Эпоха пепла

Глава 1

Наш отряд собирали по всему подземелью. В него вошло пятиьчеловек: один стрелок, два ловца, двое путальщиков. Конечно, весь процесс ловли дракона смоделировали на компьютере, но ничего лучшего все равно не имелось.

Осада длилась уже три месяца. Укрепрайоны, специально подготовленные или импровизированные, пропадали из сети один за другим. Африка, Австралия, Гренландия и, почему-то, Китай, не подавали никаких вестей.Маленькие страны и островки в расчет не брались при подготовке статистики. Некоторые не подавали вестей с первых дней вторжения.

Все началось три месяца назад. Драконы появились из ниоткуда. Сотни тысяч летающих органических машин смерти. Разного размера и цвета с одинаковым строением тела. Выглядели они так, как их издавна привыкли представлять себе люди – мощные лапы, кожистые крылья, зубастые пасти, исторгающие пламя.

Но имелись и отличия. Фатальные для человечества. Чешуя, которая не пробивалась даже крупным калибром стрелкового оружия. Скорость полета, сравнимая со скоростью современных истребителей. Сумасшедшая маневренность. Абсолютная невидимость на радарах. И, главное, разум.

Дикий, хищный, чуждый человеку разум. А может холодный и циничный, но все равно чуждый? Этого никто точно не знал. Догадки, одни догадки. Одно люди знали точно – драконы погибали. Часто погибали необъяснимо. Там, где не справлялся зенитный ракетно-пушечный комплекс «Тунгуска», мог преуспеть ее тезка – охотник-тунгус с хорошим охотничьим карабином. Случаев, когда драконов сбивали охотники, задокументировали очень много.

На первых порах, когда оборона от кошмарных существ еще велась силами правительств и армий, пытались создавать мобильные отряды снайперов для охоты на драконов. Но, они оказывались неэффективны – самые лучшие войсковые снайпера не справлялись с задачей.

Через какое-то время стало ясно, что охотник на драконов, это врожденное. Люди, посредственно умеющие стрелять, умудрялись сбивать чудовищ с расстояния максимальной дальности стрельбы своего оружия. А олимпийцы-чемпионы по стрельбе, снайпера спецподразделений не добивались успеха на расстоянии полета стрелы.

Когда это выяснилось, многие воспрянули духом, надеясь, что драконов удастся все-таки победить. Надо вычислить охотников на драконов, и поставить ихпод ружье. Поставить под ружье было не сложно. Но распознавать охотников на драконов так и не научились. А может их был настолько мало, что и распознавать было особо некого. В нашем убежище их было всего четверо человек на пять, без малого, тысяч взрослых.

Я был лучшим. Это признавали все. И мне выпадали самые опасные и длинные дежурства. Счет убитым чудовищам я уже давно не вел – несколько сотен,из которых большую часть я подстрелил еще в первые месяцы, пока людей не загнали под землю. Пока города и войска рвали небо дождем из свинца и огня. Пока пилоты истребителей, почти бесполезных с их ракетами, шли на таран, не надеясь выжить. Пока тут и там бессильно вздувались огненные грибы ядерных зарядов,уносящие с собой с десяток неуязвимых тварей и сотни тысяч, а то и миллионы людей. Пока человечество еще верило в себя и билось с надеждой и отчаянием.

Меня, узнав, что я один из настоящих охотников, мобилизовали. Я пытался вместе с зенинтно-ракетной частью и двумя десантными полками отстоять Ижевск. Тогда я и бросил считать подстреленных. Зарубки на прикладе стали бессмысленными и жалкими.

Город был выжжен дотла. Когда драконы улетели, мы с остатками пехоты пришли на пепелище – живых там не было. Камни домов раскрошились, металлические конструкции растеклись блестящими недвижными озерцами, над останками города ветер носил пепельный прах живого и неживого.

Нам удавалось удерживать город почти неделю, пока драконы в одно утро не собрались в ударную массу и, несмотря на потери, выжгли сначала часть ПВО и мотострелков, а потом до темна кружили карусель над городом, стирая саму память о нем.

Все это, в бессильном отчаянии, мы наблюдали с холма из укрытия за пределами города. Наше направление мы отстояли, скорее всего, благодаря мне, потеряв все зенитные орудия и расстреляв все патроны. Но остальные отряды не справились с атакой, погибнув до единого человека.

Последнее, что я запомнил из того боя, когда драконы уже заканчивали свою огненную вакханалию смерти - подоспевшее звено истребителей. Они вынырнули откуда-то со стороны гор, в полете опустошая свой боезапас, надеясь поразить хоть кого-то из летающих тварей. Одна ракета и впрямь попала в цель, но остальные ушли мимо. А самолеты – последнее достижение инженерных разработок, не снижая скорости, врезались в носящихся над городом драконов. И на том месте вспухли огромные огненные шары – ограниченные ядерные заряды.

Уже позже мне рассказали, что летчики в отчаянии предложили такой вариант руководству страны. И его одобрили, подняв на крыло все способные летать машины, и посадив в них опытных пилотов и курсантов – всех кто мог управлять летательными аппаратами. Наспех начинив самолеты взрывчаткой, ядерными зарядами – всем, чем могли – их отправляли в небо. Чаще всего туда, где погибали города – драконы собирались в достаточно плотные массы, лишь когда выжигали поверженного врага. Это была какая-то ритуальная пляска торжествующего уничтожения.

