Эпоха Открытий

1. Прибытие

Хорошо, что не нужно было грести. Но даже время уже никогда не сведет глубоких мозолей с рук, что были некогда оставлены мокрым, соленым и занозистым деревом весел. Давно то было. Очень давно. Теперь гребут молодые, и уже я ношу добротные одежды и раздаю приказания. И ощущаю боль в морщинах, что с каждым годом все глубже.

Лодка ткнулась носом в серый песок. Плеск воды – люди торопливо выскакивали – никому из нас не терпелось поскорее сойти на твердую землю. Настоящую землю. Это был не ложный маленький островок. Это был, как минимум, очень большой остров, но вера в Отцов шептала мне: «Мы на месте. Мы прибыли. Это новые земли. Это то, что увенчивает Запад».

- Западный берег… Великие Отцы!.. – Шептали потрясенные голоса соратников рядом. Мы прибыли! Сухой серый песок берега сыпался сквозь мозолистую пятерню. Настоящая твердь земная… В этом мы были уверены – «Лярантар» и «Буоссолад» следовали вдоль берега несколько дней и так и не смогли заметить тенденции к замыканию линии. Это настоящая земля. Даже если это остров, то по площади он не меньше владений господаря Регарео. Хозяина Форулярской земли, откуда мы отбыли долгие два месяца назад. Почти две сотни с половиной дней…

Сложно сказать, сколь долго мы так простояли – стоя на коленях на берегу неизвестной земли. В чувство нас привела ткнувшаяся рядом очередная лодка. Рядом со мной в землю вонзился тяжелый посох с пятилучевым навершием. На плечо опустилась старческая, но все еще могучая рука. Благодетельный Оалонни, жрец Пятерых Отцов.

- Славный Фауо, вы уже решили, как будет нарекаться сия земля, вверенная богами под власть помазанника Форуляра? – Его хриплый голос отвлек всех нас от пространных размышлений. Действительно, мы прибыли сюда во исполнение воль богов и правителей. Конечно, и про себя не забудем…

- Грюзельвайх… - В горле пересохло. Нормальная вода на моем флагмане, «Реоло», давно закончилась. Нас всех мучила жажда.

- Грюзельвайх? – Изогнул бровь жрец. – Врата Запада? Вы действительно считаете, что мы достигли Двоекогтя?

Насмешка и ирония читалась в его умных глазах. Будто я, немолодой уже моряк, хочу лишь убедить самого себя в желаемом.

- Только так – и никак иначе! – Пылко ответил я, все же непоколебимо уверенный в правильности своей догадки. Я поднялся на ноги. Ведь все сходилось: далекая земля на западе, в самом деле на широтах Марпентрама. И дальше, в глубь этих земель я словно уже видел могучие скалы, похоже, действительно, напоминающие когти. Опомнившиеся матросы подали мне штандарт нашего славного господаря: черный всадник с красным пятилучевым астериском, знаком богов, пронзал копьем могучее морское чудовище. Я воткнул знамя в сырой песок.

Оалонни ехидно ухмыльнулся в седые усы.

- Что ж, на все воля богов! Думаю, скоро они покажут – правы ли вы иль нет. А покамест же – быть посему, и да будет се Грюзельвайх, славна земля, отныне и впредь принадлежащая Его Милости Регарео, сыну Йоггосо, наследному и добродетельному господарю и первому сеньору Форуляра, да хранят его боги-Отцы!

Жрец взмахнул рукой, всполохи молний окутали его увесистый посох. Боги услышали изъявление слуги своего. Отныне посягать на эти земли чужакам будет противоестественно. Пусть страны пятибожников нередко воюют, но пойти напрямую против Трагапададского Священного Договора не смеет никто под страхом отлучения и последующего похода со стороны всех праведных отцепоклонников!

А дальше пошли рутинные дела. Матросы разгружали наши три уцелевших корабля. Эх, а ведь из порта Реоло, столицы Форуляра, в честь коей я и назвал свой флагман, выходило целых восемь кораблей. Это было восемь славных судов, господарь поистине расщедрился на нашу экспедицию. Как же больно было их потерять! Одна каракка сгинула в водовороте Сердцевинного моря, две разбилось на рифах близ Тысячи островов, еще одна исчезло незадолго до Пристанища Добряков – первого обитаемого острова после поганого моря Зубных сколов.

Пристанище Добряков... Там живут удивительные, но дикие люди, непохожие на нас, со странным рыжеватым оттенком кожи, насыщенно желтыми волосами, чуждыми ликами и с непонятным языком. И все же они приняли нас, дали нам кров и удивительную пищу, пусть мы и не смогли понять друг друга. Хотя и странно – ни я, ни жрец Оалонни, ни другие члены экспедиции никогда не слышали никаких историй про рыжекожих людей, изъясняющихся на совершенно непонятном щелкающем языке. При том что хоть какие-то подробности о жизни восточных стран, пусть и в виде баек моряков, доходили до нас. И если им верить, то там жили самые обычные люди, ну, возможно, и немного отличающиеся от нас и также говорящие на другом языке, и, как ни печально, верующие в других богов – но все же они были похожи на нас. А эти дикари, эти таинственные добряки – они совсем иные!

Очередной корабль откололся от нас после того, как мы отчалили от Пристанища Добряков, похоже, там случился бунт, и судно удалилось на север. Мне неизвестно, куда они устремились, и остановить их, к своему глубочайшему сожалению, я оказался неспособен. Надеюсь, что Пятеро Отцов воздадут им по заслугам.

Разгруженное имущество складировали в центре территории сооружаемого лагеря. Местный лес удивлял нас – деревья здесь походили на растительность с Пристанища Добряков. До того никому из нас не доводилось встречаться с подобной флорой. Она появилась именно после Сердцевинного моря. Сумев пробраться через него, что ранее не удавалось, по-видимому, никому, мы словно и оказались в новом мире.

К счастью, странные деревья, чем-то, впрочем, напоминающие пикоиды с далекого холодного юга родного континента, вполне поддавались пилам и топорам. Из бревен матросы споро сооружали изгородь. Надеюсь, этого хватит, чтобы остановить местное зверье, и что здешний лес не будет полон демонических тварей или враждебных туземцев. По-хорошему следовало бы заночевать на кораблях, но всем настолько осточертело болтание в море, что рисками пренебрегли. В конце концов, у нас есть справная сталь, славные доспехи и отменные аркебузы. С этим добром мы достойно встретим любую погань!

Хлопоты были окончены. Мы выставили ночных дозорных, развели костры. Кто-то успел даже раздобыть свежей пищи: я жевал здоровенного краба, а сидящий напротив Хоео Гасэ, капитан «Лярантара» и мой старый товарищ вгрызался в ножку какой-то местной птицы. Кажется, Гасэ лично подстрелил ее из самострела. Угли трещали, а я все никак не мог свыкнуться с мыслью, что это будет первая полноценная ночь на новых землях. Пристанище Добряков не в счет, да и не рискнули мы тогда оставаться на ночь на земле.

Вглядываясь в черное небо, я вспоминал прошлое. Без преувеличения могу сказать, что жизнь моя не была простой. Она, впрочем, вообще не была ни у кого простой в нынешние беспокойные времена. Но выходцам из низших сословий, вроде меня, было особенно тяжело. И все же я смог немалого добиться, родившись лишь сыном нищего рыбака в забытой богами приморской деревушке, состоявшей из десятка гнилых разваливающихся домиков, провонявших рыбой и водорослями. С юных лет отец брал меня в море, дабы я помогал ему и сам обучался рыболовецкому ремеслу. Увы, прибрежные воды Гесабха, местечка в Рутигенане, стране, где я родился, всегда были полны противоречивых течений. Они приносят рыбу, они позволяют умелым мореплавателям путешествовать в нужных направлениях, но они же нередко и становятся причиной гибели моряков. В один не самый прекрасный день разыгрался шторм, наш утлый баркас неистово мотало по океану, я пытался удержать руль - а затем в какой-то момент понял, что батьку снесло за борт волной. Я искал его почти сутки, но ничего не смог поделать против жестокой природы - и сам чуть не погиб. С трудом мне удалось уцелеть и уберечь хлипкую лодчонку, готовую в любой момент отправиться на самое дно. Вот и все что осталось тогда у меня, мелкого безусого пацана - ветхое суденышко да убогая покосившаяся хижина рыбака.

