Эпимамелида

Глава 1. На десерт – война.

Мир и спокойствие уже давно царят на Оранжевом Континенте. Слишком давно. Прошло так много времени, что даже самые старые эльфы уже не могут вспомнить, каково это – сражаться. Возможно, в истории Вытянутого Мира наступило самое мирное время. Однако кое-кто очень недоволен таким положением дел.

Под палящим солнцем на бесплодной земле возвышался действующий вулкан. Эта пылающая чёрная гора носила соответствующее имя – Пожиратель, ведь однажды уже похоронило под слоем магмы и пепла целый город. В центре руин неторопливо прогуливался мужчина по имени Са́тис. Ветер трепыхал его засаленные тёмные волосы, а по проступившей щетине на подбородке и щеках можно было понять, путешествует уже не первый день. Однако даже в такой ситуации, когда вулканический пепел покрывал всё вокруг, словно снегопад, Сатис находил время, чтобы привести в порядок свои усы. Это выдавало в нём человека, который не привык спешить, а вот военный камзол с перевязью и меч выдавали человека, привыкшего к опасностям.

Сатис стряхнул пепел с плеч и макушки и продолжил путь. Поднимаясь к жерлу вулкана, он слышал, как всё громче бурлит лава, чувствовал, как дрожит земля под ногами. Иногда дрожь становилась настолько сильной, что приходилось останавливаться, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Мимо протекали небольшие струйки магмы, и почему-то это вызывало в его глазах странный блеск. Сатис добрался до вершины и, щурясь от невыносимого жара, почувствовал, как губы пересохли и потрескались. По спине пробежала струйка пота, и он с недовольством поправил усы, прежде чем заглянуть в жерло.

Там он заметил огромную фигуру, бултыхающуюся в лаве, словно в личном бассейне. В этой фигуре Сатис узнал родного отца – Господина Владыку. Он лежал на спине с закрытыми глазами, и лишь иногда шевелил ногами, чтобы отплыть подальше, туда, где было больше пузырей, которые приятно массировали спину.

— Отец! Прошу вас уделить мне минуту! – крикнул Сатис, наклоняясь вперёд.

Господин Владыка открыл глаза, широко зевнул. Затем он оперся руками о раскалённую лаву, приподнялся, закинул одну ногу, а потом другую и встал на неё ровно, как на твёрдую поверхность. Менее чем за секунду из спины вырвались огромные красные крылья. Едва Господин Владыка успел взмахнуть ими, как уже вылетел из жерла вулкана и аккуратно приземлился рядом с сыном. Разница в росте между ними была колоссальная, как между домашним котом и львом. Сатис машинально поднял голову, но быстро вспомнил, как сильно после этого затекает шея, и отступил на несколько шагов назад для удобства.

— Поведай отрадную весть иль вопросить о чём соберёшься? – спросил Господин Владыка.

— Я долго искал вас, отец. Пришлось обойти весь Красный Континент! Благо повстречался мне брат Та́лис и указал дорогу к вам на Оранжевый Континент.

— Как поживает оный сын лепокудрый?

— Отец, Талис в порядке, он жив и здоров. Но сейчас не о нём речь, а о вас. Как я понимаю, вы отдыхаете? – неуверенно спросил Сатис, глядя в жерло вулкана.

— Не влеки меня в смех! Сам же видишь, как века проносятся, как волны безмерные, а недуги мои не утихают, и сердце моё всё так же томимо!

Рубиновые глаза Господина Владыки гневливо вспыхнули, а вулкан задрожал с новой силой. Камни посыпались с его склонов, и потекли новые струйки магмы, от которых Сатису пришлось отступить в сторону. Один его глаз также сверкал ярким рубином, в то время как второй был неотличим по цвету от пепла, который сейчас быстро кружился в воздухе.

Сатис осознавал причину отцовского гнева. В конце концов, Господин Владыка – один из старших богов Вытянутого Мира. И не просто самый воинственный из них, он и есть война в самом прямом смысле этого слова. Даже просто существуя, он сеет вокруг себя хаос и разжигает войну в том или ином смысле. Например, этот вулкан, Пожиратель, проснулся спустя несколько веков лишь благодаря одному только присутствию Господина Владыки.

Но, как ни странно, бог войны не мог напрямую вмешиваться в жизнь Вытянутого Мира, не мог выбрать победителя битвы, не мог решить, кто умрёт первым. И вот, в самое мирное время, Господин Владыка вынужден был смотреть не на бой, не на разрушение, а на что угодно – но только не на то, чего сам желал. И страдал он от этого не хуже воина, оказавшегося по колено в крови и грязи в центре побоища. Только боль Господина Владыки была куда глубже, потому что была бессильной и, как ему самому казалось, вечной.

— Отец, прошу вас, не сердитесь, – взволнованно произнёс Сатис. — Возможно, мне удастся развеять вашу печаль!

Господин Владыка недоверчиво хмыкнул в ответ. Однако, к счастью, вулкан перестал дрожать сильнее обычного. Добрый знак, подумал Сатис и поправил усы. Господин Владыка нашёл удобное место на ближайшем валуне и сел, подперев рукой подбородок. Его мышцы отчётливо проступали от малейшего движения, а вены на руках и ногах казались толстыми канатами.

— Дерзай, дуэлей чемпион! – воскликнул Господин Владыка.

Сатис был в полном восторге, когда отец назвал его одним из множества прозвищ. И именно это прозвище, как никакое другое, отражало его истинную сущность. Рождённый от союза двух старших богов, он сам по себе был богом, но его и ему подобных отпрысков называли младшими богами. Сатису повезло родиться младшим богом дуэлей. Почему повезло? Ну, во-первых, он мог бы быть младшим богом золотой рыбки или, например, младшим богом грязной лужи. А может быть, даже младшим богом золотой рыбки в грязной луже.

Во-вторых, дуэли были своеобразным отражением войны. А Господин Владыка всегда был рад послушать истории о жестокости и кровопролитии. Именно для того, чтобы рассказать очередную порцию таких историй, Сатис обошёл значительную часть Вытянутого Мира. Что-что, а пользовался он такой возможностью, доступной всем младшим богам, на полную.

В очередной раз поправив усы, Сатис начал свой рассказ. Сначала он говорил немного сдержанно, но достаточно быстро раскрепостился и распалился, напоминая второй вулкан, только поменьше и с усами. Сатис извергал историю за историей, стараясь передать множество деталей, особенно в дуэлях.

Вероятно, возникает логичный вопрос: разве для бога, пусть и младшего, не составит труда разрешить любую проблему? Как тогда может получиться интересная история?

Сатис это прекрасно понимал. И, справедливости ради, выбирал наиболее подходящих и достойных противников. Всех желающих он гнал куда подальше. Сатис также сознательно ограничивал себя, придумывая разнообразные правила для дуэлей. Например, он сражался только одной рукой, или с закрытыми глазами, или не двигаясь с места. Зачастую всё это он делал одновременно и всегда побеждал.

Под одеждой скрываются многочисленные шрамы, свидетельствующие о неустанной работе. Всё это Сатис делал ради Господина Владыки, чтобы тот мог хоть ненадолго ощутить радость.

В какой-то момент Сатис обнажил свой меч и, продолжая говорить, начал наносить удары, уклоняться и блокировать невидимое оружие своего противника, как будто действительно сражался. Господин Владыка с интересом наблюдал за этой сценкой, поглаживая седую бороду. Кажется, истории Сатиса действительно принесли свои плоды, и вулкан наконец затих.

Стоило богу войны повернуть голову, как взгляд зацепился за листовку, которая плавно кружилась вместе с пеплом. Казалось, она вот-вот упадёт в струи магмы, но каждый раз потоки ветра подхватывали её, не давая сгореть. И вот, словно по велению судьбы, листовка аккуратно приземлилась на колени Господину Владыке.

В то же время Сатис усердно и беспощадно рубил воздух, но Господин Владыка полностью игнорировал его старания. Потому что внезапно всё внимание было похищено листовкой. Её форма, цвет и залихватски огромный шрифт будто призывали: «Прочитай меня!», и Господин Владыка не смог устоять перед этим призывом.

Он успел прочитать только первую строчку – и тут случилось нечто непредсказуемое. Господин Владыка вскочил на ноги, глаза его округлились, а челюсть отвисла от удивления. Сатис, заметив странное поведение, подошёл ближе и настойчиво поинтересовался, что же случилось. Господин Владыка, однако, вел себя так, словно в мире существовала только эта листовка, и с восхищением перечитывал одну и ту же строчку. Вскоре на лице бога войны появилась улыбка, да настолько широкая и неестественная, что морщины на лице расползлись огромной паутиной.

Сатис нахмурился и молча вложил меч в ножны, ощущая, что впервые в жизни проиграл дуэль. Хотя, строго говоря, противник был полоской бумажкой, но в этот момент листовка чувствовалась куда более грозным противником, чем любой закалённый воин.

— Отец, что привело вас в столь бурный восторг? – вновь спросил Сатис.

— Наконец-то я узрел!

— Нашли? Кого нашли, отец?

— Воистину, решение всех бед моих и скорбей тяжких!

— И прямо-таки всех? – Сатис нервно улыбнулся. — Что же там такое написано?

— Возьми и взирай, – Господин Владыка протянул листовку. — Взирай сие свиток и не смей его исказить!

Младший бог дуэлей отнёсся к этим словам очень серьёзно. Настолько серьёзно, что взял небольшую листовку обеими руками, словно это священный артефакт. Слегка нахмурившись, Сатис бегло просмотрел текст. Сатис нахмурился сильнее. Он начал читать текст заново, но уже более внимательно. Казалось, нахмуриться ещё сильнее уже невозможно, но ему это удалось.

В это время Господин Владыка смотрел куда-то вдаль, продолжая хитро улыбаться. Видимо, представлял, как решаются все его проблемы. Однако Сатис придерживался другого мнения и с недоверием спросил:

— Отец, вы ведь читали, что здесь написано?

— Многократно взирал я на сие, перечитывал, и разум мой узрел истину его, – ответил он, не отрывая взгляда от горизонта.

— И что вы думаете по этому поводу?

— Думаю я, что таится избавленье от всех бед моих.

— Вот как...

Другого ответа было бы наивно ожидать, но Сатис хотел убедиться, что это не шутка, которую Господин Владыка вынашивал долгие годы, чтобы просто ошеломить его. Хотя лучше бы это была шутка, поскольку теперь Сатис ошеломлён вдвойне.

— Возможно, мне стоит кое-что объяснить вам, отец, – продолжил Сатис, стараясь максимально аккуратно подбирать слова.

— О чём же стремишься поведать? – с нарастающим раздражением спросил Господин Владыка.

— Гм... В этой листовке есть не только одна-единственная строчка, которая вас заинтересовала. Позвольте прочитать весь текст.

Стоило только Сатису взглянуть на текст, как земля ушла у него из-под ног. К счастью, он успел ухватиться за каменный выступ и повис над пропастью. Всё вокруг задрожало и загудело, а пепел устремился вверх, сопровождаемый потоком магмы, который превратился в огненный ливень. Сатис не на шутку перепугался, но остался цел, ну а самое главное – листовка была невредима. Сатис осторожно подтянулся на одной руке и встал на ноги, стараясь не попасть под летящие с неба огненные капли. В этот момент Господин Владыка отрастил одно из своих крыльев и укрыл им Сатиса.

— Ох, благодарю вас, отец! – с искренней радостью произнёс он.

— Глупец! Подай сюда! – Господин Владыка, не задумываясь, забрал листовку, а заодно и убрал крыло. И Сатис был вынужден лавировать между огненными каплями, словно юркий заяц, убегающий от хищника. Однако, несмотря на это, Сатис всё же нашёл укрытие, незаметно спрятавшись под крылом отца, который в этот момент продолжал перечитывать листовку.

— Отец, прошу вас, выслушайте меня, – настаивал Сатис. — На самом деле...

— Решено! – воскликнул Господин Владыка, прерывая его. — Я ступаю на поле брани. Немедля! Следуй ли за мною или стой здесь, стой и смотри из тени – мне всё равно. Но знай, сердце моё не знает колебаний.

В мгновение ока за спиной Господина Владыки возникло второе крыло. Один взмах – и он воспарил над вулканом, стремительно уносясь вдаль, за горизонт.

Сатис остался с глубокой досадой от своей медленной и нескладной речи. Увы, во время дуэлей особо не пообщаешься за жизнь. За нее оставалось только бороться. Вот только сейчас ему предстояло бороться за жизни сотен, если не тысяч. Иного развития событий он просто не видел, прекрасно осознавая, что если правда станет известна Господину Владыке, то произойдёт нечто ужасное. С грустью поправив усы, Сатис поспешил вниз.

***

Солнце уже давно взошло над городом Коллига́т, но ещё не достигло своей полной силы. Его лучи приятно согревали спины местных жителей, дул лёгкий ветерок, а после вчерашнего дождя в воздухе ощущался запах сырости. Для Оранжевого континента такая погода считалась самой обыкновенной. А снег здесь видели так давно, что часть жителей была уверена: это миф, придуманный северянами, чтобы казаться интереснее. В прошлом году в Коллигате даже устроили большой праздник в честь двадцатипятилетия со дня исчезновения последнего сугроба.

В Коллигате вообще любили праздники с тем упорством, с каким кузнец любит молот, а пекарь – тесто. Здесь любое событие могло стать поводом для веселья. Урожай? Праздник. Неурожай? Тем более праздник – надо же как-то пережить. Начало ярмарки, конец ярмарки, годовщина открытия ворот, годовщина их ремонта, третий вторник месяца – всё годилось! Логика была очевидна: чем больше праздников, тем больше развлечений, а значит, больше веселья. А больше веселья – это больше счастливых граждан, которые довольны своей жизнью, работой, городом и всем остальным.

И именно посреди этого шумного благоденствия бушевала грандиозная война, к которой так спешил Господин Владыка. Первая попытка оказалась не совсем удачной. Он не просто полетел не в ту сторону, он перелетел через континент и только потом наконец решил уточнить, куда именно ему нужно.

Могучие крылья резали облака, бог войны прошил воздух, двигаясь быстрее звука, и стал напоминать багровую комету. Это было словно предзнаменование грядущих бед. Однако, к счастью для окрестностей, Господин Владыка вовремя остановился. Не из милосердия, разумеется. Просто он всё ещё не мог вмешиваться напрямую и потому был вынужден снизойти до смертного – что для бога войны почти то же самое, что для орла согласиться временно стать уткой. Вот настолько сильно Господин Владыка хотел лично поучаствовать в войне.

В яркой вспышке его тело пересобралось. Кости болезненно сомкнулись, жилы натянулись, мышцы обрели силу. Сердце забилось иначе – неровно, тяжело, с раздражающей регулярностью, как часы, отсчитывающие конец жизни. В горле тут же пересохло. Его одолевала жажда. Господин Владыка с любопытством сжимал и разжимал пальцы, слушая приятный хруст суставов.

Привыкнув к новой оболочке настолько, насколько вообще можно привыкнуть к смертности за несколько минут, Господин Владыка опустился в нескольких километрах от городских ворот и пошёл пешком.

И тут узнал кое-что новое о мире людей. Оказывается, боль приходит не только от меча, копья или булавы. Иногда она приходит в виде пота, затекающего в глаза. Морщась и вытирая лоб, он всё сильнее подозревал смертных в каком-то тайном нападении. Но всё равно добрался до ворот и без труда вошёл в город. Стража едва взглянула на него. Приказ губернатора был прост и ясен: «Во время праздников рады всем желающим».

Коллигат встретил бога войны музыкой и сутолокой. Всюду были развешены листовки и плакаты с изображениями людей. Не иначе как розыскные, подумал Господин Владыка и отвесил снисходительную улыбку тем, кому не повезло стать слишком заметными в этой грандиозной войне. Впрочем, сам Господин Владыка недолго оставался без внимания. Ростом много выше двух метров, шириной с добрую дверь и в ярко-красной тоге до колен, он выглядел самой настоящей мишенью для внимания.

Босыми ногами ступая по влажному камню мостовой, Господин Владыка задумчиво тёр затылок и озирался по сторонам. Большой лагерь под знамёнами знатных домов не годился – там он кем-то может быть замечен. Во время рассуждений прохожие шарахались в стороны, где-то неподалёку заплакал ребёнок, показывая на него пальцем.

Нет, решил он. Нужно место неприметное и тихое. Ибо недооценка врага – лучший союзник победителя. К тому же на самих союзников он даже не рассчитывал. Только на собственные силы.

Пробираясь дальше по улочкам, запах сырости стал слишком надоедливым. Настолько, что бог войны ускорил шаг и оказался возле небольшого трактира. Из него как раз вышло трое приключенцев с копьями наперевес. Ну не иначе, как ратники, что отправились на разведку! Довольно кивнув своей догадке, Господин Владыка вошёл внутрь.

В зале царил приглушённый свет. Деревянные столы стояли ровными рядами, как пехота перед атакой. У стены громоздились бочки с краниками, из которых, судя по запаху, наливали хмельную храбрость с густой пеной. С кухни доносились настойчивые звуки, напоминающие скорее битву, чем готовку. Немногочисленные посетители нервно косились в ту сторону. Господин Владыка же почувствовал глубокое удовлетворение. Это место определённо подходило богу войны.

Когда он сделал шаг вперёд, старый пол под ногами заскрипел. Этот звук, словно сигнал, привлёк внимание официантки. Красноволосая девушка метнулась навстречу, улыбка на лице была одновременно приветливой и слегка настороженной. Она поправила чёлку, которая упрямо скрывала левый глаз, и жестом указала на свободный столик. Но бог войны не спешил садиться. Его взгляд задержался на девушке, на её рубиновом глазу, сверкающем, как настоящий драгоценный камень в центре гарды меча. И в тот же миг дружелюбие девушки сменилось осторожностью.

— Дорогой посетитель, могу ли я вам чем-то помочь? – спросила она, сжимая в руках записную книжку.

— М... А... А-а... Кхм! А... – Господин Владыка пытался освоиться со своим голосом, который, как и тело, был собран заново. Схватившись за горло, слегка сдавив морщинистый кадык, он смог откашляться и твердо произнёс: — Ты мой отпрыск?

Девушка, приоткрыв рот от удивления, оглядела его с ног до головы:

— Сомневаюсь. Да, сомневаюсь.

— Твой глаз. Он такого же цвета, как и мои. Красные, агрессивные и воинственные! – с гордой ухмылкой произнес он. — А второй глаз такой же?

Господин Владыка попытался смахнуть ей чёлку, но девушка тут же ударила по руке и отступила. Остальные посетители обратили на это внимание. Один из них, особенно крупный, даже встал и положил руку на рукоять меча.

К счастью, ситуация разрешилась, не успев начаться. К официантке прискакал необычный мужчина, шепнул ей что-то на ухо, и она ушла. Слово «прискакал» здесь как нельзя кстати: у мужчины вместо ног были козлиные копыта, а из русой копны волос торчали небольшие рожки. Этот представитель расы сатиров быстро успокоил всех посетителей. Затем он обратил внимание на Господина Владыку и с вежливой улыбкой поприветствовал его. И, кажется, его улыбка была искренней.

— Уважаемый наш посетитель, чем я, хозяин данного заведения, могу вам услужить? – спросил он.

— Так значит, ты военачальник этого лагеря? Какая же удача! Так поспешим в твои покои, дабы обсудить всё за бокалом хорошего вина, – слова Господина Владыки звучали как-то странно, и сам он теперь говорил почти как смертный. От этой мысли он даже слегка вздрогнул.

— Меня ещё никто так не называл! Хотя сейчас в городе «грандиозная война», думаю, это прозвище вполне уместно. Но боюсь, мои воины, то есть сотрудники, не поддержат такую идею, – сказал он с некоторой грустью.

— Именно из-за войны я здесь. Я собираюсь принять участие и одержать верх! За этим я здесь! – решительно произнёс Господин Владыка.

Эти слова привели мужчину в искренний восторг. Он с любопытством осмотрел Господина Владыку и пригласил его подняться на второй этаж, где находился личный кабинет.

— Не будем терять времени, – добавил он.

Кабинет был довольно тесным, он скорее напоминал коробку, но чуть большего размера, с видом на другие дома. Господину Владыке пришлось приложить немало усилий: сильно наклониться и повернуться боком, чтобы протиснуться внутрь.

— Прошу вас, присаживайтесь, – произнёс сатир, указывая на стул напротив. Бог войны вальяжно опустился на него, дерево заскрипело, а ноги согнулись в коленях, едва не доставая до груди.

— Тесно, – заметил он. — Но на полях сражений и не так приходится тесниться.

— Чем богаты, то и предлагаем, уважаемый. Позвольте представиться, меня зовут Мильтиа́д. Как мне называть вас?

— Господин Владыка.

— Господин Владыка?

— Господин Владыка, – повторил Господин Владыка.

— Гм... Мне трудно понять, – с неловкостью в голосе произнёс Мильтиад.

— Трудно понять имя? Мне его написать? – раздражённо спросил бог войны.

— Нет! Не нужно. Просто это имя, как бы вам объяснить... Им не принято называть людей, да и вообще кого-либо.

— Так я и не человек, и тем более не кто-либо.

— А кто?

— Господин Владыка.

Мильтиад сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Его было трудно удивить, но по дрожащему взгляду было видно, как внутри бушевали самые разные мысли. Прищурившись, он потёр пальцами щетину.

— Не может этого быть, уважаемый. Нет, я просто не могу поверить.

— Почему? Я же сижу прямо перед тобой.

— Я вижу вас, но не вижу Господина Владыку.

— Но я и есть Господин Владыка! – воскликнул он с обидой, вскочив на ноги.

Мильтиад резко поднял голову и почувствовал, как мышцы в его шее решили устроить себе маленький праздник жизни. Он сразу же размял их и тоже встал. Хотя он и стал выше, ситуация не изменилась. Бог войны сверлил взглядом недоверчивого сатира, и тот начал сомневаться даже в своих мыслях.

— Прошу вас, не сердитесь, уважаемый. Я не хотел вас оскорбить.

Господин Владыка раздражённо закатил глаза и, не сдержавшись, схватил Мильтиада за лицо. В тот же миг в его сознании замелькали мысли и образы, которых он никогда раньше не видел. Он слышал голоса, шум, звон металла и видел реки крови. Перед его глазами разворачивались баталии, выжженные поля и разрушенные замки. Он стал свидетелем тех сцен, о которых писали в учебниках под заголовком «Очень древняя история». Эта безумная картина не на шутку его испугала, но Господин Владыка вовремя убрал руку.

— Ну? – строго спросил он.

— Верю... Теперь точно... Верю... – прошептал Мильтиад, поражённый тем, что только что увидел.

— Ну вот. Совсем другое дело! – Он легонько хлопнул Мильтиада по плечу и снова уселся на своё место.

— Гм... А... Да... Что? А... Господин Владыка? – Кажется, он всё ещё не мог до конца осознать, кто перед ним. — Как же так вышло, что меня, простого смертного, мог посетить никто иной, как старший бог Вытянутого Мира?

— Я уже говорил. Ради войны, ради сражения и ради победы. Ты даже не представляешь, насколько я изголодался по этому чувству. Всё, что ты видел до этого, лишь крохотная капля в кровавой похлебке, что заключена здесь, – он постучал пальцем по виску. — Я и собираюсь добавить ещё.

— Прошу прощения, если мой вопрос покажется странным, но... У вас до этого был опыт работы?

Глаза бога войны округлились, а брови удивлённо улетели вверх. Он пугающе близко наклонился к Мильтиаду и спокойно прошептал.

— Я возник в первые мгновения после возникновения Начала, когда раскалённые частицы не могли соединиться друг с другом, а только сталкивались. Так началась первая битва, первая война за право на существование. Есть ли у меня опыт? У меня? Воина, что появился в центре дикого и необузданного первородного побоища?

Мильтиад вжался в стул, затаив дыхание, и не сводил глаз с бога войны. Если бы не внутренний голос, который постоянно напоминал ему о необходимости дышать, то, возможно, уже сейчас Господин Владыка смог бы похвастаться своей первой жертвой.

— У меня... нет вопросов, уважаемый... То есть, многоуважаемый Господин Владыка.

— Быстро соображаешь. Это радует.

— Эм, многоуважаемый Господин Владыка?

— Ну что ещё?

— Не хочу вас задерживать, но это займёт всего пару секунд, – Мильтиад подскочил к шкафчику, достал желтоватый лист бумаги, чернила с пером и положил перед Господин Владыкой. — Все в нашем, как вы выражаетесь, лагере, подписывают договор. Можете прочитать и задать любой...

— Хватит болтовни! – он схватил перо, глубоко обмакнул в чернила и оставил удивительно красивую подпись. В отсутствие войн у него было достаточно времени, чтобы потренироваться.

— Что ж, тогда добро пожаловать в наш ресторан Эпима́мелида!

— Эпимамелида?

— Да, это наше название. Оно прямо над входом, многоуважаемый. Может, вам провести экскурсию? Показать, где и что у нас?

— Нет. Я начну сегодня же.

— Тогда я выдам вам форму.

— Форму?

— Для работы.

— Работы?

— Вы же за этим и пришли. Разве нет? За грандиозной войной!

— Я... Объясни всё, сейчас же! – потребовал он.

— В нашем замечательном городе сейчас проходит грандиозный праздник, самый масштабный за всё время, что я помню! Организаторы проделали колоссальную работу: они выпустили тысячи листовок, да распространили куда подальше. Для большей привлекательности они назвали данное мероприятие «грандиозной войной». Это соревнование среди ресторанов, в котором может принять участие любой желающий. Мы боремся не просто за золото, но за звание «Лучшего места для утоления голода и жажды, свиданий, посиделок и тайных встреч». И вы, многоуважаемый, подписали сейчас трудовой договор. Нам как раз нужен был новый официант. Как-то так!

Господин Владыка слушал. Он наклонился вперёд. Он перестал слушать. Он начал думать. Мысли не приходили. Он перестал пытаться думать. Осознание пришло само собой. И отозвалось в голове болезненным звоном.

— Что?

Глава 2. Первая битва.

Господин Владыка сидел, тяжело опершись локтями о колени, и смотрел куда-то в пространство перед собой – туда, где у нормальных людей обычно располагается картина собственных мыслей. Но мыслей не было. Абсолютно. Пустота. И, между прочим, именно это обстоятельство в данный момент спасало город от немедленного и крайне эффектного уничтожения.

Мильтиад стоял рядом. Он уже успел понять, что любое неосторожное слово, жест или даже выражение лица могут привести к весьма неприятному превращению в облако кислорода, водорода и углекислого газа с примесью метана.

Мильтиад кашлянул.

Никакой реакции.

Он кашлянул ещё раз, осторожнее.

Господин Владыка продолжал молчать.

И тогда Мильтиад, отчаявшись, сказал то, что должно было помочь в столь трудный момент:

— Не желаете ли пива?

Господин Владыка моргнул. Затем повернул голову, и шея при этом издала сухой скрип.

— Неси.

Мильтиад метнулся, и баклага появилась в руках мгновенно. Господин Владыка выхватил её, запрокинул голову и начал пить так жадно, что пена потекла по бороде.

— Ещё.

— Уже несу, многоуважаемый.

Вторая баклага исчезла почти так же быстро.

— А ты расторопный, – заметил Господин Владыка с неожиданным одобрением. — Хвалю.

Он заметно порозовел. Впрочем, теперь это был уже сравнительно безопасный оттенок – алкогольный и весёлый, а не предапокалиптический. Мильтиад почтительно кивнул.

— Благодарю вас, многоуважаемый. Как владелец этого заведения, я обязан заботиться о своих сотрудниках.

Господин Владыка поперхнулся и закашлялся. Мильтиад хлопнул его по спине и тут же пожалел об этом: ощущение было такое, будто он ударил стену. Ладонь немедленно покраснела.

— Стоило мне отвлечься… – прохрипел Господин Владыка, — как ты сразу всё испортил.

— Простите, но я не совсем понимаю, о чём…

— О твоих словах!

— А! Вы об этом. Да-да, конечно. Я выразился крайне неудачно о заботе. Разумеется, мои сотрудники не должны вот так распивать во время работы. Я, видимо, поддался вашему… авторитету. Это непростительная слабость для управляющего!

И, не теряя ни секунды, он забрал обе баклаги. Даже ту, из которой Господин Владыка ещё пил.

Господин Владыка посмотрел сначала вслед удаляющемуся Мильтиаду. Потом на свою пустую руку. Потом снова вслед Мильтиаду. Гнев поднялся в нём мгновенно, вполне достойно бога войны. Воздух вокруг едва заметно дрогнул. Но ничего не произошло. Ни тебе огня с небес, ни ударной волны, ни даже маленького взрыва.