Летчикам удалось убить десятка три тварей. Я подбил за время защиты города больше. Всего, драконово племя потеряло, по моим прикидкам, за время штурма от полутора до двух сотен. Мало, слишком мало. А у большинства городов не было и такой защиты.

В развеянном по ветру Ижевске я расстался с солдатами и почти месяц охотился в одиночку, утоляя месть и потихоньку зверея, плутая по предгорьям и видя, останки человечества, истлевающие в порошок, пока ненависть и гнев не стали привычными . А потом наткнулся на бункер охранения подземелья. Он пытался шквальным огнем отбиться от пяти наседающих драконов.

Исход дела решила моя винтовка. Я сбил двух чудовищ, прежде чем дать ходу из района. Три оставшихся дракона могли и сами сжечь трупы, но, к ним, почти наверняка, придет подмога. Мне уже жаль было бункер – ему не отбиться от десятка другого тварей. Тогда я не знал, что это была дежурная пограничная перестрелка с драконами, пробовавшими на зуб периметр обороны укрепрайона.

Сидящие в бункере, не стали мешать, оставшимся драконам сжечь своих погибших, и серьезной стычки не вышло. А вот меня перехватили разведчики и подземными ходами притащили в штаб.Начальник нашел доводы, и я остался в укрепрайоне. Там я провел последний месяц. А вчера мне предложили отправиться на поимки живого чудовища.

На вопрос, зачем, был дан ответ, что эксперты и компьютерные программы вычислили, что за подземный укрепрайон драконы всерьез примутся через 22 дня, собрав достаточные силы. Надо было срочно что-то придумать. И придумали, что нужен живой дракон.

Я не стал уточнять, что этот живой им даст, но и спорить не стал. Это было даже интересно. Мне самому захотелось заглянуть в глаза пойманной твари, понять, что же она такое? Почему так стремится уничтожить людей?

Мне дали все, что я попросил – любую экипировку, оружие и припасы. Впрочем, у меня все было и так. Я лишь прихватил небольшую бесшумную складную снайперку немецкого производства – очень уж была хороша.

Эксперты и компьютер также выбрали моих спутников – четырех невзрачных мужиков неопределенного возраста. Было ощущение, что они братья, такие они были неразличимые с виду – серенькие, скользкие. Лишь позже я понял, что их объединяло – незаметность. Снаружи, изнутри – призраки драконьей войны.

Единственное, в чем меня ограничили, было время. Мне отвели семь дней, максимум – десять. Позже доставлять дракона не было смысла. Так спрогнозировали эксперты и программы.

Одели нас во все черное. На лицо и головы - балаклавы. А сверху еще шлемы. Я хотел отказаться, но спецы сказали, что в них нас труднее заметить. Какие-то противодраконьи наработки у них уже были.

Выступать решили вечером. Выбрались через лаз, выходящий к реке. Сначала, под нависший размытый берег и потом вдоль него как можно дальше. Жаль, что вылазку решились совершить только сейчас – раньше в нашем районе летало много драконов, но снайперы и ПВО их отстреливали довольно успешно. Удалось положить не один десяток и даже пытались делать вылазки, чтоб притащить хоть один труп на базу, но другие чудовища непременно сжигали мертвого собрата и, по возможности, пытавшихся добыть тело.

Мертвый дракон стал, со временем, лучшей наживкой. И, иногда, после первого подстреленного, рисковали сбивать еще несколько штук, пока остальные не сжигали все останки, устраивая огненную бурю на километры окрест, так что все живое, не скрывшееся, - сгорало, неживое – плавилось и превращалось в пепел. В таком пламени размягчались и оплывали, теряя какую-либо форму танки для работы в условиях атомного взрыва, ни один материал не мог долго выдержать температуру погребального пламени драконов.

Но уничтожать большое количество чудовищ за один раз не решались. Драконы тоже не предпринимали серьезных нападений и, со временем,установилось негласное перемирие. Драконы изредка залетали в контролируемый периметр, ничего не сжигая. А мы по ним не стреляли. Так что теперь нам предстояло заниматься поисками километрах в пятидесяти-ста, не меньше.

Двигаться предстояло по большей части ночами. В драконье время – до полудня и после – мы собирались спать.

Первый вечер и ночь прошли спокойно. Мы равномерно и целенаправленно шли вдоль берега, стараясь укрыться в нависающих ветвях деревьев. Примерно с десяток километров нас скрытно сопровождали разведчики. Они не показывались, пока мы не перевалили за условную пограничную черту, примерно в десяти километрах от лаза, дальше зенитное вооружение укрепрайона принято было считать неэффективным. Когда мы пересекали эту невидимую границу, из травы поднялся камуфлированный человек, бесшумно и стремительно. Подходить он к нам не стал, стоял, провожая взглядом и, когда мы уже оставили его за спиной, тихо сказал:

-Отряд поддержки будет ждать вас в этом районе десять дней. Постарайтесь вернуться именно этим путем. Весь периметр нам не охватить.- Я обернулся. Разведчик пристально посмотрел мне в глаза.