Наступила середина ночи - двоица встретилась в небесах и пуще прежнего засияла, бросая сизые отблики света на корабли, на воду, на таинственные джунгли, из которых доносилось стрекотание насекомых да далекие вопли незнакомых зверей. В воздухе пахло не только морем - лес благоухал, и этот аромат наполнял ноздри отдыхающих людей. Это был запах неизвестности, запах славы. Очень скоро мы войдем в эти леса.

После исчезновения отца моя жизнь стала еще тяжелее. Может, оно в чем-то и хорошо, что мать не дожила до тех времен, старший брат давно покинул отчий дом, отправившись служить матросом на какое-то военное судно, а младших у меня и не было. Тяжело было бы их тянуть, и жизнь стала бы наказанием для всех нас. Признаться, я сразу начал подумывать пойти по стопам братца, но все же по первости решил продолжить семейное дело. Меня хватило на пару месяцев, это был невероятно тяжелый и изнурительный труд, не чета тем временам, когда я просто помогал батьке. И нередко я вообще сомневался, что мне удастся вновь увидеть берег - ни о какой надежности жалкого баркаса речи и не шло. И все же боги не отворачивались от меня - и мне удавалось выживать. Тем не менее, однажды я понял, что нужно что-то менять.

Воспоминания сменялись грезами о будущем. Плеск волн прилива причудливо смешивался с шепотом матросов и воинов. В конце концов я все же начал проваливаться в дрему. Уже совсем скоро мы доберемся до богатых стран Двоекогтя. Нужно лишь уразуметь, что говорят аборигены, да вызнать у них, где же города легендарных стран запада, например, Цайцхе, которая расположена берегу, славная своими экзотическими пряностями, либо же Чеманки, чьи ткани в Реоло стоят просто баснословных денег… Очень скоро мы доберемся до всех этих богатств!

А потом резко наступило утро. Потирая от недосыпа глаза, я надел кирасу и подсел к костерку к Хоео. Рядом с ним сидело еще несколько важных для нашей экспедиции людей – пришел Моэлас-ласс, капитан «Буоссолада», чванливый, но нищий дворянин. Он сам метил на место начальника экспедиции, и так бы оно и было, но все же мои былые заслуги перед Форуляром заставили господаря прикрыть глаза на мое дрянное происхождение. Формально мне даже даровали личное дворянство... Самого низшего статуса. Моэлас, конечно, был очень недоволен и всячески презирал меня. Но после всего, что мы пережили в этом путешествии, после кровавых стычек с флибустьерами из Архипелага Удачливых, штормов и проклятых туманов Сердцевинного моря, после тварей моря Зубных Сколов – после этого высокомерный аристократ проникся настоящим уважением ко мне. Хотя он все еще называл меня старым проходимцем – и во многом был прав, да я и не стеснялся того – но теперь он стал мне настоящим другом. Впрочем, в этой экспедиции большинство было моими добрыми друзьями, многих из которых я знал не один десяток лет. К сожалению, это не всегда уберегало от трагической гибели или просто предательства и бунта…

- Надо отправить кого-нибудь на нормальную охоту. Крабы и местные съедобные птицы – конечно, это интересно, но ты поди налови в достаточном количестве! Простым парням с нижней палубы осточертело жрать гниловатую солонину с кашей из сырого зерна. Да и мне тоже – вчера-то удачно подстрельнул птицу, а дальше что? – Раздраженно бурчал Хоео, неохотно ковыряясь ложкой в миске.

- Ты и лучше меня понимаешь, дружище, что сначала надо убедиться в безопасности местности. У нас и так осталось мало людей, и мне не вовсе не хочется терять их от укусов каких-нибудь экзотических тварей, как было на одном из тех поганых необитаемых островков. Либо местные окажутся недружественно настроенными – ждать можно чего угодно! – Поделился я опасениями. – А нам ведь еще нужно найти города западных стран, отметиться, приобрести что-то, что можно представить господарю! И еще и вернуться умудриться! Больше двух сотен дней шли мы сюда - и одним Отцам известно, сколь нужно будет идти назад! Это если мы вообще добрались до нужного места.

Наш разговор был прерван криком караульного. Стремглав похватав оружие и быстро надев шлемы, мы ринулись к границе лагеря. Дозорный молча указал в сторону леса. Мое зрение уже не было такие острым, прищурившись, я разглядел целую толпу рыжеватых полуголых людей. И кажется, среди них были воины и жрецы. Это серьезно.

– Готовьте фитили! - Я отдал команду своим людям. В бой вступать не хотелось, но нужно быть готовым к любому исходу. – Перед лагерем становись! Благодетельный Оалонни, Хоео, Моэлас-ласс – за мной, будем говорить!

2. Стык миров

Хотел бы я сказать, что вышли мы торжественно и при полном параде, но в действительности – просто выкатились толпой из наспех нацепивших броню и похватавших оружие уставших людей. Все же большая часть команды была простыми матросами, конечно, знавшая, как орудовать саблей и кое-как палить из аркебузы, но обученными воинами были единицы и себя я к оным, к своему стыду и сожалению, отнести не мог. Разумеется, в былые годы мне драться приходилось много и часто, используя самое разнообразное оружие и находясь в разной обстановке, но в серьезных, а тем более сухопутных, баталиях участия я не принимал.

Впрочем, даже в таком виде наша слабо организованная орава, громыхающая сталью и потрясающая давно не стриженными серыми бородами, похоже, впечатлила аборигенов. Мы подошли на дистанцию полета стрелы, и я приказал людям остановиться. Лязг и топот прекратился, взвешенный в воздухе песок осел, повисла тишина.

Я двинулся вперед, а за сразу за мной – Оалонни и капитаны. Рыжекожие аборигены, видимо, поняли смысл наших телодвижений – от их толпы отделилось несколько особо пышно разодетых человек. Дикари, как есть дикари. Я наслышан о щенкских варварах, столь же любящих украшать себя ожерельями и пышными коронами из ракушек и цветков, но ведь Щенк и западные страны разделяют несколько тысяч миль пути, долгие месяцы странствий… А западные государства должны быть развитыми, нет там никаких дикарей. Что-то здесь не так… Но все же звезды и расчеты указывают, что мы должны быть на широте Двоекогтя, Бахкохпы или Цайцхе!

Видимо, сказывается чудовищная длина существующих торговых трактов. Никакие купцы не следуют всей дорого от начала до конца: Северный тропический путь всегда подразумевал наличие десятков, если не сотен посредников из торгашей тех или иных приморских стран. И каждый из них жаждал поиметь свой барыш! Неудивительно, что цены на западные товары на рынках востока достигали просто невероятных высот – и тем не менее, их все равно раскупали – богатые горожане либо знатные аристократы, стремясь похвастать безделушками из дальних стран друг перед другом либо отведать необычных пряностей и специй. Как тут не загореться идеей найти другой путь, пусть даже придется обогнуть весь мир, но с другой стороны? И тот, кто наконец, сделает это – тот станет богаче, враз присвоив себе то, на чем наживается толпа купцов от каждого царька, что имеют выходы к морю на протяжении Северного тропического пути. Мы сделаем это – и мы станем сказочно богатыми!

Мы подошли достаточно близко к вождям аборигенов. Теперь я мог внимательно рассмотреть местных обитателей.

К счастью, они не были настолько уж дикими, чтобы предстать перед нами в первозданном оголенном виде. Я слышал, что обитатели некоторых северных островов из Архипелага Удачливых – были настолько отсталыми и невежественными, что обходились без одежд вовсе. Тем не менее, вряд ли резкие и грубые лица аборигенов можно было считать женскими – было очевидно, что процессия состоит из мужчин, из воинов. Оружие их было убогим и не чета нашему, но дикарей высыпало на берег пару сотен, тогда как нас было втрое меньше. И неизвестно, сколько из них еще прячется в лесах… У нас сталь, у многих из нас – доспехи и огневое оружие, но против толпы, пусть и голодранцев с дубинами и с кремневыми копьями это может и не помочь. Во всяком случае, при прямом столкновении будут потери, что неприемлемо. Так что, однозначно, нужно договариваться. По крайней мере пока.