Господин Владыка нахмурился. После непродолжительных размышлений он пришёл к выводу, что всё дело в формулировках. Будучи воплощением самой идеи войны, он был вынужден подчиняться логике понятий. А с точки зрения понятий выходило следующее: раз он только что признал себя сотрудником заведения – пусть даже косвенно, – значит, между ним и Мильтиадом возникли трудовые отношения. Следовательно, любое нападение на владельца трактира автоматически превращалось бы в нарушение условий службы. А война, как известно, не только месиво, грязь и кишки. Это ещё и тактика, выгода и порядок.

Господин Владыка смотрел на трудовой договор как на комара: прихлопнуть бы – и дело с концом. Бумажка лежала совсем рядом, на краю стола, аккуратная, с печатями и подписями. Одного движения хватило бы. Раз – и нет больше договора, нет обязательств, нет этой нелепой ситуации. Но рука так и не поднялась. Господин Владыка даже не сомневался, что где-нибудь внизу, мелким шрифтом, имеется пункт о порче имущества работодателя.

Сатиры на Оранжевом Континенте относились к законам с каким-то болезненным уважением. Они умели выворачивать их наизнанку, связывать узлом, жонглировать и при этом неизменно оставаться правыми. Из них получались превосходные и совершенно невыносимые юристы. И чего только этот полез в трактирное дело? Раздражённо подумал Господин Владыка, растирая глаза.

К этому времени Мильтиад уже успел спрятать баклаги в единственный шкаф и вернулся.

— Начнём сегодня, многоуважаемый? – бодро осведомился он, хлопнув в ладоши.

Господин Владыка не ответил. Он снова попытался дотянуться до договора, но Мильтиад совершенно случайно передвинул его ещё дальше.

— Сегодня? – переспросил Господин Владыка.

— Работать.

— Отвратительное слово.

— Гм... Тогда... Сражаться?

— Думаешь, я в это поверю?

— Только на сегодня, прошу вас.

— Издеваешься?

— Нисколько! – горячо заверил сатир. — Вы даже не представляете, какое производите впечатление. Народ повалит сюда толпами. Как при осаде.

— Осада, говоришь...

— Именно! Вам придётся держать оборону. Отбиваться заказами. Вместо кипящего масла – разливать алкоголь. Вместо стрел – подавать хлебные корзины. Настоящая кампания!

— Очень странная война, – заметил Господин Владыка. — Всё будто знакомо, а смысл испорчен.

— Это только поначалу. А потом вы втянетесь. Представьте: противник наступает волна за волной, посетители требуют внимания, кухня дымится, посуда звенит... И все смотрят только на вас. На полководца в авангарде. Фартук станет вашим табардом, а поднос – щитом!

Наступило молчание. Потом Господин Владыка усмехнулся. Мильтиад мысленно перевёл дух. Он уже начал подозревать, что перестарался, но теперь опасность, кажется, отступила. Воодушевившись, сатир подскочил к шкафу и торжественно извлёк форму – красную рубашку, чёрные брюки и сапоги.

Господин Владыка сразу уставился на рубашку. Красный – цвет пожаров, крови и войны. Его глаза хищно вспыхнули, и мышцы заметно задрожали.

— А ты правда расторопен, – произнёс он негромко. И невозможно было понять, похвала это или предупреждение. — Рубашка моего размера?

— Должна подойти.

— Почему такая уверенность?

— Наш прошлый официант был голиафом. Правда, более... жилистым.

Господин Владыка молча снял тунику. Мильтиад немедленно отвернулся, сохраняя такой вид, будто его кабинет то́чно служил ещё и примерочной. Даже зеркало подал с таким видом, будто это входило в обязанности управляющего.

Брюки и сапоги сели неожиданно удобно. Ткань и кожа тянулась ровно настолько, чтобы не мешать движениям. Затем настала очередь рубашки. Когда Господин Владыка застегнул последние пуговицы, ткань растянулась на плечах и спине так, что Мильтиад невольно поморщился. Казалось, ещё немного – и швы начнут трещать. Верхняя пуговица и вовсе держалась исключительно на честном слове.

Но самого Господина Владыку это нисколько не смущало. Он внимательно рассматривал отражение, и выражение лица у него становилось всё более довольным.

— Готово, – заключил он наконец.

— Вам очень идёт, многоуважаемый.

— Есть одно условие.

— Разумеется.

— Я веду войну. Ты мне не мешаешь. Это ясно?

— Абсолютно.

— И ещё. Когда начинается кампания?

— Вообще-то, она уже идёт.

— И много я пропустил?

— Не особенно. Всё состязание продлится четыре недели. Раз в неделю будет приходить судья, он же тайный гость.

— Вражеский генерал?

Мильтиад задумался.

— В некотором смысле – да.

— Продолжай.

— Он будет оценивать заведение. По итогам каждой недели выставят баллы. И тогда станет ясно, попадём мы в финал или нет.

— Затяжная осада. Конечно. Куда же без неё...

Он снова посмотрел на своё отражение – на красную рубашку, натянутую поверх могучего тела, на звериный оскал.

— Ничего, – продолжил он. — Выстоим. Это я беру на себя.

Мильтиад ещё раз взглянул на договор. Затем решительно хлопнул в ладоши, натянул на лицо бодрую улыбку и поспешил выпроводить бога войны из кабинета. Тот, впрочем, сопротивляться не собирался и был только рад поскорее окунуться в гущу сражений. Впрочем, получилось только ноги помочить. Посетителей в заведении оказалось до обидного мало. Не то чтобы совсем никого, но для полноценного месива – недостаточно. Скорее уж для небольшой словесной потасовки.

Господин Владыка нахмурился из-за неприятного зрелища. Воздух вокруг стал тяжелее, Мильтиад стоял рядом и нервно вытирал вспотевшие ладони о рубаху. В этот момент официантка дружески хлопнула его по плечу.

Мильтиад вздрогнул так, будто его ткнули раскалённым прутом, но, увидев её, сразу заметно оживился.

— Позвольте вас познакомить, – торопливо произнёс он. — Многоуважаемый, это ваша коллега. Персилана. Исключительно ценный сотрудник, украшение коллектива и единственная из официантов, кто ни разу не увольнялся!

Персилана посмотрела на Господина Владыку с недоверием: вроде бы стоит спокойно, но и в любой момент может задать странный вопрос.

Она коротко кивнула. Мильтиад воспринял это как огромный дипломатический успех.

— А это, – продолжил он ещё бодрее, — наш новый официант. По совместительству – бог войны, Господин Владыка. Сейчас он, так сказать, ведёт активные боевые действия во благо нашей драгоценной Эпимамелиды.

Персилана медленно подняла бровь. Мильтиад ответил ей таким отчаянным взглядом, в котором одновременно читались мольба, раскаяние и беззвучное: «Пожалуйста, не задавай вопросов. Я потом всё объясню».

Персилана ещё раз взглянула на Господина Владыку, будто ожидала, что сейчас он задаст тот самый вопрос. Но бог войны, казалось, был занят чем-то своим: стоял в пол оборота, машинально трогал изломанные уши и лишь спустя несколько секунд перевёл на девушку рассеянный взгляд.

Персилана едва заметно прищурилась.

— Ты точно не мой отпрыск?

Вопрос всё-таки прозвучал. Но она была готова:

— Своего отца я видела в жизни только один раз. И уж поверьте: при всех возможных и невозможных обстоятельствах вы не можете им быть.

— Может быть, дед?

— Я видела его каждый день.

— Тогда прадед?

— Он умер.

— Но я жив.

— Потому что вы не он.

— Это имеет смысл.

В этот момент человек за дальним столиком поднял руку. Персилана мгновенно вооружилась потрёпанной записной книжкой и поспешила к нему. Господин Владыка остался стоять на месте. Он молча наблюдал, как девушка исчезает за дверью кухни и уже через минуту возвращается с дымящейся тарелкой супа. Тогда он медленно повернулся к Мильтиаду.

— И это, по-твоему, война?

Мильтиад даже не смутился. Напротив, задорно улыбнулся.

— Понимаю ваши опасения, многоуважаемый. Но сейчас только полдень. Главное сражение начнётся вечером. Вот увидите, Эпимамелида ещё сумеет вас удивить!

Господин Владыка не ответил. Судя по выражению лица, надежд он не питал никаких. Впрочем, ожидание давно стало для него естественным состоянием – таким же привычным, как дыхание для смертных. Он сел за ближайший столик и приготовился ждать. Мильтиад всё это время держался рядом, но с разговорами больше не лез. Видимо, считал, что само присутствие бога войны в заведении уже является превосходным рекламным ходом.

Персилана носилась по залу, принимала заказы, исчезала на кухне и снова появлялась с подносами. Из кухни непрерывно доносились грохот, звон и какие-то подозрительные взрывы, словно там проводили алхимические эксперименты. Однако блюда почему-то выходили превосходными.

Когда солнце стало медленно оседать за крыши ремесленных кварталов, а небо над Эпимамелидой налилось тёплой розовизной, в трактир потянулись красильщики. Шли они шумно, целыми ватагами, пропахшие краской, лаком и тяжёлой дневной работой. Каждый, не глядя в меню, требовал три кружки пива и три порции «серого жа́ркого» – здешнего знаменитого блюда, о происхождении которого Мильтиад предпочитал молчать.

Персилана едва успела записать первый заказ, как её уже дёрнули с другого конца зала. Потом ещё. И ещё. Люди прибывали непрерывным потоком; голоса сливались в гул, стулья скрипели, кружки звенели, а воздух быстро сделался густым от пара, пота и запаха жареного мяса. Через несколько минут свободных мест не осталось вовсе.

Наступил «тот самый момент», который обещал Мильтиад и который приходил в трактиры всегда внезапно: ещё мгновение назад было спокойно, а теперь каждый обязан работать за троих, иначе заведение просто захлебнётся собственной публикой.

Персилана встретилась взглядом с Мильтиадом. Тот сразу всё понял, кивнул и направился к Господину Владыке, который до сих пор сидел в углу с видом полководца, ожидающего сигнала боевого горна.

— Многоуважаемый, – осторожно начал Мильтиад, — полагаю, время ожидания миновало.

— Вот как? – медленно произнёс Господин Владыка.

— Взгляните вокруг. Это уже не трактир, а настоящее поле боя. Самое время и вам вступить в сражение!

Господин Владыка оглядел переполненный зал. В его глазах загорелось что-то хищное и одновременно восторженное.

— Да... – сказал он тихо. — Наконец-то!

Он резко поднялся, но в тот же миг Мильтиад поспешно сунул ему в руки чёрную ткань. Господин Владыка замер и уставился на неё с таким выражением, словно ему только что вручили белый флаг.

— Это ещё что такое? – грозно спросил он.

— Фартук, многоуважаемый. То есть... табард. А здесь, – Мильтиад торопливо похлопал по карману, — книжечка для записей. Ну... для фиксации тактических решений по подавлению голода противника. А это – ваш щит.

И он протянул ему деревянный поднос.

Несколько секунд бог войны молча смотрел на него. Затем недовольно проворчал что-то, надел фартук, вернее, неуклюже нацепил, завязав вокруг шеи, будто никогда не имел дела с одеждой мирного назначения.

После чего двинулся к ближайшему столику.

— Ну! – рявкнул он на посетителей. — У кого там что? Ну!

За столом воцарилась тишина. Потом кто-то хрюкнул от смеха. Следом засмеялся другой. Через мгновение хохот уже катился по всему трактиру. Мильтиад стоял посреди зала с открытым ртом. Но, заметив, что посетители реагируют скорее с восторгом, чем с ужасом, решил пока не вмешиваться.

Персилана металась между столиками с той особой сосредоточенностью, какая бывает либо у очень трудолюбивых людей, либо у очень жадных. Она напоминала пчелу – маленькую, быструю и совершенно незаменимую. Господин Владыка, напротив, походил на огромного шмеля: важный, шумный, медлительный и, по всей видимости, убеждённый, что весь мир существует исключительно затем, чтобы внимать его голосу.

Иначе как объяснить, что записывать заказы он посчитал занятием недостойным? Вместо этого он орал их через весь зал, будто отдаёт приказы.

— Два серого жа́ркого! Три пива! И этому ещё колбасу!

Посетители хохотали. Некоторые даже начинали выкрикивать заказы нарочно погромче, лишь бы услышать, как бог войны повторит их своим командирским басом.

Персилана несколько раз пыталась всучить ему записную книжку. Однако Господин Владыка всякий раз смотрел на неё с искренним недоумением, предпочитая всё делать по старинке. В конце концов Персилана махнула рукой и стала записывать всё сама, одновременно успевая носиться к кухне и обратно.

Из кухни она выходила с целой плиядой сияющих от жира и сока блюд. Господин Владыка принимал их с важным видом, будто ему вручают оружие. Иногда, правда, по дороге к столу он ухитрялся стащить ломоть мяса с тарелки или приложиться к чужой кружке.

К счастью, рядом неизменно возникал Мильтиад. Он мягко, но решительно отбирал кружку, возвращал мясо на место и вообще спасал положение, как умелый управляющий. Сам Мильтиад тоже работал и весьма быстро и ловко. Он лавировал между столами, собирал заказы, разносил блюда и при этом ещё успевал следить за Господином Владыкой, словно пастух за особенно опасным быком.

В какой-то момент, неся очередной поднос, он вытер лоб и случайно посмотрел в сторону Персиланы.

И тут внутри всё похолодело.

Господин Владыка как раз поставил кружки на стол и уже в третий раз орал новый заказ куда-то в пространство. Весь зал покатывался со смеху. А Персилана стояла в стороне, склонившись над столиком, и быстро что-то записывала с хитрой улыбкой.

— Только не сейчас… – простонал он и бросился к ней.

Он схватил её за локоть и осторожно оттащил от столика.

— Что случилось? – удивилась Персилана. — Наш «многоуважаемый» бог войны опять чудит?

— Нет. Это ты сейчас чудишь!

— Я?

— Опять в облаках витаешь. Посмотри на себя.

Он ткнул пальцем в блокнот. Несколько страниц были исписаны почти до краёв. Персилана смутилась, но ненадолго.

— Мне историю интересную рассказывали. Как же я могла не записать?

— Я не возражаю, записывай хоть целые хроники, но точно не сейчас.

Из зала снова донёсся громовой рык Господина Владыки:

— Эй! Кто требовал ещё пиво?!

— Видишь? – сказал Мильтиад. — Он разговаривает с пустотой.

Персилана невольно рассмеялась и закрыла блокнот.

— О-о-о! Хорошо-хорошо. Я буду рядом.

— Вот и отлично, – сказал Мильтиад с облегчением.

К счастью, остаток вечера прошёл относительно спокойно. Если, конечно, не считать тех попыток Господина Владыки вступить в священную войну с посетителями из-за перепутанных им заказов. Повезло, что трудовой договор неизменно действовал, и Господин Владыка ограничивался угрозами, мрачным рычанием и обещаниями «устроить настоящую осаду» всякому, кто ещё раз скажет, что заказывал не тот салат.

Мильтиад и Персилана по очереди его успокаивали. В такие минуты он был похож не на древнее существо, а на ребёнка, которому запретили ломать игрушки.

Под конец вечера посетители начали расходиться. Последние ушли уже далеко за полночь – в обнимку, шатаясь и громко смеясь. Судя по разговорам, они успели стать лучшими друзьями, хотя познакомились всего пару часов назад.

Мильтиад закрыл дверь на засов и с облегчением выдохнул. Персилана тут же рухнула грудью на ближайший столик. Господин Владыка стоял рядом, скрестив руки, и что-то сердито бормоча себе под нос. Судя по интонации, он всё ещё мысленно продолжал спор с посетителями и, вероятно, побеждал.

Именно в этот момент из кухни донёсся подозрительный грохот.

Потом что-то хлопнуло.

Потом повалил дым.

Дверь распахнулась, и в зал, кашляя и отмахиваясь от сизых клубов, вышла девушка. Её поварской фартук был покрыт копотью и соусами, лицо в саже, а синие волосы торчали в разные стороны.

— Иветт! – вскрикнул Мильтиад. — Что ты там устроила?

— Кхе-кхе... Новый способ уборки... Кхе... Испытывала, – она попыталась пригладить волосы.

— Взрывом?!

— Не взрывом, а термической утилизацией отходов!

Топнув ногой, она сделала в воздухе замысловатый жест – и в руке появилась остроконечная синяя шляпа. Иветт немедленно водрузила её на голову и аккуратно поправила поля.

— Между прочим, почти получилось. Завтра ещё попробую.

— Пожалуйста, не надо, – устало произнёс Мильтиад.

Господин Владыка всё это время мрачно молчал, глядя куда-то в пол. Видимо, размышлял об упадке воинской дисциплины. Иветт подошла к нему вплотную, подпрыгнула и без всякого страха хлопнула по плечу.

— Так это ты тут орал весь вечер? Я на кухне чуть не оглохла. Новенький, да? Хотя выглядишь ты, если честно, очень стареньким, – пошутила она.

Господин Владыка медленно повернул голову. Мильтиад успел заметить, как у бога войны дёрнулась щека. Иветт же улыбалась совершенно безмятежно – маленькая, чумазая, в нелепой синей шляпе. Мильтиад мгновенно встал между ними. Однако взмахом ведьминой руки он тут же перелетел через половину зала, мягко приземлившись возле двери.

— Опять она это сделала... – простонал он оттуда.

Персилана наблюдала за происходящим уже с откровенным интересом. Усталость как рукой сняло. Она даже слегка выпрямилась, приготовившись, если понадобится, разнимать драку. Тем временем лицо Господина Владыки медленно наливалось густым лиловым цветом. Воздух вокруг задрожал, половицы заскрипели, блюдца с приборами зазвенели.

Иветт тоже тряслась, напоминая маленькое синее желе, – но взгляда не отводила. И тут двери с грохотом распахнулись, а засов слетел с петель. На пороге стоял Сатис – взъерошенный и запыхавшийся.

— Отец! – трагически воскликнул он. — Прости их, ибо не ведают, что творят!

Персилана удивлённо склонила голову набок. Мильтиад же давно перестал удивляться чему бы то ни было. Господин Владыка медленно перевёл взгляд на сына, тот открыл рот, собираясь произнести что-то примирительное, но замер, подобные переговоры были не самой сильной его стороной.

— Скажите ему спасибо, – мрачно проворчал бог войны и направился к выходу тяжёлыми шагами.

— Спасибо! А что вообще случилось? – крикнула вслед Иветт.

Господин Владыка остановился на пороге.

— Гм-к-х-х... – выдавил он сквозь зубы. Кулаки его сжались так, что побелели костяшки. Именно в такие минуты он особенно сожалел, что не попробовал разорвать тот трудовой договор ещё раз.

Бог войны шагнул в ночь и почти сразу растворился в переулке. Сатис тяжело вздохнул, подошёл к столу и положил на него золотую монету – явно слишком большая плата за сломанную дверь. Впрочем, младший бог дуэлей никогда не разбирался в деньгах. С числами у него ладилось только тогда, когда речь шла о павших врагах.

— Отец! Подождите! – крикнул он и бросился следом.

Нагнал он Господина Владыку уже возле конца улицы, где тусклый фонарь освещал мокрую мостовую.

— Куда вы теперь направляетесь?

— Неважно, – буркнул бог войны. — Главное – подальше отсюда.

— Значит... город вы уничтожать не будете?

— Не могу.

— Не можете?

— Я подписал этот... этот... как его, – он раздражённо поводил рукой в воздухе, будто пытался поймать нужное слово. — А! Тру́довой до́говор.

— Трудово́й догово́р, – осторожно подсказал Сатис.

— Вот именно. Его.

— Это плохо, отец. Очень плохо.

— Без тебя знаю.

Некоторое время они шли молча. Где-то вдалеке лаяла собака, ветер гонял по мостовой мусор, а Сатис задумчиво подкручивал усы.

— И что вы теперь собираетесь делать? – наконец спросил он.

— Что делать... – проворчал бог войны. — Выбора нет. Придётся отработать ещё, кажется, четыре недели.

— Это целый месяц, отец. Думаете, справитесь?

— Что ты там вякнул? Это ведь война! Да, несколько необычная. Но всё-таки война! А в том, что касается войны, мне нет равных! – Господин Владыка оскалился с прежней самоуверенностью, и на мгновение в нём снова проступило что-то древнее и по-настоящему свирепое. — Я просто наблюдаю за этим представлением. Наслаждаюсь. А они... они всего лишь безликие фигуры на моём поле битвы!

— Разумеется, отец, – быстро согласился Сатис. — Вот только...

— Только... Что?

— Вы знаете, во сколько вам завтра приходить на работу?

— Гм...

— То есть не знаете?

— Гм.

— Тогда придётся вернуться и спросить. Иначе оштрафуют.

— Гм!

Лицо бога войны дрогнуло, на шее вздулись жилы, мышцы напряглись. Пальцы медленно сжались в кулаки, а губы вытянулись в тонкую линию. Не говоря ни слова, Господин Владыка развернулся и направился обратно. Сатис некоторое время смотрел ему вслед, потом поправил усы и тихо пробормотал:

— Похоже, отец, это будет самая тяжёлая война в вашей жизни.

Глава 3. Итоги первой недели.

Утро не предвещало ничего хорошего для Господина Владыки с момента, когда оно только подумало наступить. Как будто в насмешку, первые солнечные лучи попали прямо в глаза, от чего он выругался как следует, вскочил на ноги и начал размахивать руками, словно отбиваясь от целой армии врагов.

Рядом, на соседней кровати, сидел Сатис. Прищурившись, он наблюдал за этим странным способом разминки и, кажется, даже запомнил пару новых движений для будущих дуэлей.

— Спасибо, учитель, – сказал он, опираясь руками на меч.

— Что?! – гаркнул Господин Владыка с возмущением.

— Вы знаете, во сколько вам приходить в трактир, отец?

— А сколько сейчас времени?

— Судя по положению солнца... Где-то полпятого.

— Ха! Тогда время есть, в девять открытие, если верить тому сатиру.

— На лжеца он не похож, – заметил Сатис.

— Пусть только попробует меня обмануть. Его несчастную лачужку с землёй сравняю!

— Прошу, будьте милосердны, отец. Они же ведь все глупые и... смертные. Крайне небезопасное сочетание для обмана какого-нибудь бога.

— «Какого-нибудь»? – возмутился Господин Владыка.

— Гм... Это просто пример, отец, – Сатис нервно покрутил ус.

— Надоело мне здесь ошиваться. Надо пройтись да последить за врагами. Вдруг и они не дремлют.

Не дожидаясь ответа, Господин Владыка вышел из комнаты. Его тяжёлые шаги ещё долго были слышны, даже когда он оказался на улице и, кажется, тем самым разбудил немало соседей.

Сатис очень переживал за отца. Вчерашний вечер выжег в нём остатки всякого благоразумия. Господин Владыка шесть раз успел поссориться с работягами, которые просто продолжали отмечать кулинарный праздник. Затем он повздорил с эльфом из-за высокомерного взгляда. А по пути к постоялому двору так и вовсе наорал на бумажку, которая случайно попала ему в лицо.

Господин Владыка также отказался спать. Обычно старшим богам не требуется сон, и, находясь в смертном теле, Господин Владыка решил придерживаться этому правилу.

Сражаться с желанием сомкнуть веки и сладко захрапеть оказалось весьма занимательно. И Сатис помогал держать оборону, рассказывая свои истории. Одна за другой, час за часом, а Господин Владыка только больше улыбался и веселел. Иногда Сатису даже приходилось приукрашивать некоторые моменты, обычно в кроваво-красный – любимый цвет отца. В любой другой ситуации Сатис старался быть честным и открытым, как учила его мать, но с отцом это всегда уходило на второй, а то и третий план.

Позволив себе некоторое время отдохнуть, Сатис с ленцой прошёлся по комнате и уселся на подоконник у открытого окна. Верный меч неизменно был рядом – единственный спутник в жизни, который знал не только о силе, но и о страхах.

Сатис, ощущая утреннюю прохладу, подался вперёд. Вдоль улицы он заметил высокий силуэт. Это была Персилана, безмятежно гуляющая в одиночестве. В повседневной одежде она выглядела совсем непримечательной, и только красные волосы по-прежнему приковывали внимание. Впрочем, она быстро накинула капюшон, продолжив путь.

Заподозрив неладное, Сатис свесил обе ноги и прыгнул с третьего этажа на вымощенную дорожку. Он быстро догнал Персилану, схватил её за руку и тут же был вознаграждён пощёчиной. Это было справедливо, подумал он. Персилана испуганно отступила, но, приглядевшись, кажется, узнала Сатиса.

— Я должна извиниться? – неуверенно сказала она.

— Гм... Нет, совсем нет. Это мне следует извиниться.

— Хорошо.

— Да?

— Я жду.

— Гм...

— Ну? Давайте же.

— Прошу прощения.

— Я вас прощаю. И больше не нужно так внезапно хвататься.

— У меня была уважительная причина.

— Какая?

— Я подумал, что у вас что-то произошло.

— Произошло.

— Значит, я был прав?

— Да, только что произошло. А до этого всё было прекрасно.

— Гм... Прошу прощения.

— Заметьте, второй раз я не просила вас извиняться.

— Премного благодарен.

— А что вы так отвечаете? Ещё раз не выдержали бы?

— Выдержал.

— То есть, вы извинитесь ещё раз?

— Только в случае крайней необходимости.

— А что, если мне это крайне необходимо сейчас?

— Мне извиниться?

— Нет, я вас уже простила.

— Тогда позвольте поинтересоваться, куда вы направляетесь?

— С чего я должна раскрывать свои секреты?

— А это секрет?

— С этого самого момента – да.

— Позвольте тогда напомнить, что вчера я оставил целый золотой вашему заведению.

— Разве не потому что сломали нам двери?

— А вы проницательны.

— Или потому что хорошо запоминаю события вчерашнего вечера.

— И часто такое случается?

— Только когда нам двери ломают.

— Понимаю. Тогда не смею вас больше задерживать.

— Благодарю.

Персилана кивнула и направилась дальше. Однако шаги Сатиса вторили её собственным. Персилана обернулась.

— Вы продолжаете за мной идти.

— Это потому что я за́ вами.

— Вы делаете это специально!

— Мы просто идём в одном направлении.

— В самом деле?

— Просто совпадение.

— Гм... Хорошо! Раз уж вы не отвяжитесь, я скажу, куда направляюсь, и позволю идти рядом. Но с одним условием.

— Каким?

— Вы расскажите мне интересную историю!

От удивления Сатис, не удержавшись, дернул себя за ус. Впервые кто-то попросил его рассказать историю. Губы сжались в тонкую линию, а пальцы, словно невзначай, закручивали усы в замысловатые фигуры. Наконец, он вновь обратил взгляд на девушку и кивнул.

— Что ж, так и быть. Расскажу.

Они вместе зашагали по улице, слушая звуки просыпающегося города. На улицах уже было много людей: работяги спешили по своим делам, торговцы открывали лавки и зазывали покупателей. Местная гильдия по очистке канализации возвращалась с задания, стараясь не привлекать внимания прохожих своим неряшливым видом. Они делали это не из вежливости, а потому что так требовал трудовой договор.

Персилана, впрочем, совершенно не замечала шума вокруг. Улица гудела и шипела, как пережаренный стейк: кто-то спорил, кто-то хохотал, неподалёку кто-то уронил корзинку с яблоками. Однако для Персиланы сейчас существовало только лицо Сатиса. Она шла рядом, с блокнотом и коротко заточенным карандашом в руках и ловила каждое слово. Особенно внимательно следила за губами, боясь, как бы ничего не упустить.

Сатис рассказывал без спешки, лениво поглядывая куда-то в сторону. Речь шла о лесе Жаждущем – мрачном месте на далёком Синем Континенте, куда, по слухам, давно уже не совались даже самые смелые и отчаянные охотники. Там, как выяснилось, обосновались тролли. И не просто обосновались, а что-то замышляли. Само по себе это звучало нелепо. Тролли и замыслы – вещи несовместимые. Обычно предел их военной стратегии сводился к тому, чтобы с грохотом выскочить из кустов и начать размахивать волосатыми лапищами, надеясь сломать как можно больше. Но в тот раз всё было иначе. Кто-то направлял их. И этим «кто-то» оказался самый настоящий демон – порождение ночи и тьмы, похуже любого вампира.

Что именно демон делал в лесу Жаждущем и зачем собирал вокруг себя троллей, никто толком не понимал. Возможно, готовил набег. Возможно, искал с их помощью древний артефакт. А возможно, и что наиболее вероятно, просто развлекался. Демоны существа такие, нередко творят зло безо всякой разумной причины, исключительно из любви к процессу. Сатис, впрочем, выяснять подробности не стал. Для него вся эта история была прежде всего удачной возможностью. Хорошее приключение, опасный противник, печально известный лес на краю мира – из такого вполне можно сложить рассказ, достойный Господина Владыки. Поэтому он отправился немедленно и, по его собственным словам, довольно быстро добрался до демона. Дуэль вышла тяжёлой. Именно тогда Сатис получил один из своих первых шрамов – длинный, через плечо и грудь. Он говорил об этом равнодушно, словно речь шла о незначительной царапине, но Персилана заметила, как на мгновение изменился его голос.