– С богом, - едва слышно произнес он. Это было серьезное и откровенное пожелание – после вторжения драконов верить в бога считалось дурным тоном.

Мои спутники не обратили на все это ровным счетом никакого внимания и продолжали идти, равномерно, сливаясь с окружающим миром.

В десять утра наш отряд остановился на отдых и сон. Все были целы и невридимы. Близнецы – невидимки не разговаривали ни со мной, ни друг с другом. Быстро поев, они моментально уснули. Я проворочался несколько часов – какое-то темное чувство тревожило меня.

Проснулись мы в 14.30, перекусили и снова затопали вперед. Ближе к ночи выбрались в лес – черный и выгоревший, он был бы готовой декорацией для съемок фильмов про драконов. Только вот фильмы сейчас никто не снимал, а в декорациях такого рода на земле не было недостатка. Теперь мы в своей черной одежды почти слились с окружающим миром.

Здесь, во владении драконов, мы совсем перестали разговаривать, общаясь только жестами. Месяц назад, когда я охотился на драконов в одиночку, земля еще оставалась сама собой, наполненная привычными красками и звуками, лишь местами покрытая язвами драконьих пожарищ. Теперь же вокруг были лишь гарь и тлен – драконы, расправившись с основной массой человечества, принялись за все живое.

Мне было тоскливо и страшно здесь находиться. Безжизненное пространство давило, силясь опустошить мое тело, вытянув из него все жизненные и душевные соки. Хотелось повернуть назад или хотя бы забиться куда-то, спрятавшись от опасностей.

Я наблюдал все время за своими спутниками – они не выказывали никаких эмоций, как будто не было вокруг этого обесчеловечивающего страха.Потому их и выбрали, начал понимать я, за их серость и пустоту, не дававшие им почувствовать окружающий мир, а миру – их.

По планам мы должны были расположиться на сон уже на опушке сгоревшего леса, но планы, как всегда, нарушились. Один из ловцов повредил ногу, случайно оступившись на обгоревшем пне. Больше всего его повреждение напоминало перелом. Нам пришлось устраивать привал на час раньше срока посреди выгоревших деревьев.

После сна, сломавшему, не стало легче. Идти дальше ему было бессмысленно. Мы оставили его, в лесу, чтобы он добирался потихоньку до места, где ждут разведчики. Никто из нас не был уверен, что он дойдет, и тогда я впервые увидел эмоции на лице одного из спутников. Это была горечь, досада и злость. Видимо, он начал осознавать, чем эта вылазка может оказаться для нас.

Ближе к сумеркам мы оказались на опушке леса. Перед нами простиралось огромное черное поле с раскиданными по нему тут и там островками таких же черных древесных остовов. Мир пепла был повсюду. На краю видимости проступали очертания Уральских гор. Наш путь лежал туда, до ближайших холмов.

В штабе нас снабдили картами и планами местности, где было указано, на каких холмах лучше устроить засаду. Откуда была взята информация, я не спросил. Но это сейчас было и не важно. Все ориентиры – рощицы, перелески – были выжжены, а черные возвышенности сливались в единый силуэт на фоне темнеющего неба. Мы, молча, постояли на краю мертвой равнины, и пошли дальше. У нас оставалось восемь дней.

Ночью мы поняли, что здесь и впрямь началась земля драконов. Несколько раз над нами слышались равномерные плотные удары о воздух, прячась в свое время по лесам, я хорошо изучил звук удара драконьего крыла о воздух. Твари летали, как будто ища что-то. Гортанный клекот пронзал воздух, пугая свой внезапностью, приводя в панику, врубаясь в мозг тупым лезвием боли.

На равнине чувство непрохордящего ужаса стало почти овеществленным. Казалось, едва уловимая, чуждая человеку, мерзкая паутина липнет к телу и одежде, пропитывая их ядом отчаяния, угнетая разум и путая мысли. Но, вместе с этим, у меня появилось твердое убеждение, ранее представлявшееся мне каким-то шестым чувством, интуицией, подсознательной работой мозга – я чувствую драконов. Ощущаю их присутствие, улавливаю отголоски их чувств – мешанину боли, ярость, жажду уничтожения и радость, что жажда, все-таки, не вечна.

Когда воздух вокруг начал сереть и делаться прозрачным, я почувствовал приближение еще одного дракона. Он летел тягуче и устало, могучие крылья делали несколько плотных толчков, а потом расправлялись, подхватывая свою ношу и пронося ее в бреющем бездвижном полете над землей.

Я это ощущал ясно и отчетливо, как, вдруг, почувствовал головокружительную высоту и пустоту вокруг. По телу моему пробежал озноб от свистящих холодных струй ветра, взгляд начал фокусироваться, и передо мной, где-то внизу, предстали зыбкие очертания черной равнины. Картинка начала меняться, а тело напряглось и расслабилось, послышался тугой, теряющийся позади, удар крыльев о воздух, а потом прозвучал рев – сначала утробный и усталый, а потом, чуть позже, тот же рев, но уже злой и яростный. Зрение вновь потеряло остроту, а потом вернулось – передо мной простиралась та же бесконечная гарь, а издали донесся звук хлопающих крыльев.