Я вышел вперед. И почувствовал себя идиотом. Что говорить? Как действовать? Как показать мирные намерения и не спровоцировать побоище, нарушив какой-нибудь варварский этикет? Как при этом показать свою силу и власть, проецируя могущество Форуляра и Пятиотцовщины?

Я медленно развел в сторону пустые руки, как бы демонстрируя отсутствие оружия и чистые намерения. Дикари настороженно следили за мной своими желтоватыми глазенками. Жрец Оалонни произносил приветствия на всех языках, какие он знал, включая и некоторые известные ему фразы на наречиях западных стран. К сожалению, результат был тот же, что и в Пристанище Добряков – рыжекожие не изобразили понимания ни одного из произнесенных клириком слов.

От пестрой толпы в нашу сторону двинулся человек, похожий на сморщенное земляное яблоко. Морщины изрезали его и так не красивое угловатое дикарское лицо, а кожа с годами побурела. При этом одет он был пышно, укутавшись в шкуры неведомых животных, на голове была какая-то корзина с воткнутыми в нее перьями, а в сандалиях у него поблескивало… Пятеро Отцов, быть того не может! Это что, самородное золото?! Должно быть, это какой-то большой местный королек! Не может же простой дикарь обвешаться золотом?!

Старик подошел ко мне достаточно близко, что я мог ощутить какой-то странный запах, исходящий от него. Воняло лесным зверем и какими-то травами. Дикарь поморщился, видимо, учуяв совсем другое амбре уже от меня – ну да, мылся я в последний раз где-то три декады назад, когда мы сделали стоянку на одном живописном маленьком острове. После было не до излишеств. Предводитель – король или шаман, кто их, диких язычников, разберет, издал череду щелкающих звуков. Будто птица какая-то. Ничего не могу понять. Я развел руками с глупым видом. Звуки немного изменились. Вновь мне пришлось качать головой. Похоже, старик тоже перебирал известные ему наречия.

– Не понимаю ничего из этого, ни единого сходства с языками запада. – Шепнул мне Оалонни. - При этом язык добряков звучал совсем иначе.

Я нахмурился. Ладно, допустим, мы набрели на дикарей, что живут недалеко от западных стран. Но говорить-то эти дикари должны на хоть как-то похожих языках! Что это значит? Мы оказались на очередном острове? Чушь, тогда бы были слухи о гигантском острове на западе – а если Грюзельвайх остров, то он огромен, как мы уже подметили ранее. Следовательно, остров очень далеко от западных стран. Но это тоже ерунда – расчеты лучших магов и мудрецов, сведения, которые я по крупицам собирал долгие десятилетия, показывают, что вот ровно на этом самом месте должны начинать если не земли нашей тверди, Виираза, то хоть бы близкие к нему острова. Ошибочными расчеты быть не могут! Они подтверждались ранее, да и то, что именно сейчас мы стоим на земле – тоже истина! Я отказываюсь понимать это. Нужно разобраться с говором этих дикарей и как следует расспросить их!

Кажется, до старика что-то такое дошло. Его физиономия сморщилась еще больше. Беспомощно посмотрев на нас и на своих соплеменников, он, тряхнув башкой с редкими волосами цвета пожухлой травы, ткнул в себя узловатым пальцем.

– Чьиучщьшкошащчкчко!

Это у него такое имечко? Или титул? Или принадлежность и место при дворе высшего сеньора? Знатные жители бывшего Малана, холодной и ныне разделенной страны, что далеко на юге, тоже любят именовать себя длинными и зубодробительными словами, но там хоть понятен их смысл иногда… Указав пальцем уже в себя, четко и медленно произношу.

– Фауо.

Собеседник выжидательно смотрит, ожидая продолжения. Поняв, что его не будет, тычет пальцем в меня:

– Фчшкаучшо-о?

В этот момент я подумал, что разобраться с их наречием и установить контакт будет намного сложнее, чем можно было бы представить. Пробуем еще раз. И еще. И еще несколько. Наконец, напрягаясь изо всех сил, буро-желтый старикан выдает что-то отдаленно похожее на мое имя на языке полноценных людей:

– Вчауш!

Ладно, пусть так. А вот у меня изобразить все эти щелканья и причмокивания не выходит столь же долго. Старый предводитель дикарей ухмыляется беззубым ртом, а аборигены потешаются, подобно моим людям несколько минут назад.

– Чи уши шкошачко? Тьфу!

В конце концов, боги сжалились над моими жалкими потугами. Носитель воли Отцов, мудрейший Оалонни, смог разобраться с дикарской манерой общения быстрее. Это ведь в его интересах – зная язык, можно начать проповедовать среди аборигенов нормальную веру нормальных людей, искореняя жалкое дикарское мракобесие. Коль уж земли Грюзельвайха объявлены владением господаря Регарео, то людишки здешние должны жить по заветам Пяти Отцов, неважно, полноценная ли это земля или все-таки крупный остров.

Спустя два часа наконец-то удалось выяснить, чего хотят дикари. Они зазывали «серых людей», как они именовали нас, на какой-то варварский пир в свое поселение. Кажется, они верили, что наше пришествие связано с праздником какого-то мерзкого божка. Не то что у меня было особое желание, но пока придется терпеть гостеприимство этих грязных дикарей. Будь у меня хотя бы в пять раз больше отчаянных парней, то все было бы совсем иначе. Но пока придется говорить, а не воевать. Глядишь, на пиру общение пойдет лучше. Да и солдаты устали стоять на солнцепеке, будет им развлечение хоть какое-то. Тогда можно будет и про золотишко поинтересоваться, и про западные города. Хотя, они для аборигенов ведь восточные… Что за вздор, они ведь вряд ли про стороны света вообще разумеют!

Вскоре мы вернулись в лагерь с несколькими дикарями, что будут нашими проводниками, остальные же вернулись в свое поселение – готовить встречу. Рыже-желтые дети природы с любопытством осматривали лагерь, ящики и различную утварь. Сборы не заняли много времени. Солдаты успели передохнуть и экипироваться – вряд ли язычники устроили засаду, но если б я не готовился к плохому заранее, то не дожил бы до своих седых тридцати трех лет*. На этот раз мы выдвинулись более организованно, хотя дальше, в джунглях, не было возможности двигаться в походной колонне, и мои люди все-таки растянулись в тонкую нить. Часть людей остались на берегу – пусть дежурят у лодок, готовые при необходимости перебраться на корабль, либо встретить нас, если что пойдет не так, и мы отступим на побережье.

[*В мире Ззоэ день длится 26 часов, эквивалентных земным. Год состоит, примерно, из 580 дней. Для народов региона, откуда родом главный герой, принято делить год на пять месяцев по 110-120 дней по солнечному календарю. Соответственно, год здесь длиннее земного примерно в 1.72 раз. Возраст в 33 местных года - это почти 57 земных лет]

Едва зайдя под сень могучих чуждых деревьев, я вновь ощутил себя пришельцем в иной мир. Наверное, схожим образом чувствуют себя маги-менталисты или сноходцы, погружающиеся в неведомые дебри чужих разумов. Кираса и так была раскаленной, а от сырости и влажности леса поддоспешник вовсе превратился в вымокшую насквозь тряпку. Тяжелый затхлый воздух с трудом входил в легкие. Духота начала стремительно сводить с ума. Моим людям было не легче, пусть они и были, в основном, моложе. Дикари шли, как ни в чем не бывало, скользя меж деревьев и ступая по лишь им ведомым тропам. Благодетельный Оалонни также выглядел неплохо. Конечно, он ведь жрец, боги одаривают своих адептов могучими силами, возвышая их практически на уровень чародеев. Но мне было не до зависти к одаренным – приходилось тщательно следовать за проводником – юным Чщчокчо, продираясь сквозь заросли, разрубая саблей толстые лианы и оказавшиеся на пути молодые деревца. Мне казалось, что дикарь с усмешкой поглядывал своими желтыми зенками на наши страдания, усмехаясь производимому нами шуму. То ли до деревни оказалось не так близко, то ли мы шли слишком медленно, то ли дикие проводники специально запутывали нас – может, просто не желая раскрывать расположения своего поселения, а быть может и с какими-то мракобесно-ритуальными целями. В любом случае, мы не снимали доспехов и держали оружие в руках, разумеется, с целью прорубания сквозь лес.