Демона он всё-таки убил.

А тролли, оставшись без предводителя, ожидаемо признали силу победителя. Более того – предложили Сатису самому стать их вождём. Только этого ещё не хватало, сказал он и отказался от предложения немедленно. А чтобы тролли не начали искать себе нового вожака, приказал им разбрестись куда глаза глядят. Желательно подальше от людей и вообще любых мест, где кто-нибудь умеет разговаривать.

Записав последние пару предложений, Персилана с довольной миной закрыла блокнот и хлопнула Сатиса по плечу. Тот озадаченно вздёрнул бровь, а девушка ответила на это большим пальцем вверх – знак полного удовлетворения. По сверкающему лицу сразу стало ясно – эта история одна из лучших, что она слышала. А ведь Сатис ещё поскупился на детали, о чём даже немного пожалел. Впервые кто-то хвалил его за, казалось бы, не самый интересный рассказ из непомерной библиотеки его похождений. И незнакомое чувство отдалось приятной дрожью в груди, заставляя уголки губ двинуться вверх. Впрочем, он быстро пришёл в себя, кашлянул в кулак и сказал:

— Свою часть сделки я выполнил.

— И вы справились со своей частью просто превосходно, прошу заметить!

— Настало время выполнить вашу часть сделки. Так куда же мы идём?

— Ответ на ваш вопрос прямо здесь. Мы пришли.

Взглянув перед собой, Сатис увидел хорошо знакомый трактир – Эпимамелида. В его голове сразу закрутились шестерёнки, пытаясь сложить воедино все произошедшие события и найти ответ. Видя, как ему нелегко, Персилана решила помочь:

— Я шла на работу.

— Вот значит как...

— Всё вышло немного спонтанно, но мне понравилась ваша компания. Быть может, захотите зайти и выпить у нас? Еда тоже отменная, разумеется! А если расскажите ещё интересных историй, то, может быть, всё выйдет за мой счёт. Моя благодарность – редчайшее сокровище, не упустите такой шанс, – прошептала она, скользя пальцами по плечу, и вошла в трактир. Сатис пошёл следом.

Теперь он мог рассмотреть всё более внимательно. Из-за вчерашней суматохи этого сделать не удалось. Двери, кстати говоря, плотно сидели на петлях, и появился новый засов, сделанный на совесть.

— И когда только успели нанять плотников? – произнёс он с удивлением.

— Это-то? – спросила Персилана. — Ставлю золотой, что это дело рук хозяина заведения, Мильтиада. Где-то половину трактира построил он сам, собственными руками. Работяга он страшный, денно и нощно радеет над Эпимамелидой. А сегодня ещё должен прийти тайный гость, всё должно быть идеальным.

Вскоре из кухни появился Мильтиад, нагруженный мешками с мусором. Он быстро поздоровался и поскокал на улицу.

— Неужели хозяин заведения сам выносит мусор? – удивился Сатис.

— Обычно этим занимается наш уборщик Левет, но сейчас он взял отгул из-за болезни дочери. Должен вернуться на следующей неделе.

Понимающе кивнув, Сатис устроился за столиком – быть первым посетителем неожиданно приятно. Он принялся изучать меню, и за это время Персилана успела переодеться в рабочую форму.

— Что-нибудь хотите заказать? – спрашивала она своим профессиональным голосом, завязывая фартук.

— Тут много сатирских блюд, – заметил Сатис.

— Ах, вы разбираетесь? Какая редкость!

— Я бывал на Красном Континенте, в частности на острове Мильт – родине всех сатиров.

— Так наш Мильтиад как раз оттуда родом. Видимо, решил нести культуру народа всё дальше и дальше.

— Похвально, – коротко ответил он. — Пожалуй, я буду серое жаркое и пиво с мёдом.

Записав заказ, Персилана удалилась на кухню и поставила листик на разделочный стол. В дальнем углу сидела Иветт, кушая яблочные дольки. Она удивлённо заморгала.

— Заказ, – сказала Персилана.

— Ещё десять минут до открытия, – парировала ведьма.

— А посетители уже есть. Давай, давай, за работу.

— Ну ты и наглая! Мильтиаду давно пора уволить тебя!

— Я, в отличие от некоторых, не увольнялась трижды и не приползала обратно.

— Приползала? Да я тут работаю, когда ты сама ещё ползала!

— Не выдумывай. Ты меня старше на пару лет.

— На целых пару лет! Давай, давай, иди отсюда. Как только, так сразу приготовлю.

— У тебя пять минут.

— Пф-ф-ф... Ага, – Иветт взмахнула рукой, и на запястье появилось что-то отдалённо похожее на часы. — А... Правда, пять минут осталось. О Всебоже, опять заболтала меня!

Персилана уже выходила из кухни, стараясь не улыбаться слишком заметно. Иветт некоторое время стояла посреди кухни, мрачно глядя на листок заказа. Потом выдохнула и решительно закатала рукава.

— Серое жаркое… – пробормотала она. — Ну конечно. Как самое утро, так всем обязательно подавай направо и налево именно серое жаркое. Будто у сатиров других блюд не существует.

Вообще-то, блюдо это и правда считалось чуть ли не основным, которым кормили с пелёнок. Блюдо было древним, как сами сатиры, и, по мнению большинства народов, подозрительно неопрятным. Получалось нечто среднее между густой похлёбкой и мясным рулетом: фарш, коренья, кислые травы, крупно нарезанные овощи и совершенно обязательная серая мука, из-за которой блюдо и получило своё название. Варилось всё долго, пахло резко, выглядело сомнительно, но насыщало так, что потом полдня не хотелось даже смотреть на еду. Сатиры утверждали, что именно серое жаркое когда-то помогло им пережить не одно Великое Вытягивание мира.

Иветт подошла к кладовой, распахнула дверцу и принялась быстро вытаскивать продукты. Мясо она выбирала придирчиво.

— Нет, это жёсткое… это вчерашнее… это вообще непонятно чьё...

Найдя подходящий кусок, Иветт бросила его на стол. Заморочено взмахнув рукой, от пальцев потянулись искорки, и нож сам прыгнул в руку. Работала Иветт удивительно профессионально.

Всё у неё происходило будто по заранее выверенному плану: кастрюли сами сдвигались по плите, ложка помешивала соус без посторонней помощи, овощи летали по кухне короткими дугами, а специи сыпались в котёл ровно в тот момент, когда были нужны. При этом ведьма непрерывно ворчала.

— Пять минут… Конечно, пять минут… Ещё бы дракона заказали к завтраку…

Котёл недовольно забулькал.

— Ты вообще молчи, – сказала ему Иветт. Бульканье стало тише.

Главное в варке было не дать мясу развариться, поэтому огонь под котлом Иветт уменьшила почти до минимума и теперь стояла рядом, помешивая длинной деревянной ложкой. Из котла поднимался густой пар. Пахло луком, перцем, мясом и чем-то душистым, а именно серой мукой, которая камочками кружила в бульоне, придавая серый цвет. Иветт попробовала его с ложки и довольно кивнула.

— Ну, вот это и стало похоже на еду.

Она ещё раз взглянула на магические часы, возникшие над запястьем.

— Уложилась. Умничка, Иветт.

Дверь на кухню приоткрылась и с тихим скрипом заглянула Персилана. Перед ней возникла тарелка, до краёв наполненная серой, лениво побулькивающей жижей. Иветт небрежно махнула рукой и Персилана подхватила блюдо. Сатис оценил это угощение по виду, как вполне съедобное – по крайней мере, по меркам человека, которому доводилось путешествовать по Вытянутому Миру. А такие путешественники, как известно, довольно часто начинают есть всё, что попадётся под руку, а иногда и под ногу.

Вкус оказался странным. Резкий, пряный, с каким-то трудноуловимым послевкусием. Такой вкус не вызывает ни восторга, ни отвращения. Он просто заставляет попробовать ещё раз, чтобы понять. Потом ещё раз. И ещё. В конце концов Сатис обнаружил, что тарелка пуста, а он вполне доволен жизнью.

Запив завтрак пивом, он откинулся на спинку стула и лениво закрутил ус, на котором осталась пенная капля.

— Хорошая вышла дуэль, – заметил он с улыбкой.

— Рада, что вам пришлось по вкусу, – ответила Персилана.

— И сколько я должен?

— Уже уходите?

— Не хочу лишний раз испытывать терпение отца своим присутствием. Кстати, где он?

Сатис оглядел зал. Несколько столиков были заняты посетителями, а между ними нервно метался Мильтиад, тоже выискивая Господина Владыку.

— Не знаю, – призналась Персилана. — Уж кого-кого, а вашего отца трудно не заметить. А сейчас его словно ветром сдуло.

— Вот это меня и беспокоит.

— Думаете, он способен что-нибудь натворить?

— Думаю? – Сатис усмехнулся. — Нет. Я знаю.

Сказано это было спокойно, но в голосе прозвучала такая страшная уверенность и Персилана предпочла больше ничего не спрашивать. В этот момент рядом возник Мильтиад. Он нервно хлопнул влажными ладонями и многозначительно покосился на другие столики. Персилана сразу поняла намёк и удалилась.

— Прошу прощения... Вы...

— Сатис.

— Да-да, конечно. Сатис. Скажите, ваш отец, многоуважаемый Господин Владыка, скоро вернётся?

— Понятия не имею.

— Только не говорите, что он ушёл?

— Вряд ли.

— То есть он всё ещё в городе?

Сатис задумчиво посмотрел в потолок.

— Если так, то узнаем мы об этом очень скоро.

— Каким образом?

Сверху загрохотали шаги. Тяжёлые, стремительные, не оставлявшие сомнений в том, что их обладатель совершенно не думает о судьбе старой лестницы. По ступеням спускался Господин Владыка. Судя по лицу, за это время он успел основательно приложиться к выпивке. На плече бог войны нёс какого-то мужчину в дорогом камзоле. В волосах у того была повязана красная лента, а выражение лица так и говорило о том, что он не отставал от своего нового знакомого ни на кружку.

Они оживлённо спорили о чём-то важном, перебивая друг друга, хохоча и время от времени издавая совершенно нечленораздельные победные вопли. Господин Владыка сгрузил собутыльника за стол рядом с Сатисом и немедленно потребовал ещё пива. По залу прокатился смешок. И только Мильтиаду было не до смеха.

— Многоуважаемый... каким образом вы оказались на верхнем этаже?

— Эт' я разбег взял и ка-а-ак прыгнул!

— Прыгнули... куда?

— Вверх!

— Но там ведь нет двери...

— Двери нет. Окно есть.

Мильтиад побледнел.

— Вы разбили окно?

— Разбил.

— Это катастрофа... Нет, это ужасно! Это просто чудовищно! – простонал сатир, умудряясь кричать шёпотом. — Сегодня самый важный день! Тайный гость может быть уже здесь! Что он подумает? Что скажет?

Человек в камзоле поднял руку.

— Я... з'есь.

— Простите?

— Я и есть тайный гость... ик...

Он тяжело перевёл дух.

— Мы слу'айно 'стретились... потом раз'оворились... потом решили выпить... пот'м ещё выпить... и вот. Мы здесь.

Он театрально развёл руками. Мильтиад нахмурился.

— И вы довольны?

— Более чем! Всё просто превосходно!

— И вы поставите высокие оценки?

— Разумеется!

— Всё! – гаркнул Господин Владыка, ударив ладонью по столу. — Хва'ит вопросов! Больше пива! Пива нам!

День набирал обороты. По настоянию Мильтада Персилана принесла пиво. Потом ещё пиво. Потом снова пиво. В какой-то момент, когда в трактире собралась любопытная толпа, Мильтиад перестал считать кружки. Он вообще перестал замечать многое из того, что происходило в его заведении этим безумным днём. Господин Владыка и тайный гость быстро достигли того удивительного состояния, когда собеседники уже не вполне понимают предмет разговора, но один продолжает уверенно говорить, а второй уверенно кивать.

— Нет, ну 'от ты мне объ'сни! – требовал Господин Владыка, размахивая кружкой. — Почему се'одня я насчитал памятники поэтам больше, чем воинам?

— Пот'му ч'о они великие люди, – с достоинством отвечал он.

— Та' и воины вел'кие люди!

— Это так...

— Тог'а поч'му им пам'тник'в мен'ше ставят? А-а?

— Они... Есть. Но поэты пр'слав'яют героев. И в этом им... Нет равных, – гость замотал головой, как-то умудряясь связывать слова в предложение.

— Тогда... Выпьем за них!

И они столкнулись кружками, да так, что часть содержимого немедленно вылилась на стол. Сатис сидел в стороне. Иногда он пил пиво, но больше наблюдал. Чем пьянее становился отец, тем меньше пил Сатис. Сидел он спокойно, ведь давно перестал удивляться странным выходкам.

— Ты не вмешаешься? – спросила Персилана, проходя мимо с подносом.

— Зачем?

— Они же напьются.

— Уже.

— Тогда ещё сильнее.

— Поверь, существует предел опьянения, после которого ты становишься един с миром. Я жду именно этого.

— И что тогда произойдёт?

— Надеюсь, как и все, попа́дают под стол.

Тем временем посетителей становилось больше. Новость о том, что в трактире снова чудит старый вояка разнеслась по округе с небывалой скоростью. Свободных столиков уже не осталось. Персилана кружила между гостями принимая заказы чаще, чем приходилось дышать.

— Два грибных рагу! – крикнул кто-то из зала.

— Есть!

— Три серых жарких!

— Сейчас! Кто заказывал суп из тыквы?

— Я!

— Нет, не вы.

— Ах, почти провёл!

Мильтиад помогал принимать и носить заказы. Неожиданно он обнаружил, что получает удовольствие.

— Так... – пробормотал он, глядя на переполненный зал. — Значит, если разбить окно, напоить тайного гостя и устроить скандал... это привлечёт клиентов?

— Меня пугают твои выводы! – отвечала Персилана, пробегая мимо с дюжиной кружек пива.

— А это ведь иннтересный метод ведения бизнеса. Так и знал, что у многоуважаемого Господина Владыки всё схвачено.

Глубокой ночью кто-то притащил лютни. Начались пляски, песни и ещё больше веселья. Сатис пересел подальше. К закрытию он оказался единственным трезвым клиентом в трактире. Персилана уселась за столик и моментально заснула. Иветт так же быстро уснула, прямо посреди кухни, окружённая горой грязных столовых приборов, объедков, масляных пятен и в целом напоминала одну из абстрактных картин Квинтена Карлоу.

***

Результаты первой недели конкурса ресторанов объявили этим же утром. Для этого на городской площади установили огромную доску. Толпа собралась задолго до начала, стараясь занять места в первых рядах. И наконец городской глашатай развернул свиток.

— Итоги первой недели! – объявил он, заглушая всех на площади.

Толпа притихла.

— Оценивание проводилось по следующим параметрам: качество блюд, обслуживание, атмосфера, оригинальность и общее впечатление!

Он прикрепил свиток на доску с пятью лидерами, а под ним другой свиток с остальными участниками.

РЕЙТИНГ РЕСТОРАНОВ ПОСЛЕ ПЕРВОЙ НЕДЕЛИ.

1. «Маленький Вулкан» – 44 балла.

Качество блюд: 9.

Обслуживание: 9.

Атмосфера: 9.

Оригинальность: 8.

Общее впечатление: 9.

Комментарий тайного гостя:

«Это было жаркое представление. Рагу из крапивы и красный стейк выжгли все вкусовые рецепторы. Заведение отлично подойдёт для любителей пощекотать нервишки и кошелёк, ведь на молоко придётся разориться».

2. «Старый Рыбак» – 42 балла.

Качество блюд: 9

Обслуживание: 8

Атмосфера: 8

Оригинальность: 9

Общее впечатление: 8

Комментарий тайного гостя:

«В них чувствуется дыхание моря, а на языке остаётся привкус морской соли. Морепродукты – главное преимущество не только этого заведения, но и всей недели в целом».

3. «Лягушка в колодце» – 41 балл.

Качество блюд: 8

Обслуживание: 8

Атмосфера: 9

Оригинальность: 8

Общее впечатление: 8

Комментарий тайного гостя:

«У заведения многообещающее начало, приветливый персонал и талантливый молодой повар. Благодаря обновлённому составу теперь не только хорошая обёртка, но и сам вкус».

4. «Бал виверны» – 40 баллов.

Качество блюд: 7

Обслуживание: 7

Атмосфера: 8

Оригинальность: 10

Общее впечатление: 8

Комментарий тайного гостя:

«Это заведение создает ощущение, что о вас знают больше, чем вы сами. Они угадали, что мне больше всего хочется отведать супа, и подали из черепа настоящей виверны».

5. «Эпимамелида» – 38 баллов.

Качество блюд: 7

Обслуживание: 8

Атмосфера: 10

Оригинальность: 8

Общее впечатление: 5

Комментарий тайного гостя:

«До сих пор не понимаю, что произошло. Кажется, мной разбили окно и доказывали почему щебень в тайне правит миром. Было очень шумно. Было очень страшно. Но почему-то хочется вернуться».

Глава 4. Смотрите, что могу!

Всю следующую неделю Господин Владыка, как и было задумано, самоотверженно и с полной отдачей бился в авангарде. Впрочем, результаты его рабочих подвигов оставались весьма неоднозначными. Польза от него, безусловно, случалась, но неприятностей обычно выходило ещё больше. Первые часы каждого дня он честно пытался выполнять обязанности официанта: принимал заказы, забирал и даже иногда доносил их до нужного столика. Однако ближе к вечеру в его голове неизменно рождалась одна и та же мысль и так же неизменно побеждала, причём с пугающей скоростью. Звучала она примерно так: «А зачем носить еду и выпивку другим людям, если можно оставлять самому себе?». После этого работа для него, как правило, заканчивалась.

Он выбирал самую шумную компанию и подсаживался к ним в тот момент, когда за столом раздавался весёлый гогот. Господин Владыка тоже смеялся, точнее, старался изобразить смех, не похожий на боевой горн. А потом говорил одну из своих фраз: «Ну и отмочил ты, конечно! Кстати, явился я как-то пьяным в мир фей!» или «Ну и отмочил ты, конечно! Кстати, выгнали меня пьяным как-то из мира фей!». Часто создавалось впечатление, будто Господин Владыка присутствовал с самого начала разговора, и удивительным образом это почти всегда срабатывало.

К тому времени посетители уже были достаточно раскрепощённы к окружающему миру, а потому не особо-то интересовались происхождением нового собеседника. Алкоголь вообще обладает исключительным талантом убеждать людей в правильности самых неожиданных мыслей. Из-за него они могли сказать больше, чем когда-либо при ушлом начальнике цеха или сварливой жене. А если добавить к этому ещё и сварливую жену, которая к тому же ушлый начальник цеха, то ситуация становится совсем безвыходной. И вот появлялся он, Господин Владыка, такой странный и дикий, но невероятно обаятельный. Он говорил уверенно и прямо, по-отцовски раздавая советы, и не забывал устраивать шоу для остальных, выкрикивая заказы куда-то в сторону кухни. Ну будто настоящий пример для подражания, перед которым хотелось выпрямить спину и расправить плечи.

Вот таким образом Господин Владыка освоил искусство прогуливать работу, не покидая рабочего места. Нет, ну а что? После той памятной попойки с тайным гостем трактир взлетел в рейтингах и охотно стал частью городских слухов. Многие теперь приходили не столько за едой, сколько ради представления. Некоторые даже бежали впереди всех, лишь бы успеть занять хороший столик и собственными глазами увидеть самого безалаберного официанта в городе, старика, который будто успел прожить несколько жизней и каждую из них провести на войне.

Все эти дни Сатис проводил неподалёку. Ему обычно позволяли занимать один и тот же столик. Он завтракал, обедал и ужинал здесь. Персилана иногда приносила кружку пива за счёт заведения, но бесплатно Сатис не принимал даже таких мелочей. Вместо монет он расплачивался короткими историями – смешными, странными или просто интересными. Девушка слушала их с неизменным удовольствием. И не только из-за хобби, но и потому, что работать одной оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала.

Сначала начинали болеть ноги, потом руки, шея и спина. К концу смены усталость накапливалась не только в теле, но и в мыслях, которые терялись где-то на полпути к голове. Заказы путались, а лица посетителей сливались в однообразную массу. И только истории Сатиса могли хоть как-то поднять ей настроение.

Разумеется, Персилана не один раз обращалась за помощью к Господину Владыке. Я и так работаю! Неизменно отвечал он. Создаю заведению имидж! Повторял он.

Персилана не сдавалась. Она пыталась просить вежливо. Пыталась просить грубо. Потом почтительно. Затем и вовсе умоляла. В какой-то момент девушка всерьёз задумалась о жертвоприношении на заднем дворе. К счастью, Сатис своевременно вмешался, объяснив, что такие обращения Небесная Канцелярия автоматически отправляет в папку «Спам».

Неделя тянулась дальше, и вместе с ней росло мастерство Господина Владыки в уклонениях и парировании полезной деятельности. Всё чаще его можно было обнаружить за чужими столами, где он рассказывал байки и охотно делился воспоминаниями. Иногда даже пересказывал истории самого Сатиса, слегка изменяя детали и представляя себя главным участником событий. Сатис не возражал. Пока отец был доволен и улыбался, всё остальное казалось ему несущественным.

Вмешиваться приходилось лишь тогда, когда Господин Владыка слишком увлекался выпивкой. Сначала Мильтиад не особо волновался по этому поводу. В конце концов, согласно заключённому договору, причинить вред людям он не мог. Зато на мебель ограничения не распространялись. За два дня пострадали шесть кружек, три ножки от разных стульев, одно окно и два подноса.

Каждый раз разрушения начинались, да и заканчивались одной и той же фразой: «Смотрите, что могу!». После этих слов окружающие обычно хохотали ещё сильнее, некоторые пытались повторить подвиг старого официанта. Тогда на подмогу спешили все: Сатис, Персилана, Мильтиад. Даже Иветт выглядывала из кухни. Правда, помогала она в основном смехом, наблюдая за безуспешными попытками остановить очередной приступ псевдогероического энтузиазма.

Дополнительные сложности создавал уборщик. Он так и не вернулся к работе. Самочувствие его дочери заметно ухудшилось, и мужчина попросил ещё неделю отпуска, а сердобольный Мильтиад не нашёл в себе сил отказать.

В результате трактир продолжал существовать в удивительном равновесии между процветанием и крахом. Посетителей становилось всё больше, выручка росла, настроение у большинства было превосходным, однако имущество заведения сокращалось с пугающей регулярностью.

В таких обстоятельствах даже деньги далеко не всегда могли решить проблему. Иногда Мильтиаду начинало казаться, что все расходы сводятся исключительно к развлечению Господина Владыки. И уж, конечно, благодарности за это ждать не приходилось.

Мильтиад изо всех сил пытался удержаться между двумя крайностями, найти хоть какой-то баланс, но в глубине души всё равно оставался недоволен тем, как идут дела. Если говорить откровенно, в самом начале он тоже поддался соблазну. Поверил, что Господин Владыка станет тем самым долгожданным ключом к победе, славе и признанию. Но действительность, как это обычно бывает, оказалась куда скучнее и суровее. Впрочем, по-настоящему скучной её назвать было нельзя. С появлением Господина Владыки всякий покой исчез из жизни Мильтиада окончательно, и несколько преждевременно появившихся седых волос служили тому лучшим доказательством.

Этот день начался почти как прежде – точнее, как было принято до того, как в трактире появился Господин Владыка. Стояла непривычная тишина, ничто не напоминало о близящемся сражении, и это само по себе казалось подозрительным. Удача, подумал Мильтиад и отправился помогать Персилане вытирать столы после вчерашнего застолья. Девушка выглядела уставшей. За последнюю неделю она заметно осунулась и побледнела. Мильтиад виновато отвёл взгляд.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше обычного.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать? Мне очень важно, чтобы сотрудники чувствовали себя спокойно и комфортно.

— Уволь Господина Владыку, – невозмутимо ответила она.

Мильтиад моргнул и крепче сжал тряпку в руке.

— Я...

— Не сделаешь этого, – перебила Персилана. — И я тебя не виню. Даже если и уволишь, он всё равно будет обязан отработать ещё неделю по договору, а настраивать против себя бога войны – затея не самая умная.

— Спасибо, что понимаешь.

— Понимать-то я понимаю. Но как же мне хочется, чтобы его всё-таки уволили. Чтобы он раз и навсегда забыл дорогу сюда!

— Я постараюсь помогать тебе ещё больше.

— Не нужно прыгать выше головы. Пытаться контролировать бога – это уже через чур.

— Меня скорее удивляет, как легко ты смирилась с тем, что работаешь вместе с богом.

— Во-первых, он не работает, а бьёт баклуши. Во-вторых, не забывай, кто мой отец, после его дневников меня трудно чем-нибудь удивить. Поверь, там встречались вещи и поабсурднее.

— Всебоже, спасибо тебе за то, какая ты есть. Истинное украшение Эпимамелиды.

Персилана усмехнулась.

— Последнее время эту должность успешно занимает Господин Владыка. Я не жалуюсь, просто забавно наблюдать, как быстро меняются вкусы толпы. Главное, чтобы сегодня он пришёлся по душе тайному гостю.

— А мне всё-таки хочется поговорить с Господином Владыкой. Я уверен, что с ним можно найти общий язык. Войны выигрываются не только острыми мечами и длинными копьями. Иногда достаточно правильных слов!

— Сомневаюсь, что этот великовозрастный ребёнок станет тебя слушать. Он собственного сына ни во что не ставит, а нас – тем более. Вспомни, сколько раз мы все уговаривали его не устраивать очередной погром. Чуть ли не на коленях ползали. Нет, Мильтиад, дело это глупое и бесполезное.

— И всё же я попробую.

— Тогда не буду тебя останавливать.

Тем временем на кухне Иветт занималась важным делом. Она перебирала продукты – кусочек за кусочком, луковицу за луковицей – и одновременно, уступив настойчивым просьбам Мильтиада, подметала пыль. Занятие это ей решительно не нравилось. Иветт вообще редко прислушивалась к чужим советам, особенно когда речь заходила о готовке. Любая попытка вмешаться в её работу, даже просто косой взгляд, воспринималась как покушение на право свободно творить и самовыражаться. На её кухне существовал только один безоговорочный авторитет – она сама.

Но сегодня обстоятельства были другие. Даже случайное пятнышко или забытая в углу соринка могли стоить драгоценных баллов, поэтому Иветт, скрипя зубами и ворча про себя, всё же пошла на уступки. Метла плавно двигалась по комнате сама по себе, в воздух то и дело взмывали продукты, подплывая к Иветт. Она внимательно осматривала каждый овощ и каждый кусок мяса, одобрительно кивала и отправляла их обратно. Одновременно она отмывала котёл до блеска и подготавливала новые поленья. Со стороны могло показаться, что она просто усердно готовится к работе. На самом деле Иветт ощущала какое-то смутное беспокойство, которое никак не могла объяснить.

Это было ну уж очень по-ведьмовски. В отличие от колдунов, которые обычно любили производить громкое впечатление, ведьмы действовали иначе. Они часто суетились, старались не попадаться на глаза и не доверяли магии как таковой, предпочитая полагаться на собственное мастерство. Прежде всего – на искусство приготовления зелий.

Иветт в этом смысле была исключением. Сил у неё всегда хватало на куда более впечатляющие вещи, но она с завидным упорством тратила их на приготовление самой обычной – если, конечно, не вдаваться в подробности, – еды. И, похоже, считала такое применение магии более чем достойным.

Однако, будто по велению вседозволенного Случая, старшего бога судьбы и беспорядков, долго гадать о причине беспокойства не пришлось. Господин Владыка явился во всём своём великолепии, в полной боевой готовности и сопровождаемый таким топотом, будто надвигается целый отряд тяжёлой пехоты. Пол ощутимо дрогнул, и следом раздался победный рёв, смысл которого, вероятно, был не ясен и самому орущему.

Иветт поморщилась, вздохнула и с трудом надела на лицо своё обычное ехидство, с которым она встречала большинство жизненных сюрпризов. После осторожно выглянула из кухни. В центре зала уже хозяйничал Господин Владыка.

— Рановато, – пробормотала она.

Сатис тем временем успел занять столик, и, судя по довольной улыбке Персиланы, он заказал изрядно полюбившееся серое жаркое. Иветт моментально скрылась. Иногда ей казалось, что Господин Владыка и его сын вступили в негласный заговор с единственной целью – испортить ей жизнь.

Листок с заказом почти сразу прилетел следом.

— Что он там опять устроил? – спросила Иветт, пока Персилана не ушла. — С самого утра горланит, будто контуженный!

— Не знаю, но попробую расспросить Сатиса. А ты лучше не вмешивайся. Сегодня не тот день, чтобы устраивать очередную перепалку.

