистым берегом, Сатис начала раздеваться.

Сначала льняной лиф, а за ним и стянутая через голову лёгкая юбка полетели на траву.

— Значит так, малыш. — Девушка склонилась над сидящим ребёнком и легонько ткнула ему пальцем по кончику носа. — Я сейчас быстренько обмоюсь, а ты никуда не уходи, понял?

— А потом мы с тобой вместе хорошенько искупаемся. — Она улыбнулась и, развернувшись, скользнула в воду, резко уходя подальше и на глубину.

Потоки тёплой у поверхности и чуть более прохладной на глубине воды, двигаясь вдоль обнажённого тела ламии, смывали с неё пыль и накопившееся напряжение.

В этот момент Сатис была практически счастлива и, не будь она под водой, уже бы шипела от удовольствия.

Хотелось растянуться во всю длину тела и просто застыть не шевелясь, позволяя воде поднимать её к тёплой поверхности.

И она не собиралась себе в этом отказывать.

Это ли не блаженство?

Закрыв глаза и расслабившись, она дождалась, пока не иссякнет импульс её начального рывка, а потом просто стала наслаждаться медленным подъёмом к поверхности.

Лишь под конец, слегка шевельнувшись, развернула себя лицом к небу.

Оказавшись под лучами солнца, она чуть слышно выдохнула, словно боясь спугнуть это ощущение расслабленности.

Не хотелось ни думать, ни шевелиться.

В реке не водилось ничего опаснее сома, а по поводу возможных наблюдателей она вообще не думала.

Деревенским на наготу вообще было плевать, они и одевались только для сохранения тепла и защиты и попросту не понимали заморочек других мао по поводу прилично-неприлично.

А посторонние, если бы и появились, то по деревенскому гаму она бы сразу это поняла.

Внезапный всплеск воды заставил её мысли лениво вильнуть в сторону играющей рыбы.

Жаль, раньше не подумала, можно было бы взять с собой удочку, разнообразить обед свежей рыбкой.

Глядишь, и сома бы получилось выловить.

Тут она слегка нахмурилась.

Говорят, крупный сом мог и ребёнка за ногу ухватить, и ко дну потянуть.

Надо будет держать мелкого поближе к себе.

Да и, когда плавать научится, не отпускать к воде в одиночку.

Она скосила глаза, ловя взглядом объект её размышлений.

На берегу было пусто, и лишь круги, расходящиеся по воде, нарушали практически зеркальное спокойствие заводи.

Где-то внутри возник тугой, холодный комок и резко ударил вниз.

Мгновенно сжавшаяся пружиной ламия так же резко распрямилась, толкая себя к берегу.

Быстрее, ещё быстрее.

Теперь вниз.

Обычно узкие щели её зрачков в этот момент расширились настолько, что её глаза казались абсолютно чёрными.

Раньше она даже никогда не задумывалась, насколько эта заводь на самом деле глубока.

Вода вообще никогда не воспринималась как что-то опасное.

До сегодняшнего дня.

Маленькое детское тельце вообще не шевелилось.

Лишь тихо и как-то обречённо опускалось всё ниже ко дну.

Сатис успела заметить, как взгляд мальчика, мгновение назад с обычным равнодушием наблюдавший за удаляющимся светом, начал тускнеть, а глаз — закрываться.

Из его рта вырвалась вереница пузырьков.

Она не помнила точно, что произошло дальше.

Вытянутые вперёд руки, обжигающий холод воды у самого дна, рывок на поверхность.

И вот они уже на берегу.

Дрожащая девушка сжалась в тугой клубок, словно пытаясь защитить прижатого к груди ребёнка.

Нужно было кричать, звать на помощь, кого-то, хоть кого-нибудь, кто скажет ей, что делать, но горло сдавило, и она не могла издать ни звука.

Лишь сильнее прижимая малыша к себе, пытаясь собственным телом спрятать его от воды, солнца, воздуха… от всего.

Внезапно мальчик резко закашлялся, и Сатис опомнилась.

Быстро расплетя собственные кольца, она уложила его на траву и, склонившись над ним, начала лихорадочно вспоминать, что в таких случаях стоит делать.

К счастью, тело мальчика и само неплохо справлялось, выталкивая из себя воду.

Откашлявшись, он судорожно вздохнул и взглянул на девушку над собой.

Тут-то Сатис и прорвало.