Дежурно расчищая себе путь и не забывая следить за обстановкой вокруг, я вновь погрузился в воспоминания. Рыболовство было опасным и неприбыльным занятием. В обмен на небольшую часть добычи, мне помогали с засолкой и копчением рыбы. Затем я продавал ее купцам, которые везли товар вглубь континента. Особого спроса на рыбу не было – даже в таком виде долго она не пролежит. Да и в крупные города ее поставляли артели рыбаков, ни в одну из которых влиться у меня не получилось. В конце концов, вдохновленный рассказами купцов, решил сам заняться морской торговлей. И хотя это всегда было небезопасным предприятием, но в те годы негоция в море Френледдов переживала не лучшие времена. На юге творилось страшное: Маланово Порушенье было в самым разгаре, древняя гигантская держава, объединявшая десятки тысяч княжеств и городов раскалывалась на глазах. Чудовищные бедствия докатились и до моей родины. Усиление Праккай привело к окончательному угасанию трансконтиненальной торговли. Множество людей разорилось даже в моих родных краях. А уж обилие лихих людишек и морских разбойников внушало ужас. Я был молодым и безбашенным – поэтому не боялся ни пиратов, ни морских течений, ни подводных монстров, ни диких скачков цен. Набрав из родного Гесабха и соседних поселков кучку таких же отморозков, я двинулся к золотым горам.

К сожалению, торговлишка тогда не задалась. На хороший товар у нас не хватало средств, дрянной впарить никому не удавалось. На серьезное же сотрудничество с иными купцами рассчитывать не получалось: у них были свои надежные знакомые, долгие годы сотрудничающие с теми или иными торговыми гильдиями и лигами. Кучке оборванцев на убогом кораблике было не на что надеяться. Тогда-то, не мудрствуя лукаво, мы и подались в пиратство. Ну а чего ж – размышлял тогда – мы ведь не хуже других. Это было начало кровавого и увлекательного пути, в ходе которого я не только смог чудом выжить, но и обрести некоторые возможности, а также вовремя соскочить со столь уж опасного ремесла.

Все когда-нибудь заканчивается. Лес не расступился, но вдруг среди деревьев стали возникать убогие хижинки, формируя что-то вроде улицы. Потные, уставшие и оголодавшие мы были сейчас легкой добычей, задумай аборигены напасть на нас. Здесь, в чаще таинственного леса, они были хозяевами. Джунгли были их союзниками. Пока мы не враждовали – наверное, эти можно было объяснить, что и лес не тронул нас. Хотя некоторые солдаты чудом избежали укусов, без сомнения, ядовитых ползучих гадов и опасных насекомых. У рыжекожих наверняка есть какие-нибудь разновидности чародеев, этакие дикарские шаманы – кто знает их возможности? Нам нужно быть очень осторожными здесь. И пока способности аборигенов остаются тайной – придется вести себя максимально дружелюбно и учтиво. Нужно приказать офицерам строго следить за солдатами на пиру – скандал с участием пойла, драк и женщин может обернуться приговором для нас. Если дикари ополчатся на нас, то, даже перебив их всех, нам придется потратить не один день на поиск пути к берегу. И я опять же не забываю о возможных потерях.

Тем временем мы добрались до пространства, кое можно было бы назвать центральной площадью деревушки. Должно быть, когда идут дожди, здесь становится очень грязно – ни о каком мощении, пусть даже в виде палок или горбыля, речи не шло. Посреди площади располагалось… Богомерзкое языческое капище! Солдаты зароптали, злобно зыркая на уродливого идола. Пришлось заткнуть их. Видят боги, мне и самому хотелось сжечь отвратительное полено с гадкими мордами демонов-божков, но пока придется стерпеть! Оалонни скривился, будто съел корзину сырого лука за один присест.

– В этом проклятом истукане полно поганой силы! Тот, кто способен управлять ею, достаточно могущественен, чтобы доставить проблем даже мне!

Давешний бурый старик, кажется, заметил наше неудовольствие и правильно его распознал. На мгновение он расплылся в хищной ухмылке. Я забеспокоился, но ничего опасного для нас не случилось. Вождь – а это был все-таки он, не местный колдунишка и не шаман, просто гнусно скалился.

Жители деревушки высыпали на улицы и с интересом смотрели на нас. Голые грязные детишки, суетливые подростки, мрачно зыркающие на наше оружие воины, потрепанные родами женщины. Молодых девушек почему-то было мало, но, думаю, дело было в том, что для меня дикари, по сути, были все на одно лицо, и я плохо разбирался, кто из них кто. Выглядит все бедно. Не тянет на статус королевства или даже жалкого заштатного аллода. Откуда же у местного князька столько золота?! Этот вопрос сильно беспокоил меня. Чтобы добывать много золота надо иметь много людей и инструментов. А еще надо защищать золото от других – нужно изрядно воинов. Надо будет разузнать это. Если бы собрать золотишка, сколько на пятерых вождях, подобных этому, то вся моя экспедиция с лихвой окупится...

Аборигены подняли знатный гомон, к которому прибавлялись странные гогочущие звуки – что это, домашняя скотина дикарей? Между прочим, привычной живности не видать. К счастью, праздничные столы стояли не возле капища. То ли у аборигенов так не было принято, то ли их предводитель оказался довольно мудрым человеком. Нас вели дальше, наконец, мы вышли к утоптанной и довольно большой площадке. Не знаю, как у дикарей, но в Рутигенане – да и в других известных мне странах, подобные места используются для учинения военных смотров, ярмарок и праздников. Похоже, у аборигенов функция этой площади схожая. Столов не было видно, вместо них рыжекожие соорудили настилы-площадки из бревен, прямо на которые устанавливали неказистые горшки и котелки. Кажется, мы прибыли.

Пир начался. Местная пища оказалась не таким уж и мерзким хрючевом, какое ожидаешь от дремучих дикарей. Вполне неплохое, пусть и незнакомое мясо, очевидно, из местной фауны. По крайней мере, не человечина – о последнем меня уведомил один из матросов. Старик-вождь все вещал и вещал, а Оалонни, подсевший рядом, кое-как пытался переводить мне его слова. Похоже, что жрец Пятерых Отцов одарен именно в менталистике, меня понимание этого немного взволновало. Видимо, Регарео или конкордат пятиединства решили поставить своего человечка для каких-то грязных махинаций, случись что. Нужно быть очень осторожным и отслеживать собственные мысли. По словам жреца, вождь действительно считал нас, ну, конечно, не богами – слишком уж он дерзко себя вел, но вполне – их смертными эмиссарами. Оалонни лишь довольно потирал руки – конечно, ему открывался просто океан возможностей в плане миссионерства. Несмотря на то, что жреца я теперь стал опасаться, меня все же это радовало. Действительно, здешние обитатели должны принять веру истинную. Тогда им многое откроется в этой жизни. Так нужно, ведь этого хотят боги!

Пир шел своим чередом. Выяснилось, что действительно, шаман у поселения был, но он отправился в некое паломничество. В каменную деревню. Это известие изрядно меня насторожило. Каменная деревня? Это что, город?

С трудом преодолевая языковой и понятийный барьер, но удалось кое-что узнать. Где-то в декаде пути на восток был действительно город. По словам Чьюшкощащко – вождя устроило такое его именование с нашей стороны, пусть он морщился и закатывал глаза – именно из города ему принесли золотые украшения на сандалии. Информация об этом пьянила меня и моих людей сильнее местной убогой бражки. Во что бы то не стало, я должен добраться до этого града. Неужели это все-таки западные города? Может, карты были просто неточны – и картографы не стали утруждать себя изображение дикарского Грюзельвайха? В любом случае, мы должны выдвинуться туда, в эту каменную деревню. Там ответ на наши вопросы. Там золото.