— Может быть, ты и не заметила, но, по-удивительному совпадению, у меня совершенно нет на это времени! – Последнюю фразу она произнесла заметно громче. — Каждый всебожий день я разделываю горы мяса, перебираю горы овощей, таскаю дрова, поддерживаю огонь и каким-то образом ещё успеваю готовить чёртову дюжину блюд одновременно!

Персилана задумчиво посмотрела на неё.

— Никогда не могла понять: ты жалуешься или хвастаешься?

— Жаловаться на работу, которая к тому же нравится? Ах, оставь это для людей со строгим начальством, ведомостями и отчётами. Ух, какое же мерзкое это слово! От-чё-ты, звучит как удар плетью!

— Здесь я с тобой совершенно согласна, – серьёзно сказала Персилана. — Значит, мы договорились?

— Да, договорились, договорились. – Иветт отмахнулась и вдруг нахмурилась. — Только этого старого быка сегодня лучше попридержать в стойле.

— Быка? Ты про Господина Владыку?

— А про кого ещё? Всю неделю мы его удерживали от, как он выражался, подвигов.

— Мы удерживали? – Персилана выразительно скрестила руки на груди.

— Хорошо. Всю неделю вы удерживали его. Но сегодня у меня дурное предчувствие.

— Опять твоя ведьминская суетливость?

— Можешь смеяться сколько угодно. Но ты вот напомни мне, когда последний раз моя суетливость обманывала?

— Дай подумать...

— Ты только вспомни старуху с договором о передаче имущества. Или Левета, которого я отправила домой к дочери, и тот вовремя успел отнести её в лазарет. Или того красавчика вампира, который клялся сделать тебя счастливой.

— Всё, всё! – Персилана выпрямила руки. — Убедила, прекрати уже!

Некоторое время они молчали, пока Персилана не прервала тишину.

— И что ты предлагаешь? Идти против бога войны – дело слишком серьёзное.

— Ничего сложного. Уговори его бездействовать, скажи, что всю неделю вы наблюдали и учились у величайшего мастера войны и теперь хотите показать, чему успели научиться.

— Величайшего мастера войны?

— Обязательно так и скажи. Нарциссы любят подобные слова.

Персилана задумалась.

— Знаешь, а это может сработать.

Она с улыбкой взялась за ручку, чуть толкнула дверь, но вдруг обернулась. Иветт уже возилась с продуктами.

— Эй.

Та подняла голову.

— Спасибо.

— Иди уже спасай нашу Эпимамелиду. Если станет совсем плохо – зови.

— И как именно?

— Скажешь секретный пароль: «Любая неизбежность строится на предрассудках собственной исключительности».

Персилана в недоумении уставилась на неё.

— Что это вообще значит?

— Да понятия не имею. Зато сразу пойму, что нужна помощь.

— Это самая нелепая фраза, которую я только слышала.

— Всем лишь бы критиковать. Всё, марш отсюда. Кыш-кыш!

Иветт брезгливо взмахнула руками и вернулась к готовке. Персилана вышла в зал.

Господин Владыка обнаружился именно там, где и следовало ожидать. Он успел собрать вокруг себя небольшую компанию, лицо было красным, как пиво, которое он хлебал из чужой кружки, а настроение необыкновенно дружелюбным. Он совершенно не замечал, что окружающие разделяют его энтузиазм далеко не полностью. Обняв за плечи какого-то парня, он рассказывал ему житейские мудрости, иногда прерывался на рассказы о войне, иногда просто многозначительно молчал, вероятно, ожидая, что это принесёт ему налёт дополнительного шарма. Парень старательно улыбался и кивал каждому слову, но, судя по выражению лица, предпочёл бы оказаться где угодно, да хоть на другом конце Вытянутого Мира, лишь бы подальше от тяжёлой руки старого бога.

Сначала Персилана направилась не к Господину Владыке, а к Сатису.

— Что случилось с твоим отцом? – спросила она шёпотом.

Сатис поднял взгляд.

— В каком смысле?

— Он сегодня какой-то слишком воодушевлённый.

Сатис оглянулся на отца и невольно улыбнулся.

— А, это. Да ничего особенного. Последние дни он вообще стал разговорчивее.

— Разговорчивее?

— Именно. Истории мои слушает чаще. Интересуется всякими мелочами, – Сатис довольно покрутил ус. — Представляешь, вчера он поинтересовался, как прошёл мой день!

Персилана нахмурилась.

— Но ты ведь всегда рядом. Разве он не замечает этого?

Сатис пожал плечами.

— Может быть, но какая разница? Главное, что я ему не безразличен, – в голосе его прозвучало столько трепета, столько искренней радости, что Персилане вдруг стало не по себе. Сатис улыбался. Глаза у него светились почти по-детски, а вот Персилана, наоборот, почувствовала, как внутри всё тускнеет.

Слишком развеселившегося бога войны пытался приструнить Мильтиад. Правда, без особого успеха. Он сердито постукивал копытцами по полу, ворчал и даже пытался взывать к благоразумию, но Господин Владыка только смеялся и отбивался привычными для себя ответами. На помощь пришла Персилана, быстро подхватила сатира за плечо и, не дав ему сказать лишнего, обратилась к богу войны:

— Прошу, выслушайте нас, величайший мастер войны!

Господин Владыка немедленно повернулся к ней.

— Вы столько времени учили нас, показывали своё искусство, делились опытом. Позвольте теперь и нам хоть немного отплатить вам за это. Мы покажем, чему научились, а вы посмотрите на своих воинов со стороны.

Она выразительно посмотрела на Мильтиада.

— Именно так! – тут же подхватил он. — Для нас огромная честь учиться у вас и... Сражаться рядом с вами! Но сегодня настала наша очередь. Прошу вас, великий мастер войны.

С этими словами сатир низко поклонился. Персилана последовала его примеру. Господин Владыка задумчиво почесал бороду, потом нос. Затем, после небольшой паузы, выдохнул и с такой силой ударил кулаком по столу, что все вздрогнули.

— Да будет так! Только смотрите, не посрамите меня!

Он поднялся, прошёл через весь зал, подхватил свободный стол вместе со стулом и устроился возле бочек с пивом. Почти сразу кто-то поставил перед ним полную кружку, а Господин Владыка сделал неторопливый глоток.

— И не забывайте, – начал он с пугающей серьёзностью, — я всё вижу.

Почему-то после этих слов в зале стало заметно тише. И даже этого оказалось достаточно, чтобы Мильтиад и Персилана заметно приободрились. Господин Владыка ещё раз окинул их взглядом, затем небрежно махнул рукой. Они переглянулись и улыбнулись друг другу.

Персилана приняла несколько заказов, вскоре перед Сатисом появилось серое жаркое, которое он принялся уплетать с огромным удовольствием. Тем временем Мильтиад вооружился ведром и тряпкой и начал приводить зал в порядок. После, как казалось, бесконечной череды пирушек и гулянок, Эпимамелида совсем перестала быть собой. На полу темнели подозрительные пятна, столы были заляпаны воском, вином и жиром. Окна покрылись несколькими слоями разводов, а в уголках стала заметна плесень.

Оттирая очередной угол, Мильтиад неожиданно поймал себя на неприятной мысли. А не поспешил ли он, ввязавшись в эту грандиозную затею? Конечно, Эпимамелида существовала уже давно и переживала времена куда хуже нынешних. Но, может быть, она просто не была готова к такому наплыву гостей? Или дело вовсе не в ней? Может быть, это сам Мильтиад оказался не готов?

Мысль эта показалась настолько неуютной, что он немедленно постарался занять голову чем-нибудь другим. Однако вместо этого вспомнил родителей. Они жили далеко, на острове Мильт, и всё общение с ними уже давно свелось к простым, рядовым письмам. Потом он вспомнил сестёр и тяжело вздохнул. Тридцать лет он не был дома. Цифра казалась невероятной даже для сатиров, чей жизненный цикл превышал людской раза в два. Тридцать лет. От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось.

Мильтиад принялся работать ещё усерднее. Оттирал каждое пятнышко, не пропускал ни одну крошку, протирал окна до такого кристального блеска, что они, казалось, и вовсе исчезали. Работа постепенно вытеснила все остальные мысли. А потом он вдруг обнаружил, что стоит посреди толпы.

Посетители валили в Эпимамелиду с особой настойчивостью. Казалось, сегодня весь город решил собраться именно здесь. Люди протискивались между столами, шумели, спорили, смеялись и непрерывно глазели в сторону Господина Владыки.

Мильтад сам не заметил, как крепко сжал костяшки, губы сложились в тонкую линию. Многим теперь хотелось увидеть представление – посмотреть, как Господин Владыка будет спаивать очередного тайного гостя и превратит обычный вечер в событие, о котором завтра станет говорить весь город.

Разговоры оборвались, когда Господин Владыка поднялся со своего места. Он был пьян, но двигался с такой быстротой и проворностью, что Мильтиад не успел и шага сделать. Господин Владыка подошёл вплотную и с размаху хлопнул по плечу. Мильтиад болезненно поморщился и пошатнулся.

— Господин Владыка! – начала Персилана.

Она шагнула вперёд, собираясь заслонить сатира собой, но получила такой же дружеский хлопок по плечу. И желание спорить у неё заметно поубавилось. Теперь они стояли рядом, словно провинившиеся оруженосцы перед строгим лордом, которому не успели вовремя подать меч.

— Я достаточно наблюдал за вами, – наконец произнёс он. — И должен сказать, что надежд моих вы не оправдали. Я долго терпел. Очень долго. Но даже у моего терпения есть предел. Как, впрочем, и у моей милости.

— Прошу, дайте нам ещё один шанс! – выпалил Мильтиад. — Мы справимся, величайший мастер войны! Обязательно справимся!

— Простите нас, – быстро добавила Персилана, машинально приглаживая чёлку. — Нам не хватило смелости, но теперь всё будет иначе. Прошу вас, дайте ещё один шанс.

— Ещё один шанс? – тихо повторил Господин Владыка.

Он слегка наклонил голову.

— Не хватило смелости?

Мгновение, и воздух в зале потяжелел. Дышать стало труднее, в груди появилось неприятное покалывание. Несколько человек за дальними столами закашляли, сами не понимая почему, а глаза бога войны вспыхнули ярким огнём.

— Потому что вас двоих мой гнев так пугает?

В этих словах промелькнуло что-то древнее, Мильтиаду почудился запах дыма, сырой земли и крови. Персилана молчала. Господин Владыка посмотрел на них ещё несколько секунд, затем убрал руки и прошёл мимо. Тяжесть исчезла так же внезапно, как появилась, и люди задышали свободнее, зашевелились и заговорили вполголоса. А Мильтиад вдруг обнаружил, что всё это время стоял, задержав дыхание.

— Господин Владыка! – воскликнул Мильтиад, оборачиваясь. В то же мгновение бог войны поднял первый попавшийся поднос и с размаху расколотил его о собственную голову. Грохот получился отменный.

— Вот так надо веселиться! – провозгласил он, победоносно поднимая над головой обломки. Посетители взревели от восторга.

Кто-то уже предлагал Господину Владыке выпить за дружбу, кто-то настойчиво приглашал его за свой стол, а самые предприимчивые просто совали ему в руки кружки и одновременно кричали новые заказы. Персилана бросила на Мильтиада обречённый взгляд и побежала в самую гущу принимать заказы.

Мильтиад попытался пробиться следом. Но уже безуспешно, клиенты стояли плотной стеной. Более того, с каждой минутой их становилось только больше. Господин Владыка тем временем чувствовал себя просто отменно. Он пил всё, что ему приносили, не делая особой разницы между сортами и крепостью напитков. Осушив очередную кружку, он крепко сжал её в руке. Раздавался сухой треск. Глиняные осколки посыпались вниз. Вскоре нашлись желающие забрать эти обломки себе на память. Потом выяснилось, что желающих несколько. Затем кто-то кого-то толкнул. Кто-то толкнул в ответ. Через минуту двое уже ругались и яростно боролись, а остальные громко улюлюкали и подбадривали их.

Сатис наблюдал за всем этим столпотворением без особого интереса. Само по себе хорошее застолье в приличной компании он всегда считал занятием достойным, однако здесь он из-за отца. Поэтому сидел в углу, лениво следил за входной дверью и постепенно клевал носом.

Дверь открывалась и закрывалась без передышки. В трактир входили люди, выходили люди, снова входили новые. Через некоторое время Сатис поймал себя на том, что машинально считает посетителей, словно овец перед сном.

И тут среди однообразного потока мелькнуло знакомое лицо. Невысокая девушка в синем гамбезоне с мечом и кинжалом на поясе. Двигалась она быстро, ловко уворачиваясь от поддатых посетителей.

Сонливость у Сатиса ушла мгновенно. Он узнал в девушке Хлотту. Судьба не раз сталкивала их на турнирах, и всякий раз эти встречи заканчивались неприятностями. Но встревожило Сатиса вовсе не это. Он поднялся из-за стола, отыскал Персилану и перехватил её по дороге к кухне.

— Что случилось? – спросила она.

— Кажется, у нас появился тайный гость.

— Кто? – Персилана нахмурилась.

Сатис незаметно указал в сторону Хлотты.

— Она.

— И почему ты так в этом уверен?

— Потому что уже видел её за этой работой. Как-то после турнира мы случайно оказались в одном трактире. И была она там вовсе не посетителем, а тайным гостем. Сама мне об этом сказала.

— Сможешь с ней поговорить?

— Мы не друзья. Но попробовать можно.

В этот момент где-то неподалёку с хрустом разбился ещё один бокал. Персилана устало прикрыла глаза. Мильтиад по-прежнему безуспешно пытался пробиться сквозь толпу.

— Буду очень признательна, – сказала она и поспешила на кухню.

Сатис направился к столику Хлотты. Первым делом он заметил раскрытую записную книжку. Записи были мелкими, и разобрать их с ходу не удалось.

— Хлотта, – произнёс он. Шум в трактире заглушал голос. — Хлотта! Давно не виделись! – крикнул он.

Она подняла голову.

— Сатис. И правда давно. Если память не изменяет, последний раз – на Фартунском турнире в замке Чиабат. Года эдак три назад.

— Верно.

— Хороший был турнир.

— Этого я не помню.

— Правда? Я тогда спешила сира Радо, сира Фледа Холодного и сира Ги́зела с Великого Перешейка.

— А потом я спешил тебя.

Хлотта усмехнулась.

— Зато это ты помнишь лучше всего.

— Некоторые победы стоят того, чтобы их помнить.

— Садись.

Сатис опустился на свободный стул.

— Отдыхать пришла или по делу?

— По делу. Губернатор пригласил меня оценивать заведения.

Она обвела взглядом трактир и сделала запись.

— Хотя, похоже, работа скоро закончится сама собой.

— Почему?

Хлотта кивнула в сторону Господина Владыки. Тот как раз исполнял посреди зала нечто среднее между танцем и магическим ритуалом. Создавалось впечатление, что он пытается вызвать дождь прямо под крышей.

— Этот официант явно лишний.

— Только поэтому?

— Нет. Некоторые посетители тоже вызывают вопросы.

Она прищурилась и незаметно указала взглядом на нескольких человек в толпе. Пока все смотрели на танцы и спорили, один ловко подрезал чужой кошель, другой прятал под накидку ложку, а третий уже успел обзавестись целой коллекцией вилок.

— Гм... Отлучусь ненадолго.

Сатис быстро вернулся к Персилане и пересказал разговор с Хлоттой. Тайный гость подтверждён, а значит нужно действовать. Немедленно!

Персилана подозвала Мильтиада. Выслушав новость о появлении тайного гостя, сатир заметно побледнел и, не говоря ни слова, бросился через зал. Толпа расступаться не собиралась, поэтому Мильтиад бежал напролом.

— Дайте пройти! – закричал он. — Дайте же наконец пройти!

В ответ кто-то с усмешкой хлопнул его по плечу, кто-то сунул кружку под нос и потребовал выпить за здоровье губернатора. Наконец-то добравшись до Господина Владыки, Мильтиад взмолился:

— Прошу вас, побудьте немного в стороне! У нас важный гость!

— Важный? – оживился Господин Владыка. — А-а... Тот самый вражеский генерал. Помню, помню. А-а... Значит, он уже внутри крепости?

Он оглядел зал и заметил Хлотту почти сразу. Не удивительно, ведь она была единственным человеком в трактире, который не пил, не шумел и не участвовал в общем безумии. Хлотта что-то записывала.

Такое поведение показалось Господину Владыке совершенно недопустимым. По дороге он отобрал у какого-то посетителя кружку, осушил её одним глотком и поставил на соседний стол.

— Почему одна? – спросил он. — Присоединяйся.

— Не хочу.

Хлотта даже головы не подняла. Вокруг послышались смешки, Господин Владыка удивлённо моргнул, но быстро поставил перед ней полную кружку пива.

— Не стесняйся, пей с нами!

Хлотта посмотрела на стекающую пену и отодвинула книжку подальше. Потом перевела взгляд чуть в сторону, а там один из карманников как раз завершал сложную операцию по изъятию чужого кошелька.

— Сам выпей, – сказала она. — И не мешай работать.

В этих словах Господин Владыка услышал самый настоящий вызов. Вены на висках вздулись, он всё больше злился.

— Перечишь?

Где-то в другом конце зала кто-то вдруг закричал:

— Воруют! Держи вора!

Кто-то схватил другого за руку, тот вырвался и ударил с локтя по носу. Кто-то кого-то толкнул и тоже сцепился. Кто-то просто решил, что оставаться без дела как-то не по людски и тоже вписался в драку. Несколько секунд и весь трактир пришёл в движение. Полетели кружки, вилки и прочая посуда, один и вовсе решил забраться на стол, но поскользнулся на пролитом пиве, свалился сам и унёс за собой целый стол.

Мильтиад обречённо схватился за голову. Эпимамелида стремительно превращалась в поле боя. На этом фоне Хлотта действовала удивительно профессионально. Она перехватила карманника за запястье, выкрутила руку, вернула кошелёк владельцу и тут же переключилась на второго вора. Господин Владыка не отставал ни на шаг.

— Вот! – кричал он, перекрывая шум. — Смотри, как надо веселиться!

Он перевернул стол.

— Смотри!

Стул разлетелся в щепки.

— Смотри!

Кто-то едва успел увернуться от летящей бочки, но Хлотта продолжала заниматься своими делами, не обращая внимания. И это раздражало всё сильнее. Наконец Господин Владыка топнул ногой с такой силой, что вздрогнул весь зал и несколько человек попадали на пол.

— Веселись! – потребовал он.

Хлотта наконец-то обернулась. Господин Владыка замер с жуткой улыбкой на лице.

— Веселись же!

— Нет.

После Хлотта обезоружила очередного проныру. Для Господина Владыки этот ответ стал последней каплей. Он крепко сжал кулаки, да так что побелели костяшки, всё тело сейчас напоминало одну большую напряжённую и крейне злую мышцу. С боевым кличем он понёсся по трактиру, круша всё, до чего мог дотянуться.

— Смотрите, что могу!

И некоторые действительно начали смотреть, но на лицах вырисовывалось сначала негодование, затем и ужас. Персилана подбежала к Сатису.

— Сделай что-нибудь! – крикнула она.

Сатис смотрел на отца. Тот выглядел совершенно счастливым.

— Нет, – сказал он. — Сейчас лучше не вмешиваться.

— Прошу тебя, пожалуйста. Он же уничтожит Эпимамелиду!

— Я правда не могу.

Персилана нервно поправила чёлку, отошла подальше, глубоко вдохнула и вдруг выкрикнула:

— Любая неизбежность строится на предрассудках собственной исключительности!

Что именно она хотела этим сказать, осталось для людей загадкой. Но Иветт поняла мгновенно и дверь кухни распахнулась. Она выскочила в зал и взметнула руки, наполняя воздух зелёными искрами. По трактиру прокатилась плотная волна магии и посетителей подхватил невидимый поток и начал медленно выталкивать к выходу.

Сатис успел выхватить меч и одним точным ударом рассёк направленную на него часть заклинания. Хлотта проделала то же самое кинжалом. Как и всякая хорошая магия, это заклинание имело слабые места. Нужно было лишь знать, где искать.

— Дорогие гости, – объявила Иветт. — Эпимамелида сегодня закрывается раньше обычного. Благодарим за посещение! Все на выход, живо!

Возражать никто не стал и через несколько минут трактир опустел.

Мильтиад сидел на полу возле опрокинутого столика, обеими руками держась за голову. Вид у него был, мягко говоря, не из лучших. Он медленно обвёл взглядом зал. Разбитые кружки, перевёрнутые столы и стулья. Кружки алкоголя и еды. Одинокая вилка, торчащая из стены.

— Ничего не понимаю, – пробормотал он.

Господин Владыка стоял у окна, перемазонного жиром.

— Даже любопытно, – произнёс он наконец. Судя по всему, успел успокоиться. — Очень любопытно.

— Что именно? – безнадёжным голосом спросил Мильтиад.

— Ход кампании.

— Какой кампании?

— Военной.

Мильтиад застонал. Господин Владыка нахмурился.

— План был безупречен. Я вдохновлял людей. Люди вдохновлялись. Затем бил мебель и все радовались. И пил и все пили. И, разумеется, радовались. Это вы опять всё испортили, да?

Мильтиад посмотрел на него так, словно хотел что-то сказать, но вовремя понял всю бессмысленность этой затеи. Тем временем Хлотта поблагодарила Иветт за помощь и направилась к Мильтиаду. Остановившись рядом, она опустилась на одно колено.

— Послушайте меня внимательно, – сказала она.

Мильтиад поднял дрожащий взгляд.

— Для вашего же блага будет лучше, если я вовсе не стану выставлять оценку.

— Настолько плохо?

— Намного хуже.

Она окинула взглядом разгромленный зал.

— Если я поставлю честные баллы, об этом будут шептаться ещё лет десять.

— Так долго?

— В лучшем случае.

Мильтиад побледнел.

— Поэтому разумнее будет просто сделать вид, что сегодняшнего вечера не существовало.

Некоторое время сатир молча кивал. Потом вдруг спросил:

— А если... Просто останетесь?

— Что?

— Может быть, вы хотя бы останетесь на ужин? – более уверенно спросил он.

Хлотта уже повернулась к выходу, но неожиданно остановилась.

— После такого вечера предложения обычно не делают, – заметила она.

— Я в отчаянии.

— Это заметно.

Она ещё немного подумала и наконец кивнула.

— Хорошо.

Мильтиад ошарашенно вскочил с места.

— Правда?

— Вам исключительно повезло.

— В чём именно?

— В том, что я голодна, – она улыбнулась.

Хлотту немедленно усадили за один из немногих уцелевших столиков – подальше от разгрома, который ещё недавно назывался весёлым застольем. Она раскрыла книжечку, сделала короткую запись и стала ждать. Минут через пять из кухни появился Мильтиад. Он был мокрый от пота и смертельно уставший, но улыбался. В глазах его всё ещё сиял слабый блеск, только теперь Хлотта не чувствовала тревоги или отчаяния – только милонхоличное удовлетворение.

Мильтиад поставил перед Хлоттой глубокую тарелку супа. В густом бульоне плавали крупные куски мяса тернийского вепря, маринованные огурцы и пряности. Рядом он поставил плетёную корзину с ржаным хлебом. Хлотта осторожно попробовала бульон и едва не обожглась. Она нахмурилась, подула на ложку и попробовала снова. Мильтиад стоял рядом, опустив глаза.

— Этого супа нет в меню, – сказал он. — На острове Мильт его готовила моя мама, это что-то вроде семейной традиции. Мы с сёстрами всю неделю ждали выходных, чтобы вечером собраться за одним столом. Отец приходил поздно, мама ставила на стол этот суп, и какое-то время мы снова были семьёй...

Господин Владыка демонстративно хмыкнул.

— Знаете, по правде говоря, Эпимамелида должна была быть именно такой. Не шумной, не удивительной и тем более не особенной. Просто небольшим домом, куда люди могли прийти поесть, отдохнуть и почувствовать себя собой. Почувствовать любимыми. Именно к этому я всё время стремился.

Хлотта ничего не ответила. Она доела суп, съела кусочек хлеба, аккуратно вытерла губы салфеткой и покинула трактир. Мильтиад выдохнул и тяжело опёрся на стол, волосы сползли ему на лицо. Господин Владыка расхохотался.

— И это была ваша великая стратегия? – заявил он. — Нелепость! Надо было устроить настоящий праздник, разнести тут всё окончательно, втянуть её в общее безумие. Но нет! Вы не дали мне действовать, хотя сами утверждали, что войну здесь веду я.

— Думаю, мы уже выиграли всё, что могли выиграть, – тихо ответил Мильтиад.

— Вы ничего не сделали.

— Сделали.

Он осмотрелся. Персилана и Иветт в этот момент устало собирали осколки, даже с помощью магией пришлось бы долго возиться.

— Все мы сделали, – продолжил он. — В отличие от вас, мы правда работали.

— Что ты такое говоришь? Это я привёл сюда людей! Это благодаря мне о вас узнали!

— И это моя главная ошибка.

— Что?

— Я хотел схитрить, хотел получить помощь бога. Думал, что такой путь будет правильным. Теперь понимаю: вы были не помощью, вы были наказанием за мою гордыню.

На мгновение в трактире стало очень тихо. Господин Владыка шагнул вперёд и схватил Мильтиада за воротник.

— Повтори.

— Вы уволены, Господин Владыка.

Перселана и Иветт переглянулись. Сатис застыл с таким видом, словно мир вот-вот должен был содрогнуться от катаклизма. Затем Мильтиад достал несколько монет и вложил их в ладонь бога войны.

— Штраф за две пропущенные смены. Итого три серебряных за две недели вашей работы.

Господин Владыка смотрел на монеты, потом сжал их в кулак и вышел на улицу. Сатис поспешил следом, вот только из-за спины Господина Владыки выросли огромные красные крылья, и он взмыл в небо.

Он поднимался всё выше и выше. Город быстро исчез под облаками. Потом исчезли и сами облака. Холод сковал лицо, борода покрылась инеем, каждый вздох давался мучительно тяжело. Где-то по дороге он выронил серебряные монеты, но продолжал лететь. Перед глазами вновь и вновь возникала одна и та же картина: Хлотта за столом, перед ней тарелка супа, а рядом улыбающийся Мильтиад. Он, бог войны, не сумел заставить Хлотту остаться, не сумел заинтересовать, не смог выиграть войну, а простой трактирщик сумел. Это понимание пришло неожиданно и оказалось невыносимым.

Господин Владыка поднялся так высоко, что под ним раскинулся весь Вытянутый Мир. Тело вспыхнуло истинным божественным обликом, и по небесам прокатилась волна алого света. Она растеклась над всеми континентами, словно какое-то древнее знамение. Господин Владыка безмолвно кричал, сияние становилось всё ярче, пока наконец не поглотило его целиком. И вскоре в небе уже не осталось ничего, кроме медленно угасающего алого свечения, словно никакого Господина Владыки там никогда и не было.

РЕЙТИНГ РЕСТОРАНОВ ПОСЛЕ ВТОРОЙ НЕДЕЛИ.

1. «Маленький Вулкан» – 86 баллов.

Качество блюд: 8

Обслуживание: 8

Атмосфера: 9

Оригинальность: 8

Общее впечатление: 9

Комментарий тайного гостя:

«Фирменный ликер из жгучей крапивы – главное достоинство этой недели. Если не боитесь подполить брови – это место для вас».

2. «Бал виверны» – 84 балла.

Качество блюд: 9

Обслуживание: 8

Атмосфера: 8

Оригинальность: 10

Общее впечатление: 9

Комментарий тайного гостя:

«Атмосфера первобытного мира отлично пощекочет нервы, а жареный хвост с холодным элем создаст все условия, чтобы вы почувствовали себя самым настоящим охотником на виверн».

3. «Лягушка в колодце» – 82 балла.

Качество блюд: 8

Обслуживание: 9

Атмосфера: 8

Оригинальность: 8

Общее впечатление: 8

Комментарий тайного гостя:

«Много смелых блюд никогда не дадут заскучать, а приятные официанты заставят улыбнуться даже самого сурового орка».

4. «Старый Рыбак» – 82 балла.

Качество блюд: 10

Обслуживание: 7

Атмосфера: 7

Оригинальность: 9

Общее впечатление: 7

Комментарии тайного гостя:

«Лучшие морепродукты, что довелось пробовать. Однако персоналу не помешало бы понабраться немного манер и не путать заказы в девяти из десяти случаев».

5. «Последняя Печень» – 72 балла.

Качество блюд: 7

Обслуживание: 10

Атмосфера: 7

Оригинальность: 5

Общее впечатление: 7

Комментарии тайного гостя:

«Весь упор на алкоголь, блюда скорее идут как закуска. Персонал – самое настоящее сокровище, таких нужно беречь».