Прижав к себе мальчика и вновь рефлекторно спрятав их обоих в свою чёрную броню, она разревелась.

Сбрасывая с себя вместе со слезами и хватку ледяного ужаса, и горечь отчаяния.

Она раз за разом гладила белоснежные волосы, целовала его в макушку, что-то неразборчиво пыталась сказать и сама себя прерывала плачем.

За всем этим наблюдал широко раскрытый глаз с необычной окраской радужки.

Поначалу с привычным равнодушием, но вскоре в его глубине стало нарастать удивление, а ещё через пару секунд взгляд мальчика увлажнился.

И вот уже на берегу во весь голос рыдало двое.

Одна перепугавшаяся насмерть ламия и один неопределённого вида беловолосый мальчик.

***

Глава 3

Облокотившись на широкий подоконник, Сатис задумчиво наблюдала за сидящим во дворе малышом.

Мальчик заметно окреп за прошедшие недели, девушку это радовало, но, что важнее, с того случая у заводи он словно стал понемногу оживать.

Вроде и ничего особенного, кто-то другой бы и не заметил, но для ламии изменения были очевидны.

Поначалу мелочи: движение зрачка в сторону чего-то, что его заинтересовало, простейшие движения и проявившаяся реакция.

А в один из дней он просто встал и пошёл.

Пошёл за ней.

Как же она тогда радовалась!

Аша лишь понимающе слушала восторженные возгласы заявившейся в гости подруги.

Правда, были и странности, хотя нет, пожалуй, особенности.

Во-первых, ему явно не нравилось оставаться одному.

Как только малышу начинало казаться, что ламия отошла, он сразу начинал искать её взглядом.

И лишь обнаружив, успокаивался.

Хотя это громко сказано, никаких истерик он не устраивал, просто на фоне его былого равнодушия подобное поведение воспринималось чем-то на грани истерики.

Ещё он наконец-то стал интересоваться окружением, правда то, как он это делал, тоже можно было назвать «особенностью».

Он мог подолгу наблюдать за чем-то, как поначалу думала Сатис, невидимым, а потом просто развернуться и уйти.

Или учудить что-то, как вчера, например.

Он больше часа сидел во дворе, упёршись взглядом в траву, а потом просто наклонился, вырвал что-то оттуда и, растирая это «что-то» в ладони, направился к девушке, что как раз умостилась с кружкой горячего отвара погреться на солнце.

Подойдя к ней, он требовательно потянулся к её кружке, и Сатис, думая, что он хочет попробовать, протянула ту ему, предупредив быть аккуратнее, отвар всё ещё был горячим.

Но мальчик просто кинул что-то в кружку и с ожиданием уставился на девушку.

Мысленно смирившись, она всё же решила показательно отпить приправленную мальцом жидкость.

Даже если он туда и раздавленного жука закинул, что она, никогда насекомых не ела, что ли.

А мелкому приятно будет, для неё старался как-никак.

Отхлебнув отвара, она страдальчески улыбнулась и уже собралась было похвалить мальца за вкусную добавку, заодно обдумывая, как бы незаметно заварить новый отвар, как вдруг замерла.

Лёгкий аромат и приятная свежесть на языке.

Она не помнила, чтобы добавляла что-то подобное.

Удивлённо она подняла взгляд на мальчика, а тот лишь раскрыл ладонь и протянул её к ламии.

На детской ладошке лежало несколько неумело перетёртых между собой травинок.

Ничего особенного, обычные сорняки, но, смешавшись, их соки и давали тот самый запах.

Сатис тогда полдня потратила, разбирая смесь.

Она довольно зажмурилась, делая очередной глоток.

Оно того стоило.

Надо будет потом и Аше про добавку рассказать, нарвать можно в любом дворе, а эффект замечательный.

Сатис лениво потянулась и, отставив кружку в сторону, почесала зудящий бок.

Стоило ещё подумать об ужине.

Девушка ещё задумалась, что будет лучше: покопаться в кладовке или сходить порыбачить?

Хотя, пожалуй, не стоит, как-то в последнее время её не особо привлекала та заводь.

Вообще стоило бы и на охоту сходить, да и болота не мешало бы навестить, трав-ягод набрать, пока ещё сезон, а то и глазом моргнуть не успеешь, как только начавшаяся осень закончится.