Пир был в самом разгаре. На дикарские песни и пляски махнули рукой. Солдаты и матросы лапали местных девиц, коих, правда, все равно было мало. Вождь не проявлял неудовольствия. Я молю лишь Пятерых, дабы нас все же не зарезали вероломно ночью во тьме. И если богам будет угодно, то уже завтра мы начнем готовиться.

Что ж. Нас ждет долгая дорога на Хшааш-чещчко. Так аборигены зовут это великое поселение.

Золото, слава и долгожданные ответы. Вперед!

3. Колония

Пробуждение было нелегким, но не могло не радовать то, что оно все же состоялось. Продрав глаза, я обнаружил себя валяющимся где-то меж бревен на окраине пиршественной поляны. На меня угрюмо взирало суровое деревянное идолище. Солнце, будто кровавый нимб, возвысилось над языческим истуканом. В красноватых отблесках светила статуя казалась еще мрачнее. Как отвратительно и богомерзко. Ничего, настанет время, и здешние жители поймут, что их божки слабы и переменчивы, а жизнь под сенью Пяти Отцов – удел достойных людей и даже самому распоследнему дикарю дает шанс приобщиться к чему-то Великому.

Я кое-как встал на ноги. В сапогах мерзко хлюпало под сырой портянкой. Хорошо, что хоть в штанах сухо... Меня слегка мутило от местной бормотухи и непривычной пищи. И похоже не только меня – мои люди выглядели не лучше. Непозволительная слабость, и я подаю соратникам дурной пример. Мрачно переглянувшись с Оалонни – тот и сам вчера излишне расслабился, мы единогласно пришли к выводу, что в дальнейшем каждый в отряде будет держать себя в руках. Командиры должны следить за своими людьми. И мы – в первую очередь.

Ныне мы вступили на чужую территорию, и лишь радость от обретения твердой земли под ногами и от предощущения близости конечной точки нашего маршрута может нас оправдать. Но все могло обернуться и так, что подобная расхлябанность могла стать всамделишным концом нашего пути, будь туземцы более вероломны и менее наивны. Вероятно, знай они нас и наши желания, то могли бы попытаться решить проблему в зародыше... Их непосредственность дорого им обойдется, и каждый наш день здесь лишь укрепит присутствие Форуляра.

Кое-как собрав людей и приказав десятникам окончательно привести матросню и солдатню в чувство, я с приближенным отправился к вождю Чьюшкощащко. Рыжари – так мы стали называть туземцев – оклемались намного быстрее. Похоже, такие возлияния для них не есть событие редкое.

Вчерашние мысли были излишне бравурны и самонадеянны. Путь в сторону Каменной Деревни опасен даже по словам аборигенов, которые с ранних лет шляются по окрестным дремучим лесам. Для нас, пришельцев из цивилизованного мира с иной природой, уже подчиненной человеку и воле Отцов – все будет еще сложнее.

Нам нужно вернуться на побережье, где вместо убогого лагеря заложить нормальный форт – и уже после этого можно будет подумать о дальнейшем исследовании местности. В таких вопросах нельзя торопиться. Это подобно прыжку в сокрытую туманом яму: дно может быть совсем неглубоко, а можешь и угодить в пропасть, переломав себе все кости! Раз уж сразу не получилось выйти на западные страны и не очень-то и понятно, где они, то будем искать обстоятельно. Заодно у нас будет время изучить здешнее наречие и расспросить аборигенов подробнее об окрестностях. Может что и выяснится.

Одарив вождя случайно завалявшимся барахлишком, вроде четок из дешевого дрянного стекла, удалось скорректировать вчерашний пьяный план. Чьюшкощащко уже грезил торжественным походом в город вместе с чужаками, в результате чего он бы добился в этом городе признания, уважения и выгодных торговых договоров. Что могла предложить убогая деревушка чуть ли не трещащему по швам от мифических богатств Хшааш-чещчко старый пройдоха не сообщал.

Свой поселок рыжари именовали очередным набором непроизносимых для нормального человека звуков. Мы звали его просто Чеканом – туземное название действительно напоминало обозначение боевого топорика. Как выяснилось, к берегу существовал и более короткий путь. С рыжарскими проводниками мы добрались до океанического побережья за пару часов, тогда как прошлый путь занял половину дня. И хотя время причудливо вело себя в этих таинственных краях, все же туземцы в первый раз намеренно водили нас по лесу. Оалонни пытался разузнать, в чем причина этого – но рыжари лишь плутовато ухмылялись, вроде как ссылаясь на волю богов. Что-то большее понять было сложно, а жрец лишь сожалел о том, что даже ему пока почти невозможно понимать говор этого народа. О планах же приобщить их к истинной вере и говорить нечего – до этого еще очень далеко. Но на сей раз нас вела река, что протекала поблизости от Чекана. Аборигены любезно предложили нам располагаться в больших лодках-долбленках, искусно, несмотря на всю примитивность местных, изготовленных из гигантских стволов местных странных деревьев. Мы не видели причин отказываться. Дикари не проявляли агрессии, хотя могли успешно напасть на нас и ночью. Конечно, кто знает, какие у них варварские верования, но все же мы не ожидали атаки всерьез. Ее и не произошло. А река оказалась волшебной. В чистой прозрачной воде отражался как мир наземный – пышный, яркий, сверхживой, так и не уступающий ему мир водный. Сотни неизвестных мне, бывшему рыбаку, морских тварей сновали среди причудливых камней и коряг. Всевозможные водоросли и речные травы, моллюски и пестрые черви с разноцветным щетинками – лишь редкие представители казались мне отдаленно знакомыми. Этот мир не переставал удивлять всех нас. Кто знает, вдруг некоторые из прочтенных мне трудов были правдой – и наш мир, Ззоэ – лишь нечто, окруженное зеркалами иных миров? И каждое из этих зеркал – словно переменчивый волшебный портал для отважного путешественника? От этих мыслей мне стало нехорошо – если порталы переменчивы – то сможем ли мы вернуться? Колдуны хранят свои секреты, а искусство перемещений считается сложным даже среди них...

Как я уже и отметил – путь не продлился долго. Вскоре речонка впала в океан. Густые заросли скрывали небольшой эстуарий. Неудивительно, что его не особо видать с моря - ширина речки невелика, да еще и петляет - вот и не видать было каких-то признаков, вроде проплешин в лесу. Наши лодчонки выплыли в океан. Путь продолжился, а ничего интересного больше не происходило. Вскоре, через несколько десятков минут показался корабль. Нас заметили, как и наши знамена – радостная встреча от оставшихся уже ожидала меня и моих спопроваждающих. А я смотрел на перекатывающиеся бугры мышц гребущих рыжарей и снова размышлял. Это точно, нельзя было предпринимать бездумный поход на Хшаа-чещчко. Нам нужно укрепиться. Не в убогом лагере. Нужен нормальный форт. Безопасное место для нашей экспедиции, куда мы сможем отступить, дабы переждать неприятности, а в случае же, если силы окажутся несоизмеримыми – иметь возможность безопасно скрыться. И устье пока безымянной для нас реки казалось крайне интересным вариантом. Нужно перенести поселение туда!

Рыжари с удивлением осматривали лагерь и корабль. Вождь донес до нас свою мысль – он самолично возжелал приблизиться к Большой Лодке. Что ж, отличная возможность произвести на него впечатление, а заодно и подкорректировать планы.

На сей раз мы пересели в наши собственные лодки. Главный дикарь и его свита с интересом оглядывали конструкцию, постукивая костяшками пальцев по бортикам и банкам. Не обнаружив ничего обычного, вождь изобразил самоуверенное презрение на морде. Ничего, сейчас, рыжее вонючее чудовище, ты увидишь достижение цивилизации и веры!

О, эффект был, что надо! Варвар пораженно застыл и смотрел из нашей лодки на корабль снизу вверху минут пять, пока нам не опустили веревочную лестницу. Туземцы вскарабкались довольно быстро, будто обезьяны с северных островов. Ну и немудрено – в них больше от этих самых обезьян, нежели от нормальных людей.

