"Шип..."

I. "Он смог…"

© Александр ДЭС. 2026

***

Эпик-цикл - “Шип..."

ТЕРАНА. МЫ ТАМ, ГДЕ НАС НЕТ…

ЛОКАЦИИ МИРОВ и ПЕРСОНАЖИ вымышлены… Это не значит, что этого не может быть совсем, но, … тем не менее «… события, о которых ведётся повествование, разворачиваются среди бесконечного множества проявленных в сущем Вселенных, в галактической туманности ТУМ, где среди прочих наличествует галактика МИРР, в одном из рукавов которой, в звёздном облаке МЕЛПУТ скопления НИТ, расположена планетарная звезда СОЛРИУМ. Вокруг неё четвёртой по счёту оборачивается в годичном 444-дневном цикле планета ТЕРАНА, поистине жемчужина в ожерелье обитаемых планет этой звезды».

***

Планета "ТЕРАНА". Это простирающийся по экваториальной полосе планеты Субконтинент "Тритера", включающий в себя три разделённых проливами материка. Ин, Юс и Эра. Материк Сорка отделён от них протокой. Которая получит наименование - "Протока КЕЯ". Это случится, когда Первый Правитель земель ТЕРАНЫ - Шип будет Советом ВСЕХ провозглашён её Правителем. А на самом юге материка Сорка "притаились" три совсем близко друг от друга расположенных острова - "Одара", "Детра" и "Трей", образующих архипелаг ТОПТРИ (ударение на первую букву). Южный полюс планеты "Терана" расположен в центральной части океана "Адол", там же лежит и материк "Олван" - самое холодное место обитаемой части планеты ТЕРАНА. Территория "Деледа", расположено вблизи северного полюса планеты. Это не материк. Это место, где всегда снег и стужа.

***

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.1. - Что?!.. Что ты сказал?.. Повтори! - голос Арая, этой злой женщины, звучал, словно раскат грома, разрывающий тишину.

Молчание затягивалось. Тот, кому адресовалась эта тирада, - мальчонка с глазами, полными слёз, ужаса и ещё бог знает каких предчувствий на свою голову, - втянул свою белобрысую голову в и без того узкие плечики. Они были сжаты им и опущены, казалось, до самых колен ног - таких же тоненьких и ещё не развитых по малолетству.

- ПОВТОРИ!.. - голос женщины эхом отразился от стен ветхого дома, заставляя вздрогнуть даже Отмороженного Кара, стоявшего рядом.

А Шип, так звали его, этого мальчонку, продолжал молчать. Он уставился в пол, будто надеялся провалиться сквозь доски, исчезнуть, раствориться в воздухе.

Сколько ему было лет? Он сам не знал. Где-то между десятью и двенадцатью, наверное. Но в эти мгновения он казался ещё младше - совсем крохой, беспомощным и одиноким.

Арая, властная женщина, гром-баба с тяжёлым взглядом и зычным голосом, нависла над ним, уперев руки в бока. Рядом, чуть поодаль, стоял Кар - мужик, которого все знали на десятки длин в округе как «Отмороженный КАР». Его лицо, изборождённое морщинами и шрамами, расплылось в злой ухмылке. Он поигрывал тяжёлым ремнём, небрежно перекинутым через плечо, и время от времени постукивал им по сапогу.

Все, вся округа давно привыкла к этому, и никто не удивлялся. В этой глуши жестокость была обыденностью, а слабость - приговором. Дети учились прятать слёзы, старики - молчать, а те, кто пытался протестовать, быстро исчезали из виду. А он, Шип, терпел… И только сопел, скулил от отчаяния и шмыгал носом, стараясь не выдать того, что творилось у него внутри.

Когда-то давно - ему так казалось, а может, он это придумал, - вокруг, везде, всюду была другая жизнь. Необыкновенная, лёгкая и пронзительная, так похожая на сказку. Он ощущал её, представлял, ВИДЕЛ!.. В той жизни он был большим, таким взрослым, настоящим дядей. Высокий, сильный, с уверенным взглядом и улыбкой, которая внушала доверие. Он ходил по зелёным лугам, где цветы кивали ему головками, а ветер шептал добрые слова. В той жизни у него были друзья - верные, надёжные, те, кто никогда не предаст. Они вместе отправлялись в путешествия, открывали новые земли, спасали тех, кто попал в беду. В той жизни он умел ВСЁ. Мог взмахнуть рукой - и тучи расступались, давая место солнцу. Мог сказать слово - и реки меняли своё течение. Мог просто подумать - и рядом появлялись те, кого он хотел видеть. И его не окружали эти приставучие, эти страшные, эти… нехорошие дядьки и тётки. Потому что их, это ненужное окружение, он мог убирать. Вот так - взял… и убрал. И их не стало. Нет их. НЕТ… И никогда НЕ БЫЛО. Потому что ОН МОГ ВСЁ.

Он закрыл глаза, пытаясь удержать этот образ, эту мечту. В ушах всё ещё звучали крики Арая и насмешки Кара, но где-то глубоко внутри, в самом укромном уголке души, теплилась надежда. Надежда на то, что однажды он действительно обретёт эту силу. Что однажды он сможет изменить свою жизнь, вырваться из этого кошмара и создать мир, где не будет места ни Арае, ни Кару, ни их жестоким правилам. Мир, где он будет тем самым взрослым дядей, который умеет ВСЁ. И тогда… тогда он сможет просто взять и убрать их. Навсегда.

В этот момент, когда в его сознании проносились образы всемогущества, реальность вновь обрушилась на него ледяным душем. Грубый толчок в спину заставил его пошатнуться.

- Ты что, оглох, щенок?! - прорычала Арая, её лицо исказилось от ярости. - Я тебя спрашиваю, что ты там наплел?!.. Шип вздрогнул, но не поднял глаз. Он чувствовал, как дрожат его тонкие руки, сжатые в кулаки. Слова, которые он произнес, казались теперь такими глупыми, такими нелепыми в этом убогом доме, в этой убогой жизни. Он не мог их повторить. Не мог.

Отмороженный Кар усмехнулся ещё шире, его глаза хищно блеснули. Он сделал шаг вперед, и Шип почувствовал, как его сердце забилось в груди, как пойманная птица.

- Может, ему надо напомнить, как говорить? - прохрипел Кар, его голос был полон угрозы. Он поднял ремень, и Шип инстинктивно сжался, ожидая удара.

Но удар не последовал. Вместо этого, в голове Шипа прозвучал тихий, но настойчивый голос, который он никогда раньше не слышал. Он был спокоен и уверен, словно шепот ветра в листве.

«Не бойся… Они не смогут, ты им не позволишь...»

Шип замер. Этот голос… он был похож на тот, что звучал в его мечтах, в той другой жизни. Он был частью его самого, но в то же время чем-то большим.

«Ты - сильный, и ты можешь ВСЁ...»

Арая, видя, что мальчик снова застыл, пришла в ещё большее бешенство.

- Да что с тобой такое?! Ты меня не слышишь?! ... и, не слушаешь...

Шип медленно поднял голову. Его глаза, ещё недавно полные слез и страха, теперь смотрели на Араю с какой-то новой, странной решимостью. В них не было прежней покорности. Было что-то другое. Что-то, что заставило Араю на мгновение замолчать.

- Я… я сказал, что… - начал Шип, и на этот раз его голос, хоть и дрожал, но звучал отчетливо. Он посмотрел прямо в глаза Арае, затем перевел взгляд на Отмороженного Кара. - Я сказал, что больше не буду делать то, что вы мне приказываете.

Ветхий дом, крыльцо, возле которого стояли Арая и Карл, наполнились тишиной, но на этот раз она была другой. Она была напряженной, звенящей от недоверия и предвкушения. Арая и Кар переглянулись, их лица выражали смесь удивления и злобы.

- Ах ты, щенок?! - прошипела Арая, её голос снова набрал силу грома.

Шип глубоко вздохнул. Он чувствовал, как внутри него пробуждается что-то новое, что-то, что он раньше только видел в своих мечтах. Это было не всемогущество, не магия, но что-то другое. Это была сила воли. Сила сопротивления.

- Я сказал, - повторил он, и в этот раз его голос был твёрдым, как камень. - Я сказал, что больше не буду.

Он не знал, что произойдет дальше. Возможно, его снова ударят. Возможно, его запрут. Но в этот момент, стоя перед ними, он чувствовал себя не крохой, а кем-то другим. Кем-то, кто впервые в жизни осмелился сказать «нет». И это было только начало. Начало его пути к той другой жизни, к той силе, которую он так отчаянно желал.

Арая, ошеломленная такой дерзостью, на мгновение потеряла дар речи. Ее широкое лицо побагровело, а глаза сузились до щелочек. Отмороженный Кар, до этого лишь злобно ухмылявшийся, теперь выпрямился, и его рука, державшая ремень, напряглась.

- Ты… ты что, совсем с ума сошел, паршивец?! - наконец выдавила из себя Арая, ее голос дрожал от ярости. - Ты знаешь, что бывает с теми, кто осмеливается перечить мне?!

Шип не ответил. Он просто стоял, глядя на них, и в его глазах горел огонек, который они никогда прежде не видели. Это был огонек вызова, огонек пробудившейся воли. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, но это был уже не страх, а скорее предвкушение.

Кар сделал еще один шаг, и Шип почувствовал, как воздух вокруг него сгущается. Ремень в руке Кара свистнул, рассекая воздух, но Шип не вздрогнул. Он просто смотрел, и в его сознании снова прозвучал тот тихий, уверенный голос:

«Они не смогут… Ты им не позволишь!..»

И в этот момент что-то изменилось. Невидимая стена, которую Шип возводил вокруг себя всю свою жизнь, стена из страха и покорности, начала рушиться. Он почувствовал прилив энергии, не физической, а какой-то внутренней, духовной.

Кар замахнулся, и ремень полетел к Шипу. Но мальчик не отшатнулся. Вместо этого, он сделал то, чего никто не ожидал. Он поднял свою тоненькую руку и, словно по наитию, поймал ремень в воздухе.

Ветхий дом снова погрузился в тишину, но на этот раз она была оглушительной. Арая и Кар застыли, их глаза расширились от шока. Ремень, который Кар держал в руке, теперь был крепко зажат в маленькой ладони Шипа.

- Что… что это?! - прошептала Арая, ее голос был едва слышен.

Шип посмотрел на ремень, затем на Кара, и на его лице появилась слабая, почти незаметная улыбка.

- Я сказал, что больше не буду, - повторил он, и в этот раз его голос был не просто твердым, а наполненным какой-то новой, неведомой силой. Он дернул ремень, и Кар, не ожидавший такого сопротивления, пошатнулся.

В глазах Кара вспыхнула ярость. Он попытался вырвать ремень, но Шип держал его крепко. Между ними началась борьба, … и мальчик не уступил.

Арая, наконец, очнулась от оцепенения.

- Отпусти его, отпусти! - закричала она, бросаясь к ним.

Но Шип не отпустил. Он чувствовал, как сила течет по его венам, как его мечты о другой жизни начинают воплощаться в реальность. Он не был всемогущим, не мог взмахом руки вершить нечто, что невозможно, но оно получалось, он мог сопротивляться. Он смог сказать «нет».

И в этот момент, когда Арая почти добежала до него, Шип сделал то, что казалось невозможным. Он не отпустил ремень, а наоборот, с неожиданной силой дернул его на себя. Кар, потеряв равновесие, неуклюже повалился вперед, едва не упав вперёд, на землю...

Арая вскрикнула и остановилась, увидев, как ее верный подручный, Отмороженный Кар, оказался в таком унизительном положении. Ее лицо исказилось от ярости, но в глазах мелькнул и страх. Этот мальчишка, которого они годами ломали и унижали, вдруг обрел какую-то неведомую силу. Шип, все еще держа ремень, посмотрел на Араю. Его взгляд был спокоен, но в нем читалась сталь. Он не кричал, не угрожал, но его молчание было красноречивее любых слов. Он не был больше тем испуганным ребенком, который мечтал о сказочной жизни. Он был тем, кто начал ее создавать.

- Я сказал, что больше не буду, - повторил он сказанные им ранее слова. В его голосе не было ни тени сомнения. Он медленно разжал пальцы, и ремень упал на пыльный пол. - И я не БУДУ...

Он сделал шаг назад, отступая от них, но не отступая от своего решения. Он чувствовал, как его тело дрожит, но это была дрожь не от страха, а от переполнявшей его энергии. Он знал, что это только начало. Что впереди еще много испытаний, но теперь он знал, что у него есть сила, чтобы их пройти.

Арая и Кар стояли, ошеломленные. Они привыкли к тому, что их слово - закон, а страх - главный инструмент. Но сейчас их власть над этим мальчишкой рухнула. Он больше не был их игрушкой. Он был тем, кто осмелился бросить им вызов.

Шип повернулся и направился к выходу. Из дома, из двора, из этой, теперь прошлой для него жизни. Он не знал, куда идет, но знал, что идет прочь от этого места, прочь от их жестокости. Он шел навстречу своей мечте, навстречу той другой жизни, где он был сильным, где он мог все. И теперь он знал, что это не просто мечта. Это было обещание. Обещание, которое он дал самому себе.

***

Когда он вышел на простор, уходя всё дальше и дальше, удаляясь, не оглядываясь и уже не думая о прошлой его жизни здесь, в этом ветхого доме, солнечный свет показался ему ярче, а воздух - чище. Он вдохнул полной грудью, чувствуя, как в нем пробуждается что-то новое. Это была не магия, не всемогущество, но это было нечто гораздо более ценное - свобода. Свобода быть собой. Свобода выбирать свой путь. И он знал, что этот путь приведет его туда, где он сможет действительно стать тем, кем всегда мечтал быть. Тем, кто умеет ВСЁ. Тем, кто никогда не позволит никому другому решать за себя.

Он шел по пыльной дороге, и за спиной оставался дом, место, куда пришли ЭТИ, ... чужие ему люди. Попал, ... когда не стало родителей... И он жил здесь, ... как в тюрьме... В ушах еще звенела тишина, наступившая после его последних слов, и он почти физически ощущал их ошеломление. Это было странное чувство - смесь облегчения, гордости и легкого головокружения от осознания собственной дерзости. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Длинные тени деревьев тянулись по земле, словно призрачные руки. Шип никогда раньше не уходил так далеко от дома, не имея четкой цели. Но сейчас цель была - просто уйти, ... идти, .... прочь... НАВСЕГДА!..

Его тонкие ноги несли его вперед, несмотря на усталость. Он чувствовал каждый камешек под босыми ступнями, каждый порыв ветра, ласкающий его белобрысую голову. Мир вокруг казался новым, ярким, полным звуков и запахов, которые раньше он просто не замечал. Шелест листвы, стрекотание кузнечиков, далекий лай собаки - все это было частью его новой, обретенной свободы.

В голове все еще звучал тот тихий, но такой уверенный голос. Он не знал, откуда он взялся, но он был там, внутри него, словно компас, указывающий путь. «Ты сильнее, чем они думают. Сильнее, чем ты сам думаешь.» Эти слова давали ему силы, разгоняя остатки страха.

Он шел, пока не почувствовал, что силы совсем покидают его. Наконец, он свернул с дороги и нашел укромное место под раскидистым дубом. Сев на землю, он прислонился к шершавому стволу и закрыл глаза. Образы той, другой жизни, снова нахлынули на него. Он видел себя высоким, сильным, с улыбкой, внушающей доверие. Он видел зеленые луга, верных друзей, путешествия и приключения. И теперь, когда он осмелился сделать первый шаг, эти мечты казались не такими уж недостижимыми. Он не знал, что принесет завтрашний день. Возможно, Арая и Кар отправятся за ним. Возможно, ему придется столкнуться с новыми трудностями, новыми опасностями. Но одно он знал точно: он больше не будет молчать. Он больше не будет терпеть. Он больше не будет позволять другим решать за него. Впервые в жизни Шип почувствовал себя хозяином своей судьбы. Он был маленьким, худым мальчишкой, без гроша в кармане и без ясного плана. Но у него было нечто гораздо более ценное - пробудившаяся воля и вера в себя. Он открыл глаза. Ночь уже полностью вступила в свои права, и над головой рассыпались мириады звезд. Они мерцали, словно крошечные огоньки надежды, указывая ему путь в бескрайнем небе. Шип улыбнулся. Это была его ночь. Его начало. И он был готов ко всему, что принесет ему эта новая, неизведанная жизнь. Он был готов стать тем, кто умеет ВСЁ…

Он проснулся на рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь листву дуба, раскрашивая землю золотистыми пятнами. Тело ныло от холода и неудобной позы, но внутри горел огонек решимости. Голод давал о себе знать, но Шип не чувствовал отчаяния. Вместо этого, в его голове роились мысли о том, как начать свою новую жизнь.

Он поднялся, отряхнул пыль с одежды и огляделся. Вокруг простирался лес, полный незнакомых звуков и запахов. Это было не то место, где он вырос, не та глушь, где царили Арая и Кар. Это был новый мир, полный возможностей. Шип двинулся вперед, выбирая направление наугад. Он шел, внимательно осматривая окрестности. Вскоре он наткнулся на ручей, журчащий между камнями. Напившись досыта, он почувствовал прилив сил.

В течение дня он бродил по лесу, собирая ягоды и корешки, которые казались ему съедобными. Он учился прислушиваться к шорохам, различать следы животных, ориентироваться по солнцу. Каждый шаг был новым открытием, каждый звук - новым уроком. Он чувствовал себя первооткрывателем, исследователем, который познает мир заново.

К вечеру он нашел небольшую пещеру, которая могла послужить ему убежищем. Разведя небольшой костер из сухих веток, он приготовил свой скромный ужин. Сидя у огня, Шип смотрел на танцующие языки пламени и размышлял. Он понимал, что его путь будет нелегким. Он был всего лишь мальчишкой, без опыта, без защиты. Но он также знал, что у него есть нечто, чего не было у Араи и Кара - свобода. Свобода выбирать, свобода учиться, свобода быть собой. В ту ночь, под звездным небом, Шип дал себе еще одно обещание. Он не просто выживет. Он станет сильным. Он научится всему, что нужно для жизни в этом мире. Он найдет своих друзей, построит свой дом, создаст свой мир, где не будет места жестокости и страху.

Он закрыл глаза, и в его сознании снова возник образ той другой жизни. Но теперь это была не просто мечта. Это был план. План, который он начал воплощать в жизнь. И он знал, что однажды он действительно станет тем, кто умеет ВСЁ.

Шип, вырвавшись из плена жестокости, отправился в неизвестность, ведомый внутренней силой и мечтой о другой жизни. В лесу он учился выживать, познавая мир заново и обретая уверенность в себе. Каждый шаг приближал его к той самой силе, которую он видел в своих видениях. Он знал, что путь будет трудным, но теперь он был хозяином своей судьбы. И однажды он станет тем, кто умеет ВСЁ, создав мир, где не будет места страху и жестокости. Потому, что теперь он может ВСЁ…

***

I. "Дорога в один конец…"

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.2. Утром Шип поел оставшиеся с вечера ягоды, запил водой из родника и направился вниз по склону горы от пещеры, где он провёл ночь, в сторону города. В городе Шип никогда не был, но он знал, в какую сторону нужно идти, - он туда и направился.

Город манил Шипа своей загадочностью. Что там, за высокими стенами? Какие тайны скрывают узкие улочки? Какие чудеса можно увидеть в этом огромном, незнакомом мире?

Он шёл, вдыхая свежий горный воздух, наполненный ароматами хвои и полевых цветов. Солнце только-только взошло, и его лучи золотили верхушки деревьев. Шип чувствовал прилив сил и уверенности. «Сегодня я доберусь до города», - подумал он, ускоряя шаг.

Через некоторое время, выйдя из леса и пересекая поляну, он заметил тропинку, едва различимую, которая, тем не менее, обнадёживала: здесь ходят люди, и тропинка, наверно, всё же ведёт к дороге.

Тропинка была узкой и извилистой, она то исчезала в высокой траве, то вновь появлялась, словно дразня Шипа. Он шёл осторожно, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о корни деревьев или камни. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев.

Идти пришлось долго, целый день, и к полудню Шип устал. Ноги гудели, в голове свербила одна мысль: «Ну и денёк… Утром ещё казалось, что всё просто: вышел из пещеры - и прямиком в город. Ягоды те хоть сытости дали ненадолго, да и вода из родника освежила. А теперь… Лес этот бесконечный, поляна эта бескрайняя - будто специально меня задерживают».

Он остановился, чтобы передохнуть, и прислонился к стволу старого дуба. В кармане у него ещё оставалось несколько ягод, но он решил оставить их на потом. «Нужно беречь силы», - подумал Шип, оглядываясь по сторонам.

Тропинка под ногами была еле заметна. Шип часто терял её, пробираясь сквозь кустарники, и у него непроизвольно вырывалось: «И это называется „путь“?.. Будто звери протоптали, а не люди. Но… следы‑то есть. Значит, куда‑то она ведёт. Должна вести...»

Он продолжил путь, стараясь не терять надежду. Время от времени он замечал следы животных - отпечатки лап, сломанные ветки, - но это не пугало его. Шип знал, как вести себя в лесу, и был готов к любым неожиданностям.

Но вскоре его радость омрачилась. Тропинка начала подниматься в гору, и каждый шаг давался всё тяжелее. Солнце палило нещадно, и Шип почувствовал, что начинает задыхаться. Он снял свою старенькую и уже изрядно пообносившуюся куртку и повязал её вокруг талии, но это мало помогло. Пот струился по лицу, а рубашка прилипла к спине.

«Ещё немного, - уговаривал он себя. - Ещё чуть-чуть, и должна же появиться дорога. Нужно только дойти до вершины холма и я увижу её…»

Он шёл, стиснув зубы, заставляя себя делать шаг за шагом. В голове крутились мысли о том, что ждёт его впереди. Что, если город, когда Шип наконец туда доберётся, окажется не таким, каким он его себе представлял? Что, если там его никто не примет? Что, если он не найдёт себе места в этом новом мире?

Но Шип гнал эти мысли прочь. Он не мог позволить себе сомневаться. Он должен был идти вперёд, несмотря ни на что.

Вот и вершина. Ещё немного, ещё поворот тропинки, которая петляла по склону, ещё один спуск и поворот... Когда впереди наконец показалась дорога со следами от колёс, Шип выдохнул с облегчением, но усталость всё равно давила на плечи. «Телеги. Крестьяне. Значит, город близко. Не мог я так сильно сбиться с пути…» Он стиснул зубы, отгоняя мысль о том, сколько ещё идти, и побрёл дальше.

Дорога была широкой и хорошо утоптанной. По ней явно часто ездили, и это вселяло в Шипа уверенность. Он шёл по обочине, прислушиваясь к звукам вокруг. Иногда ему слышалось мычание коров, а в воздухе пахло дымом и свежеиспечённым хлебом.

«Может, я уже недалеко от города?» - подумал Шип, ускоряя шаг. Он представлял, как войдёт в ворота, увидит высокие дома, услышит шум улиц. Ему не терпелось окунуться в эту новую жизнь, полную приключений и открытий.

***

Когда уже стало вечереть, Шип, наконец, увидел придорожную таверну - добротное фахверковое строение с остроконечной крышей, - он почувствовал не радость, а скорее горькое удовлетворение. «Ну наконец, где‑то можно пристроиться на ночлег и не думать ни о чём… - хотя бы до утра», - пронеслось в голове. Тело ныло, ноги гудели, и единственное, чего хотелось, - просто закрыть глаза.

Таверна выглядела уютной и гостеприимной. Из трубы шёл дым, а в окнах мерцал тёплый свет. Шип подошёл к двери и постучал. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился высокий мужчина с добродушной улыбкой.

- Добро пожаловать, путник! - сказал он. - Заходи, отдыхай. У нас тут тепло, сытно и весело. Шип занервничал, понимая, что нужно будет оплачивать за еду и ночлег, но хозяин, будто читая его мысли вдруг сказал: - Заплатишь потом. Когда заработаешь, ты, ведь, чесный парень?.. Шип кивнул и вошёл в таверну и огляделся. В зале было несколько столов, за которыми сидели люди в простой одежде. Они пили пиво, ели мясо и громко разговаривали. В углу играл музыкант, наигрывая весёлую мелодию на лютне.

Хозяин таверны, которого звали Гай, проводил Шипа к свободному столу и принёс ему миску горячего супа, кусок хлеба и кружку молока.

- Ешь, отдыхай, - сказал он. - Завтра будет новый день.

Шип с благодарностью кивнул и принялся за еду. Суп был вкусным и ароматным, а молоко – свежее, ещё не остывшее после вечерней дойки. Он ел медленно, наслаждаясь каждым глотком и кусочком. Усталость постепенно отступала, а на душе становилось легче. За столом к нему подсел парень с соседнего столика, они разговорились.

- Откуда ты, парень? И куда держишь путь?

- Из гор, - ответил Шип. Я ночевал там, а свой путь веду из деревни на её склоне. - Иду в город. Никогда там не был, вот и решил посмотреть, что это за место.

Парень усмехнулся: - Город - это тебе не горы, парень. Там жизнь другая, быстрая, шумная. Но если ты смелый и умелый, то сможешь найти своё место. Я сам когда-то пришёл туда из деревни, да так и остался. Нанялся сюда к хозяину таверны за кусок хлеба. Но здесь хорошо, хозяин даёт заработать и мне удалось даже кое-что скопить...

К столу, где они сидели и разговаривали, подошёл хозяин таверны. Он налил Шипу ещё молока и сел рядом.

- Слушай, - сказал Гай. - Если хочешь, я дам тебе пару советов. Город большой, и в нём легко потеряться. Во-первых, не доверяй первому встречному. Там много мошенников и воров. Во-вторых, найди работу как можно скорее. Ты хоть ещё и не совсем взрослый, но, если будешь старательным – без работы не останешься. А деньги на жизнь тебе понадобятся, без денег ты долго не протянешь. И в-третьих, не забывай о друзьях. В городе они тебе пригодятся.

Шип внимательно слушал. Слова Гая звучали разумно и, что не говори, а он раньше жил в городе и разбирался во всех перипетиях суетной, шумной и многоголосой городской жизни... Шип кивал в знак согласия и всё запоминал.

- Спасибо, - сказал он. - Я буду осторожен.

Гай улыбнулся:

- Вот и хорошо. А теперь иди отдыхай. Наверху есть комната для гостей. Там ты сможешь выспаться как следует.

Шип поднялся по лестнице и вошёл в небольшую, но уютную комнату. Кровать была мягкой, а одеяло - тёплым. Он лёг и закрыл глаза, чувствуя, как усталость покидает его тело.

Перед сном он ещё раз подумал о городе. Теперь он был ближе, чем когда-либо и завтра, когда он продолжит свой путь, возможно уже к вечеру окажется у ворот. Что его там ждёт? Новые друзья? Опасности? Приключения? Шип не знал ответа, было страшно начинать новую, неизвестную ему жизнь, но он был готов ко всему.

На следующее утро Шип проснулся от лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Быстро собравшись, он спустился вниз, чтобы поблагодарить Гая и продолжить свой путь.

Хозяин таверны уже был на ногах. Он улыбнулся Шипу и сказал:

- Вижу, ты отдохнул. Это хорошо. Возьми с собой немного еды в дорогу. И помни, что я говорил. Будь осторожен и не теряй голову.

Шип поблагодарил Гая, взял еду, которую ему приготовил хозяин таверны и вышел на улицу. Дорога манила его вперёд, обещая новые открытия и испытания.

Он шёл быстро, почти бежал, подгоняемый нетерпением. Солнце поднималось всё выше, а тени становились короче. Вдалеке уже виднелись очертания города - высокие стены, башни, крыши домов. Перед воротами в город толпились повозки со спешащими в город крестьянами со своим товаром, другие путники.

«Я дошёл», - подумал Шип с гордостью. - «ДОШЁЛ».

Когда он подошёл к воротам, его остановили стражники, недоверчиво осмотрели, потом, видно старший, спросил:

- Кто ты и зачем пришёл?

- Я Шип, - ответил он. Иду издалека, у меня нет дома, и я хочу найти его здесь!.. Я никогда не был в городе, хочу узнать город, а город узнает меня. И я найду себе работу.

Стражники переглянулись, - но ведь ты ещё мал, и как ты собираешься заработать себе на пропитание?..

- Буду просить, мне помогут...

- Входи, - сказал один из них. - Но помни: в городе свои правила. Соблюдай их, и всё будет хорошо.

Шип кивнул и вошёл в город. Перед ним открылась широкая улица, заполненная людьми, телегами, лошадьми. Вокруг шумели голоса. Было людно, не так, как в деревне, всё не ТАК…

***

I. "Жизнь в городе..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.3. Шип стоял на пороге города, затаив дыхание. Всё вокруг казалось огромным и шумным: высокие дома тянулись к небу, словно хотели достать облака, разноцветные вывески качались на ветру, а запахи свежей выпечки, металла и лошадиного пота смешивались в непривычный для него аромат.

Шаг вперёд - и Шип очутился в водовороте городской жизни. Кто‑то толкнул его в плечо, кто‑то прокричал: «Дорогу!», мимо прогрохотала телега с бочками, а мальчишка на бегу ловко вытащил у Шипа последний медяк.

- Эй! - Шип бросился было за воришкой, но тот уже исчез в толпе.

Что делать?.. - Воришку – не поймать, Шип постоял немного, вздохнул … и пошёл дальше по улице… Через какое-то время он заметил на заборе объявление:

«Требуется помощник в мастерскую по ремонту повозок. Упорство и крепкие руки ценятся выше опыта. Спрашивать у мастера Грэма».

Шип нервно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Руки у него были крепкие - он с детства помогал в деревне таскать дрова и чинить заборы. Он двинулся в сторону, куда показывал нарисованный на объявлении стрелкой дом с колесом над дверью.

Шип шагнул за дверь. Он вошёл в помещение вроде конторки, стол, две табуретки, ящик в углу… Мастер Грэм, что это именно он, Шип понял сразу, как только его увидел - плотный, с седыми усами и в кожаном фартуке - хмуро оглядел Шипа.

- Помощник? - Грэм смерил его взглядом. - Руки крепкие? Вот доска и гвозди. Собери ящик, как я покажу. Криво - начнёшь заново.

Шип кивнул, засучил рукава и принялся за работу. Он старался, вспоминал, как делал это в деревне, и через час протянул мастеру готовый ящик. Грэм взял ящик, провёл мозолистым пальцем по стыку, нахмурился. Потом резко стукнул костяшками по стенке - раздался глухой звук. Мастер наклонился ближе, принюхался к клею, провёл ногтем по краю, проверяя ровность. Уголок его рта дрогнул.

- Не идеально, - повторил он, - но стыки плотные, клей не течёт. Для первого раза сойдёт. Оставайся. Будешь получать еду и угол в сарае, пока не научишься делать всё как надо. Так Шип получил первую работу. А мастер Грэм посмотрел на Шипа и легонько подтолкнул к двери, что вела в мастерскую. И Шип вошёл…

Его просто ошеломило то, что он увидел. Он вертел головой и не верил своим глазам. Мастерская Грэма оглушила Шипа шумом и запахами. Здесь пахло деревом, железом и потом. Вдоль стен стояли разобранные кареты, на верстаках лежали инструменты, а под потолком висели колёса разных размеров.

- Ну что, помощник, - пробасил мастер Грэм, вытирая руки ветошью, - начнём с малого. Сначала научишься различать детали: вот это - рессора, это - ступица, а это - обод. Запомнишь названия - перейдём к делу.

Первые дни давались Шипу нелегко. Он путал детали, ошибался в размерах, а однажды случайно залил клей на новенькую кожаную обивку. Мастер Грэм только хмурился, но не прогонял.

- Терпение, парень, - говорил он. - Карета - не телега. Тут каждая деталь на счету. Ошибёшься - и кто‑то в дороге пострадает.

Постепенно Шип начал разбираться. Он запоминал, какие болты нужны для крепления колёс, как правильно натягивать кожу на сиденья, как подбирать краску под цвет кареты. Мастер Грэм всё чаще поручал ему более сложные задачи.

Дни потянулись один за другим. Он учился различать городские звуки: звон колокола на ратуше, крики разносчиков, скрип повозок на булыжнике. Он запомнил, где продают самый дешёвый хлеб, где можно набрать воды из фонтана, и как обойти стороной тёмные переулки, где двигались какие-то подозрительные тени.

Прошло ещё несколько дней. Вечером возвращаясь из прогулки по городу за старой бочкой у порта, у самой кромки берега Шип услышал слабый писк, там в траве кто-то копошился…Шип пригнулся, пошарил рукой – котёнок!.. Он вздохнул, достал из мешка корочку хлеба, раскрошил её и осторожно положил рядом.

- И ты один, да? - Шип погладил котёнка. - Ничего, разберёмся. Город - он не только про правила. На следующий день Шип принёс котёнка в мастерскую и показал Грэму.

- Мастер, он будет ловить мышей. И… мне так спокойнее.

Грэм фыркнул, вытер руки о фартук и буркнул:

- Ладно. Но если начнёт грызть доски - выставишь его на улицу.

Котёнок, которого Шип назвал Искоркой, устроился на старом тряпье в углу и замурлыкал. Шип улыбнулся.

А может, … почему нет? - этот город и правда станет его домом.

***

Искорка росла не по дням, а по часам. Из крошечного комочка она превратилась в проворную кошку с блестящей чёрной шерстью и изумрудными глазами. Мышей в мастерской стало заметно меньше, и Грэм, хоть и не признавался в этом вслух, явно был доволен. Искорка часто сидела на плече у Шипа, когда тот работал, или спала, свернувшись клубком, на его старой фуфайке в углу сарая.

Прошло время и как-то утром, когда Шип протирал свежевыкрашенную дверцу кареты, Искорка вдруг вскочила ему на плечо и настороженно зашевелила ушами. Она спрыгнула на верстак, вытянулась в струнку и уставилась в дальний угол мастерской, где лежали старые колёса.

- Что такое, малышка? - Шип проследил за её взглядом.

Из‑за колеса показалась серая мордочка - крупная крыса осторожно выглядывала, принюхиваясь. Искорка прижала уши, выгнула спину и зашипела. В мгновение ока она бросилась вперёд. Через несколько секунд всё было кончено: кошка гордо стояла над поверженным противником, слегка встряхивая головой.

Грэм, наблюдавший эту сцену из дверного проёма, громко рассмеялся:

- Ну, парень, твоя питомица - настоящий страж! Видал, как разделалась с этой тварью? Да с такой охраной нам никакие мыши не страшны.

Он подошёл, потрепал Искорку за уши, а потом неожиданно подмигнул Шипу:

- Знаешь что? Раз уж она так хорошо справляется, я, пожалуй, буду оставлять для неё остатки обеда. Пусть растёт крепкой.

Шип улыбнулся. Он и не думал, что суровый мастер так проникнется к кошке.

С тех пор Искорка стала всеобщей любимицей. Разносчики, приносившие материалы, всегда угощали её кусочками сыра или рыбы. Подмастерья из соседней кузнечной мастерской заглядывали погладить блестящую чёрную шёрстку. Даже клиенты хозяина мастерской, замечая нового «жильца», останавливались, чтобы полюбоваться кошкой, а иногда давали Шипу мелкую монетку «на кошачьи лакомства».

Но настоящая проверка для Искорки наступила в один дождливый вечер. Шип задержался в мастерской дольше обычного - нужно было закончить обивку сиденья для кареты какого-то важного клиента. За окном уже стемнело, дождь стучал по крыше, а в мастерской горела лишь одна лампа.

Вдруг Искорка вскочила, шерсть на её спине встала дыбом. Она замяукала - не жалобно, а резко, отрывисто. Кошка подбежала к двери, царапнула её лапой и снова замяукала, на этот раз тревожнее.

Шип поднял голову от работы. Звук дождя за окном стал глуше, будто кто‑то заглушил его. Он прислушался: за дверью слышались тихие шаги и шёпот.

Сердце забилось чаще. Шип медленно отложил инструмент, схватил тяжёлый молоток. Ручка привычно легла в ладонь - он столько раз держал его, забивая гвозди.

Резко приоткрыл дверь. В тусклом свете фонаря увидел двоих: один сжимал лом, другой оглядывался по сторонам. Их глаза расширились от неожиданности.

- Эй, вы что тут делаете? - громко крикнул Шип.

Незваные гости вздрогнули и бросились наутёк. Шип хотел было побежать за ними, но Искорка тёрлась о его ноги, громко мурлыча. Он наклонился, погладил её и тихо сказал:

- Спасибо, малышка. Ты спасла нас.

На следующее утро Шип рассказал всё мастеру Грэму. Тот нахмурился, а потом хлопнул Шипа по плечу:

- Хорошая у тебя кошка, парень. Верная. И ты молодец - не растерялся. Знаешь что? Я тут подумал… Может, пора тебе переехать из сарая? У меня над мастерской есть небольшая комнатка. Чистая, сухая, с окном. Будешь там жить - и мастерскую под присмотром держать. А Искорка будет с тобой. Пусть ловит мышей и здесь и в доме...

Глаза Шипа расширились от удивления. Он не мог поверить своим ушам.

- Правда? Вы серьёзно, мастер?

- Серьёзнее некуда, - Грэм хрипло хохотнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. - Ты уже не просто помощник, Шип. Ты часть этой мастерской. И часть этого города.

Шип стоял на пороге своей новой комнаты, вдыхая знакомый запах дерева и кожи из мастерской внизу. В окно доносились привычные звуки города: звон колокола на ратуше, крики разносчиков, скрип повозок на булыжнике. Но теперь эти звуки не пугали - они стали ритмом его жизни.

Он вспомнил свой первый день: как терялся в толпе, как мальчишка вытащил у него последний медяк, как он стоял перед мастерской Грэма, не зная, примут ли его. Тогда город казался враждебным лабиринтом правил.

Теперь он понимал: город - это не стены и вывески. Это Грэм, доверивший ему комнату. Это Искорка, свернувшаяся клубком на фуфайке. Город был там, где находились люди, ставшие ему семьёй.

В тот вечер, устраиваясь на новом месте - в уютной комнатке над мастерской, - Шип смотрел, как Искорка играет с клубком ниток, и улыбался. Кошка прыгнула к нему на колени, уютно устроилась и замурлыкала.

«Да, - подумал Шип, гладя мягкую чёрную шёрстку, - этот город действительно становится моим домом. И всё благодаря тем, кто рядом».

***

Работа в мастерской шла своим чередом. Утром, только первые солнечные лучи пробивались сквозь мутное окно, освещая пыль, кружащуюся над свежими досками, Шип привычно обиходил свой верстак, раскладывал инструмент для работы, если того требовала обстановка, спрашивал совета у Грэма… Где‑то в углу Искорка гоняла клубок ниток - теперь это был её любимый способ напомнить, что пора сделать перерыв. В один из таких дней, ближе к вечеру, в мастерскую зашёл важный господин в бархатном камзоле.

- Мне нужно, чтобы карета была готова к завтрашнему утру, - строго сказал он. - Позолота на дверцах потускнела, колёса скрипят, а обивка порвалась. Сможете?

Мастер Грэм почесал затылок:

- Сделаем, сударь. Но работа срочная, цена будет выше.

Господин кивнул и оставил задаток.

- Шип, - обернулся к нему мастер, - эту работу доверю тебе. Дверцы почистишь и позолотишь - я покажу как. Обивку заменишь, колёса смажешь. Я буду рядом, подскажу, если что. Пора тебе показать, чему научился.

Сердце Шипа забилось чаще. Это был его шанс доказать, что он не просто помощник, а настоящий мастер.

Всю ночь они работали вдвоём. Самым сложным и ответственным в этом задании, оказался этап нанесения позолоты. Работал Шип медленно, ошибиться было нельзя… Шип окунул тонкую кисть в баночку с позолотой. Руки чуть подрагивали - слишком важен был заказ. Первая полоса легла неровно, оставив подтёки.

- Ещё медленнее, - Грэм положил руку ему на плечо. - Кисть веди плавно, как по струне. И смотри: золото должно ложиться в один слой, иначе будет шелушиться.

Шип выдохнул, смочил кончик кисти и провёл новую линию - на этот раз ровно. Позолота заблестела в свете лампы.

Потом он взялся за обивку. Старая ткань была прожжена в нескольких местах. Шип отрезал кусок новой кожи, приложил - не хватало полпальца. Он замер, соображая.

- Возьми запасную, - подсказал Грэм, кивая на полку. - И помни: сначала примерь, потом режь.

Через час карета уже изменилась: свежая позолота отражала свет, новая обивка плотно облегала сиденье.

К утру карета стояла возле мастерской, как новая. Господин, приехав за ней, одобрительно кивнул:

- Отлично сработано. Кто выполнял основную часть?

- Мой помощник, - гордо ответил мастер Грэм. - Парень с руками из нужного места.

Господин улыбнулся и протянул Шипу серебряную монету:

- Держи. И помни: мастерство - это терпение плюс труд.

Когда клиент уехал, мастер Грэм хлопнул Шипа по плечу:

- Видишь? Ты уже не просто помощник. Ты - подмастерье. С завтрашнего дня будешь получать на пару монет больше, а я начну учить тебя секретам каретного дела, - и он протянул Шипу серебряный солид.

Шип сжал в руке монеты, эту первую награду за сделанную им работу. Впервые за долгое время он почувствовал, что город действительно становится его домом. Потом Шип повернулся к мастеру Грэму и сказал: - У меня есть невыполненное обещание. Позволь мне отлучиться ненадолго.

Грэм, понимая, что просьба не может быть необоснованной, не стал возражать, а Шип, после работы в мастерской, помывшись и одев самое чистое и лучшее что у него было из припасённого – отправился … в таверну, к хозяину, чтоб вернуть долг. Дорога не заняла много времени – и вот Шип уже постучал в дверь таверны.

- Это ты! Я знал, у тебя всё получиться. Ты честный и правильный. Хозяин таверны взял солид и пригласил Шипа зайти.

- Нет, мне утром на работу, ведь я обещал мастеру Грэму не задерживаться, в мастерской много работы, а клиенты, они, ведь не могут ждать…

А поздно вечером, вернувшись и сидя на крыльце мастерской, он смотрел на огни улиц и думал: «Может быть, когда‑нибудь, у меня будет своя мастерская. И я тоже возьму какого‑нибудь мальчишку без дома, помогу ему, дам напутствия, предостерегу об опасностях в жизни, научу его всему, что знаю, и он сможет стать хозяином своей судьбы. Может быть…».

Шип уже не чувствовал себя чужаком в городе. Он знал его улицы, его ритм, его секреты. Он научился торговаться на рынке, обходить стороной подозрительные личности и даже раз сумел вернуть вытащенную у него из кармана мелочь, поймав за руку того самого мальчишку-воришку. Мальчишка, которого звали Финн, оказался сиротой, живущим на улице. Шип не стал его ругать, а просто отдал ему часть своего обеда. С тех пор Финн иногда заглядывал в мастерскую, помогал по мелочи и даже приносил Шипу полезные слухи о городских событиях.

Так проходили дни, недели, месяцы. Днём они работали, вечера проводили вместе – отдыхая… Огонь в печи отбрасывал пляшущие тени на стены, а инструменты, днём казавшиеся грозными, теперь напоминали спящих зверей. Грэм сидел у очага, потягивая травяной чай, и впервые за долгое время рассказывал о своём учителе - старом мастере, который научил его отличать дуб от ясеня по звуку удара.

В один из дней, утром, когда Шип открыл дверь мастерской, он увидел на пороге Грэма. Мастер выглядел необычно взволнованным.

- Шип, - начал он, - у меня для тебя новость. Посыльный только что передал письмо от графа, хозяина эти мест. Ему нужна новая карета, крепкая и надёжная, для поездок по его владениям. Это большая работа, и я не справлюсь один.

Шип почувствовал, как сердце забилось быстрее. Заказ от графа! Это была огромная честь и ответственность.

- Я готов, мастер, - твёрдо сказал он.

Грэм кивнул.

- Знаю. Поэтому я и выбрал тебя. Мы будем работать вместе. Ты будешь отвечать за каркас и колёса, а я займусь отделкой и деталями. Это будет наш шедевр, Шип.

Следующие недели прошли в напряжённой работе. Шип и Грэм трудились от рассвета до заката, забывая об усталости. Грэм работал над отделкой: его стамеска скользила по дереву, снимая тонкие завитки. Шип собирал каркас - подгонял балки, проверял углы угольником. Финн таскал доски, подавал инструменты, помогал как мог.

- Левый угол на полградуса ниже, - заметил Грэм, прищурившись. - Подбей вот здесь.

Шип взял киянку и аккуратно ударил по клину. Балки сошлись с тихим щелчком.

Искорка сидела на верстаке, наблюдая за работой. Время от времени она ловила летящую стружку лапой и с важным видом относила её в угол.

К вечеру колёса были готовы: Шип проверил каждое, покрутив на оси. Все вращались ровно, без скрипа. Грэм одобрительно кивнул. Искорка, казалось, тоже чувствовала важность момента, и вместо того, чтобы гоняться за мышами, она часто сидела рядом, наблюдая за их работой с серьёзным видом. Работали не покладая рук, Шип даже стал задерживаться после работы, когда мастер Грэм уже покидал мастерскую. И как-то, встав ночью, Грэм застал Шипа за работой при свете луны - тот торопился закончить обивку кареты к утру. Мастер молча поставил рядом кружку горячего отвара и положил руку на плечо:

- Ты слишком много берёшь на себя, парень. Но… я вижу, что ты не просто хочешь здесь остаться. Ты хочешь сделать это место лучше.

Он развернулся и ушёл, оставив Шипа с тёплым чувством в груди - и пониманием, что следующий шаг будет за ним.

Наконец, карета была готова. Она сияла свежим лаком, её колёса были идеально круглыми, а внутри она была отделана мягкой кожей. Грэм и Шип стояли рядом, любуясь своим творением.

- Отличная работа, Шип, - сказал Грэм, и на этот раз его улыбка была искренней. - Ты превзошёл мои ожидания.

Шип почувствовал гордость, которую никогда раньше не испытывал. Он посмотрел на Грэма, на Искорку, которая тёрлась о его ноги, на Финна, который с восхищением разглядывал карету.

- Спасибо, мастер, - ответил Шип. - Спасибо за всё.

Когда граф приехал забирать карету, он был поражён её качеством. Он щедро заплатил Грэму и даже похвалил Шипа за его мастерство.

- У тебя золотые руки, юноша, и открытый взгляд - сказал граф. - Если когда-нибудь понадобится моя помощь, обращайся ко мне.

Шип поблагодарил графа, но он знал, что его место теперь здесь, в мастерской Грэма. Он нашёл свой дом и своё призвание в этом шумном, но ставшем ему близким и понятным, городе. Он больше не был деревенским парнем, потерянным в водовороте городской жизни. Он был Шипом, человеком, который строил будущее своими руками, и который знал, что город - это не только правила, но и люди, которые рядом, и мечты, которые сбываются, если к этому стремиться...