Можно, конечно, и у деревенских запасов выменять, да и мелкого не хочется оставлять одного.

Может, Ашу попросить присмотреть?

Она-то не откажет, но что-то подсказывало Сатис, что оставлять малыша на кого-то пока не самая лучшая идея.

Ладно, пожалуй, пока охоту лучше и отложить.

Скоро торговцы должны появиться, тогда и кладовку пополнить можно, а остальное у местных выменять.

Как-то эту зиму протянем, а там и видно будет.

Девушка ещё раз потянулась и с наслаждением почесала поясницу об угол широкого подоконника.

Да, так она и поступит.

Глядишь, со следующего года пацан уже полностью оклемается и проблема исчезнет сама собой, а может, даже и понемногу обучать его можно будет начинать.

Или даже с собой взять.

Тут она задумалась, а неплохая ведь идея, и мелкий при ней останется, и навыков полезных приобретёт.

Да, она аж зажмурилась, это будет забавно.

Тут Сатис замерла и удивлённо покосилась на подоконник, о который всё это время тёрлась.

— Да быть того не может, — нахмурившись, пробормотала она.

Отодвинувшись от окна, она внимательно осмотрела себя, и увиденное ей не понравилось.

— Да твою ж мать! — в сердцах высказалась ламия.

Линька.

Вот уж чего она не ожидала, да ещё и так не вовремя.

***

Последняя пара дней для Сатис была напряжённой.

Откровенно говоря, её бесило буквально всё. Погода, комары, ветер, мебель, готовка и необходимость со всем этим взаимодействовать.

Не то чтобы линька была чем-то опасным, но бесконечный зуд просто убивал, и самое неприятное, что, пока не начнёт отслаиваться чешуя, даже мазь нельзя использовать… Это, кстати, тоже бесило.

Ещё и мальчик начал что-то подозревать, как-то он в последнее время на неё подозрительно косится.

Она раздражённо зыркнула в сторону наблюдающего за ней из-за стола мелкого.

Спустя мгновение она глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

Он-то уж тут точно ни в чём не виноват.

— Извини, малыш, — повинилась она. — Всё в порядке, просто это у меня иногда бывает.

Она и сама не знала, зачем она ему пытается что-то объяснить.

Навряд ли он даже её понимает.

— Иногда у девушек, — тут она на мгновение задумалась, — у ламий, я имею в виду. — И ещё раз задумалась. — Ну и у ящеров, пожалуй, наступают такие дни.

Она покосилась на, казалось бы, внимательно прислушивающегося к ней мальчика.

— Ну, мы становимся несколько раздражительны, не любим, когда к нам прикасаются, и можем вести себя немного… ненормально.

Ребёнок по-прежнему молча наблюдал за ней.

Сатис вздохнула и продолжила:

— В общем, не обращай внимания, через пару-тройку дней всё закончится. — Она улыбнулась и, потянувшись, потрепала ему отросшие волосы.

— Короче, будь мужиком и терпи, — со смехом закончила она.

Естественно, он ничего не ответил, а Сатис вдруг задумалась.

Завтра-послезавтра начнёт формироваться выползок, и всё бы ничего, но как бы ей от малыша спрятаться?

Процесс, конечно, естественный, но как-то не привыкла она подобным заниматься на глазах у кого-то.

Мама не в счёт, и вообще это было только в детстве.

А на следующий день начались игры в прятки.

Чешуя начала отслаиваться, и к зуду добавилась ещё и повышенная чувствительность новой чешуи.

Мазь смягчала раздражение, но проблема была не в этом.

Проблема была в мелком, девушка просто не могла нигде от него скрыться, он просто не отлипал от ламии и всюду за ней следовал.

Дошло до того, что вдоволь почесаться ей приходилось прятаться в туалете.

И то, каждый раз выбираясь оттуда, она находила его у дверей.

Ещё и чесотка дошла до такой степени, что тереться хотелось обо всё и всегда.

На второй день она уже готова была выть и в итоге, не выдержав, вечером накидала подушек в его будущей комнате и, закопав в них мелкого, по-быстрому заперла его там.

Да, это было неправильно, да, ей было дико стыдно, но сами попробуйте подобное вытерпеть и не озвереть от невозможности вдоволь почесаться.

Стрелой залетев в спальню, девушка скинула одежду и с наслаждением принялась извиваться на специально оставленном для таких случаев шероховатом полу.