Мои спутники ушли вперед. Шум крыльев ни мало их не волновал. Но я понял, что дракон нас почувствовал и летит сюда. Будто в ответ моим мыслям послышался еще один яростный рев. Я всматривался туда, откуда приходили звуки. И тут, прямо посреди черно-серой хмари, возник огненный вихрь, протянувшийся откуда-то сверху до самой земли. Он, казалось, выжигал ночь вокруг себя, и в его отсвете возникла громада дракона

Я увидел, что моя невзрачная троица, осознала что-то, наконец, и, неожиданно, пропала. Огромное чудовище летело прямо ко мне.

Я заворожено наблюдал за приближающейся тушей дракона, уже видной в предрассветных сумерках. Куда-то исчез обессиливающий ужас мертвой равнины, а руки исполнили привычный ритуал,готовя оружие.

Дракон был громаден – таких мне убивать не доводилось . Я целился, обычно, в глаза, ухо, или мягкое место между шеей и пастью. Но это страшилище было огромно, и, видимо, жило давно. Я представил себе роговые наросты на его веках - пуля их может и не пробить.

Вновь раздался рев. И мне почудился в нем страх.Перед глазами опятьвсе поплыло - теперь я видел приближающегося дракона и одновременно маленького человечка с винтовкой. Оба казались мне страшными, и обоих я хотел убить!

Потом я почувствовал, что пора, и нажал спуск, но руки дернулись в порыве инстинкта самосохранения, казалось, что я стреляю сам в себя. Пуля лишь чиркнула искрой по голове чудовища.

А следующие события слились в единое целое:

Вдох-выдох и прицел снова сведен в нужном месте. Глаз, темнеющий провалом на голове приблизившегося дракона. Выстрел. И в этот момент разверзается жерло вулкана. Пламя огромным сгустком несется на меня. «Не может быть. Слишком далеко» - вспыхивает мысль, и тут же гаснет, на фоне яростно бурлящего огня. Такого дракона я еще не встречал.

Накатывает волна слабости и, вместе с тем, облегчения, когда я понимаю, что пуля расплавляется, а потом и испаряется в пламени. Остаетсястрах, и еще что-то в глубине сознания(торжество, удовлетворение?) , когда я начинаю понимать, что скоро вспыхну и рассыплюсь пепельной пылью.

У меня остается пара секунд, и я рывком бросаюсь, рискуясуставами и сухожилиями, в сторону от эпицентра пламени, рвущегося ко мне. Шаг, другой – не успеть. Но, краем глаза, вижу, что огонь начал опадать, терять силу. Дракон ошибся, поспешил, совсем чуть-чуть. Я падаю в какую-то ямку, чувствуя сгустившийся жар над головой, а потом его разгоняет плотная волна воздуха - надо мной проносится огромная крылатая тень.

« Ничья», – звучало у меня в голове. Остальные мысли и эмоции выгорели, вместе с остатками вновь выжженного пепла. Осталось лишь чувство раздвоенности, страха и пустоты.

Я огляделся и увидел моих спутников, как ни в чем не бывало, поднявшихся и смотрящих в мою сторону. Они просто рухнули на землю, и дракон пролетел мимо, не заметив их.

«Серые, незаметные, невзрачные человечки», - я все лучше понимал, почему именно их отправили со мной.

Я подходил к ним, когда за их спинами появилась четвертая фигура – невысокая, тоненькая, она казалась невозможной в этих выжженных землях. Девушка - без сомнения.

Трое уловили мой взгляд и обернулись, готовые, казалось, броситься врассыпную. Но, увидев девушку, они разошлись в стороны, выхватив оружие.

Моя винтовка уже давно застыла у плеча и я, не задумываясь, выстрелил. Пепел поднялся облачком у ног одного из них. Все трое застыли, вновь превращаясь в трусов, готовых броситься наутек. Зато девушка без страха, презрительно, прошла между ними, направляясь ко мне.

- Эй, не глупи, она чужая. Она будет мешать,– проскрипел, отвыкший от разговоров, один из невзрачных. В его неприятных словах был резон.

-Стой, где стоишь! – крикнул я незнакомке, но она продолжала идти.

-Остановись, дура! –пуля взметнула пепел прямо перед ней, но девушка не замедлила шаг.

-Не стреляй, я хочу помось - она заговорила. –Сюда уже летят.

– Я решила, что осталась одна в этом выжженном мире, - добавила она.

-Кто? Кто летит? – спросил тот, что предостерегал.

-Драконы. Много. Вы не чувствуете, – незнакомка остановилось , повернувшись к моим спутникам.

- Но он должен. Ты слышишь? – взгляд девушки будто отыскивал что-то во мне, а сама она замерла, словно впитывая неслышимые звуки.

Я вспомнил огромного дракона: как я ощущал его мысли, взгляд, движения. И почувствовал – сюда летело потревоженное и сорванное со своих мест непонятной силой множество тварей. Я замер, чувствуя их алчность, злое нетерпение, вслушиваясь, впитывая в себя неизведанные ощущения, а вокруг все остановилось. Время перекатывалось медленно, пронизывая меня насквозь.