***

Так Шип проработал у Грэма несколько месяцев. Его руки стали ещё крепче, движения - увереннее. Он помогал мастеру Грэму чинить сломанные оси, менять колёса и латать прохудившиеся борта повозок, а тот, теперь уже не часто, давал задание сделать ящик, и всегда приговаривал - Но не такой кривой, как первый раз... И ещё всё чаще давал ответственную работу и чтобы Шип делал её самостоятельно. И хвалил, одобряя сделанное. Через какое-то время он подозвал Шипа:

- Сегодня сам примешь заказ, - Вон тот господин в зелёном плаще хочет починить ось повозки. Ты выслушаешь, оценишь работу и назовёшь цену. Я буду рядом, но вмешиваться не стану.

Господин хмуро кивнул Шипу:

- Ось скрипит, колесо шатается. Сделай так, чтобы завтра можно было ехать.

Шип подошёл к повозке, присел на корточки. Осмотрел крепление, покачал колесо.

- Нужно заменить втулку и подтянуть спицы, - сказал он. - Два серебряных солида и день работы.

Господин скривился:

- Дорого!

- Втулка из дуба, спицы новые, - спокойно ответил Шип. - Если сделаете сами, будет дешевле. Но я гарантирую, что продержится год.

Клиент помолчал, потом кивнул:

- Договорились.

Когда он ушёл, Грэм хлопнул Шипа по плечу:

- Хорошо сработано. Ты уже не помощник - ты подмастерье.

После этого случая, его имя стало известно не только в этом квартале, но и за его пределами. Люди приезжали издалека, чтобы заказать у него повозки и кареты, зная, что работа будет выполнена на совесть. Грэм, видя успехи Шипа, стал более мягким и даже начал делиться с ним секретами своего ремесла, которые передавались в его семье из поколения в поколение.

***

Финн, благодаря поддержке Шипа, перестал воровать. Он стал постоянным помощником в мастерской, с усердием учился столярному делу и мечтал когда-нибудь стать таким же мастером, как Шип. Искорка, теперь уже почтенная кошка, продолжала бдительно следить за порядком в мастерской, а её потомство, несколько пушистых котят, весело играло среди стружек, добавляя уюта и тепла в рабочую атмосферу.

Шип часто вспоминал свой первый день в городе, тот самый медяк, украденный Финном, и своё первое задание от Грэма. Он улыбался, понимая, как далеко он продвинулся. Город, который когда-то казался ему огромным и враждебным, теперь был его домом, его крепостью, его миром. Он научился не только выживать в нём, но и процветать, строить, создавать.

Шли дни, месяцы, годы, и однажды, когда Шип и Грэм сидели за ужином после долгого дня, Грэм отложил свою кружку и посмотрел на Шипа.

- Знаешь, Шип, - сказал он, его голос был непривычно мягким, - я старею. Мои руки уже не так крепки, как раньше, а глаза не так остры. Пришло время передать мастерскую в надёжные руки.

Шип почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он понимал, к чему ведёт Грэм.

- Я готов, мастер, - тихо ответил он.

Грэм кивнул.

- Я знаю. Ты доказал это. Мастерская теперь твоя, Шип. И я уверен, что ты сделаешь её ещё лучше.

Шип не мог поверить своим ушам. Это было больше, чем он мог мечтать. Он посмотрел на Грэма, на его добрые, хоть и уставшие глаза, и почувствовал глубокую благодарность.

- Спасибо, мастер, - сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя признательность. - Я не подведу вас.

Грэм улыбнулся, впервые за долгое время по-настоящему тепло.

- Я знаю, Шип. Я знаю.

С этого дня Шип стал полноправным хозяином мастерской. Он продолжил дело Грэма, но привнёс в него и что-то своё. Он начал экспериментировать с новыми материалами, улучшать конструкции повозок, делая их ещё более прочными и комфортными. Его репутация росла, и вскоре мастерская Шипа стала самой известной в округе.

Финн, под руководством Шипа, вырос в талантливого мастера. Он стал правой рукой Шипа, и вместе они создавали настоящие произведения искусства. Искорка, уже совсем старенькая, мирно спала на своей любимой фуфайке, наблюдая за суетой в мастерской, а её внуки и правнуки продолжали ловить мышей и радовать всех своим присутствием.

Шип часто выходил на порог мастерской, вдыхал знакомые запахи города и смотрел на высокие дома, которые когда-то казались ему такими чужими. Теперь он видел в них не просто камни и дерево, а историю, жизнь, мечты. Он был частью этого города, его сердцем, его душой. И он знал, что его путь, начавшийся с первого шага от ворот, в город, привёл его к настоящему счастью, к обретению профессии, познанию мастерства, к жизни во исполнение предназначенного… Он был Шипом, мастером, который не только строил повозки, но и строил будущее, своё и тех, кто был рядом.

***

Прошло ещё три года… По установленному графом этих земель порядку - раз в год в городе должна проводится Ярмарка Мастеров по заказам уважаемых жителей. И Шип получил необычный заказ. Купец из дальних земель пожелал приобрести самую быструю и прочную повозку, какую только можно создать. Это был заказ-вызов, который заставил Шипа и Финна работать с удвоенной силой. Они изучали чертежи старинных колесниц, экспериментировали с легкими, но прочными породами дерева и искали новые способы крепления. Искорка, уже совсем старая, но все еще бдительная, наблюдала за их работой, иногда мурлыкая, словно одобряя их старания.

Ярмарка собрала мастеров со всего королевства. Повозка Шипа, украшенная искусной резьбой и сверкающая полированным деревом, сразу привлекла всеобщее внимание. Когда купец, смерив ее оценивающим взглядом, провел рукой по гладкой поверхности и с улыбкой кивнул, Шип почувствовал, как его сердце наполняется гордостью. Повозка не только выглядела великолепно, но и показала себя в испытаниях с невероятной скоростью и устойчивостью. Купец щедро заплатил, а слухи о мастерстве Шипа разнеслись еще дальше, далеко за пределы мест, где находилась теперь уже Мастерская Шипа.

Слава приносила новые возможности. Шип начал получать заказы на строительство не только повозок, но и небольших лодок, а также на ремонт сложных механизмов. Он расширил мастерскую, нанял еще нескольких учеников, среди которых были и юноши из бедных кварталов, которым он, как когда-то Грэм ему, давал шанс проявить себя. Финн, теперь уже опытный мастер, стал его правой рукой, а иногда и главным исполнителем самых тонких работ.

Грэм, который теперь проводил большую часть времени, сидя у очага и наблюдая за работой своей мастерской, часто приходил в гости. Он с удовольствием слушал рассказы Шипа о новых проектах, о его учениках, о том, как город меняется и растет. Иногда он брал в руки старый молоток, и его пальцы, хоть и дрожащие, все еще помнили свое ремесло.

Так история замкнулась, но не повторилась. Шип, который когда-то был потерянным деревенским парнем, теперь сам стал тем, кто давал надежду и шанс другим. Он знал, что город - это не только шум и правила, но и возможность для каждого найти свое место, построить свою жизнь и стать частью чего-то большего. И каждый раз, когда он выходил на порог своей мастерской, он видел не просто дома, а истории людей, которые, как и он, нашли здесь свой дом. Его путь к мастерству стал символом того, что в этом шумном городе возможно ВСЁ. Он построил не только повозки, но и своё счастье, своё будущее. И каждый новый день был подтверждением того, что город стал его настоящим домом. Но что-то не давало успокоиться, не давало - просто жить и делать свою работу. И вот ОДНАЖДЫ…

***

I. "Сердце МИРОВ…"

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.4. В кабаке «Ржавый ЯКОРЬ» пахло элем, дешёвой медовухой и чужим отчаянием, что оседало на стенах, как морская соль. Тусклый свет масляных ламп дрожал, выхватывая из полумрака лица моряков - грубые, изрезанные морщинами, будто карты неведомых вод, где каждый шрам - след бури, а каждый взгляд - отблеск закатов за горизонтом.

Шип зашёл сюда случайно - так бывает в портовых городах, где вечер - словно брошенный в море якорь: не знаешь, что вытащишь из глубин судьбы. Работы не предвиделось, а Финн, его вечный спутник в чаду кабацких вечеров, ушёл раньше - околдованный улыбкой девушки, встреченной на рынке. Теперь он проводил часы не за кружкой эля, а в свете её глаз, забыв о грохоте портовых таверн и пене крепкого напитка.

Шип же искал забвения. Он пробрался к дальнему столику у окна, где мутное стекло отделяло его от пристани. За ним, покачиваясь, словно усталые исполины после битвы с океаном, стояли корабли. Их силуэты на фоне ночного неба казались призраками былых плаваний - молчаливыми свидетелями чудес и бед, что таятся за линией горизонта.

Он заказал эль - густой, терпкий, с неуловимым привкусом морских просторов и дальних странствий - и откинулся на спинку шаткого стула. Гул голосов вокруг напоминал шум прибоя: то нарастал, то затихал, унося с собой обрывки рассказов о землях, где пальмы шепчут тайны, а рифы хранят сокровища, спрятанные от жадных глаз.

Вдруг дверь скрипнула, впуская порыв влажного морского ветра. Он принёс с собой запах соли и чего‑то ещё, что манит искателей в открытые воды, обещая судьбу, отличную от серых будней. В проёме возник незнакомец. Длинный тёмный плащ струился за спиной, словно парус, а капюшон скрывал лицо, будто туман скрывает остров, отмеченный лишь на старых картах.

Незнакомец медленно оглядел зал. На мгновение показалось, будто время остановилось: разговоры смолкли, а воздух сгустился, как перед грозой. Он двинулся вперёд, и Шип невольно выпрямился. В этой походке было что‑то знакомое - то, что узнают лишь те, кто слышал шёпот ветров за краем мира.

Незнакомец остановился у стола, откинул капюшон. Глаза его были светлы, как утренняя морская гладь, но холодны, будто лёд в глубине фьордов. В них читалась древняя мудрость - та, что приходит после сотен ночей под звёздами, не знающими названий.

- Ты Шип? - голос звучал ровно, без интонаций, но в нём угадывалась сталь, закалённая в битвах с бурями и людьми.

- Допустим, - Шип сжал кружку чуть сильнее, чувствуя, как по спине пробежал холодок. - А что?

- У меня есть предложение, - незнакомец сел напротив, положил на стол ладонь в потрёпанной перчатке. Пальцы были длинными и тонкими, как у музыканта, играющего на струнах судьбы. - Такое, от которого не отказываются. Речь идёт о «НАДЕЖДЕ»… и о том… Впрочем, когда придёшь, тогда и узнаешь. Если ты готов рискнуть - завтра на рассвете жду у третьего причала.

Он встал так же внезапно, как и появился. Бросил на стол монету - она звонко ударилась о дерево, словно сигнал к отплытию. Затем направился к выходу, оставив после себя лишь запах соли и того неуловимого духа приключений, что зовёт отважных туда, где карты заканчиваются, а легенды только начинаются.

Шип посмотрел на монету, потом в окно. На мачте ближайшего корабля трепетал выцветший флаг, будто маня за собой. В груди всколыхнулось давно забытое чувство - не просто жажда странствий, а уверенность: эта ночь станет началом пути, который проведёт его сквозь штормы к берегам, где сбываются мечты, казавшиеся невозможными.

Он допил эль, поднялся и шагнул к двери. Ветер, встретивший его на пороге, уже шептал о далёких островах, сокровищах, ждущих своего часа, и судьбе, что плетёт узоры из парусов и звёзд…

Утро встретило Шипа прохладной свежестью и криками чаек, чьи крылья чертили небо над пристанью. Солнце ещё пряталось за горизонтом, но восток уже пылал розовыми и оранжевыми оттенками, словно паруса сказочных кораблей, спешащих в неведомые края. Третий причал был почти пуст - лишь рыбаки, готовящиеся к выходу в море, перекликались приглушёнными голосами в предрассветной тишине.

У борта старого судна, чьи снасти казались сплетёнными из седых волос океана, стояла знакомая фигура в плаще. «НАДЕЖДА», - подумал Шип, разглядывая облупившуюся краску и потрёпанные канаты. Корабль выглядел так, будто пережил не одну бурю, но в его очертаниях чувствовалась скрытая мощь - как в старом капитане, чьи глаза всё ещё горят огнём открытий.

Незнакомец обернулся, когда Шип подошёл ближе. Его взгляд, светлый и пронзительный, изучил Шипа, словно проверяя на прочность.

- Ты пришёл, - просто сказал он.

- А ты сомневался? - усмехнулся Шип. - Что ж, показывай свою «НАДЕЖДУ». И рассказывай, что ещё хотел сказать...

Незнакомец кивнул и жестом пригласил на борт. Палуба скрипела под ногами, пропитанная запахом старого дерева и морской воды - запахом свободы, который не спутаешь ни с чем. Внутри корабль казался ещё более ветхим, но в этом была своя магия: каждая трещина, каждая царапина на переборках хранила истории о ветрах, что гнали его вперёд, к горизонту.

В каюте, куда привёл его незнакомец, царил полумрак. Незнакомец зажёг масляную лампу, и её тусклый свет выхватил из темноты старинную карту - пожелтевший пергамент, испещрённый символами, неведомыми течениями и очертаниями земли, не отмеченной ни на одной современной карте.

- Это путь к острову, которого нет, - начал незнакомец, проводя пальцем по линиям, что сплетались в узор судьбы. - Он исчез из виду много веков назад, но легенды о нём живы. Говорят, там спрятано сокровище, способное изменить судьбу любого, кто его найдёт.

Шип склонился над картой. Причудливые знаки мерцали в свете лампы, будто звёзды, упавшие с небес, чтобы указать путь избранным.

- И что же это за сокровище? - спросил он, чувствуя, как внутри разгорается огонь азарта - тот самый, что вёл первооткрывателей к новым берегам.

- Не золото и не драгоценности, - ответил незнакомец. - Это нечто более ценное. Артефакт, способный управлять ВСЕМ... С его помощью можно стать властелином морей, земель и всего, что лежит между ними…

Шип поднял взгляд. В глазах незнакомца читалась не просто уверенность - в них отражалась вечность, словно он сам был частью тех легенд, что шепчут волны у скал забытых островов.

- А почему ты сам не отправишься за ним?

- Потому что мне нужен тот, кто не боится рисковать, кто добился всего сам, но при этом не связан ни с кем и ни с чем. Тот, кто готов идти до конца, несмотря ни на что. Ты - такой человек, Шип. Я слышал о твоих делах, о твоей удаче.

Шип задумался. Предложение было безумным, но именно это и манило его - как маяк манит корабль в штормовую ночь. В его жизни давно не было настоящих приключений, лишь жизнь в мастерской, каждодневная работа, ставшая по сути рутиной, клеткой для души, а ему хотелось большего...

- Хорошо, - сказал он, выпрямляясь. - Я согласен. Но на моих условиях.

- Каких? - в глазах незнакомца блеснул огонёк интереса.

- Я буду главным на корабле, по сути - капитаном. И должен получить ВСЁ…

Незнакомец улыбнулся - едва заметно, но эта улыбка изменила его лицо, сделав его менее суровым, словно сквозь броню веков пробился луч солнца.

- Согласен. Завтра на закате мы отплываем. Будь готов.

Шип покинул «НАДЕЖДУ» с чувством, будто только что подписал договор с самой судьбой. Ветер уже не шептал - он пел ему о далёких берегах, о неизведанных морях и о сокровище, что ждало его, как ждёт рассвет усталого путника. Впереди лежало приключение, которое могло принести славу или гибель, но одно было ясно: его жизнь уже никогда не будет прежней.

Он шёл по причалу, а в груди разгорался новый, ещё неизведанный им огонь - огонь тех, кто слышит зов океана и отвечает ему, поднимая паруса навстречу ветру…

Следующие дни прошли в лихорадочной подготовке - словно сама судьба подгоняла их, нашептывая ветрами и криками чаек о грядущем плавании к границам известного мира. Шип, привыкший к одиночеству мастера, теперь работал в команде, но его роль была подобна роли штурмана, ведущего корабль сквозь туман: он отвечал за снаряжение, подбор людей и навигацию - за всё то, что отделяет мечту от её воплощения.

Шкипер Мог, представившийся так лишь перед отплытием, оказался человеком немногословным, но с глазами, полными древних тайн. Он передал Шипу карту и древние навигационные инструменты - не просто приборы, а реликвии, чьи стрелки и шкалы, казалось, хранили память о забытых созвездиях и течениях, ведомых лишь избранным.

Команда «НАДЕЖДЫ» собралась словно по зову неведомого горна: здесь были и старые морские волки, чьи лица, изрезанные морщинами и шрамами, напоминали карты дальних морей, и молодые, горячие парни, чьи глаза горели жаждой славы и богатств, спрятанных за горизонтом. Шип быстро завоевал их уважение - не криком и угрозами, а знанием дела и решимостью, что светилась в его взгляде, как маяк в штормовую ночь. Он чувствовал, как в нём пробуждается нечто давно дремавшее: не просто умение управлять кораблём, а дар вести за собой - дар капитана, рождённого не званием, а волей и верой.

Наконец настал день отплытия. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона - словно сама природа простирала над ними знамя грядущих свершений. «НАДЕЖДА», несмотря на ветхость, казалась готовой к броску: её потрёпанные снасти, облупившаяся краска и потёртые доски палубы не скрывали внутренней силы - той, что есть у старого воина, чьи раны лишь подчёркивают его стойкость.

Ветер наполнил паруса, и корабль плавно отчалил от причала, оставляя позади очертания города - места, где кончаются мечты и начинаются дороги. Шип стоял на палубе, вслушиваясь в шум волн и биение собственного сердца: оно стучало в унисон с дыханием моря, с ритмом, который ведёт отважных к неведомым берегам. Впереди лежало неизвестное - полное опасностей, но и обещаний, что шепчут звёзды тем, кто не боится поднять глаза к небу.

Первые дни плавания прошли спокойно, будто море испытывало их терпение перед грядущими испытаниями. Волны качали корабль мягко, как колыбель, а команда работала слаженно - каждый знал своё место в этом маленьком мире под парусами. Шип проводил часы, склонившись над картой: изучал причудливые символы, сверялся с древними инструментами, чьи стрелки дрожали, указывая путь сквозь завесу обыденности к местам, где легенды становятся явью.

Шкипер Мог наблюдал за ним с нескрываемым интересом - иногда подходил, бросал короткую фразу, полную мудрости веков: рассказывал о древних цивилизациях, забытых богах морей и силах, что управляют стихиями. Он говорил о ветрах, что несут не только корабли, но и судьбы, о волнах, что помнят голоса первых мореплавателей, и о звёздах, чьи имена давно забыты людьми, но всё ещё светят путникам, достойным их света. Шип слушал, затаив дыхание, - мир вокруг него расширялся, наполняясь мифами и легендами, которые больше не казались сказками, а становились частью его самого.

Но спокойствие не могло длиться вечно. На пятый день небо затянуло тучами, словно гигантская рука закрыла солнце, а море начало волноваться - сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока волны не вздыбились до небес, грозя поглотить хрупкое судно. Ветер превратился в шторм, ревущий, как разъярённый зверь, а «НАДЕЖДА» металась между валами, будто игрушка в руках разгневанной стихии.

Команда боролась со штормом - матросы крепили снасти, выбирали канаты, боролись с волнами, что захлестывали палубу. Даже самые опытные моряки казались бессильными перед этой яростью, но Шип, стоя у штурвала, чувствовал, как страх в груди смешивается с чем‑то иным - с решимостью, что рождается там, где человек перестаёт бороться и начинает понимать.

В самый разгар бури, когда казалось, что всё потеряно, шкипер Мог подошёл к нему. Его глаза горели в полумраке, а голос звучал спокойно, перекрывая рев ветра:

- Ты чувствуешь это, Шип? - спросил он. - Это не просто шторм. Это испытание. Остров, к которому мы стремимся, охраняется древними силами. Чтобы достичь его, нужно доказать, что ты достоин. Не силой мышц, а силой духа.

Шип кивнул. Странное спокойствие охватило его - будто море само подсказало ответ. Он закрыл глаза и попытался услышать его дыхание: ритм волн, шёпот ветра, гул глубин. Он представил, как волны становятся союзниками, а ветер - проводником, что ведёт его корабль к цели. Когда он открыл глаза, шторм начал стихать: валы успокоились, ветер стал ласковым, а тучи расступились, открывая звёзды - яркие и близкие, словно бриллианты, рассыпанные по чёрному бархату.

«НАДЕЖДА» скользила по гладкой воде, как призрак, а в воздухе витал запах озона и чего‑то сладкого, незнакомого - будто сам остров уже манил их своим дыханием. Шип чувствовал: они приближаются.

На рассвете следующего дня на горизонте показался остров. Он был окутан лёгкой дымкой, и его очертания казались нереальными - словно сотканными из тумана и солнечных лучей. На карте он был отмечен как «Остров ЗАБЫТЫЙ ВСЕМИ», и теперь Шип понимал, почему: воздух вокруг него был наполнен странными звуками - то ли пением птиц, то ли шёпотом древних духов, что хранят тайны веков.

Приближаясь к берегу, они увидели, что остров покрыт густой, изумрудной растительностью, а скалы у моря испещрены причудливыми узорами - словно высеченными рукой неведомого мастера. Не было видно ни признаков жизни, ни следов человеческого присутствия - только дикая, первозданная красота, что заставляет сердце замирать от восторга и трепета.

Шкипер Мог указал на небольшую бухту, где вода была кристально чистой, а дно усеяно разноцветными кораллами.

- Здесь мы причалим, - сказал он, и в его голосе звучала нотка предвкушения, будто он сам впервые видел это место, хотя глаза его, казалось, знали его с незапамятных времён.

Высадившись на берег, Шип почувствовал под ногами мягкий, тёплый песок. Воздух был напоён ароматами экзотических цветов и влажной земли - запахом, что будит в душе древние воспоминания о местах, где время течёт иначе. Они двинулись вглубь острова, следуя указаниям на карте. Путь был нелёгким: им приходилось пробираться сквозь густые заросли, перебираться через поваленные деревья и преодолевать небольшие ручьи, чьи воды пели тихую песню о вечности. Но каждый шаг приближал их к цели, и Шип чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее - не от усталости, а от предвкушения того, что ждёт впереди.

Наконец они вышли на поляну, в центре которой возвышался древний каменный алтарь. На нём лежал предмет, излучающий мягкое, серебристое свечение - Медальон «Сердце МИРОВ». Он был похож на кристалл, но внутри него, казалось, танцевали потоки воздуха, сплетаясь в узоры, что менялись с каждым мгновением, словно отражая дыхание вселенной.

Когда Шип протянул руку, чтобы взять его, алтарь задрожал, и из земли поднялись каменные стражи - древние статуи, ожившие под действием магии острова. Они были огромны и грозны, их каменные глаза горели красным огнём, а фигуры, высеченные из тёмного камня, внушали трепет.

- Это последнее испытание, - произнёс шкипер Мог. - Ты должен доказать, что достоин владеть этой силой. Не мечом и не хитростью, а сердцем, что не знает страха перед неизведанным.

Шип почувствовал, как волна решимости охватывает его. Он не был воином - он был мастером, каретным мастером, чьи руки привыкли к дереву и железу. Но сейчас он знал: его сила - в вере, в желании изменить мир, в готовности принять судьбу, что выбрала его. Он посмотрел на Медальон «Сердце МИРОВ», затем на каменных стражей - и в его глазах зажёгся огонь, что не потухнет, пока жив дух искателя.

Он поднял руку, и в этот момент Медальон вспыхнул ярче. Потоки воздуха, заключённые внутри кристалла, вырвались наружу, создавая вихрь, что окутал Шипа. Он почувствовал, как сила острова проникает в него - не как буря, а как прилив, что наполняет паруса и ведёт корабль к новым берегам. Каменные стражи остановились, их красные глаза потухли - они признали в нём не захватчика, а хранителя, того, кто призван владеть этой силой во имя чего‑то большего, чем жажда богатства.

Когда вихрь рассеялся, Шип стоял на поляне, держа в руке Медальон «Сердце МИРОВ». Оно пульсировало мягким светом, и он чувствовал, как потоки воздуха отзываются на его мысли - как ветер шепчет ему свои тайны, а волны рассказывают истории веков. Это было невероятное чувство единства с миром - будто он стал частью чего‑то великого, что существовало задолго до него и будет жить после.

Шкипер Мог подошёл к нему - в свете «Сердца МИРОВ» его лицо казалось высеченным из старого дуба, а глаза хранили отблески тех тайн, что не дано познать простым смертным.

- Ты справился, Шип, - голос шкипера звучал теперь с оттенком глубокого уважения, почти благоговения. - Теперь ты - властелин ветров и волн, земель и пространств, хранитель равновесия между мирами.

Шип посмотрел на артефакт в своей руке. Кристалл пульсировал мягким светом, словно живое сердце, и с каждым его биением Шип всё отчётливее ощущал дыхание океана - не просто моря вокруг острова, а всех вод мира: горных рек, подземных источников, дождевых туч и ледяных глетчеров. Он мог чувствовать каждое дуновение ветра, каждую волну, разбивающуюся о берег за тысячи миль отсюда. Это было невероятное чувство единства с миром - будто он стал частью чего‑то великого, вечного, что существовало задолго до него и будет жить после.

- Что теперь? - спросил Шип, переводя взгляд с артефакта на шкипера. В голосе его звучала не жажда власти, а искреннее желание понять своё новое предназначение.

- Теперь ты можешь выбрать свой путь, - ответил Мог, и в его глазах мелькнуло что‑то, напоминающее гордость наставника. - Ты можешь использовать эту силу для себя - для богатства, славы, власти над людьми и стихиями. Но помни: истинное величие не в том, чтобы повелевать, а в том, чтобы направлять. Ты можешь стать защитником тех, кто нуждается в помощи, хранителем равновесия, создателем нового мира - такого, каким ты его видишь в своих мечтах. Выбор за тобой.

Шип задумался. В памяти пронеслись картины прошлой жизни: тусклый свет ламп в «Ржавом ЯКОРЕ», запах пота и отчаяния, монотонная работа в мастерской, вечера, растворяющиеся в кружке эля… А теперь перед ним открывался целый мир - не просто карта с отмеченными портами, а живая, дышащая вселенная, полная чудес и возможностей. Он мог стать легендой, войти в память будущих поколений как человек, умеющий ВСЁ…

Но в этот миг он понял: сила, которую он обрёл, нет, не для того, чтобы возвыситься над другими. Она - для того, чтобы помочь им, защитить тех, кто верит в чудеса, кто ещё не разучился смотреть на звёзды и мечтать о далёких берегах.

- Я выберу путь, который привёл меня к этому артефакту, - сказал Шип, и в голосе его зазвучала новая, твёрдая уверенность. - Я стану тем, кто будет защищать этот мир и тех, кто в нём живёт. Буду стоять на страже справедливости, помогать тем, кто потерялся в бурях жизни, указывать путь тем, кто ищет свет во тьме. И пусть моя команда станет не просто матросами на корабле, а соратниками в этом великом деле.

Шкипер Мог кивнул - на его лице снова появилась та едва заметная улыбка, что делала его облик менее суровым, почти отеческим.

- Я так и думал, - произнёс он. - Тогда тебе предстоит ещё одно испытание. Ты должен будешь найти других, подобных тебе, - тех, кто готов посвятить себя служению этой высокой цели. Тех, кто увидит в тебе не повелителя, а проводника.

Шип почувствовал прилив энергии - не той, что даёт власть, а той, что рождается из веры в правое дело. Он был готов. Готов к любым испытаниям, которые приготовила ему судьба, к новым плаваниям, к встречам с неведомым.

Они вернулись на «НАДЕЖДУ». Команда встретила их ликующими возгласами - весть об обретённой Шипом силе уже разнеслась по кораблю быстрее ветра. Матросы смотрели на него с новым уважением, почти благоговением, но в глазах их читалась не слепая покорность, а готовность следовать за капитаном, который доказал, что достоин вести их.

На закате «НАДЕЖДА» отплыла от "Острова ЗАБЫТЫЙ ВСЕМИ". Шип стоял у штурвала, чувствуя, как ветер наполняет паруса, повинуясь его воле. Корабль летел по волнам, словно птица, а за кормой оставалась серебряная дорожка - след нового начала.

Остров медленно таял за горизонтом, превращаясь в призрачное воспоминание, окутанное дымкой легенд. В руке Шипа пульсировал Медальон «Сердце МИРОВ» - его мягкое свечение проникало сквозь ткань перчатки, согревая ладонь и напоминая о принятом решении.

Шкипер Мог встал рядом. Его плащ развевался на ветру, а взгляд был устремлён вдаль - туда, где небо встречалось с морем, где рождаются и умирают штормы, где каждый парус - обещание судьбы.

- Куда теперь, властелин мира? - спросил он с лёгкой, почти незаметной усмешкой.

Шип улыбнулся - впервые за долгое время это была искренняя, светлая улыбка, идущая из глубины души.

- Туда, где нас ждут, - ответил он, глядя на бескрайний простор, переливающийся всеми оттенками синего - от нежно‑лазурного у горизонта до глубокого сапфирового у борта корабля. - Туда, где нужна наша помощь, где люди ещё верят в чудеса и ждут, что кто‑то покажет им путь к свету.

Он чувствовал, как в нём просыпается нечто большее, чем жажда приключений. Это было чувство ответственности, осознание своей миссии - не просто капитана, не просто искателя сокровищ, а хранителя, чья судьба отныне сплетена с судьбой мира.

Первым делом Шип решил вернуться в родной порт. Не для того, чтобы похвастаться или отдохнуть, а чтобы собрать команду - не просто матросов, а единомышленников, людей с чистым сердцем и непоколебимой верой в справедливость. Людей, готовых рисковать всем ради защиты морей и океанов, пространств, мест и земель, и тех, кто по ним ходит...

Когда «НАДЕЖДА» вошла в гавань, её появление вызвало переполох. Корабль, который считали давно потерянным, вернулся - и на его палубе стоял Шип. Но это уже был не тот молодой мастер‑каретник, что когда‑то коротал вечера в «Ржавом ЯКОРЕ». Это был человек, познавший силу и ответственность, осознавший своё предназначение, готовый изменить мир - не мечом, а мудростью и состраданием.

Весть о его возвращении и о чудесном артефакте быстро разнеслась по городу. Люди выходили на причал - кто‑то с восхищением, кто‑то со страхом, но все с нескрываемым любопытством. Они смотрели на Шипа, на светящийся кристалл у него на груди, и в их глазах загорались искорки надежды - той самой, что ведёт человека сквозь бури к далёким берегам.

Финн, его старый друг, был одним из первых, кто бросился к нему. Лицо Финна светилось радостью, но в глазах читалось недоумение - он словно пытался понять, что изменилось в Шипе, почему тот кажется таким… иным.

- Шип! Ты вернулся! Мы думали, ты пропал! Что случилось? И что это за корабль? - воскликнул Финн, стискивая друга в объятиях. Шип обнял его в ответ.

- Долгая история, Финн, очень долгая, - улыбнулся он. - Но теперь всё изменилось. Я расскажу тебе всё - о Медальоне «Сердце МИРОВ», об "Острове ЗАБЫТЫЙ ВСЕМИ" и о том, что ждёт нас впереди. И мне нужна твоя помощь. Мне нужна команда - настоящая команда, готовая идти до конца ради справедливости и защиты обездоленных.

Финн на мгновение замер, затем решительно кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк, что когда‑то вёл их в кабаки и на поиски сомнительных приключений. Но теперь это был огонь иного рода - огонь веры в друга и в великое дело.

- Я с тобой, Шип, - твёрдо сказал он. - Куда бы ты ни повёл.

***

Город встретил Шипа шёпотом волн у причалов и криками чаек, что кружили над мачтами кораблей, словно вестницы грядущих перемен. Люди толпились у кромки воды - кто с восхищением, кто с опаской, но все неотрывно смотрели на «НАДЕЖДУ», чей потрёпанный парус теперь отливал серебром в лучах утреннего солнца.

Финн стоял рядом с Шипом, вглядываясь в лица толпы.

- Смотри, - тихо сказал он, кивнув в сторону пристани. - Они верят в тебя. Даже те, кто вчера смеялся над твоими мечтами.

Шип кивнул. Он чувствовал это - не просто любопытство или страх перед неведомым, а ту особую тишину, что наступает, когда люди видят что‑то большее, чем обычный корабль и обычного капитана. В их глазах загорались искорки надежды - той самой, что когда‑то вела его самого к горизонту.

К ним подошёл шкипер Мог. Его плащ слегка колыхался на ветру, а взгляд был устремлён вдаль, будто он видел не городские стены и мачты кораблей, а далёкие берега, скрытые за линией моря.

- Пора, - произнёс он негромко. - Те, кто готов последовать за тобой, уже здесь. Но помни: сила Медальона «Сердце МИРОВ» - не в том, чтобы повелевать, а в том, чтобы пробуждать в других веру в собственные силы.

Шип глубоко вдохнул солёный воздух. Он знал, что шкипер прав. Его миссия - не просто собрать команду, а вдохновить тех, кто потерял надежду, напомнить им, что море - это не только опасность, но и свобода.

Они спустились на пристань. Шип остановился у края причала, поднял руку - и в тот же миг шум толпы стих, словно ветер унёс все голоса прочь.

- Я не стану обещать вам золота или лёгкой жизни, - громко сказал он, и его голос разнёсся над водой, достигая каждого. - Я не стану говорить, что впереди нас ждут только победы. Но я скажу вам правду: мир больше, чем эти стены, больше, чем гавань, в которой мы стоим. Он полон чудес, которые ждут, чтобы их открыли, и людей, которым нужна помощь.

Он снял с груди «Сердце МИРОВ». Кристалл мягко светился, отбрасывая серебристые блики на лица собравшихся.

- Этот артефакт дал мне силу, но не для того, чтобы править, а для того, чтобы защищать. Я ищу тех, кто готов встать рядом со мной - не ради славы, а ради справедливости. Тех, кто верит, что каждый парус на горизонте - это чья‑то надежда. Кто готов идти туда, где нас ждут.

В толпе произошло движение. Первым вышел вперёд старый моряк с лицом, изрезанным морщинами, как карта дальних морей. Его имя было Вер, и когда‑то он водил торговые суда между континентами, пока шторм не унёс его корабль и команду.

- Я с тобой, - хрипло произнёс он, кладя ладонь на борт «НАДЕЖДЫ». - Давно не чувствовал, чтобы ветер звал меня так, как сейчас.

За ним шагнул юноша с горящими глазами - Нар, сын рыбака, мечтавший увидеть мир за пределами залива.

- Я готов, капитан, - сказал он. - Я умею вязать узлы и читать звёзды.

Потом подошли ещё двое - братья‑близнецы, чьи лица были покрыты татуировками древних морских символов. Они не сказали ни слова, лишь поклонились Шипу, и в их глазах читалась твёрдая решимость.

Один за другим люди подходили к кораблю. Среди них были и те, кого Шип знал по «Ржавому ЯКОРЮ», и незнакомцы, привлечённые слухами о чудесном артефакте. Но в каждом он видел что‑то общее - искру стремления, ту самую, что когда‑то заставила его самого поднять глаза к горизонту.

На закате «НАДЕЖДА» снова подняла паруса. Теперь на её борту собралось двадцать человек - не просто команда, а союзники, объединённые общей целью. А на берегу шхуну провожало множество народа, и среди них выделялось лицо девушки - подруги Фина. Она стояла, вцепившись пальцами в поручень ограждения пирса, и смотрела вдаль…

- Куда держим курс, капитан? - Финн у штурвала сиял улыбкой, но в его глазах читалась тень грусти.

Шип поднял глаза к первым звёздам, что уже стали появляться в быстро темнеющем небе, вслушался в море, ветер и пульс Медальон «Сердце МИРОВ»:

- Туда, куда приведёт нас наша шхуна, - он положил ладонь на грудь. - Ветер лишь помогает тем, кто уже знает свой путь.

Паруса рванули с громким хлопком. «НАДЕЖДА» отчалила под крики «Счастливого пути!» и машущие руки. Вдалеке дети бежали вдоль берега, пока корабль не растаял в алом закате.

- Ты сделал выбор, достойный капитана, - произнёс шкипер Мог.

Шип закрыл глаза. На миг он перестал различать, где кончается биение его сердца и начинается ритм «Сердца МИРОВ». Вера в друзей, в путь сквозь бури - вот истинная сила.

Корабль устремился в море. За кормой осталась серебряная дорожка, мерцающая в лунном свете - след, который станет началом чего‑то большего, чем просто дорожка. Это было его ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ…

***

I. "...и их НЕ СТАЛО..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.5. Поздно ночью, после вахты, когда до рассвета ещё было далеко, Шип уснул в каюте... И Шипу привиделся сон… Он стоит на высокой горе. Один. И вдруг издалека, на грани восприятия, ощущает чуть слышный, заунывный, тоскливый, непрекращающийся звук, больше похожий на тоскливое приглушённое подвывание, монотонное, полное боли и страданий… Шип поворачивается, пытается разобрать с какой стороны он это слышит - но нет, звучание его, всепроникающее из неоткуда, обволакивает и заполняет его всего… Он пытается сбросить это, понимая, -ДА, это СОН… И не может, пелена сна держит его и не отпускает, уже отнимая возможность двигаться, шевелиться, словно Шип окаменел, застыл в неподвижности… И Шип понял - его зовут, он нужен, он должен помочь…

***

Шип резко проснулся, холодный пот струился по лбу. Сон всё ещё держал его в своих объятиях - монотонное звучание, полное боли, будто было где‑то рядом, тут, там, везде, повсюду. Он вскочил с койки, бросился на палубу.

Ночь была ясной, звёзды рассыпались по небу, как бриллианты, а луна заливала море серебристым светом. Но что‑то было не так. Шип приложил руку к груди - Медальон, «Сердце МИРОВ» пульсировал сильнее обычного, его свет пробивался сквозь ткань рубашки, отбрасывая дрожащие блики на доски палубы.

- Капитан? - Финн появился рядом, сонно протирая глаза. - Что случилось?

- Ты не слышишь? - Шип замер, прислушиваясь. - Этот… звук. Он зовёт нас.

Финн нахмурился, вслушиваясь в шум волн и скрип снастей.

- Я ничего не слышу, - признался он.

- Но я слышу, - твёрдо сказал Шип. - И «Сердце МИРОВ», мой Медальон, он отзывается. Мы должны идти на этот зов.

Он поднялся к штурвалу, положил руку на колесо и закрыл глаза. В голове продолжало звучать то, что не давало ему покоя - теперь оно стало чуть яснее, будто указывало направление. Шип повернул штурвал, и «НАДЕЖДА», словно подчиняясь неведомой силе, легла на новый курс.

Ветер наполнил паруса, и корабль рванул вперёд, рассекая волны. Команда, разбуженная необычной суетой, собралась на палубе.

- Куда мы идём, капитан? - спросил старый моряк Вер, скрестив руки на груди.

- Туда, куда зовёт нас «Сердце МИРОВ», - ответил Шип. - Кто‑то нуждается в помощи. Мы не можем пройти мимо.

Моряки переглянулись, но никто не возразил. Они видели, как светится Медальон на груди капитана, как уверенно он держит штурвал, будто знает путь в кромешной тьме. Шкипер Мог подошёл к Шипу, вглядываясь в горизонт.

- Ты слышишь их, - не спросил, а утвердительно произнёс он. - Тех, кто зовёт на помощь. Это дар Медальона «Сердце МИРОВ» - чувствовать чужую боль и отчаяние.

- И мы должны откликнуться, - кивнул Шип.

Часы шли, то, что звало - становилось всё отчётливее. Оно больше не пугало - теперь в нём слышалась мольба, просьба о спасении.

***

На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в розовые тона, впереди показался берег. Это был не просто остров - целый архипелаг, окутанный туманом. Вдалеке виднелись очертания города, но что‑то в нём было неправильным: ни дыма из труб, ни движения на улицах, ни парусов у причала.

- Как будто вымерло всё, - прошептал юный матрос Нар, вглядываясь вдаль.

- Нет, - Шип покачал головой. - Они там. И они ждут помощи.

***

"НАДЕЖДА" вошла в бухту - и команда замерла, поражённая увиденным. Город, казавшийся с моря вымершим, теперь приоткрывал свои раны: покосившиеся дома с выбитыми окнами, улицы, заваленные обломками мебели и разбитыми бочками, следы костров прямо посреди площадей. В воздухе витал запах гари и страха.

- Как будто после битвы, - прошептал Нар, сжимая в руках верёвку.

- Нет, - покачал головой Вер. - После поражения.

Шип почувствовал, как «Сердце МИРОВ» на его груди пульсирует сильнее, отзываясь на боль этого места. Монотоннозвучащий, призывный звук отчаяния и безысходности, который он слышал во сне, теперь доносилось приглушённо - будто из‑под земли.

Когда команда сошла на берег, из тени ближайшего здания вышла девочка лет двенадцати. Грязное платье висело на ней лохмотьями, но глаза - огромные, карие - смотрели с недетской твёрдостью.

- Вы… вы пришли помочь? - спросила она, сжимая в руке обломок доски, словно оружие.

- Да, - Шип присел перед ней на корточки. - Как тебя зовут?

- Лина, - ответила девочка. - Я знаю, где они держат всех, тех, кого не отправили сразу на рудники. Но идти туда опасно.

Из‑за её спины выглянул мальчишка чуть помладше, с ободранными коленками и всклокоченными рыжими волосами.

- А я Тал, - заявил он. - Я могу показать, как туда пробраться… И никто даже не заметит!.. Я там всё знаю, все тайные места и проходы…

Лина вздохнула: - Он прав. Тал лазает по этим развалинам, как кошка. Но если стража поймает…

- Значит, не поймает, - улыбнулся Шип. - Показывай.

Лина повела их узкими улочками, где стены домов почти смыкались над головой. Тал бежал впереди, показывая дорогу: через пролом в стене, по шаткому мостику над канавой, вниз по лестнице, ведущей в подземелье.

- Здесь, - прошептала Лина, указывая на массивную дверь, украшенную странными символами. - Они за ней. И там же держат тех, кого скоро тоже отправят на рудники.

Шип кивнул Финну и Веру: - Проверьте, нет ли стражи поблизости.

Но не успели они сделать и шага, как из боковых проходов появились вооружённые люди во всём чёрном. И даже голову их скрывал черный балдахин с прорезями для глаз, рта и ушей.

- Попались, - хрипло заговорил один из них, высокий, с крючковатым носом. - Наш господин будет доволен. Пополнение для рудников.

- Ошибаешься, не так быстро… Шип выпрямился, положив руку на грудь, где на перевязи у него висел Медальон - "Сердце МИРОВ". Кристалл вспыхнул серебристым светом, озарив подземелье. - Вы ещё не узнали и не поняли, КТО пришёл к вам...

Стражники, не ожидая такого сильного свечения замерли, щурясь от яркого света. А потом случилось неожиданное… Шип, держа в руке Медальон, что-то прошептал, поднял глаза на стражников, … и их НЕ СТАЛО… Как будто их и не было…

- Всё!.. - Шип повернулся к своим спутникам, - Вперёд, освободим всех… Проход вёл глубоко под землю. Они шли по туннелю, воздух становился всё тяжелее, а проход всё теснее. Наконец они вышли в огромный зал, заполненный людьми, много людей, с детьми, стариками и просто обессиленными, всех возрастов, мужчины и женщины, много, очень много...

В центре, на возвышении, сидел человек в чёрном - тот самый, кого стражники называли «господином».

Заточённые здесь люди стояли вдоль стен, их глаза были пусты, а губы беззвучно шевелились, словно они что-то говорили. И в пространстве вокруг них словно висел ЭТОТ звук, монотонный и всепроникающий. Среди них Шип заметил женщину с седыми волосами - она смотрела прямо на него, и в её взгляде читалась мольба.

- Кто вы такие?.. - сиплым голосом возопил «господин». Он вскочил и возвысил руки вверх. - Ты думаешь, ты сильнее моей СИЛЫ?!.

- Мы сильнее, потому что служим добру, - ответил Шип. - А твоя магия - лишь отражение чужой боли. Шип шагнул к возвышению. Его Медальон пульсировал в такт монотонному звучанию, но теперь его свет начал вытеснять тьму.

Шип поднял руку, сжимая в ней Медальон, кристалл вспыхнул ослепительным светом... Измученные, обессиленные люди вздрогнули, будто просыпаясь от долгого сна. Женщина с седыми волосами упала на колени, захлебываясь слезами.

- Кто ты, - почти крикнула она. - Кто?.. Шип не ответил ей. Он посмотрел на «господина», положил руку на «Сердце МИРОВ», и … «господин» исчез…

- Разделите команду, - приказал Шип. - Финн, Вер, Нар - освобождайте пленных. Лина, Тал, - если где ещё есть другие узники - покажите… Пока матросы перерезали верёвки и помогали обессилевшим людям, Шип, обращаясь ко всем громко сказал.

- Вы свободны, - А мы все, кто пришёл освободить вас, МЫ вам поможем… Мы, с вашей помощью, должны восстановить город, помочь тем, кто пострадал, и убедиться, что больше никогда не вернутся те, не забрал вашу свободу. И это только начало.

Женщина с седыми волосами поднялась. - Я - Миральда, старейшина этого города, - представилась она. - Мы будем благодарны за помощь, но… кто вы? И почему решили прийти к нам?..

Шип обвёл глазами всех, кто стояли в это огромном зале, посмотрел на своих спутников, на Тала, что привёл их сюда, на Лину, совсем юную, но отважную девочку, на Миральду, и произнёс, - Мы - те, кто объединились, чтобы защищать всех тех, кто нуждается в помощи, стать хранителями равновесия и создателями нового мира, мира, где нет места несправедливости. Мы будем помогать тем, кто потерялся в бурях жизни, указывать путь тем, кто ищет свет во тьме… Мы - команда «НАДЕЖДЫ», - улыбнулся Шип. - И мы идём туда, где нужна помощь…

И, неожиданно, Лина подошла к нему, взяла за руку и серьёзно сказала: - Я тоже хочу помогать. Можно я пойду с вами?..

Тал тут же подскочил: - И я! Я знаю все тайные ходы в мире!

Шип переглянулся с Финном и Могом. В глазах шкипера мелькнула улыбка. - Что ж, - кивнул капитан, - кажется, наша команда растёт. Но сначала - поможем людям восстановить город.

***

После того как «господин» был обезврежен, а пленные освобождены из подземелья, Миральда, поведала о ещё одной беде:

- Не всех держали под землёй, - тихо сказала она, оглядывая измождённых людей, которых матросы «НАДЕЖДЫ» поили тёплой водой. - Многих отправили на рудники. Там… там хуже, чем здесь.

Лина вздрогнула:

- Я слышала про эти рудники. Говорят, оттуда никто не возвращается. И я знаю дорогу…

Тил сжал кулаки: - И мы спасём их!..

Шип переглянулся с командой. Финн кивнул, Вер нахмурился и его глаза наполнились решимостью…

- Если заклинание, питавшее злодеев, разрушено, их власть над стражниками ослабла. Это наш шанс – сказал Шкипер Мог. - Мы сможем их спасти…

- Веди, - повернулся Шип к Лине. - Покажем этим недобиткам, что такое настоящая справедливость.