Кажется, в процессе она реально пару раз подвывала.

Успокоилась Сатис лишь глубокой ночью.

Обессиленно повалившись в гнездо, она поморщилась от неприятных ощущений.

Молодая чешуя, освободившись из плена выползка, казалось, горела.

Терпимо, но всё равно неприятно.

Надо бы смазать мазью, но баночку она благополучно забыла внизу на кухне, а спускаться сейчас просто не было сил.

Вздохнув, девушка махнула на всё хвостом и, уткнувшись в единственную оставшуюся подушку лицом, постаралась заснуть.

К утру должно само пройти.

В какой-то момент она всё же задремала, но ощущение прохлады на теле выдернуло её из состояния полусна.

Угрозы не ощущалось, поэтому Сатис решила не подавать виду, что проснулась.

И вот снова.

Осторожное касание к всё ещё чувствительной чешуе и ощущение лёгкой прохлады и чего-то влажного.

Девушка старалась даже дышать через раз.

Да как он вообще выбрался?

Видимо, в спешке плохо дверь заперла.

Хотя это не важно, сейчас ей было невыносимо стыдно за тот срыв и запертую дверь.

Любой другой ребёнок бы устроил истерику, наверное, или рыдал бы до утра.

Что ж она за сволочь-то такая.

Детские ладошки раз за разом неловко размазывали мазь по её чешуе.

Мальчик явно не знал, как много её нужно, поэтому, видимо, решил втереть в неё всю банку.

«Завтра всё гнездо в мази будет», — невольно улыбнулась своим мыслям Сатис. Придётся всё перестирывать.

В какой-то момент она услышала лёгкий стук.

Судя по всему, баночка опустела, и мелкий поставил её на пол.

Какое-то время, судя по звукам, он нерешительно топтался на месте, но вскоре направился к выходу из спальни.

«Уходит?» — удивилась она.

Похоже, он решил не мешать ей и снова вернуться в свою комнату.

Тут уже Сатис не выдержала.

Мелкий оказался гораздо более чутким и терпеливым, чем она сама.

Резко вскинувшись, она приподнялась на локтях и выстрелила хвостом в его сторону.

Поймав тихо пискнувшего ребёнка, она притянула его к себе и, свернувшись кольцами вокруг него, виновато прошептала:

— Спасибо.

***

Осень медленно, но уверенно подходила к концу. Дни становились всё короче и прохладнее, часто дождило, а лес уже давно полыхал пламенными красками. Поля уже были убраны, и деревенские готовились к зиме.

Сатис мысленно перебирала припасы. Вроде всё в порядке, мясо завялено, травы насушены, дров в достатке. В крайнем случае можно и на охоту выбраться, но зимний её вариант ламии совсем не нравился, так что лучше избежать этого, заранее подготовившись.

И вообще, все нормальные ламии зимой должны сидеть дома, в тепле и уюте.

Хотя да, Сатис криво улыбнулась, вспомнив пару зим, прошедших не по плану, нормальной её даже не все сородичи считали.

Тут она ощутила прикосновение к руке.

Сзади стоял мальчик со связкой сушёной рыбы.

— О, точно, — улыбнулась она ему. — Про рыбу-то я и забыла. Это всё или ещё есть, малыш?

Мальчик кивнул и пошёл на выход за следующей партией рыбы.

Девушка с улыбкой следила за ним.

Пусть он по-прежнему молчал, но она уже успела убедиться в том, что он её понимал, пусть не всё и не сразу, но учился он быстро.

Он уже ничем не напоминал того заморыша из подвалов садиста-альва.

За прошедшие месяцы малец вытянулся и окреп и, судя по всему, останавливаться не собирался.

А ведь он уже почти доставал до её плеча.

Какого же роста он будет, когда вырастет?

Что, кстати, тоже странно.

Аппы никогда не были высокими, а на тура он походил мало, как и на нэко, дагов или тех же ящеров.

Хотя не важно.

Ламия шевельнула хвостом, отгоняя бессмысленные вопросы.

С улицы донёсся какой-то шум, и Сатис, заинтересовавшись, выглянула во двор.

У калитки стояла Аша с объёмной корзиной в руках. Заметив выглянувшую из дверей подругу, она приветливо махнула рукой и застыла в ожидании приглашения.

Сатис с улыбкой вздохнула и направилась в сторону гостьи.