А потом все кончилось. Щека горела от хлесткого удара, ановая спутница уже бежала куда-то в сторону от нас. Размышлять и сомневаться было глупо, и я устремился ей вслед.

Три черные фигуры не двинулись с места. Они или не поверили или не захотели поверить, но, возможно, дело было в том, что девушка для них была такая же чужая, как и драконы. Она жила и ощущала не так как они.

Я не понимал, неужели их трусоватое чутье не подсказало им, что жизнь, это бежать следом за девушкой, а смерть – делать что-либо иное?

И, наконец, двое из них устремились за нами, а третий начал поднимать карабин, глядя в спину тоненькой фигурке. А для меня время опять начало тянуться медленней, и моя винтовка мелькнула в этой вязкости, словно солнечный зайчик, оказавшись в руках. Я выстрелил от пояса. Тот, что хотел стрелять в девушку, упал на землю, окутавшись гаревым облаком.

Оставшиеся двое развернулись и рванули от нас. У них все еще оставалась их незаметность.

А мы бежали дальше. Она впереди – спокойно, уверенно. Я сзади - тревожно, сомневаясь, вслушиваясь в окружающий мир. Мысль, что моя миссия провалена, не давала покоя.

Казалось, девушка не знает усталости. Ее движения оставались точны и уверенны, я же начал спотыкаться, дыша с хриплыми присвистами. Когда силы уже почти покинули меня, я услышал ее:

-А теперь вниз, - Агидель, буквально, провалилась под землю.

Не размышляя, я спрыгнул в открывшийся провал. Темнота мягко приняла меня, опустив во влажную, рыхлую почву. Передо мной был лаз, в котором мелькал свет фонарика.

Когда Агидель, наконец, остановилась, вытянувшись на земле, я огляделся, рассмотревгладкие своды пещеры. Посмотрел на девушку. Потом потряс за плечо – она только что-то буркнула и подтянула колени к груди. Сон навалился на нее, как только миновала опасность.

Мне тоже нужно было поспать. Оставалось семь дней до назначенного срока, но имело ли теперь время хоть какой-то смысл? Я лежал на спине, а серый камень потолка уже расплывался в глазах, погружая меня в пустоту сна.

Я проснулся отдохнувшим и полным сил. Вокруг было темно и пусто. Ни звука. Куда же делась моя спасительница? Ушла, бросила меня? А потом я вспомнил про миссию. Как выполнить назначенное?

У меня оставалась лишь моя винтовка. Все нужное для поимки дракона пропало вместе с ловцами.

Я открыл рюкзак, чтоб достать фонарь, и первым, что ткнулось мне в руку, был футляр со складной снайперкой. Когда я ее брал, то не мог отделаться от мысли, что это глупо-тащить лишний вес. Я вспомнил фигуру, лицо, приведшей меня сюда, достал и на ощупь собрал аккуратную винтовку, и понял, – такая вещица будет в самый раз для Агидель.

Пока я размышлял, послышался хруст камешков, потом вспыхнул огонек ручного фонарика, и послышался голос:

-Эй, проснулся? Я уж думала, с тобой что случилось, - Агидель говорила просто и свободно, будто знала меня давно.

-Я долго спал?

-Долго! - она хмыкнула. – Скоро утро.

-Как!? - я подскочил и начал собираться. Надо было торопиться, пускай, я теперь и один. Убирая небольшую винтовку, вспомнил, о чем думал несколько минут назад. Винтовка для Агидель! Неужели, я подсознательно уже решил взять ее с собой?

Я посмотрел на девушку. Невысокая, худенькая, совсем ребенок. Но, с другой стороны, тело –гибкое и жилистое. Лицо - в сетке тонких, грязных морщинок. А, главное, взгляд - уверенный, много знающий, привычный к боли.

- Пойдешь со мной? – я сказал это неуверенно, не понимая, нужен ли этот вопрос мне самому.

-Пойду, - она откликнулась мгновенно. – Ты такой же, как я. Я тебя чувствую, верю. Не сомневайся, я помогу.

Я перебил:

-Такой же, как ты? Все очень странно, и я не понимаю, кто ты и для чего здесь? – мне нужны были ответы.

Агидель не удивилась, не возмутилась, а начала рассказывать:

- Давай я начну с наших особенностей, чтоб ты смог понять. И, кстати, как твое имя? - она улыбнулась.

-Борис, Боря, - я спохватился.

-А фамилия?

-Что? Фамилия? – я недоумевал. – Ну, Огнев.

Я знала! – воскликнула Агидель. –А я – Агне Делиева. Агидель-понимаешь?

Я молчал.

- Ну, Огнебор, борющийся с огнем, понимаешь? А Агидель, - меня бабушка так называла. Говорит, богиня реки или что-то такое. Ну, кто еще должен бороться с огнем, кроме богини воды? Понимаешь? – она частила от нетерпения и сбивалась.

-И что?- я не понимал.

-Да ни что! –Агидель вспыхнула. – Нам предначертано сражаться с ними! Понимаешь! Я умею летать с драконами, и ты должен уметь. Я почувствовала тебя, поэтому и прибежаласпасти. Я была далеко, когда почувствовала, что драконы волнуются. А потом ощутила старого дракона. Такие редко летают здесь. Они сражаются там, где есть сопротивление, где драконы могут погибнуть. Я видела такое, когда летала с молодыми. Молодые меня не замечают, а старые чувствуют и могут найти. Я сама чуть не попалась как-то раз.