Дорога к рудникам шла через лес, густой и какой-то странный - деревья были голые, будто опалённые, земля под ногами была сухой и трескучей. Лина шла рядом с Шипом, показывая дорогу:

Когда впереди показался вход в рудник, охраняемые вооружёнными стражниками в чёрных одеждах, Шип поднял руку:

- Действуем нарочито громко и дерзко. Вер, Нар - отвлеките стражу. А я с Финном подойду ближе к охране. А потом посмотрим – кто кого. Когда всё будет кончено, Лина и Тал - покажут проход к людям в руднике.

Вер и Нар вышли из‑за деревьев, нарочито громко переговариваясь. Стражники насторожились, но пока особого внимания им не придали.

- Эй, вы! - крикнул один из них. - Кто такие?

Вер как бы нехотя поднял голову. - Ищем работу. Говорят, здесь всегда нужны крепкие руки.

А потом возле стражников как из неоткуда появились Шип и Финн. Руки стражников дёрнулись к оружию. Но было поздно, Шип положил руку на Медальон, перевёл взгляд на стражников, … и их не стало...

Команда Шипа зашла в проход, ведущий в штольню. Туннель в проходе был освещен редкими факелами. В воздухе висела пыль, смешанная с потом и болью людей, а вернее рабов-зомби, прикованных к стенам, которые долбили породу тяжёлыми кирками. Их движения были механическими, лица - пустыми, словно души покинули тела.

- О боги… - прошептал Финн, глядя на измождённого старика, который продолжал бить по камню даже тогда, когда кирка выпала из его рук.

Шип положил руку на Медальон «Сердце МИРОВ». Кристалл засветился мягким серебристым светом, и этот свет полился словно ручеёк, проникая в каждую трещину, в каждую душу. И в людях стал проявляться разум, воля к жизни, они словно прозрели и увидели своих освободителей. И цепи упали…

По подземному проходу все цепочкой выбрались наружу, на свежий воздух. Освобождённые люди, смотрели на небо, плакали, обнимались.

Когда процессия вернулась в город, жители вышли им навстречу. Они несли воду, еду, одеяла - всё, что могли дать. Миральда, увидев измождённых, но свободных людей, не смогла сдержать слёз.

- Вы сделали невозможное, - сказала она Шипу. - Вы вернули нам надежду. Впереди у нас много работы. Но теперь мы знаем: пока есть те, кто готов бороться за справедливость, тьма не победит.

Медальон «Сердце МИРОВ» на груди Шипа мягко пульсировал, словно соглашаясь. Город, ещё недавно казавшийся вымершим, теперь наполнялся голосами, смехом и надеждой - первыми признаками новой жизни.

***

Восстановление города шло медленно, но уверенно. Под руководством Миральды и при поддержке команды «НАДЕЖДЫ» жители расчищали улицы, чинили дома, восстанавливали колодцы. Лина и Тал оказались незаменимыми помощниками: они знали каждый закоулок, каждую тайную тропинку, и с их помощью удалось найти спрятанные запасы еды и инструментов.

Прошло время... Как-то утром, когда первые лучи солнца позолотили крыши домов, Миральда собрала жителей на центральной площади.

- Мы пережили тёмные времена, - сказала она, стоя рядом с Шипом. - Но благодаря этим людям - нашим спасителям, мы снова можем смотреть в будущее с надеждой. Однако мы не должны забывать о тех, кто всё ещё страдает под гнётом злых сил.

Шип кивнул. - «НАДЕЖДА» не может остаться здесь навсегда, - произнёс он. - Наш путь лежит дальше, туда, где нужна помощь. Но мы можем оставить после себя нечто большее, чем просто освобождённый город.

Он повернулся к Миральде: - Вы - старейшина этого места. Вы знаете людей, их нужды и возможности. Давайте создадим здесь центр помощи - место, куда смогут прийти те, кто бежал от несправедливости и угнетения, где они найдут приют и поддержку.

Миральда не задумываясь ни на секунду горячо его поддержала:

- Это мудрая мысль. Мы назовём его ХРАМ «Дом НАДЕЖДЫ». И пусть он станет маяком для всех, кто потерял, лишился дома, утратил надежду.

Следующие несколько недель команда «НАДЕЖДЫ» делилась своими навыками: Вер учил местных рыбаков новым способам плетения сетей и навигации по звёздам. Нар показывал, как ремонтировать корабли и укреплять причалы. Финн обучал молодёжь основам первой помощи и выживания в море. Шкипер Мог рассказывал старейшинам о древних знаках и символах, которые могли помочь распознавать следы магии, быть противодействием злу и печали.

Лина и Тал с восторгом впитывали каждое слово. - Я хочу научиться всему! - заявила Лина, глядя на Шипа. - Чтобы стать настоящим помощником вашей команде, помогать всем так же, как вы. - И я! - подхватил Тал. - Я буду лучшим матросом на всём море!

Шип улыбнулся. - У вас обоих есть талант и сердце, готовое к добру. Но помните: сила не в том, чтобы всё уметь самому, а в том, чтобы уметь объединять людей ради общего дела.

И вот через несколько дней Лина прибежала к Шипу, запыхавшись от быстрого бега.

- Капитан! Я нашла что‑то странное в старой библиотеке! Пойдёмте скорее!

Они спустились в полуразрушенное здание, где среди обломков полок и рассыпавшихся свитков, древних книг и манускриптов Лина показала Шипу странный пергамент. На нём были отмечены земли, острова, страны… И странные символы, указывающие на места, где магия зла была сильна и под её действие могли попасть другие люди.

- Это может быть важно, - задумчиво произнёс шкипер Мог, разглядывая карту. - Похоже, ЗЛО связано между собой. Уничтожив его в одном месте, мы не избавимся от угрозы полностью. Шип провёл пальцем по линиям на карте.

- Значит, наша миссия становится шире. Мы не просто помогаем отдельным землям - мы должны разрушить всю сеть ЗЛА. Ну что ж, ПРОДОЛЖИМ…

***

I. "Так ПОБЕДИМ..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.6. Настал день, когда «НАДЕЖДА» должна была покинуть гостеприимный берег. Жители собрались на пристани, чтобы проводить своих спасителей. Миральда подошла к Шипу и вручила ему небольшой ларец.

- Здесь записи о том, что мы узнали за это время, - сказала она. - О слабых местах Держателей ЗЛА, о способах противостоять их магии. Пусть это поможет вам в пути. И помните: «Дом Надежды» всегда открыт для вас.

Лина и Тал стояли рядом, стараясь не показывать слёз.

- Мы будем ждать вашего возвращения, - тихо сказала Лина.

- И к тому времени я выучу все морские узлы! - добавил Тал, стараясь говорить бодро.

Шип положил руки им на плечи.

- Вы уже часть нашей команды. И когда придёт время, мы вернёмся за вами. А пока - учитесь, помогайте Миральде и помните: каждый из вас может стать маяком для других.

Когда корабль вышел в открытое море, Шип поднялся на капитанский мостик и посмотрел на горизонт. Медальон «Сердце Миров» мягко пульсировало, указывая направление.

- Куда теперь, капитан? - спросил Финн, вставая рядом.

- Туда, где нас ждут, - ответил Шип. - Карта, которую нашла Лина, показывает путь к следующему городу. Но прежде…

Он закрыл глаза, прислушиваясь к ритму моря, ветру и голосу Медальона «Сердце МИРОВ».

- Прежде мы проверим места, отмеченные символами. Возможно, там скрыты источники силы Держателей ЗЛА, - древние артефакты или порталы, через которые они черпают магию. Если мы уничтожим их, победа станет реальнее.

Шкипер Мог кивнул: - Мудрое решение. Зло редко бывает одиноким - оно тянется корнями в глубины веков. И чтобы вырвать его с корнем, нужно знать, где искать.

Через три дня плавания «Сердце МИРОВ» начал светиться ярче обычного. Шип почувствовал зов - не мольбу о помощи, а предупреждение.

- Впереди что‑то не так, - сказал он команде. - Море здесь… мёртвое. Нет птиц, нет рыбы, даже волны ведут себя странно.

Вер, опытный моряк, нахмурился:

- Течение идёт против ветра. И воздух… слишком тихий.

Нар указал вперёд: - Смотрите!

Вдалеке виднелся небольшой остров. Его берега были чёрными, как уголь, а над вершиной поднимался дымок - не от костра, а какой‑то вязкий, зловещий.

- Вот он, - тихо произнёс Шип. - Один из источников силы. Мы должны понять – что ЭТО…

Финн не задумываясь ответил: - Ну что ж, капитан. Куда ты - туда и мы.

«НАДЕЖДА» легла в дрейф у берегов острова. Команда готовилась к высадке, проверяя оружие, припасы, всё то, что могло понадобится на берегу.

Шип посмотрел на «Сердце МИРОВ» на своей груди, затем на своих верных спутников.

- Помните: мы идём не за славой, а за справедливостью. И пока в наших сердцах горит огонь веры в ЭТО, тьма не победит.

Паруса наполнились ветром, и корабль направился к зловещему острову.

***

"НАДЕЖДА" осторожно подошла к чёрному берегу. Волны с шипением разбивались о скалы, оставляя на камнях липкий налёт, похожий на смолу. Воздух был тяжёлым, с привкусом металла, а птицы, кружившие над кораблём, держались на почтительном расстоянии от острова.

- Не нравится мне это место, - пробормотал Вер, вглядываясь в берег. - Всё тут… неправильное. Шип положил руку на «Сердце МИРОВ». Кристалл пульсировал тревожно, его свет стал тусклее, будто сопротивляясь окружающей тьме.

- Разделимся на две группы, - решил капитан. - Первая - я, Финн и Нар - исследует вершину острова, откуда идёт дым. Вторая - Вер и трое матросов - проверит берег и попытается найти следы магии у воды. Шкипер Мог останется на корабле: твоя мудрость может понадобиться для анализа того, что мы найдём.

Вер и его команда осторожно продвигались вдоль кромки воды. Скалы здесь были испещрены странными символами - глубокими, будто выжженными. Один из матросов, молодой парень по имени Кей, коснулся ближайшего знака. - Ай! - он отдёрнул руку. - Он горячий! И… будто живой.

Вер присмотрелся: символы действительно слабо пульсировали, а из‑под камней доносилось низкое гудение, напоминающее стон.

- Это не просто метки, - понял старый моряк. - Это часть заклинания. Они выкачивают силу из моря, превращают его в источник тьмы.

Он достал небольшой мешочек с солью - той, что Мог дал им перед высадкой, - и рассыпал её вокруг символа. Камень зашипел, пошёл трещинами, а гудение на мгновение стихло.

- Работает, - выдохнул Вер. - Но их тут сотни. Нам нужно лишить место, где сосредоточено это колдовство подпитки из этих источников зла. Будет много работы…

Тем временем Шип, Финн и Нар поднимались по извилистой тропе, ведущей к вершине. Склон был усыпан обломками камней, а растительность здесь выглядела больной: листья скручены, стволы деревьев искривлены, будто от боли.

- Смотрите, - Нар указал вперёд. - Там - алтарь-камень.

На небольшой площадке действительно возвышалась каменная глыба, покрытая теми же символами, что и скалы внизу. Из её центра поднимался столб чёрного дыма, а вокруг лежали странные предметы: кости морских животных, осколки раковин, куски металла с непонятными рунами.

- Вот он, источник, - прошептал Шип. – Это – алтарь-камень, оно питается силой моря, превращает жизнь в смерть.

Он подошёл ближе, и Медальон «Сердце МИРОВ» вспыхнул ярче, отбрасывая лучи серебристого света на камень. Символы на алтарь-камне зашевелились, словно живые, а дым сгустился, принимая очертания фигуры - высокого человека в чёрном плаще.

- Вам не место здесь! Прочь!.. ПРОЧЬ!.., - раздался голос, идущий отовсюду. - Эта сила ДАНА нам. Она – ВЛАСТЬ, власть над волнами, власть над ветрами, власть над всеми жизнями, что даны живому в окружающем ВСЁ и ВСЯ…

- Власть, основанная на боли, недолговечна, - твёрдо ответил Шип. - А сила, что служит добру, сильнее любой тьмы.

Он поднял руку, и кристалл засиял ослепительным светом. Лучи ударили в алтарь-камень, проникая в трещины, заполняя их чистым сиянием. Символы начали расслаиваться, трескаться, и терять форму. И трещин на его поверхности густо пошёл дым, а камень задрожал, затрясся... Будто сопротивляясь этому воздействию...

В этот момент Вер и ещё несколько других матросов из его группы закончили работу у берега. Последний символ погас, исчезнув пеплом.

- Капитан! - крикнул Вер, поднимаясь к вершине. - Мы разорвали связь зла с морем! Теперь ЗЛО ослабеет…

Шип кивнул. - Вместе! - приказал он. - Все, кто здесь, положите руки на «Сердце Миров» или на мои плечи. Сила не в одном человеке, а в единстве!

Финн, Нар, Вер и матросы сомкнули круг вокруг капитана. Энергия потекла от каждого - вера, надежда, желание защитить – всё ЭТО влилось в Медальон. «Сердце МИРОВ» взорвался потоком света, который окутал алтарь целиком.

Раздался оглушительный треск. Камень раскололся на части, а столб дыма развеялся, как туман под утренним солнцем. Воздух стал легче, а море у берега заиграло новыми красками. Волны снова были прозрачными, а на поверхности появились первые рыбы.

Когда они вернулись на корабль, шкипер Мог внимательно осмотрел осколки алтарь-камня, которые принёс Нар. - Это древний артефакт, - пояснил он. - Создан во времена, когда магия ещё не была разделена на добро и зло. Держатели ЗЛА извратили его, превратили в средство для выкачивания жизни из живого. Но теперь связь ЗЛА и Магии разорвана и … Добра в Жизни станет больше.

Шип посмотрел на карту, найденную Линой. На ней было отмечено ещё несколько подобных мест.

- Значит, у них есть сеть таких мест сосредоточения Тёмной Магии, - задумчиво произнёс он. - И пока хотя бы один из них действует, угроза жизни не исчезнет.

Финн внимательно посмотрел на Шипа: - Ну что, капитан? Наш путь к торжеству Добра не завершён. Идём дальше?..

- Да, - кивнул Шип. - Но теперь мы знаем, как бороться с ними. И у нас есть союзники – ХРАМ «Дом НАДЕЖДЫ» станет нашим опорным пунктом. Мы будем возвращаться туда, делиться знаниями, обучать новых последователей Добра.

Он обернулся к команде: - Мы не просто команда корабля. Мы - Орден "Сердце МИРОВ". И наша миссия - творить Добро и давать Надежду, ... и МЫ - освободим эти земли от Держателей ЗЛА. Так победим!?.

Матросы ответили единым возгласом: - Мы с тобой, капитан!.. ТАК ПОБЕДИМ!..

***

I. "Флот НАДЕЖДЫ"

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.7. Через несколько дней «НАДЕЖДА» взяла курс к «Дому НАДЕЖДЫ». Шип чувствовал, как «Сердце МИРОВ» пульсирует в такт его сердцу - теперь оно не просто указывало путь, а соединяло их с теми, кто верил в справедливость.

На горизонте уже виднелись знакомые очертания города, когда Нар, стоявший на носу, вдруг замер.

- Капитан, смотрите! - он указал вперёд.

У причала «Дома НАДЕЖДЫ» стояло несколько кораблей с незнакомыми флагами. Но самое главное - над центральной площадью развевался серебряный парус, символ «НАДЕЖДЫ», а вокруг него собирались люди.

- Они уже начали действовать, - улыбнулся Шип. - Лина и Тал не теряли времени даром.

Когда корабль вошёл в бухту, их встречали радостными криками. На пристани стояли Миральда, Лина, Тал и десятки других - рыбаки, ремесленники, даже дети держали в руках самодельные флаги с изображением сердца и паруса.

Лина подбежала первой: - Мы узнали, мы почувствовали - вы возвращаетесь!.. - возбуждённо заговорила она. - И решили не ждать, выйти к причалу, смотреть, когда серебряные паруса блеснут на горизонте… И они заблестели!.. И теперь вы здесь!..

- А эти корабли… - она, чуть помолчала, указала на незнакомцев, - прибыли сами. Слухи о «Доме НАДЕЖДЫ» разошлись, все только и говорят об надежде для потерявших её, многие хотят присоединится, … некоторые уже здесь!..

Тал вышел вперёд и гордо добавил: - Мы уже отправили первую группу на юг - помогать деревне, где злые люди посмели отнять воду у бедняков!

Миральда подошла к Шипу, её глаза светились гордостью:

- Вы дали нам не просто свободу, капитан. Вы защитили нас, дали нам НАДЕЖДУ. И теперь ОНА, эта надежда, распространяется, как круги по воде.

Шип оглядел собравшихся - лица, полные решимости, глаза, горящие верой. Он положил руку на «Сердце МИРОВ», чувствуя, как оно пульсирует в унисон с их сердцами.

- Тогда давайте действовать вместе, - сказал он громко, чтобы слышали все. - «Дом НАДЕЖДЫ» станет маяком для всего мира. А мы - его проводниками.

Возвращение «НАДЕЖДЫ» стало праздником для всего города. Люди собрались на пристани, размахивали флагами с изображением сердца и паруса, а дети, и не только они, разбрасывали по улицам цветы и украшали город разноцветными лентами.

***

В тот же вечер в большом зале "Дома НАДЕЖДЫ" собрался совет - те, кто стоял у истоков его создания:

- Миральда - старейшина города и Хранительница «Дома НАДЕЖДЫ»;

- Лина - глава молодёжного отряда поддержки «Дома НАДЕЖДЫ»;

- Тал - самый младший из всех присутствующих и самый ответственный за тайное и неизвестное;

- Вер - наставник по морской подготовке и навигации;

- Финн - руководитель службы спасения и обучения оказания первой помощи;

- шкипер Мог - хранитель знаний о магии и древних артефактах;

- Шип - капитан «НАДЕЖДЫ» и руководитель движения «Дом НАДЕЖДЫ».

И Шип посмотрел на всех и сказал:

- Мы, команда корабля «НАДЕЖДЫ», теперь не только команда. Мы - Орден «Сердце МИРОВ». И наша задача - не только освобождать тех, кто потерял надежду, но и создавать сеть опорных пунктов, где люди смогут учиться, защищаться и помогать друг другу.

Мог согласно кивнул и продолжил:

- Для этого нам нужно разработать систему связи. Да, мы чувствуем ВАЖНОЕ, когда это нужно, но этого мало. Нужно что‑то надёжнее.

Лина подняла руку:

- Я хочу предложить способ, о котором написано в старых книгах и говориться в легендах, что рассказывают старики - о сигнальных огнях на вершинах гор. Если зажечь их в определённой последовательности, сообщение дойдёт до самых дальних поселений, быстро и надёжно.

Тал, ударил ладошкой по столу и возразил: - Но горы далеко не везде. А в густых лесах или на равнинах такой способ не сработает. К тому же, кто будет следить за огнями днём? Дым заметят, но не огонь.

Вер также его поддержал: - Тал прав. Нам нужен универсальный метод. Что, если использовать птиц? У нас есть почтовые голуби, проверенные маршруты…

Финн покачал головой:

- Слишком медленно. И хищники, непогода - слишком много рисков. Мы должны учитывать, что сообщения могут быть срочными, например, о надвигающейся опасности.

Миральда, до этого молчавшая, подняла руку, и все затихли, прислушиваясь к её словам:

- В древних хрониках, что хранятся в библиотеке «Дома НАДЕЖДЫ», упоминается система зеркал. Особые кристаллы, способные отражать и усиливать свет. Если разместить их на высоких точках, можно передавать сигналы на огромные расстояния - даже днём.

Шип заинтересованно подался вперёд:

- Кристаллы? Звучит многообещающе. Но где их взять? И кто сможет настроить такую систему?

Мог, и глаза его в этот момент заблестели, повернулся к Шипу и вложил в его ладонь что-то, что он до этого сам держал в своей ладони: - Вот посмотри!.. У меня есть несколько образцов. Они были найдены в руинах древнего города на севере. Я изучал их свойства - они действительно способны фокусировать и передавать световой импульс. Но для полноценной сети потребуется много кристаллов и точные расчёты.

Тал, услышав это, не смог усидеть на месте: - А если совместить? Кристаллы на открытых участках, сигнальные огни в горах, а для труднодоступных мест - тайные ходы. Я могу составить карту подземных туннелей - некоторые из них тянутся на сотни далей!

А Лина добавила: - Тогда мы сможем создать три уровня связи: быстрый световой сигнал для срочных сообщений, огни для дальних поселений и подземную сеть для скрытной передачи информации!

Финн одобрительно кивнул: - А если ещё условиться по системе определённых знаков - например, красный дым от огней - опасность, синий - сбор, а три вспышки кристаллами - тревога, мы избежим путаницы.

Вмешался Вер: - А ещё стоит назначить и обучить наблюдателей. Я могу организовать дежурства на ключевых точках - мои навигаторы отлично разбираются в ориентировании и сигналах.

Шип обвёл взглядом собравшихся, и на его лице появилась решимость:

- Значит, так и будет. Мы создаём единую систему связи Ордена «Сердца МИРОВ». Мог, займись кристаллами. Лина, собери молодёжь - пусть изучают легенды о сигнальных огнях. Тал, подготовь карту туннелей. Вер, организуй наблюдательные посты. Финн, разработай систему знаков. А я возьму на себя переговоры с соседними поселениями - нам понадобятся союзники.

Миральда встала, и её голос прозвучал торжественно: - Будем считать - решение принято. Сегодня мы делаем первый шаг к новой эре - эре единства и надежды. Пусть наш свет достигнет самых дальних уголков, а помощь придёт вовремя. Да будет ТАК!..

***

На следующий день, когда план начал воплощаться в жизнь, «Сердце МИРОВ» на груди Шипа внезапно похолодел. Капитан замер, прислушиваясь к ощущениям.

- Что‑то не так, - тихо произнёс он. - Артефакт предупреждает.

Мог подошёл ближе, вглядываясь в пульсирующий кристалл:

- Похоже, Держатели ЗЛА узнали о наших начинаниях. Они готовятся и скоро последует их ответный ход.

В этот момент в зал вбежал запыхавшийся мальчишка из отряда Лиры:

- Капитан! Дозорные сообщают: у горизонта - флот! Паруса - чёрные, флаги, чтобы их можно было опознать – отсутствуют!..

Все переглянулись. Миральда поднялась: - Они идут сюда. Чтобы уничтожить «Дом НАДЕЖДЫ» и запугать остальных.

Шип сжал кулак, чувствуя, как «Сердце МИРОВ» снова теплеет, наполняя его решимостью:

- Значит, будем защищаться и не позволим кому-то захватить и поработить город. Нужно решить, как встретить врага, как его победить…

За следующие часы «Дом НАДЕЖДЫ» превратился в крепость:

- молодые и сильные брали в руки оружие, тренировались и готовились к защите города от захватчиков;

- дети и старики переносили запасы воды и еды в подземные хранилища;

- разведчики Лины заняли позиции на холмах, докладывая о передвижениях врага.

Шип собрал командиров: - План следующий, - Вер и его моряки выведут «НАДЕЖДУ» в море, чтобы отвлечь основные силы. Далее, - Финн с медиками останется здесь – оказывать помощь раненым. - Лина и её разведчики будут передавать сигналы о манёврах врага. - Тал проведёт отряды защитников тайными ходами, и мы окажемся у врага в тылу. Он этого не ожидает и в этом его уязвимость. – Я с командой шхуны, со матросом Вером, силой Медальона «Сердце МИРОВ» попытаюсь поломать их замысел – покорить нас применив силу магии. А Миральда и другие старейшины возглавят оборону города.

Мог добавил: - У меня есть несколько древних свитков с защитными заклинаниями. Я активирую их на стенах - это замедлит атаку.

***

На рассвете вражеский флот появился у бухты. Чёрные корабли, словно чёрная туча, шли друг за другом, на мачтах - тёмные, грязно-черные паруса.

Но едва они приблизились, «НАДЕЖДА», словно белая чайка из-за скал, понеслась им навстречу. Вер, используя свой опыт бывалого моряка, мастерски маневрировал, быстро приближаясь к чёрным, грязным на фоне морских волн, кораблям.

И когда до вражеских кораблей оставалось совсем немного, один-два корпуса, и, казалось, столкновение неминуемо, раздался голос Шипа: - А вот теперь посмотрим, чья возьмёт! - и он положил руку на Медальон «Сердце МИРОВ». И их НЕ СТАЛО…

Те из врагов, кто пытался обойти город и окружить его, были сами окружены отрядами защитников города. Поняв, что всё кончено - они сдались…

После прибытия «НАДЕЖДЫ», когда все собрались на городской площади, Шип поднялся на стену, держа «Сердце МИРОВ» в руках над головой. Кристалл сиял ослепительным светом, рассекая тьму.

- Вы пришли с мечом, - громко обратился он к пленным, - Но здесь, в этом городе, везде, где есть единство - вы нас не победите!.. Его голос, усиленный магией Медальона, разнёсся над всеми, над площадью, над городом, и даже далеко в окрестностях, на многое длины... Вражеские солдаты, поражённые невиданные ими ранее свойством проявления СИЛЫ «Сердца МИРОВ» - замерли, а некоторые пали ниц от увиденного и услышанного, сжав голову руками.

А Шип продолжил: - МЫ, Последователи Ордена «Сердце МИРОВ» призываем вас:

- присоединиться к Ордену, признав его идеалы, цели и пути следования к поставленным задачам. В противном случае все несогласные будут также, ...кхм... с ними произойдёт то же, как с вашими «командирами». … ВЫБИРАЙТЕ!..

Некоторые, их было меньшинство, были несогласны… И их НЕ СТАЛО…

Вечером на центральной площади состоялся общий сбор. Шип стоял на помосте, рядом с ним - Лина, Тал, Хранительница «Дома НАДЕЖДЫ» Миральда, опытный моряк Вер, верный Финн и шкипер Мог.

- Сегодня мы победили не числом, а единством, - сказал капитан Шип. - «Дом НАДЕЖДЫ» - не просто город. Он стал символом. И теперь мы должны распространить эту надежду дальше.

Лина подняла руку:

- Предлагаю создать «Книгу СВЕТА» - записывать в неё все наши победы, уроки, знания. Чтобы каждый новый город, присоединяясь к Ордену, мог учиться на нашем опыте.

Тал добавил: - И назвать наш флот - «Флот НАДЕЖДЫ»! Потому что мы несём надежду тем, кто её потерял.

Миральда улыбнулась:

- Да будет так. «Дом НАДЕЖДЫ» станет центром, откуда лучи света надежды разойдутся по всему миру.

Шип посмотрел на «Сердце МИРОВ», который теперь светился ровным, спокойным светом. Он знал - у них есть не только сила, но и стратегия, не только отвага, но и мудрость.

«НАДЕЖДА» стояла у причала, паруса были убраны, но на мачте развевался флаг – серебряное полотнище, на котором было изображено сердце. А на борту уже готовились к следующему походу: карты изучены, припасы собраны, сердца полны решимости.

Жители предложили им остаться навсегда, но Шип лишь улыбнулся, помолчал, а потом сказал:

- Моё место - там, где меня, мою команду, нас - Последователей Ордена «Сердце МИРОВ», ждут, надеется на нас, верят, что мы их спасём… - И мы их СПАСЁМ!.. Но я обещаю - МЫ вернёмся… И продолжил: - Мы начали с малого - с одного корабля и одной цели. А теперь, когда нас много, … - Шип посмотрел на горизонт, где уже виднелись паруса новых кораблей, спешащих присоединиться к флоту, … - Мы будем стоять на страже справедливости, помогать тем, кто потерялся в бурях жизни, указывать путь тем, кто ищет свет во тьме. Все… ВМЕСТЕ…

И «НАДЕЖДА» взяла новый курс, ведя за собой целый флот. И где бы ни появился этот флаг - серебряный парус и сердце, - люди знали: помощь придёт, уже ПРИШЛА…

***

I. "…их НУЖНО ПРОСТО УНИЧТОЖИТЬ…"

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.8. Полтора года назад, шхуна «НАДЕЖДА» покидала этот причал… Медленно-медленно, очень медленно, так ей казалось, корпус шхуны сначала приближался к линии горизонта, потом также неспешно, очень неспешно начал растворяться в серебряной дымке, а потом … исчез, - сначала пропал корпус, потом мачты, затем самый кончик вымпела, трепетавшего на ветру, словно прощальный знак. Нада, девушка Финна, продолжала ещё долго стоять на причале, даже когда все провожающие разошлись.

Она не отпускала поручень ограждения причала - пальцы побелели от напряжения, но она будто и не замечала этого. Нада смотрела и смотрела вдаль, уже ни о чём не думая, просто смотрела. Море было спокойным, почти неподвижным, лишь изредка по его поверхности пробегала лёгкая рябь, будто само море вздыхало вслед уходящему кораблю.

Её губы беззвучно шевелились: «…я буду ждать, … я буду ждать, …я буду ждать…».

Когда последние отблески солнца перестали играть на парусах стоящих у причала кораблей, когда дымка стала совсем серой и обыденной, Нада отпустила поручень. Он был холодным и шершавым - она провела по нему ладонью в последний раз, словно прощаясь и с ним тоже.

Она вернулась домой. Не спеша, почти механически переставляя ноги, прошла знакомыми улочками, мимо домов с закрытыми ставнями, мимо лавки пекаря, откуда доносился аромат свежего хлеба. Всё было таким же, как и раньше. И в этом «таким же» заключалась самая горькая правда.

Дома она привычно развела огонь в очаге, поставила чайник, села у окна. Взгляд невольно снова устремился в сторону моря, хотя оттуда уже ничего нельзя было увидеть.

Мать Нады, Ланна, наблюдала за дочерью стоя у двери комнаты. В глазах женщины читалась глубокая, затаённая печаль - та самая, что сопровождала её всю жизнь. Она хорошо понимала чувства Нады: когда‑то и сама стояла вот так, глядя вслед уходящему человеку.

Да, много лет назад, ещё совсем юной девушкой, Ланна повстречала Гая. Гай… Гай… Как же давно это было… Был праздник урожая, он каждую осень проводился, он так и назывался - «ОСЕНЬ. ПРАЗДНИК. УРОЖАЙ.» … Гай, тогда - совсем ещё молодой парнишка приехал из соседней деревни, высокий, улыбчивый, с ямочками на щеках. Она - совсем юная девчушка, романтичная и бескорыстная… Они танцевали до рассвета, гуляли по лугу, собирали поздние ромашки. Несколько дней счастья - яркие, как вспышка, и такие же мимолётные.

А потом Гай уехал, а через некоторое время Ланна поняла, что ждёт ребёнка. Она отыскала его - он уже обосновался неподалёку, открыл постоялый двор. Увидев Ланну, Гай растерялся. Он был добр, изображал участие и заботу, но сказал прямо: - Понимаешь, я ещё сам в себе не разобрался, мне нужно подумать… Моё дело только встаёт на ноги, я не могу вот так, бросить всё и начать по сути другую жизнь. Давай подождём…

А Ланна… Молодая, гордая, как ей казалось - независимая, вздёрнула голову, … и не стала говорить, что ждёт ребёнка…

- Нет, я решила, не хочешь - не надо… Мне ждать НЕКОГДА!.. Буду строить свою жизнь сама, СЕЙЧАС!..

Так и вышло. Родилась Нада… И Ланна одна, вложила в неё всю свою любовь и силу. А об отце, настоящем отце, который рядом и который даже не знал о своей дочери, она не рассказывала никогда, никому. Не хотела, чтобы Нада росла с ощущением неполноты, с мыслью, что отец - это кто‑то, который вроде как есть, но его НЕТ… Стена, которую мать сумела создать вокруг этой темы уберегла Наду от душевных травм, но породило в ней недоверие к окружавшим её людям.

- Мама, - тихо позвала Нада, не отрывая взгляда от окна. - А правда, что люди иногда возвращаются?

Ланна вздрогнула, будто дочь прочла её мысли. Она подошла, положила руку на плечо Нады.

- Правда, - сказала она мягко. - Но иногда нужно время. Много времени.

- А если он не вернётся?

- Тогда ты всё равно будешь знать, что он был. И что ты его ждала. Это тоже важно.

Нада повернулась к матери, впервые за долгое время посмотрела ей прямо в глаза:

- Ты ведь тоже кого‑то ждала, да?..

Ланна помолчала, потом кивнула:

- Да. И знаешь что? Я не жалею. Потому что благодаря тому времени появилась ты. И я благодарна СУДЬБЕ за это.

Нада задумалась. Слова матери отозвались в душе чем‑то новым, непривычным. Может, ожидание - это не слабость, а сила? Может, оно не сковывает, а даёт надежду?..

***

НАДЕЖДА. Ланна, ведь, тоже отчаялась тогда. Одна, на руках - маленькая, только что родившаяся дочь, и она, сути одна… Она построила, сама. Свою СУДЬБУ… Свою ЖИЗНЬ…Тяжело, упорно, но построила. Вырастила дочь, Наду, вложив в неё всю свою любовь и силу. Но тень той невысказанной правды, того упущенного счастья, навсегда осталась в её глазах.

Теперь, глядя на Наду, Ланна видела себя – ту юную девушку, полную надежд и решимости. Она видела ту же боль в глазах, ту же непоколебимую веру в ожидание. И сердце её сжималось от сочувствия и горького понимания.

Нада, погруженная в свои мысли, не сразу заметила, как мать подошла к ней и тихонько села рядом.

– Ты всё ещё думаешь о нём, дочка? – мягко спросила Ланна, её голос был полон нежности.

Нада вздрогнула, словно вынырнув из глубокого сна. Она повернулась к матери, и в её глазах мелькнула тень той же печали, что Ланна видела в себе.

– Да, мама, – тихо ответила Нада. – Я знаю, что это глупо, но я не могу иначе. Я обещала, - она на секунду замолчала, - себе...

Ланна взяла руку дочери, погладила её шершавую ладонь.

– Обещания – это важно, Нада. Но жизнь… жизнь не всегда ждёт.

Нада покачала головой.

– Он вернётся. Я чувствую.

Ланна вздохнула. Она хотела рассказать дочери свою историю, предостеречь её от той же ошибки, от той же гордости, что когда-то лишила её собственного счастья. Но слова застряли в горле. Как объяснить юной душе, что иногда нужно отпустить, чтобы не сломаться? Как сказать, что ожидание может стать тюрьмой?

– А что, если нет, дочка? – наконец произнесла Ланна, её голос дрогнул. – Что, если он не вернётся? Или вернётся другим?

Нада посмотрела на мать, и в её глазах вспыхнул огонек упрямства.

– Тогда я буду ждать ещё. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Ланна отвернулась, её взгляд снова устремился к окну, за которым уже сгущались сумерки. Она видела в Надиной решимости не только силу, но и ту же уязвимость, что когда-то была в ней самой. Ту же готовность отдать всё ради любви, не задумываясь о цене.

«Как же я могла быть такой слепой?» – подумала Ланна, вспоминая Гая. Она тогда так хотела доказать ему, что справится сама, что не нуждается в его помощи. И доказала. Но какой ценой? Ценой одиночества, ценой невысказанных слов, ценой того, что её дочь росла без отца.

Она повернулась к Наде, её глаза были полны слёз.

– Нада, послушай меня. Я… я хочу рассказать тебе кое-что. О себе. О твоём отце.

Нада удивлённо подняла брови. Мать никогда не говорила об отце, и Нада привыкла к этому молчанию. Она знала лишь, что он уехал, и больше не возвращался.

– Мой отец? – переспросила Нада.

Ланна кивнула.

– Да. Он… он был похож на твоего Финна. Такой же высокий, такой же улыбчивый. Мы встретились на празднике урожая. Это было давно, очень давно. Мы танцевали, гуляли… Я думала, что это навсегда.

Голос Ланны дрожал, но она продолжала, словно прорываясь сквозь плотину молчания, которую сама же и возвела.

– А потом он уехал. И я… я узнала, что жду ребёнка. Тебя, Нада. Я нашла его, хотела, ... хотела сказать, ... рассказать... О себе, ... о тебе, ... о нас... О НАС!.. Он, … оказалось, он не готов. Не был готов... Он сказал, что ему нужно время, что его дело только встаёт на ноги. А я… я была молода, горда. Я не стала ждать. Я сказала, что справлюсь сама. И я справилась.

Нада слушала, не перебивая, её глаза расширялись от удивления и какой-то новой, горькой правды.

– Но… но почему ты никогда не рассказывала? – наконец спросила она.

Ланна покачала головой.

– Я думала, что так будет лучше. Что ты не будешь знать этой боли. Но теперь я вижу, что ты идёшь по моим стопам. И я не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки.

Она крепко сжала руку Нады.

– Ждать – это хорошо, дочка. Но не забывай жить. Не забывай о себе. Мир не остановился, когда Финн ушёл. И твоя жизнь не должна остановиться.

Нада смотрела на мать, и в её глазах медленно, как из какой-то пелены проявлялось понимание. Она ощущала, чувствовала, видела, что мать, её мама рассказывает не просто историю своей прожитой ею жизни, нет, это исповедь, боль, которую мать носила в себе долгие годы. Впервые Нада увидела в Ланне не только свою сильную, независимую мать, но и хрупкую, когда-то раненую девушку.

– Значит… значит, мой отец… он не знал обо мне? – тихо спросила Нада, и в её голосе прозвучала новая нотка – не только печаль, но и какая-то растерянность.

Ланна опустила голову.

– Нет, дочка. Он не знал. Я не сказала ему. Я была слишком горда. Я думала, что смогу всё сама. И я смогла. Но… – она подняла глаза, полные слёз, – но это было тяжело. И я всегда жалела, что не дала ему шанса. Не дала шанса нам всем.

Нада обняла мать, прижалась к ней. Впервые за долгое время она почувствовала не только свою собственную боль, но и боль матери, которая была так похожа на её собственную.

– Мама… – прошептала Нада. – Я… я не знаю, что сказать.

– Не нужно ничего говорить, дочка, – ответила Ланна, поглаживая волосы Нады. – Просто слушай своё сердце. И не бойся жить. Не бойся меняться.

Они сидели так долго, обнявшись, пока за окном не стало совсем темно. Море шумело где-то вдалеке, его ровный гул был единственным звуком в комнате.

Нада чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Ожидание Финна не исчезло, но оно перестало быть единственным смыслом её существования. Слова матери, её исповедь, открыли для Нады новую перспективу. Она поняла, что любовь – это не только ожидание, но и умение жить, умение принимать решения, умение прощать. И, возможно, умение отпускать.

На следующий день Нада проснулась с новым чувством. Она по-прежнему скучала по Финну, но теперь в её сердце появилось место и для других мыслей, для других чувств. Она вышла на причал, но на этот раз не для того, чтобы смотреть вдаль, а чтобы просто вдохнуть свежий морской воздух.

Она увидела рыбаков, готовящих свои сети, детей, играющих на песке, женщин, собирающих ракушки. Жизнь продолжалась. И Нада поняла, что её жизнь тоже должна продолжаться.

Она всё так же помогала матери по дому, но стала чаще выходить из дому к людям, разговаривать, обсуждать со знакомыми какие-то домашние дела. Она даже начала учиться плести сети у старого рыбака, который жил по соседству.

Прошло ещё несколько месяцев. Наде было больно, но она больше не позволяла этой боли поглотить её целиком. Она помнила слова матери: "Не забывай жить".

Однажды, когда Нада возвращалась с причала, она увидела стоящего у их дома мужчину. Он был высоким, с широкими плечами, и его волосы были тронуты сединой. Он повернулся, когда Нада подошла ближе, и она увидела его лицо. Лицо незнакомого ей мужчины, уже в летах, опрятно одетого, скользнула взглядом и направилась идти дальше.

Он смотрел на неё с какой-то смесью удивления и узнавания.

– Ланна? – спросил он, его голос был хриплым.

Нада покачала головой.

– Нет. Я Нада. Дочь Ланны, моей мамы.

Гай замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на шок, а затем – глубокая, затаённая печаль.

– Дочь… – прошептал он. – Значит…

В этот момент из дома вышла Ланна. Она увидела мужчину, и замерла... - Гай, - непроизвольно произнесли её губы а лицо побледнело. Время словно остановилось. Да, это был Гай, отец Нады...

– Гай... – повторила она, её голос был едва слышен.

– Ланна, – ответил он. – Я… я приехал. Я хотел…

Он не договорил. Ланна подошла к нему, и они долго смотрели друг на друга, словно пытаясь прочесть в глазах друг друга все те годы, что прошли между ними.

Нада стояла рядом, наблюдая за ними. Она чувствовала, что стала свидетельницей чего-то очень важного, чего-то, что изменит их жизни навсегда. Она не знала, что произойдёт дальше, но впервые за долгое время она чувствовала не только ожидание, но и надежду. Надежду на то, что даже самые старые раны могут затянуться, и что жизнь всегда даёт второй шанс.

Гай протянул руку, словно хотел коснуться Ланны, но остановился на полпути. В его глазах читалась нерешительность, смешанная с глубоким сожалением. Ланна тоже замерла, не знала что сказать, как реагировать. Её лицо было маской измученной сдержанности, но Нада видела, как дрожат её губы.

– Я… я слышал, что ты здесь, – наконец произнес Гай, его голос был тихим, почти извиняющимся. – Я… я хотел увидеть тебя.

Ланна медленно кивнула.

– Я тоже.

Нада почувствовала, как напряжение в воздухе немного спало. Она посмотрела на мать, потом на Гая. Впервые она видела своего отца, и он был не таким, каким она его представляла. Не героем из сказок, не далёким, недостижимым образом, а живым человеком, с морщинами вокруг глаз и следами усталости на лице.

– Нада, – сказала Ланна, её голос был немного хриплым. – Это… это Гай. Твой отец.

Нада кивнула. Она уже знала. Она протянула руку.

– Я это уже увидела... и поняла... Приятно познакомиться, – сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

Гай взял её руку, его прикосновение было тёплым и крепким. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

– Ты очень похожа на свою мать, – сказал он.

Ланна улыбнулась, впервые за долгое время. Это была грустная улыбка, но всё же улыбка.

– Проходите в дом, – предложила она. – Не стоять же нам на улице.

Они вошли в дом. Ланна привычно развела огонь в очаге, поставила чайник. Нада села у окна, наблюдая за ними. Гай и Ланна сидели друг напротив друга, между ними было невидимое расстояние, сотканное из лет разлуки и невысказанных слов.

– Я… я много думал о тебе, Ланна, – начал Гай. – Все эти годы. Я жалел. Жалел, что тогда… что я был таким глупцом.

Ланна посмотрела на него.

– Я тоже жалела, Гай. Жалела, что не сказала тебе. О Наде.

Гай вздрогнул.

– Ты… ты должна была сказать.

– Я была молода и горда, – ответила Ланна. – Я думала, что справлюсь сама. И я справилась. Но… – она посмотрела на Наду, – но это было тяжело. И Нада… она росла без отца.

Гай опустил голову.

– Я знаю. Я… я не могу простить себя за это.

Нада слушала их разговор, и в её сердце что-то менялось. Она видела, как тяжело им обоим, как много боли они пережили. И она понимала, что её собственное ожидание Финна, её собственная боль – это лишь часть большой, сложной истории.

Я… я хочу всё исправить, Ланна, – сказал Гай, поднимая голову. – Если ты позволишь. Если Нада позволит.

Ланна посмотрела на Наду. Нада кивнула.

– Я думаю, что… что это было бы хорошо, – сказала Нада. – Для всех нас.

Ланна снова улыбнулась, и на этот раз её улыбка была искренней, без тени грусти.

– Тогда… тогда давай попробуем, Гай.

Они начали говорить. Долго, не спеша, вспоминая прошлое, рассказывая о настоящем. Нада слушала,

Нада слушала, и с каждым словом, с каждым взглядом, которым обменивались её родители, она чувствовала, как в её душе расцветает что-то новое. Это было не просто примирение, это было воссоединение, исцеление старых ран, которые, как оказалось, болели не только у её матери, но и у отца. Гай рассказывал о своих делах, о том, как его постоялый двор расширялся, процветал, но это не радовало его, в душе всегда оставалась пустота. Он признался, что часто думал о Ланне, о той юной девушке с праздника урожая, и о том, как глупо он поступил, не разобравшись в себе.

Ланна, в свою очередь, делилась трудностями, с которыми ей пришлось столкнуться, воспитывая Наду одной. Она говорила о бессонных ночах, о страхе за будущее, но и о безграничной любви к дочери, которая давала ей силы. Нада видела, как Гай слушает, как его глаза наполняются слезами, когда он осознает, что упустил столько лет жизни своей дочери.

Вечер перешёл в ночь. Чайник остыл, огонь в очаге почти погас, но они продолжали говорить. Нада, уставшая, но счастливая, наконец, почувствовала, что её семья, пусть и спустя столько лет, обретает целостность. Она поняла, что прощение – это не слабость, а огромная сила, способная изменить прошлое и открыть двери в будущее.

На следующий день Гай остался. Он не спешил уезжать, словно наверстывая упущенное. Он помогал Ланне по хозяйству, разговаривал с Надой, расспрашивал о её жизни, об её заботах, потом о Финне, когда Нада поделилась с Гаем своим, личным, о том, как ждёт Финна. Нада, поначалу немного скованная, постепенно раскрывалась, делясь своими мыслями и чувствами. Гай слушал её с пониманием, видя в ней отголоски своей собственной юности.

Дни потекли по-новому. В доме появилась атмосфера тепла и уюта, которой раньше не хватало. Ланна расцвела, её глаза снова засияли, а на лице чаще появлялась улыбка. Гай, казалось, помолодел, его смех стал звучать чаще и раскованнее. Нада наблюдала за ними, и в её сердце росла уверенность, что всё будет хорошо.

И вот как-то раз, когда Гай и Нада сидели на причале, глядя на море, Гай сказал:

– Знаешь, Нада, ожидание – это как якорь. Он держит тебя на месте, не даёт уплыть. Но иногда нужно поднять якорь, чтобы увидеть новые берега.

Нада задумалась. Она понимала, что он имеет в виду Финна.

– Я не могу просто так отпустить то что было, – тихо сказала она. – Я люблю его.

Гай кивнул.

– Я знаю, дочка. И это прекрасно. Но любовь – это не только ожидание. Это и жизнь. Жизнь, которая продолжается, даже когда любимого человека нет рядом. Не закрывайся от мира, Нада. Не повторяй моих ошибок.

Его слова глубоко запали в душу Нады. Она поняла, что её мать, её отец, рассказали ей свою историю, не просто, чтоб она её узнала, они дали ей не только предостережение, но и таким образом - разрешение жить полной жизнью, не привязываясь к одному лишь ожиданию.