Всё же территориальность ящеров, по её мнению, была излишней: они никогда не заходили на чужую территорию без приглашения, подобное считалось крайней формой невоспитанности.

Исключения делались лишь в особых случаях, когда была необходима срочная помощь, ну или когда на мнение хозяина было плевать… смысл быть вежливым с будущим трупом.

Приблизившись и распахнув калитку, Сатис с ехидной улыбкой распахнула объятия.

Страдальчески закатив глаза, Аша всё же приняла правила игры и обняла подругу.

— И не надоедает тебе это? — с укоризной спросила она ламию.

— Ничего не знаю, мой дом, мои правила, — с улыбкой ответила та и спустя мгновение закончила: — мои обнимашки.

— Типичная… — начала было Аша, но её со смехом прервала Сатис.

— …ламия, ага.

Аша в очередной раз фыркнула и направилась вслед за девушкой в дом.

— Я чего пришла-то, — начала Аша, разуваясь в прихожей. — Хотела выменять у тебя немного твоих сборов.

— В этом году я в болота особо не выбиралась, — задумчиво начала было Сатис, но тут же с ухмылкой продолжила: — Но запас твоих любимых всё же сделала и даже высушить успела.

Аша кивнула и, направившись в кухню, поставила корзину на стол.

— У меня, как всегда.

Ламия заглянула в корзину и удовлетворённо мурлыкнула себе под нос.

— Сейчас принесу, — кинула она подруге и отправилась в кладовку.

— Всё равно не понимаю, почему ты постоянно мои варенья клянчишь, — задумчиво проговорила Аша, выкладывая горшочки из корзины на стол. — Ты ведь и сама рецепты знаешь, почему не варишь?

— И стоять у плиты по пять-шесть часов? — откликнулась вернувшаяся ламия. — Я похожа на сумасшедшую?

Хвост Аши возмущённо дёрнулся.

— А я, значит, похожа?

— Ну извини, извини, — забормотала Сатис, выкладывая на стол пучки трав. — Сама знаешь, не моё это, я уж лучше на неделю-другую в болота уползу, чем день у плиты потрачу.

Аша скептично хмыкнула.

— Тогда у меня для тебя плохие новости, подруга, — сказала она с ехидцей. — Пора привыкать.

Сатис с удивлением взглянула в сторону девушки и заметила её полный ехидства взгляд, направленный куда-то ей за спину.

Обернувшись, ламия увидела выглядывающую из-за угла белобрысую голову.

— Ой, — девушка улыбнулась хмуро глядящему на гостью мальцу. — Не стой там, иди сюда, я тебя с… ТЁТЕЙ Ашей познакомлю.

Аша озадаченно шевельнула гребнем и посмотрела на подругу, силясь понять, в чём подвох и что такого смешного в «тёте Аше».

— Да ну тебя, — разочарованно отмахнулась от неё ламия. — Даже подкалывать не интересно.

Гостья пожала плечами и решила не заморачиваться. Она уже давно привыкла к периодическим приступам веселья подруги и не всегда понятному юмору.

Тем временем мальчик подошёл к Сатис, но тут же нырнул за спину, всё так же подозрительно зыркая в сторону Аши.

Та одобрительно кивнула.

Всё правильно, не стоит просто так верить первым встречным. Что бы родители ни говорили, а нужно и свою голову на плечах иметь.

Ящер присела на корточки у стола и, поймав глазами взгляд ребёнка, тихо проговорила:

— Здравствуй, меня зовут Аша, — она стрельнула глазами в сторону подруги и дополнила: — можно тётя Аша, если хочешь.

Подождав пару секунд, но так и не дождавшись реакции, она решила спросить сама.

— А тебя как зовут?

Тут она обратила внимание на странно притихшую ламию и взглянула на неё с вопросом.

— Ну, он пока ещё не особо разговорчив.

Аша приподняла гребень.

— Ну то есть, совсем не разговорчив, — Сатис заметно занервничала под взглядом гостьи.

Гребень приподнялся ещё немного.

— Да не говорит он пока, чего пристала? — буркнула окончательно смутившаяся ламия.

— Ясно. — Аша вновь перевела взгляд на мальчика. — Это не страшно, всему своё время. Я вообще считаю, что у мужчин должно быть меньше слов и больше дела.