Корабль поразил дикарей окончательно. Сначала они катались в языческом экстазе по палубе, затем чуть ли не норовили попробовать каждую встречную балку, веревку и прочую морскую деталь на вкус. Сущие дети. Уродливые и дикие. Обратный путь на берег мы совершили в молчании.

Уже там я понял, что пришла пора заявить об изменении планов, пока вождь находится в культурном шоке. Расчет был верен. Оалонни довольно быстро убедить предводителя племени, что сначала Серые Люди (никакие мы не серые!) построят деревню и проведут ремонт и обслуживание своей Большой Лодки. А благородный народ счащьчу – рыжари любезно согласились на такое именование, кое нам было все же по силам выговорить, нам меж тем поведает о том, что вообще здесь в округе происходит, какие племена и звери живут. Началось все, разумеется, с заунывного и долгого рассказа на щелкающе-квакающем языке про предков. Я оставил Оалонни разбираться с этой невероятно увлекательной историей, в то время как сам решил заняться вещами более насущными.

Когда мы прибыли в лагерь, я решил начать претворять этот план в жизнь. Соответствующие распоряжения были переданы людям. Несколько знающих человек отправились искать наиболее подходящее место для будущего форта, как со стратегической точки зрения, так и с учетом природных особенностей – на болотистом участке строить мы, разумеется, ничего не будем.

Основная же часть экспедиции принялась разбирать лагерь. Туземцы услужливо предлагали свою помощь, но больше мешали, чем приносили пользу. Демонтаж нашего пристанища не занял много времени. Материалы и инструменты погрузили на корабли. Кто-то решил идти по берегу.

Через некоторое время место было выбрано. Недалеко от берега и рядом с речкой. Как звали ее счащьчу было уже неважно. Теперь эта река называлась Марролоа – именем конкубины пятого господаря Форуляра. Она приобщила того, кто был тогда лишь варваром-безбожником к Пятерым Отцам. Она принесла свет истины и воли Богов в дремучие земли. Теперь той же цели послужит и эта речушка. Она приведет нас в самое сердце земель рыжарей и прочих язычников. И мы выполним наш священный долг. Не забыв, разумеется, и о себе!

Все чаще меня посещали мысли, что мы забрели куда-то не туда – и о Двоекогте речи пока и не идет...

***

Рано утром, воздав молитвы всем Богам, мы заложили первый в этих диких землях храм. Я не знаю, как далеко отсюда до Велентрагда, этого анклава веры в Пять Отцов на западной оконечности Виираза. Но до поры, пока не увижу своими глазами скалы Двоекогтя – я буду полагать, что веленские храмы очень далеко, и я выполняю предписания проповедников в дикие земли.

Мы строили его быстро. Несколько дней напряженной работы, во время которых, божьей милостью, ничего более не происходило. Моряки удили рыбу, бойцы аккуратно охотились на птиц. Обустраивали лагерь вокруг стройки и разговаривали с туземцами.

Храм был возвезден из местной древесины, сырой и необработанной. Мои плотники не знаю свойств здешних деревьев. Остается лишь гадать, как долго часовня Богов сможет простоять супротив джунглей. Одно я знаю точно – если Им будет угодно, то мы сами простоим достаточно долго, дабы возвести из бурого камня стены настоящего собора!

Возведение Храма – невероятно красивый обряд. То, ради чего от жрецов требуют действительно умений. Пять Богов – пять молитв. Похожих молитв. Но разной тональности. И в один миг. Вот, что должен уметь жрец. Пятиголосие в одном человеке. Это то, что завораживало даже старых морских волков и побитых жизнью головорезов.

Часовня внутри пахла свежим тропическим деревом. Было сыро и душно. Не все могли поместиться внутри, да и кто-то должен был следить за обстановкой снаружи на всякий случай. Я и мои приближенные расселись на полу, раскинув руки в стороны, удерживая тонкие тусклые свечи на каждом пальце правой руки. С раннего детства правоверных учат не бояться горячего воска и не ронять свечи. Каждому Богу – своя свеча.

Оалонни закончил петь – и огни всех свечей сразу погасли. Добрый знак. Боги наблюдают за нами. И не только Они.

В проходестояла кучка дикарей, с благоговением смотрящие на нас. Они не могли уже ничего увидеть – ведь внутри стало темно. Люди тихо выходили из храма, и рыжари почтительно расступались. Последним храм покинул Оалонни. Дикари попытались пасть ниц, изобразив нашу же молитву. Получалось, пусть и на грани богохульства, но забавно. Возможно, это и будут первые прихожане из туземцев. Как жаль, что я не вижу среди них вождя, его жен или знатных воинов! Какие-то оборванцы. Но начинать с чего-то надо.

Оалонни меж тем и решил не медлить с обращением местного населения в веру истинную. Каждый палец прикладывал он ко лбу дикарей – персты вспыхивали разноцветными огнями, а аборигены вскрикивали, но не смели отползать и гневить Богов. Это будет хорошая паства. Касание Богов дает первоначальное понимание о вере и догматах ее куда как лучше, нежели глупые свитки неверных. Жаль, что очень у редких клириков есть талант к этому. И получается такое только с детьми или с простоватыми людьми. На дикарей, как видно, сработало. В знатока богословия такое чудодействие не обращает, но придает интуитивное чувство пятиотцовщины да и наставительные речи духовника ложатся очень на благодатную почву.

Поэтому эти свежеобращенные станут хорошим подспорьем в деле распространения веры. К сожалению, всем привить понимание Богов таким способом не получится. Оалонни не скоро сможет вновь воспользоваться своей способностью и обратиться к Богам – слишком уж это много сил берет даже у жреца его уровня.

***

Ве-Фолео – твердыня имени инфанта Фолео, главного наследника господаря Регарео – так они по общему решению благородных стали звать основанное поселение. Громкое название – а по сути – их деревянная церквушка, кучка лачуг да частокол вокруг. Лиха беда начало. На доме, в котором поселился я и прочие заслуженные люди из команд, развевалось знамя Форуляра и штандарт господаря Регарео. В будущем, безусловно, этот дом будет перестроен в камень – сразу же после храма или даже одномоментно с ним. Отсюда будет вестись управление новыми владениями господаря. Ну и при скромном участии меня, верном слуге господаря. Кому ж еще потом заседать в этом здании и быть губернатором новых земель?

Прошло пять пентад. Ремонт судна был завершен, днище очищено от ракушек, запасы пищи и воды пополнены, а основные постройки Ве-Фолео – окончательно завершены. Я неосознанно оттягивал этот день, когда придется принимать решение. Возвращаться обратно или исследовать новые земли окончательно. Ведь уже полученные сведения были невероятно ценными, и на обратном пути следовало бы уточнить проделанный нами путь и отобразить его на картах. Но в то же время, пусть долг и звал домой, амбиции не позволили бы мне вернуться просто так, практически ни с чем.

Нет, не отправлюсь я домой! И пусть велик риск сгинуть в джунглях, но слова вождя о Хшааш-чещчко не давали мне покоя, равно, впрочим, как и моим спутникам. Это место должно быть исследовано, и только тогда можно будет возвращаться.

Я решил.

– Благородный капитан Моэлас-ласс! Вы остаетесь комендантом Ве-Фолео! Пусть с вами останутся половина всех моряков и послушник Преу-ра. Вы ведь не против, благодетельный Оалонни? – Покосился я на жреца, все же он тут лицо лишь формально подчиненное мне. Старший клирик согласно махнул рукой. – Я же, благодательный Оалонни, Хоео, благородные капитаны и славные десятники завтра на рассвете выдвинемся в путь! Мы двинемся в сторону Каменной Деревни. Пресветлый господарь Регарео, да славится имя его, должен знать о жителях града Хшааш-чещчко, чем живут они, во что веруют и что могут предложить могучей короне Форуляра! Готовьтесь к славному путешествию, друзья!