***

Дни потекли своим чередом. Гай уехал на свой постоялый двор, заверив Ланну и дочь, что будет теперь часто навещать их и помогать, всегда и во всём. Нада снова помогала матери по хозяйству. Но она стала другой. Она выполняла всё о чём её просила мать, как и прежде, старательно и прилежно, но теперь в её движениях появилась какая‑то отрешённость. Улыбка не доходила до глаз, а взгляд часто устремлялся к окну, к морю.

По вечерам, она выходила на причал - тот самый, где когда‑то они стояли вместе с Финном, смотрели на закат и мечтали о далёких землях. Теперь она стояла одна, слушала шум волн и вспоминала его смех, его руки, его голос, его слова – мы будем ВМЕСТЕ, ВСЕГДА...

Шли недели, месяцы. Море оставалось таким же бескрайним и равнодушным. Шхуна не возвращалась.

Но однажды, когда осень уже раскрасила деревья в багряные и золотые тона, а ветер стал особенно колючим, Нада, как обычно, вышла на причал. Она стояла, кутаясь в шаль, смотрела на линию горизонта - и вдруг что‑то блеснуло вдали.

Сначала она решила, что это игра света, отражение солнца на волнах. Но блеск не исчезал, а становился всё ярче, чётче. Силуэт корабля проступал из утреннего тумана, и на первой мачте, спереди, на парусе красно-розовым цветом выделялось изображение сердца, этого понятного всем символа НАДЕЖДЫ…

Нада замерла, не веря своим глазам. Пальцы снова вцепились в поручень, но теперь не от отчаяния, а от волнения. Сердце забилось часто‑часто, дыхание перехватило.

Шхуна приближалась, и вот уже можно было различить фигуры на палубе. Одна из них стояла у штурвала, высокая, знакомая, с непокорным вихром волос, развевающихся на ветру.

Он увидел её. Поднял руку, махнул - широко, радостно, по‑настоящему. И Нада, наконец, отпустила поручень. Она побежала вдоль причала, смеясь и плача одновременно, а ветер развевал её волосы и нёс навстречу тому, кого она не переставала ждать, хотя и не обещала ему ничего.

Ланна наблюдала с берега, и впервые за много лет на её лице появилась настоящая, светлая улыбка. Она знала теперь: история не повторяется - она продолжается, но уже по‑другому.

Когда шхуна пришвартовалась, Финн первым спрыгнул на причал и обнял Наду, прижал к себе, ... и они оба замерли...

- Я знал, что ты будешь здесь, - прошептал он.

А Нада, Нада просто прижалась к нему и молчала… Она рядом с любимым, о чём можно говорить?..

На причал по трапу спустился капитан Шип - спокойный, уверенный, с мудрым взглядом, в котором читалась готовность к новым испытаниям. На его груди светился Медальон «Сердце МИРОВ». Шип посмотрел на своего счастливого друга, на Наду, его теперь подругу и, наверное, любовь, обвёл взглядом команду, что собралась по борту шхуны, и его взгляд устремился вдаль, туда, дальше, куда уходили земли Трей - места, откуда началась история «НАДЕЖДЫ».

- Медальон подал знак, - произнёс капитан, и положил руку на Медальон. - Держатели Зла снова поднимают голову, … их НУЖНО ПРОСТО УНИЧТОЖИТЬ...

***

I. "...Всё так, … и не ТАК…"

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.9. ...Как ЭТО работает, не поддаётся логическому объяснению… Если коротко, попробуй просто осмыслить, что услышишь, просто П-О-Т-О-М-У-Ч-Т-О!..

- То, что принято называть окружающим миром, ЕСТЬ мультиплексное отражённое восприятие. А кем-то ощущаемое и исследующее его, или, проще сказать, живущего в воспринимаемом пространственно-временном континууме, на самом деле всего лишь картинка, которая, анализируется сознанием индивидуума и он, индивидуум к ней приспосабливается, используя свои навыки, будь то рефлексивное реагирование или разумное, без разницы… Как-то так… Не очень красиво, может быть, не очень понятно или не очень соответствует действующей на данный момент научно объяснимой парадигме, но…- На мгновение он замолчал: - Тебе придётся с этим жить!..

Сёма задумчиво почесал подбородок, внимательно посмотрел на Шипа, сказал несколько слов, большинство которых были услышаны Шипом впервые, ещё раз посмотрел на Шипа, произнёс короткое - «пока-пока» и нажал какую-то точку на переливающимися разноцветьем панели управления похожего на шар аппарата, который Сёма не покинул на протяжении этой короткой по сути беседы. И его не стало…

Шип не ощутил даже какого-либо дуновения воздуха, малейшего движения, шевеления - НИЧЕГО… Вот только что он разговаривал с человеком, ощущал, дышал с ним одним воздухом, мог его потрогать, как Шипу это казалось, … и его нет, …НЕТ, … НЕ СТАЛО…

Шип уже не одиножды пережил похожие, необъяснимые исчезновения, но ТАМ пропадали не весть куда враги, Держатели ЗЛА… И Шип их мгновенное исчезновение воспринимал как должное наказание за совершённое ими зло, НАКАЗАНИЕ!.. Это СПРАВЕДЛИВО… ТАК НАДО!.. А сейчас, … что ЭТО было, ЧТО!..

***

Братство Добра и Надежды, кто составлял костяк Ордена "Сердце МИРОВ" - Шип, капитан «НАДЕЖДЫ» и руководитель команды, ...Финн, его друг, верный помощник и первый советчик во всех делах и начинаниях, ...шкипер Мог, знаток таинств и мистики, наставник Шипа, ...Вер - опытный старый моряк, чей опыт незаменим, когда это особенно необходимо, ...Нар, сын рыбака, чья пытливость и молодость может пригодиться, потому, что это нужно здесь и сейчас, ...и ещё - Кей - молодой парень, матрос, отзывчивый и находчивый, т.е. все те, кто всегда рядом и вместе ... - сошли на берег.

- Финн, ты остаёшься с Надой, привыкай… Дела семейные - они не могут ждать!.. Посмотрим, что ТАМ, на этот раз без тебя… Шип повернулся к команде: - Вперёд!.. Медальон «Сердце МИРОВ» на груди Шипа засверкал ещё ярче и призывнее, словно указывая дорогу - туда, Туда, … ТУДА… И они пошли, куда звал их Медальон, по дороге из порта, мимо кабака "Ржавый ЯКОРЬ", прошли мимо стражников за городские стены … и вот уже видны развалины старой дозорной башни, что напротив маяка…

- Хм, мы так не договаривались, - очень тихо, еле шевеля губами произнёс Шип, и повернулся к команде, идущей за ним, - Медальон требует, чтоб вы остались здесь!.. Мне нужно зайти в башню и идти по лазу вниз, там будет каменная лестница. Ждите меня, что бы не произошло. Не сметь заходить за мной!.. ЖДИТЕ!..

Шип ещё раз посмотрел на команду, положил ладонь на Медальон «Сердце МИРОВ», словно спрашивая, что делать ему дальше, и, не отрывая руку от Медальона шагнул к Лазу.

Было темно, ... очень темно, ... не видно ни ступеней, ... ни каменой стены, прижимаясь к которой они, ступени, вились, ... ни кончика собственного носа, ... Шип не видел НИЧЕГО… Он шёл, ... его вёл Медальон, ... и его ноги сами находили ступени, ... и он ШЁЛ… Дальше, ... вперёд, ... не останавливаясь… Неожиданно ступени закончились, дальше ноги Шипа ступили на ровную площадку… И стало светло… Свет струился из неоткуда, из окружающего пространства, из каменных стен, что окаймляли ровную, выложенную каменными плитами площадку, … и, даже ... из пола... В центре, на каменном невысоком постаменте стоял, ... нет, лежал, ... НЕТ, мерцал ... - ШАР... Внутри него, в кресле, полулежал человек, в обтягивающей тело одежде ровного серого цвета, на вскидку - молодой парень, похоже по возрасту, как и Шип, и … УЛЫБАЛСЯ…

- Ну, здравствуй! Вот, значит, ты какой - Шип!.. А я - Сёма, Сёма-изобретатель…Теперь будем работать, ... ВМЕСТЕ!..

Шип стоял в оцепенении, он, ничего не понимая, не мог себе представить, ... как?, ... здесь?, ... почему?, ... что, вообще происходит!..

Сёма же, невозмутимо продолжил: - Задача, по сути, одна, соединить устойчивой Мультиплексной Связью твой Мир с Миром, в котором Время и Пространство ЕДИНО, как это не парадоксально звучит, объяснять не буду - слишком долго, тебе предстоит ещё многое уяснить, понять, что называется - ВЖИТЬСЯ… Будем двигаться постепенно, времени у нас ДО ФИГА и ещё чуть-чуть… ЯСНО!?.

Ничего Шипу было не ясно, и Шип сказал: - ОБЪЯСНИ!.. ты, ... Ты, … ТЫ ... - Маг, ... Волшебник, ... Демон… Не понимаю, ... не знаю тех слов, что ты говоришь, ... НИЧЕГО!.. Что я должен делать?.. Сейчас!.. Потом!.. Завтра, наконец… И этот, ... этот, кхгм, ... корабль, ... штука, ... в котором ты сидишь, и, ... на котором, ... наверное, ... ты прибыл СЮДА, ... в мой Мир, ... что ЭТО!.. - Он, что ... волшебный?..

Сёма покачал головой: - Всё так, … и не ТАК… Как ЭТО работает, не поддаётся логическому объяснению… Если коротко, попробуй просто осмыслить, что услышишь, просто П-О-Т-О-М-У-Ч-Т-О!..

... ... ...

- На мгновение он замолчал: - Тебе придётся с этим жить!.. Через пару минут Парадокс-Бросок завершится, мне нужно торопиться… Все Инструкции в следующую сессию. Он усмехнулся, - Надеюсь, за два-три дня ПВС "ЦАП-БРОС" не сломается… Пока-пока…

…И его НЕ СТАЛО…

***

Вверх Шип поднимался, еле переставляя ноги, шёл, и думал, думал, думал, простую, ... по сути, ... ДУМУ - его, что, ВСЁ это время ВЕЛИ СЮДА… Для ЧЕГО?.. Он, что, ТАКОЙ НЕЗАМЕНИМЫЙ!?. Вокруг столько разных людей, хороших и не очень, разных, очень РАЗНЫХ, а выбран ОН… ЗАЧЕМ?.. Что он может сделать такого, что не сделает кто-то другой… У него ЕСТЬ Медальон «Сердце МИРОВ». Да, Медальон был дан ему не просто ТАК… Это была Проверка или что?.. Нет, Медальон - Инструмент для ДЕЙСТВИЯ, а что и как делать - выбирать ЕМУ, его команде, тем и только тем, кто имеет внутри себя Великую ЦЕЛЬ - защищать этот мир и тех, кто в нём живёт, ... от зла, ... от не добрых помыслов, ... от несправедливости. ОНИ, ОН - будет стоять на страже слабых, помогать тем, кто потерялся в бурях жизни, указывать путь тем, кто ищет свет во тьме. Он, его команда, они - СОРАТНИКИ, ... во всём, ... ВСЕДА… Да, всё так, ... и ЧТО?!.

С этими мыслями Шип подошёл к выходу, вышел, посмотрел на сгрудившихся у Лаза своих друзей, команду шхуны «НАДЕЖДА», проводников братства Добра и Надежды, сподвижников "Ордена Сердце МИРОВ", поднял Медальон «Сердце МИРОВ» над головой … и, сам не понимая почему, крикнул: - ЕСТЬ… Мы сделаем ЭТО!..

***

Расспросы посыпались со всех сторон, Шип говорил лишь одно: - Будем решать, не сейчас, не скоро, а тогда, когда придёт время… У меня от вас тайн нет, но время еще не подошло, рано… Рано, РАНО… А пока будем готовиться, видите сами - Медальон светится ровным, светло-голубым, без мерцаний светом. Значит всё ХОРОШО!..

После того, как все вернулись от Лаза, куда привёл Шипа Медальон «Сердце МИРОВ» и где Шип непонятно с кем встретился, команда «НАДЕЖДЫ» подошла к шхуне, что пришвартованная стояла в порту. Мог, Вер, вместе с Наром и Кеем отправились ночевать на корабль, а Шип решил напроситься гостем к Финну с Надой, тем более что идти было недалеко, на соседнюю с портовыми строениями улицу города. И вот их дом…

Небольшой, но крепкий, с покатой крышей, покрытой дранкой, и резным козырьком над крыльцом, крыльцо это - его делал Финн ещё до ухода с Шипом на «НАДЕЖДЕ». Сделал сам, вырезав узоры в виде волн и чаек. Окна светились тёплым жёлтым светом, из трубы поднимался дым - значит, в очаге горел огонь. Возле двери, на вбитом в стену крюке, покачивался фонарь с цветными стёклами: красный, синий и зелёный отбрасывали на мощёную дорожку причудливые блики. Шип подошёл к двери и постучал - три коротких удара, потом пауза и ещё два. Старый знак, который они придумали ещё мальчишками, когда Финн только стал приходить к Шипу в мастерскую старого каретника мастера Грэма. Так Финн давал знать, что пришёл не с пустыми руками, а с добрыми, помогать им, чем сможет...

Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стояла Нада - в домашнем платье с вышитыми по подолу цветами, волосы собраны в косу, а в глазах - столько радости, что Шипу показалось, что он в них, её глазах, сейчас потеряется.

- Хорошо, что заглянул к нам, а то Финн какой-то заторможенный, - рассмеялась она. - Отлично, значит, ужин будет на троих. Заходи, снимай куртку - в доме чисто, тепло... Куртку можешь положить здесь, - она указала на скамью у входа, - Скорее, пока пирог не остыл!

Они прошли дальше, в большой общей комнате было уютно: огонь в очаге потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены, на столе дымился пирог, рядом - миска с маринованными овощами, кувшин с чаем и тарелка с ломтями свежего хлеба. У очага, возле стола, который был заставлен едой и сладостями, на низкой лавке сидел кот - рыжий, пушистый, с белыми лапами. Он лениво приоткрыл один глаз, оценил пришедшего гостя, ... и снова задремал.

Нада поставила перед Шипом кружку, наполненную ароматным чаем, и села напротив.

- Рассказывайте, - сказала она, переводя взгляд с Финна на Шипа. - Всё по порядку. Что видели? Что было в пути? Я хочу знать каждую мелочь.

Финн, до этого стоявший у окна, подсел к ней поближе, взял её руку в свою - тёплую, родную - и улыбался, странной, какой-то отрешённой, можно сказать, что глуповатой, улыбкой. - Как не родной. - Нада со смешинкой посмотрела на Финна. - Да перестань уже, чего ты!..

- О, это долгая история, - начал Шип, делая глоток чая. - Начиналось всё у берегов…

А дальше была длинная история, которая так и не была закончена, несмотря на двенадцать ударов часов…

Финн кивнул, дополняя рассказ: - Но мы справились. Удача, наша сплочённость. Да и Шип, вон, - посмотрел он на Шипа, - Один, чего стоит…

Нада слушала, иногда задавала вопросы, уточняла детали. В её глазах читалась не только радость встречи, но и гордость за то, что её любимый прошёл через испытания и вернулся - сильный, живой, настоящий.

Финн время от времени продолжал встревать, добавляя что‑то своё, жестикулировал, смеялся, а Нада кивала, улыбалась, подливала им чай. Кот, почувствовав общее настроение, подошёл к Финну, потерся о его ногу, повернулся, перевёл взгляд на Наду, неторопливо, по хозяйски запрыгнул на стол, и довольный, замурлыкал...

За окном давно была ночь. В порту мерцали огни кораблей, доносился отдалённый скрип мачт и плеск волн. Но здесь, в этом доме, было тихо и спокойно - так, как бывает только тогда, когда близкие люди снова вместе.

- Знаете, - вдруг сказал Финн, обнимая Наду за плечи, - я понял одну вещь. Куда бы нас ни заносило, где бы мы ни были - есть место, куда всегда хочется вернуться. И это здесь. С тобой, моя Нада...

Нада улыбнулась, прижалась к нему.

- А я ждала, просто ждала - сказала она. - Потому что знала, - она выделила это слово интонацией, - ВЕРИЛА!.. ЖДАЛА!.. И ЗНАЛА - ты обязательно ВЕРНЁШЬСЯ... И ты - ВЕРНУЛСЯ... П-О-Т-О-М-У-Ч-Т-О-Т-Ы-М-О-Й ...

Шип поднял кружку в шутливом тосте:

- За дом, - произнёс он. - И за тех, кто ждёт, и чтоб, ... так всегда, ... так было всегда...

Все трое улыбнулись, и в этот момент стало ясно: теперь они, Финн, Нада - семья, про которую говорят - НЕ РАЗЛЕЙ ВОДА... И теперь они всегда будут ВМЕСТЕ...

***

Шип сделал глоток чая, задумчиво посмотрел на Финна и Наду и вдруг спросил:

- А где Ланна, так, ведь, зовут твою мать, Нада, почему её нет дома? Я помню её - такая статная женщина с тёплым взглядом. Она ведь обычно всегда дома в это время…

Нада слегка улыбнулась, её взгляд на мгновение стал мягче, задумчивее.

- Она у Гая, - ответила она. - Пошла к нему на постоялый двор.

Шип приподнял бровь, явно заинтригованный.

- К Гаю? К тому самому, что держит таверну «Усталый путник» у северной дороги?

- Да, - кивнула Нада. - И, знаешь… Гай - мой отец. Так случилось.

В комнате на мгновение повисла тишина. Финн слегка выпрямился, внимательно следя за реакцией Шипа. Тот медленно поставил кружку на стол, откинулся на спинку стула.

- Вот как, - произнёс он негромко. - Значит, вы наконец встретились?

Нада кивнула.

- Да. Совсем недавно. Всё вышло неожиданно - я увидела его возле нашего дома, он сначала принял меня за Ланну… Потом они поговорили - мама и он. И теперь они… ну, пытаются всё наладить.

Шип медленно провёл рукой по подбородку, обдумывая услышанное.

- Помню Гая ещё не старым, таким он тогда был, когда... Сначала он помог мне, я ещё шел в город - ничего не знал о жизни в городе, он наставления мне давал, говорил - будь в городе осторожным, не всё там просто... - он помолчал: - Он всегда был человеком дела, но в душе - справедливым, хм-м, таким ... романтиком. Никогда бы не подумал, что он и Ланна… Хотя, - он усмехнулся, - в молодости, по всякому ... бывает.

Финн, до этого молча слушавший, добавил:

- Они оба изменились, ... годы... Нада добавила: - И, кажется, они сейчас понимают друг друга лучше, чем когда‑то, чем тогда... Гай помогает маме по хозяйству, а она… она стала какой‑то другой. Более лёгкой, что ли. Улыбается чаще.

Нада посмотрела в окно, улыбнулась.

- Вчера они вместе ходили собирать поздние яблоки в старом саду за городом. Мама рассказывала, что Гай вспомнил, как когда‑то обещал ей посадить там грушу. И вот теперь собирается это сделать - следующей весной.

Шип покачал головой, в глазах его мелькнула тёплая искра.

- Жизнь умеет удивлять, - сказал он. - Особенно когда даёшь ей шанс. Значит, у вас теперь и отец есть, и мать, ... рядом. Семья ... станет больше... И Шип с интересом посмотрел на Финна.

- Получается, что так, - тихо ответила Нада, и, почему-то, покраснела, в её голосе слышалась неподдельная радость. - И это… правильно. Как будто что-то сложилось, и, наконец, встало ... на место. Финн сжал её руку под столом, поддерживая.

- Мы все теперь будто стали чем-то цельным, - добавил он. - Ты, твоя мама, Гай... Мы. Вместе, ... снова вместе. И у Нады появилась возможность увидеть отца, узнать, почувствовать отцову поддержку, а у Ланны - начать всё заново. ВСЁ СЛОЖИЛОСЬ...

Шип поднялся, подошёл к окну, посмотрел в сторону города, где ... где‑то там, за городскими стенами, совсем недалеко, был «Усталый путник» - постоялый двор-таверна Гая.

- Значит, - обернулся он с улыбкой, - завтра я обязательно загляну к ним. Надо же поздравить старого знакомца с тем, что он наконец нашёл то, что потерял много лет назад. И поздороваться-познакомиться с ним уже не как с хозяином постоялого двора, а как с отцом Нады.

Нада рассмеялась, встала и подошла к Шипу.

- Будем рады видеть тебя там, - сказала она. - Думаю, мама будет рада твоему визиту. Да и Гай… он ведь тоже помнит тебя. Ты - один из тех, кого он частенько вспоминает, ... и до сих пор рассказывает, ... о той, ... вашей первой встрече, и потом, ... когда ты пришёл отдавать, ... СВОЙ долг, - она рассмеялась, тихонечко так, ... будто тихо-тихо зазвенел колокольчик...

- Точно! - хлопнул себя по лбу Шип. - Я же, помнится, специально ходил к нему - вернуть плату за ночёвку и еду, что он дал мне на дорогу... Совсем пацанёнком был, первый раз шёл в город. Ну, тем более - надо навестить.

Финн встал, подошёл к ним:

- Тогда решено. Завтра после утренней побудки на шхуне отправимся все вместе. Шип хлопнул Финна по плечу: - Отлично. А пока - давайте ещё по чашке чая и продолжим рассказ о наших приключениях. Как там не просто всё было, - он запнулся, - ПОМНИШЬ!.. - Будет что послушать Ланне с Гаем, когда мы их навестим!

Все трое рассмеялись, весело, непринуждённо, ... и атмосфера в комнате стала ещё теплее - как будто сама судьба подталкивала их к новым встречам, новым историям и к той самой цельности, о которой говорил Финн.

Спать легли за полночь. Шип спал как младенец без сновидений - закрыл глаза, открыл глаза… Позавтракали все вместе, что успела с утра приготовить Нада, и Финн, вместе с Шипом отправились на шхуну, приводить корабль в надлежавший вид после долгого хождения по морям. А к Гаю пошли все вместе, Финн, Нада, Шип, ... после обеда, ... у Нады, она постаралась, ... наготовила столько, что пришлось с собой две корзины нести, ... ну это совсем рядом, недалеко. ... Гай не мог поверить, всё смотрел на Шипа, смотрел, ... - приговаривая - Ну ты, ... НУ стал, ... Ну ТЫ СТАЛ!.. ТАКОЙ СТАЛ... Домой вернулись довольные друг другом, ВСЕ...

А на третий день СЛУЧИЛОСЬ…

***

I. "Неожиданный визит..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.10. Этот раз Медальон "Сердце МИРОВ" вспыхнул на рассвете третьих суток, солнце едва окрасило кромку морского залива. "Идти... Идти... Идти..." Слова-действия стучали в висках, подталкивая, требуя - "быстрей, ... быстрей"... Вот - Лаз, вот - ступени, вот - площадка с круглым постаментом... Вот кромешная тьма, а вот уже снова стало светло... И снова молодой парень в сверкающем шаре...

- И снова - ЗДРАВСТВУЙТЕ!..

На этот раз Шип сходу задал мучивший его всё это время вопрос: - ТЫ - Сёма!.. Сёма-изобретатель... Как ты здесь очутился?.. Это же НЕВОЗМОЖНО!..

- А ты как думаешь?.. Равновесие, обычное, массово-кинетическое, ... НАРУШИШЬ - ПОЛУЧИШЬ. Про межгалактический дисбаланс лучше вообще не вспоминать!.. Да, невозможно... Но меня здесь и НЕТ!.. Гармония Вселенной заключается в нерушимости Баланса Межмирья, того, что определяется физикой взаимодействия. А ты видишь картинку... Как она возникла?.. Об этом - позже, потом... А сейчас - начнём с азов. Шажками... Место, где ты меня сейчас лицезреешь было построено в далёкие времена ещё при втором ПРИШЕСТВИИ... АРИНЫ!.. Всего, их было ЧЕТЫРЕ... Четыре ПРИШЕСТВИЯ ЕДИНОЙ!.. Немного, если знать, что за это время совершено больше шести полных оборотов Галактического Кольца. По исчислению принятого в вашем Мире это приблизительно три с хвостиком ПРОД, или, если считать по вычисленному мной и используемому в схеме действия ПВС "ЦАП-БРОС", это те же три и ещё чуть-чуть миллиарда лет при скорости перемещения приближающейся к скорости света в вакууме. Теперь о главном!.. Чуть далее, если двигаться по береговой кромке, увидишь развалины... Башня и Руины. То, что было когда-то Центром Начало Всего - АРИАЗ!.. Первый обитаемый комплекс Межзвёздной Галактической Коалиции Миров. Или МГК-М. ЕГО НУЖНО ВОССОЗДАТЬ до Пятого Прибытия. А когда ЭТО случится, то будет звучать-обзываться - Пятое ПРИШЕСТВИЕ ЕДИНОЙ... И чтобы всё прошло "как по маслу" - выбран ТЫ!.. ПОЧЕМУ?.. Может поговорим об этом. ... Когда-нибудь... Моя роль проще - Координатор, тот, кто будет через опосредованное участие оказывать содействие. К сожалению, Парадокс-Канал, грубо говоря, связующая кишка Межмирья истончается в сессии ПВС-Броска с катастрофической скоростью, уже второй индикатор сигнализирует об опустошении Резервного Балласта... "До АННИГИЛЯЦИИ - 22 секунды..."- Арина, понял, завершаю... ВСЁ! ... ВСЁ-Ё-ё-ё... Остальное через день-два, ПОКА-ПОКА...

И его не стало...

- Что делать?.. Что ему теперь делать?.. - Шип снова поднимался по ступеням Лаза, снова думал, соображал, МЫСЛИЛ... "...увидишь развалины... Башня и Руины...". Слова эти будто материализовались в его голове и требовали действия... "...НУЖНО ВОССОЗДАТЬ...". Это что, ПОСТРОИТЬ ЗАНОВО!.. Собрать из камушков, что разбросаны вокруг Руин... Да, задачка не из лёгких... Нужно посмотреть!..

Надо - значит НАДО!.. И не откладывая, сразу после обеда на шхуне, переговорив с командой "НАДЕЖДЫ", отправились к указанному Сёмой месту. Шкипер Мог, Вер, опыт которого может пригодится, если что случится неожиданного, верный Финн, и сам Шип. Шли долго, уже стемнело, а руины не показывались. Пришлось заночевать, возле костра под кроной векового дуба, на взгорочке. Утром, перекусив что собрала для Финна его Нада и что взяли с собой из запасов кока, что шустрил на камбузе шхуны, двинулись дальше. Руины... или нет, первой была Башня, порушенная неизвестно когда и кем, до неё дошли уже через семь длин (3.5 километра - примечание автора). Конусная, по нижнему обводу - где-то сорок, может пятьдесят коротких длин (около 8-10 метров в диаметре) башня без верха. Построена на высоком кургане, такого же размера по высоте, это до начала разрушенных стен контура. Вокруг разбросаны камни, очевидно из самого строения, всё поросло кустарником, высокой травой... РАЗРУХА... Вдалеке, ближе к береговой кромке, просматривались ещё разрушенные стены какого-то строения. Виднелось их несколько... Подходить не стали, времени на дальнейшие осмотры не оставалось, солнце перевалив полу день - склонялось к горизонту. На шхуне были к вечеру следующего дня. Понятно одно - НИЧЕГО НЕ ЯСНО!.. И уже ночью Шип вскочил - Медальон снова засверкал, переливаясь и требуя - "К Лазу... БЫСТРО...".

***

В этот раз Сёма начал буднично. - Посмотрел?.. Да, согласен, работы-заботы много, но ты и не должен делать всё сам. Пока пойми одно – ТАМ уже рабочая установка, ПОРТАЛ, действующий, а это значит, что ОНО будет восстанавливаться само, без твоего участия. Твоя команда только откопает и зачистит ПЕРИМЕТР. Как только Портал-БРОС перемещения будет обозначен – «Мультимирован» по-нашему, с ним соединят уже наши, более совершенные БРОС-Системы, а дальше дело техники… И ещё… К расчистке Руин и Башни приступайте немедленно, организационные работы на всё про всё – день-два, выдвижение и обустройство на месте не более суток. Особое внимание Башне, насыпь и засыпку внутри ковыряйте аккуратно, особенно внутри, вплоть до просеивания мусора и вскрываемого земляного покрова. Как только наткнётесь на непонятный твёрдый предмет – остановка работ до разбора ситуации со МНОЙ!.. Без самодеятельности!.. Не думаю, что задержу раскопки, через день будет следующая встреча, Медальон НАС сведёт. Пока-пока… И его не стало…

***

И понеслось… Финн возглавил «группу захвата», тех, кто будет копать, расчищая периметр внутри Башни. Шкипер Мог – тех, кто снаружи, холм, где на самом верху высились стены, остальные, их было двенадцать человек, все из команды «НАДЕЖДЫ», которыми руководил сам Шип, занялись Руинами по береговой кромке. Начали на третий день… С Башни. Вот только Медальон позвал Шипа на вторую ночь… Третий час, ночь, бежать к Лазу и спускаться по ступеням пришлось спешно. Медальон только что не кричал, но буквально теребил его – Быстрей!.. Быстрей!.. Быстрей!..

Когда ноги Шипа ступили на плац зала, вспыхнул, полился свет из всего, а Сёма, не двинувшись, обхватив ладонями рук ручки, что находились по бокам его ложа-кресла, заговорил: - Что уже завтра начнут копать – ХОРОШО, но этого мало… Под земляным слоем внутри Башни обнаружите предмет – ЯЙЦО… Оно складное, не повредите! Верх отъёмный, не пробуйте его двигать, это ОПАСНО!.. Докопаетесь до круглого постамента, после зачистки вплоть до стен Башни – остановка работ, что делать дальше – информация отсутствует даже у меня!.. Теперь о том, что делать снаружи. Копайте холм пока не появится арочный вход-туннель… С какой стороны – сам не знаю, информация утрачена. Расчистить проход до распашной укреплённой двери. Не ВХОДИТЬ!.. После обнаружения входа остальные раскопанные шурфы вернуть к первоначальному состоянию, близлежащую территорию благоустроить, ну там кустики-дорожки, короче – навести красоту. По Руинам… Это бывший Исследовательски Центр Межмирья. Оборудование давно ТАМ нет, только стены, их будем восстанавливать, как обычно восстанавливают что-то, построенное и, потом, разрушенное, ручками, строительными инструментами и строительными же материалами. Ничего сложного, только прилежность, внимание к надёжности восстановительных работ и мастерство исполнителей. Пока осмотреть, оценить объём работ и необходимое время для строительства, вплоть до установки кровли. Следующая наша встреча-консультация через три дня, сам должен проконсультироваться… Пока-пока… И его не стало…

Земля вокруг Башни была мягкой, хоть и поросла всякой травой и разными кустистыми растениями. Заложили двенадцать шурфов, к вечеру матрос Кей, шустрый парень, закопавшись почти с головой, а ведь с утра копал, шесть часов работы без остановки, крикнул: - Есть! Какие-то камни, похоже обработанные, и без скрепляющего раствора… Сюда!.. В двенадцать лопат раскопали вход и туннельный проход по нему к дверям в глубине не быстро, но ещё и не за полночь. Устали все… Утром, проснувшись, наскоро перекусив, завершили расчистку внешнего периметра Башни, и … Шип понял, работы внутри – ЭТО надолго!.. Во-первых – опасно, всё же руины, сверху могли упасть остатки из разрушенной внешней стены. Дальше – мусор, им была завалена половина Башни, это тоже куда-то нужно было перенести. И самое главное – как это копать аккуратно, детским совочком что ли?.. Оставив Финна озадаченным, за ним присматривал шкипер Мог, сам с двенадцатью матросами-помощниками направился к Руинам, что на побережье.

Руины как руины, камни валялись где ни попадя. Обрушенные стены, каких-либо остатков жилого вида не наблюдалось… ЗАБРОШЕНКА… Работ – непочатый край… Занялись расчисткой и первичной уборкой мусора. Шип попытался наметить, хотя бы для себя, что нужно делать и сколько времени понадобиться. Оценить затраты, по материалам и по привлечённым работам. Получалось – МНОГО!.. Много-много нулей… После первой циферки, любой из десяти… Не смешно!.. Прошло ещё два дня, в темпе – работа, ночь-утро… Ожидая призыва Медальона Шип направился утром третьего дня к Лазу. И не ошибся. До входа в Лаз оставалось совсем немного, его уже было видно, и в этот момент «Сердце МИРОВ» вспыхнул и начал переливаться разноцветьем. «БЫСТРЕЙ!».

- Шип, всё усложнилось!.. Слушай внимательно… Портал не заработает, если его не АКТИВИРОВАТЬ… Это может сделать только специалист седьмого допуска и выше, т.е. либо придётся это делать мне, либо нужно ПОРТИРОВАТЬ чужого, из Мира Сторонних, что нежелательно!.. Что ж… Буду готовиться к БРОС-Перемещению в ваш Мир, а сейчас продолжайте расчистку внутри Башни, с Руинами пока остановка до момента Активации Сферы. Её, протереть тряпочкой и не трогать, пока не увидите меня. Шучу, меня вы всё равно не увидите, АКТИВАЦИЯ произойдёт в Междумирье, когда?.. – думаю через дней тридцать, может быть – шестьдесят. Буду готов к ПОРТАЦИИ – сообщу, вернее тебя приведёт Медальон, может быть даже в другое место. ПРОБРОС по месту непредсказуем. Расчищайте пространство внутри Башни, вскрыть постамент, кстати, его официальное название – «ТДУ-3», рассчитан на три тонны, так называется массовая характеристика материальных тел в моём Мире, можно портировать каменную глыбу с хороший шар, руками не обхватишь. Когда докопаетесь – сам увидишь. Короче, навести чистоту и ЖДАТЬ… Всё!.. Пока-пока…

Выйдя, Шип направился к дому Нады, передать новости от Финна, заодно он собирался ещё посетить Мастера Грэма, раньше, когда ещё только прибыли в порт, он к нему уже забегал, по-быстрому, наспех. Из-за множества срочных дел, тогда обстоятельного разговора не получилось. Он, конечно, постарел, но еще продолжал руководить подмастерьями в своей каретной мастерской. Зашёл, как будто и не покидал этих стен вот уже пять лет как… Мастер Грэм был так же строг, как и тогда, когда увидел его ещё совсем мальчишкой.

- Ну что, сорванец, поможешь мне закрепить это колесо на оси, а?..

Шип засмеялся, - Конечно… И привычным движением, смазав ось, втулку, насадил каретное колесо, продел фиксирующий палец в отверстие и скрепил их цельность ударом молотка. – Готово!..

- Ну орёл!.. Помнят руки то… Завтра выходи, продолжим, - и вместе засмеялись… И не было этой, такой долгой их разлуки, так им казалось, обоим… Потом был долгий разговор о прожитом, как Шип вершил дела свои, как, где, и что сейчас, обо всём… И Шип рассказывал, перескакивая с одной истории своей жизни к другой, не менее интересной… А потом Шип спросил: - А ты, Мастер Грэм, как ты?..

- Как все, потихоньку… Вот, недавно, был посыльный от графа, карету его поправить в очередной раз просил, на неделе пойду, нужно прикинуть, что там на этот раз отвалилось…

- А давай я с тобой, помогу, чем смогу, в четыре руки всё быстрей будет. Да и с графом повидаться мне хотелось, кой-какие дела намечаются вскорости…

На том и сговорились, идём завтра…

***

А ещё Шипу нужен был Гай. Реставрация и восстановление строений, где Руины, требовали опыта и знаний квалифицированных строителей, а Гай знал всю округу, и его знали все. Вот Шип к нему и направился. И был у него уже к вечеру, незваным, но желанным гостем. Как-то так… Сказал – нужны знатоки стройки и обустройства жилых помещений. Помоги…

- Хорошие строители, говоришь… А что замыслил?

- Хочу испросить у графа привилегию на земли, что по западному берегу, там пустоши и неугодья. Думаю – не откажет, по старой памяти, когда-то обещал помочь, если что… Попытаюсь отстроить что-то вроде места для новый дел, ну там – машины, чтоб помогали и облегчали выполнять тяжёлые работы, или, к примеру, людей лечить, если, вдруг кто заболеет тяжело, или повозки, что сами ездят, ну это как получиться, пока сам точно не знаю, как разворачиваться буду. Хочу людям помогать, чтоб жить было легче и интересней.

- Фантазёр ты Шип, но дело задумал важное и нужное. Со знающими строителями сведу, не вопрос. А дальше ты уже сам договаривайся, они своё дело знают и умеют, если без фанатизма. А теперь давай на ночёвку укладываться, поздно уже…

Утром, перехватив что было, не задерживаясь, отправился Шип в город, к рекомендованным Гаем людям, договариваться. И договорился, дело не хитрое, если со специалистами о деле говорить, а не лясы точить…

И вот уже Шип с Мастером Грэмом идёт в сторону замка графа.

По дороге их подвезла какая-то повозка, в сторону замка их каждый день много двигалось, подвоз продуктов, инвентаря, других нужных предметов и вещей в хозяйстве, которое обслуживает ДВОР графа, всего требуется много и каждый день. Добрались, вошли, вышел управляющий с вопросом для чего им нужен граф. А вот уже и сам граф вышел, уважал Мастера Грэма, понимая, тому ждать – время рабочее тратить. Узнал Шипа.

- А, тот самый рукастый подмастерье. Говаривали, будто капитаном шхуны стал, людям помогаешь.

- Мастеру Грэму, вот ещё помочь хочу. И ещё задумки есть. – И Шип стал рассказывать графу, что решил преобразить Западные Земли, - Содействие Ваше нужно, помощи ожидаю. Дело то стоящее…

- Помогу, если и на этот раз выездную карету мне отделаешь, чтоб как новая была, - он засмеялся. – С Мастером Грэмом, конечно!..

А карета у графа оказалась не сломанная вовсе, управляющий, только назначенный, ещё и недели не прошло, уж очень хотел угодить графу, решил себя таким образом обозначить, вот и придумал - карету графу отделать, и о себе, как умелом управленце заявить. Чтоб была карета самая лучшая, самая красивая… Мастер Грэм осмотрел, поцокал языком, со значением посмотрел на графа и заявил: - Берусь!.. Через неделю – готова будет!

А когда уже вышли за ворота замка, добавил: - Плёвое дело, работы – на день… Ты мне, Шип, и не нужен. Сам всё сделаю… На том и расстались, и Шип пошагал в сторону Башни.

***

Пошагал, а вот заночевать под уже знакомым дубом пришлось, не близкий путь к башне, ох, не близкий, и с этим что-то нужно было делать.

Проснулся рано, даже солнце самые высокие пики гор вдалеке только-только освещать начало, и вскорости был у башни. Финн сразу повёл показывать «что сделали», а сделали немало… Во-первых, полностью раскопали и очистили основной вход, ведущий внутрь кургана и, очевидно, во внутрь Башни. Проход заканчивался двухстворчатыми дверьми, материал по виду как металлический, но это было точно не железо, пепельно-серое и необычайно твёрдое, успели поковырять… Шип отругал, хотя, если разобраться, следов кончик ножа даже не оставил, сам затупился, а дверь не царапнулась. Во, как… Теперь по Башне, это, во-вторых. Докопались до круглого постамента, на котором действительно стояло ЯЙЦО… Слегка утопленное, на круглом же кольце из непонятного металла. А вот ЯЙЦО было каменное, или так выглядело. Цвета сине-голубого неба, и как всё равно хрустальное, может быть даже прозрачное, если подсветить изнутри. Но как?.. Протёрли тряпочкой и подмели вокруг. Сделали как просили, вроде всё. Что дальше делать?.. И тут, что будто его услышали, ... - засверкал Медальон…

***

I. "Центр "НАДЕЖДА", ... будет..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.11. - И что же это такое, куда ты меня ведёшь... Шип ничего не понимал, Медальон буквально тащил его к двустворчатому входу, но при этом велел, нет, категорически потребовал - никаких сопровождатых, сам, только САМ... Шип повернулся к Финну, другим матросам-землекопам, - ПРОЧЬ!.. За холм, не смотреть, даже не поворачиваться в сторону входа. И, положив руку на Медальон, сделал шаг к створкам... И они раскрылись, сами... Медленно, но без скрипа, Шип так и подумал - "сейчас заскрипят...", сколько они там простояли без движения, сто лет, миллион, или все полтора миллиарда, - кто скажет?.. Он вошёл, ... и двери, опять медленно-медленно закрылись... ТЕМЕНЬ... Опять темно, как тогда внизу, когда первый раз он спустился по лестнице в Лаз. И вспыхнул свет, и появился Сёма в шаре... - И снова, здравствуйте!... Сёма улыбался... Всё как всегда, даже не смешно, Шип нахмурился.

- Чего грустим, радоваться нужно, ПОРТАЛ АКТИВИРОВАЛСЯ!.. И это не картина, это я, Сёма, живой и невредимый. И, что самое удивительное - могу вести беседы с тобой хоть до пятого пришествия... Ха-ха-ха...

- Как, ... ты же говорил - ЭТО невозможно вот так, сразу... Что изменилось, - Шип был от такой новости как человек, потерявший способность рассуждать здраво.

- История, на самом деле из категории невероятных... ПОРТАЛ Активировался от оказавшегося рядом с ним АКТИВАТОРА, т.е. тебя, это невероятно, но ты, получается наделён седьмой степенью СТАТУСА!.. У меня ДЕВЯТЫЙ, но я уже полтора миллиона лет в ЭТОЙ Системе, а таких на Известные Обитаемые Миры - всего двенадцать. СЕДЬМОЙ Степенью Статуса обладают только СОРОК, ты СОРОК ПЕРВЫЙ... Это что-то с чем-то... Но против фактов не п.., извините, не возразишь... ПОРТАЛ после активации, подал сигнал, "Попытка Взлома, требуется Внешнее Присутствие", и вот я здесь!.. Так что у вас произошло?..

Шип улыбнулся: - Да мои трудоголики решили проверить прочность входной двери, царапнули ножичком, да только ножичек испортили... - Сёма оценил шутку: - Высокие технологии, делали на ВСЕГДА!.. Умели когда-то... Ладно, перейдём к конкретике. Теперь возможно ВСЁ!.. Начну издалека. Или ко мне есть вопросы?.. Что хочешь спросить?..

И Шип начал задавать мучившие его всё это время вопросы. Они беседовали уже третий час, Шип понимал - всего не поймёшь, однако не мог остановиться. - С чего начнём ВОЗРОЖДЕНИЕ... Или это будет уже снова НАЧАЛО НАЧАЛ?..

Сёма, тоже изрядно подуставший, задумался... - Арина хочет ПРОДОЛЖИТЬ, но ваш Мир уверенно двигается не ТУДА... Просто сказать, давайте жить дружно, и продолжить созидать, не взирая на статусы, будь то материальное благополучие или величие, власть, достаток, наличие богатства, здравость в рассудке да просто "хочу, чтоб ничего не менялось" - невозможно, по простой причине, даже слушать не будут, у всех свои интересы. И как быть? Хуже всего, что в Мирах, а так бывало, и не раз, сам наблюдал, если оставить как есть, пройдет десять тысяч лет, триста тысяч, миллион лет, бывает по разному - и здесь будет пустынная помойка, пока всё не очистится, не пойдёт всё с самого начала... Парадокс неконтролируемого развития. Или ещё можно ТАК, ... - "НАЧНИ СНОВА, но после ОЧИСТКИ". Тоже бывало... Не хотелось бы, что бы как по Второму... А что если увлечь!?. Ты говорил, что есть задумки по ИННОВАЦИЯМ, у нас это так зовётся. Будет называться - территория мм-м... - "НАДЕЖДЫ", будет прямая связь с "Домом НАДЕЖДЫ". Всё вместе - Центр "НАДЕЖДА". Да, так и назовём - Центр "НАДЕЖДА", ... будет центром инноваций... Думаю, что препятствий в создании, и в последующем - содействии со стороны властей и власть имущих не будет. А там - ПОСМОТРИМ чья возьмёт!.. Теперь, когда канва понятна - займись Руинами. Инструкции, Оборудование, Обучение и Навыки ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ - через ПОРТАЛ. Он теперь в работе, может Портировать что угодно и кого угодно, ограничение только по массе и объёму, но это мелочи решаемые. Условие одно - никто ничего не знает. Только ТЫ и Я... Хотя ПОРТАЛ никого сюда и не допустит. Суровая штука!.. Выходи. Меня ты не видел!

И свет погас...

***

Массивные двустворчатые двери закрылись за Шипом так же тихо. Вышел - никого, - Молодцы, чувствуется школа, капитан сказал, сначала приказ выполни, потом задавай вопросы, это ещё если спросят. Не спросят, значит молчи в тряпочку!.. Шип обошёл курган, сидят, кружочком, костерок развели, о чём-то своём негромко разговаривают, или что ещё обсуждают - три часа ждали, что сказать, команда состоялась. ДИСЦИПЛИНА!..

Шипа встретили молчаливым вопросом, "КАК!?.". Шип присел рядом с ними, обвёл всех взглядом... - С этой минуты все вопросы только "как выполнять?", слов-сомнений - НЕДОПУСКАЕТСЯ, что бы не происходило, МЫ - МИССИЯ!.. Задача первая и главная - ДОРОГА к Руинам, которые станут Центром "НАДЕЖДА". Скоро, очень скоро...

И работа закипела!.. Обустроили рядом с Башней, вернее курганом, на котором она высилась, площадку напротив входа, выстроили вокруг забор-ограду, высокую, в два роста, Шип сам принёс срубленный неподалёку шест, чтоб планки были одной длины, подгоняли плотно, без щелей, с перехлёстом досок забора. Такие же ворота. Строго приказал: - Посторонних не подпускать, без разговоров заворачивать... От ворот, в сторону Руин разметили будущую дорогу, пока просто утоптанный грунт, потом сделаем, и Шип произнёс непонятное ему самому слово, услышанное от Сёмы - "ШОССЕ". Все, кто услышал это странное сочетание звуков, переглянулись, но промолчали. "Отлично!" подумал Шип, значит ВСЁ получится...

Через две недели дорога упёрлась в развалины Руин. Расчистку разбросанных камней, мусора, очистку близлежащей территории от заполняющей поросли завершили через день, и вот уже первая группа строителей начала восстанавливать будущий Центр Межмирья, так его назвал Сёма, для остальных Шип озвучил название Центр "НАДЕЖДА"... А что, звучит привлекательно... Центр, так Центр, Шип сказал, значит ТАК надо!..

А ещё через шестьдесят дней начало поступать ОБОРУДОВАНИЕ... Его Шип на небольшой колёсной тележке САМ выталкивал из отрывавшихся двустворчатых дверей Хранилища, так его он назвал, когда возникла необходимость организовать работы по доставке непонятных частей чего-то к Руинам. Название "Руины" прижилось, что поделаешь, природа людей обзывать непонятное один раз - И НАВСЕГДА!.. А потом сам же соединял во что-то, поглядывая в толстые, как он называл - "Формуляры". В таком темпе прошло ещё две недели. А потом сказал - "Ждите...", и пропал ещё на две недели... Появился всё так же неожиданно, просто створки дверей Хранилища раскрылись и ОН вышел... НЕ ОДИН!.. С ним ещё двое... Молчаливые, и как близнецы...