-Подожди, подожди, - я выставил ладони перед собой, успокаивая, отгораживая ее возбуждение. – Как это летала с драконами? Верхом или о чем ты?

- Да не на них, а в них! Внутри их разума, тела, я не знаю. Ты летишь и видишь их глазами, чувствуешь их телом,ощущаешь, что и они. Ну, ты же летал со старым драконом, я чувствовала. Он злился и боялся! Старый – боялся! Ты понимаешь! Значит, ты можешь с ним справиться! Понимаешь! – Агидель продолжала бушевать - маленькая, тощая фурия! Она была просто великолепна, и я улыбнулся, впервые за многие дни.

-Ну, подожди, успокойся! Конечно, я могу справиться с ним. Винтовку же ты видела? – я все еще отгораживался отнее успокаивающим жестом.

-Винтовка? И что? – она была озадачена. – Я видела, как по драконам стреляли из пушек. Или не попадали, или не пробивали, а что им твоя винтовка?

-Так ты не знаешь про охотников на драконов? – пришла моя очередь восклицать. – Да их же из обычных винтовок и карабинов можно сбить. Только не все могут.

Я рассказал ей. Она слушала, застыв, недоверчиво, удивленно, а потом радостно. Наверное, ее теория подтверждалась моими словами. Да и сам я начал, наконец, понимать, откуда у меня такая меткость. Я чувствовал драконов, проникая в их сознание.

Но что это мне давало? Я понял, почему так удачен в охоте на этих тварей, но ничего, в сущности, не изменилось. Разве что…

-Агидель, а ты не пробовала ими управлять? – я ждал ответа, напрягшись.

-Да, пробовала. И даже получилось пару раз, - она говорила с болью в голосе. – Но не долго. Я ненавижу их, а если проникнуть в их разум глубоко, то ощущаешь себя драконом. Мне это не вытерпеть.

И она рассказала свою историю. Это была обыденная история последних месяцев человечества.

Агидель жила в небольшом городке: тихие улицы, неспешный ритм жизни, потрепанные дома. Когда пошли разговоры о драконах, все только смеялись.

Агидель, была едва не единственной, кто не смеялся. Она почувствовала непонятную тревогу даже раньше, чем узнала про драконов. Сначала просто нервозность, потом ей стали сниться сны, в которых она смотрела на землюсверху и жгла все вокруг. Во сне она чувствовала восторг, удовольствие, холодное удовлетворение, но вместе с этим и отвращение вперемежку с ужасом.

А потом заговорили о драконах, и Агидель осознала, что сны ее не просто сны, что они часть реальности. Часть драконьего существования отраженного в ней. И тогда она испугалась по-настоящему. Страх перед драконьим пламенем сопровождал ее постоянно.

Она пыталась предупредить родителей, друзей. Но друзья только посмеялись, а родители, когда она начала настаивать, забеспокоились и решили показать ее врачу. И лишь бабушка смотрела на нее странно серьезными глазами.

В тот день, когда ее городок рассыпался пеплом и растекся спекшимся камнем и стеклом, она сбежала из дому. Агидель поступила так безотчетно, гонимая накатывающим ужасом, сопротивляться которому не было сил. Она пыталась позвать с собой родителей и младшего брата, но безуспешно. Когда она слишком отчаянно и громко начала их уговаривать, отец прикрикнул на нее, брат убежал, а бабушка взяла за руку и, отведя в сторону, сунула ей рюкзак:

- Тут еда и кое-что необходимое, не задерживайся. Беги, и не думай об оставшихся. Ты никому не сможешь сейчас помочь. Но всегда помни – ты ,Агидель ! – бабушка была серьезна и грустна.

-Пойдем со мной! Ты ведь мне веришь? Ты их тоже видела! – Агидельумоляла.

-Я не видела никого, но чувствую что-то. Я ощущаю смерть. А, главное, я верю тебе. Но не пойду с тобой. Тут остаются мои дети, мой дом. Вся моя жизнь и прошлое. Новой жизни, ради которой стоит спасаться, у меня уже быть не может, а здесь я спокойно умру вместе со всем своим. – Бабушка, говоря, слегка покачивала головой, а лицо ее, тревожное, расслаблялось, морщинки разглаживались. -А ты беги. У тебя еще все впереди. Ты можешь многого добиться, я чувствую. Оставь здесь всех, ты их не спасешь. И постарайся не мучиться после.Ты поступаешь правильно, запомни, девочка моя.

Она не видела гибели города своими глазами. Зато прекрасно видела все с высоты драконьего полета. Видела, как выгорали едва узнаваемые улочки, как растворялись тела людей в бешенном жаре драконьего пламени. Когда она узнала свою улицу, наблюдая сквозь бесстрастные глаза, сознание покинуло ее.

Несколько дней она провела рядом с пепелищем, а потом отправилась искать людей. Но драконы были вездесущи: они не знали препятствий и не оставляли никого в живых. Они не были армией завоевателей. Драконы были убийцами, истребителями мира людей. Они жгли селения, походя поджигали леса, поля, даже камни и горы поливали огнем.