4. Дорога на Хшааш-чещчко

Еще когда мы шли в сторону лагеря, Чьюшкощащко поведал много интересного в дороге. Оалонни уже довольно сносно понимал язык счащьчу, и потому мог переводить мне. Сам я еще не овладел говором рыжарей настолько, чтоб понимать и мочь говорить что-то помимо отдельных рубленых и кривых фраз. Говор у этих дикарей, будто булькание тонущих тапиров. Человеку сложно так говорить.

Удалось приблизительно составить картину событий, происходящих здесь в недалеком прошлом. Народ счащьчу пришел не так давно на побережье, раньше они жили в глубине континента. Я не совсем понял, что сподвигло их покинуть прошлые стоянки. Помощь Оалонни не слишком прояснило ситуацию - похоже, аборигенов согнало то ли более могучее племя, то ли какое-то природное бедствие. Нужно быть осторожным, если здесь есть более развитые народы - то нам может угрожать опасность. И хотя вряд ли кто сможет сравниться с благородными форулярскими воинами, но все же - порой и стая трусливых слабых псин может затравить могучего славного грибведя!

Мероприятия по подготовке к выступлению на Хшааш-чещчко были в самом разгаре. Я разделил людей - на случай непредвиденных обстоятельств я оставил моим друзьям и соратникам строжайшие инструкции. Если нас вероломно предадут рыжари - мы будем готовы, и они познают возмездие Четвертого!

Я верил своим друзьям: мы прошли многое вместе. Хоео Гасэ был моим товарищем, моим названным братом еще со времен наших первых пиратских приключений. Он жесток и алчен, впрочем, как и большинство участников экспедиции, но я знаю - он, скорее, умрет, нежели предаст меня. И я не предам его.

Меарк Сормо - мой другой соратник. Пиратствовать не всегда было легко и прибыльно. И мы на нашей посудине нанимались в разные делишки. Однажды нам не повезло ввязаться в то, что впоследствии было названо Второй Фаффаннской войной. Разумеется, я участвовал на стороне Форуляра. За это нам щедро отсыпали золотишко и простили ряд старых грешков, а еще довелось обзавестись рядом полезных и славных знакомств. Меарк был тогда регулярным морским пехотинцем господаря. Простой воин, но в элитном подразделении - и дрался он будто морской диавол!

Помню, наша пиратская посудина тогда получила серьезные повреждения. Мы отчаянно пошли на абордаж вражеского судна. Много славных ребят пало - и кончилось бы все плохо, но дружеский шлюп пришел нам на помощь. В той жестокой бойне мы все-таки одолели врага - иначе я б не собирался нынче иследовать чужие земли. Как наяву помню - вражеский навигатор атаковал меня богомерзкой волшбой. И если б не Меарк - обратился бы я в зловонную лужицу, а не лишился всего лишь пальцев на левой ноге: Сормо успел пришить колдунишку до того как тот завершил наговор. Потом судьба нас вновь сводила несколько раз - и в конце концов Меарк оставил службу, став государевым купцом со своим кораблем - такой же статус удалось однажды заслужить и мне, показав, что я не просто какой-то жалкий полунаемник-полупират, а некто более значимый! О, то был поистине день славы моей - и день желчной зависти недругов моих!

- Эмиссар. Благородные дворяне и простые солдаты готовы слушать ваши рекомендации по исполнению воли господаря, да живет он долго! Мы любезно готовы выдвигаться. - Процедил Моэлас-ласс. Как же, не приказы, а "рекомендации". Не "благородный Фауо", а всего лишь "эмиссар". Эти постоянные подначки, что я ничтожный глашатай воли господаря, а не полноценный руководитель экспедиции. Временное наемное лицо, как счетовод на корабле, а не капитан. Пускай. Если этот аристократишка перейдет за рамки слов... Джунгли густы и опасны. И поэтому я держу его ближе к себе, чтобы контролировать. Раньше я думал оставить Моэласа в лагере, но потом изменил решение. Меарк останется там с резервным отрядом, Хоео будет прикрывать нашу задницу в арьегарде, а Бларк Шроггт возглавит головную походную заставу.

- Корпус, в колонну по два! Шагом - марш!

Узкая лесная тропа не позволит нам двигаться широким построением. Что растянет формацию и сделает более уязвимой. Необходимое зло. Но остается лишь уповать на милость Пятерых, что предосторожности, выполненные мной и моими соратниками не пройдут даром.

***

Продвижение началось не так плохо. Было видно, что путем часто пользуются местные жители. Миновав Чекан, мы ступили на дорогу к Хшааш-чещчко.

К сожалению, я погорячился - вскоре путь стал довольно сложным для нашего отряда. Временами бойцам приходилось вновь и вновь прорубать путь фальшионами среди зарослей и колючих лиан. Вскоре еще и выяснилось, что их сок ядовит и оставляет болезненные язвы на коже и мутные пятна на латах. Это вызывало раздражение и затаенную тревогу. Лес был куда более опасным, чем нам казалось днями ранее. Что же ждет нас там, в глубинах чуждых земель? Не встречал я таких описаний западных побережий, не встречал... Грюзельвайх?.. Нет, это не похоже на западные врата... Но я выясню, что это. И мы все вместе пройдем этот путь, не изменив маршрута.

Путь стал монотонным - и вновь воспоминание одолели меня.

Да, Бларк Шроггт - еще один мой очень хороший товарищ. Довольно подозрительный тип. Даже на фоне нас - отъявленных негодяев, пиратов и головорезов. Он не очень-то любил распространяться о своем прошлом - но в этом мы его понять могли. Не было уверенности, что он представился настоящим именем. Акцент выдавал в нем жителя далеких земель. Знающие люди сообщили мне, что похожим образом звучат южане, жители холодного Ёстмарка, а то и вовсе подданные самых южных варварских королевств и владений, образовавшихся в неисчислимом множестве на месте распавшегося Малана. Шроггт был замешан в очень темных делах. Тех, что хуже морского разбоя и беспринципного наемничества. Страшно подумать, что может быть хуже подобного, за что и так казнят жестоко, да?

Тем не менее, Бларк ни разу не подвел меня. Этот мрачный невысокий южанин многожды спасал мне жизнь и помогал выкручиваться из сложнейших ситуаций. А я прикрывал его перед дознавателями церкви, а Оалонни лишь снисходительно ухмылялся, впрочем, не отпуская ледяного взгляда с Шроггта.

К несчастью, судно, которым командовал Бларк, утопло, хоть сам южанин и смог спастись. Это стало причиной дополнительных угрюмых пересудов и подозрений... Но Шроггт была превосходная интуиция, а из простой аркебузы он мог попасть в чью-то голову с расстояния пятидесяти шагов. И копьем он славно орудовал в ближнем бою.

Мои размышления прервал панический крик.

***

Оно смотрело на нас. Семиногое семиглазое невозможное нечто. Поверхность его казалась бурой-золотой, кожа шевелилась щупальцами, а треугольные зрачки смотрели с нечеловеческой злостью на каждого из нас одновременно.

Проводник от деревни рыжарей застыл, а затем почтительно преклонил колени, что-то щелкая. Существо не реагировало. Абориген замолчал, затрясся, а затем жалобно заблеял и заплакал. И мы поняли, почему. Существо вломилось в разум каждого из нас.

Это было отвратительно неописуемо. Будто мерзкие склизкие отростки, подобные червям, снуют меж мыслей и раздирают голову. Оскверняя, пороча и разрушая... Как грязная топь...

- Молитесь, сыны Отцов! Молитесь! - Услыхал я гневный возглас Оалонни - а затем он стал грохотать своим могучим голосом восхваления нашим Покровителям. Я напряг все свои силы, всю свою ненависть и презрение к чуждым тварям и нечистым отродьям. И мои люди поступили также. Злой, полный ярости и исступления крик десятков глоток сотряс джунгли. Пелена спала.

- Убить порождение грязи! Очистить мир во славу Их! - Заорал я.

Оно поняло, что план провалился. И Оно прыгнуло на нас. И то было отвратительно, как и та мысленная атака. К счастью, первым делом оно смяло рыжарей. Я не желал терять своих людей в первой же вылазке вглубь этих земель.