И снова взгляды соратников - "кто это?..". Ещё "ТАМ" уговорились: "Это - "помощники-консультанты, во всём и всего", имя у них - "ТАКИЕ", с любым вопросом помогут или сами сделают, короче - МАСТЕРА на все руки. Больше вопросов не было.

И Центр "Надежда" стал набирать "популярность" - опять "новое" слово, и опять - прижилось!..

Уже через неделю по дороге стала ездить-развозить что нужно необычная тележка, и не одна, сама едет, сама останавливается, где нужно, ещё и разговаривает - какое место, сколько по времени остановка, как быстро доедет до места... Необычно, но быстро все привыкли, удобно же!.. Потом в городе появились приглашения, развешанные в видных местах, если кто заболеет - можно получить лечение в Центре "НАДЕЖДА". И лечили, и очень хорошо!.. Да так, что потом не нужно было вовсе повторно обращаться - лечили НАВСЕГДА! При расспросах говорили только - заснул, проснулся... И здоров!..- КАК?, - ЧТО?.. А не помню ничего, здоров, и ВСЁ!.. И стали появляться вещи, на рынке, на продажу, каких никогда не было!.. Коробочка маленькая, звоночек из неё, говоришь, и тебя слышат и отвечают, где бы кто не находился. Или устройства разные, сами стирают, сами отжимают, "стиральная машина" называется. И еще много чего... Граф Шипом довольный, парень совсем за короткое время вокруг себя ЛЕГЕНДУ создал, ВСЁ может!.. Граф его к себе письмом зовёт, а тот не идёт, - "Некогда" отвечает.

Так прошло девять месяцев... У Финна сын появился, Вектором назвали, так Шип посоветовал, а тому Сёма, негласно, конечно, с Шипом они часто виделись, в Портале. Непонятно, но звучит красиво. ВЕКТОР. Шип объяснил - самоотверженный, целеустремлённым будет, всего добьётся... И Нада одобрила...

А по весне у графа дочка заболела... Неожиданно закашлялась, и слегла... И всё хуже ей, местные лекари никак не справятся с её болезнью, а той совсем плохо становится. И граф обратился к Шипу. - Вылечи, ничего не пожалею, только на ноги поставь мне дочь любимую...

И поставил. Не сам, после осмотра и обследования в Центре "НАДЕЖДА". Главные консультанты - ТАКИЕ, вынесли вердикт. Болезнь неизлечимая, нужно проводить полную биозамену поражённых дыхательных органов, в условиях Центра сделать ЭТО не получиться. Нужен ТРАНСФЕР в Мультипространственную СФЕРУ, к специалистам. Сёма одобрил ПРОБРОС. Через неделю её вернули. Здоровой!.. Она ничего не помнила. Просто стала ЗДОРОВОЙ!..

Граф прибыл лично. А ещё через шесть месяцев была свадьба. Шипа и дочери графа, во дворце графа, в КРЕПОСТИ...

***

I. "...Приемник мой, ... как сын..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.12. А Сёма изменения в жизни Шипа прокомментировал коротко ... - Это даже лучше. Инновации в подвластных землях узаконишь ЛИЧНО!.. Так будет понятнее и быстрее. И с необходимыми ресурсами задержек не будет.

Но этот разговор случился позднее, гораздо позднее... Не прошло и года после свадьбы - в семье Шипа случилось пополнение, дочь родилась, назвали, как Сёма посоветовал - Лада. ЛАДА. И с некоторой усмешкой на Шипа посмотрел... Шип даже выяснять не стал, откуда имя такое - Сёме виднее. Только жене своей, Лекой её граф по домашнему звал, Шип так же стал её называть, уточнил: - Вырастит, покладистой будет, а что ещё для хорошего мужа нужно...

Центр "НАДЕЖДА" развивал популярность, с материковых земель за новинками народ стал регулярно приезжать, и лечится, если такая необходимость была, и Башню начали капитально перестраивать. ТАКИЕ, конечно, когда инструкции от Сёмы получили, всех возможных свидетелей за периметр строительства отправили, и ещё охрану-сторожей вытребовали, чтобы сами нос не совали и других не пускали. Всё сделали, скоро и необычно. Башня получила внешнюю отделку в виде четырёхугольной пирамиды, закрывающую её полностью, и ещё выше. Общая высота получилась коротких длин что-то около одиннадцати (пятьдесят пять метров, примечание автора). И сверкает, будто из хрусталя, светло-жёлтого... А верх так вообще, покрыт отражающий свет материалом, но не металл, а как золотой. Далеко видно, даже ночью - он ещё и подсвечивался, когда темно, таким нежно-розовым светом... Чудо, в общем... Чуднее не бывает. Но если Шип решил, сделал, и сверкает - значит ТАК нужно!..

Нужно ещё сказать, что посетили Центр гости, из других, дальних краёв. Миральда, а с ней Лина и Тал. Миральда, как Хранительница ХРАМА "Дом НАДЕЖДЫ", долго о чём-то разговаривала с Шипом, вышла, ... взгляд её стал как свеча горящая, глаз не оторвать, и проникает в каждую клеточку тела, и, даже, душу как всё равно поглаживает... - ВМЕСТЕ МЫ ОТНЫНЕ... Такие слова все услышали. И жизнь Берега НАДЕЖДЫ, так обозвала народная молва место, где "Чудеса имеют место БЫТЬ...", продолжилась...

Лину, что с Миральдой и Талом вместе к Шипу пришли, отозвал шкипер Мог. Сказал жди, к тебе отдельный разговор будет. И Шип, когда время появилось для беседы с ней, предложил ей обучиться "быстрой связи", это способ для передачи неотложных сообщений сразу по их возникновению. Как говориться - "НАДО - БУДЕТ СДЕЛАНО". Лина ещё три недели обучалась с не очень разговорчивым инструктором, он больше показывал, как буковки, которыми все разговаривают, отщёлкать рукой можно. Ну чтоб навык передачи слов выработать. Какие кнопочки нужно на коробочке, нажимать что ей выдали, переключатели поворачивать, чтоб аппарат смог "в эфир выйти", этот непонятный набор слов она от инструктора услышала. Услышала - запомнила, а что ещё от неё требуется, она девочка сообразительная, сразу поняла, что лучше много вопросов не задавать, голова меньше болеть будет. Отвезли этот агрегат в рюкзачке в "ХРАМ "Дом НАДЕЖДЫ".

***

По весне третьего года, после свадьбы Шипа, вызвали графа по требованию Их Сиятельства, так Верховного Управителя Всех Земель Государства Сорка, по наименованию места где земли эти простирались - Материк Сорка, в Главный Город, СОРКОЛ. Для доклада о делах текущих, что сделано за десять лет, что граф, назначенный Правителем земель этих, ему подвластных, управлял и власть имел. "Отчитаться в столицу вызвали" - так Сёма прокомментировал, и добавил: - Теперь жди перемен!..". И, ведь, как в воду глядел... Вернулся граф из поездки через три месяца, неделю отдыхал, только всё Шипа теребил - расскажи да расскажи, какие ещё изменения сможешь вскорости показать... Шип и не скрывал: скоро светло во всех домах будет, и не от ламп масляных или огня открытого, а всё просто - пальцем щёлкнул кнопочку, что на стенке рядом с дверью входной, и светло становится. "Электричество" называется. Или ещё задумка есть. КИНО. Пока, на первых порах в большой комнате, где много людей собрать можно, пятьдесят, сто, или триста. Сидят, смотрят на полотно белое, большое. А на нём картинки движущиеся, как будто через окно смотришь. И звук, звук со стороны экрана, это так полотно называется, раздаётся, разговаривают, смеются, или просто слышишь, как в жизни всё... За год, думаю осилим, народ порадуем. Граф задумчиво так на Шипа смотрит, смотрит, и головой только качает.

***

А земли Трей всё хорошели. Как верно Шип сказал: по всем краям земель, ближним и дальним, что вокруг расстилались, дороги стали делать, а сбоку дорог, столбы ставить. И верёвки металлические натягивать, это народ так провода называл. Обстоятельно делали, ещё какие-то ящики рядом ставили, а в них непойми что, рёбра металлические, чёрным покрашенные. Всех предупреждают - не подходить, вообще не касаться, а чтоб видно было - череп с костями на железной картинке нарисованный. Жуть!.. Зато потом на столбах сверху какие-то плоские горшочки установили, прикрутили что-то, а когда ночь наступала - светло вдоль дороги становилось... Ну вот как ЭТО?..

Самое же интересное в городских домах стало происходить. Строительные бригады в разных местах одновременно начали столбы ставить вдоль улиц, рядом с домами, по всему городу. Фонари развесили, это так конусные штучки назвали. И в дома провода через стены просунули, развели по комнатам, лампочки (слово новое и необычное, и ещё другое - выключатель) развесили, ... и новое чудо - ночь, а щёлкнешь выключателем - и светло, никаких лампад и свечей не нужно. И городские улицы вдоль дорог освещены, удобно вечером прогуляться, если хочется, или если возвращаешься поздно.

Другие разные интересности появлялись. Говорящая коробочка, Шип обозвал - "РАДИО". Где хочешь разговаривает, музыку можно слушать, новости, так прямо и говорит: - "А сейчас передаём последние новости земель Трей...". Это вообще что БЫЛО!?. И такую коробочку совсем за небольшие деньги можно было купить, но только в Центре "НАДЕЖДА". Если очень хочется - почему бы не съездить, "автобус" же ходит... Между прочим по установленному расписанию, что на остановках развешаны.

Ещё одно новшество - ТЕАТР, там Нада и мать её - Ланна, распоряжались. Это раньше, на ярмарках шуты да другие лицедеи народ веселили, по простому, круг соберут, и всё веселье. Теперь же в подготовленном помещении, зрительный зал его назвали, расставлены сидения для зрителей, впереди - сцена... И ЗАНАВЕС... Открывается... и ... начинается ДЕЙСТВИЕ... Народ, затаив дыхание, ... смотрит, сопереживает, некоторые от переизбытка чувств, особенно это касалось женщин, так прямо в зале плачут, ВСЁ как в жизни... А потом Ланну, ЛА, так её народ стал называть, благодарят, спрашивают, что ещё "про любовь" показывать будут...

А ещё интересное нововведение - ФОТОГРАФИЯ. Это когда заходишь в помещение, где тебя встречают, особым образом перед фонарём, что светит прямо на тебя, сажают на стул, либо стоишь, а фотограф, так человек с коробочкой в руках обзывался, становится напротив, как только ему понятно говорит "смотреть сюда", коробочка щёлкает - и вот тебе уже картинку дают, сам на себя смотришь. Чудо чудесное... И народ повалил фотографироваться, каждому хочется самому на себя посмотреть, и другим показать.

***

Так прошло ещё два месяца. А потом из столицы, опять же слово это Сёма первый произнёс, посыльный приехал, графа опять в СОРКОЛ требуют. Несчастье там... - Их Сиятельство умер, болезнь случилась, за пару месяцев свалила... До этого болел долго, ещё когда граф к нему ездил. Они друзьями детства были, отцы их - братья, кровные.

Много тому про Шипа рассказывал, про чудеса, какие от него исходят, как земли, где граф управлял, преобразились от дел им, Шипом задуманных и исполненных. И слова сокровенные произнёс - "...Приемник мой, ... как сын...".

Нового Верховного Управителя Государства Сорка явить народу нужно, а кого - НЕЯСНО!?. Решать будет СБОР. Так искони поставлено было. Граф был представлен для ШАРА. Так Процедура Выборов звалась на утверждение Верховного Управителя Всех Земель Государства Сорка. И отбыл граф. А потом Весть пришла - теперь вместо "граф" обращаться к нему "Их Сиятельство!..". И затребовал Их Сиятельство, - Прибыть Шипу в СОРКОЛ, срочно... Начальство требует - ехать нужно... Дорога длинная, самолёты не летают, - это опять Сёма комментирует после неуверенной жалобы Шипа, мол, дел столько предстоящих, а это сколько времени потеряю... Но съездил, две недели отсутствовал. Собрал всех, в КРЕПОСТИ, кто не поместился - вокруг ждали, что скажет. И сказал: - С этой минуты будете называть меня - ПРАВИТЕЛЬ земель Трей...

***

I. "РЕФОРМЫ..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.13. - Вот так поломать?!. Сразу?.. Всё!?. И Шип насупившись, уставился на Сёму. Разговор сразу не заладился... А ведь так начиналось, он думал, надеялся, что его начинания если не похвалят, то, по крайней мере, тот одобрит уже сделанное, прошло то всего неполных три года, как они первый раз увиделись, в общем то, небольшой срок, а "командовать" он здесь, на землях Трей, начал вообще только месяц назад, и так сразу - "Тебе нужно менять ВСЁ!..".

Сёма, через Медальон "Сердце МИРОВ", позвал его на "конспиративную квартиру" - "кликуха" помещения под Башней, (сколько уже новых словечек нахватался от Сёмы), пришёл, а ведь был в КРЕПОСТИ в момент, когда Медальон замерцал синим, это вот хорошо ещё "автобус" транзитом докатил, может покомандовать!.. Прибыл, вошёл. И ушат на голову - Да!.. ВСЁ!.. И в первую очередь - ВСЮ систему измерений, переходить одномоментно на СИ, принятую в моём Мире, вводить обязательное обучение всех и каждого, особенно это касается первичного для молодых, даже детей. Для научно-технического ПРОРЫВА - это основа ОСНОВ!.. И показать, все должны уяснить, что "как раньше" - уже не получиться!..

Шип, конечно, уже понимал, изменения в его Мире неизбежны, отсталость нужно искоренять, лет через десять, такой срок у него рисовался при первичных прикидках тех изменений, которые намечались. Но СРАЗУ?!.

- На первых порах начнём с земель Трей, в дальнейшем, на твоём ПРОРЫВНОМ УСПЕХЕ - везде, Терана будет жить и процветать уже через год-два... Таков ПЛАН. И заметь - не мой. Это решили ВЕРХНИЕ, ... я, лишь Координатор... Кстати - Арина будет ЗДЕСЬ через полтора года, сам понимаешь - готовность "номер РАЗ"...

Круговерть началась уже на следующий день. Сёма сказал, как отрезал - Центр Знаний "УНИВЕР" со школой, "Первое образование" его назвать нужно, должен быть рядом с Порталом. Шип выбрал местом пустующие строения Городища, лет, наверное, двести ими никто не пользовался. Обветшали, но где наша не пропадала, ремонт дело наживное. И к началу учебного года помещения нового учебного заведения сияли чистотой и ухоженностью. Преподаватели все появились как неоткуда, где живут - никто не знает, приходят, читают лекции, ведут всю педагогическую работу, днём. А ночью - нет их, и никто не знает и не видит куда уезжают. А все, кто обучается в ЦЗУ, набираются знаний прямо на глазах.

Одновременно начали заменять единицы измерения величин на стандартную, чтобы не было путаницы, Сёма назвал её СИ. Как не странно - больших проблем не возникло. Надо - значит надо. И вот уже расстояние обозначают словом "метр" или "километр" если куда надо далеко. Что потяжелее - "килограмм" или "тонна". Время - "час", "минута", "секунда". Шип не поверил, пока сам на рынке не услышал, торговка грузчику кричит: - Что ты мне эту тонну дохлой рыбы привёз, двести метров - туды-сюды, из порта на базар... Это ж сколько времени пройдёт, пока всё на прилавок попадёт. Я свежей просила, тридцать килограммов, куда мне теперь её, никто же брать такую дохлятину не будет, через час завоняет...

Но самое поразительное случилось, когда из Портала выгрузку больших ящиков начали. Отгородили возле Руин площадку, ТАКИЕ большой ангар построили, на неделю закрылись, ... и из-за высокого забора необычный рокот раздался... А потом, сначала медленно, словно опасаясь испугать кого ненароком, а потом уверенно и стремительно, - ... вверх, ... Вверх, ...ВВЕРХ... Взлетела "СТРЕКОЗА"... Сёма, позже, обозвал сей аппарат: - ВЕРТОЛЁТ это, если куда нужно быстро попасть, грузись - и через час будешь от места, где взлетел, далеко-далеко, триста километров, а то и все пятьсот... Высокие технологии, скоро и твои "архаровцы", дипломированные выпускники УНИВЕРА, сами такие создавать будут. Вот тогда настоящий ПРОРЫВ случиться!..

И только сейчас Шип осознал, слова, как-то услышанные им от Сёмы - "учиться, учиться и ещё раз учиться", не случайно оброненное словосочетание, в них глубокий, потаённый смысл, им тогда непонятый...

А реформы продолжились, неспешно, но неизбежно. И количество перешло в качество!.. Стали повсюду, где какие поселения были, везде магазины открывались. Товары, разные - еда, продукты, что на себя одеть, или в дом вещь необходимая, всё приобрести для себя можно. Если оплатить сразу денег не хватало, постепенно, сам срок выплаты долга выбирал, договор-обязательство только своей подписью подтвердить нужно, и пользуйся, наслаждайся приобретением, что хотелось иметь.

КИНО, как Шип ещё графу обещал, в каждом селении организовали. Если жителей больше двух-трёх тысяч, специальное здание, "кинотеатр", для этого строили. Фильмы смотреть, каждую неделю новый завозили. Если меньше установленного количества жителей, тогда "передвижка" приезжала, в Клубе "фильму" показывали. А Клубы везде строили, где люди селились - там и строили. Никогда такого не было!.. "Фантастика" пополам с "фэнтэзи" - снова Сёмины словечки... Репертуар то привозной, не как в жизни, что привыкли, ВСЁ не так...

И всем эта новая жизнь нравилась, если кто-то роптать начинал, приходили, люди странные, в сером... Сначала объясняли, доводы разные рассказывали, что жить лучше будете, скоро... Позже, где-то через месяц уговоров - вызывали для беседы к Шипу, в КРЕПОСТЬ. А через девять дней, особенно рьяных увозил серый "автобус"... Через три месяца РЬЯНЫХ не осталось. И ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ только лучше становилась, как-то ТАК...

***

Прошло ещё одиннадцать месяцев. Снова Их Сиятельство требует - ЯВИСЬ, незамедлительно!.. А что, теперь не проблема, вертолёт за день доставит, всего-то неполных девятьсот километров, если по прямой, так ведь вертолёт по прямой и летает. Короче, прибыл, с дозаправками, так с собой взяли... НОВОСТЬЮ не сказать что был удивлён, ОГОРОШЕН!.. Группа островов земель Тритера передаётся под юрисдикцию Правителя земель Трей... Эту, уже реплику Сёмы, после, когда вернулся, Шип услышал, а там, "на ковре", снова Сёмин термин, только что едва голова кругом не пошла...

- Во всём исполнять приказы ПРАВИТЕЛЯ земель Трей, отныне, ... и, НАВСЕГДА!..

Даже как-то неловко перед соправителями смежных земель было. Не собирался, даже, мыслей таких не было... И такой довесок - Одара и Детра. И Трей... ЕДИНЫ!.. Слова Их Сиятельства, между прочим...

Вернулся. Все вместе, ТАКИЕ его сопровождали, вернее управляли аппаратом. А попутчиками - соправители были. Они в своём праве остались - "правители", независимости только поубавилось. Но не улыбались, весь путь, или "полёт", Сёма так это воздушное перемещение назвал. А вот удивление это перемещение вызвало, всё вниз смотрели, боялись слово сказать. Только раз прозвучало - "Как птица летишь...".

Шип в расширенных полномочиях быстро освоился, да и соправители не особо препятствовали. Да, не все новшества вводимые понимали, но не перечили, за статус "правителя" держались, как же, ПРАВИТЕТЕЛЬ земель Трей Их Сиятельство ТЕСТЕМ называет... Тут не поспоришь - особая привилегия такая!..

Реформы теперь коснулись всех трёх главных островов земель ТРИТЕРА, а также поселений на близлежащих мелких островах архипелага. Не сразу, но изменения ПОШЛИ...

А потом, и снова Сёма, потребовал: - ТРАНФЕР всей территории по ШОССЕ... И мостами, или, в крайнем случае, паромами Тритеру объединить!.. Ресурсы и специалисты будут. ВЕРХНИЕ требуют к Пятому Прибытию... И случился АВРАЛ!..

***

По самой Трей "шоссейку", ох уж эти Сёмины словечки, "кинули" на "раз-два". По уже существующим грунтовкам положили мелко сеянную песочную подушку, сверху утрамбованный слой мелкой крошки камня, чем-то залили для скрепления, и давай по этой подготовке смолой пропитанную фракцию размазывать и укатывать. Такими темпами за неполный месяц все дороги, прихватив какую-то часть сельских, и завершили "модификацию" дорожного покрытия. Даже Одара и Детра отчитались о готовности. А потом начали бить сваи. ТАКИЕ собрали из доставленных через Портал машины, что сваи бьют, на специальных платформах их перевезли к месту, где первый мост определили разместить, и начали... Пых-чмак-отскок, пых-чмак-отскок, и так всю цепочку между оконечностью мыса, что недалеко от кабака "Ржавый ЯКОРЬ", и до самого берега острова Монти́на (ударение на второй гласной, примечание автора). Дальше вершить мосты не стали, Сёма сказал: - Паромы пустим, сначала "Индустриальный ПРОРЫВ" нужно совершить, рано вам ещё мост через пролив строить. А мост по цепочке свай быстро положили, неделя другая, и вот уже "автобус" на "КУРОРТ" пустили. Сёма потом долго Шипу про значение курортов в жизни работающего человека рассказывал. Убедил. Шип сказал: - Будет "Золотые пески" называться, курорт этот твой. На что Сёма съязвил: - Ты, Шип, не оригинален...

В процессе подготовительных мероприятий к Пятому Прибытию состоялся у Шипа с Сёмой обстоятельный разговор "А что это вообще такое - Прибытие". На что услышал следующее...

В те далёкие времена, когда ВСЁ ещё только начиналось, необитаемый кусок кристаллического вещества, которую и планетой назвать можно было чисто условно, был выбран ВЕРХНИМИ для первичного заселения. Арина, пилот-стажёр второго уровня получила задание обеспечить заселение планеты TER-444 через создание первичной базы колонистов-поселенцев, которые, в будущем создадут и будут развивать на планете цивилизацию. Задание было выполнено, она оставила на ТЕРАНЕ, такое название получила планета TER-444, так обозначена была эта невзрачная точка в каталоге "МЕЖГАЛАКТИЧЕСКИЙ Обобщающий Справочник", если ещё не освоенную, то готовую к устойчивому жизненному циклу. А её ждало путешествие к другим Мирам, другим формам разума... А потом она вернулась и её возвращение было названо - Первое Прибытие... на ТЕРАНУ... Цивилизация, созданная ей, процветала, равнины - зеленели, моря и океаны заселены жизнью, росли леса, а уровень жизни населения соответствовал седьмой степени развития, т.е. уже было более сотни больших поселений уровня ГОРОД (20 - 60 тыс. жителей, примечание автора). Машинного производства не было, оно возникнет только после девятого, однако всё идёт своим чередом. Через полторы-две тысячи лет цивилизация непременно достигнет положенного. Арина, без какого-нибудь сомнения, отбыла на следующее задание, и вдруг, а прошло неполных две тысячи лет, ... СИГНАЛ из Центра освоенных Миров - "ТРЕВОГА!.. ТЕРАНА откатилась до второго уровня...". (см. Цикл - Арина. История 3. "НЕТ!.. Я должна...". Сюжет ещё в замысле). Она вернулась, пришлось сильно постараться, она вернула Терану к третьей степени развития, а это только мелкие поселения почти каменного века, даже земледелие в зачаточном состоянии, из власти - ВОЖДИЗМ альфа-самцов. Пришлось оставить как есть, ПРИКАЗ: - Срочно отбыть!.. Такое не обсуждается. И было Третье Прибытие. И снова седьмая степень развития, ... и снова, на этот раз через три тысячи лет, ... "ТРЕВОГА!..". и опять откат до третьей степени. Ничего хорошего - разборки каждого со всеми, сплошное "махалово"... Имея в начале конфликта оружие массового поражения (ОМП), умудриться впасть в железный век... Это НАДО СУМЕТЬ!.. Хотя, тебе про ОМП рано знать. Даже объяснять не буду - РАНО!.. Вот тогда и прозвучало впервые - ПРИШЕСТВИЕ ЕДИНОЙ!.. Арина пробыла здесь тогда дольше всего, полторы тысячи лет, негласно, но её присутствие ощущалось ВСЕГДА. А потом новое задание, недалеко, почти рядом. Каких-то семь сотен световых лет... И вот ОНА СКОРО БУДЕТ ЗДЕСЬ...

***

I. "ЭКСПЕДИЦИЯ..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.14. Когда только Шип первый раз к Его Сиятельству ездил, по приезду Сёма просил его подумать о проведении экспедиции по материковой части планеты. Объяснил: - При заходе через Парадокс-Туннель, возможен неконтролируемый отвал от глиссады случайным образом, когда скорость дрейфа при выходе из ПРО-пространства и торможении в районе предполагаемого разворота предельна по уровню, т.е. триста тысяч километров в секунду или около того, - это, как правило, вызывает резкий уклон по параметру (а это значение для Моего Мира равно одной стотысячной скорости света в вакууме, можешь представить, где можно оказаться), что нежелательно, но учитывать нужно. Так вот, нужны репер-маркеры, на трассе схода. Для безусловного захвата глиссады снижения и последующего торможения в атмосфере планеты. Их, обычно выбирают не менее трёх, лучше пять-семь. Как и где ставить, буду объяснять непосредственно перед началом экспедиции, всё упирается в конкретный временной шлюз. Инструкции передам тебе, чем смогу - помогу, но задачу исполнителям будешь ставить сам... А уже позже, по приезде, вернее прилёту на вертолёте из столицы, от Их Сиятельства, Сёма заявил - ПОРА, ставить будете пять репер-маркеров, держи схему размещения с привязкой к планетной географической координатной сетке Тераны. Любой штурман разберётся. Они пойдут двумя группами, север - юг, в полосе девяносто градусов в начале трассера глиссады и не более тридцати-сорока градусов в точке нижнего сброса и начала торможения. От нулевого меридиана. По дальности один от другого - шестьдесят градусов. Последний маркер, Финиш-Маркер установишь сам, на плато материка Сорка. Это и будет место касания. По глубине пролёта по глиссаде это будет сто двадцать градусов или почти пятнадцать тысяч километров. Вот такая арифметика без дробей. Арину будешь встречать сам, заодно и познакомитесь. Подвезут тебя ТАКИЕ, на вертолёте, будешь там за пару-тройку часов. Тебе проще всех. Ошибка установки по разбросу не более тридцати километров, превышение или случайное занижение значения точки места монтажа маркера - в пределах десяти километров. Иначе промажет Арина при посадке, а вам не поздоровится...

Задачу Шип ставил шкиперу Мог и Финну. Как вести монтаж репер-маркеров на местности показали ТАКИЕ. По срокам выходило - за шесть месяцев вполне успеют. Накинули на обстоятельства ещё три. Должны успеть.

***

Ещё когда Миральда с визитом приезжала, Тал возле шкипера Мог всё крутился, так ему юнгой хотелось на "НАДЕЖДЕ" остаться... И, вот сорванец, напросился таки, шкипер так к нему привязался, что сам к Шипу пошёл просить: - Оставим, пусть штурманское дело учит, ведь, сам посмотри, по шканцам как угорелый носится, а по парусам - любые рифы, какие, где, когда - всё ответит. Моряк с рождения. Так Тал стал юнгой, будущим матросом или, а почему нет, капитаном шхуны "НАДЕЖДА"... В экспедицию вместе со шкипером Могом и командой отправился. Вторым был Финн. Стал капитаном шхуны "Вектор НАДЕЖДЫ", её специально под эту экспедицию верфь в Сорколе строила, год строила, и, наконец, построила. Первый выход. С командой проблем не было. Даже пришлось отказывать, некоторым, кто продолжал добиваться зачисления в состав экспедиции, несмотря на табличку, что вывесили - "Команда укомплектована. Зачисление завершено". Не верили, некоторые даже Шипу жаловаться ходили. Так, двумя парусниками и отправились...

***

Подготовку к экспедиция взял на себя шкипер Мог, готовились тщательно, на самых длинных участках перехода протяжённость по неизвестным и достаточно сложным сухопутным маршрутам достигала почти полутора тысяч километров. По пересечённой местности, неподготовленных физически к длительным и протяжённым переходам путников. Сложно. Но выполнимо, учитывая оборудование и амуницию, что предоставил Сёма. А это вполне профессиональная одежда, обувь, специальное для таких длительных и продолжительных путешествий снаряжение. Плюс тренировки, каждый день, с инструкторами, незнакомыми, однако, как оказалось, требовательные и умеющие доходчиво давать необходимые в таких случаях, наставления. Когда, по их мнению обе группы "дозрели", они дали своё "ДОБРО".

Северным маршрутом доставку экспедиционной группы обеспечит шхуна "НАДЕЖДА". Южную группу к первому закладному месту доставит "Вектор НАДЕЖДЫ". До прибытия Арины оставалось чуть больше десяти месяцев...

***

Северный ПУТЬ. Уговор помнили все, ожидать на шхуне "НАДЕЖДА" их возвращения из первой закладки сорок дней, потом переход к устью реки Мелек, резервный выход группы водным путём, ждать ещё сорок дней. Должны обернуться за месяц. Потом переход к устью реки Турка, что напротив места, где располагался ХРАМ "Дом НАДЕЖДЫ", отбытие экспедиционной группы на вторую закладку, а шхуна здесь ждёт три месяца. Потом, заход с дружеским визитом в земли ХРАМА "Дом НАДЕЖДЫ" и ... переход домой, в Трей... По дороге, при необходимости, остановка вблизи устья рек Реш и Терея, эти точки были аварийными, если с выходом обеих групп будут осложнения. Таков был план экспедиции. И три путника пошли вдоль берега, потом по низине между холмами, потом они скрылись за поворотом... Шкипер Мог, юнга Тал, и Нар. Их выбрал сам шкипер, сказал: - Если они со мной, дело будет сделано. Ты, Шип, не сомневайся... И задание было выполнено, уже через шесть месяцев Миральда, теперь она была "МИРА", по просьбе шкипера Мога, его теперь для краткости тоже все звали "МО", было отправлено "быстрой связью" оповещение для Шипа - "ТОЧКИ ПРОНУМЕРОВАНЫ. Готовность - "РАЗ", выход к резервной точке через десять дней"... В устье Тереи стояли три месяца... Вместе с командой шхуны "Вектор НАДЕЖДЫ", которая ожидала водный выход своей группы уже месяц как...

***

Южный ПУТЬ. Переход к месту первой закладки совершили за полтора месяца. ТГЮ-1 установили без каких либо задержек, там пройти до места, указанного в маршрутной карте, нужно было порядка ста пятидесяти километров. Установили, вернулись. Переход в излучину рек Шор и Эшко, откуда начинался следующий маршрут прошли за двадцать дней. Собрались, вышли. Те, кто оставался на шхуне дожидаться возвращения уходивших, продолжали махать покинувших борт, даже когда те огибали мыс, что закрывал их от провожающих. И вот они скрылись, совсем... Они, команда шхуны "Вектор НАДЕЖДЫ", ждали их возвращения три месяца, потом, не дождавшись, перешли к прибрежной зоне вблизи рек Реш и Терея, потратили на переход ещё полтора месяца. Это была резервная точка выхода, по соседней реке Реш должна была выходить группа экспедиции шхуны "НАДЕЖДА", и это был уже авариный вариант маршрута выхода для них на случай каких-либо осложнений. Свою группу ждали вблизи устья реки Терея. Там от предполагаемого места установки маркера ТГЮ-2 до истоков реки Терея, откуда можно двигаться водным путём к устью, по резервному, а лучше сказать - аварийному маршруту выхода, где шхуна могла бы их подобрать, каких-то семьдесят, ну может девяносто километров до водного пути возврата, стали ждать их там, ждали, как уговаривались - ещё три месяца. Они не пришли... Ни капитан Финн, ни ушедший с ним опытный, старый моряк Вер и ни матрос Кей, который присоединился к Финну и Веру по просьбе Шипа. К оговоренному сроку они не появились. И шхуна "Вектор НАДЕЖДЫ" вернулась в Трей... Вместе со шхуной "НАДЕЖДА"...

***

"ВЕРНУ ВСЕХ..." Через пять с половиной месяцев Сёма, при очередной их встрече, обрадовал Шипа сообщением: - Они сделали ЭТО... Репер-Маркеры отсигналили - "Есть КОНТАКТ". Это значит, что готовность к встрече Арины в показателе "ГОТОВЫ". За три-пять дней до окончательного дня Прибытия, а об этом будет известно только когда Гипер Пространственная часть будет близка к завершению, и основной управляющий центр корабля-доставщика, ИСКИН-модуль «МУЛ» оповестит о временном моменте завершения ПРОБРОСА и выходе из ПРО-пространства вблизи Планетарного Конуса. Вот только после этого тебе можно будет совершить перелёт к точке касания и установить там Репер-Маркер ТК-АЗ=000. Т.е. Точка Касания "Абсолютное Значение=000". С этой минуты, вот прямо с этого мига - ОЖИДАЕМ...

***

И Арина сделала первый шаг... Как же долго она этого ждала, СЕМЬ СВЕТОВЫХ ЛЕТ туда, и столько же обратно... И триста тридцать три года ТАМ... Она соскучилась, как она СОСКУЧИЛАСЬ!.. Этот воздух буквально пьянил её лёгкие, обволакивая, нежно лаская бархатным прикосновением к неприкрытым шлемной защитой лицу, привычным для неё ощущением тяжести ног, несмотря на спецобувь, да просто окружающей её КРАСОТОЙ... Голубое небо, туманная даль, бесконечный простор окружающего её пространства... КАК ЖЕ ЗДЕСЬ ХОРОШО!..

***

Шип не верил своим глазам, МИГ - и перед его глазами из неоткуда ... ОНО ... уже стоит на площадке, что они выбрали (ещё ТАМ Сёма определил место ВЫХОДА - сто на сто метров. В центре "замонтируешь" ТК-АЗ=000. Ей будет достаточно)... Прошло не больше минуты - откуда-то снизу что-то сдвинулось, ... и вниз, ... Вниз, ... ВНИЗ, опустилась небольшая площадка. И на ней стояла ОНА...

***

Ты - Арина?!. Она слегка нахмурилась, похоже что-то приятное для первых мгновений её сознания, - Вот, я здесь... Я могу просто здесь быть, находиться, чувствовать телом не бесконечность пространственной глубины, а мир простых реалий..., - было бесцеремонно прервано таким, некстати, выплеснутым им вопросом. Шипом прервал себя на полуслове, опустил взгляд, и даже насупился... И вдруг: - Да, это я!.. Я - Арина, а ты, ... ты - Шип!.. И раздался смех, такого искреннего его звучания Шип ещё никогда, ... НИКОГДА!.. в своей жизни не слышал... И он тоже рассмеялся... - Да, это я... Арина ещё раз посмотрела на Шипа и вдруг, неожиданно, она не собиралась ЭТОГО делать, закрыла глаза, подняла раскрытые руки вверх и, закружилась, сначала будто не уверена в себе самой, а потом всё быстрее и быстрее... - Я ДОМА, ... Я ДОМА, ... Я ДОМА...

***

А потом были расспросы, за полтора полётных часа до первой дозаправки успели обговорить, ... и как Шип дошёл до жизни такой, и как воспринял появление Сёмы в своём Мире, и как, в его понимании, следует развивать Трей и, вообще, окружающие земли, ведь то что сделано - это даже не начало... А потом посмотрела на Шипа, на мгновение задумалась, и спросила: - А что ты ожидаешь от меня?.. Что, по твоему, в моих силах сделать такого, что изменит ВСЁ?.. Шип такого вопроса не ожидал, не растерялся, но задумался, надолго... Арина молча смотрела, сначала с усмешкой, потом с интересом, а когда пауза затянулась, лицо её стало серьёзным и напряжённым. Потом она не выдержала: - Хорошо!.. Тогда поступим ТАК...

И в этот момент браслет у неё на запястье "чирикнул"...

***

- НЕПОНИМАЮ... Как нет известий... Она непроизвольно сжала запястье Шипа. - Прошло семь месяцев напрасных ожиданий, и НИЧЕГО!.. Они пропали, их НЕТ!?. Но ведь сигнал ТГЮ-2 отработал, я ЗДЕСЬ!.. Значит начинать поиски БУДЕМ с того места!.. Всё, я САМА... Да, на МРП-2СМ, ... да, вместе с Шипом... Повернулась к пилоту вертолёта, - НАЗАД!.. И к Шипу, - Мы найдём их!.. И снова к пилоту, - Тебе доставят доп. резерв возврата. Меня не ждать, садится буду возле Портала. ВЕРНУ ВСЕХ...

***

I. "Да!.. Откладывать НЕВОЗМОЖНО..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.15. ... и что теперь?.. Мы, - и Арина обвела взглядом всех, сидящих за круглым столом, - я надеюсь, ... все , ... вы, сидящие здесь, ... рядом со мной, ВЫ, наконец, поняли, что причина, по которой чуть было не случилось, и на ЭТОТ РАЗ необратимое, то, незаметное по началу, мелкое, ПУСТЯШНОЕ, и которое, набирает силу, аккумулируется и сносит, сначала - ГОЛОВУ, потом СЕМЬЮ, затем СТРАНУ, и окончанием этому будет потеря ПЛАНЕТЫ... И развивается ЭТО из мелкого, по сути, желания - жить не так, как живут остальные, жить, пусть ненамного, но лучше, потом - РОСКОШНО... А со временем ЭТО приводит к КАТАСТРОФЕ... В основе же этого допущения затаилось то основное, что уничтожает ВСЁ - ... ПОПУСТИТЕЛЬСТВО!..

Она ещё раз обвела взглядом своих (зелёно-синих, прекрасных, и в то же время пронзительных и требовательных, когда это необходимо) глаз лица присутствующих, словно осматривая, выискивая в выражении лиц смотрящих на неё, ту, только ей одной известную индивидуальную особенность внешности, ту выразительность лица, что укажет, безошибочно и окончательно - вот он, тот, кто ЕСТЬ причина, из-за чего ТЕРАНА не может стать планетой её МЕЧТЫ... От рядом с ней по правую сторону сидящего Шипа, и последовательно, ... Финн, МИРА, МО, ЛА, включая Их Сиятельство, которого посадили специально напротив Арины... И до Сёмы, сидящего слева. Вот кто, действительно был невозмутим, впрочем, как всегда...

А перед этим был локальный ПРОБРОС. Так Шип впервые "опробовал" МРП-2СМ, или Малая Резервная Платформа, на два стоячих места...

***

Малая Резервная Платформа оказалась той площадкой, с которой Арина сошла на Терану. Шип шёл позади Арины, она же стремительно буквально пробежала расстояние от вертолёта, едва он коснулся посадочными штангами поверхности, до ТОГО, на чём она появилась здесь, плавным движением руки провела, не касаясь, как всё равно взмахнула, Шипу даже показалось, что она произнесла: - Давай, опускайся быстрее... Платформа опустилась, ... и они, рядом встали на ней, взявшись за руки. Миг, ... и вокруг платформы замерцал сферический шар, прозрачный, и в тоже время непроницаемый, это Шип понял, потому что они понеслись, нет не понеслись... Это было что-то невероятное, прозрачность шара как всё равно вдруг помутнела, никакого ощущения перемещения Шип не ощутил, они снова стоят на платформе, ... но уже в незнакомом месте, высокая трава, мелкий кустарник, вдалеке невысокие раскидистые деревья, и тишина... Почти рядом с ними на траве, слегка прикрытый пластами поверхностного слоя вместе с травой торчал штырь из непонятного металла, а может и не металла, поди разберись в этих ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЯХ...

- Они были здесь, вот примятая трава, - Арина повела рукой. - Дальше следы, они уходили к истоку, очевидно путь сюда не оказался простым, и если возвращаться назад им же, могут быть непредвиденные трудности. Они решили найти исток реки и, на плоту плыть к устью. Разумно, зачем усложнять возвращение с вероятностью наткнутся на что-то, что всё может порушить... Идём!.. Шип ещё только собрался открыть рот для вопроса "что, бросим ЭТО?..", как Арина со смешком произнесла: - Он сам найдёт нас...

Перемещались быстро, Арина только что не бежала, Шип еле за неё поспевал, так она торопилась, словно знала, чувствовала, ощущала - медлить нельзя, каждая минута на счету... И через двадцать, ну может быть прошло от силы сорок минут, (Арина позже уточнила - прошли восемнадцать километров) - ОНА КРИКНУЛА: - Вот!.. Здесь их схватили, была стычка, смотри - земля взрыхлена, здесь их связали и потащили, они не шли, их волоком тянули, здесь, ... смотри, ... здесь кому-то из них удалось вырваться, он пробежал, ..ах.. Смотри, его догнали, били, ... опять тащат, здесь остановились, ... поставили рядом, возле этого камня. Похоже, что-то решали, или ... А-А-А-А-А... Они, ... они, ... убили его... Смотри, смотри... Здесь бросили тело, ... смотри ... смотри, ... ... ... Кто это?..

- Кей... Самый молодой из всех, ... совсем мальчишка... Я настоял, ... что бы он пошёл, ... с Финном...

У Шипа перехватило горло... Он опустился на колено перед останками, Арина стала рядом. ... - Они ответят за ЭТО...

- Буду здесь через двенадцать минут, жди...

МРП-2СМ "появился" сразу... Шип помог, то , что осталось от тела, погрузить на платформу, Арина стала рядом, мгновение... ИХ НЕ СТАЛО... Через семь минут она снова появилась... - Сёма здесь будет через три минуты, ПДУ-М 3-12, ... им не поздоровиться...

По оставленным следам, и не визуальным, в том числе, Сёма был в головном уборе, сферический шлем, спереди затемнённое забрало, шёл впереди, рукой показывая направление. Через час резко свернули по склону в низину, а ещё через два часа ускоренного шага вышли к низкорослому лесу, постепенно переходящего в достаточно плотные заросли. Наконец вышли к горной гряде. По склону тянуло дымком, ещё поворот, и вот оно, селение, не большое, низких бревенчатых домиков около десятка. Обнесено изгородью из закопанных стоймя брёвен... Дорога, что вела к деревне, упиралась в высокие укреплённые распашные ворота-проход, сейчас незакрытый.

- Рассредоточиться!.. Цепью, сходу... ШТУРМ!.. Двенадцать, закованных во что-то, но облегающее и не сковывающее движения, ДВЕННАДЦАТЬ, Сёма их так и назвал, когда они вышли с ним из возникшего НЕОТКУДА аппарата, разом, невзирая на стоящую перед ними изгородь, быстро, МГНОВЕННО, перемахнули через трёх метровую преграду, и, ... за три минуты буквально пронеслись по деревне... Через пять минут всё было кончено. Финн и Вер были найдены в яме возле одного из сараев, измученные, избитые до неузнаваемости, живого места на них не было, НО ЖИВЫЕ... Деревня перестала существовать...

***

- Так что же с вами произошло?..

История оказалась не приключением... От устья Эшко пошли вдоль реки, шли до излучины небольшой речушки, которая резко увела их по склону к покрытому слабой растительностью взгорку. И вот здесь они почувствовали, что кто-то отслеживает их движение. Нет, они не видели прямого за собой наблюдения, но как-то странно стал то затихать, то, наоборот, резко отзываться звуками лес и кустарник, птицы... То их не слышишь совсем, то они всполошно кричат. А потом они заметили только что затушенное кострище, вот совсем недавно, ну может быть с полчаса назад... И они решили рассредоточиться, сбить преследователей с направления их маршрута. Договорились встретиться вблизи места по направлению к истоку реки Терея. Финн пошёл в сторону, забирая ближе к протоку речки, а Вер и Кей, излишне дерзко, чтобы увлечь за собой преследователей, стали уходить по взгорью, обговорив с Финном, что постараются сделать круг, и по его следам, вдоль речушки, минуя стороной место закладки, его догнать, выходя то же к истоку Тереи. Всё получилось, Финн сам произвёл закладку ТГЮ-2, направился к условленному месту встречи, они встретились, а потом их нагнали... Была драка, их было пятнадцать, двоих удалось вырубить, "махались" чем придётся, и альпийскими топориками в том числе, что снабдил их "инструктор". Покалеченных не считали, может пять, может все пятнадцать... Им тоже досталось... Их связали и, что называется поволокли, грубо, пиная и, со всего маха прикладываясь дубинками, которые у них были основным оружием. А потом Кею удалось каким-то чудом освободить руки, и он побежал... Догнали, долго били, потом оттащили к большому каменному скальному основанию, всех поставили рядом, окружили, и, угрожая дубинками долго гортанно о чём-то кричали. Потом стали снова избивать Кея. Потом он умер... Их привели в деревню, посадили в яму, где их нашли, и били, били чуть ли не каждый день, били с каким-то садистским упоением, похоже это был у них какой-то ритуал, били как развлечение, собиралась смотреть вся деревня. А потом их вытащили из ямы...

- Это были ВЫ... И Финн замолк. Шип стоял, сжав кулаки. Арина не могла слушать стоя, присела, сжала ладонями затылок, наклонила голову и, поворачивала ею, налево-направо, налево-направо, как будто она у неё сильно болит. Сёма прислонился спиной к стене, и только всё раскачивался из стороны в сторону. Молчали долго. Первой заговорила Арина.

- Так. Теперь - на излечение!.. Через три дня - БОЛЬШОЙ СОВЕТ. Она повернулась к Шипу: - На тебе доставка Их Сиятельства. Тесть твой - Основной Пункт Программы. ВСЁ!..

И вот Совет. Первый БОЛЬШОЙ СОВЕТ.

***

- Арина. - Так Их Сиятельство начал... - Я понимаю всю сложность создавшихся обстоятельств. Понимаю, зачем ВЫ ЗДЕСЬ... Понимаю, - это ваша планета, ... ВАША ТЕРАНА... Но, ... на ней живём и МЫ... С рождения... И до смерти... Наш мир сложился, ... по-вашему, ... не так как было задумано, ВАМИ... По-нашему, ... у нас вышло так, как вышло... ВЫ, возможно, знаете, как его исправить, плохо, хорошо ли получиться - не мне судить... Я могу с ВАМИ только согласиться, или не согласиться... И исполняя в настоящий момент ВСЮ возложенную на меня Высоким Правом ВЛАСТЬ, говорю - СОГЛАСЕН!..

Арина продолжала на него смотреть, всё смотрела и смотрела, как будто даже не мигая... А потом заговорила.