РЕЙТИНГ ПРОЧИХ ЗАВЕДЕНИЙ:

10. «Эпимамелида» – 66 баллов.

Качество блюд: 8

Обслуживание: 10

Атмосфера: 1

Оригинальность: 7

Общее впечатление: 2

Комментарии тайного гостя:

«Это была бойня. Такого безумного вечера давно не было. Еда вкусная, обслуживание одновременно на высшем уровне и в то же время отвратительное. Было непонятно и странно. Но почему-то хочется вернуться».

Глава 5. Фигуры с лицами.

Люди по-разному отнеслись к погрому в Эпимамелиде. Одни говорили, что это была лучшая пьянка в их жизни, а другие утверждали, что находились на волосок от гибели и пережили настоящий хаос. Местная газета не упустила возможность подзаработать, выпустив солидный тираж с громким заголовком: «Что же будет дальше?». И местные, с замиранием сердца, следили за судьбой Эпимамелиды, правда, теперь уже издалека. Клиентов стало даже меньше, чем было до прихода Господина Владыки. Кроме того, на посещаемости сказался двухдневный перерыв, который стал необходим для приведения трактира в порядок.

Персилана за это время успела отдохнуть, посвежела и воспрянула духом. Она перестала общаться с Сатисом, да и не видела его все эти дни. Даже просто гуляя по площади, она всматривалась в толпу, надеялась увидеть знакомый силуэт, знакомый меч на поясе, чтобы потом подойти и изобразить удивление от неожиданной встречи. Ну а после долго разговаривать о всяких пустяках, слушать и записывать его интереснейшие истории. Персилана специально ходила вдоль улочки, где они впервые встретились, но бесполезно, Сатиса она не видела. Каждый раз, позволяя отвлекаться на уличных музыкантов, всегда потом корила себя, думала, что, возможно, именно в этот момент Сатис прошёл мимо и не увидел её.

Зайдя в трактир, она моментально столкнулась с Мильтиадом, который суетливо расхаживал туда-сюда, проверяя половицы. Позади стоял Левет – их уборщик, он наконец-то вышел на работу и, мягко говоря, удивился произошедшему за время его отсутствия. Левет, будучи человеком совестливым, жалел, что не узнал раньше о тяжелом времени для Эпимамелиды, поэтому сделал то, что умеет лучше всего – навёл порядок. Снарядившись увесистым мешком с кофе и приспособлениями для уборки, он заперся в Эпимамелиде на два дня и, не смыкая глаз, вымыл всё от пола до потолка.

— Рада тебя видеть, – сказала Персилана с теплой улыбкой. — Наконец-то я снова узнаю Эпимамелиду.

Левет наслаждался кофе, сидя за столом, когда заметил Персилану. Он встал и поприветствовал её с улыбкой.

— И мне теперь приятно смотреть на Эпимамелиду, – он мельком осмотрелся и задержал взгляд на Персилане. — И тебя, разумеется, тоже приятно видеть. По правде говоря, я успел соскучиться по всем вам.

— Как самочувствие дочки? Надеюсь, всё хорошо?

— О-о-о... Она...

— В порядке! – неожиданно раздался писклявый голосок.

В ногу Персиланы что-то врезалось, и она дёрнулась от испуга. Это была дочка Левета Саврис. Девочка лет восьми, с короткими каштановыми волосами и кривым родимым пятном на шее, один в один как у Левета. Она носила мальчишечьи штаны и рубаху, совсем не терпела платья.

— Прости, я знал, что она хочет тебя напугать, – с тоской в голосе признался Левет. — Это было нашей небольшой сделкой, она пугает, а после пьёт лекарство.

Саврис топнула ножкой, и половицы заскрипели. Где-то рядом занервничал Мильтиад.

— Не буду пить лекарства!

— Но ты обещала.

— Они горькие, противные и дурацкие.

— Ты уже не маленькая девочка, пора отвечать за свои слова.

— Левет, извини за вопрос, но что Саврис вообще здесь делает? – поинтересовалась Персилана, наблюдая, как девочка кружит вокруг стола и что-то про себя бормочет.

— Саврис не будет ходить в школу некоторое время, а нанять для неё хорошую сиделку нам с Лилиан не по карману. Поэтому мы решили, что она может провести здесь денёк другой, со знакомыми людьми. Мильтиад и Иветт согласились с этой идеей, и я надеюсь, что это и для тебя не станет большой проблемой.

Пока Саврис кружилась, Левет подхватил её на руки, и она радостно рассмеялась и обняла его за шею. На землянистом лице мужчины красовались синяки под глазами, они казались вздутыми, а скулы совсем вдавленными в зубы. Это неудивительно: последние два дня он занимался уборкой, а потом ещё и расставлял вместе с Мильтиадом новые столы и стулья.

— Никаких проблем, – сказала она, потрепав девочку по волосам. — Сегодня день обещает быть интересным.

Двери трактира распахнулись, и в утреннем свете появился внушительный силуэт. Все сразу узнали в нём Господина Владыку. Он был одет в форму официанта: чёрные брюки и красная рубашка, только фартук небрежно свисал с плеча. Не говоря ни слова, он прошёл в конец зала, сел за стол и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.

Левет наклонился к Персилане.

— Это тот самый?

— Да, – отвечала она с раздражением.

— День всё ещё обещает быть интересным?

— Интереснее некуда.

Эпимамелида открылась тихо, без объявлений и всего вычурного, что могло привлечь нежелательное внимание. Иветт настаивала на маломальской рекламе, хотя бы расклеить несколько листовок, с её магическими способностями создать пару тройку копий не составило бы труда. Однако Мильтиад стоял на своём, словно старое дерево, крепко вросшее корнями в землю. Он решил начать всё сначала, с чистого листа и чистого зала.

Разумеется, никто не собирался отказываться от участия в соревновании. Мильтиад был идейным, но при этом он не забывал о чувствах своих сотрудников, которых, без тени иронии, считал близкими людьми. Вдали от дома у него не было никого, кроме Эпимамелиды и её сотрудников, поэтому он старался объединить в сплочённую команду.

Мильтиад осознавал, насколько сильно увяз в этой кулинарной трясине и как глубоко утянул за собой остальных, и решил взять на себя ответственность. Он объяснил, что хочет начать с лёгкого старта и постепенно набрать необходимые баллы. Чтобы пройти в финал, им нужно удержаться в первой десятке. У Эпимамелиды ещё есть шанс.

Персилана поддержала эту затею, как и всегда. Она редко могла быть не согласна, но никогда не перечила и послушно выполняла всё, что от неё требовалось. А сейчас, после всеобщего потрясения, Мильтиад лучше всех сохранял спокойствие, призывал двигаться дальше, как настоящий лидер. Персилана зауважала его ещё сильнее. Левет тоже поддержал, сейчас попросту не было других вариантов, по крайней мере, не у него точно. В конце концов, убедившись в решимости Мильтиада, даже Иветт согласилась с его идеей.

Господин Владыка... Ну а что Господин Владыка? Ему было всё равно. Он удобно расположился на столе, не реагируя ни на разговоры, ни, кажется, на само существование всего вокруг.

После того случая бог войны ещё долго летал по орбите Вытянутого Мира, бездумно созерцая бескрайние просторы, усеянные далёкими звёздами. Они казались ему насмешливыми и жестокими, совсем как взгляды тех, кто видел его позор.

А когда он больше не мог смотреть на них, то всегда поворачивался лицом к земле. С высоты он видел материки и океаны, высокие горы и извилистые реки. Он лицезрел каждый уголок, где когда-либо происходили войны и конфликты. Вытянутый Мир казался Господину Владыке огромным столом, на котором теснились блюда, красные и блестящие от пролитой крови, поддерживаемые над огнём раздора его собственными руками и политые соусом и приправами тщеславного улюлюкивания. Именно они привели его сюда в этот самый момент.

— Почему ты такой грустный? – неожиданно спросила Саврис.

Господин Владыка, слегка вздрогнув, вернулся в реальность и посмотрел на девочку. Как странно, подумал он. Детский голосок привлек внимание. Всех своих детей он застал либо совсем маленькими, либо уже взрослыми, и этот голос был чем-то новым и необычным.

— Я не грустный, – отвечал Господин Владыка. — Я задумчивый.

— О чём думаешь?

— О войне.

— Войне? Мои друзья иногда после школы сажаются палками. Вот так. Бам! Дыщ! – Она изобразила удары. — Тоже любишь играть?

— Я не играюсь. Я веду войны!

— А у тебя есть армия?

— Когда-то.

— Значит, нет.

Саврис тут же убежала.

Как странно, снова подумал Господин Владыка. Почему же девочка не осталась и не задала ему ещё больше вопросов? Эти мысли одолевали, причём, в случае Господина Владыки, это можно было воспринимать буквально. Он быстро стучал пальцем по столешнице, кидал сердитый исподлобья взгляд и испытывал непреодолимое желание подойти и расспросить девочку самому. Однако гордость была настолько велика, что тянула его тушу обратно к стулу.

В течение всего дня посетители тянулись в заведение ленивым потоком. Кто-то заходил как к себе домой, некоторые, завидев Господина Владыку, тут же пытались скрыться, но Мильтиад всегда был рядом, чтобы вежливо объяснить ситуацию и предложить занять столик в более удалённом месте. Поначалу посетители с недоверием относились к его словам, но, увидев, что бог войны мирно сидит на своём месте, смогли со временем расслабиться и остались довольны.

Всё шло своим чередом. Лишь изредка Персилана бросала взгляд на пустой стол, который обычно занимал Сатис. Иногда ей даже хотелось расспросить Господина Владыку, но вовремя вспоминала, что ему всё равно на сына. Весь день он провёл в молчании и, что самое важное, не причинив никому вреда. Мильтиад был искренне благодарен судье за её благосклонность и, чтобы наверняка завершить день без происшествий, решил закрыться на десять минут раньше.

К тому времени, в первом часу ночи, Саврис уже дремала на руках Левета. Он медленно расхаживал по залу, нежно укачивая её и что-то напевая. Господин Владыка уловил лишь несколько слов, но сама мелодия напомнила ему одну древнюю военную песню, которая, как казалось, удачно трансформировалась в детскую колыбельную. Осознав это, он громко фыркнул.

Саврис проснулась от громкого звука и, протерев глаза, улыбнулась богу войны. Левет поспешил ответить, что скоро они пойдут домой, и попытался снова убаюкать дочь, но она ловко выскользнула из его рук и подбежала к Господину Владыке.

Он смотрел на неё с выражением лица человека, привыкшего к вниманию. И, кажется, в глазах его что-то настойчиво блеснуло, а плечи распрямились сами собой.

— А почему ты сидишь один?

Господин Владыка опешил.

— Привык.

— А тебе нравится так сидеть одному?

— Не знаю.

— А если не знаешь, почему не попробуешь сесть с кем-то ещё?

Именно этим бог войны занимался всю прошлую неделю, и память об этом до сих пор живёт в виде слухов по всему городу. Только за этот день он неоднократно столкнулся с настороженностью от посетителей, а иногда встречались и насмешки. Господин Владыка подумал, что Саврис одна из таких, и недовольно скривил губы, а жевалки быстро заиграли.

Левет подхватил дочь на руки, извинился и предложил в подарок мешочек зернового кофе. Саврис нахмурилась.

— Зачем ты отдаёшь свой драгоценный кофе старому дяде? – спросила она, и этот вопрос оказался намного болезненней, чем могло показаться.

— Это она про меня?

— Простите, она ребёнок, ещё ничего не знает. Пожалуйста, простите, – Левет несколько раз кивнул. Саврис смотрела то на него, то на Господина Владыку.

— Прости, если обидела.

Господин Владыка простер руку и взмахнул ладонью, дозволяя уйти.

После смены Господин Владыка долго гулял по городским улочкам, которые даже ночью были полны жизни. Под фонарями играли уличные музыканты, напротив расторопные продавцы установили палатки с вкусностями, а в центре люди кружились в парах. Луна ярко светила, словно улыбаясь их веселью. Парочки, стоя на каменном мостике вдоль узкой речки, наблюдали за падающими звёздами, предвестниками удачи. Они указывали на них пальцами, загадывали желания, кто-то даже опустился на колено, достав из нагрудного кармана семейное кольцо и сделал предложение. Девушка ответила согласием со слезами радости. Улицу наводнили аплодисменты и восторженный свист. Господин Владыка шёл вдоль всего этого, погружённый в свои мысли. Они казались ему странными, но почему-то тревожили сердце, которое билось сейчас как никогда быстро.

Господин Владыка уснул почти сразу, едва голова коснулась подушки. За ночь он успел намотать круги по городу, и усталость оказалась сильнее тревог.

Сатис так и не вернулся. Впрочем, сам Господин Владыка этого даже не заметил. Он не знал ни того, где находится сын, ни того, что тот ушёл по своим делам, никого не предупредив. Лишь хозяин постоялого двора мог бы удивиться тому, что неизвестный оплатил комнату ещё на неделю вперёд. До самого Господина Владыки эта новость так и не дошла.

На следующий день Персилана все же решила осторожно испытать удачу. Проходя мимо, она нарочно громко упомянула Сатиса, внимательно наблюдая за лицом бога войны. Тот отреагировал далеко не сразу. Да и сама по себе реакция оказалась слабой. Лишь брови сдвинулись вниз. Когда он вообще видел сына в последний раз? Ответа не нашлось, и мысль, едва возникнув, снова утонула в ленивом безразличии.

Под конец смены Левет, как обычно, возился с уборкой, а к столу Господина Владыки смело подошла Саврис. Вид у неё был совсем невесёлый. Она только что выпила лекарство, и горечь всё ещё липла к языку, никак не желая исчезать.

Заметив на столе тяжёлую глиняную кружку, девочка робко потянулась к ней.

— Можно немного? Мне только запить.

Она и не подозревала, что внутри плескалось пиво. Господин Владыка быстро отодвинул кружку к себе и накрыл её широкой ладонью.

— Нельзя.

Сделал он это вовсе не потому, что хотел уберечь девочку от раннего алкоголизма, а просто потому, что оказался жадным.

— Тебя что-то расстроило?

— С чего ты взяла?

— Ты выглядишь расстроенным.

— Нет, я не расстроен.

— Тогда улыбнись!

Господин Владыка скривил рот. Вскоре уголки растянулись в странную гримасу, больше похожую на некачественную маску, чем на улыбку. Саврис озадаченно наклонила голову.

— Не можешь?

Господин Владыка резко сбросил улыбку и отвернулся к окну. Саврис обошла стол и облокотилась на спинку стула.

— А ты здесь работаешь?

— Да.

— А почему ничего не делаешь?

Вопрос оказался до боли простым, вот только ответа у Господина Владыки не нашлось даже после нескольких минут раздумий. Пальцы звонко постукивали по столешнице, глаза метались в поисках ответа, который мог бы удовлетворить в первую очередь его самого. На лице всплыло заметное раздражение, обида от увольнения всё ещё жгла ему грудь.

— Мне можно ничего не делать, – ответил он, махнув рукой.

— О-о-о... Понятно. А завтра тоже ничего не будешь делать?

— Скорее всего, да.

— А на выходных тоже?

Настойчивость Саврис была лишь одним из испытаний. Гораздо больнее резала точность этих вопросов, после которых оставалось лишь отвечать самому себе неудобную правду. Господин Владыка ранее нисколько не сомневался – в конце недели он уйдёт. Однако сейчас впервые задумался, что ждёт его дальше? Ведь никакого плана нет. Сатиса тоже нет рядом, того, кто в трудные моменты всегда мог дать совет. Размышления эти настолько поглотили Господина Владыку, что он и не заметил, как наступил конец рабочего дня.

Мильтиад и Левет убирались. Персилана и Иветт сидели за дальним столиком, следили за Саврис, которая ела кашу и запивала морковным соком. Иветт, несмотря на свою репутацию грубиянки, была очень мила с девочкой и часто играла, получая не меньшее удовольствие. Персилана молча наблюдала за ними, улыбаясь и думая о том, что Иветт могла бы стать хорошей матерью. Такие мысли часто возникают в зрелом возрасте, когда наконец-то понимаешь, что готов впустить в свою жизнь кого-то по-настоящему близкого.

Персилана впервые задумалась об этом в свой двадцать пятый день рождения, когда осознала, что её жизнь ограничивается работой, а единственными друзьями были коллеги по работе. И вот прошёл год, но ничего не изменилось.

Взглянув ещё раз на девочку, Персилана осторожно вытерла салфеткой уголки её рта и направилась к Господину Владыке. Если на Саврис она смотрела с нежной заботой, то теперь, когда впереди был только бог войны, эта нежность исчезала. А когда тот бросил на неё свой жгучий взгляд, всякая нежность истаяла окончательно.

— Где Сатис? – спросила Персилана прямо.

— Понятия не имею.

— И ты не собираешься его искать?

Девушка говорила слишком фамильярно. За последние несколько дней она полностью утратила страх и уважение даже к богу войны.

— Не собираюсь.

— Он же твой сын.

— Он взрослый.

— Но вдруг ему нужна помощь?

Господин Владыка почти рассмеялся, услышав эту глупость.

— Разберётся без меня, а тем более без тебя.

— Как ты можешь говорить такое? Он всё делал для тебя! А ты не можешь просто поинтересоваться, куда он ушёл и надолго ли?

— В этом нет необходимости.

— Почему?

— Он всегда возвращается.

— А ты спрашивал себя, почему он каждый раз возвращается?

— Потому что уважает мою силу.

— Только и всего?

— Этого достаточно.

— Достаточно для тебя.

— Нет, для всех. Сила – главное в жизни каждого, и поэтому Сатис так силён.

— Мы частенько с ним общались, и, судя по всему, он не столько верит в силу, как смысл жизни, сколько хочет, чтобы ты продолжал в это верить.

— Глупости. Зачем ему это?

— Потому что он тебя любит.

— Любит, возможно, но потому что я силён!

— Потому что ты его отец. Вот и вся причина.

Все заметили растерянность на лице бога войны. Жгучий взгляд исчез, уступив место чистому недоумению. Господин Владыка попытался вспомнить, когда в последний раз хвалил Сатиса, улыбался ему, говорил спасибо или просто одобрительно похлопывал по плечу. Именно ему, а не историям, которыми он всегда развлекал отца.

Господин Владыка словно врос в стул. Его пиво уже не пузырилось, как раньше, и пена осела, превратилась в маленькие островки. Ни Персилана, ни Мильтиад не могли заставить его сдвинуться с места. И, как назло, Иветт ушла первой, и теперь даже магия была бессильна. Спасение пришло откуда не ждали. Саврис осторожно коснулась его колена и слегка потрясла.

— Поговори, если тебе плохо, – произнесла она ласково, возвращая бога войны в реальность. Он резко дернулся, едва не сбив Саврис с ног, но она устояла и, кажется, осталась довольна собой. — Эпимамелида закрывается, – продолжила девочка.

— Да, закрывается, – согласился Господин Владыка.

— И тебе нужно идти домой.

— Домой?

— У тебя же есть дом?

— Наверное, есть.

— А кто-нибудь будет ждать тебя дома?

Господин Владыка моргнул, посмотрел исподлобья и покачал головой.

— Не думаю, – пробубнил он и, не дожидаясь ответа, быстро покинул трактир.

Никто не мог предположить, что Господин Владыка, один из старших богов, один из самых могущественных существ Вытянутого Мира, олицетворяющий войну, потерпит поражение от тоски.

Мильтиаду было нелегко скрывать радость от спокойных рабочих дней и наплыва как постоянных, так и новых клиентов. Во время соревнования поток туристов был особенно велик. Но даже в таком положении он чувствовал ответственность за нынешнее состояние Господина Владыки. А что, если начнётся большая война, когда тот уйдёт, задумался Мильтиад. Господин Владыка, по его мнению, был способен на это.

Персилана тоже пришла к подобным мыслям, о чём рассказала незамедлительно. И так они решили объединить усилия и разузнать о состоянии бога войны и его планах на будущее. Однако, как и ожидалось, следующие два дня Господин Владыка провёл в ещё большей тишине, чем обычно, словно в трауре по своим прошлым амбициям. Он не реагировал на вопросы, даже восторженные комплименты не дали результата.

И всё же Мильтиад заметил одну интересную деталь: каждый раз, когда Саврис лезла с расспросами к богу войны, он отвечал, и со временем ответы становились всё более подробными. Пусть общаются, пока это безопасно, решил Мильтиад, Персилана кое-как согласилась, даже Левет оказался не против. Саврис занята хоть каким-нибудь делом, говорил он. Может быть, чему-нибудь и сможет научиться. Господин Владыка даже казался в моменты общения с ней живым, авось и не натворит ничего.

На следующее утро Господин Владыка пришёл к Эпимамелиде раньше обычного. Даже слишком рано – трактир оказался закрыт. Ему пришлось некоторое время ждать, пока не явился Мильтиад и не открыл двери.

— Как-то непривычно начинать рабочий день в такой обстановке, – осторожно заметил Мильтиад, расставляя стулья.

— Да, пожалуй, – согласился Господин Владыка, занимая своё место.

— Позвольте спросить, многоуважаемый?

— Спрашивай.

— Сегодня пятница, последний день недели, и Эпимамелида ждёт нового тайного гостя.

— Я знаю.

— Этот день важен для нас даже больше, чем обычно. Мы должны удержаться в первой десятке, чтобы пройти в финал.

— Хочешь, чтобы я не мешался?

— Всего лишь попрошу повременить с боевым настроем, если это возможно, многоуважаемый.

Господин Владыка задумчиво покрутил кончик бороды пальцем.

— Гм... Устроить пьянку напоследок было бы неплохо.

В этот миг страх Мильтиада казался почти осязаемым. Руки дрожали, лицо и спина покрылись испариной, а сердце билось, словно в агонии. Пытаясь сохранить спокойный вид, он, как и прежде, расставлял стулья. Однако один выскользнул из одеревеневших рук и громко стукнулся о пол. Мильтиад вздрогнул и бросил взгляд на бога войны. На лице последнего застыла почти издевательская ухмылка, а в глазах горел огонь войны.

Мильтад приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но в этот момент двери трактира раскрылись. Первой вошла Персилана, за ней Левет с дочкой, которая всё ещё сонно покачивала головой. Её глаза сейчас казались совсем крошечными и чёрными. Разглядев в конце зала Господина Владыку, она улыбнулась и бодро помахала ему. Он кивнул. Саврис слезла с рук и зашагала в его сторону.

— Привет. У меня новая заколка, – Саврис повернулась боком, показав небольшую заколку в форме красного пёрышка.

— Красиво.

— Ну да.

— Почему раньше не надевала?

— Папа говорит, что волосы отросли и лезут в глаза. Мама купила заколку, и вот. Мне нравится, как выглядит. А тебе нравится?

— Красиво, – повторил бог войны с меньшим энтузиазмом.

— Ты сегодня рано.

— Захотелось прийти пораньше.

— Что-то планируешь делать?

— Может быть. Посижу немного, а как придёт тайный гость, так устрою последнее сражение.

— Сражение? С кем?

— С тайным гостем.

— Звучит интереснее, чем просто сидеть. В чём будете сражаться?

— В том, кто кого перепьёт! – с весёлой улыбкой сказал бог войны, и Саврис от неожиданности тоже улыбнулась.

— Мой папа тоже много пьёт.

— Правда?

— Да, у него целая коллекция кофе.

— Нет, так неинтересно, – Господин Владыка махнул рукой.

— Почему? Ты не любишь кофе?

— Слишком горький, – сдавленно отвечал он, вспоминая печальный опыт.

— Я тоже не люблю кофе, а ещё лекарства. Они дурацкие и глупые!

— Тогда зачем пьёшь их?

— Мама с папой говорят, что лекарства нужно пить, чтобы быть здоровыми и сильными.

— А ты больная и слабая?

— Недавно болела, но слабой себя не чувствую, – Саврис задумчиво водила пальцем по столешнице.

— Звучит как обман. Принимать что-то, чтобы быть сильным. Да, это точно обман.

— Что ты имеешь в виду?

— Сильным ты делаешь себя сам, – Господин Владыка напряг бицепс, и на нём вздулись вены. — Хочешь быть сильным, иди тренируйся, а всё остальное – чушь!

— Ты правда так думаешь? – Саврис посмотрела исподлобья.

— Мой опыт говорит мне правду, девочка. Так много я живу, и так много я видел по-настоящему сильных людей, храбрецов, мужчин из мужчин! И все они добились величия сами!

Саврис от восторга приоткрыла рот, но смогла лишь захлопать ресницами. Слова Господина Владыки, по-видимому, произвели на её детский разум неизгладимое впечатление. Воспитанная на рассказах о чудесах Вытянутого Мира, Саврис мечтала однажды и самой отправиться в приключения. А для этого ей нужно было стать очень сильной. Но уже своим трудом, как и все великие приключенцы. И вот она сложила два плюс два и приняла решение. На протяжении всего дня, когда нужно было пить лекарство, Саврис держала микстуру во рту, а затем тайком выплевывала в кружку. Ну а Господин Владыка смотрел на это, довольно кивал и выплёскивал всё в окно.

Их слаженной работе могли позавидовать даже бывалые ратники. Все оставались в неведении, продолжали заниматься своими делами. Только Мильтиад беспокойно волочился из стороны в сторону, отбивая копытцами противные звуки. Оно и понятно, Господин Владыка настойчиво поглощал одну кружку пива за другой, будто к чему-то готовился. Мильтиад знал, тайный гость должен появиться с минуты на минуту, если уже не здесь. И эта неопределённость страшила сильнее всего. Клиентов было много: рабочие из квартала красильщиков, сапожников, кузнецов, гончаров и ткачей. Всем хотелось отдохнуть, насладиться едой и выпивкой, полюбоваться Персиланой, которая могла бесконечно слушать их истории и шутки.

— Гляди, как смеются, – ухмыльнулся Господин Владыка.

Саврис сидела рядом, увлечённо рисовала мелками на бумаге и не обращала внимания на праздник вокруг.

— Гляди, говорю, – повторил он. Саврис подняла голову. — Видишь? Это моя заслуга.

— Они смеются из-за Персиланы.

— Что?

— Она много всего интересного знает и рассказывает. Вот все и счастливы.

Прежде господин Владыка не задумывался о том, какие роли играют другие. А как иначе, когда воплощение войны само спускается в гущу событий? Он видел в остальных лишь созерцателей своего величия, но чтобы важными фигурами на поле боя – никогда. До этого момента.

— Зачем она это делает?

— Делает что? – переспросила Саврис.

— Записывает что-то, куда-то уходит и возвращается со множеством блюд.

— Она официантка, – объяснила Саврис.

— И что с того?

— Она записывает заказы, относит их Иветт на кухню, та готовит и...

— Подожди-ка, – бог войны протянул ладонь. — Неужели у этой ведьмы тоже есть своя роль в нашем боевом построении? – с искренним удивлением спросил он.

— Она готовит еду, – Саврис пожала плечами.

— И всем нравится?

— Иветт отличный повар!

— Поразительно.

Господин Владыка поглаживал бороду, разглядывал стол, будто шахматную доску. И, судя по всему, ему поставили шах.

— И ей это нравится? Ну, готовить, – продолжил он.

— Иветт рассказывала, что с детства любила готовить. Однажды ей удалось приготовить зелье от всех болезней...

— Мне это не интересно, давай дальше про еду.

— Да, она любит это. М-м... Иветт называла это «страстью», но папа сказал, что мне рано знать это слово. Только не говори ему! – она улыбнулась.

— Не буду. Персилане тоже нравится вот так ходить туда-сюда?

— Ей нравятся истории, а это место... – Саврис крутила глазами, пытаясь вспомнить нужное слово. — А-а-а... А! Сокровищница! Большая сокровищница историй!

— Вот как.

— А что нравится тебе?

— Смотреть на войны.

— А почему?

— Я обязан.

— А почему?

— Потому что больше некому.

— Тогда почему ты здесь?

— Других войн нет.

— Значит, тебе грустно?

Господин Владыка серьёзно задумался.

— Наверное, нет. Мне не грустно. Просто одиноко.

— А когда ты наблюдал за войной, ты был счастливее, чем сейчас?

Заданный вопрос был подобен тяжелому бремени, к которому Господин Владыка не был готов. Его взгляд дрожал не от страха, но от сильного волнения. На спине и руках выступил холодный пот. По телу пробежала волна мурашек, и они напомнили о первых частичках в самый первый день войны, когда они хаотично сталкивались друг с другом. Война всегда была частью Господина Владыки, он создавал её, как создают жизнь.

Сердце застучало сильнее обычного, и он сжал рубашку. Взгляд повело вверх и остановился на безупречно чистом потолке. Он казался богу войны прекраснее любой картины, Левет отлично постарался.