Ласково прошипев мальцу, она выпрямилась и вновь обратилась к Сатис.

— Но всё же, как его зовут? — спросила она ту.

Реакция ламии оказалась странной. Она замерла, потом открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же его закрыла. Взгляд заметался по комнате, будто в поисках чего-то, а спустя ещё мгновение её лицо начало густо наливаться краской.

— Сатис? — недоумённо спросила Аша. — Да ты, наверное, шутишь?

— Я… я не знаю, — спрятав лицо в ладонях, тихо ответила Сатис, сверкая покрасневшими ушами.

В комнате повисла тишина. Аша даже не знала, что ей сказать. Несмотря на множество талантов и достоинств её подруги, её периодическая безалаберность и легкомысленность в некоторых, казалось бы, простейших вопросах просто ставили в ступор.

Внезапно неловкую тишину развеял тихий и слегка хрипловатый детский голос.

— Сет.

Обе девушки удивлённо скрестили взгляды на мальчике. Тот ещё больше нахмурился и снова, даже как-то упёрто, словно доказывая что-то, проговорил:

— Зовут… Сет.

Первой очнулась Аша.

— Сет, значит, красивое имя. — Она ободряюще склонила голову, надеясь на продолжение, но ребёнок только сжал губы, явно показывая, что следующий звук из него вырвут только под пытками.

Аша решила не давить и переключилась на Сатис.

— Ну видишь, не всё так страшно. — Тут она замолчала. Сатис явно не полегчало: она выпрямилась, словно палку проглотила, и, покраснев ещё больше, старательно избегала взгляда подруги.

Аша вздохнула.

— Ну а теперь-то что не так? Хорошее же имя, Сет. И запомнить легко, и звучит при… знакомо? — В конце Аша словно споткнулась и, с подозрением прищурив глаза, проговорила, словно разговаривая сама с собой.

— Очень знакомо. Чуть больше шипения в конце — и получается очень по-ламийски. Прям твоё родное наречие. Сатис, милая, тебе так не кажется?

— О чём ты? — ламия нервно улыбнулась, по-прежнему избегая её взгляда.

— Я, конечно, не большой знаток твоего родного языка, — всё так же прищурившись, продолжила Аша. — Но за прошедшие годы наслушалась от тебя всякого.

— И как ты там его постоянно называла, когда в гости заглядывала? — с напускной задумчивостью продолжила она. — Мелочь, мелкий, малой… малыш?

Это явно было последней каплей.

— Да, да, довольна?! — зажмурившись и по-прежнему полыхая красками, вскрикнула Сатис. — «Сет» — это «малыш» на ламийском. Я дома обычно родным языком пользуюсь, вот он, наверное, и запомнил.

Она склонилась к ребёнку и, смущённо сбиваясь, проговорила:

— Извини, но Сет — это не имя. Я тебе потом придумаю хорошее имя, правда.

Мальчик внимательно выслушал девушку, но в конце всё же упрямо повторил:

— Сет.

— Но, но это ведь… — растерялась Сатис.

Сзади послышалось насмешливое фырканье.

— Да ладно тебе. — Обернувшаяся ламия увидела Ашу, складывающую пучки трав в корзину. — Имя-то действительно хорошее.

— А значение… — Она одним взглядом осадила попытавшуюся было возразить подругу. — Мало ли слов похожих? Да и произносит он его несколько иначе, так что не вижу никакой проблемы.

— А если кто и попробует посмеяться над его именем, что ж, будет стимул учиться защищать собственное достоинство. Тоже не помешает.

Она окинула задумавшуюся ламию взглядом.

— Кроме того, во всём этом есть и ещё одна хорошая сторона.

Сатис заинтересованно подняла голову и неожиданно обнаружила, что Аша уже стоит в прихожей и даже обуться успела.

— Сплетницы в деревне будут в восторге, когда услышат о таком провале молодой мамашки.

— Ты не поссмеешшшь, — побледнела хозяйка дома.

Аша подняла взгляд к потолку и с напускной задумчивостью проговорила:

— Думаешь?

В следующее мгновение Сатис рванула вперёд, а Аша с неожиданной для неё скоростью вылетела за дверь.

Во дворе ещё какое-то время слышна была удаляющаяся возня и насмешливое шипение.

Сет минуту прислушивался, а потом начал собирать горшки со стола и переносить их в кладовку.

Меньше слов, больше дела.