- А я с вами не согласна!.. Нет, что вы согласны - это то единственное, что не противоречит вообще чему-либо. Я не согласна, что Вы согласны нам не мешать. НЕ МЕШАТЬ!.. А помогать?.. А вложиться ТАК, чтобы всем стало понятно, ВЛАСТЬ ЗДЕСЬ ОДНА!.. И это - ВЫ!.. ЭТО, - и она посмотрела на всех присутствующих, одним охватывающих всех разом взглядом, ну, может быть, кроме Сёмы, - НУЖНО ВСЕМ ВАМ!.. ВАМ, не мне, ВАМ, потому что планета существует в первую очередь для вас самих... ВЫ на ней живёте, рожаете, умираете, ВЫ существуете для неё, МОЕЙ ТЕРАНЫ... Так зачем её уничтожать своим бездействием, зачем ей ЭТО?..

Наступила тишина, та тишина, которая громче самого громкого грома, самого резкого грохота в тишине ночи, или внезапного обрушения скалы в тишине ущелья... А потом все встали.

- Что надо делать... - Это сказал Их Сиятельство...

- Да!.. Откладывать НЕВОЗМОЖНО... Арина, наконец, улыбнулась, - НАЧНЁМ!...

***

I. "...Думаешь согласятся?.."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.16. Их Сиятельство не удосужился даже навестить свою маленькую внучку Ладу в КРЕПОСТИ, с дочерью виделся мельком, она приехала встречать их, Шипа и отца, когда они выходили из вертолёта. Три минуты, дежурный чмок в щёчку, ... и вот уже они отбыли на БОЛЬШОЙ СОВЕТ... По его завершении, так же безотлагательно его отправили без какой-либо задержки вертолётом в СОРКОЛ. Шипа оставила возле себя Арина, для текущих нужд. А нужно было сделать многое...

Первое, и самое главное, не терпящее отложения, ... объявить, прилюдно, одномоментно - Территория Трей становится Зоной "ТЕРРИТОРИЯ АБСОЛЮТНОГО ПОДЧИНЕНИЯ" или "Зона ТТ-ТАП". Девяносто дней на переход по правилам нового, вводимого жизненного уклада, по тридцать дней на каждый Регистр Выбора. После истечения для сомневающихся останется только одно направление - выезд, или, если по новой, вводимой действующей властью терминологии - "миграция", т.е. переселение. Опять же трёх видов. Под патронажем и содействием властных структур, далее, добровольно, под личную ответственность переселяющегося, и, самый строгий - "за тебя решают другие". Для текущего ознакомления всех живущих на действующей переходный временной период создаются Консультационные Площадки, или временные Пункты Помощи (КП и ПП). Их оснащение зависит от потребного спроса и не может быть ничем ограничено.

Шип уже одиннадцатый час слушал, читал сам, спрашивал, советовался, снова спрашивал - Арина терпеливо разъясняла, НАДО ТАК, и никак иначе. Просто прими к сведению и исполняй - ВСЁ ПОЛУЧИТСЯ!.. Сначала на Трей. Потом сюда, поверь, сами потянутся, сами захотят - Одара и Детра. Следом, Их Сиятельство подключится и всё то же произойдёт на всём континенте СОРКА. Самое трудное придётся совершить, чтоб объединить в этих спасительных делах всю ТЕРАНУ... Но ты, твои сподвижники, Их Сиятельство, все МЫ сможем, и не только сможем - МЫ СДЕЛАЕМ ЭТО!..

Шип неуверенно покачал головой: - ...Думаешь согласятся?. Арина встала, подошла к Сёме, он иногда заходил к ним, двадцать минут назад снова заглянул, о чём-то как бы спросил Арину взглядом, она кивнула и он присел за стол, весь заваленный листами, подборками каких-то справочников, отдельно стопками лежало множество картинок.

- В Мирах, далёких отсюда, очень далёких, ... ТАКОЕ уже происходило... Моя задача, по сути, всегда сводится к приведению возникшего ХАОСА на планетах, входящих в Коалицию и проходящих начальную стадию развития, или лучше сказать, проходящих Путь Гармонии в Мирах, находящихся под патронажем ВЕРХНИХ, повторяю, ПРИВЕДЕНИЯ ВОЗНИКШЕГО ХАОСА к условию его НЕВОЗВРАТА!.. Из Мира, где прошли мои последние триста тридцать три года получилась "конфетка"... Из разобщённых, ненавидящих "чужих", где непримиримость была правилом, удалось за, в общем-то небольшой срок, триста с небольшим остатком лет, при том, что были случаи в три и более тысяч лет. Мой "антирекорд" - сто шестьдесят восемь тысяч лет... Согласись, несравнимые сроки. У нас, ... у вас, отход от поступательной прямой в "раздрай" наличествует в третьей степени разбалансировки, в случае о котором я только что упомянула, "антирекорд", был двенадцатый, мне известный по классификатору "МИРЫ ОТВАЛА" крайний из зафиксированных - тридцать восьмой, как далёко может зайти ХАОС, известно, наверное, только ему самому...

Она замолкла. Сёма поднял одну бровь - как бы спрашивая: - "Мне уйти?..". Арина слегка качнула головой - "останься!..".

- Первостепенно, прямо завтра с утра, тебе, Шип, нужно ... начать Перестройку... Сёму буквально передёрнуло от услышанного только что слова. Арина, только что не засмеялась, видно было - сдерживается из последних сил.

- Да!.. Перестройку КРЕПОСТИ... Любое начинание начинается с малого, и этим малым, в нашем конкретном случае, будет задействование огромного, по меркам Тераны, трудового потенциала. КАК, ЧТО, и ПОЧЕМУ - объяснять не будешь, НАДО!.. В этом кроется "изюминка" момента, когда вопросы остаются без ответов... ПСИ-Фактор... Будут использованы технологии, предоставленные "ОТТУДА", рабочие руки - твоих теранцев. Необычное ведь объединяет, так нас учит ВРЕМЯ, ... и ЖИЗНЬ... Где-то в середине процесса "освоения" начнём подключать последующие по действию из освоенных в других Мирах моих "заготовок". ПОЕХАЛИ...

И што?.. А ништо!.. И, ведь, верно сказала - ТРУДОВОЙ ФРОНТ, МОБИЛИЗАЦИЯ ВСЕХ РЕСУРСОВ, ДИСЦИПЛИНА... ВСЕОБЩАЯ ЗАНЯТОСТЬ!.. Так прошёл месяц, второй, ... четвёртый... И КРЕПОСТЬ стала называться "Хрустальный ДОМ".

***

И за это время, по задаваемым Ариной порядку следования вводимых изменений в жизненном укладе жителей Тераны, теперь уже в городах (были заложены и построены ещё три достаточно крупных городских посёлка вблизи от ведущихся в КРЕПОСТИ масштабных работ), появились: БАЗА Транспортных МОбилей (ударение на второй букве, примечание автора), т.е. площадка, или лучше сказать место, где любой из жителей относящейся к этой Базе района (сегмента в терминологии Регистра РЕГЛАМЕНТА, примечание автора), может по предварительному запросу в своё пользование арендовать на оговоренную заранее продолжительность "ТРЭН" (т.е. "АВТОМОБИЛЬ", в терминологии, привычном для Мира читателя, примечание автора); любую, нужную ему "ВЕЩЬ" (одежду в том числе) в "МН-сервисах" ("Мне Нужно") на указанный им срок; продукты питания в согласованных по средним (или индивидуальным, из определённых РЕГЛАМЕНТОМ списка) потребностям либо семьи, либо личному запросу в САСП-"БРО" (Статистическую Администрацию Сегмента Проживания - "База Распределительная Общая"). Таким была Первая Аринина Заготовка, ("один-АЗ" - её название в "народе").

Кроме этих, последовательно вводились: Сменяемость и Замещение в группах ТРУДАРМИЯ (регистрация с момента рождения и до "ухода", т.е. вводился термин "ИХ НЕ СТАЛО", пока номинально, что бы это значило - не объяснялось (так НАДО, на этом объясняться прекращали), (на самом деле смерть, как фактор исключалась, в мультипространстве это обыденность, примечание автора); текущее оздоровление (обязательный КУРОРТНЫЙ ОТПУСК) один раз в год на острове Монти́на (его название - "М-Курорт Золотые Пески"), и, по запросу из Центра "НАДЕЖДА" индивидуально мог предоставляться дополнительные в специализированные места из перечня в РЕГЛАМЕНТЕ; поощрение лиц имеющих лицензию "ТВОРЕЦ-(название специализации)" (перечень поощрения по спискам РЕГЛАМЕНТА) из ФОНДА ПОДДЕРЖКИ ТВОРЯЩИХ (ФПТ-Фонд); ... (и множество других, автор их будет приводить по мере необходимости развития сюжета).

- Теперь слово предоставляется Сёме, - почему-то торжественно произнесла Арина, после её сакраментального "ПОЕХАЛИ...".

- И.., Сёма вопросительно, даже как-то с потаённой глубиной, "уставился" на Арину... - Об индустриализации, Сёма... О ней, нашей спасительнице и рукотворной няньке всех времён и народов, с усмешкой уточнила она.

И Сёма начал.

Разведаны и определены приоритетно: площадки (12), места (от 90 до 300 и более), точки (9000 - можно большее, сколько потребуется для удовлетворения спроса на промышленные (не только) товары). При вахтовой работе исполнителей - период нахождения на ЗОНЕ ТРУДА определяется по желанию самих "трудовиков" и может составить тридцать дней, три месяца, девять месяцев, восемнадцать, далее кратно увеличение на три или девять, = 21, 24, 27, 36 ... и т.д. до прямого запрета Надзорного органа Трудовых Ресурсов (НО-ТР) с обязательным обоснованным решением Центра "НАДЕЖДА". Сегментарное протяжённость (по регионам) ИНДУСТРИАЛЬНОГО РАСШИРЕНИЯ от ближнего до последующих меридианных ЗОН устанавливается в 30 на 30 градусов в меридиональных градусах, что составит чуть более 3333 километров. Распространение ЗОН ТРУДА на материк ЭРА с привлечением "Дома НАДЕЖДЫ", там - основной Центр для ОИ "ЭРА" (Округ Индустрии Эра). Будет начат вторам, или даже третьим этапом, по обстоятельствам.

Он повернулся к Арине, - Продолжать, ... здесь, что бы развёрнуто изложить по пунктам потребуется от полутора часов до трёх дней... И - ... Арина кивнула, - Продолжай, как нам, - она посмотрела на Шипа, - Надоест, прервём...

И Сёма продолжил...

***

Всё случилось (как только утром Шип "явился" домой, к Леке, она уже три часа его ждала, держа маленькую Ладу на руках), быстро: - Переезжаем, прямо сейчас собирайся, пока в Центр "НАДЕЖДА", дальше будет видно...

Спешка нужна, сами знаете где, пришлось выкручиваться... Что вышло - то вышло, через сорок три минуты вертолёт коснулся площадки выгрузки на хоздворе Берега НАДЕЖДЫ. Их встречала Нада. "Заселяйтесь, вам помогут, ... они", - и указала на трёх молчаливых в светло-зелёных халатах парней, очевидно помощников из медперсонала. Финн ещё долечивался в Центре ОЗДОРАВЛЕНИЯ, она от него не отходила всё это время. Даже когда его привезли на Большой СОВЕТ, она ждала его поблизости в соседнем помещении. Шип же понёсся в омут срочных, не терпящих переноса, даже по неотложным обстоятельствам, дел...

ПЕРЕСТРОЙКА началась, как это обычно бывает, с РАЗРУХИ... Нар командовал строителями-разрушителями, они носились как угорелые, техника не простаивала, машины-грузовики вывозили мусор и то, что было ещё только что стенами или отделкой. Другие машины размахивали закреплёнными на тросах тяжёлыми шарами, разбивая некоторые "лишние" стены, третьи сгребали установленными спереди совками разбросанный повсюду мусор и обломки. Все при деле, работа кипела, дополнительная рабочая сила всё прибывала и прибывала. Это уже был результат деятельности шкипера МО. Формировать ТРУДАРМИЮ поручили ему. Сёма обеспечивал появление неизвестных доселе материалов, специалистов-монтажников и специальной техники, её быстро собирали ТАКИЕ из доставленных Порталом частей на хоздворе Центра "НАДЕЖДА". И уже к третьей неделе беспорядочной суеты стали проявляться первые видимые результаты. И снова - четырёхугольная пирамида. Возвышалась она, на этот раз, высоко, ОЧЕНЬ ВЫСОКО... - сто тридцать три метра. Из неизвестного материала, сверкала цветом изумруда, от жёлто-зелёного до сине-зелёного, местами вплоть до самого тёмно-зелёного тона. КРАСИВО - говорили все... И уже на следующий день после завершения окончательной внешней отделки, а прошло неполных четыре месяца, народ окрестил выросшее вверх строение, бывшую КРЕПОСТЬ, дав новое имя - Хрустальный ДОМ.

Шип категорически отказался переселяться в эту "РОСКОШЬ", поговорив с Лекой, решили - будем жить как все, не лучше не хуже, в городе, возле Финна с Надой. Неважно, что-либо найдём...

- Пусть на месте КРЕПОСТИ, теперь в Хрустальном ДОМЕ, будет ЦЕНТР ДОСУГА, - так решила Арина, и Центр Досуга распахнул свои двери...

***

I. "...нужно решиться..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.17. Постепенно, не сразу, не во всём так, как задумывалось, не все их почувствовали сразу, но изменения в жизни Тераны необратимо вели к изначально поставленной цели - НЕВОЗВРАТУ... Уклад жителей становился всё более зависим от их вклада в общий "котёл", т.е. общественные блага напрямую связывались с общим же уровнем вложенного труда.

Однако, и об этом неоднократно говорила Арина, предостерегала - опыт других Миров показывает, что радикальные преобразования скорее вредны, чем созидательны... При социально-экономических изменениях жизненного уклада, даже не ВЕРЫ, этой специфичной для каждого народа религиозной традиции, что тоже нужно учитывать, но всего лишь ОБЫЧНОЕ, ВИДИМОЕ каждым человеком, КАЖДЫЙ прожитый конкретным им день, либо добавляет либо отторгает от воспринимаемой им лично "картинки" такое понятное - "нравится", "хорошо", "хочу, чтоб было всегда", ИЛИ происходят антагонистичные этим столкновения интересов, когда действия одной стороны препятствуют другой, в биологии, в психологии, в обычной, по сути, жизни, - "не нравится", "нехорошо", "не хочу даже видеть, воспринимать, чувствовать, ощущать"... А, ведь, это его Мир, и это позволяет простому человеку, либо стремиться во всё новое, что он видит рядом собою, либо отторгнуть без сожаления. А может возникнуть, и возникало, не раз, желание - "вложиться" в активное неприятие, т.е. сопротивляться, бороться, уничтожить... этот новый, неприемлемым им, его жизненным укладом, МИР...

Арина говорила: - Сразу, везде, одномоментно изменить ПРИВЫЧНОЕ невозможно, останутся "остатки" предыдущего, их последствия могут проявиться, и проявлялись, через сто, двести, даже через тысячу лет после событий, "имевших быть случившимися". Здесь не спрогнозируешь... Все разные, да и времена разные. "Иди туда, не знаю куда...". ОДНАКО...

- ...нужно решиться... Иначе - ОТКАТ... Неизбежный, неотвратимый, РОКОВОЙ для ВАС... Все разные. ТАКОЕ преодолевается разделением, обособлением, т.е. - ГРАНИЦАМИ... Власть материка СОРКА нам даже не лояльна, она нас поддерживает, помогает, она за нас "ВПИСАЛАСЬ"... Здесь МЫ справимся!.. Насколько мне известно - восточный берег материка ЭРА, подконтрольный Власти Администрации Соркола, имеет протяжённость до девятисот километров, в глубину. Конечно, условно лоялен. Это требует подтверждения и безоговорочного, вплоть до принуждения, подчинения. До границы нулевого меридиана... Да, там пройдёт марка официальной границы государства СОРКА. Его будущее наименование - Земли Их Сиятельства Сорка!.. ЗИСС - будет Первой страной Коалиции Слитка ТИРАНЫ (КСТ). В последующем в Коалицию войдут земли Королевства Эра, которые на сегодняшний день доходят до нулевого меридиана. Но будут оттеснены до шестидесятого. На этих территориях сейчас "шастают" полудикие племена разных народов, сформировавшихся цивилизаций там нет... Это нам на руку, будем их делать лояльными ЗИСС, а в последующем - и, вначале - дружественными, а затем они вольются, как равноправные, в КСТ. Но только после осмысленного и одобренного Государственными Советами обеих сторон. Ни в коем случае силовом или малейшим давлении с нашей стороны. Должны сами захотеть, на положительном примере Государства Сорка. И позднее, посмотрим, как будут развиваться события, добавятся ещё два - Королевство ИН и Королевство ЮН. Какие у них к тому времени будут названия, ... не ведаю даже Я...

Суть разделения простая: для разных человеческих реалий - различные уклады жизненных правил, привычных на рассматриваемый момент. Им, конкретно ИМ... Хочешь простой товарный обмен - ПОЛУЧИ... Хочешь неэквивалентный, но привязанный к конъюнктуре, личностной или общепринятой - ПОЖАЛУЙСТА... За тебя ВСЁ решают другие, а твоя забота только лишь покушать, поспать, или что ты там ещё удумаешь - да ради бога, ЛЮБОЕ ЖЕЛАНИЕ ЗА ВАС СЧЁТ!.. Не нами придумано - РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ... Могут быть и другие, сколько людей - столько правил, все хотят чего-то своего, в этом суть человеческих "хотелок". А людей много, на ТЕРАНЕ сейчас, конечно, приблизительно, разбежка в оценке - в пределах, миллиона-двух, так вот человеческий потенциал составляет сто тридцать три миллиона. Такой результат выдали ВЕРХНИЕ. Не мне с ними спорить!.. Из них: лояльны разной степени "пассивности" - СЕМНАДЦАТЬ!.. В готовности оказания поддержки - ТРИ!.. "Не рыба, не мясо" - ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ!.. Хочу сразу расставить ориентиры - этот расклад относительно только к территории ЗИСС, отныне, до официального провозглашения, по крайней мере, ... в НАШЕМ, посвящённом круге, ... сидящих за этим круглым столом, прошу обозначать территориальную принадлежность государства СОРКА, ... только ТАК!.. Ничего нового, по предыдущему моему опыту стандартная, классическая разбежка. Статистику не обманешь - ОНА знает ВСЁ!.. И вот из такой "каши" будем делать "конфетку". И уверена - ПОЛУЧИТСЯ!..

В некоторой задумчивости участники Второго БОЛЬШОГО СОВЕТА стали расходится. Шип, потому, что дел невпроворот, Сёма, от мысли, что Портал "крутится" без остановки, впору просить о профилактическом обслуживании, ведь так и сломаться может!.. Даже Арина слегка была в "тормозе", сколько всего предстоит, а хочется громогласно кричать - НИЧЕГО ЖЕ ЕЩЁ НЕ СДЕЛАНО!.. Про остальных и вообще нечего говорить - все были в шоке, ПРОСТО В ШОКЕ!..

И всё же дела делались, мыслей - "само получиться", НЕ БЫЛО!..

Основное, что уже осуществилось - территория ИНДУСТРИАЛЬНОГО РАСШИРЕНИЯ стала явью. Вовсю шло освоение материковых земель. Предложенные Сёмой площадки и места для задействования новых, перспективных, с быстрой отдачей ЗОН ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА осваивались ударно, по мере их заселения, а лучше сказать - заполнения персоналом ТРУДАРМИИ. И пошёл поток, ДА!., ... очень много, ... при большом разнообразии и спросе, ... товаров народного потребления (ТНП), и не только... Так же шёл выпуск различного оборудования для промышленного производства, для государственных нужд, для развития науки. И даже замахнулись на спецпроекты!.. Из выпускников Центра Знаний "УНИВЕР" сложился неслабый творческий коллектив молодых учёных (ТКМУ), корифеи которых стали организаторами и "движенцами" передовых научных направлений - связь, микроэлектроника, макро-ТЕХНОЛОГИИ, КОСМОС... И много-много ещё чего... Жить стало лучше, жить стало ХОРОШО... Арина в очередной раз улыбнулась, выслушивая текущий отчёт Шипа о проделанной работе. - Вот так бы всегда и говорил, - одобрительно сказала, переглянувшись о чём-то своём многозначительно с Сёмой. А тот сидел насупившись, думая о чём-то, что тяготило его мысль.

- Опять будешь просить передышку для Портала, ... сколько можно говорить, не будет передышки, двух дней хватит, чтобы возникли разговоры, что "МЫ" не всесильны, ... и это чревато!.. Потом их не искоренить!.. Нет, и ещё раз нет, до завершения, хотя бы первичного окончания освоения всех, подчёркиваю ещё раз, ВСЕХ земель находящихся в юрисдикции Их Сиятельства, а это включая восточные окраины материка ЭРЫ, Портал простаивать не должен, даже из-за мелочных, по сути, профилактических осмотров. Так. ТАК И НЕ ИНАЧЕ!..

И Сёма стих... Позже выяснилось - он был прав... ПОРТАЛ ВСТАЛ...

Это случилось ближе ко второму годовому равноденствию светила - звезды СОЛРИУМ. Лето ещё грело своими лучиками слегка начинающую уже местами желтеть листву деревьев, сельские "трудовики" заканчивали сбор урожая, ТРУДАРМИЯ, те, кто не собирался продлевать обязательства по действующим установленным Регламентам сроков ТРУДРАБОТ и готовясь к безусловному отпуску, одновременно задумываясь о выборе следующего места ТРУДПОВИННОСТИ, внезапно удивились поползшим слухам - "ЭТИ то, не всесильны, вон, опять задержка в доставке (дальше следует всё возрастающий перечень: то, ... это, ... смотри, и это, говорят, закончилось, говорят - ждите...). ПЛОХО ВСЁ СТАЛО...".

Отказал ПРО-фиксатор. В общем-то ерундовая деталь, чистая механика, заменить новым, ну, ПУСТЬ СУТКИ. А нечем!.. ПОРТАЛ не действует...

Сёма вместе с Ариной закрылись в одной из комнат в Центре "НАДЕЖДА", говорили более двух часов, потом Арина позвала Шипа.

- В ПРОБРОС пойдёшь со мной, Сёма должен ждать здесь, без него Мультимировать неисправную деталь не получится. Объясняю. Только инициатор девятого и выше уровня может задействовать ПРО-Инициацию. Придётся, с той стороны мне держать О-ЖЕРЛО Портала, а он отсюда обеспечит НЕСВОРАЧИВАЕМОСТЬ. Сложно, но можно. Твоя задача проще, но без неё тоже не обойтись. Будешь обеспечивать мне НЕПРЕРЫВАЕМОСТЬ. Процесс ПРОНИКНОВЕНИЯ по длительности составит 77 часов. Сторонние не смогут СОЕДИНИТЬСЯ с твоим Миром, так что, извини - только ТЫ... Не будем ждать - прямо сейчас отправляемся к Модулю доставки, потом, используя возможности СМОТРЯЩЕГО, совершим ПРОБРОС до ВСЕГО. А уже оттуда будем СБРОШЕНЫ в Межмирье. Длинно в пересказе ПРО-точек "Линия Межмирья". По затратам времени - миг. Или около того. В путь...

Дорога до Модуля-ДП 1-7 не заняла много времени, вертолёт был подготовлен ТАКИМИ ещё накануне, и вот они уже, совершив две промежуточные дозаправки, касаются площадки ОПК-100. Ещё пробежка до нижнего обреза Модуля, подъём, как на лифте в МРП-2СМ, пилотское кресло, командирское заняла Арина, МИГ... - вот они уже внутри СМОТРЯЩЕГО. Вот в МРП-2СМ. И вот уже они стоят на ровной, без какой-либо шероховатости, словно зеркальной, площадке. Терминал рядом светится оранжевыми буквами "КОСМОПОРТ".

***

I. "...Так казалось... ИМ, ..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.18. -Да?.. Ты хочешь сказать, что можно запускать РЕП-Функционал прямо сейчас?.. А не торопимся?.. Прошло всего только три часа после АКТИВАЦИИ...

Арина продолжала пререкаться с Сёмой по "быстрой ММ-связи" уже девятую минуту после серии безуспешных попыток запустить процесс ИНИЦИАЦИИ. Долгих семьдесят семь часов они, Шип и Арина, сменяя друг друга держали ПРОНИКНОВЕНИЕ в непрерывной ТРАНСФОРМАЦИИ. На двадцать девятом от начала часе уже чуть было не случился первый срыв, тогда бы пришлось начинать ПРОНИКНОВЕНИЕ с рутинного действия: ОЧИСТКА, Сброс Настроек, снова загрузка, Проверка и Просчёт Функционала, и т.д. и т.п. И снова начинай сначала... Одиннадцать часов рутинных, по исполнению, но обязательных безусловных операций, того требует Инструкция Запуска ПОРТАЛА Межмирья. И вот теперь, когда, казалось бы, ОНО должно заработать, ... - Не тут то было... Не работает!..

Опять вмешался Сёма. - Послушайте меня!.. Когда мне пришлось, в тот, первый раз в своём гараже инициировать тот Первый мой ПВС "ЦАП - БРОС", он тоже отказывался функционировать. Помню - от безысходности только что ногами не топал, кричал "Не РАБОТАЕТ, ... НЕ РАБОТАЕТ...". А оно работало, ещё как работало. РАБО-ОТАЛО!.. А я не мог догадаться, что его функционал живёт своей жизнью, он, как та вещь в себе, "непроявленное сущее"... Может это наш случай!..

- А давай попробуем. Ты там у себя отправляешь к нам какую-нибудь безделицу, а мы её возвращаем, с довеском, например, - и Арина многозначительно посмотрела на Шипа. - Шучу!.. Жди, сейчас вернусь. Она стремительно вышла из лаборатории и, не прошло и двух минут, вернулась, крепко прижимая к груди ... котёнка. - У-у-у, мой пупсик, не бойся сейчас полети-и-и-м. Шприц, - это уже Шипу, набери усыпляющий раствор, ... так, теперь, ... укольчик, мой котик. Это не больно!.. Так, теперь ждём посылку, ждём, ... ждём, ... ждём, ... ВОТ. Есть!.. Получилось!.. Ну ты, Сёма, оригинал... Носовой платок отправил через Портал... Ладно, принимается. Кладём этого спящего котика на Транс-Платформу, и-и-и, ... ПОЛУЧИТЕ!.. Ну что?.. Посылка доставлена?..

- Арина, всё работает, котик спит... Тебе его назад отправлять?..

Шип схватил Арину за рукав халата. - Давай его оставим у нас, назовём ИСКОРКА, так звали моего друга, моего лучшего сторожа, когда ещё работал у Мастера Грэма в каретной мастерской. ... Давай!?.

- Сёма, начинайте выполнение текущих заявок, в первую очередь неотложных, потом - вторая очередь, далее по поступлению. ВКЛЮЧАЕМСЯ...

Повернулась к Шипу: - Теперь можно и нам, ... ДОМОЙ!..

Трансфер назад прошёл по уже апробированной схеме - КОСМОПОРТ, МРП-2СМ, СМОТРЯЩИЙ, МРП-2СМ, вертолёт. Всё - как всегда, не считая тридцатиминутного полёта до Центра Глобальных Контактов тогда, когда только прибыли, и столько же назад, теперь, после запуска ГО-Портала а в ЦГК сменяясь посменно нести вахту возле О-ЖЕРЛО, где ещё пришлось семьдесят семь часов торчать возле, обеспечивая ПРОНИКНОВЕНИЕ...

И вот они уже на Теране. ВЕРНУЛИСЬ...

Сёма, как угорелый носится между Приёмно-Разгрузочной площадкой рядом с ГО-Порталом и хоздвором Центра "НАДЕЖДА", впрочем держа дистанцию, а "ТО..." - ... НАЧАЛЬНИК, ему вот уже пять месяцев как помогали с погрузочно-разгрузочными работами аж двадцать три "специалиста, все в зелёных халатах, строгие, молчаливые, ... из "оттуда"...

Здесь же уже стал появляться Финн. Ещё когда Портал только встал, сразу, на второй день после аварии не выдержал, привезли его, "посмотреть хочу" - говорит, "одним глазком". Ну и повадился ходит, прихрамывая, с тросточкой. Поначалу - через день, теперь - каждое утро, на час - два приходит, "посмотреть, ненадолго". Неподалёку, присматривая и всегда начеку, находилась Нада. МО, теперь он при обязанностях Главного по ТРУДАРМИИ, его, как всегда - "не найти". Вер, этот, тоже после выздоровления, с "зашкаливающим" опытом товарищ, был всегда "при делах" - ТО, ЭТО, "А, позволите, - " ... - Можно, но не переусердствуй, - обычный его ответ... Нар был везде... - "...нет инструмента?.. Возьми этот. Не совсем тот, зато выполнишь задание!.. Материал ещё не подвезли?.. Что же ты простаиваешь, давай помоги сейчас соседям, потом они помогут тебе... А здесь не подготовлен фронт работ?.. Ребята, это не наш метод!.. Быстро, сейчас подойдут машины, ноги в руки - и ВПЕРЁД!...". Круговерть, но всё делается, все при делах. Слухи, о якобы не всесильности "пришлых" - пресеклись, не особенно то и разошедшись. И действительно, управились за неполную неделю... Обидно, конечно, можно же было "не доводить Портал до поломки", - это уже "придирки" Сёмы, - Каюсь, промашка вышла, учту на будущее, - отвечала на справедливые с его стороны претензии Арина, и быстро "линяла" к Шипу. Тому тоже доставалось - продолжалось по запланированному ещё на втором Большом Совете освоение восточной стороны Материка ЭРА. Его "брали тёпленьким", земли пустынные, малозаселённые, можно сказать - первичное племенное покрытие территории... Собрались, где вожди, где князья, где "птицы" покрупнее съехались - местные "предводители дворянства" - управители территорий и земель. ДОГОВОРИЛИСЬ!.. МЫ - освоение, занятость, если не богатство, то достаток точно в домах и хозяйствах появится... ВЫ - просто не ПРЕПЯТСТВУЙТЕ, поможем, чем сможем. Год - два, сами увидите, вам всем станет ХОРОШО!.. На том и порешили.

Земли ТРИТЕРЫ, речь, конечно же, идёт об островах Детра и Одара, попав под влияние Правителя земель Трей, ещё после прямого указания Их Сиятельства, неукоснительно следовали в фарватере изменений на примере тех новшеств, что первыми внедрялись рядом, в землях ТРЕЙ... Повторялись, иногда с гораздо увеличенным положительным потенциалом, потому что результат не оспоришь, "у соседей так, а мы вот ТАК... ". Так и жили...

Их Сиятельство всегда, во всех начинаниях "железобетонно" подтверждал ИСХОДЯЩЕЕ: от Арины, Шипа и его порученцев, даже от Сёмы, если тому, вдруг, приспичит объявиться в СОРКОЛЕ по делам "внедрения" какой-либо "штукенции", так он обычно обзывал новшества, привозимые лично или доставленные грузовыми платформами, или грузовыми, специально, под такого вида перемещения, спроектированные ТРАНСПОРТДОСТАВЩИКИ. Водными путями, воздушными, дорогами, разными и шоссейными в том числе, которых понастроили, проложили по побережью, частично даже охватив внутренние районы материка. И всё ЭТО не без рекомендаций молчаливых советников из "оттуда", но, по сути, исполнителями изыскательных работ и внедренцами были доморощенные специалисты, вышедшие из стен "УНИВЕРА". А они, в обретаемом профессионализме, "росли как на дрожжах".

И всё ПОЛУЧАЛОСЬ!.. Вот в "тренд" вошло использование пунктов быстрого питания - их назвали "БИСТРОПИТ", вот уже "модно" в сырую погоду надевать лёгкие непромокаемые плащи вместо длинных, до пят накидок из плотной ткани, а вот уже в привычку входит пригласить знакомых, друзей, да просто "поговорить", в РЕСТОРАН или КАФЕ, их появилось как-то сразу МНОГО, чуть ли не на каждом углу, привлекающие внимание красочные, "картинистые" ЩИТЫ, зовущие зайти, посетить, воспользоваться, "ВАМ ПОНРАВИТЬСЯ!.." И заходили, ... и точно!.. Удобно, интересно, и, самое привлекательное, во всех вводимых "пришлыми" необычностей - их практичность...

ИНДУСТРИАЛЬНОЕ РАСШИРЕНИЕ ("ИР") на материке СОРКА в ЗОНАХ ТРУДА, по заверению Сёмы, достигло охвата в 77 процентов. Из им запланированного срока и того первоначального объёма, объявленный им же при первой "озвучке", "за пять лет, ну, если ВСЁ сложится, то четыре". Тогда он назвал предполагаемое - "пятилеткой". Это был хороший показатель. От первого вынутого камешка из стен КРЕПОСТИ, за срок в полтора года, построить, запустить, провести освоение оборудования и научить полноценно на нём работать набранных по объявлению персонал, ... начать полноценный выпуск производимого в количествах, если не полной загрузки, то, с такими темпами, ЭТО, как когда-то, он изучал по учебникам политпросвещения, учась в профильном институте, когда "был маленьким", соответствует "писанному" на каждом плакате, тогда, в те времена, протянутому поперёк улицы - "ПЯТИЛЕТКУ - В ТРИ ГОДА", ЭТО РЕАЛЬНО!..".

И все работали, трудились, вкладывались по полной... Им, т.е. Арине, Сёме, Шипу... тоже казалось, ещё немного, вот через год, другой станет так же, как ТАМ, за Порталом, ведь всё идёт к этому... На восточных землях ЭРЫ так же "ИР" не сказать, что быстро, но продвигается, дорожное покрытие хотя и грунтовое, но подготовку "задела" к улучшению до шоссейного покрытия ведут. Первые автобусные маршруты, вон, уже до самого побережья, довели... И медицину подтянули, там, правда, приходиться ХРАМ «Дом Надежды» вовсю эксплуатировать, но так специалистами помогаем, оборудование не хуже Центра, что на Берегу Надежды, передаём, специалистов, своих выпускников УНИВЕРА, туда уже направляем по распределению, с обязательной отработкой не менее семи лет. Глядишь, кто и насовсем останется, жизнь - она такая... Не успеешь оглянуться - детки малые запищали, да и обживались за столько лет на одном месте, разве бросишь, вот так, СРАЗУ... Так казалось... ИМ, ...

Не сразу, но стали всё чаще звучать слова, это когда между собой разговаривали, Арина, Сёма, Шип, и, наверное, у других прорывалось: "Может пора к нулевому меридиану продвигаться, стоим, как примёрзли, по старой границе, ТЕСНО... Арина несколько раз с Шипом в те края "носилась", обстановку смотрела, прикидки какие-то с Сёмой на карте ТЕРАНЫ рисовали, даже к Их Сиятельству все вместе на вертолёте "подскочили"... Шип при их разговоре с Верховным Управителем Всех Земель Сорка не присутствовал, его вежливо попросили слетать через пролив, посмотреть, как идут дела "на той стороне", без конкретики. Странно всё это...

А через сорок четыре дня...

***

I. "...ЭТО ВОЙНА..."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.19. - Нас теснят... Не хотел раньше об этом говорить, собирался разобраться своими силами, в первую очередь - договориться. По хорошему, фактически откупиться, пусть на время, но сейчас даже год, пусть полтора - уже срок... ОНИ решили не ждать!.. Пять дней как разорили двенадцать, ... ДВЕНАДЦАТЬ пограничных селений, в некоторых местах продвинулись на триста с лишним километров вглубь. Сжигают постройки, пленят и уводят жителей, доходит до прямого безжалостного уничтожения оказывающих сопротивления... не щадят даже женщин и детей. Маленьких, совсем младенцев... Их Сиятельство замолк, обхватив ладонями свою голову, сжимая виски. Наступило тягучее молчание.

Сёма сидел сжав кулаки, молча, и только желваки дёргались, словно у него судорога... Арина, сначала напряглась, замерла и попыталась привстать из-за стола, где их разместил Их Сиятельство. Потом осела, протянула руку и схватилась за край стола.

Так прошло несколько минут.

Их Сиятельство обвёл взглядом сидящих за столом. - Что нам делать?..

И Арина заговорила. - Первое - ЭТО ВОЙНА... На войне не бывает жалости - это надо понимать и принимать... Они начали первыми... Что ж, запишем это в наш актив. Второе. Кто это?.. Если отморозки - сносим без жалости!.. Если регулярные соединения вооружённых и подчиняющихся государственным структурам людей, этих принуждаем, силовыми методами, к сдаче и разоружению. Потом будем решать, что делать дальше. Единственное, что теперь можно уверенно заявить уже сейчас - пощады не будет. Выявим виновных и накажем. Строго!.. Если банды, они просто исчезнут, как явление... ВСЁ!.. Сёма - РАСПОРЯДИСЬ... Объём силовой поддержки - МАКСИМАЛЬНЫЙ!..

Были задействованы группы из ВСОН-44. Шестнадцать. С поддержкой Н-22П, т.е. воздушных и полевых, усиленных. О результатах Сёма отчитался через одиннадцать дней.

- Бандформирований - сто двадцать четыре. Их уже нет. Вообще НИКОГО. Было - одна тысяча шестьсот двадцать два отморозка. Не признанные никем - шестьдесят одна группа, численность всех, совокупно - семьсот сорок три человека. Закончились. Из наёмников, вооружённых разной степени современным оружием, после допросов, в том числе строгих - сообщили об участии в подготовке их представителями регулярной армии королевства ЭРА. Незначительное количество, не больше нескольких десятков признали себя поддаными королевства ИН. До десятка - королевства ЮС. Регулярных воинских соединений какого-либо государства не выявлено. Т.е. получается, что ни королевство ЭРА, ни королевство ИН, ни королевство ЮС прямого участия во вторжении не принимали. Опосредовано "засветилось" только королевство ЭРА. Пленённых - три тысячи двести один. ВСЁ...

***

Шип всё порывался что-то сказать, но Арина его одёргивала, словно зная - то, что она может сейчас услышать, ей слышать не нужно, лишнее это, не тот случай когда мнение пострадавшей стороны может быть объективным, просто -"молчи, не дёргайся"... Не сейчас. Так надо... А она высказалась, и очень конкретно...

- Хочу сразу предупредить вопросы, "ПОЧЕМУ?..". Мы надеялись, что ОНИ - люди... Мы смотрим на МИР разными глазами. В нашем представлении, если у тебя, у него, у любого ... имеется возможность отвечать за свои поступки, хорошие ли, плохие ... Отвечай, по всей строгости своей уникальной для тебя твоей жизни. Можешь - значит ты состоялся, ты - настоящий. ТЫ - ЧЕЛОВЕК!.. Но если, вдруг, кому-то не нравится, что жизнь у кого-то улучшается, а у тебя, почему-то дела обстоят не лучшим образом, и его, человека, "счастливчика" как ты его с иронией обзываешь, за это, простое человеческое счастье ты собираешься убить, и убиваешь, значит человеческого в тебе - НОЛЬ... Не достоен ты зваться этим благороднейшим словом, значит отброс ты, ошибка развития, недочеловек... И МЫ ТАКИХ убираем с нашего пути, мешают они нам, ... ВОТ ТАК!..

Теперь об территориальных претензиях...

Их нет... Да, наше движение на запад отвечает обычному расширению влияния при цивилизационных процессах среди человеческих конгломераций, не очень звучно, зато правильно... Там, западнее, сейчас по сути - выживание одного за счёт другого. Слияние, а лучше сказать использование сторонних сил для усиления своих, недостаточных для создание значительного перевеса при поставленной задаче - подавить, принизить, как крайний вариант, просто уничтожить. Культура с заниженной по отношению к соседям уровнем развития, ВСЕГДА использует силу, ОНИ, просто, не способны показать пример своего превосходства потому, что его НЕТ!.. Они безнадёжно примитивны. Так!.. И не иначе. Исходя из этого - МЫ БУДЕМ ВЕЗДЕ!.. Поймут - БУДУТ с нами... Нет, ИХ не будет... Вопросы?..

Вопросов НЕ БЫЛО...

***

Марк-границу стали обозначать вкопанными железобетонными столбами. По нулевому меридиану. Демонстративно... На вертолёте завозили Марк-Мастера, тот сверяясь по какому-то непонятному устройству, который выглядел не больше ладони, втыкал, в буквальном смысле, штырь в поверхность, ... и улетал, к следующей точке. А через некоторое время вдоль обозначенной таким образом линии очень низко "проносился" безумно грохочущий сверкающий МОНСТР (истребитель ВВС, примечание автора)... Позднее, по мере продвижения обозначенной таким необычным способом границы поперёк всего континента, к каждой Марк-точке доставляли установщиков постоянного Марк-граничного столба. За две недели управились. Каких-либо эксцессов не произошло, что называется, те, кто тайно или явно хотел проявить недовольство - "утёрлись"... Стоит добавить, что "грохочущий демон" проносился над Марк-Границей регулярно, по крайнем мере - раз или два в десять дней, на протяжении очень долгого времени, постепенно на его грохот даже перестали поднимать голову те, кто был недалеко, чтобы обратить на это "патрулирование" своё внимание.

Нет, особо "отмороженные" чего-то там пытались даже навредить... Было две или три попытки только приблизиться к Марк-столбу, и ... их заставлял ... БЕЖАТЬ ... невесть откуда вдруг внезапно возникающий ВОЙ. С переливами, ... с меняющимися спонтанно громкостью, ... и особенно пугала его непонятная "умность", как всё равно "он следил за нами" - слова тех незадачливых "испытателей-нарушителей", кто позже делился опытом неудачного пересечения границы. К несчастью один оказался смелым, ... или глухим... Его так и не нашли, пропал бесследно.

***

Ответственным за Индустриальный Регион "Эра-Восток" стал Финн. Не зря он многому "насмотрелся" возле Портала. Теперь, выздоровев окончательно (что было подтверждено официальным заключением Комиссии "ЗДОРОВЬЕ" Центра "НАДЕЖДА"), его "бросили" на "Приведение Восточных Земель Материка Эра к Нормам Земель Сорка", так звучало Постановление о его полномочиях в Регламенте по официальной версии. По неофициальной - "получи Мандат на Чрезвычайные Полномочия", между прочим слова Арины при торжественных проводах на срок командировки. Сорок четыре месяца. СОРОК ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ".

И Финн вступил в должность...

Сделать за этот срок нужно многое. Коммуникации. Полноценное снабжение ВСЕМ по нормам ЗИСС. Полная занятость, а вначале собрать статистику: сколько, где, кто есть кто, конкретно, по секторам вхождения. Развёртывание ТРУДАРМИИ по объёмам и срокам проведения запланированных к исполнению всего объёма работ. И это всё даже не начало. Это этап подготовки. Очень не просто. Совсем не просто. Но Финн верил Шипу, а тот сказал - Надо!.. Финн ответил - Есть, мой КАПИТАН...

Население Сектора ИРЭВ первое время настороженно присматривалось к неожиданно быстрым изменениям на "ИХ", как они считали, землях. Вначале неохотно, как всё равно под принуждением делали требуемое, были "разговорчики", даже стихийные группы недовольных... ПРЕСЕКАЛОСЬ. Без какого-то промедления, по разному... Где достаточно было устного разъяснения ближайшего прикомандированного прораба-исполнителя проведения работ, где уже требовался приезд НАЧАЛЬСТВА. А где, в особо "запущенных случаях" - лично Финна. Позже, по завершению намеченного и исполненного, при видимых явных улучшениях после этого жизни у жителей-старожилов, недовольных поубавилось, а затем их не стало совсем. Финн по "преобразованиям" явно "догонял" земли Трей. Вот уже "связали" дорогами все крупные населённые места, вот появилось медицинское обслуживание, здесь КИНО показывают, а там ТЕАТР... И школы, и высшее образование, свои доморощенные специалисты уже имеются. И товары, разные, много, на любой вкус. Не задаром. Нужно трудиться, в ТРУДАРМИИ, много...

Особенно прибавилось лояльности среди "местных" после начала программы "ЭЛЕКТРОФИКАЦИЯ ВСЕХ ЗЕМЕЛЬ ВОСТОЧНОЙ ЭРЫ". "Лампочка в каждый дом", "Все дороги будут с фонарями", а через некоторое время - "ТВ вечером"... И народ Региона "Эра-Восток" сдался... Холодная война недоверия была сломлена. А по весне начали тянуть ветку железной дороги от ХРАМА "Дом НАДЕЖДЫ" по побережью в сторону выхода на простор океана Зен, к паромной переправе в сторону материка Сорка. С заходом парома в порт Трей. Второй веткой Транс-ЖД "Север-Юг планировалась связать окраинные земли Региона "Эра-Восток" с севера на юг по нулевому меридиану. Скоростную ветку. Лозунг строительства - "Смотаться на "закуп" в четыре дня". И эти ЖД-ветки начали вести с установленным и утверждённым лично Финном сроком завершения всех работ и разрезания ленточки перед отправкой финиш-состава. Через два года. Задание, полученное три года назад было выполнено. ДОСРОЧНО. А Финн вернулся к Наде.

***

I. "...новаторы, блин!.."

Подцикл - "ШИП: Правитель земель Трей..."

***

Эпизод 1.20. Жизнь по новому стремительно вбирала любое то, что только, казалось бы, вот только появилось, толком ещё никто не знает "что это вообще", а вот уже дамочки щеголяют в "мини", парни годков эдак с двенадцати-шестнадцати спорят, что лучше - минибайк или полноценный, глухо урчащий с рокотом "Харли". Да, этот продвинутый "байк", по предложенному Сёмой "сценарию развития целей и задач по ИР" получил "путёвку в жизнь" и, неожиданно "взорвал мозг" молодых. - Пусть забавляются, с молодых годков познают техническое совершенство, - заявил, когда обсуждали перспективы и дальнейшее... - У меня самого с этого началось, в молодости. Эх-х-х... - И с какой-то несвойственной ему грубинкой и хрипотцой в голосе протяжно выдал: - Где мои семнадцать лет... Пф ... пф-ф-ф ... пф-ф-ф-ф-ф...

А потом начали строить самолёты. Нет, поначалу освоили "отвёрточную сборку", через Портал поступали комплектующие, вся, подетально и по отдельным узлам "начинка", из которой на специальных стапелях собирали под непосредственным присмотром "пришлых" более крупные агрегаты, и вот уже вырисовывается планёр аэроплана. Ещё некоторое время - готовый пассажирский лайнер. Небольшой, мест на шестьдесят. НАСТОЯЩИЙ. Появились инструкторы-пилоты. И вот первый взлёт!.. - Ура-а-а-а!.. Мы лет-и-и-и-м..., - кричали все!.. И кто был в салоне самолёта, и оставшиеся на взлётном поле. Арина с Сёмой, почему-то с некоторой грустинкой, наблюдая за всеобщим ликованием с обзорной башни испытательной площадки, только смотрели, ... и смотрели, ... и смотрели... На ликующих повсюду людей, понимая - ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО...

- Когда к нам обещают прислать первую партию серверных станций, третий месяц выпрашиваю, и только слышишь "скоро... скоро... скоро...". - Скоро, это когда рак на горе свиснет, - Сёма от переполнявшего его негодования только что не подпрыгивал, хлопая ладонью по столу, за которым вместе с Ариной и Шипом, и примкнувшего к ним Финна обсуждали перспективы годового плана, названного просто - "Инновации и Улучшения. Ежегодник". - Я когда заказывал?.. В прошлом году, просил, умолял, требовал... А где результат? Я вас спрашиваю, где оснащение передовой современной вычислительной техникой школ, университетов, производственных площадок, да просто обычным людям пора уже приобщаться к современным реалиям. И что!?.. НЕМА...