А когда шея Господина Владыки затекла и начала ныть, он опустил голову к залу. Он видел довольных гостей, поднос с заказами, плывущий туда-сюда, и горы веселья. Он лицезрел каждый уголок, Эпимамелида казалась Господину Владыке огромным полем боя, на котором теснились фигуры, самые разные и прекрасные, выполняющие свои роли, приводящие механизм войны в идеальное состояние. Именно они привели его сюда в этот самый момент.

— Девочка, – шёпотом произнёс Господин Владыка. — Ты меня слышишь?

Саврис не сразу откликнулась. Она прижимала ладонь к виску, словно пыталась удержать раскалывающуюся голову.

— Слышу, – наконец ответила она.

— Ты долго молчала.

— Голова... слишком болит.

Господин Владыка недовольно повёл плечами и оглядел шумный зал.

— Здесь невозможно думать.

— Да.

— Мне нужно найти тайного гостя.

— Зачем?

— Поговорить. Только поговорить... Но где же он?

Бог войны поднялся так внезапно, что стул с глухим стуком отъехал назад. Мильтиад заметил это сразу. Ранее он уже догадался, кто скрывается под маской тайного гостя, и теперь лишь надеялся, что вечер не закончится очередным представлением.

Господин Владыка решительно направился через зал. Саврис с интересом поднялась следом, а любопытство пересилило слабость. Однако уже через несколько шагов ноги перестали её слушаться. Перед глазами потемнело, и она рухнула на пол. Господин Владыка обернулся. Опустившись рядом, он встряхнул её за плечо.

— Эй!

Ответа не последовало. По залу прокатился встревоженный гул. Левет и Персилана первыми бросились к девочке, пытаясь привести её в чувство. Остальные гости расступались, переговаривались вполголоса и с тревогой наблюдали за происходящим. Среди них, не выдавая себя, молча следил и тот самый тайный гость.

Господин Владыка на мгновение замер. Он всё ещё помнил о своей цели, но о выборе даже думать не пришлось. Он поднял Саврис на руки.

— Что ты делаешь? – спросила Персилана.

— Отнесу её в лазарет. Быстрее меня никто не справится!

— Я с вами! – сразу отозвался Левет.

— Хорошо. Покажешь дорогу.

Они выбрались из душного зала и скрылись в проулочке. Не теряя времени, Господин Владыка легко подхватил Левета свободной рукой и забросил его себе на плечо. В следующее мгновение из спины с шелестом расправились огромные крылья. Один взмах, и бог войны взлетел.

***

Спустя несколько часов, когда луна поднялась высоко над городом, а звёзды замерцали одна за другой, Саврис пришла в себя. Возле двери, прислонившись лбом к косяку, неподвижно стоял Левет. Лицо осунулось от усталости, а на ладонях темнели полумесяцы – следы ногтей, впившихся в кожу во время тревожного ожидания.

— Папа... – едва слышно позвала Саврис.

Он вздрогнул, словно вынырнул из тяжёлых мыслей, и тут же оказался рядом. Осторожно, будто боясь причинить боль, взял её холодные ладони в свои.

— Как ты себя чувствуешь, милая?

— Всё болит... Даже глаза открыть трудно, – прошептала она.

— Потерпи. Скоро станет легче.

— Правда?

— Правда. – Он глубоко вздохнул. — Ты даже не представляешь, как я испугался. Саврис... Зачем ты скрывала, что перестала принимать лекарства?

Ответить она не успела. Из глубины комнаты раздался негромкий кашель.

— Не вини её.

Левет обернулся. У окна стоял Господин Владыка, а лунный свет заливал его с ног до головы мягким серебром. Сложив руки на груди, бог войны наблюдал за ними.

— Уже сказал, это моя вина. Я убедил её отказаться от лекарства. Не понимал, зачем оно нужно. Если кого и упрекать, то меня.

Левет опустил голову.

— Прости меня, милая. Я очень испугался, прости.

Он снова посмотрел на дочь и погладил большими пальцами её тонкие пальчики.

— Слышала? Отца нужно слушать. Он лучше знает, как заботиться о своих детях, – Господин Владыка произнёс это нехотя. Гордость трудно пересилить, но он смог.

— И маму тоже, – Левет дополнил.

Бог войны хмыкнул.

— Да... И маму тоже.

Саврис улыбнулась и, превозмогая слабость, обняла отца. Господин Владыка отвёл взгляд, что-то сжалось у него внутри. Это чувство было приятным, но природа возникновения была чужда. Он вдруг понял, что оказался свидетелем мгновения, которое принадлежало только им двоим, и попытался уйти. Однако Саврис окликнула его настолько громко, насколько могла.

Господин Владыка остановился и кинул взгляд через плечо.

— Ты... Может быть, ты придёшь завтра?

Бог войны заметно выпрямился, сухие губы сжались. Дабы скрыть растерянный взгляд, он отвернулся, и некоторое время молчал, глядя куда-то в темный коридор.

— Приду.

Глава 6. Маленькие победы.

Сатис появился в городе на рассвете, когда все остальные жители ещё даже не помышляли о том, чтобы проснуться. Однако по пути ему изредка попадались пленники праздничной бессонницы. Они собирались по двое или трое промеж улочек, тихо потягивая безвкусное вино. Один из них пытался играть на лютне, используя только нос, и, кажется, получалось довольно неплохо. Во всяком случае, Сатис оценил его старания и вознаградил медяком.

Атмосфера праздника в городе собиралась задержаться ещё на одну неделю. Сатис это чувствовал. Однако среди веселья затаилась бомба замедленного действия – Господин Владыка. Сатис чувствовал и это тоже. Чувствовал, что отец по неизвестным для него причинам не покинул город.

Вдруг Господин Владыка захватил всех в заложники, предположил Сатис. Он также задавался вопросом, смогут ли истории, которые он собирал всю эту неделю, оказаться полезными в такой ситуации. Поёжившись от этих мыслей, он ускорил шаг.

Эпимамелида встретила уютной тишиной, по которой он успел соскучиться за эти дни. Удивительно, размышлял Сатис. Он всегда считал, что постоянные странствия – это не просто часть его жизни, а основа. Он и не думал, что когда-нибудь будет скучать по месту, где можно спокойно посидеть, отдохнуть, подумать и просто побыть собой. В мыслях возник образ Персиланы, яркий и прекрасный. Сатис осознал, что соскучился ещё и по её компании. Это осознание придало больше решимости, и он вошёл в трактир.

— До́бро повоевать! – громогласно воскликнул Господин Владыка.

Сатис замер на пороге, удивлённо заморгал. Дверь со скрипом ударилась о его плечо. Тем временем Персилана подоспела к Господину Владыке, мягко поправила его:

— Следует говорить «добро пожаловать», – произнесла она медленно, почти по слогам.

— До́бро пожаловать, – повторил бог войны.

— Уже лучше!

Иветт сидела за дальним столиком, завтракала сладкими медовыми сотами с тёплым молоком. Она поаплодировала богу войны липкими руками, но больше издевательски. Сатис глядел с нескрываемым восторгом. Слишком уж обрадовался, что жителям ничего не угрожает. С другой стороны, а почему это им ничего не угрожает?

Теперь Сатис смотрел на отца как на чужака и даже попытался скрыться.

— Что ты творишь? – спросил Господин Владыка.

— Пытаюсь спрятаться.

— Почему?

— Потому что вы ничего не творите.

— А должен?

— Иначе бы вы не были Господином Владыкой.

— Не смеши меня, – отвечал он, протирая столик. Делал он это аккуратно, видимо, успел получить нагоняй.

— Скажите пожалуйста, отец, что вы сейчас делаете?

— Работаю.

— Разве вас не уволили?

— Приняли обратно.

Услышав это, ведьма резко вскочила на ноги, чуть не подавившись, и, заливаясь смехом, начала тараторить:

— Всё, что многоуважаемому заплатили за неделю, он хотел отдать Мильтиаду. Понимаешь? Он собирался всучить ему взятку!

Тряпка с тихим шлепком упала на пол. Господин Владыка, рассерженно тыча пальцем, отвечал:

— Никакая это была не взятка! Я просто подумал, что титул официанта можно купить за деньги!

— Главное, что Мильтиад согласился принять обратно, – вмешалась Персилана и взяла Господина Владыку за руку. Она не смогла бы удержать при всём желании, но это и не требовалось. Бог войны поднял тряпку и продолжил уборку.

Когда все стихли, Иветт освободила столик и пошла на кухню. Персилана тоже занялась уборкой – без Левета дел в трактире прибавилось. Сатис с интересом наблюдал за происходящим, словно стал свидетелем истории, которую потом можно пересказать.

Он занял своё обычное место и стал ждать, когда Персилана одарит его своим вниманием. В начале их знакомства он чувствовал себя неловко, даже чужим, но Персилана смогла бы разговорить даже мертвеца, тем более после кружки хорошего пива. И теперь Сатис нетерпеливо ждал, будто мальчишка, когда она ненавязчиво попросит рассказать парочку историй. У Сатиса уже было несколько на уме. Он представлял, как обрадуется Персилана, начнёт спешно записывать, изредка отвлекаясь, чтобы поправить волосы цвета спелой вишни. Ему настолько нравилось это, что теперь, когда он видел красный цвет, он вспоминал о Персилане. Раньше перед глазами возникал только образ крови; он видел её гораздо чаще, чем людей.

— Что ждёшь? – спрашивал Господин Владыка.

— Жду, когда у меня примут заказ, – отвечал Сатис, покрутив ус.

— А, да, точно. А... Что надо? А, то есть, чего будешь? – Бог войны пытался подобрать правильные слова. Получалось плохо.

— Если позволите, хочу, чтобы заказ приняла Персилана. Это что-то вроде традиции.

— Гм... Она не подойдёт.

— Почему?

— Злиться.

— На меня?

— Похоже на то.

— Но я ничего не сделал!

— Может, в этом и проблема?

— Не понимаю.

— Вы давно не виделись?

— Верно.

— Тогда почему не бежишь к ней и не обнимаешь? Почему не спрашиваешь, как у неё дела? Почему просто сидишь, будто ничего не произошло?

— Это так не похоже на вас, отец.

И в этом Сатис был как никогда прав. Да чтобы Господин Владыка и дал по-настоящему нужный совет? Сказки, да и только. Однако Сатис стал свидетелем этого чуда и, мягко говоря, не знал, как ответить. Господин Владыка был абсолютно трезвым, рассуждал с холодной головой и не чурался прислушиваться к другим, а за эти несколько дней советов было ой как много.

Бесспорно, Сатис обрадовался такому преображению. Однако внутри продолжала болезненно колоть льдинка зависти, Сатис сжал кулаки. Господин Владыка аккуратно накрыл их ладонью.

— Мне нужно ещё многое понять, – начал он. — Однако, сожалею, что не смог понять тебя ещё очень давно.

— Отец, вы всё понимаете? – с недоверием спросил Сатис.

— Я отталкивал всех, а гордыня белым клеймом горела внутри, как древнее проклятие. Она ослепляла меня. Рядом был лишь ты, но даже этого я не замечал.

Сатис втянул голову в плечи, напоминая черепаху, ощутившую опасность. Мозолистые пальцы сгибались и разгибались, ощущая в кончиках неприятное покалывание. Прежде чем ответить, Сатис с трудом освободил свою руку из-под ладони отца и несколько раз поправил усы, словно перед ответственным мероприятием.

— Ваши слова полны искренности. Благодарю вас от всего сердца. – Он непроизвольно расправил плечи, взгляд стал серьёзным и строгим, как у солдата. Долго удерживать не получилось, он заморгал и стыдливо опустил голову.

— Мне... Жаль, Сатис. И... Прости.

Слова давались с трудом не из-за горя, а из-за великого упрямства, которое, казалось, мешало не только говорить, но и думать. До значительных перемен было ещё далеко. Господин Владыка осознавал это, но не собирался останавливаться. Напротив, борьба с самим собой могла стать для него своего рода отдушиной.

— Как же мало нужно для счастья, – с лёгкой улыбкой произнёс Сатис. Один его глаз радостно горел красным, а второй оставался серым, но и в нём было что-то тёплое и родное, что заставило Господина Владыку задуматься о своём.

— Довольно разговоров, – вскоре ответил бог войны. — Я на работе. И здесь не принято подсаживаться к гостям... Оказывается.

— Как вам будет угодно.

— Эй!

— Да?

— И ты тоже не сиди без дела.

— Понял!

Преисполненный уверенностью, он стремительно приблизился к Персилане и предложил ей выйти на улицу, чтобы поговорить без лишних свидетелей. Прозвучало ли это как угроза? Безусловно. Персилана растерянно пожала плечами, но Господин Владыка жестами заверил её, что сможет разобраться со всем сам.

Так они и оказались в проулочке, рядом с трактиром. И всю удаль Сатиса как ветром сдуло, оставив место лишь для неприлично долгого молчания. Персилана была очень рада снова увидеть Сатиса, но не знала, как начать разговор. Он стал первым по-настоящему близким человеком, не считая коллег по работе. Это было ново для неё. И разве она должна была сделать первый шаг? Младший бог дуэлей пропал невесть куда на целую неделю, а затем раз – взял да и появился целёхонький и ведёт себя так, словно никуда и не уходил. И обида коснулась её девичьего сердца.

— Позволь мне быть откровенным, – вдруг начал Сатис. — Я не всегда понимаю, что чувствуют окружающие. Но теперь знаю, было ошибкой оставлять тебя в неведении. В тот день отцу стало плохо, поэтому поспешил найти для него новые истории, потому что, боюсь, ему наскучили прежние.

Девушка хорошо помнила его рассказы. А в те редкие моменты, когда он, съёжившись и говоря вполголоса, словно опасаясь, что его услышит отец, делился более откровенными и личными историями, её сердце замирало от тревоги. Сатис рисковал жизнью бесчисленное количество раз, лишь бы единожды увидеть улыбку Господина Владыки. Это не была улыбка гордости за сына, но одобрение жестокости. И всё же Сатис чувствовал спокойствие. Чувствовал, что всё делает правильно.

— Твоё отсутствие не сделало его одиночество менее тяжёлым.

— Сомневаюсь, что отец вообще заметил моё отсутствие.

— Если бы я сказала, что он страдал от разлуки, это была бы ложь. Но такой же ложью было бы сказать, что он совсем о тебе не думал.

— И что же он говорил? – Сатис подался вперёд.

— Господин Владыка лишь посмеялся над тем, что я переживала за тебя. А потом... назвал тебя сильным.

Слова ударили Сатиса сильнее любого меча. Они долго звучали у него в голове, точно тяжёлый колокол, возвещающий победу. Пусть маленькую и личную, но всё же это была победа. Ради этого он годами скитался по всему Вытянутому Миру, не смыкал глаз, раз за разом переписывал текст своих подвигов, а потом заучивал каждую строчку, оттачивал актёрское мастерство, движения и интонацию. Всё ради одного – однажды заслужить признание отца, который никогда не был щедр на похвалу.

— Я всё-таки добился этого? Отец наконец признал меня?

— Думаю, да. Однако скорее небо рухнет на землю, чем Господин Владыка скажет это вслух.

— Да, это очень на него похоже!

Он машинально поправил усы, но, встретившись взглядом с девушкой, заметил, что улыбка так её и не нашла. Радость мгновенно угасла.

— Прости меня. Я повёл себя недостойно, ни как приключенец, ни как воин. Слишком зациклился на себе, не видел или не хотел видеть, что происходит вокруг. Я не должен был быть настолько слеп. Теперь можно уделить время и себе. Я хочу стать лучше.

Персилана посмотрела на него долгим взглядом, после чего мягко ответила:

— Главное, что ты вернулся живым.

Сатис улыбнулся, но уже без прежнего ликования.

— И не с пустыми руками. Я принёс с собой множество историй. Если захочешь, расскажу их все!

— Очень хочу, – Персилана наконец-то искренне улыбнулась.

Когда они вернулись в трактир, Сатис занял привычный столик. Персилана устроилась рядом, уже держа наготове потрёпанный блокнот и карандаш. Мильтиад заперся у себя, наконец-то решив разобраться с так ему ненавистной бумажной волокитой. Именно поэтому Персилана решила позволить себе редкую роскошь – ненадолго отвлечься и послушать истории того, кто успел обойти больше дорог, чем многие люди за всю жизнь.

Сатис только набрал воздуха, чтобы начать рассказ, как дверь кухни распахнулась. Иветт вышла с таким видом, будто собиралась объявить о незапланированном отпуске. Вместо этого она остановилась посреди зала и громко захлопала в ладоши. Господин Владыка поднял голову. Он как раз сосредоточенно что-то записывал на листке с заказами.

— Это ещё что такое? – нахмурился он.

— Аплодисменты, – невозмутимо ответила ведьма.

Персилана недоумённо посмотрела сначала на неё, потом на Господина Владыку.

— За что? – решила уточнить она.

Иветт молча протянула ей несколько листков. Персилана внимательно пробежала взглядом, и брови сами собой поднялись от удивления.

— Подожди... Он... Записывает заказы?

— Представь себе.

— То есть не орёт их через весь трактир, а записывает?

— Именно так!

— Поразительно!

Она повернулась к богу войны и тоже начала аплодировать.

Господин Владыка переводил взгляд с одной девушки на другую, совершенно не понимая причины их восторга. Однако жизненный опыт подсказывал ему, что, если люди хлопают именно тебе, самым разумным будет не спорить, а насладиться моментом.

Остаток дня пролетел уже привычно – шумно, весело, но не без капризов. Эпимамелиду посещали самые разные посетители: завсегдатаи, например, заходили пропустить кружку другую пива с поджаренными ломтиками хлеба с чесночным сыром и обменяться последними слухами. Путники и приключенцы из далёких земель искали горячую еду, крепкое пиво и новые причины отправиться дальше в путь. Особенно много было гномов – этот народец относился к выпивке с тем щепетильным уважением, которое только жрецы оказывают своим богам. Не обходилось и без попрошаек. Они заполонили город с самого начала праздника, и, если судить по их кошелям, чужое милосердие порой оказывалось куда прибыльнее честного ремесла.

Под вечер стали подтягиваться гуляки, развесёлые и побагровевшие. Когда ситуация выходила из-под контроля и начиналась возня, за дело брался Господин Владыка. Он не повышал голос без нужды и не размахивал кулаками. Вместо этого спокойно и обстоятельно объяснял, что их кости захрустят так же звонко, как и их возгласы, если они не прекратят. Делал он это с такой уверенностью, что спорить не хотелось даже самым отчаянным храбрецам. Некоторые после такого разговора сидели за столами до самого закрытия, боясь лишний раз пошевелиться. То ли не решались проверить, закончилось ли предупреждение, то ли просто опасались, что оно ещё действует. В случае с Господином Владыкой никто не горел желанием выяснять разницу.

Но не одними лишь удачно сказанными угрозами заслужил Господин Владыка уважение. Он работал наравне со всеми, таскал тяжёлые подносы, молча записывал заказы. Для того, кто ещё совсем недавно считал себя центром мира, это было достижение почти героическое.

Правда, старые привычки не сдавались без боя. Иногда он забывался, подсаживался к чьему-нибудь столу и с искренним удовольствием принимался рассказывать, какой великий воин, сколько битв он видел и насколько превосходит всех остальных во всём, что только можно вообразить.

Раньше на этом всё и заканчивалось. Теперь же он вдруг замечал то, чего прежде никогда не видел. Натянутые улыбки, вежливые кивки, неловкий смех, переглядки – каждый жест вопрошал, а когда всё это закончится?

Осознание приходило не сразу, но всякий раз било точно и доходчиво.

Господин Владыка тут же поднимался, подхватывал поднос, виновато кивал и возвращался к работе. В такие моменты к нему неизменно подходила Персилана. Не говоря ни слова, она поправляла перекрученные завязки фартука, стряхивала с плеча пылинки и с улыбкой кивала. Господин Владыка лишь смущённо отводил взгляд. Попросить о такой мелочи он никогда бы не решился. Зато Персилана давно поняла: некоторые способны принять помощь только тогда, когда она уже оказана.

И в этом девушка сполна убедилась, когда получила слова благодарности от бога войны, правда, сказанные в спину, да и больше впроброс. Однако для него это был серьёзный шаг вперёд. Он не сдавался и не отступал до самого вечера. Только когда Эпимамелида закрылась, он позволил себе спокойно выдохнуть, но, чтобы избавиться от треволнения, сначала убедился, что и все остальные отдыхают.

В центре зала сидели Персилана и Сатис, увлечённо щебеча, словно бы две ласточки. Бог войны впервые видел сына таким счастливым и испытывал за него гордость. Даже если бы прямо сейчас Сатис рассказывал Персилане, что больше никогда не вернётся к отцу, он бы не почувствовал обиды. Он знал, что так будет лучше для Сатиса. Эти слова часто любила повторять бывшая возлюбленная, но тогда он воспринимал их как насмешку, попытку задеть или разозлить. Не то чтобы сейчас бог войны воспринимал их как-то иначе. Просто теперь они обрели гораздо больше смысла.

Господин Владыка заглянул на кухню и задержался на пороге. Иветт была полностью поглощена работой. Стоило ей шевельнуть пальцами, как грязные тарелки сами устремлялись к лохани с водой и чистые возвращались на полки, ножи аккуратно укладывались в деревянные подставки, а ложки и половники находили свои места без лишнего звона. Вокруг котла кружились щётки, старательно вымывая поверхность, а с её фартука один за другим исчезали следы муки, жира и копоти. Со стороны ведьма напоминала опытного военачальника, и Господин Владыка невольно усмехнулся.

— Ты, должно быть, заблудился, – произнесла Иветт, заметив его. — Выход вон там, – она указала рукой в сторону, и половник, следуя за этим движением, с глухим стуком ударил её по голове.

— Помощь нужна? – Господин Владыка с интересом рассматривал кухню, будто это была навороченная оружейная.

— Нет, не думаю, – она потёрла затылок. — Хотя, есть одно дело.

— Какое?

— Подогрей мне кофе, – Иветт подвинула к краю стола белую кружку с холодным кофе.

— Только и всего?

— Только и всего. Я закрутилась, и кофе остыл, – объяснила она.

Бог войны взял кружку и внимательно рассмотрел её со всех сторон. Через несколько мгновений кофе запузырился, и вверх заструился пар. Иветт сделала первый глоток и на мгновение застыла. Затем глаза округлились, а на лице расплылась такая улыбка, будто она только что случайно открыла рецепт, который перевернёт всю кулинарию.

— Горячий! – восторженно воскликнула она.

— Разумеется. Ты ведь сама попросила.

— Нет, ты не понимаешь! – ведьма энергично замотала головой. — Горячий не снаружи. Горячий внутри!

Он сердито посмотрел на кружку, потом на Иветт.

— Боюсь, твои мозги нагрелись быстрее кофе.

Она только отмахнулась.

— Твоя магия невероятна. Это и есть божественная магия! Я знаю множество заклинаний. Одни помогают нарезать овощи, другие открывают бутылки, третьи сами перелистывают страницы книг. Я знаю даже заклинание, которое подогревает кружку с кофе.

Она подняла кружку двумя руками.

— Только оно нагревает именно кружку. Не сам кофе.

Господин Владыка молча слушал.

— То же самое с супом. Можно раскалить тарелку так, что к ней не прикоснёшься, а бульон останется холодным. Магия, она, как бы это сказать. Она словно видит сосуд, но упрямо не замечает того, что внутри. А ты можешь нагреть сам бульон?

— Могу.

Иветт тяжело выдохнула и прижала кружку к груди.

— Воистину... Божественная магия.

— Не думал, что однажды меня будут восхвалять за победу над холодным кофе.

— Не преуменьшай своих подвигов, – совершенно серьёзно сказала Иветт. — Многие колдуны годами сражаются с этой проблемой. И, должна признать, пока что кофе побеждает.

— И суп тоже?

— Старинная мудрость гласит: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о волшебнике и холодном обеде».

— Ты многое знаешь.

— Если речь о магии – да. А если о кулинарии, то, пожалуй, ещё больше.

Он задумчиво провёл ладонью по бороде.

— Странная ты. Работаешь здесь, а я не замечал тебя. Словно всё время рядом, но будто и нет.

— Это потому, что кухня – лучшее место в трактире. Здесь уютно, спокойно, и никто не приходит с гениальными идеями, как следует варить суп. Здесь мои правила.

— Значит, с остальными не ладишь? – Попытался угадать Господин Владыка.

— Вот это уже обидно, – Иветт подняла бровь. — Я люблю Эпимамелиду. Очень люблю. Для кого-то это просто трактир. Для меня всё равно, что дом. И мастерская. Здесь я могу заниматься тем, что действительно умею, не оглядываясь на чужие ожидания. Все почему-то уверены, что ведьмы только и делают, что варят зелья да настойки. Этот слух живёт как-то неприлично долго. Ну а мы вообще-то умеем варить ещё и вкусные супы!

Господин Владыка поймал себя на том, что недооценил Иветт. Эта мысль кольнула сильнее, чем ему хотелось бы признавать. Он уже не раз клялся избавиться от привычки судить о людях слишком поспешно, но высокомерие вновь цеплялось с упорством воина, которому уже нечего терять. Казалось, стоило ослабить внимание хоть на миг, и оно снова затуманивало разум.

Господин Владыка и смог бы что-то сказать, но трактир содрогнулся от громкого голоса.

— Все сюда!

Это был Мильтиад.

Ещё днём он исчез из трактира с несколькими туго набитыми кошельками, намереваясь прикупить ещё мебели с посудой. Теперь кошельки заметно опустели, и Персилана успела было испугаться, что его попросту обокрали. Однако Мильтиад вовремя успокоил, хотя сам выглядел так, словно обежал весь город. Волосы прилипли ко лбу, рубаха промокла от пота, а дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Даже вечерняя прохлада оказалась бессильна против его волнения.

В руках Мильтиад крепко сжимал мятую газету, словно боясь потерять.

— Новый выпуск... наконец вышел!

Все сразу обступили Мильтада, знали, что это значит. Именно в этом выпуске должны были объявить десять трактиров, прошедших в финал грандиозной войны, как это обозвали организаторы. Несколько дней судьи считали баллы, пересчитывали, проверяли и перепроверяли каждую оценку и снова возвращались к самым спорным решениям. Весь город с нетерпением ждал этого выпуска. Господин Владыка подумал, что это похоже на то, как солдаты ждут гонца с известием о победе или поражении.

Мильтиад сглотнул, с острого носа стекал пот, а пальцы дрожали. Было видно, он и сам ещё ничего не знает. Медленно, почти с опаской, он развернул газету и показал всем первую страницу.

СПИСОК ФИНАЛИСТОВ ПОСЛЕ ТРЕТЬЕЙ НЕДЕЛИ:

1. Лягушка в колодце – 127 баллов.

Качество блюд: 10

Обслуживание: 9

Атмосфера: 9

Оригинальность: 8

Общее впечатление: 9

Комментарий тайного гостя:

«Кажется, дальнейшие эксперименты с ингредиентами и подачей привели это заведение в наилучшее состояние. Обслуживание на высшем уровне, официанты мастерски подняли настроение и даже смогли успокоить плачущего тифлинга, а это, поверьте, непростая задача!».

2. «Бал виверны» – 126 баллов.

Качество блюд: 6

Обслуживание: 8

Атмосфера: 10

Оригинальность: 10

Общее впечатление: 8

Комментарий тайного гостя:

«В этом трактире, кажется, больше внимания уделяют атмосфере, чем качеству блюд. Из-за этого пришлось долго ждать заказ. Кроме того, мясо оказалось не до конца прожаренным. Это неудивительно, ведь сотрудникам приходится одновременно обслуживать посетителей и участвовать в развлекательной программе».

3. «Маленький Вулкан» – 121 балл.

Качество блюд: 6

Обслуживание: 8

Атмосфера: 8

Оригинальность: 6

Общее впечатление: 7

Комментарий тайного гостя:

«Трактир стал слишком полагаться на остроту. Как ни старайся, но другого вкуса не почувствовать. Слишком остро!»

4. «Последняя Печень» – 112 баллов.

Качество блюд: 7

Обслуживание: 10

Атмосфера: 8

Оригинальность: 7

Общее впечатление: 8

Комментарии тайного гостя:

«Трактир стремится расширить своё меню, предлагая новые блюда. Однако, чтобы они не казались обычными закусками, необходимо сделать их менее солёными! Персонал – это главное достоинство заведения. Их мнение может быть очень полезным».

5. «Эпимамелида» – 112 баллов.

Качество блюд: 9

Обслуживание: 10

Атмосфера: 9

Оригинальность: 8

Общее впечатление: 10

Комментарий тайного гостя:

«Вопреки всем предыдущим отзывам, это заведение произвело самое благоприятное впечатление. До позднего вечера атмосфера уюта не покидала, а еда напоминала о детстве. Персонал не просто отлично справлялся со своими основными обязанностями, но и продемонстрировал высокий профессионализм, спасая жизнь ребёнку. Хотя само заведение не выглядит приметным. Но почему-то хочется вернуться».

Глава 7. Ужин всмятку.