Мир вокруг постепенно превращался в черную пустыню, в бесконечные, покрытые пеплом равнины. Она не встречала людей, и просто выживала по врожденной человеческой необходимости, не зная для чего.

И вот, день назад, Агидель ощутила присутствие Бориса, его силу, его общность с ней и побежала, ориентируясь по этим ощущениям, как по компасу. И не ошиблась, она смогла спасти его – по настоящему родную для себя душу и теперь готова была отправиться с ним куда угодно. К тому же, он умел убивать драконов и мог научить этому ее. А она могла научить его летать!

Она говорила и говорила, а я сидел и слушал. Ее история походила на мою. Та же тревога первых драконьих дней. Те же насмешки и недоверие. Тот же ужас, что погнал меня прочь. Но Агидель научилась летать, а я – убивать. Теперь нам предстояло научить друг друга. А еще - научиться управлять драконами.

Заканчивался четвертый день. Но теперь у меня был шанс. Если подчинить себе дракона, то не нужны будут ни какие ловцы. Я просто прикажу ему лететь, куда захочу.

Она закончила, и я продолжил собираться. Агидель же сидела недвижно:

- Ты собираешься наверх? – ее вопрос прозвучал, как утверждение.

-Да, я же говорил, Агне, - мне понравилось ее настоящее имя, - у меня, мало времени. У нас мало.

-Но туда нельзя сейчас. Они караулят и ищут нас. Они попытаются прожечь скалы, но такое не под силу даже им. - она указала рукой в потолок. – Надо пересидеть пару дней.

- Нельзя, осталось пять дней, понимаешь? – настала моя очередь волноваться. – А потом…

И тут я запнулся, а что случится потом? Драконы разрушат убежище? А если доставлю дракона, не разрушат? И зачем нужен этот живой дракон? И тут меня осенило– живой дракон! Я вспомнил разговоры, что наш главный, когда – то был охотником на драконов, из лучших. Неужели он понял что-то, и хочет научиться ими управлять? А меня, получается, использовали втемную?

-Так говоришь, сейчас не стоит выбираться?

-Нет. Они тут везде и ищут нас, - сказала Агидель.

- Тогда держи, - я протянул ей футляр. – Начинаем обучение.

Агне быстро училась. На следующий день она свободно собирала и разбирала оружие. Как я и думал, винтовка была ей в пору. Я научил Агидель целиться, брать упреждение, контролировать отдачу, разбирать, чистить оружие.

А она рассказывала мне, как слиться с драконом, как всмотреться вдаль и уловить драконьи чувства, как впитать сущность чудовища и раствориться в ней.И я начал понимать, даже без практики. Что-то, сидевшее внутри меня, подсказывало правильные действия.

Мы несколько раз пробирались к лазу из подземного грота. Каждый раз к новому. Но драконы все так же кружили поблизости. Теперь я ощущал их, не видя.

А потом Агне сделала глупость - подстрелила дракона! На поверхности разверзся огненный шторм. В нашем укрытии стало нестерпимо жарко и я опасался, что огонь прогрызет скалу.

А Агидель, счастливая, лежала, глядя в потолок. Это был ее первый дракон. Первый вестник мести. Она подстрелила его, почти не целясь, почувствовав, когда он должен пролететь над выходом. Я так не умел. Пока.

Жар не прошел и спустя сутки. Потом в нашу пещерку повалил дым – где-то своды оказались прожженными.

- Агидель, надо выбираться, - я кашлял, глаза мои слезились.

-Но их там столько сейчас! Я сглупила! – в ее голосе звучала горечь.

-У нас нет выбора. Где самый дальний выход? Давай туда. Придется прорываться,– я сам не верил своим словам.

Мы долго пробирались узким тоннелем и, наконец, оказались перед лазом наверх.

-У выхода несколько валунов. Можно незаметно вылезти. –Агидель волновалась, но винтовку держала как надо.

-Тогда вперед, - не было смысла медлить.

Агидель ловко вскарабкалась по стене и сбросила мне веревку, без которой я бы не справился.

Взбираться было не долго, но пока я это делал, на верху все поменялось. Драконы нас почувствовали. Меня захлестнули их эмоции– темные, чуждые человеку.

Когда я оказался рядом с Агне, она уже целилась. Тучи висели низко, а драконов я видел лишь где-то вдалеке. Спросить ничего не успел – меня накрыла темная волна злобной радости и нетерпения. Нас атаковали сразу три чудовища, упавшие сквозь облака. Их сразу же стало два – Агидельполучила свой второй трофей, и, без промедления, третий. Последнего дракона подстрелил я.

Это были небольшие особи. Не самые быстрые и не самые толковые из драконьего племени, но такая скорость уничтожения этих тварей мне раньше и не снилась.

Моя новая напарница вскочила, вскинув оружие над головой. Лицо Агидель горело, глаза метали молнии, она потрясала своей винтовочкой, будто взывая к языческим древним богам – она жаждала крови, жаждала мести. В ней клокотала ярость, а ее устами говорила память ...

Я не успел додумать и уловить обрывки неясных мыслей. Драконьи чувства охватили меня со всех сторон. Я, буквально, захлебывался ими. А Агидель вновь целилась . Она выстрелила и чертыхнулась – мимо. Пора и мне было браться за дело.