Беседовали уже битый третий час. Сёма всё не унимался: - И того не дают, и это не поступало, а вот об этом вообще разговора быть не может. Они что, там вообще не думают о наших проблемах, им, что?.. до нас дела НЕТ?.. - Арина его не поддерживала, она считала, что прорыв по сделанному вполне соответствует задуманному, в те сроки, что случились - всё исполнено, даже с некоторым запасом. И не нужно гнать лошадей!. Шип тупо молчал. А что скажешь, бегаешь, как будто тебя кнутом гоняют, и всё равно - МАЛО... Он что, железный!.. Финну запретила переживать и брать близко к сердцу услышанное Нада. А ведь он - ХОРОШИЙ МУЖ!?.

Так и пререкались... Пока Арина не хлопнула рукой по столу и не сказала, - Прекращаем, ... хватит. РАСХОДИМСЯ... И, в этот момент резко вскочил Финн. - СТОП!.. А давайте создадим ... МММ... Сёму в очередной раз "перекосило". Арина не смогла сдержаться, ... громко и чересчур откровенно рассмеялась... - Нет, вы сначала послушайте!.. Финн поспешно сел, замолчал, с надеждой буквально "сверлил" глазами Шипа, будто умолял: "Поддержи, ... поддержи, знаешь же, плохого не ПРЕДЛОЖУ...". И Шип поддержал, - Да, а почему бы не выслушать, вон как быстро Земли Региона "Эра-Восток" в "конфетку" преобразил... Говори, Финн.

- Нужно "форсировать" освоение того, чего у нас НЕТ, а что "ТАМ", и многозначительно посмотрел на Сёму, - уже просто ОБЫДЕННОСТЬ. Так давайте просить технологии, современные для нас, "ИМ" отдать устаревающее не составит какой-либо потери, а НАМ ещё как пригодиться.

Следующее. Что МЫ всё заимствуем источники энергии, нужно "и честь знать". Неужели не сможем... Столько "умных" голов - и не СМОЖЕМ!.. И вот для всего этого КООРДИНАТОРОМ нового, новаторского, самого современного и сейчас необходимого будет создана и объединит под своим началом Группа Новаторов Объединителей "Мы Можем Многое", в буковках просто - ГНОМММ...

Сёма расплылся в улыбке. - Ну если ГНОМММ, тогда ладно... Арина перестала смеяться, хотя в её глазах отражались ещё смешинки. - НЕПЛОХО... - Шип, будешь курировать Финна, а тебе, Сёма, задание особой важности - глаз не спускай с обоих, их детище, этот ГНОММ, вот пусть и выкручиваются. Но обеспечение их заявок, "наполнением их содержанием" - за тобой. На том и порешим. ВПЕРЁД!..

***

Не все приняли стремительные перемены. Консерваторы, люди пожилые, для них новое - в тягость, выступили против «чужих технологий», опасаясь зависимости от Портала. Возник конфликт: молодёжь рвалась осваивать новинки, старшее поколение требовало остановиться. Назревал кризис. Но компромисс нашёлся: создали Совет Старых Мастеров (ССМ), его возглавил Мастер Грэм и Совет Молодых Исследователей (СМИ), из наиболее проявивших себя инженеров-выпускников "УНИВЕРА", который стал фильтровать и адаптировать поступающие технологии.

Вдохновившись самолётостроением, пытливые умы-"универцы" переключились на экологию. Через Портал получили технологии чистых источников энергии. Построили ветряки и солнечные фермы нового поколения, запустили электробусы и даже летающие экотакси. Города стали зелёными, воздух - чище. Общество осознало: прогресс может быть дружественным к природе.

Технологии породили новую волну творчества. Художники использовали преображающуюся вокруг них реальность для инсталляций, музыканты - новых и необычных композиций. В городах появились интерактивные театры, где зрители влияли на сюжет. Мини‑байки и их старшие братья - "харлеи" стали символом свободы, а аппаратный АЭРОПОЛЁТ (АА) - "леталка" на жаргоне, а умельцы таки научились делать их собственными руками (после одобрения и получения лицензии Объединённого Совета ССМ и СМИ, которая снимала ограничение на полёты "самопального" АА) - частью обряда взросления. "Летать - не ползать..." - их лозунг, так, сжимая кулак, кричали они перед запуском движка своей "леталки". Культура преобразилась, объединив традиции и инновации.

А потом случился ПРОРЫВ. После начала самолётостроения ГНОМММ посягнул на ПРЫЖОК, такое наименование получило движение по освоению космического пространства. Через Портал начали поступать чертежи и компоненты для ракет. Сначала - небольшие зонды, затем - орбитальная станция. Первый пилотируемый полёт (через два года после запуска программы "ПРЫЖОК") вызвал всеобщий восторг. Люди поняли: мир гораздо шире, чем казалось. Началась эпоха освоения ближнего космоса - с планами на колонии на ближайших спутниках (на что Сёма - тот ещё пессимист, на очередной встрече Группы сквозь зубы процедил: - "веснухинские фантазии", новаторы, блин!... Надёжное должно рождаться МЕДЛЕННЕЕ.. Постепеннее, ... СТАБИЛЬНЕЕ будет. Однако запрета не последовало. И понеслось...

***

Начали осваивать космос - постепенно, что бы было надёжно, один раз - и НАВСЕГДА... Первенец - орбитальная станция "Трей-УПКС-333" (что расшифровывалось как созданное специалистами Центра Знаний "УНИВЕР", Первая Космическая Станция, на три отсека. Рассчитанная на экипаж из трёх пилотов, она была спроектировали так, чтобы автономно работать не менее трёх лет. В отличие от ранних амбициозных проектов, её делали с упором на принцип разумной достаточности, который включал: 1. Энергосистема опиралась на раскладные солнечные панели с запасом мощности - их можно было ремонтировать и заменять прямо на орбите. 2. Система жизнеобеспечения включала замкнутый цикл регенерации воды и воздуха. Изначально в проект закладывалась высокая ремонтопригодность, что значило - научные модули должны быть универсальными. В перспективе их можно легко перепрофилировать под новые задачи, которые включали наблюдение за планетой, изучение влияния космического пространства на материалы, медицинские исследования по адаптации человека к жизни в условиях космоса. Экипаж меняли каждые три месяца. Перед отправкой на орбиту пилоты проходили обязательную подготовку и профориентацию, которая включала изучение узлов, и компонентов, а также ремонт систем станции, работу с научными приборами. Их обучение велось факультативно, пока, при "УНИВЕРЕ", с перспективой создания специализированного Космического Центра Подготовки Пилотов (КЦПП).

На развёрнутом на землях материка СОРКА Центра Космических Исследований (ЦКИ) "КОСМОПАРК" тем временем наладили поточный выпуск носителей для отправки аппаратов подобных "Трей-УПКС-333", получивших серийный индекс "ТРЕЙ СК-(...), на пять, пятнадцать, и даже "замахнулись" на пятьдесят пилотов, со сборкой на орбите и модульной доставкой сборочных единиц туда же. Их собирали на специализированных под космические задачи филиалах модернизированных авиационных заводов: опыт самолётостроения пригодился. Каждый запуск сопровождался тщательным анализом данных - инженеры искали малейшие отклонения, чтобы устранить их в следующих сериях. Сопутствующих задач возникало множество, без помощи "пришлых" естественно не обошлось, но это как раз понятно, с них ВСЁ и началось...

Через три года после запуска "Трей-УПКС-333" к нему пристыковали первый дополнительный модуль, с новым оборудованием и новыми возможностями по освоению космического пространства.

"Мы не гонимся за рекордами, - говорил Сёма на собрании новаторов, энтузиастов Программы "ПРЫЖОК". - Мы строим фундамент. Пусть медленно, зато крепко. Следующий шаг - создать на орбите постояннодействующий орбитальный ГОРОД с названием - "Трей-КОСМОС". Да!. Мы близки к этому. И мы к ЭТОМУ ПРИДЁМ!..

Трей, а вместе с ней и вся планета Терана рвались ВПЕРЁД...

***

"...Путь далёк, сказал ты другу, И ответил он - гляди! Рвётся, рвётся пламя за кормою, И простор там - впереди...

Пилоты, в путь, в путь, в путь!..

...

"Марш космических первопроходцев" звучал "из каждого утюга", так охарактеризовал произошедший "бум" Сёма... А ведь орбитальную станцию - постояннодействующий орбитальный ГОРОД "Трей-КОСМОС" ещё даже не начали проектировать. Финн, как куратор и Главный Проектный Конструктор, сделал доклад-пояснение на Ежегодном Пленарном Совете Объединённой Комиссии ССМ и СМИ. И началось...

- Гром-доклад!.. - Это уже реплика Шипа, которую он высказал Арине, отвечая на её вопрос о его "пропаже" на целые сутки. - На самолёте в Соркол "носился", нельзя было это событие пропустить. Вдруг засомневаются "старички", "НАСВОЕВРЕМЕННО..." - любимым "тормозом" начнут "козырять"...

Не "козыряли"... Поддержали единогласно!.. И как не поддержать, если это и был тот самый прорыв, ПРЫЖОК, что звучал в наименовании всей программы освоения космического пространства, то, ради чего все всё это время "горели"...

***

Перед началом Первого Объединительного Совета Государств ТЕРАНЫ неожиданно попросил слово Их сиятельство... Действующим Регламентом такого изменения Повестки Высокого собрания предусмотрено не было. Однако слово ему было предоставлено. То что он произнёс, быстро и уверенно, шокировало всех: - Властью, закреплённой Решением Верховного СБОРА, ссылаясь на соответствующий пункт Регламента ... слагаю свои полномочия. С этой минуты - я обычный житель земель СОРКА. Спасибо!..

***

... - и ещё... - Шип, чувствовалось, он ещё не вполне освоился в этой новой для него обязанности - "ПРАВИТЕЛЬ ГОСУДАРСТВ ТЕРАНЫ", голос его чуть дрогнул и он слегка замедлил темп своего доклада, - Прошу поддержать предложенное мной изменение географического наименования морских вод, разделяющих Материк СОРКА и Материк ЭРА. Прошу утвердить за этими морскими просторами название - Протока Кея.

***

ЭПИЛОГ. Солнце светило так, что невозможно было от него нигде спрятаться. Вокруг сколько хватало взора была одна трясина. Откуда она здесь взялась - может неведомый морской вулкан породил её в одночасье? И вот она на поверхности, ... и нет даже видимых следов, что миллионы лет эти таинственные погребённые на дне слои, хранили там, внизу, свою загадочность и молчаливую тайну. Вокруг была тишина, абсолютная тишина… И никого вокруг - ни животных, ни птиц, и даже насекомые не ползали по поверхности. Только грязь, бесконечная и всепоглощающая грязь. НИЧЕГО…

Ботинок спецобуви буквально проваливался, едва не полностью, чуть, самая малость оставалась до начала голенища... Но нет, нужно идти. ИДТИ. Идти дальше. Нужно выяснить то, что было обозначено в Предписании, этого, обыденного, по сути, задания - "НАЙТИ ПРИЧИНУ И УСТРАНИТЬ. СОЗДАТЬ УСЛОВИЯ ДЛЯ ПОСЕВА. НОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ БЫТЬ". И след его продвижения к точке закладки, прямой как луч, цепочкой обозначил направление...

Вектор шёл к цели...

***

ПРОЛОГ подцикла «ВЕКТОР…».

В школу "Первое образование" меня привёл Шип. Папанька мой – Финн, его всегда называет по-своему - «Мой капитан». А для меня он был, есть и будет ВСЕГДА - Шип. Так повелось. Мне было, наверное, годика три, ну может быть - четыре. Я, пацанёнок, малой, непослушный непоседа, носился по улицам нашего приморского городка с другими, такими же ребятишками, находя приключения на свою неугомонную голову. И вот однажды забрались мы в какие-то совсем неведанные никому места, и, поняв, что дороги дальше не знаем, стали решать все вместе: « - Куда идём?..». Места незнакомые, страшно, ЗАБЛУДИЛИСЬ!.. Нужно спросить дорогу, или хотя бы направление, а нет никого, ни одной души, даже какого-нибудь припозднившегося прохожего не видно. ПУСТО… И тогда я закричал, громко, сколько было мочи, во весь голос: « - ШИ-И- И - П…». А дядька Шип всегда к нам заходил раньше, сколько себя помню – всегда… И это он мне сказал как-то: «Если будет тебе страшно - зови меня, помогу, спасу, выручу…». Вот я и закричал!.. Позвал, сам не надеясь, что вдруг здесь может рядом он оказаться… А ОН оказался… Не прошло и минуты, из переулка выходит… « - Чего стоим, коленками трясём. А ну давай гурьбой за мной. Бегом, … АРШ! … ». И сам, первый, впереди всех побежал, не быстро, чтобы мы за ним успевали… И мы, всей нашей гоп-компанией, нашими маленькими ножками, … затопали за ним. И нам стало совсем не страшно, ведь с нами был Шип, «Капитан Шип», наш «ПРАВИТЕЛЬ» …

***

Школьные годы пролетели в один миг… В пятнадцать лет нужно делать Первый выбор. Так называлась пора перехода из «мелких» годков в осознанную и уже ответственную взрослую жизнь. По устоявшейся традиции на семейном совете мне предоставили СЛОВО… И я сказал: « - Буду тем, кто защищает слабых, кто готов быть впереди, кто всегда готов выполнить приказ!..». Так я оказался в списке курсантов, зачисленных в УНИВЕР на специализацию - «СТРАЖ НАДЕЖДЫ». В самом первом наборе УНИВЕРА по этой специальности. Таких нас оказалось двадцать два курсанта, две группы, в каждой одиннадцать слушателей курса - «Первопроходец».

***

Гоняли нас, … - сильно гоняли… Дисциплина, строевая подготовка, навыки выживания, специальная подготовка. Казарменная форма жизни, и что особенно нам, молодым и задиристым, было в тягость - распорядок, всё по расписанию, «от сих до сих» … В первый год отсеялись «нестойкие». Пятеро. На втором году такой жизни ещё некоторые, таких было всего двое. После третьего, в последний год перед выпуском – не ушёл ни один, «притёрлись», … ВСЕ!.. Но, … каждый год, в течение учебного года - один или два, а один раз так и три ОТЧИСЛЕНИЯ… Формулировка в приказе на отчисление – «не соответствует требуемым качествам» ... И не поспоришь… И ещё, ... после «Практики на местности», её проходят перед самым выпуском, ... один не вернулся… Позже, его имя было первым в списке: «НЕВЫШЕДШИЕ…», и в день, предшествующий началу всех последующих таких практик по реальному «квесту» будущих выпусков «СТРАЖЕЙ», все уходящие, - отдавали салют перед табличкой с ИХ именами, произнося слова, как клятву - «МЫ ВЕРНЁМСЯ!..».

***

…И вот день выпуска. Семь… Всего СЕМЕРО из двадцати двух. Которые тогда, четыре года назад впервые неровно построились здесь же, на плацу перед главным корпусом училища. ИКУПМ - "Имени КЕЯ Училище Пилотов Межмирья". Построение перед вручением Свидетельства о соответствии ПЕРВОЙ ступени звания «СТРАЖ НАДЕЖДЫ». И жетон, который сам "ПРАВИТЕЛЬ" при всём честном народе торжественно на ленте одевает персонально каждому. Я был седьмым. Шип почему-то усмехнулся, когда я, строевым шагом, печатая подошвами форменных ботинок, обозначая торжественность момента, подошёл к нему, встал по стойке «смирно» и чётким, выверенным голосом с интонацией доложил: «Курсант Вектор - ЗДЕСЬ!..». А Шип, не переставая улыбаться, сказал: - Там вам будет не здесь… Там, - и он уже серьёзно обвёл взглядом весь наш небольшой, но теперь стоящий слитно, плечом к плечу, строй выпускников, - ТАМ потребуется знания, умения, которые здесь ВЫ получили, навыки, характер, что здесь в ВАС заложили, и всё это, ВАМ, я надеюсь, - на секунду замолчал, - и верю, искренне ВЕРЮ, вам очень поможет, и, СПАСЁТ!, … если это потребуется… Дорогу осилит ИДУЩИЙ!..

***

Первое задание-приказ мне вручили уже на следующий день.

Текст задания был лаконичен: - «Оценить обстановку в месте заброса. Выявить факторы как положительно влияющие на внедрение в окружающий мир, так и могущие потребовать досрочного прекращения миссии. Представить оценку продолжительности выживания для неподготовленного поселенца по длительности пребывания по оценке «+» или «-». Дать необходимый перечень первичного имущества для закрепления в точке и перспективность пространственного расширения места дислокации. Подготовка к забросу – трое суток. Продолжительность заброса по Третьей ступени Кодекса «ВНЕДРЕНИЕ». А это значит не менее ста одиннадцати дней. Вот так сразу… И что?.. Приказы не обсуждаются. ПОЕХАЛИ…

***

PS.

Автор оставляет за собой право в любой момент вернуться к так неожиданно прерванному сюжету. Ваши пожелания в виде комментариев, "лайков", иных знаков внимания ( ... и в виде вариантов коллизии повествования) приветствуются и обязательно будут учтены. Не пропадаем...

Пишите в личку (нужна регистрация на портале) - https://author.today/u/aleksandrdes

Если Вы отметите своим участием труд Автора, его благодарность Вам не будет иметь границ

***

II. Подциклы ссылочные . "АРИНА...". И - "Сёма...". И - "Вектор...".

© Александр ДЭС. 2026

***

ТЕРАНА. МЫ ТАМ, ГДЕ НАС НЕТ…

ЛОКАЦИИ МИРОВ и ПЕРСОНАЖИ вымышлены… Это не значит, что этого не может быть совсем, но, … тем не менее «… события, о которых ведётся повествование, разворачиваются среди бесконечного множества проявленных в сущем Вселенных, в галактической туманности ТУМ, где среди прочих наличествует галактика МИРР, в одном из рукавов которой, в звёздном облаке МЕЛПУТ скопления НИТ, расположена планетарная звезда СОЛРИУМ. Вокруг неё четвёртой по счёту оборачивается в годичном 444-дневном цикле планета ТЕРАНА, поистине жемчужина в ожерелье обитаемых планет этой звезды».

***

Подцикл - АРИНА: "Пролог..."

***

Арина сидела в командном кресле галактического модуля. Перед её мысленным взором проносились видения далёкого прошлого... Когда ... случилась та точка "невозврата". С которой всё началось...

***

Эпизод 2.1. "Зов пространства: Арина … (пролог)". …Ветер трепал выцветшую карту. Это был кусок пергамента, старого, местами с дырами и такого обтрёпанного, что через него было видны доски стола, на котором он был разложен… Пальцы Арины скользили по просторам неведомых земель, касались нанесённых на лист изгибов рек, трогали изображения гор и хребтов, будто они были настоящими… На листе пергамента были видны едва различимые контуры неведомых стран… и слова,… слова, с описанием мест там изображённых. И был там ещё текст-ПРИЗЫВ, записанный почему-то как стих… Слова, выведенные на пожелтевшем листе пергамента, звучали в ее голове, набатом, как древний ГИМН:

Эти строки были не просто текстом… Это был не просто стих… Это был ЗОВ… Это было побуждение к движению, подначка, как толчок в спину, провоцирование к осуществлению мечты… К чему-то бОльшему, чем пыльная деревня, где каждый день был похож на предыдущий. Зов к приключениям, к испытаниям, к возможности оставить свой след в этом мире…

Арина была сильной. Ее руки могли делать любую работу, а сердце – могло выдерживать любые удары судьбы. Но в глубине души она чувствовала пустоту, которую не могли заполнить ни изнурительный труд, ни усталость после долгого дня. Она искала смысл в своей СУДЬБЕ, искала свое место в ней, место, где она найдёт СЕБЯ…

И вот пришёл её день, её ДЕНЬ – и она решилась… Утром, когда солнце только начинало окрашивать небо в розовые тона, Арина собрала небольшой отряд. Это были те, кто, подобно ей, жаждал перемен… Старый кузнец, чьи руки уже не были так крепки, но чья мудрость была бесценна… Молодая травница, чьи знания могли спасти жизни… И несколько крепких парней, готовых к любым трудностям…

Следуя указаниям карты, они отправились на юго-восток, в места, где простирались бескрайние равнины, где горы касались небес, а реки текли, словно серебряные ленты. Места, где "много места для приложенья сил"… Путь был нелегким. Они сталкивались с дикими зверями, с коварными болотами, с голодом и холодом. Но каждый раз, когда силы покидали их, они вспоминали слова с пергамента. Они поддерживали друг друга, делились последним куском хлеба, согревали друг друга у костра. Они учились… Учились понимать друг друга без слов, учились доверять интуиции, учились находить красоту в суровой природе. Арина видела, как в глазах ее спутников разгорается огонек надежды, как они расправляют плечи, как их шаги становятся увереннее. …И они нашли то, что искали. Нет, не золотые горы или несметные сокровища. Они нашли себя. Они нашли свою силу в единстве. Они нашли свою судьбу в борьбе за лучшее будущее… Они сражались с несправедливостью, защищали слабых, строили новые поселения на диких землях. Они не только побеждали врагов, но и побеждали собственные страхи и сомнения.

И вот пришёл день, когда они стояли на вершине холма, глядя на раскинувшуюся перед ними долину, где уже начинали появляться первые дома их нового поселения, Арина почувствовала, как ее сердце наполняется теплом…

Она посмотрела на своих спутников, на их усталые, но счастливые лица. Она поняла, что истинная победа – это не только завоевание, но и способность принять то, что тебе предназначено, понять сложности и найти ответ на главный вопрос жизни - …для чего это ВСЁ …, и простить… Простить тех, кто стоял на пути к достижению задуманного, простить себя за прошлые ошибки, простить мир за его несовершенства…

Они, горстка людей, объединенных общей целью, с сердцами, полными надежды и готовности к новым свершениям, нашли свою мечту, где “…много места для приложенья сил…”. Они нашли свою судьбу, и они победили. Не только в битвах, но и в самой жизни.

Но зов пространства не умолкал. Он звучал в шепоте ветра, в рокоте далеких гроз, в мерцании звезд на ночном небе. Арина чувствовала его, как пульс самой земли, как зов к новым горизонтам, к неизведанным тайнам.

Они смогли построить свой дом… Но не остановились… Их поселение стало маяком для других, ищущих… Люди приходили к ним, ведомые теми же словами, что когда-то повели Арину к её надежде… И она делилась с ними тем, что имела сама – частичкой той мудрости, что обрела когда-то сама… Она учила их, что истинная сила не в крепости стали или камня, не в ценности золота и драгоценностей, а в единстве. Что победа – это не только свержение врага, но и созидание. Что прощение – это не слабость, а высшая форма силы.

Иногда, в тихие вечера, когда костер отбрасывал причудливые тени на лица ее спутников, Арина смотрела вверх, на звезды. Она знала,… чувствовала,… что где-то там, в бескрайних просторах бытия, есть еще больше “…места для приложенья сил…”. И она сознавала, что их путешествие только началось. Что их судьба – это не конечная точка, а бесконечный путь. Путь к познанию, к развитию, к тому, чтобы стать частью чего-то большего, познать бесконечность… И этот путь они пройдут, как и прежде, “…BMECTE…”.

Однажды, когда рассвет окрасил небо в нежные оттенки персика, к их поселению прибыл странник. Его одежда была из грубой ткани, а лицо изборождено морщинами, но в глазах его горел тот же огонь, что когда-то зажегся в Арине. Он принес с собой другой пергамент-карту, похожий на тот, что когда-то увидела Арина, но такой же старый и обтрёпанный, испещренный непонятными символами-контурами земель, которых никто и никогда не видел…

"Это зов дальних пространств," – сказал он, его голос был хриплым от долгого пути. "Мест, где небо встречается с океаном, где горы парят в воздухе, а звезды можно коснуться рукой. Там, говорят, сокрыта тайна, способная изменить ВСЁ…".

Арина взглянула на своих спутников. В их глазах читалось то же волнение, что и в ее… Они прошли через многое, но жажда познания, стремление к большему, не угасали. «Мы пойдем», —сказала Арина, ее голос звучал твердо и уверенно. "Мы пойдем туда, “…где много места для приложенья сил…”. Мы пойдем, “…со всеми, BMECTE…".

И снова они собрали свой отряд. К ним присоединились новые лица, те, кто услышал об их подвигах и искал свой собственный путь. Они взяли с собой не только оружие и припасы, но и семена надежды, знания, обретенные в пути, и главное – веру в то, что вместе они смогут преодолеть любые преграды. Путь к новым землям был также труден, также полон чудес и опасностей… Они видели и испытали многое, слышали песни ветра, что рассказывали истории древних цивилизаций, познали МИР в его небъятности… Они столкнулись с неведомыми существами, чье существование казалось невозможным, и с невероятными испытаниями, которые проверяли их на прочность.

Но каждый раз, когда они оказывались на грани, они вспоминали слова, ставшие их путеводной звездой. Они вспоминали, что их сила – в единстве, что их судьба – в борьбе за познание неведомого и что их победа – в способности прИнять и понЯть… Они нашли не просто тайну, нашли понимание самой сути бытия. Это было не сокровище, а знание, которое открывало новые грани реальности. Они увидели, что мир гораздо больше и сложнее, чем они могли себе представить, и что их собственное существование – лишь крошечная, но важная часть этого огромного полотна под названием – ЖИЗНЬ…

И вот, стоя на берегу безбрежного океана, где небо действительно сливалось с водой, Арина вдруг почувствовала, как слова из текста древнего пергамента обрели новый смысл, более глубокий и мудрый в своей безграничной непознаваемости… "…Много места для приложенья сил…" – это было не только о физическом пространстве, но и о бесконечных возможностях для развития духа, для постижения неведомого.

"…Со всеми, BMECTE…" – теперь это означало не просто группу людей, идущих вместе, а единый организм, пульсирующий общей целью, объединенный невидимыми нитями понимания и поддержки. Они научились не только прощать, но и принимать разнообразие, видеть красоту в отличиях, и черпать силу из этой гармонии.

Они поняли, что "…найти судьбу…" – это не пассивное ожидание, а активное созидание. Их судьба была в том, чтобы расширять границы познания, делиться обретенным светом с теми, кто еще пребывал во тьме, и вдохновлять других на собственный путь.

И "…победить…" – это означало не покорение, а преодоление. Преодоление собственных ограничений, преодоление страха перед неизвестным, преодоление невежества. Это была победа над собой, которая позволяла им двигаться дальше, к новым, еще более грандиозным целям.

И они не остановились на достигнутом. Их путешествие продолжилось, ведомое не только зовом пространства, но и внутренним стремлением к совершенству. Они стали хранителями знаний, учителями для новых поколений, и символом того, что даже самые скромные люди, объединенные общей целью и верой в себя, способны изменить мир.

ОНИ ОСТАЛИСЬ… Не горстка людей, а целая цивилизация, построенная на принципах единства, понимания и безграничного стремления к познанию… Их история стала легендой, передаваемой из уст в уста, вдохновляющей тех, кто еще только начинал свой путь. Арина, теперь уже мудрая предводительница, часто смотрела на звезды, зная, что впереди еще бесчисленное множество миров, где еще больше места для “…приложенья сил…“, и что их путешествие, их судьба, их победа – это вечное кружение в вихре жизни, в пространстве, во времени, и где они будут двигаться к своей цели, мечте, предназначению, как это делали всегда, “...BMECTE…”.

И они, горстка людей, объединенных общей целью, с сердцами, полными надежды… Они готовы к новым свершениям… И они снова пойдут дальше… Они нашли свое место, где много места “…для приложенья сил…“. Они нашли свою судьбу, и они победили. Не только в битвах, но и в самой жизни.

С каждым новым открытием, с каждым новым миром, который они исследовали, слова на пергаменте обретали новые грани. "Много места для приложенья сил" стало синонимом бесконечного потенциала Вселенной, а "со всеми, BMECTE" – манифестом коллективного разума, способного решать задачи, непосильные для одиночек. Они научились не просто прощать, но и принимать различия как источник силы, видеть в каждом существе отражение чего-то большего, чем просто индивидуальность. Их победы не были связаны с разрушением, а с созиданием. Они строили мосты между мирами, делились технологиями и мудростью, помогали другим цивилизациям найти свой путь к развитию. Они стали посланниками мира и понимания, неся свет знаний туда, где царили страх и невежество.

Арина, чьи руки когда-то умели делать многое, теперь направляла потоки энергии, сплетая воедино мысли и намерения тысяч существ. Ее сердце, закаленное испытаниями, стало вместилищем безграничной любви и сострадания. Она видела, как ее спутники, те, кто когда-то был простыми жителями деревни, теперь стали мудрыми исследователями, отважными первопроходцами, способными понять и принять самые невероятные явления…

И через ВЕЧНОСТЬ, когда они достигли порога, предела своей Галактики, а перед ними открылся новый МIР, где звезды пели свои древние песни, а туманности рисовали картины невиданной красоты, Арина вновь почувствовала тот самый зов… Он был тихим и призывным. ОН был ГЛУБЖЕ…, был более всеобъемлющим, каким-то зовущим… Он был таким, что за ним невозможно было не последовать… Это был клич к самопознанию, к пониманию сути бытия, к тому, чтобы стать частью великого… И она решилась, нет, РЕШИЛАСЬ …

***

Эпизод 2.2. "МИССИЯ: Начало...". Арина сидела в командном кресле галактического модуля задумчиво глядя на экраны, отображающие данные о планете TER-444. Перед ней простирался бескрайний космос, а за панорамными окнами мерцали звёзды и медленно вращалась поверхность планеты - их, ЕЁ новая цель. Приказ казался невыполнимым: создать базу для запуска процесса заселения в условиях, где даже воздух был ядовит для живых существ биологического вида. Но приказ есть приказ.

Модуль мягко коснулся поверхности в выбранной точке - на равнине, окружённой странными кристаллическими образованиями, которые переливались всеми оттенками синего, зелёного, красного… Первый транспортный галактический грузовик доставил необходимые для строительства базы материалы, инструменты, технику и Арина поняла: МОЖНО начинать. Она активировала автоматическую систему развёртывания отсеков базы, роботы-строители, похожие на жуков с металлическими панцирями, начали работу: бурили грунт, доставляли материалы, собирали первые конструкции.

Первые сутки прошли в режиме нон-стоп. Арина контролировала каждый этап: проверяла герметичность куполов, настраивала системы фильтрации воздуха, запускала энергостанции. Её сердце сжималось при мысли о том, сколько ещё предстоит сделать. Но она знала: от успеха этой миссии зависит будущее тысяч колонистов, которые прибудут сюда совсем скоро, нужно успеть…

На второй день случилось первое осложнение. Один из роботов столкнулся с подземным энергетическим полем - оно вывело из строя его сенсоры. Арина, облачившись в защитный скафандр, вышла наружу. Холодный ветер, наполненный частицами неизвестного газа, хлестал по прозрачному шлему. Она вручную перенастроила робота, используя резервные протоколы, и вернула его в строй. Этот эпизод показал: автоматика - хорошо, но человеческий фактор незаменим.

На третий день Арина обнаружила нечто удивительное. В одном из кристаллических образований она заметила микроскопические организмы, которые светились в темноте. Они перерабатывали токсичные соединения в кислород! Это открытие могло изменить всё: если удастся изучить эти организмы, можно будет создать биофильтры для воздуха.

Неделя пролетела как один миг. База постепенно оживала: заработали лаборатории, склады, жилые модули. Арина связалась с основным управляющим центром, ИСКИН-модулем «МУЛ»:

- Центр, докладываю: основные системы базы функционируют. Начато исследование местных организмов. Прогнозирую завершение строительства через 10 дней.

- Принято, Арина. Ждём результатов. Удачи! - ответил сгенерированный ИИ голос из динамика.

Но расслабляться было рано. На восьмой день датчики зафиксировали сейсмическую активность. Планета словно просыпалась. Арина срочно активировала защитные системы: купола покрылись дополнительным слоем брони, энергостанции перешли на аварийный режим. Тряска поверхности планеты длилась несколько часов, но база выстояла.

К десятому дню база была готова. Арина стояла на пороге главного купола и смотрела на результаты своего труда. Модули блестели в лучах местного планетарного светила, антенны связи устремлялись в небо, а роботы продолжали патрулировать территорию. Она отправила финальный отчёт:

- Центр, база на TER-444 готова к приёму колонистов. Миссия выполнена.

Арина почувствовала легкое удовлетворение, но оно было омрачено предвкушением новых вызовов. Миссия по созданию базы была лишь первым шагом. Теперь предстояло обеспечить безопасность и комфорт для тысяч людей, которые скоро прибудут на эту чужую, но потенциально пригодную для жизни планету.

Она вернулась в командный центр, где на главном экране мерцали данные о составе атмосферы. Несмотря на открытие биофильтров, воздух все еще оставался опасным для длительного пребывания без защиты. Арина запустила симуляцию работы биофильтров в масштабах всей базы, внимательно отслеживая каждый параметр. Результаты были обнадеживающими, но требовали дальнейшей оптимизации.

Следующие дни прошли в напряженной работе над усовершенствованием систем жизнеобеспечения. Арина лично участвовала в тестировании новых протоколов фильтрации, проводя часы в лаборатории, изучая образцы местных микроорганизмов. Она обнаружила, что их метаболизм зависит от определенных минералов, присутствующих в кристаллических образованиях. Это означало, что для поддержания их жизнедеятельности и, следовательно, производства кислорода, потребуется наладить добычу и переработку этих минералов.

На пятнадцатый день на подлёте к TER-444 обозначился первый транспортный модуль с колонистами. Арина наблюдала за его приближением с замиранием сердца. Она знала, что их прибытие станет настоящим испытанием для созданной ею базы. Как только модуль совершил посадку, из него начали выходить люди. Их лица выражали смесь надежды и тревоги.

Арина вышла им навстречу, приветствуя их с теплой улыбкой. "Добро пожаловать на TER-444," сказала она, ее голос звучал уверенно и спокойно. "Мы сделали все возможное, чтобы обеспечить вам безопасное начало новой жизни."

Первые недели были полны суеты и адаптации. Колонисты осваивались в жилых модулях, знакомились с работой базы и начинали свою новую жизнь. Арина, несмотря на усталость, продолжала руководить процессом, решая возникающие проблемы и отвечая на бесчисленные вопросы. Она видела, как постепенно планета TER-444 перестает быть просто враждебной средой и начинает превращаться в дом.

Прошло время… Состав колонии неспешно обновлялся, TER-444 покидали «старички» после выполнения поставленных им задач, прибывали новые поселенцы для продолжения исследований планеты под новые задания по расширению присутствия колонии, создавались семьи, рождались дети… Однажды, наблюдая за детьми, играющими под защитным куполом, Арина почувствовала, как тяжесть ответственности сменяется глубоким чувством выполненного долга. Она знала, что ее работа здесь еще не закончена, но первый, самый сложный этап был пройден. База Арины уже получила название – «АРИ-001» и стала реальностью, и это было только начало. Будущее тысяч людей теперь зависело от ее стойкости, ума и способности выполнять требуемые задачи в самых непредсказуемых условиях. И Арина была начеку, она верила, если произойдёт непредвиденное - она готова исполнить свой долг, готова к решению любых, самых сложных случайностей…

***

Воздух… Его требовалось много, а его переработка и очистка требовали - больше, больше, ещё больше… Добыча минералов и их переработка для поддержания биофильтров – это временное решение, на время адаптации к нестандартным условиям жизни на это планете. Необходимо было найти более устойчивый и долгосрочный способ обеспечения планеты пригодным для дыхания воздухом. Тем временем, колонисты начали осваивать прилегающие территории, используя модифицированные вездеходы и дроны для разведки. Были обнаружены новые, более крупные кристаллические формации, которые излучали более интенсивное свечение. Исследования показали, что эти кристаллы содержали более концентрированные формы микроорганизмов, способных производить кислород в гораздо больших объемах. Это открывало перспективы для создания более масштабных биофильтрационных систем, которые могли бы в конечном итоге сделать атмосферу планеты пригодной для жизни без постоянной зависимости от искусственных куполов. Параллельно с этим, Арина уделяла внимание и социальному аспекту жизни колонии. Она понимала, что для успешного заселения важна не только физическая безопасность, но и психологический комфорт людей. Были организованы культурные мероприятия, созданы образовательные программы для детей и взрослых, а также открыты центры психологической поддержки. Арина стремилась создать на TER-444 не просто колонию, которая выжила, живёт и продолжает жить, но будет, со временем, процветающим и справедливым обществом.

Однажды, во время очередного сеанса связи с Центром, Арина получила неожиданное сообщение. Оказалось, что на орбите TER-444 были замечены неопознанные объекты, которые не соответствовали ни одному известному из каталога «ФОРМЫ ТВОРЕНИЯ». Это вызвало новую волну тревоги. Что ЭТО? Новый вызов? Миссия может оказаться гораздо сложнее, чем предполагалось изначально. Арина собрала команду лучших специалистов – инженеров, биологов, военных стратегов – для обсуждения сложившейся ситуации. Было принято решение усилить оборону базы и начать разработку более совершенных систем обнаружения и противодействия. Арина осознала простой факт - ее роль на TER-444 выходит далеко за рамки создания базы. Она стала гарантом выживания всех и всего на этой новой, неизведанной планете, и, тем не менее, очень перспективной для освоения. Начиналась ЭРА ОСВОЕНИЯ…

***

Неопознанные объекты на орбите стали главной темой обсуждений и источником постоянного напряжения. Ждать - не выход. Арина приказала развернуть на поверхности планеты мощные телескопы и радарные установки, способные отслеживать любые движения в околопланетном пространстве. Инженеры работали над созданием прототипов оборонительных дронов, способных нести как разведывательное, так и, при необходимости, боевое снаряжение. И, несмотря на все угрозы, работа по исследованию местных кристаллов привели к прорыву. Биологи обнаружили, что микроорганизмы не просто перерабатывают токсины, но и способны к симбиозу с определенными видами местной растительности. Это открывало путь к созданию "живых" биофильтров – целых экосистем, которые могли бы естественным образом очищать атмосферу, делая ее пригодной для дыхания. Арина немедленно инициировала проект по терраформированию, начиная с небольших, контролируемых зон вокруг базы.

Но однажды, радары зафиксировали приближение одного из неопознанных объектов к планете. И Арина приняла решение отправить разведывательный дрон для сбора информации. Дрон вернулся с шокирующими данными: объект оказался не космическим обломком, не межзвёздным кораблем или галактическим пришельцем из межзвёздного пространства, не ещё каким-то неизвестным науке объектом, а огромным, органическим образованием, напоминающим гигантский кристалл, медленно пульсирующий в космосе. Внутри него были видны сложные структуры, напоминающие живые клетки. Это открытие перевернуло все представления о потенциальной угрозе. Было ли это разумное существо? Или просто гигантский космический организм, случайно оказавшийся на их пути? Арина понимала, что прямое столкновение может быть катастрофическим. Она приказала усилить маскировку базы и временно приостановить все работы по терраформированию, чтобы не привлекать лишнего внимания. Колонисты, узнав о новой угрозе, не стали бросать всё и прятаться, а проявили удивительную сплоченность. Они добровольно участвовали в строительстве подземных убежищ, тренировались в использовании защитного снаряжения и помогали в разработке новых технологий. Арина видела, как страх трансформируется в решимость, как люди, оказавшиеся на краю галактики, объединяются перед лицом неизвестности. Прошли недели напряженного ожидания. Органический объект оставался на орбите, не проявляя агрессии, но и не улетая. Арина и ее команда пытались установить с ним контакт, отправляя различные сигналы, но ответа не было. Наконец, один из биологов предложил смелую гипотезу: возможно, этот объект – не угроза, а источник жизни, подобный тем микроорганизмам, что они нашли в кристаллах. Арина, взвесив все риски, приняла решение. Она отправит к объекту пилотируемый корабль ПИР-16, оснащенный специальным оборудованием для анализа и, возможно, для установления контакта. Это невероятно опасно, но это единственная возможность к сближению с неизвестным, это путь к пониманию и, возможно, к мирному сосуществованию. Когда корабль с исследовательской группой отправился в путь, Арина стояла в командном центре, глядя на экраны. Ее сердце билось в унисон с пульсацией далекого органического объекта. Она понимала, что будущее TER-444 зависит от того, что произойдет в ближайшие часы. Пилотируемый корабль ПИР-16 с группой учёных-исследователей медленно приближался к гигантскому органическому объекту. Внутри, команда под руководством соратника и ближайшего помощника Арины – ксенобиолога Дианы Тра, готовилась к самому важному исследованию в истории человечества. Сенсоры корабля фиксировали необычные энергетические поля, исходящие от объекта, но враждебности не возникало. Когда ПИР-16 приблизилась к поверхности органического кристалла, стало ясно, что это не просто скопление клеток. Внутри объекта существовала сложная, самоорганизующаяся структура, напоминающая гигантский, живой организм. Диана Тра, используя специальные зонды, начала собирать образцы. Результаты были поразительными: микроорганизмы внутри объекта были невероятно эффективны в преобразовании энергии и материи, и, что самое главное, они излучали сигналы, которые могли быть интерпретированы как форма коммуникации. Арина, наблюдая за процессом из командного центра базы, почувствовала, как напряжение постепенно сменяется благоговением. Этот гигантский организм, казалось, был не угрозой, а скорее космическим аналогом тех самых микроорганизмов, которые она обнаружила в кристаллах на TER-444. Возможно, он был частью более крупной, планетарной или даже галактической экосистемы, и его появление было не вторжением, а естественным процессом. После нескольких часов напряженной работы, ксенобиолог Тра смогла расшифровать часть сигналов. Они не были словами в человеческом понимании, но представляли собой сложные паттерны, описывающие процессы обмена энергией, информацией и, возможно, даже эмоциями. Это был язык жизни, универсальный и древний. И Арина приняла решение. Вместо того, чтобы рассматривать объект как угрозу, они должны были попытаться установить с ним симбиотические отношения. Она приказала начать разработку протоколов для безопасного взаимодействия, основанных на принципах, обнаруженных ксенобиологом Тра. Это означало не только обмен информацией, но и, возможно, совместное использование ресурсов.

Первым шагом стало создание "моста" - специального энергетического поля, которое могло бы безопасно соединить базу с органическим объектом. Этот процесс был долгим и требовал максимальной точности. В это время, работы по терраформированию были возобновлены, но с учетом новых знаний о потенциальном сотрудничестве. Когда "мост" был установлен, произошло нечто удивительное. Органический объект начал излучать более интенсивные, но мягкие энергетические волны, которые, казалось, резонировали с системами базы. Воздух вокруг базы стал ощутимо чище, а местные растения начали расти быстрее и приобретать более яркие оттенки. TER-444, планета, которая казалась враждебной и непригодной для жизни стала меняться, она стала колыбелью для уникальной цивилизации, основанной на гармонии с природой. В последующие годы так и случилось. Колония на TER-444 превратилась в место начала роста и укрепления органических форм жизни. Благодаря сотрудничеству с гигантским органическим объектом, процесс терраформирования ускорился в разы. Атмосфера планеты становилась все более пригодной для дыхания, а местные экосистемы начали восстанавливаться. Колонисты, под руководством Арины, научились не только выживать, но и жить в гармонии с этой новой, удивительной планетой.

***

Арина, глядя на восход светила, получившего имя - СОЛРИУМ, чувствовала глубокое удовлетворение. Ее миссия, начавшаяся с приказа, который казался невыполнимым, привела к созданию не просто базы, а нового мира, обжитого дома для всех форм жизни. И этот дом был построен на фундаменте понимания, сотрудничества и безграничной веры в будущее. База Арины стала символом того, что даже в самых суровых условиях, человеческий дух, подкрепленный разумом и открытостью к неизведанному, способен творить чудеса… Спустя годы, TER-444, теперь официально переименованная в ТЕРАНУ, стала жемчужиной межзвездной колонизации. Города, построенные из местных кристаллических материалов, процветали, воздух, очищенный симбиотическими биофильтрами и гигантским органическим объектом на орбите, был свеж и пригоден для дыхания. Дети играли на зеленых полях, где когда-то простирались ядовитые равнины, а местные, теперь уже дружелюбные, формы жизни мирно сосуществовали с колонистами. Арина, всё такая, как и раньше, неподвластная годам после очередного планового генмодифицирования, по-прежнему полная энергии, стояла на верхней площадке здания управления колоний, откуда открывался вид на тот мир, что окружал её. Она наблюдала за тем, как корабли прилетают и улетают, привозя новых поселенцев и увозя ценные ресурсы, добытые на планете. Ее база, когда-то одинокий форпост, превратилась в центр новой цивилизации.

***

Отношения с органическим объектом, который колонисты стали ласково называть "СМОТРЯЩИЙ", или как он обозначался в официальных релизах - «СМ-000», укрепились и расширились. СМ-000 не только очищал атмосферу, но и делился своими знаниями, передавая сложные паттерны информации, которые ученые ТЕРАНЫ постепенно расшифровывали. Эти знания касались не только биологии и экологии, но и принципов гармоничного сосуществования, глубокого понимания Вселенной и ее законов. И вот однажды, во время очередного сеанса связи со СМОТРЯЩИМ, Арина получила необычное сообщение. Это был не просто поток данных, а своего рода "приглашение". СМОТРЯЩИЙ, опираясь на раннее переданную колонистам информацию, предлагал отправиться в путешествие, исследовать другие миры, где существовали подобные ему организмы, установить с ними контакт. Это было предложение, от которого невозможно было отказаться. Арина собрала Совет Колонии. После долгих обсуждений было принято решение: ТЕРАНА, как базовая планета обязана отправить экспедицию. Это будет не просто исследовательская миссия, а миссия по установлению межзвездного диалога, по расширению границ понимания и сотрудничества. Подготовка к экспедиции заняла несколько лет. Были построены новые исследовательские платформы, оснащенные технологиями, разработанными на основе знаний СМОТРЯЩЕГО. Эти исследовательские платформы междумирья были способны к межзвездным перемещениям, используя принципы, которые до сих пор оставались загадкой для учёных. Когда первая исследовательская платформы, названная "ПОСЫЛ", была готов к старту, Арина, несмотря занятость делами поселений на ТЕРАНЕ, решила возглавить миссию. Она чувствовала, что это ее долг, ее предназначение. И вот наступил день отправки миссии… Она остановилась на трапике, ведущего к проходу в модуль-доставщик на платформу «ПОСЫЛ», и оглянулась…Её взору предстал обжитой мир, созданный не только её руками, её энергией, её желанием ЭТО сделать!... ТЕРАНУ создали ВСЕ!... Кто помогал ей, кто, так же как она, самоотверженным трудом и целеустремлённостью строил свой ДОМ, и этот дом был теперь домом ВСЕХ, всех живущих на ней, на планете ТЕРАНА… Ещё она смотрела на СМОТРЯЩЕГО, который мерцал на орбите, как маяк надежды…

***

"ПОСЫЛ" шевельнулся, хотя какое может быть шевеление в пространстве вблизи космического объекта – планеты ТЕРАНА, и … исчез, устремив посыл-перемещение первопроходцев к звездам, к галактикам, в междумирье… Панорамный экран ВИЗОРА транслировал картинку. Арина смотрела на экран и видела… Видела, что их ждут новые испытания, новые открытия и, возможно, новые формы жизни. И она готова к ним… Она была готова к этому путешествию, потому что ее база, ее ТЕРАНА, научила самому главному… Они СМОГУТ…

***

Подцикл - "СЁМА..."