— Хочешь сказать, у тебя есть младший брат? – спросила Персилана.

Солнце уже садилось. Его последние лучи проникали сквозь окна трактира и ложились на лицо девушки глубоким бордовым светом. Теперь она казалась Сатису красивее обычного.

— И даже не один, – ответил он, после сделал глоток пива и вытер пену с усов.

— Все младшие?

Он задумался.

— Отец! – наконец крикнул он через весь зал. — Все мои братья младшие?

Господин Владыка, стоявший у дальнего стола, даже не поднял головы. Он продолжал протирать столешницу.

— И братья и сёстры, – бросил он. — Все младше тебя.

— Все младшие, – повторил Сатис для Персиланы.

— Ты не знаком со всеми своими братьями и сёстрами? – удивилась она.

— У отца их столько, что я не уверен, видел ли хотя бы половину.

— И вы хорошо ладите?

— Скорее терпим друг друга. Но в целом отношения хорошие.

— А ты знаешь их матерей?

— Кого?

— Твоих братьев и сестёр.

— О чём ты? У моего отца никогда не было других возлюбленных!

— То есть...

— У нас одна мама, – перебил Сатис. — У всех!

Персилана вдруг взглянула на Господина Владыку, и в её глазах мелькнул странный блеск, а уголки губ едва заметно дрогнули, складываясь в улыбку. Сам бог войны этого не заметил. Он был занят своими делами и, похоже, совершенно не осознавал, насколько синтементально всё это выглядело в сравнении с привычным образом.

Однако даже выглядел он сегодня непривычно. Борода была тщательно расчёсана и аккуратно уложена, кожа выглядела чистой, пахла пряностями и дымом, словно он только что вышел из хорошо натопленной бани. Но больше всего поражала заколка Саврис в форме пера. Господин Владыка носил её на груди с гордостью, будто медаль за отвагу.

Закончив приводить зал в порядок, он направился на кухню. Там Иветт с ловкостью опытного наёмника орудовала ножом, нарезая яблоки. Вернее, нож орудовал сам, как и фрукты. Всё это делалось с помощью магии.

Господин Владыка некоторое время молча наблюдал за ведьмой. В глубине души он был убеждён, если однажды отнять у Иветт способность колдовать, она не сумеет самостоятельно даже одеться.

— Помощь, как и всегда, не требуется? – поинтересовался Господин Владыка, заблаговременно зная ответ.

— Ну уж нет! И вообще, похоже, что мне требуется помощь?

— Возможно, ты сама не осознаёшь этого.

Ведьма только и махнула рукой, и нож стремительно полетел к Господину Владыке. Тот словил его одной рукой и ловко метнул обратно, разрезая яблоко на две равные дольки.

— Не благодари, – сказал бог войны с ухмылкой.

Иветт откусила дольку с таким недовольным видом, словно собиралась заявить, что её нарезанные дольки и лучше, и вкуснее.

— Как дела у Саврис? – внезапно спросила она. — И у Левета? Ты ведь навещал их?

— Каждый вечер. – Голос Господина Владыки стал другим. Иветт это заметила. — Саврис поправляется быстрее, чем ожидали. Девочка крепкая и сильная, – он гордо улыбнулся.

— Это хорошо.

Она отвернулась и принялась перебирать продукты. Слишком мало, подумала Иветт. Специй почти не осталось, да и фрукты подходили к концу. Некоторые продукты уже приходилось экономить. В преддверии финала рынки любезно задирали цены, но даже так продукты раскупали без остатка.

— Ты ведь сказал, что Эпимамелида прошла в финал?

— Конечно.

— Саврис обрадовалась?

— Очень. И Левет тоже. Надо признать, этот человек сильнее, чем кажется. Пусть не телом, но духом.

Иветт ничего не ответила, продолжила подсчёт продуктов.

— Он пережил столько всего, – продолжил Господин Владыка. — Горе. Болезнь дочери. Все эти нервы... А он всё равно держится. Даже не пытается утопить себя в бутылке.

— Когда-то пытался, – сказала она не задумываясь.

— Что?

— Раньше Левет много пил.

— Почему?

— Из-за отца. Он его обманул, подставил, если говорить прямо. Левет даже оказался в тюрьме. Наверное, там всё и началось, он стал одержим уборкой. А с тех пор с отцом и не виделся и не разговаривал.

Господин Владыка слушал очень внимательно.

— А потом начал пить от горя. С чего же ещё, да? Перебрал Левет однажды настолько, что оказался в лазарете. Там он и встретил Лилиан.

— Лилиан я знаю.

— Виделись?

— Несколько раз. Хорошая женщина.

— Левет тоже так решил, – Иветт усмехнулась. — Поэтому и добивался её где-то год.

— Целый год?

— И она не сдавалась. Вот уж разумная женщина. Однако в конце концов она согласилась. Но поставила одно условие.

— Какое?

— Бросить пить.

— И бросил?

— В тот же день. С тех пор ни разу не притронулся к алкоголю.

— И это ради неё?

— Ради неё.

Господин Владыка отвёл взгляд в сторону, что-то вспоминая.

— Видимо, некоторых всё-таки можно заставить измениться.

Господин Владыка ничего не ответил и только коснулся пальцами пера на рубашке.

Этот день, как и все последующие, оказались настоящим испытанием, достойным бога войны. Он уже успел привыкнуть к тому, что остальные постоянно раздавали ему советы. Поначалу это казалось чем-то вроде яда или страшного проклятья, а возможно, и новым, доселе невиданным оружием. Иначе как объяснить, что они так сильно ранили гордость?

К счастью, Сатис больше не пропадал, напротив, всегда старался быть рядом, чтобы умело успокоить, напомнить о пройденном пути. В поведении полубога уже не было прежнего фанатизма, только искренняя привязанность, какая бывает у сына к отцу.

Преодолевая не только свою гордость, но и старые привычки, Господин Владыка начал ощущать что-то похожее на ломку. Для бессмертного и могущественного тела не существовало таких понятий, как дискомфорт, головная боль или усталость. Однако в своём смертном воплощении он, казалось, компенсировал многие и многие тысячи лет, лишённые этих неприятных сюрпризов жизни.

Каждое утро и каждая ночь проходили одинаково. Господин Владыка, чувствуя слабость и дрожь, пытался найти что-нибудь выпить, желательно, чтобы потом нельзя было вспомнить прошлый день. Господин Владыка мог в любой момент остановить свои страдания, но он осознанно оставался смертным. Он чувствовал, что так будет правильно, чувствовал, что должен преодолеть самого себя, чтобы потом выиграть войну гораздо масштабнее. Сатис помогал отцу контролировать ситуацию. Он пообещал, что не даст ему сорваться. И, кажется, именно их общая любовь к вызовам сыграла решающую роль в этом нелёгком деле. Господин Владыка ни разу не поддался соблазну. Он строго ограничивал себя, понимал, что даже небольшая капля может привести к серьёзным последствиям.

До конца рабочего дня Господин Владыка молча и механически принимал заказы, разносил их по залу, а потом вытирал со столов жирные пятна и лужицы пролитого пива. После покупки Мильтиадом новых столов и стульев клиентов прибавилось, а значит, и работы тоже. Деньги Мильтиад хоть и потратил незапланированно, но всё равно остался доволен. Покупка оказалась добротной и надёжной. К тому же сатир когда-то дружил с одним плотником, а его сын, унаследовавший отцовскую мастерскую, взялся за заказ без лишних вопросов и закончил в кратчайшие сроки.

Господин Владыка сам не заметил, как оказался за одним из новых столов в окружении остальных. Справа от него сидела Персилана, слева – Иветт, а напротив устроился Сатис. Левет ушёл днём. Саврис всё ещё требовала наблюдения, да и самому Левету, похоже, было спокойнее оставаться рядом с ней.

Из кухни доносились странные звуки. Это точно не была магия Иветт. Ведьма сидела за столом, сжимая пальцами столешницу так сильно, что костяшки побелели. Господин Владыка начал припоминать, как всё это началось. Мильтиад собрал их вместе, попросил подождать, а затем заперся на кухне.

— Клянусь Всебогом, – начала Иветт, — если хоть одна ложка окажется не на своём месте...

— Не устраивай сцен раньше времени, – попыталась успокоить Персилана. — Мильтиад уважает твоё личное пространство и обещал ничего не трогать.

— Уж лучше бы это оказалось правдой!

— Надеюсь, мы здесь ненадолго, – задумчиво сказал Сатис, крутя ус. Персилана тут же повернулась к нему.

— А у тебя какие-то планы на ночь?

— В общем, да. Хлотта позвала выпить. Говорит, знает неплохое место. Кажется, оно называется... Последнее... Что-то там... Последняя свеча? Нет. А! Последняя печень!

Иветт скрестила руки на груди.

— Они наши конкуренты.

— Мы не собираемся ставить им оценки. Просто выпьем.

— Могли бы тогда зайти к нам.

— Хлотта любит вино, – пожал плечами Сатис.

Персилана прищурилась.

— Поразительная осведомлённость о человеке, которого ты, насколько я помню, другом не считаешь.

— Она сама мне сказала.

— Ещё более поразительно, что ты это запомнил.

Сатис растерянно поглядывал на отца, надеялся найти в нём поддержку. Господин Владыка тоже посмотрел на сына и пожал плечами. Поддержать было нечем.

— Всё хорошо, – с улыбкой продолжила Персилана. — Конечно, иди. Только, пожалуйста, не впутывайся ни в какую историю.

Иветт удивлённо вскинула бровь. На её памяти Персилана впервые просила кого-либо воздержаться от историй. Для человека, который, казалось, не мог прожить без них и дня, это была невероятная стойкость.

— Спасибо, – неуверенно сказал Сатис. — Постараюсь.

— Мне, кстати, тоже нравится вино.

— Гм... Запомню.

— Чудно!

— А я люблю пиво, – вмешался Господин Владыка, думая, что помогает сыну.

Иветт, не повернув головы, сказала:

— Мы заметили.

— Сама-то что любишь? Небось бормотуху какую-то варишь?

— Нет-нет. Да будет тебе и всем остальным известно: когда я прихожу домой, мне нравится раздеться до гола, налить бокал изысканного красного вина с Синего Континента, закусить фруктами и почитать книгу.

Последние слова она произнесла с не скрываемым удовольствием, считая себя великим эстетом.

— Излишние подробности такие излишние, – Господин Владыка покачал головой.

Мильтиад, пятясь спиной, наконец-то вышел из кухни. В руках он удерживал тяжёлый поднос. От наваристого супа поднимался густой пар, рядом лежали хорошо прожаренные рёбрышки, покрытые блестящей корочкой и сочившиеся мясным соком, а возле них темнела большая пинта холодного пива.

За столом все замолчали. Мильтиад поставил поднос и выпрямился. Хоть он и старался держаться достойно, но гордость так и рвалась наружу.

— С величайшим удовольствием представляю вам усовершенствованные блюда, приготовленные специально для финала! – объявил он. — Они должны убедить тайного гостя в одном: именно Эпимамелида достойна победы. Прошу. Попробуйте!

Персилана первой потянулась к супу. Она осторожно зачерпнула ложку, подула и попробовала. На вид суп остался тем же самым, но вкус изменился. Стал ярче, насыщеннее. Появилась мягкая сладость, которая отлично гармонировала с мясным и пряным вкусом, оставляла на языке приятное, почти медовое послевкусие.

— Ты что-то добавил?

Мильтиад довольно усмехнулся.

— Для финала я не стал экономить ни на чём. Нашёл на рынке последние две головки красного-красного лука. Сам не знаю, как удалось их урвать. Попробуй ещё.

Персилана послушалась. На этот раз она не спешила, хотела распробовать бульон получше.

— Гм... Значит, вот какие у нас нововведения? Мне нравится!

Иветт отнеслась к презентации Мильтиада намного спокойнее, чем можно было представить. Впрочем, удивляться здесь было нечему. Когда-то именно Мильтиад учил её готовить блюда сатиров. Сперва ведьма лишь повторяла за ним, шаг за шагом перенимая приёмы и тонкости этой разнообразной и крайне специфической кухни. Потом начала добавлять что-то от себя, предлагала иные способы готовки. Со временем она настолько преуспела в этом деле, что теперь смело могла спорить даже с Мильтиадом.

Она откусила рёбрышко. Мясо легко отделилось от кости. Нежнейшие волокна почти таяли во рту, выпуская горячий, солоноватый сок. Он смешивался с ароматом чеснока и пряностей, обволакивал язык и оставлял после себя насыщенный вкус жареного островатого мяса. Пряности чувствовались отчётливо, но не перебивали собой всё остальное. Даже количество соли было подобрано идеально, Иветт вряд ли бы так смогла без магии.

— Очень вкусно. Специй не пожалел, это точно. И мяса, судя по всему, тоже.

— А вот тут ты права. – Он довольно сложил руки у груди. — Я выбрал лучший кусок. Самый редкий.

— Неужели то, о чём я думаю?

— Мясо тернийского вепря, прямиком с острова Мильт. Если бы вы знали, каких трудов мне стоило его достать. Рынки пустеют с пугающей скоростью.

— Могу представить, – произнёс Господин Владыка. В его голосе звучал сарказм.

Господин Владыка откинулся на спинку стула и лениво посмотрел на Мильтиада. Неудивительно, что богу войны, способному облететь целый континент и вернуться, не вспотев, трудно было проникнуться рассказами о тяжёлом труде.

— Особенно если пришлось пройти целых... Сколько там? – Он сделал вид, что задумался. — Десять шагов до рынка?

— Отец, пожалуйста, это невежливо, – взгляд Сатиса выражал недовольство.

— Что? – спросил бог войны. — Мне говорили, что я должен чаще реагировать на чужие проблемы.

— Но вы же просто притворяетесь.

— Десять шагов – это же много?

— Не совсем.

— Неловко получилось. Гм... Знания приходят с практикой. Прошу... Прощения, – с трудом произнёс бог войны. Хотя бы здесь он старался быть искренним.

— Всё в порядке, многоуважаемый. Всё в порядке, – заверил Мильтиад. — Не желаете ли холодного пива?

Господин Владыка облизал пересохшие губы. Он смотрел, как пенится пиво, как холодная влага стекает по металлической ручке.

— Откажусь.

— Многоуважаемый?

— Откажусь! Я сказал, что откажусь!

Мильтиад сразу заметил, как изменилось настроение бога войны, и, извинившись, он убрал манящий алкоголь на кухню. После попросил всех подождать, у него был ещё один сюрприз.

Пока они ждали, то успели съесть, вероятно, самый вкусный ужин в своей жизни. Все гадали, что же такое принесёт Мильтиад, и выдвигали самые разнообразные, но при этом удивительные и маловероятные предположения. В конце концов, Персилана остановила полёт фантазии, напоминая о финансовых трудностях Эпимамелиды и что Мильтиад и так балует, насколько может. Господину Владыке даже стало совестно, и он уже не так сильно опирался на спинку новенького стула.

Чуть позже Мильтиад снова появился из кухни. В руках он нёс ещё один поднос с едой – почти точную копию первого: суп, рёбрышки и всё те же тщательно подобранные приправы. И только пиву не было на нём места.

Иветт хмурилась и пристально смотрела на Мильтиада.

— В чём сюрприз?

— Что?

— Не прикидывайся. Ты сказал, что это блюдо должно стать сюрпризом. Полагаю в этот раз для тайного гостя? Честно говоря, пока я вижу только то, как ты тратишь последние запасы продуктов.

Персилана помрачнела.

— Всё настолько плохо?

— Хуже.

Мильтиад хлопнул в ладоши.

— Вот поэтому мне и нужна твоя помощь. Защити его барьером, пожалуйста.

— Хочешь сохранить еду до завтра с помощью моего барьера?

— Именно. Тайный гость должен попробовать её не просто свежей, а свежайшей.

— Значит, ты собираешься подать ему именно это?

— Именно это.

— Тогда почему не приготовить всё завтра? – вмешалась Персилана.

— Потому что завтра у нас не будет второго шанса. Если что-то пойдёт не так, исправлять будет уже поздно.

Сатис, до этого молча наблюдавший, вдруг поднял голову.

— А зачем вообще нужен барьер?

— Чтобы еда не испортилась, – объяснила ведьма, вставая из-за стола.

— И всё?

— Не совсем. Хороший барьер сохраняет не только свежесть. Он не даёт блюду остыть и удерживает внутри влагу. Мясо не станет сухим, суп не остынет, а пряности не выдохнутся. Для блюд, которые должны решить исход всей этой грандиозной войны, такие меры предосторожности можно понять.

Она протянула руки над едой. На кончиках пальцев вспыхнули зелёные искры и посыпались вниз, лёгкие и невесомые, словно первый снег. Коснувшись тарелок, искры не погасли, а начали кружить, соединяясь в тонкую полупрозрачную плёнку. Вскоре весь поднос оказался заключён в мерцающую зелёную оболочку.

— И долго она продержится? – поинтересовался Сатис, наклонившись вперёд.

— До завтрашнего дня.

— А дольше сможешь?

— Тогда еда всё равно останется защищённой, но мне придётся поддерживать заклинание. А это уже пустая трата сил.

Персилана задумалась.

— Но почему нельзя просто приготовить завтра столько, сколько нужно?

— Потому что мой барьер ограничен в размере.

— Насколько?

— Вот настолько. – Она обвела рукой поднос. — Всё, что сейчас находится внутри, я могу защитить одновременно.

— Но ведь можно защитить только те ингредиенты, которые нужны для блюда.

— Можно. И я именно так и сделала бы, если бы речь шла об обычной кухне. Но с нововведениями могу предположить, что продукты для этих блюд весьма капризны. Даже больше обычного. Если оставить их хотя бы на несколько часов без защиты, вкус изменится.

— Может, тоже нервничают? – пошутил Господин Владыка.

Мильтиад, не обращая внимания, сказал:

— Завтра нам нужен не просто вкусный ужин. Нам нужно, чтобы тайный гость попробовал блюдо в тот самый момент, когда оно совершенно.

Персилана посмотрела на него с сомнением.

— А если тайный гость вообще не станет его есть?

Мильтиад замер, на лице выступила легкая испарина.

— Тогда я буду считать, что зря потратил продукты...

— Очень утешительно, – заметил Господин Владыка.

Иветт усмехнулась.

— Даже наш многоуважаемый иногда способен сказать что-нибудь дельное!

— Сейчас не до шуток, – буркнул Мильтиад.

— А я и не шучу.

Зелёная плёнка вокруг подноса мерцала ровно и спокойно. Мильтиад с лёгким сомнением наклонился к тарелке супа.

— И ты уверена, что барьер выдержит?

— Хочешь проверить?

Не дожидаясь ответа, Иветт сжала кулак и ударила им по краю тарелки. Раздался глухой стук. Сама тарелка даже не дрогнула, в отличие от Мильтиада, он перепугался не на шутку. Зелёная оболочка на мгновение вспыхнула ярче, а затем снова стала прозрачной.

— Вот теперь можешь не беспокоиться, – Иветт усмехнулась.

— Зачем же так бить?

— Вот именно, – согласился бог войны. — Почему так слабо? Вот так надо!

Он сжал кулак и ударил со всей силы. Даже в такой ситуации он не упустил возможности покрасоваться. Однако барьер не дрогнул, а еда осталась целой. Мильтиад выглядел бледнее мела, пальцы тряслись, а глаза метались то на бога войны, то на ведьму.

— Прошу вас, остановитесь! – воскликнул Мильтиад, и бог войны рассмеялся, похлопав его по плечу.

— Не стоит так переживать. Ну ты даёшь, трясёшься, будто лист осиновый! Сам же видел, что этим восхитительным блюдам ничего не угрожает.

Он снова ударил кулаком по барьеру, и тот отозвался слабым свечением. Мильтиад вздрогнул. Для остальных же это было похоже на увлекательную игру, где нужно было достать ценный приз, а в данном случае ужин. Даже Персилана сначала несколько раз потыкала пальцем, проверяя на прочность, а после шлёпнула ладонью.

— Забавно.

— Да, весьма впечатляет, – согласился Господин Владыка. — Сатис, а ты давай тоже попробуй. Эта ведьма действительно может противостоять опасностям.

Глаза Сатиса засияли от восторга, когда он услышал это предложение. Он чувствовал себя частью большой и весёлой компании, а самое главное – мог нормально общаться с отцом. С радостной улыбкой он кивнул, встал из-за стола, принял удобную позу и со всей силы ударил кулаком. Костяшки врезались в прозрачную оболочку, и она ярко засветилась, словно только что родившаяся звезда. С громким треском кулак пробил барьер и с силой ударил в поднос, опрокидывая еду вместе со столом.

Повисла тишина. Хотя, скорее, она повесилась. Мильтиад был готов последовать за ней. Все присутствующие, разинув рты, наблюдали, как суп растекается по деревянному полу, как сочное мясо медленно сползает по подносу, а на перчатке и сапогах Сатиса блестят жирные пятна, будто проступившие слёзы.

Господин Владыка первым нарушил молчание:

— Возможно, я, то есть мы, слегка позабыли, что Сатис – младший бог, причём один из самых могущественных в Вытянутом Мире.

— Возможно, проблема именно в этом, – почти шёпотом ответила Иветт, не в силах отвести взгляд.

— Увлеклись, – выдохнула Персилана. — Продуктов больше нет? Мы могли бы успеть приготовить всё сейчас.

— Нет. Продуктов нет, – подтвердил Мильтиад. — Продуктов нет, а теперь нет и победы.

— Мильтиад...

— Всё пропало. Теперь всё пропало...

— Не раскисай, как этот суп!

Иветт с силой схватила его за плечи и встряхнула. С трудом, но сатир все же смог собраться и поднять глаза.

— На самом деле, у нас еще есть продукты.

— О чём ты говоришь, Иветт? Я точно знаю, что это были последние. Наших запасов не хватит даже на жалкую имитацию этого ужина.

— Возможно, в самой Эпимамелиде их и нет, но я знаю, где они есть.

— Нет, только не говори...

— Остров Мильт. Твоя родина.

— Я... Я не могу туда вернуться. Это слишком далеко!

— Не забывай про слона в комнате, – она указала на Господина Владыку. — Уверена, он доберётся туда в два счёта.

— Если покажете дорогу, – согласился бог войны, виновато поглаживая бороду, на которой осталась капля соуса.

— Нет, мы всё равно не успеем. Даже при всём желании не успели бы, – возразил Мильтиад, это было совсем на него не похоже. Голос дрожал, выдавая страх.

— Если мы отправимся прямо сейчас, то вернёмся с восходом солнца, – настаивал Господин Владыка. — Этого времени будет более чем достаточно, чтобы мы успели всё приготовить к прибытию тайного гостя.

— Нам негде будет ночевать, постоялых дворов отроду на острове не было.

— Остановишься у родителей, вы давно не виделись, – вмешалась Персилана, не давая сатиру и дальше изворачиваться.

— Я не уверен...

— Ну так решайся! – рявкнул Господин Владыка. Мильтиад выпрямился, как по стойке смирно. — Ты столько старался, столько натерпелся, чтобы опустить руки, когда меч уже занесён над шеей врага? Решайся, Мильтиад! Сейчас же!

Эти слова были не приказом, а скорее приглашением к действию. Мильтиад выдохнул, резко кивнул, и бог войны, подхватив его на плечо, вышел на тёмную улицу. Он сильно согнул спину, и из неё проросли пышные крылья, затрепыхались, и несколько алых перьев унесло ветром. Господин Владыка и Мильтиад высоко взлетели и совсем скоро скрылись среди облаков.

— С ними же ничего не случится? – спросила Иветт, понимая, что им придётся провести в трактире всю ночь.

— Будем надеяться на лучшее.

— Гм... Я могу идти к Хлотте? – спросил Сатис. — Меня, наверное, уже ждут.

— Ещё чего! – нахмурилась Персилана. — Ты будешь охранять нас и Эпимамелиду, а также поможешь нам с уборкой.

— Но...

— Но?

— Ладно, останусь, – ответил он, закатывая глаза, а затем и рукава. Уборка предстояла не из лёгких.

Глава 8. Эпимамелида.

Облака, будто окрашенные чёрными чернилами, проносились мимо Мильтиада быстрее клиентов в час пик. Всё вокруг казалось размытым, глаза не переставали слезиться, а тело дрожало от ледяного, пронизывающего душу и кости ветра. Господин Владыка, находясь в своем истинном и божественном обличии, не чувствовал сопротивление воздуха или удушающего холода. И всё же это не помешало ему проявить заботу о Мильтиаде: бог войны старался защитить его, насколько возможно, постоянно напоминал о цели их путешествия. Он всегда находил нужные слова поддержки, когда они снова и снова попадали в грозовые тучи, и дождь накрывал плотным одеялом.

Они пролетали над Красным Континентом, а именно над Змеиными горами – двумя массивными вытянутыми хребтами, столь же опасными, как и настоящие змеи, обитающие в этих краях. Местные жители даже рассказывают о существовании змеи-людей и всерьёз поклоняются им. Особо фанатичные и вовсе считают их совершенной формой жизни, ведь они способны одновременно и ползать, и ходить.

Мильтиад, крепко цепляясь за Господина Владыку, с высоты птичьего полёта рассматривал величественный пейзаж. Сначала он испытывал страх, чуть ли не вскрикивая, когда они пролетали над бушующим океаном, волны которого, как ему казалось, могли их легко достать. Однако сейчас он понимал, что это невозможно: Господин Владыка летел выше, иногда даже слишком высоко, чтобы ненароком не стать громоотводом посреди шторма.

Сейчас Мильтиад попривык, и страх постепенно отступал, сменяясь любопытством. Леса казались обычными тёмными пятнами, чем-то даже напоминали грязь на столешнице. Реки выглядели не больше тонких ручейков.

Мильтиад так увлечённо наблюдал, что не с первого раза расслышал Господина Владыку. Он предупреждал о скором приземлении. Они прибыли гораздо быстрее, чем ожидал Мильтиад, даже шторм не стал серьёзным препятствием на пути старшего бога.

Однако в этой спешке были и свои недостатки. Во-первых, Мильтиад не успел подготовиться, и волнение прибыло почти так же скоро. Во-вторых, он не успел обсохнуть после ливня, и даже после того как он выжал влагу из шерсти, состояние не слишком улучшилось.

Господин Владыка и вовсе не стал заморачиваться. Так, вытер лицо, очень мокрую рубашку отжал и надел обратно уже просто мокрую рубашку, и всё – готово! Можно идти дальше.

Однако Мильтиад не разделял его мнения и стоял на месте, словно вкопанный. Отчасти это было правдой: копытца его наполовину ушли в рыхлую влажную землю. Он хорошо помнил эти ощущения, оно и понятно, ведь здесь прошли его детство и юность. Это было беззаботное время, когда он ни о чём не беспокоился и мог возвратиться домой хоть промокшим до нитки, хоть измазанным в грязи. Он знал, что мама не рассердится, лишь тихонько пожурит и всё выстирает, чтобы завтра он снова мог беззаботно скакать по лугам и пляжам.

Волнение затрепетало в его сердце, и теплые воспоминания растопили на лице улыбку. Он осторожно пошёл, с удовольствием разглядывал знакомые места. С не меньшим удовольствием рассказывал о каждом таком месте Господину Владыке. Он слушал внимательно, даже с интересом, как будто это была одна из историй Сатиса.

За короткое время Мальтиад успел рассказать, как часто он со своими любимыми сёстрами соревновался в лазании на деревья, но он всегда проигрывал. Рассказал, как часто они ходили встречать рассвет на утёс, иногда тайком. Мальтиад с теплотой говорил о том, как сёстры заботились о нём, когда он защитил их от задиристых детей. Бедный ребёнок тогда разбил себе кулаки, подвернул копытце, плакал, но не отступил. Он кидался раз за разом на старших, и те в конце концов убежали в синяках и ссадинах.

Эту часть истории бог войны слушал особенно внимательно.

Мильтиад неожиданно даже для себя превратился в говорливого мальчишку, будто перед ним старый знакомый, с которым они давно не виделись. Господин Владыка, улыбаясь, вежливо кивал. Подобные истории были ему в новинку, но даже в них он находил что-то интересное.

Например, ему понравилась история о том, как они с сёстрами играли с мамой. Они завязывали ей глаза, и она старалась их поймать. Они так часто играли вместе, что она научилась различать Мильтиада по стуку копыт.

Прогулка по острову затянулась. Мильтиад и Господин Владыка почти потеряли счёт времени и очнулись лишь тогда, когда впереди показался местный рынок. К счастью, сатиры торговали здесь даже ночью, в основном алкоголем для своих, но иногда могли продать туристам ветку, выдавая её за древний артефакт. В словесном мастерстве им равных нет. Могут уболтать кого угодно, даже самого закостенелого скептика.