- Арбалетчики, аркебузиры - стрельба по готовности!

Мерзость между тем, расшвыривая могучими множественными лапами аборигенов, все-таки добралась до моих воинов. И с чавканьем стала сокрушать их. Дикая злоба овладела мною. Какая-то вонючая скотина из грязного леса смеет уничтожать моих бойцов?! Какая-то гнилостная мразь режет как свиней моих верных друзей?!

С ревом я бросился в атаку, воздев длинную секиру и прикрываясь щитком на предплечии.

Оно было быстрым. Но мой гнев дал мне сил. Сил Отца Перемен, что защищают каждого моряка от переменчивых ветров и жестоких бурь. А тем, кто находится в единении с морем и бросает вызов злым штормам постоянно - он дарует и яростный напор сих стихий. Рыча и скалясь, я уворачивался от ударов твари, пусть даже и был в тяжелых доспехах. Я знал, что нельзя парировать ее удары. Они прорежут мой щит и броню, они играючи разрубят обитое железными полосами древко моей секиры. Из раза в раз я наносил быстрые и безжалостные удары, отрубая ноги, щупальца и иногда даже головы мерзости. Существо беззвучно вопило, ревело - и мироздание плавилось. Мои друзья впали в такое же состояние. Мы были штормом, мы были яростью Богов. И мы бросали вызов отродью чуждых порождений. И с каждым ударом - черноты семиглазой твари становилось все меньше. Каждый из нас потерял счет времени. Кто-то терял руки и пальцы, кто-то - головы. Это было неизбежно.

И всё-таки мы уничтожили это.

Тварь была расчленена топорами, мечами и алебардами. Тварь была разорвана арбалетными болтами и пулями. Тварь была изжарена молниями и пламенем Оалонни. От нее мало чего осталось - да и то стремительно будто плавилось и впитывалось в почву. Только грязный неказистый камешек на месте центра туловища. Я приказал сложить его в короб - на всякий случай. Пусть Оалонни проследит, вдруг сгодится на что? Элементы мистических чудовищ могут быть ценными...

В изнеможении опустились мы на почерневшую землю. Воздух пах неестественной свежестью, что бывает после тяжелой и близкой грозы.

Мой отряд лишился двух воинов. Еще семеро были ужасно ранены. Вряд ли они выживут. Трое несмертельно изувечены - но толку от них теперь будет немного. Десятки потеряли пальцы, зубы или по одному глазу. Это легкие раны. Эти люди смогут, скорее всего, встать на ноги и продолжить путь со мной, продолжая драться за меня и за Форуляр. Такова цена нашей дороги. Рыжарей же погибло без числа - но кто будет считать жалких дикарей? Бой был кровавым.

Вот это и была настоящая встреча от Грюзельвайха. Каждый из выживших и пребывающих в сознании членов экспедиции именно в тот момент осознал, что легкой прогулки не будет. Но со мной не было слабаков и трусов. И это лишь больше разожгло алчность. Ведь если земли столь жестоки и неприветливы, то тот, кто сможет преодолеть невзгоды - получит всё. И потому мы пойдем дальше.

***

Из наших провожатых мало кто выжил. К счастью, среди них были те, кто все еще знал путь на Хшааш-чещчко. Я решил не возвращаться в Чекан или в лагерь. Было уже поздно. Пришлось спешно искать место для ночлега, после такого побоища-то. Странно, что вообще на нас произошло нападение. По словам аборигенов, такие отвратительные чудовища - тут редкость. Тварь, атаковавшая нас, была, судя по их невнятным словам, каким-то "демоном сырой земли".

Ночь прошла без проблем со стороны джунглей, и наш поредевший отряд двинулся дальше в путь. Четверо тяжелораненых бойцов отдали Отцам души, состояние оставшихся внушало большие надежды. Возвращаться или идти дальше? С тяжелым сердцем, я решил отправить часть испуганных нападением демона рыжарей обратно вместе с нашими ранеными. Пришлось также отправить с ними нескольких калек. Хоть присмотрят за пострадавшими, а в походе пользы от них все равно не будет. Тратить время на возвращение не хотелось. Команда жаждала движения вперед.

К счастью, никто из моих близких друзей не пострадал серьезно. И это было наиболее важное. Спину мне прикроют. А нам нужно следовать дальше.

Следующие дни шли безыинтересно. Рыжари приносили иногда охотничью добычу - всяких мелких зверушек да птиц. Мои солдаты тоже старались ловить местную фауну, но не всегда это заканчивалось хорошо. К счастью, никто всерьез не пострадал и даже почти не потерял пальцев.

***

Что-то изменилось. Я не сразу понял, в чем дело, пока, наконец, древко моей секиры, на которую я опирался временами, как на посох, с глухим стуком не опустилось в землю. В землю? Я подвигал кончиком древка. Камень. И не случайный.

Мы шли больше не по тропе, но по дороге. Старой и забытой, заросшей, но дороге.

Я попытался сбросить у одного из провожатых. Звуки с трудом давались мне. Незаменимый Оалонни вновь пришел ко мне на помощь. После недавней битвы он зауважал меня еще больше - ярость, даруемая Отцом Перемен, была сложно достижимым состоянием.

Абориген, невысокий, как и все местные - еще и подросток, судя по всему, ответствовал на вопрос жреца. Как я понял, мы, действительно, вышли на древнюю дорогу. То был древний тракт на Хшааш-чещчко. Рыжари боязливо шептали, что лет ей столько, когда отцы их племен еще обитали совсем в других землях, а мир был куда более молодым... Что же связывала эта дорога? Каменную деревню с морским портом? И почему за ней перестали следить? Вопросы множились в моей голове. И скоро мы получим ответы на них. С каждым перерубленным деревцем, с каждой вытоптанной колючкой, с каждой откинутой лианой мы были все ближе к таинственному городу местных жителей.

В какой-то момент ко мне прибежал посыльный от Бларка Шроггта. Впереди был город. Сам южанин прочесывал округу - чтобы никто не ударил нам во фланг. Через некоторое время он лично прибыл к нашей походной колонне. Засад он не обнаружил. Как и деревушек местных жителей. Довольно странно.

Нужно было выходить к городу и прояснять ситуацию. Она не очень-то нравилась мне.

Но нам нужно произвести мощное впечатление на аборигенов в городе.

- Корпус, в колонну по три, становись! Оружие на плечо! Развернуть знамя! Флейтист! Корпус! Шагом, марш!

Деревья расступились. Довольно внезапно. А до города было всего ничего. "Кто же так делает? А если враги?" Вопросы, вопросы...

Горожане на стенах зашевелились, но без враждебности. Долго идти не пришлось - на дистанции полета стрелы я приказал корпусу остановиться. Вместе с Оалонни, Шроггтом и наиболее уважаемыми рыжарями мы двинулись к воротам. Оттуда раздался крик, ворота распахнулись, и нам навстречу двинулась чудно разодетая процессия. Их одеяния серьезно отличались от одежд прибрежных аборигенов. Намного более обстоятельные. И все изукрашено золотом! Тонкая работа! Драгоценные камни? Пожалуй, что да! Прически разнились. У встречающих на головах было что-то невообразимое. Это придавало аборигенам немного забавный вид - будто листья моркови. Но лица у них были сосредоточенными и суровыми - шутить не хотелось. А вот черты самих лиц и цвет кожи были такими же. Но это был тот же или родственный народ. Их лидер проквакал что-то. Язык напоминал счащьчу, но будто бы и не особо. Я пытался вслушиваться, но практически ничего не понима. Кажется, у Оалонни дела обстояли не лучше. К счастью, наши сопровождающие перевели фразы предводителя делегации встречающих:

- Добро пожаловать в Хшааш-чещчко, серокожие чужеземцы! Войдите же под сень Священных Столбов пантеона Благих Повелителей! Сегодня вы остановитесь в нижнем граде. А завтра Верховный жрец с интересом выслушает вашу историю в час кровавого полудня! Ваше прибытие было предрешено, и великие дела свершатся! Идите же с нами, меж столбов! Добро пожаловать в Хшааш-чещчко, чужестранцы!..