Мы стреляли без остановки, страхуя друг друга. Языки пламени, иногда, обжигали воздух поблизости, но не доставали нас.

Настал момент, когда атаки прекратились, хот я все еще ощущал тварей неподалеку. Но их чувства были неясны. Они будто затаились. И тут я вновь ощутил приближение старого дракона. Я чувствовал хлопки гигантских крыльев, их титаническую мощь. Я снова был с драконом, как и в тот раз, ночью. Но это был другой, еще более старый. В его разум мне удалось проникнуть еще глубже, понимая не только чувства, но и мысли гиганта.

Он был чем-то другим, не таким, как молодые. Разумный, как человек. А они, просто напросто, животные – сообразительные и восприимчивые. Я погрузился в его разум и оказался в ином мире. Мире огня, иссушенных долин,кипящих морей и вулканов, палящих в прозрачное небо языками пламени пепла. И среди этого торжества огненной стихии в воздухе кувыркались, парили, сшибались в драках сотни тысяч драконов!

А я парил выше всех, опершись на струи горячего воздуха крыльями. Парил и радовался – это мой мир, живой и свободный. Когда-нибудь все эти малолетки вырастут, став настоящими, разумными драконами! И тогда мы возродим нашу цивилизацию и расселимся в другие миры.

Пришельцы, поработившие нас сотни лет назад, почти истребили наш род, но они оставили нам и свою память, свои знания, научив управлять ходами в пространстве. А еще они поделились с нами частью своего разума, которым мы, старые драконы, поделимся с молодняком. За это можно даже простить им убийство тысяч сородичей, ведь пришельцы все давно мертвы.

Но тут что-то кольнуло в грудине, я потерял высоту, крылья мои ослабли. Что это было? Неужели опять? Я вспомнил случившееся с нами так давно. Появившихся откуда-то существ, неуклюже ходящих на своих лапах по земле, таких маленьких, слабых и смешных. Первые их попытки проникнуть в наш разум – будто что-то тоненькое колет тебя в грудь и в голову. Первых из собратьев, начавших летать куда-то за горизонт, где нет огня и горячих морей, куда-то за пределы нашего мира и возвращавшихся оттуда постаревшими, иссохшими и безвольными. Вспомнил первых сошедших с ума, начавших биться о скалы и нападавших на сородичей.

Я вспомнил, как нам все же удалось уничтожить некоторых пришельцев, как драконы, убивая себя, изгоняли из своего разума несгибаемую волю, таких бессильных с виду чужаков. Как выжившие драконы смогли передать впитанные знания, и как мы начали войну. Как бросались в атаку раз за разом и гибли – кто, разбившись, ведомый чужой волей, кто, просто угаснув в полете.

Я вспомнил злорадное удовлетворение и насмешливое презрение чужаков. Вспомнил, как мне и еще пятерым удалось прорваться ближе, как горели эти существа, не успев стереть с лиц самодовольных ухмылок.

И вот теперь, вновь то чувство, что тебя прощупывают, колют изнутри, пытаясь добраться до твоей сути. Нет! Никогда больше! И я, взревев, выдохнул пламя смерти!

А потом неведомый мир пропал, и я вновь ощутил под ногами шелестящую пеплом равнину. Дракон, открывший мне свою память, все еще летел сюда, чтоб покончить с теми, кто способен поработить его род.

Я почувствовал прикосновение его разума и его мысли:

-Теперь ты знаешь человек, как было дело. Я ненавижу тебя, но хочу, чтоб умирая, ты понимал, за что. Кто-то из вас вновь открыл дорогу в наш мир и попытался проникнуть в меня. Понять, кто это, мы не смогли и решили уничтожить вас всех. Выбора у нас не оставалось, - он умолк.

Я стоял и думал, как быть? Агидель уже подняла винтовку и целилась туда, откуда приближалась наша смерть. Но против этого дракона бессильны наше оружие и воля.

Винтовка выскользнула из моих рук, погрузившись в пепел, а я пошел навстречу врагу. Забыв обо всем – об Агне, о людях в бункере, об отведенном мне времени, бессмысленном теперь, о том, что вокруг меня мертвая земля, о мире, откуда пришел дракон. Я шел и видел перед собой сминающиеся от жара города, людей исчезающих в пламени, рассыпавшихся в тлен, боль и страх уцелевших, сумасшествие и отчаяние гибнущего рода людского. На зубах моих скрипел пепел. Из глаз текли живые слезы, перемешиваясь с мертвым прахом моего мира. А внутри меня осталась лишь черная ненавидящая пустота, способная поглотить любую ненависть и боль.

Я еще услышал, сухой треск винтовки Агидель – последней богини племени людского, почувствовал, зарождающееся впереди, неведомое по мощи пламя, а потом послал навстречу ему себя самого, ставшего мыслью, напоенной ненавистью и жаждой смерти, любовью и состраданием ко всем умершим. И мысль моя стала копьем, разящим и смертоносным.

Лишь в дальнем уголке моего сознания пульсировала жилка разума, шепчущая мне и дракону:

-Посмотрим кто кого, враг мой. Посмотрим кто кого!