За тридцать лет здесь ничего не изменилось: те же самые продавцы, те же завсегдатаи, даже продукты выглядели как и тогда: кислые коричневые яблоки, много грязного и сухого салата с луком, мясо, над которым летали мошки. Всё это заставляло Мильтиада морщиться и закрывать нос рукой. Господин Владыка проявлял большую стойкость, даже в смертном теле неприятные запахи казались ему вполне привычными.

Сатиры отнеслись к богу войны по-разному. Одни, с подозрительными улыбками, перешёптывались и указывали пальцами. Другие же, опасаясь возможных бед, которые мог учинить гигант, предпочитали сворачивать лавочки. Для Мильтиада образ Господина Владыки стал привычным, почти родным, чего нельзя было сказать о других. Кто-то даже осмелился подойти и всучить барахло под видом ценности, но от первого же взгляда потерял дар речи и вернулся за прилавок под тихие смешки остальных. Благо больше смельчаков не нашлось.

— Мы точно на том самом острове? Может быть, промахнулись?

— Это остров Мильт, уверен в этом.

— Не могу сказать, что эти продукты подходят для идеальных блюд, – Господин Владыка осматривался в поисках чего-нибудь съедобного. — Да и в целом для любого уважающего себя блюда.

Они шли по вымощенной камнем дороге, которая уже давно поросла травой. Было видно, что за это время её успели протоптать, разделив на три извилистые тропинки. По обеим сторонам дороги стояли деревянные прилавки и тележки, а в них глиняные кувшины с вином. Господин Владыка облизнул пересохшие губы, но сразу же отвернулся.

— Вы правы, многоуважаемый. На ночном рынке мы ничего не найдём. Глупо было мне рассчитывать на подобное, но кто знает, как распорядится судьба в этот раз? – Мильтиад звонко постукивал копытами, разбавляя тишину.

— Хочешь поскорее убраться отсюда? – прямо спросил Господин Владыка и, кажется, не ошибся.

Мильтиад не успел ответить. Его окликнули по имени самым обеспокоенным и тревожным голосом, который когда-либо слышал бог войны.

С другого конца рынка прискакала низенькая женщина-сатир. Она внимательно осмотрела Мильтиада с ног до головы. Её лицо выглядело усталым и бледным, но оставалось гладким, как у молодой девицы. Однако первая седина уже коснулась чёрных волос, которые ниспадали до поясницы вьющимся водопадом.

— Мильтиад, – повторила она. — Мильтиад, сынок мой, я действительно вижу тебя? – она нежно провела ладонями по его колючим щекам.

— Мама, как же ты узнала меня?

— Сначала думала, что мне показалось. Но стук копыт нисколечки не изменился. Мильтиад, сынок мой, добро пожаловать домой!

Она обняла его, крепко прижавшись к груди, словно боялась, что он может исчезнуть в любой момент. Отчасти Мильтиад хотел именно этого, но больше всего ему хотелось, чтобы опасения матери не оправдались. Он неуклюже обнял её, словно никогда раньше не умел это делать. Она отступила на шаг, но продолжала держать сына за плечи, рассматривала со слезами счастья. Затем поцеловала в щёку и снова обняла. Наконец-то её сын был дома. После тридцати лет разлуки, целый и невредимый.

Даже Господин Владыка смог осознал всю важность этого момента и решил не вмешиваться.

— Сынок мой, ты ведь не один, не так ли? – с нежной улыбкой спросила она, вытирая слёзы.

— Да, это... Мой друг...

— Меня зовут Сатис.

Господин Владыка назвал первое имя, которое пришло ему в голову. На самом деле выбор изначально был невелик, но представиться вторым Мильтиадом было бы совсем глупо.

— Приятно познакомиться с вами, Сатис. Меня зовут Миархи́я. Вы тоже можете чувствовать себя как дома!

— Мама, мы здесь ненадолго. Честно говоря, мы уже собирались уходить. Правда, Сатис? Правда же?

— Мы искали продукты, – напомнил бог войны.

— Продукты для чего? – спросила Миархия.

— Для первоклассных блюд, разумеется! Ваш сын, Мильтиад, отменный управляющий, а ещё повар, он готовит для тайного гостя. Однако продуктов сейчас нам катастрофически не хватает, совсем как при долгой обороне замка.

— Тайного гостя? Оборона замка? – озадаченно произнесла она. — Сынок мой, значит, не всё так хорошо, как ты рассказывал в письмах? Зачем же обманываешь, знаешь, как я беспокоюсь!

— Вот поэтому и не говорю.

— Так нельзя. Это совершенно неправильно. Сынок мой, может быть, вы заглянете к нам в гости? Мы вас накормим, напоим и уложим спать. А завтра, как солнце взойдёт, отправитесь на рынок, там и купите всё, что понадобится.

— Какое совпадение, именно так мы и хотели поступить! – радостно воскликнул Господин Владыка. — Правда, в нашем списке не было ни еды, ни ночлега, – добавил он, легонько стукнув Мильтиада по плечу.

— Значит, решено? Вы останетесь у нас на ночь? – с надеждой спросила Миархия.

— Хорошо, идёмте.

Женщина взяла сына за руку и не отпускала ни на мгновение. Уж больно сильно соскучилась, подумал Господин Владыка, и старался держаться позади. Он слышал, как Миархия задавала сыну множество вопросов, и тот даже не успевал дать внятный ответ, как на него обрушивался новый поток слов.

Время пролетело незаметно, в том числе и для Господина Владыки. Он тоже был поглощён разговором матери и сына, в сущности, односторонним. Чуть погодя перед ними вырос деревянный домик, казавшийся в темноте совсем чёрным, как от копоти. Для Господина Владыки дверь заканчивалась на уровне груди, и чтобы пройти внутрь, ему пришлось опереться одной рукой о пол. Половицы почти завопили под тяжестью бога войны. Миархия впервые за всё время их встречи отпустила Мильтиада, но вынужденно. Это было заметно по её спешке. Женщина скакала из угла в угол, зажигая свечи, и в домике постепенно становилось светлее.

Звуки копыт впитывались стенами, увешанными деревянными оберегами, выкрашенными в красный цвет. В одном из них Господин Владыка узнал образ Красного Человека – одного из старших богов, почитаемого на Красном Континенте, к которому принадлежал остров Мильт.

— Проходите, проходите, – Миархия ласково потянула сына за собой. — Присаживайтесь, я сейчас приготовлю ужин.

— Мама, правда, не стоит. Мы не голодны.

— Нет, мы голодны! – возразил бог войны.

Мильтиад, приблизившись, прошептал на выдохе:

— Разве вы, многоуважаемый, не ужинали недавно?

— Гм! Я просто не успел попросить добавки!

— Мильтиад, я не отпущу вас, пока вы не попробуете мой суп, – Миархия зажгла огонь над котелком. — Садитесь, отец тоже скоро придёт.

Услышанное не обрадовало Мильтиада, а скорее напугало. По крайней мере, именно так он понял учащённое сердцебиение. Спустя пару минут на столе уже стояли три горячие тарелки с супом. Господин Владыка занял своё место, а Мильтиад всё ещё стоял. То ли он не хотел, то ли не мог. Он стоял неподвижно, погружённый в свои мысли, и снова и снова прокручивал в голове желание вернуться домой. По какой-то причине назвать это место своим домом у него язык не поворачивался.

Дверь мягко отворилась, даже не издав скрип. На пороге застыл крупный мужчина, явно не ожидал кого-то увидеть. Он оценивающе взглянул на Мильтиада, потом на Господина Владыку, при этом успев многозначительно хмыкнуть, и только потом перевёл взгляд на Миархию. Она вытирала руки тряпкой и жестом зазывала ужинать.

— Вот и вернулся, – наконец-то произнёс он густым басом, направляясь вперёд.

На свету он оказался точной копией Мильтиада: острые черты лица, волевой подбородок, колючая щетина. И только глаза горели зелёным огнём злобы, а волосы, серые и спутанные, торчали в разные стороны.

Миархия с улыбкой встретила мужа, стряхнула с его одежды дорожную пыль и, усадив за стол, ушла в соседнюю комнату.

— Почему ты стоишь? – спросил он, поставив на стол глиняный кувшин, который только что купил на рынке. — Присядь. Сейчас же.

Мильтиад сел напротив. Взгляд был устремлён вниз, руки сложены на коленях, но осанка оставалась идеально ровной.

— Ты так и будешь молчать? Представь нас друг другу.

— Отец, это Сатис, мой друг, а ещё...

— Официант в трактире вашего сына, – помог Господин Владыка.

— Официант, значит? Меня звать Арей, будем знакомы, – он налил из кувшина вино и подвинул ближе к богу войны.

— Спасибо, но я откажусь.

— Тебе же хуже.

Господин Владыка предпочёл вежливо улыбнуться. Если бы он не был готов к подобному поведению, то отвесил бы Арею пару ласковых и нисколько не постеснялся бы Миархии. Вскоре вернулась и она, успев переодеться в лёгкое синее платье, на рукавах которого красной нитью были вышиты розы. В этот важный момент Миархия стремилась выглядеть безупречно. Хотя для Мильтиада она всегда была такой, он не мог не заметить, как чудесно она смотрелась, особенно в свои немолодые годы. Воистину сейчас она казалась единственным источником счастья, Господин Владыка тоже это чувствовал и просто старался в полной мере насладиться супом, наваристым и солёным.

За столом было особенно тесно, приходилось прижиматься, бодаться локтями и коленями. Тусклый и дрожащий свет свечей завлекал, словно собирался схватить и утащить в больший мрак. Миархия, подперев ладонью подбородок, смотрела на Мильтиада, всё никак не могла налюбоваться на сына. Она была восхищена поразительной схожестью с Ареем и заулыбалась ещё сильнее, когда они оба одновременно поджали губы, пробуя суп.

Ей совсем не хотелось продолжать донимать сына вопросами. Просто наблюдать за ним во время семейного ужина было для неё достаточным. Даже сидящий рядом бог войны не привлекал внимания. Удивительно, но она почти не отреагировала при встрече на его суровое лицо, сломанные уши и пронзительный взгляд. За почти сто лет совместной жизни с Ареем она успела привыкнуть к таким вещам.

Он и сам отличался пугающим поведением, нетерпеливостью и страстью к дракам. Арей был печально известным бойцом, но многочисленные травмы, в конце концов, заставили его уйти с арены, затем остепениться, завести хозяйство и семью. Однако отголоски славы продолжали гулять по острову из уст в уста. И многие дети хотели испытать силу в битве с его детьми. Арей не только не возражал, но и поощрял жестокость. И только Миархия могла остановить его кровожадность, когда это было необходимо.

Мильтиад опустил глаза в тарелку и старался не привлекать внимания, не шевелясь. Он думал, что так сможет избежать осуждающего взгляда отца. Но невозможно было не заметить, как тот смотрит на него с разочарованием. Мильтиад понимал, что стало причиной, но не решался закончить мысль. Лишь присутствие Господина Владыки поддерживало и не давало окончательно пасть духом.

— Ты снова молчишь, – тихо произнёс Арей, но так, чтобы все услышали. — Совсем не изменился.

— Мне нечего сказать.

— Тридцать лет тебя, поганца, не было дома, и нечего сказать? – Он с силой ударил ладонью по столу. Мильтиад вздрогнул.

— Арей, прошу! – вмешалась Миархия. — Не нужно так, прошу, ради меня.

Слова эти оказали на него поистине волшебное воздействие, и он заметно успокоился. Красное лицо вернуло естественный цвет, а напряжённые мышцы шеи и рук расслабились.

— Давайте насладимся семейным ужином, как в старые добрые времена, – продолжила Миархия.

— Сестёр не позовёте? – спросил Господин Владыка. — Семейный ведь ужин.

— Прошу прощения?

— Мильтиад рассказывал про озорных девчушек, но в доме слишком тихо. Их сейчас нет?

— Они не с нами, – с тяжестью в голосе ответил Арей. Холодная ладонь Миархии нежно легла на его кулак.

— А-а... А! Гм... Прошу прощения, я не знал. Мои искренние соболезнования, – Господин Владыка не сразу понял, в чём дело. Он почти увидел, как амулет Красного Человека на стене недовольно помотал головой из-за его нерасторопности.

— Не стоит беспокоиться, Сатис, – с вежливой улыбкой ответила Миархия. — Сынок мой, расскажи, пожалуйста, как у тебя дела? Ты уже успел освоиться на Оранжевом Континенте?

— Да, более-менее удалось. Сейчас у меня свой трактир, и посетители тоже есть.

— Это замечательно! А вы, Сатис, работаете в трактире?

— Да, я официант.

— И как долго вы работаете вместе и дружите?

— Я не так давно работаю. А вот дружба... Тем более появилась не так давно. Но ведь мы друзья, не так ли? – спросил он. Мильтиад, повеселев, кивнул.

Арей крепче сжал ложку и зачерпнул суп, взгляд помрачнел.

— А где вы познакомились? – спросила Миархия.

— На Оранжевом Континенте. – Господин Владыка посчитал такой ответ достаточно исчерпывающим. Но в конце решил уточнить. — Мильтиад тогда...

— Это неважно, – перебил Арей. Господин Владыка замолчал.

— Ты сказал, что у тебя трактир.

— Да, – настороженно отвечал Мильтиад.

— Хороший?

— Неплохой.

— Твой?

— Мой.

— Сам построил?

— Нанял рабочих.

— На какие деньги?

Мильтиад отложил ложку в сторону.

— На свои.

— Значит, деньги у тебя появились.

— Да.

— Откуда?

— Арей, прошу, – прошептала Миархия.

— Я просто разговариваю с сыном.

— Я много работал, – Мильтиад с гордостью поднял глаза.

— Вот как, – Арей кивнул. — Ну а Сатис?

— Что Сатис?

— Он хороший официант?

— Иногда, – отвечал бог войны сам за себя.

— Иногда?

— Люблю пиво попить, вернее, раньше любил. А недавно все вместе ели и... не очень осторожно получилось.

— Понятно, – Арей снова посмотрел на сына. — Значит, ты его содержишь?

— Нет.

— Но ест за твой счёт?

— Как и остальные работники. Это моя им благодарность.

— За выпитое пиво?

— Арей, – Миархия положила руку ему на плечо. — Не нужно, прошу.

— Я ничего не делаю.

Мильтиад ответил моментально:

— Они мои близкие.

— Ясно.

— Долго будет это продолжаться?

— Мне интересно.

— Что именно?

— Кто теперь знает тебя лучше меня, – Арей откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

— Отец, ты меня почти не знаешь.

— Ты правда так думаешь?

— Я это знаю.

— Тридцать лет, – раздражённо произнёс Арей. — Тридцать лет я ничего о тебе не знал. Где ты жил. С кем ты жил. Как ты жил. Чем ты занимался. Болеешь ли ты. Счастлив ли ты. Жив ли вообще.

— Я писал матери.

— Ты не писал мне.

— Я знал, что ты не станешь отвечать.

— Сынок мой, Мильтиад...

— Мама, отец спрашивает, – спокойно продолжил Мильтиад, — а я отвечаю.

— Ты обвиняешь меня? – спросил Арей.

— И не подумаю.

— Тогда почему говоришь таким тоном?

— Каким?

— Таким, будто я должен перед тобой оправдываться. А тем более... Извиняться.

— А разве не должен?

Взгляд Арея резко округлился, брови опустились. Ноздри раздувались, а лицо краснело, как раскалённые угли.

— За что? За что я должен оправдываться и извиняться?

— За то, что было, – робко отвечал Мильтиад.

— Что именно было?

— Ты хочешь, чтобы я напомнил?

— Да!

— Ты хотел, чтобы я сделался бойцом.

— Чтобы ты умел постоять за себя.

— Не сосчитать, сколько раз я ломал пальцы из-за твоих тренировок.

— Чтобы ты стал сильным.

— Ты заставлял меня драться с противниками вдвое старше!

— Чтобы ты перестал бояться.

— Я никогда не боялся их.

Арей замер, мышцы шеи болезненно напряглись. Мильтиад посмотрел ему прямо в глаза.

— Я боялся тебя.

— И всё это время ты просто молчал? Почему?

— Боялся.

— Настолько?

— Настолько.

— Я никогда не бил тебя без причины! – процедил он сквозь зубы.

— Никогда. Но ты всегда их находил.

— Чтобы... Чтобы ты всегда был готов. Вытянутый Мир встретит с распростёртыми объятиями, а потом сожмёт так крепко, что всего переломает!

— Вытянутый Мир уже давно не такой. Тебе, никогда не покидавшему остров, никогда этого не понять.

— И ты получил что хотел? Этот свой трактир, друзей? Этого ты так хотел?

Наконец-то вмешался Господин Владыка.

— Довольно. Мильтиад получил именно то, что всегда хотел.

— Я тебя не спрашивал, – Арея злила одна только мысль, что кто-то знает Мильтиада лучше него.

— Я всё равно скажу.

— Что именно?

— Мильтиад не ребёнок.

— Я и не говорил, что он ребёнок.

— Ты разговариваешь с ним так, будто он именно такой.

— Потому что он мой сын!

Миархия снова попыталась вмешаться:

— Мильтиад, сынок мой...

— Прости, мама.

— Тогда не надо...

— Я не хочу с тобой ссориться.

— А со мной? – настойчиво спросил Арей. — Со мной хочешь?

— Я хочу спокойно поужинать.

— Уже не получится. Надо же... Тридцать лет. Я думал, ты вернёшься другим. Вернёшься мужчиной, каким я хотел тебя вырастить.

— Мильтиад сильнее, чем ты можешь представить, – снова вмешался Господин Владыка, доедая суп. — Спасибо, Миархия, чудесный суп! Вот у кого Мильтиад научился так хорошо готовить!

Арей усмехнулся:

— И это всё?

— Мильтиад силён не потому, что хорошо готовит, не потому, что отправился на другой континент, не потому что открыл свой трактир и набрал надёжных людей, не потому что вытерпел меня и дал второй шанс, а потому, что сделал это вопреки всему, что ты ему противопоставил. Мильтиад воистину создал уютный дом, где каждый может чувствовать себя в безопасности. Он создал Эпимамелиду.

— Стой, – перебил Арей. — Как ты назвал это место?

— Дом?

— Нет, после.

— Эпимамелида.

Мильтиад и сам не заметил, как поморщился. Он никогда не упоминал название трактира. Взгляд отца вспыхнул новым гневом. Миархия не знала, что сказать, застыла на месте. В голове Мильтиада всё смешалось, желудок болезненно крутило. Господин Владыка спросил, в чём дело, а Арей только и ответил:

— Для тебя здесь дома нет.

Он ушёл. Гнетущая тишина, надолго повисшая в воздухе, казалось, душила Мильтиада. Как бы он ни старался собраться или просто спокойно вдохнуть, ему ничего не оставалось, кроме как раз за разом вспоминать слова отца. Болезненные настолько, что закололо сердце.

Господин Владыка водрузил руку ему на плечо, хотел успокоить. К несчастью, Мильтиад был опечален настолько, что молча одёрнул плечо и поднялся. Он ушёл, несмотря на все уговоры Миархии.

Её глаза наполнились слезами. Самый счастливый день обернулся трагедией, она плакала беззвучно, а ткань платья впитывала влагу. Господин Владыка был рядом и хотел утешить её. Он прекрасно знал, что материнские слёзы – самые горькие и печальные из всех, которые только можно представить. Он видел их бесчисленное множество раз, но чтобы так близко – никогда.

Он подошёл ближе и вспомнил, как обычно успокаивал свою дорогую возлюбленную: словами и клятвами, а затем обнимал её до тех пор, пока у неё не оставалось сил злиться. Благо, сейчас он счёл это неуместным по многим причинам.

И всё же одну клятву он дал – поговорить с Мильтиадом. Миархия слёзно благодарила, просила прощения, словно ребёнок, требующий внимания, и Господин Владыка погладил её по макушке.

Мильтиад сидел на пожухлой траве, наблюдал, как из-за горизонта показываются первые лучи солнца. Он вдыхал и выдыхал морской воздух, слушал, как волны бьются о камни, и находил в этом умиротворение. Единственное умиротворение на всём острове, полном законсервированных в собственной правоте домочадцев и просто отчаявшихся, не видящих и не слышащих ничего, намеренно пытающихся погасить любые, даже маломальские амбиции и мечты других.

Всё просто: если ты часть толпы, а она несчастна, то и ты будешь несчастлив. А если ты счастлив, то ты уже не принадлежишь толпе. И она будет пытаться исправить это всеми известными и доступными способами, и неважно, если они причинят боль.

Мильтиаду повезло, и он всегда это знал. Повезло не угаснуть, повезло вовремя сбежать. Своей удаче и решимости он был обязан любимым сёстрам. Уж кому он и молился, то только им, и уж никак не Красному Человеку – хаотичному ткачу реальности, который если и управляет чужими нитями судьбы, то только для своей выгоды.

К Мильтиаду подошёл Господин Владыка, сел рядом. Он отыскал его удивительно быстро, причём ни разу не облетев остров, а исключительно на своих двоих. Господин Владыка собирался похлопать его по плечу, но как только поднял руку, сразу же опустил. Видел, что Мильтиад подавлен.

— Многоуважаемый, как вы меня нашли? Ещё и так быстро?

— Забыл?

— Что именно?

— Ты сам рассказывал мне об этом утёсе.

— Ах, да, точно...

— И о том, как приходил сюда с сёстрами встречать рассвет.

— Теперь я вспомнил.

— Этот Арей – мерзкий тип, – прямо высказался бог войны. Губы его странно скривились.

— Может быть...

— И?

— И всё же я люблю его.

— Почему?

— Он мой отец.

Господин Владыка тяжело вздохнул. Арей был его отражением – любителем подраться и, как оказалось позже, выпить. Хотя это была лишь мимолетная встреча, он был искренне благодарен за возможность узнать его, а заодно и себя, поближе.

— Я обещал Миархии поговорить с тобой.

— Чтобы я вернулся?

— Только если сам этого захочешь.

— Нет. Я точно не вернусь, — с улыбкой ответил Мильтиад. — У моего отца своя правда, и ни меня, ни маму он не станет слушать. Но мы пытались. Спасибо вам, многоуважаемый.

— За что?

— Вы сказали то, на что я не решался долгие годы. Подтолкнули постоять за себя, давно нужно было это сделать, спасибо, правда.

— Не благодари за такое. Пусть и дальше Арей живёт своей правдой?

— Некоторым, возможно, лучше и без нашей помощи.

— В Эпимамелиде он был бы как дома, – предположил бог войны, представляя, как Арей, нахмурившись, хлебает суп.

— Похоже на правду! – Мильтиад заметно оживился, с теплотой вспоминая трактир. — У нас с сёстрами всегда была мечта построить трактир, где каждый мог бы чувствовать себя в безопасности или наслаждаться хорошей компанией. Мы хотели, чтобы это было небольшое, но светлое местечко для всех, даже для слабых душонок.

— Мечты и амбиции достойны уважения даже в разгар войны, – Господин Владыка улыбнулся, это был наивысший комплимент.

— Правда?

— Конечно! И у тебя всё получилось!

— Ну, я и правда поступил как глупец, решив сбежать неизвестно куда.

— И твои сёстры были очень горды тобой! – Он с силой хлопнул его по плечу, и Мильтиад смущённо опустил взгляд.

— Вы действительно так думаете, многоуважаемый?

— Конечно! Как их зовут? Я бы хотел воспеть их в песнях и стихах!

— Вы уже, считай, что знаете их имена, многоуважаемый.

— Знаю?

— Старшую зовут Эпима, а младшую Мелида.

Господин Владыка с изумлением поднял брови, гордо вздёрнул подбородок и почесал затылок. На его лице сияла неестественно широкая, но в то же время искренняя и нежная улыбка.

— Вот это да, – произнёс он тихо, поглаживая бороду.

—...мой...

Вдалеке раздался голос, он привлек их внимание. Это была Миархия, она бежала, задрав подол платья, с увесистым мешком за спиной.

— Сынок мой!

Взволнованный голос стал отчётливее. С трудом переводя дыхание, Миархия прислонилась к Мильтиаду, который крепко поддерживал, переживая, как бы ей не стало плохо. Но всё обошлось, она быстро передохнула, вытерла пот со лба, затем поцеловала сына в щёку и обняла.

— Сынок мой, как же я боялась, что не успею! Как же боялась!

— Мама, я бы не ушёл, не попрощавшись. Ни за что не стал бы, – он обнял её крепче.

— Я так боялась и даже забыла, что тебе было нужно, вот быстро собрала всё, что попалось под руку.

— Что у тебя там, мама?

Она развязала мешок, и они увидели большой кусок мяса тернийского вепря, дюжину морковок, столько же картошки, несколько головок красного-красного лука с чесноком, свежий салат и ещё несколько небольших мешочков с солью и перцем.

— Мама, это же всё ваше! Я не могу просто взять!

— Пожалуйста, сынок мой, бери. А за нас не беспокойся, купим ещё.

— Мама, я так не могу.

— Позволь мне помочь и извиниться за сегодняшнее. Это меньшее, что я могу сделать для тебя.

— Этого нам хватит на финал, – прошептал Мильтиад, рассматривая продукты. — Хорошо, мама, я всё возьму. Но обязательно отплачу, слышишь? Обязательно!

— Конечно, – она улыбнулась, проводя рукой по его лицу. — Буду очень ждать.

Как подобает порядочному сыну, Мильтиад проводил Миархию до дома. На этот раз он сам предложил идти подруку и с куда большим удовольствием рассказывал про будни в Эпимамелиде. Господин Владыка шёл рядом, но не вмешивался, если его не спрашивали. Дождавшись, когда Мильтиад ещё раз пересчитает продукты, Миархия поцеловала его в обе щеки, и на этом они попрощались.

Они отправились в путь на рассвете, как и планировали с самого начала, и это почему-то они встретили с трепетом. Они долетели без происшествий. Океан позволял лететь низко, и солнце, ещё не успевшее прогреть их спины, отражалось и блестело на водной глади.

Приземлившись у Эпимамелиды, Мильтиад с радостным блеском в глазах оглядел трактир, словно он смотрел на своего бесконечно любимого ребёнка. Почти сразу к ним вышли Персилана и Иветт, видимо, услышали шум крыльев. Мильтиад с гордостью поднял мешок над головой, словно он был великим добытчиком. За девушками показался Сатис, который сразу же поприветствовал отца. Тот с ухмылкой кивнул в ответ. За Сатисом уже вышла и Хлотта, как и в прошлый раз, в своём синем гамбезоне, только теперь ещё и с бокалом вина. Она кивнула почти дружелюбно.

— Эй, а она что здесь делает? – спросил бог войны.

— Сама пришла, – ответила Персилана с досадой.

— Если Сатис не идёт пить с Хлоттой, значит, Хлотта идёт пить с Сатисом, – сказала она с важным видом, покачивая вино в бокале.

— Как давно ты здесь?

— Почти с тех пор, как вы улетели. Я, между прочим, помогала.

— Убиралась?

— Сторожила Эпимамелиду.

Господин Владыка закатил глаза, такой ответ показался ему смехотворным. Однако он быстро потерял интерес к разговору, когда между собравшимися протиснулась Саврис, а за ней торопился обеспокоенный Левет, уговаривающий её поспать ещё немного. Саврис кинулась в объятия бога войны, и тот подхватил её на руки, интересуясь самочувствием.

— У меня всё хорошо! Я пью лекарства и слушаюсь родителей!

— Точно? – спросил он, обращая внимание на Левета.

— Это только сегодня. Я очень хотела вас встретить, а как узнала, насколько всё серьёзно, так и глаз не смыкала. Но лекарства выпила, честно, – Саврис игралась с заколкой на груди бога войны. Он потрепал её по волосам и передал в руки Левета.

— Слушайся своего отца. Он тебя любит и желает только добра, помнишь?

— Конечно! – Саврис обняла отца за шею и поцеловала в щеку. Он улыбнулся и почти забыл о тревогах за сон дочери.

Пока они беседовали, Иветт, не обращая внимания на Персилану, взяла мешок с плеча Мильтиада. Она уже предвкушала, какие удивительные блюда можно будет приготовить из его запасов, но Персилана была непреклонна, настаивая на том, что готовить нужно именно те блюда, которые приготовил Мильтиад.

Их разговор становился громче и быстро заполнил улочку. Сатис, пытаясь примирить стороны, вставлял свои комментарии, которые незамедлительно отвергались. Хлотта потягивала вино из бокала, наблюдая за происходящим с довольной ухмылкой.

Саврис и Левет, возглавляя процессию, первыми вошли в Эпимамелиду. За ними последовали Хлотта и Сатис, он держал за руку Персилану и тащил следом. Иветт шла последняя и, будто бы невзначай, убирала мешок в последний момент, когда Персилана собиралась его взять.

Мильтиад и Господин Владыка наблюдали за этим. Потом переглянулись.

— Пойдёмте домой, многоуважаемый? – предложил Мильтиад.

— Да, пойдёмте в Эпимамелиду, – согласился Господин Владыка.