***

Эпизод 2.3. "Мир изумрудной гармонии… или "Невероятные приключения

Сёмы-изобретателя...". Изобретатель-самоучка Сёма сидел на полу своего гаража-бокса и тупо не ПОНИМАЛ... Должно!.. ОНО-просто-обязано функционировать как он, Сёма, замыслил, сделал и, теперь, собрал её, "ЦАП-БРОС"- так Сёма обозвал этот аппарат - Пространственно-Временной-Смещатель... ПВС "ЦАП-БРОС". Он воплотил, ... - а оно не работает!.. Повторял Сёма раз за разом... Не работает... Не РАБОТАЕТ... НЕ РАБОТАЕТ!..

В этот момент он не знал, что именно эта неудача станет началом величайшего приключения. Не знал, что «ЦАП‑БРОС», несмотря на все свои кажущиеся неполадки, уже, УЖЕ …действует… Едва заметно, почти незаметно, НЕВИДИМО… но надёжно и функционально. Так ОН будет действовать ВСЕГДА … ВЕЗДЕ … и ВСЮДУ…

Так началась эта история, рассказанная уже когда всё, всё-всё давно закончилось… Сёме было уже, так сказать, немало годков, его приключения, а правильнее сказать – работа в Центре Глобальных Контактов, давно завершились и он, счастливый первопроходец, авантюрный изобретатель и человек воплотивший мечту в реальность, отдыхал…

***

БРОСок первый. Мир изумрудной гармонии… . Изумрудная планета дышала покоем. Воздух здесь был густым, насыщенным ароматами неведомых трав и цветов - словно каждый вдох наполнял тело новой, неведомой силой. Сёма стоял на краю бескрайнего луга, где трава переливалась всеми оттенками зелёного, от нежно‑салатового до глубокого малахитового. В вышине плыли прозрачные, словно сотканные из света, облака, а солнце - большое, янтарное - заливало всё вокруг тёплым, мягким светом.

Сёма чувствовал себя здесь чужим. Он привык к миру, где время текло неумолимо, как песок сквозь пальцы, где каждая секунда была учтена, где жизнь подчинялась жёсткому ритму часов и расписаний. Здесь же время словно остановилось, растянулось в бесконечность, превратилось в нечто неосязаемое, почти нереальное.

Первые минуты, часы, дни в этом, неведомом ему мире, в мире изумрудной гармонии, Сёма провёл в растерянности. Его аппарат - «ЦАП‑БРОС», после завершения цикла хаотичного скачка, регламентированного как Пункт 1 – «Прорыв», по протоколу аппарата СПС, что расшифровывалось - «Стоп-Проброс-Стоп», замер, окутанный мерцающим полем. Было тревожно, и Сёма не знал, ещё не понимал всего происходящего с ним. Но постепенно тревога отступила, уступив место изумлению и… покою.

Обитатели этого мира нашли его сами. Они появились на рассвете - грациозные, полупрозрачные существа, напоминающие гигантские не имеющие тела создания и … в человеческом образе. Их тела переливались всеми оттенками изумрудного, а движения были плавными, почти танцевальными. Они были похожи на людей, но нет, это были не люди…И их пульсирующие световые узоры на поверхности тел, которые, казалось, рассказывали целые истории, пугали, буквально кричали – МЫ ДРУГИЕ…

Сначала Сёма испугался. Он попытался заговорить, но его слова повисли в воздухе, не найдя отклика. Тогда он просто замер, наблюдая. И вдруг - почувствовал.

Их мысли, словно волны, проникли в его сознание. Это не было речью в привычном понимании - скорее, поток образов, эмоций, ощущений. Он увидел мир их глазами: не деревья, а грациозно изгибающиеся субстанции, тянущиеся не вверх, а во все стороны одновременно; реки, или лучше сказать – стелющиеся и связанная общностью единства аморфная устремлённость, несущее самоё себя не по повехности этого мира, а сквозь неё, эту повехность; звёзды, (а звёзды ли это?..) видимые не только ночью, но и днём, потому что небо здесь было прозрачным для всех измерений.

Они не знали слов, но их мудрость превосходила всё, что Сёма, когда‑либо встречал. Они показали ему, что время - не река, несущая всё вперёд, а бесконечное, переплетающееся полотно, где прошлое, настоящее и будущее существовали одновременно, перетекая друг в друга. Для них не было «вчера» или «завтра» - было лишь «сейчас», включающее в себя всё.

Сёма пытался осмыслить это, но его разум, приученный к линейности, сопротивлялся. Однако с каждым днём он всё глубже погружался в эту новую реальность. Он научился слушать тишину, чувствовать ритм этого мира, сливаться с ним. Он понял, что здесь нет борьбы - есть лишь гармония, в которой каждое существо, каждый предмет, каждое растение играют свою роль.

И вот как-то, сидя на берегу кристального чистого бесконечного в своей пространственной протяжённости водного (а вода ли это) зеркала, он спросил их - не вслух, а мысленно, уже освоившись и научившись конструировать в своём сознании мысленные образы, но и, как бы, отправлять их для обмена:

- Это же жизнь без цели… Как вы живёте без цели? Без стремления куда‑то идти?

В ответ он получил картину: дерево, корни которого уходят вглубь земли, а ветви тянутся к небу. Оно не спешит расти - оно просто есть. И в этом «быть» заключена вся его суть.

Сёма закрыл глаза, вдыхая аромат изумрудной планеты. Впервые за долгие годы он почувствовал, что обрёл нечто утраченное - не знание, не силу, а покой. Тот самый покой, который его мир, мир материальных благ, давно забыл, да и нуждался ли когда?.. в этом, в ПОКОЕ СОСТОЯНИЯ.

И Сёма ощущал - состояние покоя обволакивает его неумолимо, отнимает саму мысль – делай, двигайся, действуй!.. Но «ЦАП‑БРОС», его верный сподвижник, его аппарат - Пространственно-Временной-Смещатель, своим присутствием здесь, в этом мире, напоминал: это лишь первый бросок. Его приключения в познании неведомых миров ещё не закончились. Это – НАЧАЛО…

***

Эпизод 2.4. "Бульба 35-го года...".

Сёма бродил по лесу уже невесть сколько дней. Вот уж угораздило… Палец промахнулся, не на ту кнопку нажал - и вот, разгребай содеянное. "ЦАП-БРОС" выполнил задачу… и куда? В «Мир изумрудной гармонии» целился, хотел ещё раз "скокнуть" … Ага, занесло. Лес дремучий, а на приборной доске - «Май, 27‑е. Год - 35, Новой ЭРЫ». Вот влип. В‑Л‑И‑И‑П по самое НЕМОГУ.

Время здесь текло странно: солнце будто застряло в одной точке, и от этого тишина становилась густой, почти осязаемой. Даже птицы не пели - будто боялись нарушить эту неподвижность.

Сёма шёл вперёд. А куда ещё? Не задом же наперёд. Продуктовая карточка действовала, НЗ был с собой. Воду в фляжку ещё в гараже налить озаботился. Если донышко покажется - можно из какого местного ручья дополнить. Погнали.

Он давно потерял счёт дням. Сначала считал: один, два, три… Потом сбился. Потом и вовсе перестал. Главное было - идти. Не останавливаться. Потому что, если остановиться, мысли в голову всякие нехорошие лезут. А думать сейчас было нельзя: мысли тянули обратно, туда, где всё было понятно, где часы тикали, а календарь переворачивался каждый день.

Продукты кончились ещё позавчера. Или это было неделю назад? Сёма не знал. В животе урчало, но он старался не обращать внимания. Голод стал чем‑то привычным, почти своим, как тень, которая идёт рядом и время от времени напоминает о себе. Он жевал жёсткие травинки, собирал ягоды, которые казались безвкусными, будто кто‑то выжал из них весь сок. Но этого хватало лишь на то, чтобы ноги продолжали двигаться.

И вот, когда он уже почти перестал верить, что впереди может быть хоть что‑то, кроме деревьев, перед ним возникла опушка. Лес будто расступился, освобождая место для чего‑то иного. На краю, там, где земля ещё не успела зарасти высокой травой, стояла избушка.

Та самая. На курьих ножках.

Сёма замер. Он видел такие только в книжках, в сказках, которые бабушка читала ему в детстве. Тогда он смеялся: «Ну, бабушка, ну что ты выдумываешь! На курьих ножках! Да разве такое бывает?» Бабушка улыбалась и говорила: «А ты подожди. Жизнь - она хитрее любой выдумки».

Теперь он стоял перед этой избушкой и понимал: бабушка была права.

Избушка покосилась, будто устала стоять и хотела прилечь, да не нашла куда. Крыша просела, окна были маленькими и тёмными, словно прищуренными. Забор вокруг был низким, кривым, с проломами, а возле ворот стояла колотушка - тяжёлая, деревянная, потемневшая от времени.

Сёма подошёл ближе. Ноги будто сами несли его, хотя разум шептал: «Стой. Это не к добру». Но голод был громче. И любопытство. И ещё что‑то - то самое чувство, которое бывает, когда понимаешь: ты пришёл туда, куда должен был прийти.

Он поднял колотушку и постучал. Звук получился глухим, будто лес поглотил его, не желая выпускать наружу. Но через мгновение дверь скрипнула, и на пороге появилась бабушка.

Она была древней - не просто старой, а именно древней, будто сама земля подарила ей годы, чтобы она могла хранить свои тайны. Лицо её было испещрено морщинами, но глаза оставались ясными, почти молодыми. Она посмотрела на Сёму, будто знала его всю жизнь, и тихо сказала:

- Ой, милок, да ты изголодался весь. А у меня как раз бульба на столе паром исходит.

Слова её прозвучали так просто, так обыденно, что Сёма даже не сразу поверил. Он стоял, смотрел на неё и не мог понять: это сон? Или он наконец‑то сошёл с ума?

Но запах… Запах был настоящим. Тёплый, густой, родной. Запах печёной картошки, смешанный с ароматом свежего хлеба и чего‑то ещё - чего‑то неуловимого, будто в нём пряталась сама жизнь.

- Проходи, не стой, - сказала бабушка, отступая вглубь избы. - А то остынет.

Сёма шагнул внутрь.

Изба оказалась больше, чем казалась снаружи. Внутри было тепло, светло и уютно. Печь занимала почти половину комнаты, на ней что‑то тихо булькало в чугунке. На столе стояла миска с горячей бульбой, рядом - кусочек хлеба, посыпанный солью. Всё это выглядело так просто, но в то же время так невероятно, будто Сёма попал в другой мир.

Он сел за стол, взял ложку и начал есть. Бульба была горячей, рассыпчатой, с лёгкой дымной ноткой. Он ел и не мог остановиться. Казалось, каждый кусочек возвращал ему силы, которые он растерял в лесу.

- Ну как, вкусно? - спросила бабушка, наблюдая за ним с лёгкой улыбкой.

- Очень, - выдохнул Сёма, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. - Никогда такой не ел.

- Потому что она не простая, - сказала бабушка уже не шёпотом, но и не громогласно, а так, как говорят, когда хотят, чтобы слова легли прямо в сердце. - В ней - секрет.

Сёма замер с ложкой в руке.

- Какой секрет? - спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя сердце вдруг забилось быстрее.

Бабушка наклонилась ближе, и её голос стих до шёпота, будто она боялась, что кто‑то подслушает.

- Эта бульба не просто бульба. Она - как тот ковёр‑самолёт из сказки. Открывает путь в МежМирье. Но не для всех. Только для тех, кто сам был ТАМ, когда‑то… Для попаданцев.

Сёма хотел было спросить: «Что это значит? Значит, я - попаданец?», но слова эти застряли в горле. Он вдруг понял: а ведь он и есть попаданец. Сам припёрся невесть куда и ещё права качает. И этот лес, и эта избушка, и эта бульба - всё это не случайность.

- А если я… - начал он, но бабушка подняла руку, останавливая его.

- Не спрашивай. Просто знай: МежМирье - оно в нас самих. Захотел - попал. Расхотел - и знать не будешь, что оно рядом. Сам, всё сам. Открыть дверь в МежМирье просто, с возвратом хуже. Можно, но сложно. Погостить там придётся, мил человек, и, может так оказаться, надолго.

Сёме сразу расхотелось есть эту бульбу. Вот не хочет он её есть, и всё тут.

Он медленно положил ложку.

- Бабушка, а расскажите мне про МежМирье.

Бабушка кивнула, будто ждала этих слов.

- Хорошо, - сказала она. - Тогда слушай…

Межмирье… Там всё не так, всё иначе, в каждое мгновение - иначе. И каждый миг - уникален. Самое же удивительное, что всё, происходящее там, - это безвременье. В МежМирье понятия «время» просто нет. Как и «пространства». Вот такая коллизия… Уточнять не буду - рано тебе об этом ещё знать. Рано. Ты там - вроде как гость, все тебя там принимают, всем ты люб, для всех - желанен. Но прояви себя. Докажи, что годен. И не сам. Один нигде не воин. Твоя команда - вот твой ключ к возврату. Назад, в своё время.

Сёма подумал и, сам не ожидая от себя такой прыти, вдруг почти выкрикнул:

- Хочу эту бульбу взять с собой! Дашь?

- Дам, - просто сказала бабушка и улыбнулась. - Только не забывай: сила не в самой бульбе, а в том, что ты в неё вкладываешь. В памяти, в тепле, в тех, кто рядом.

Сёма чуть наклонил голову, будто пробуя эти слова на вкус, и тихо спросил:

- А как звать вас, бабуля?

- Ася, милок. Меня в молодости дочка так звала. Моя Ариска была ещё маленькой девочкой тогда, мы здесь же и жили, в этом домишке на опушке леса... Так то меня Аделаидой зовут. Однако выговорить столько "звуков" в то далёкое от сейчас время маленькая Арина, а тогда просто "Арик", "Ариска", "Арунчик", малышка не могла, она и не все буквы правильно выговаривала, поэтому обращалась ко мне - Ася... А потом вся округа вместо моего настоящего имени - Аделаида, стала называть меня - Ася... Так и повелось с тех пор...

А где сейчас она? Дочка ваша, Арина?..

- Ушла... Куда - не знаю. Собралась рано утром, с собой "прихватила" четверых односельчан, самых-самых (умельцев отменных замечу), и ушла... С тех пор ничего о ней не слышала. Так и прожила всю жизнь одна. Такие дела...

И Сёма задумался. Сказать сейчас?.. Нет. Сейчас рано... Арина должна узнать первой!..

Об Арине говаривали разное. В курилке Центра Глобальных Контактов. Он ей скажет... Когда отсюда выберется...

***

(от автора: спойлер из ненаписанного)

...Арина вздрогнула...

- Я искала... Но ... то место ... "сместилось"... Пространственной Временная Смычка "ушла"... Временной Параллакс Удар... ВПУ... Он случился ... и по моей вине в том числе. Тогда ещё не было полной картины понимания "тесной" взаимосвязи Хроно-Прыжка (ХП) и Пространственно-Временного Положения МежМирских Точек Распределения их обитателей... Такие вот "котята"...

Она замолчала... И Сёма решился.

- Она недалеко... По "нашим" меркам... В 35 год её "забросило". ...1935 год... Новой ЭРЫ . (...твои постарались. Они придут туда, когда время придёт. Сама пошлёшь... От "их дел" даже Новую эру пришлось вводить). Третья планета звезды ТЭ. Сейчас эта планета ещё даже не «дозрела» до «посева».

И, тоже, после секундной задержки, - Такие вот «котята»…

А Арина, с неизвестно откуда взявшейся в ней решимостью, твёрдым и не допускающей ни единой нотки сомнения голосом произнесла:

- Я … вернусь… Пусть это и произойдёт нескоро. Третья планета звезды ТЭ нужна мне - ЖИВАЯ…

***

От автора. Далее - продолжение предыдущего сюжета. Он называется - "Ребятки про дворе короля Артура".

***

С тем Сёма и отправился восвояси, прижимая к себе узелок с бульбой. Смеркалось… Что делать?.. Лёг спать под ёлочкой. А утром проснулся в 2009-ом…

***

I.

***

«Они уже ТАМ…». Май 2009-го. Трое ребят, которым в свои 17–18 лет казалось, что взрослеть надо не постепенно, а рывком, «схватить» это время за грудки и заставить считаться с собой, решили, что лучший способ доказать это и друг другу, и миру - провести неделю в глухом лесу без телефонов, без родителей, без привычных удобств. Никаких палаток и туристических маршрутов: только компас, спички да рюкзаки, набитые консервами, которые, как они думали, станут их испытанием на прочность.

Для Димы, заводилы всей компании, это был способ наконец‑то вырваться из‑под опеки вечно переживающей мамы и показать, что он уже не тот мальчишка, что теряется в магазине, выбирая хлопья. Для Влада, самого молчаливого, это была попытка заглушить внутренний голос, твердивший, что он «слабак и не тянет», и доказать себе, что он на что‑то способен. А Санёк… Он терпеть не мог, когда его называли Сашкой. «Не Сашка, - тихо, но твёрдо поправлял он, если кто‑то ошибался. - Саньк». Для него это был способ доказать самому себе: «Я не такой, как все. Могу и буду. И ничего вы мне не сделаете». Хотя в душе он, стесняясь этой своей резкости, и всё же, таким образом, отстаивал своё право оставаться собой.

Место выбрали нарочно суровое - глухие леса под Витебском, где, по слухам, даже связь пропадала через пять минут ходьбы от трассы. Они хотели настоящей проверки. Хотели, чтобы лес показал им их самих.

Неделя пролетела, как один длинный, сырой и холодный день. Консервы кончились на четвёртые сутки - оказалось, что в лесу аппетит просыпается звериный, а расчёт «по банке на брата» не работает. К концу недели в животах бурчало так, что заглушало даже шелест листвы, а вместо бравых разговоров о том, какие они крутые, всё чаще слышалось унылое: «А может, ну его, этот экстрим, пойдём назад?» Но гордость не позволяла сдаться первыми.

И вот, когда надежда на сытный ужин почти угасла, из чащобы вышел парень. Моложавый, в странном сером облегающем комбинезоне, который выглядел так, будто его сшили не для леса, а для какого‑то фантастического фильма. В руках у него был простой холщовый мешок.

Ребята замерли. В их «испытании на прочность» не было пункта про незнакомцев в подозрительной одежде.

Но парень лишь устало улыбнулся, будто каждый день встречал в лесу потерянных подростков, и просто сказал:

- Ребята, а у меня бульба завалялась, лишняя. Могу угостить?

Они переглянулись. В другой ситуации, в городе, они бы, может, и не стали брать еду у незнакомца. Но тут… голод пересилил осторожность. Да и в нём не было ничего угрожающего - скорее, он сам выглядел так, будто ему не помешала бы компания.

Парень отсыпал из мешка сколько‑то той бульбы, они пожали друг другу руки, перекинулись парой фраз про погоду и грибы - и разошлись.

Бульба и правда оказалась хороша: свежая, рассыпчатая, как будто только с грядки. Они сварили её на костре, посолили крупной солью и ели, обжигая пальцы, чувствуя, как тепло наконец‑то разливается по телу. Впервые за неделю им показалось, что всё не так уж плохо.

- Вот это я понимаю, приключение, - пробормотал Санёк с набитым ртом, и все трое тихо рассмеялись.

Они легли спать, завернувшись в промокшие за все эти дни спальники, думая, что худшее уже позади. Что завтра они либо дойдут до какой‑нибудь деревни, либо повернут назад, но уже с гордо поднятой головой - они выдержали.

А утром…

Проснулись они не в лесу. Над головой не было густых крон и серого неба - вместо этого в глаза било яркое, почти обжигающее солнце, а вместо запаха сырой земли и хвои в ноздри ударил густой аромат дыма, железа и конского пота.

Они лежали не на мху, а на жёстком каменном полу, укрытые грубыми шерстяными плащами. Вокруг высились толстые каменные стены, а в конце зала, куда выходили высокие стрельчатые окна, слышались тяжёлые шаги и лязг металла.

- Где мы?.. - прошептал Влад, приподнимаясь на локте и оглядываясь так, будто надеялся увидеть за углом знакомый рюкзак. И тут он заметил: их одежда, такие удобные кроссовки, непромокаемые куртки… и рюкзака, который он сейчас искал взглядом, - нет. И они все… одеты в одежду, более подходящую для середины первого тысячелетия.

- Мне почему‑то кажется… нет, я знаю, - спокойно ответил Дима, хотя сам не понимал, откуда в его голове взялась эта уверенность. - Мы в прошлом.

Он с какой‑то торжественностью приподнял полу плаща, который свисал с него тяжёлым балахоном. Ткань была грубой, плотной, явно не из их времени.

- И ещё одно странно, - добавил он. - Мы понимаем язык, на котором переговариваются люди за дверью. Не просто понимаем - он звучит в голове так же естественно, как родной.

Оба друга уставились на него, как на сумасшедшего.

- Ты откуда знаешь? - выдохнул Влад.

- А я… понимаю, - пожал плечами Дима. - Вот эти слова, что кричат… Я их понимаю. И не просто понимаю - будто всегда знал.

В этот момент к ним подошёл стражник - рослый, плечистый, в кольчуге, поверх которой накинут плащ с гербом. Он окинул ребят тяжёлым взглядом и буркнул:

- Вы кто такие? И откуда взялись? Вчера вас тут не было.

Дима выпрямился. Сейчас не время дрожать.

- Мы путники. Пришли издалека. По делу к королю.

Стражник хмыкнул, будто слышал такое каждый день, и махнул рукой:

- Ладно. Сейчас не до вас. В зале совет, все собираются. Если хотите остаться при дворе - ступайте туда. Да смотрите, не болтайте лишнего. Тут уши везде.

Он ушёл, оставив ребят стоять посреди двора, ошеломлённых и одновременно странно уверенных в себе.

- Ну вот, - почему‑то тихо сказал Дима. - Теперь мы при дворе короля Артура. И, кажется, нам придётся играть по их правилам.

Влад нервно хихикнул - смех вышел дрожащим:

- Знаешь, я хотел острых ощущений… Но не настолько же.

Санёк криво улыбнулся:

- Зато теперь точно не скажешь, что жизнь скучная.

Они двинулись к залу, где уже собирались рыцари. Мимо них проходили люди в плащах и кольчугах, кто‑то кивал, кто‑то бросал короткие фразы, и ребята ловили эти слова, будто те сами укладывались в их головах. Язык сидел в них прочно, уверенно, как если бы они учили его годами.

Но стоило им переступить порог зала, как всё внутри у них замерло.

В центре, на возвышении, сидел он - король Артур. Не такой, как в фильмах, не сияющий и не картинно величественный, а живой: усталый, с тёмными кругами под глазами, но с таким взглядом, от которого хотелось вытянуться по струнке. Рядом стояли рыцари Круглого стола - не герои из легенд, а мужчины с тяжёлыми руками, с рубцами на лицах, с глазами, видевшими слишком многое.

Артур поднял руку, и зал стих.

- Путники издалека, - произнёс он негромко, но голос его долетел до самых дальних углов. - Что же привело вас в края наши?..

Ребята переглянулись. Влад хотел было что‑то сказать, но Дима мягко коснулся его локтя и шагнул вперёд.

- Ваше величество, - начал он, и сам удивился, как ровно звучит его голос. - Мы не знаем, как здесь оказались. Но знаем одно: мы не враги. И, возможно… возможно, мы здесь, чтобы стать вам полезными в делах ваших…

Король Артур окинул их взглядом, потом едва заметно кивнул:

- Хорошо. Пусть будет так. Сегодня вы станете оруженосцами. А завтра… посмотрим, на что вы способны.

Когда их вывели из зала по длинным тёмным коридорам и переходам, узким лесенкам с неожиданными поворотами, Влад наконец сказал:

- то ведь не сон, да?

Дима посмотрел на свои руки, потом вдаль, туда, где за стенами замка темнел лес - совсем другой, не тот, из которого они вышли вчера. Или… когда это было?

- Нет, - сказал он. - Это не сон. И знаешь, что самое странное? Мне кажется, это только начало.

Санёк, будто вспомнив что-то важное, вдруг тихо, но твёрдо добавил:

- А я - Саньк, для всех. И помолчав, добавил: -И здесь тоже…

Дима коротко кивнул: - А никто с тобой и не спорит, Саньк!..

И в этот миг среди чужого железа и каменных стен они впервые почувствовали: теперь у них есть не только такой случайный, нежданный и неожиданный житейский поворот, но и то, ради чего они оказались там, в том лесу под Витебском… Они докажут, и себе в первую очередь. Они – КОМАНДА…

***

II.

***

«Испытание…». Утро выдалось сероватое, будто небо накинуло на Камело́т старую холстину - ни солнца, ни крика ласточек, только ровный, густой туман стелился по двору, цеплялся за зубцы башен, а над всем этим плыли облака - точно чего-то ожидали, эти вечные облака-паруса, что уносят куда-то вдаль, в ту самую бесконечность, где всё возможно.

Дима стоял, прислонившись к каменной стене, и хмуро разглядывал узор трещин на камне. Он уже третий раз пересчитывал шаги от ворот до колодца - ему казалось, что если найти систему, то и мир этот станет чуть понятнее.

- Тут всё не по линейке, - буркнул он себе под нос. - Ни осей координат, ни улиц по сетке… Даже тени падают как попало.

Влад рядом поёжился, кутаясь в грубый плащ, который им выдали в замке. Плащ пах дымом и сеном, и от этого пахло не чужой эпохой, а каким-то странным, почти житейским, домашним уютом.

- Главное, не злить никого, - тихо сказал Влад. - Мы тут гости. Пусть и незваные.

Саньк тем временем крутил в пальцах камешек, подбрасывал и ловил. Лицо у него было спокойное, будто он не в Камелоте, а на скамейке у подъезда, где всегда можно договориться.

- Да ладно вам, - протянул он. - Король Артур нормальный мужик. Вежливый. Не стал орать, не велел рубить головы. Уже плюс.

Только они успели это сказать, как из тумана вынырнул оруженосец - маленький, быстрый, с глазами, в которых плескалось любопытство пополам с тревогой.

- Его величество желает видеть вас у кузницы, - выпалил он, будто боялся забыть слова. - Там испытание. Для пришлых, кто желает вместе с королём... Он не договорил. Дима вскинул бровь.

- Испытание? Какое ещё испытание?

Оруженосец пожал плечами.

- Кто знает… Говорят, там кузнец Мерлина работал. Говорят, меч там не простой. Говорят так, поди пойми…

И он исчез в тумане, оставив после себя только лёгкий запах сырой соломы и ощущение, что время вдруг пошло быстрее, чем хотелось бы.

Ребята переглянулись.

- Ну вот, - хмыкнул Санёк. - А я только начал привыкать, что у нас всё будет Оке́й…

- Значит, надо идти, - спокойно сказал Влад. - Раз зовут. И держаться вместе.

Они двинулись по двору, и с каждым шагом туман будто становился плотнее, а звуки - тише, словно мир затаил дыхание. Где-то далеко звякнула подкова, кто-то тихо выругался, а потом всё стихло, и только их шаги гулко отдавались в тишине.

Кузница стояла на краю двора, отдельно, будто сама по себе. Над ней вился дым, не белый, а какой-то сизый, тяжёлый, будто сам воздух здесь был гуще. У порога стоял кузнец - огромный, плечистый, с лицом, будто высеченным из камня. Он молча кивнул, будто ждал их.

- Король велел показать вам задание, - проговорил кузнец низким голосом, похожим на скрежет железа о камень. - Есть меч. Он не выходит из камня. Но он и не должен. Он ждёт того, кто сможет его… услышать.

Дима нахмурился.

- Услышать? Меч?

Кузнец чуть склонил голову.

- В нём голос эпохи. Тот, кто поймёт, что он шепчет, сможет его поднять. Не силой, а ПРОНИКНОВЕНИЕМ…

Саньк хмыкнул.

- То есть надо не мышцы качать, а медитировать?

Кузнец посмотрел на него так, будто впервые увидел.

- Можно и так сказать.

Влад шагнул вперёд.

- А если никто не услышит?

- Тогда вы, - и он, почему-то хмыкнул, - Останетесь здесь. Пока не услышите…

Тишина повисла тяжёлым плащом. Дима сжал кулаки, потом разжал. Ему хотелось спорить, доказывать, что это нелепо, но в глубине души он понимал: нелепость тут - норма, а логика должна быть другой.

- Ладно, - сказал Дима, будто сдаваясь и одновременно принимая вызов. - Давайте попробуем.

Они подошли к мечу. Он торчал не из камня, а стоял в особой подставке, тёмный, будто впитавший в себя все тени этого места. На лезвии играли отблески огня, и казалось, что металл дышит.

Первым к нему подошёл Дима. Он протянул руку, но не коснулся - просто замер рядом, прислушиваясь. Сначала он слышал только треск углей, потом - шёпот ветра, потом… что-то ещё. Не слова, а ощущение: тяжесть веков, ответственность, груз решений, которые придётся принимать.

«Не для силы, - прошептало что-то внутри него. - Для выбора».

Дима отступил.

- Я слышу… но не могу взять. Это не про меня.

Потом подошёл Влад. Он не пытался анализировать, просто закрыл глаза и представил, что меч - это не оружие, а голос людей, которые ждут защиты. И тогда он услышал совсем другое: тихий плач, просьбы, надежду. Меч звал не к битве, а к заботе.

«Чтобы защищать, - понял Влад. - Не нападать. Держать границу между светом и тьмой».

Он тоже отступил.

- Это важно… но не моё.

Настала очередь Санька. Он подошёл, постоял, потом тихо рассмеялся - не насмешливо, а как смеются, когда вдруг становится ясно.

- Ты хочешь, чтобы кто-то просто понял, что ты не про кровь и славу, - пробормотал он. - Ты про ДОЛГ!.. Про ОТВЕТСТВЕННОСТ ВЫБОРА!.. Просто заявить: «Я здесь, я обязан, я смогу!..».

И в тот момент, когда он это произнёс, меч чуть дрогнул, будто кивнул.

Кузнец медленно улыбнулся - впервые за всё время.

- Вот оно. Слово, что ОН УСЛЫШАЛ...

Но брать в руку меч Санёк не стал. Вместо этого он повернулся к друзьям.

- Знаете, мне кажется, нам не нужен этот меч. Нам нужно понять, как вернуться. И как не оставить здесь часть себя.

Дима кивнул.

- Ты прав. Мы не рыцари. Мы - команда. И наша сила не в мече, а в том, что мы друг друга слышим.

Влад положил руку Саньку на плечо.

- И в том, что не даём друг другу повернуть. Сбиться с пути…

Туман вдруг начал рассеиваться, будто услышав эти слова. И как всё равно ощутилось лёгкое дуновение, этого такого приятного и обнадёживающего ветра времени… Дуновение НАДЕЖДЫ!..

А где-то там, в 2009 -ом, застрявший из-за действия бульбы Сёма, потирая руки, шептал: «Ну вот, теперь-то они точно поняли…».

***

III.

«КОМАНДА…». Экран ПОРТ‑визора мерцал, будто не решался показывать картинку до конца: то рябил, то выхватывал из тьмы отдельные кадры - каменную кладку, туман, плечи ребят, чуть ссутулившиеся от напряжения. Сёма водил пальцем по краю устройства, будто мог этим ускорить время.

- Ну давай же… Ну… - шептал он, и в голосе его слышалось не нетерпение, а страх: вдруг они там застрянут? Вдруг поймут что-то не то, и это «не то» станет навсегда?

Он снова и снова прокручивал в голове их слова: «Мы не рыцари. Мы - команда». И именно в этих словах, простых и будничных, как глоток воды после долгого пути, и крылся ключ. Не сила, не подвиг, не меч - а то, что они выбрали друг друга.

И ПОРТ‑визор наконец прояснился.

***

В Камелоте утро наступало не по часам, а по теням: они вытягивались, становились резче, и туман, будто устав прятать замок, начинал оседать на камни тяжёлой росой.

Ребята стояли у ворот, там, где вчера ещё был сплошной туман, а теперь проглядывала тропа - не обычная лесная, а будто выложенная из мгновений: каждый её шаг звенел, как нота.

- Чувствуете? - спросил Дима, приложив ладонь к камню. - Он будто… отзывается.

Влад кивнул, не столько понимая, сколько доверяя этому ощущению:

- Как будто замок сам хочет, чтобы мы ушли. Но только если уйдём правильно.

Саньк хмыкнул, но в этом хмыке не было насмешки - только привычная попытка спрятать волнение за простотой:

- А что значит «правильно»? Не оставить тут кусок себя? Не забыть, кто мы?

И тут из‑за угла, словно подслушав, выскользнул тот самый юркий оруженосец, что вчера звал их к кузнице. Сейчас он не выглядел испуганным - скорее, торжественным, будто ему доверили важное дело.

- Король велел передать: если вы всё же собираетесь идти, путь Ваш проявится у колодца. Но не ногами. Сердцем. Вашими сердцами, когда они вместе…

Дима нахмурился:

- Это как?

Оруженосец пожал плечами:

- Он сказал: «Тот, кто держится за другого, не падает. А тот, кто держится за всех – нестойкий, вернёт его Сила Одинокого Путника…».

Ребята переглянулись. И в этом взгляде не было ни паники, ни суеты - только привнесённое из детства, из Дюма – «Три мушкетёра». Их кличь - «Один - за всех, все - за одного…».

Они подошли к колодцу. Над ним висел старый железный ворот, потемневший от времени, и цепь, звеневшая на ветру, будто шептала что‑то на забытом языке.

- И что теперь? - прошептал Влад.

- Держимся, - спокойно сказал Саньк и первым протянул руку. - За плечи. За руки. Как получится. Главное - вместе.

Дима положил ладонь ему на плечо. Влад сжал запястье Димы. Саньк вцепился в край колодца, потом, миг подумал, и вцепился в Диму, как, всё равно, за спасительный якорь.

И колодец заговорил.

Не словами - звуком. Глухим, низким, как голос земли, который слышишь не ушами, а всем нутром своим, всеми потрохами… И звук рос, … Рос, … РОС!.. Обволакивая, сплетая, закручивая их дыхание в одно…

Перед ними медленно, будто нехотя, расступился воздух. Не дыра, не провал - а прозрачная завеса, в которой мелькали обрывки времени: лес под Витебском, мокрые спальники, запах хвои, потом - каменные стены, лязг металла, тяжёлые шаги. И сквозь всё это тянулась одна тонкая нить: их голоса, их «я с тобой», их «мы вместе»…

- Не отпускайте, - выдохнул Дима. - Держимся!.. Что бы ни случилось…

- Держусь, я держусь… - глухо почти выдохнул Саньк.

- Я тут, я тоже держусь - тихо пискнул Влад.

И вот, мгновение… ОНО произошло…

Завеса расступилась, разошлась, как будто её и не было…

Они шагнули - и провалились…

***

Тишина леса стояла, нет, обволакивала ВСЁ!..

Вокруг был тот самый лес. Знакомые деревья, тот же запах сырой земли и хвои. Их спальники лежали там, где они их бросили. Даже камешек, который Саньк крутил в пальцах, лежал на том же месте.

Но сами они стали другими…

Дима вдруг понял, что больше не считает шаги, чтобы найти систему. Потому что система - не в шагах, не в стройности порядка…

СИСТЕМА – в крепости, единении ЕДИНСТВА… В друзьях, что не подведут, в том, что рядом есть те, кто не даст сбиться…

Влад почувствовал, как уходит уже ставшее привычным леденящее ощущение одиночества, то, что подленько нашептывало, источаясь из нутра: «Ты слабый…». Теперь он знал: слабость - это когда ты один. А когда рядом друзья, ты можешь быть просто собой - и этого хватит.

Саньк улыбнулся, негромко, почти про себя:

- Саньк, - сказал он вслух, будто проверяя, звучит ли это здесь так же твёрдо, как там. - Я есть Саньк!..

И лес кивнул в ответ. ОН ЭТО УВИДЕЛ…

***

2009‑й. Май. Сёма оторвался от ПОРТ‑визора и засмеялся - громко, до слёз. Так смеются, когда долго боялись, а теперь наконец-то можно выдохнуть: всё получилось, они вернулись.

- Ну вот… Ну вот же! - повторял он, будто хотел, чтобы эти слова стали заклинанием, которое закрепит их возвращение. - Теперь всё. Теперь можно двигаться дальше.

ПОРТ‑визор тихо щёлкнул и погас. И в этой тишине Сёма услышал то, чего не слышал раньше: не шум города, не гул техники, а тихий, ровный звук - будто где‑то, очень далеко отсюда, кто‑то шагнул на тропу, и земля отозвалась.

Сёма ещё постоял, глядя на погасший экран. Потом сунул ПОРТ‑визор в карман, будто прятал не прибор, а чью‑то тайну. И пошёл. Не спеша, но твёрдо - так идут, когда знают: там твоя дорога, твой путь дальше.

И облака, что неспешно шли, как корабли, там, … в высоте, наполнились ветром и …поплыли… Поплыли… ПОПЛЫЛИ…

***

Эпизод 2.5. "Вектор: - А кому на первой практике легко?..". ...Прав был Куратор практики вбивая в наши неразумные головы, - "...Вы получаете то, чего не хотите потому, что параметры Вашего негативного мысленного излучения подсвечивают соответствующие им по наполнению структуры секторов волновых вибраций, расположенных в БЕСКОНЕЧНОЙ ВСЕОБЬЕМЛЮЩЕЙ НЕМАТЕРИТАЛЬНОЙ по ФОРМЕ Вселенной и формирующих по действию своего предназначения пространство вариантов, материальная реализация которых перемещает их в зону Сильного Негативного Поля ВСЕЛЕННОЙ...". Как же он был прав!..

Солнце светило так, что невозможно было от него нигде спрятаться. Вокруг сколько хватало взора была одна трясина. Откуда она здесь взялась – может неведомый морской вулкан породил её в одночасье? И вот она на поверхности, ... и нет даже видимых следов, что миллионы лет эти таинственные погребённые на дне слои, хранили там, внизу, свою загадочность и молчаливую тайну. Вокруг была тишина, абсолютная тишина… И никого вокруг – ни животных, ни птиц, и даже насекомые не ползали по поверхности. Только грязь, бесконечная и всепоглощающая грязь. НИЧЕГО…

Произошёл сбой ТРАНС-ПОРТАЛ-БРОС-ДОСТАВЩИКА. НЕ ПОВЕЗЛО!.. Что ж, бывает. Собираешься туды, а попадаешь сюды... БЛИН...

А как всё хорошо начиналось!.. Распределение по Мирам вывесили на доске возле Деканата. Глянул одним глазком и … побежал на пересдачу зачёта по предмету «МультиМирование. Завершение Броска». Получил «незачёт» на выпускном экзамене. Банально пропустил по сроку приёма работ на кафедре. Был с Финном в ПРОБРОСЕ… Ну вот как можно было отказаться от такого предложения – «Мир Изумрудной Гармонии» … Сёма такого нарассказывал, только и слышишь от него при каждой встречи: «Там не тут, ТАМ - …!!!». Вот и маханул на каникулах, с Финном, своим отцом, ... думали за три дня управимся… Ага, управились!.. За три недели. ЦАППЕР навернулся… Вот блин, … Блин, … БЛИН…

(продолжение следует)

***

III. "Дорога к точке..."

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.1. Вектор шёл к цели. Каждый шаг давался тяжело: ботинок увязал в трясине, будто сама местность не хотела его пускать дальше. Он старался ставить ногу туда, где поверхность казалась плотнее, - но «плотнее» здесь значило лишь «проваливаешься не до колена, а до щиколотки». Пот стекал по виску, смешиваясь с каплями мелкого, колючего дождя, который начался незаметно, словно ещё одна мелкая издевка этого места.

Он не смотрел назад. Назад смотреть не имело смысла: там не было ничего, кроме серой полосы воды и тумана, который будто нарочно сгущался, отрезая даже видимость берега. Впереди - только точка на карте, маленькая метка, которая должна стать местом закладки. Но пока это была просто плоская поверхность, покрытая грязью, где не росло ничего живого, а воздух казался тяжёлым, словно пропитанным усталостью.

Его Активатор Быстрой ММ‑связи молчал - связь не ловилась уже вторые сутки. Это был штатный модуль, который выдавали каждому, кому присваивалось первичное звание - Пилот МежМирья, выдавалось вместе с заданием на всё время выполнения этого задания. И такой привычный вызов: - "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте...", что звучал всегда ... Сейчас - молчал!.. Данные из Хранилища Знаний (ХЗ) выглядели сухими и почти бессмысленными: «высокая влажность, низкая биоактивность, вероятное тектоническое происхождение аномалии». Вероятное… Вектор хмыкнул про себя. Здесь «вероятное» означало лишь одно: никто толком не знает, что тут происходит.

Он остановился, чтобы перевести дыхание, и достал из нагрудного кармана маленький прозрачный сейф‑контейнер. Внутри лежал образец - крохотный кристалл, похожий на застывшую каплю. Это был «зародыш»: с него всегда начинается посев. Вектор знал инструкцию наизусть: «Активация возможна только в стабильной зоне. При признаках нестабильности среды - не активировать. Доложить. Ждать». Но докладывать было некому.

Оглядевшись, он почувствовал, что тишина здесь не спокойная, а насторожённая, будто само пространство прислушивалось к каждому его движению. И в этой тишине Вектор вдруг услышал звук - тихий, едва уловимый, похожий на далёкий скрежет металла по камню. Звук, которого здесь быть не должно.

Он замер, потом убрал сейф‑контейнер из нагрудного кармана подальше, в заплечник, и медленно повернулся в сторону звука. Там, где линия трясины слегка поднималась, образуя низкий холм, темнело что-то угловатое. Не тень, не игра света - чёткий искусственный контур.

Вектор сделал шаг вперёд, потом ещё один. Холм оказался не холмом, а обломком - огромной металлической плитой, наполовину ушедшей в грязь. На её поверхности виднелись выцветшие символы: не буквы, а знаки, похожие на технические метки. Рядом лежал кусок рамы, изогнутый, будто его смяло огромной силой.

«Здесь кто-то был до меня», - подумал Вектор, и эта мысль не принесла облегчения. Если кто-то был, значит, мог не вернуться. А если не вернулся… значит, инструкция про «не активировать» здесь не просто формальность.

Он присел на корточки и провёл рукой по металлу. Холодный. Ржавый, но не от времени - будто коррозия шла изнутри, разъедая структуру. Вектор достал сканер, включил. Прибор пискнул и выдал несколько строк, которые ничего не проясняли: «аномальное магнитное поле», «нестабильный изотопный фон», «источник помех неизвестен».

И тут сканер замер, экран погас. Вектор тихо выругался сквозь зубы и сунул его обратно в карман. Оставалось только одно: идти дальше, к точке закладки, и решать на месте. В инструктаже при забросе не было ни слова о предыдущих попытках - и это настораживало.

Металлические рёбра, торчащие из трясины, напоминали скелет неведомого зверя. Вектор замедлился, присел, потрогал ближайший кусок - холодный, шершавый, будто его годами точило дождями и ветром.

Чуть в стороне, в неглубокой ямке, прикрытой клочком почерневшей ткани, он заметил что-то аккуратное, почти спрятанное. Протянув руку, подцепил предмет. Это был ИА‑блокнот, ИАХ‑16, "Информационно‑Аналитический Хранитель" на шестнадцать Тер. Много, очень много данных он мог сохранить. Тонкий, в защитной обложке, он лежал в луже, грязный, но информация исправно отсвечивала на спецэкране. Первый же запрос выдал: «Отчёт. Группа „Альфа‑7“. Этап 3».

Вектор открыл первую страницу.

«День 12. Точка закладки не достигнута. Местность нестабильна. Почва ведёт себя аномально: за сутки сдвигается на 3–4 метра. Связь отсутствует. Рапорт отправлен через автономный модуль, ответа нет. Решили двигаться к возвышенности, где на сканере виден фрагмент конструкции…».

Дальше шли даты и короткие записи, всё более тревожные. А на предпоследней странице возник скан листка - обычного листа блокнота, на котором карандашом, будто в спешке, была выведена строчка:

«Слышим звук. Не механический. Как будто… дышит».

Вектор замер, сжимая ИАХ‑16 в руке. «Дышит»… От этого слова по спине пробежал холодок, совсем не от сырости. Он медленно поднял голову и посмотрел вперёд.

Там, за грудой искорёженного металла, виднелся округлый объект - не шар, не купол, а что-то вроде сегмента, наполовину ушедшего в грязь. Поверхность его была гладкой, почти зеркальной, но не отражала свет, а будто поглощала его. По этой поверхности медленно, ритмично пробегали тусклые полосы - словно пульс.

Вектор сделал шаг. Полосы стали ярче. Ещё шаг - и механизм отозвался тихим, низким гулом, будто просыпался. Звук был не металлическим, а каким-то органическим, тяжёлым, как отдалённый раскат грома под землёй.

Он остановился. Сейф‑контейнер с «зародышем» тихо пискнул за плечами. Вектор дёрнулся, чтобы достать его, но вдруг остановил эту рефлекторную реакцию.

«Не активировать. Доложить. Ждать», - инструкция звучала в голове чётко, по слогам. Но докладывать было некому. А ждать… Здесь ждать означало просто стоять и смотреть, как эта штука просыпается.

Вектор медленно потянулся к поясу, достал сканер и включил. Экран загорелся, но вместо привычных данных по центру высветилась одна странная строка, будто не из его базы:

«Обнаружен первичный контур. Синхронизация возможна».

В тот же миг гладкая поверхность сегмента пошла трещинами, из которых вырвался не свет, а густой, тягучий туман. Он не стелился по земле - он тянулся вверх, образуя тонкую колонну. И в этой колонне, как в дымном зеркале, мелькнули силуэты.

Нечёткие, размытые, но узнаваемые: фигуры в форме, с рюкзаками, с приборами на ремнях. Группа «Альфа‑7». Они шли по этой же трясине, только тогда она выглядела иначе - суше, твёрже. Впереди, чуть впереди строя, шагал человек, который вдруг обернулся, будто почувствовал взгляд.

На мгновение их глаза встретились - сквозь время, сквозь туман, сквозь невозможное. Человек в видении чуть приподнял руку, словно хотел сказать что-то важное, нужное для этого момента. Но колонна дрогнула, рассыпалась, и осталась только грязь, гул и тускло пульсирующая поверхность.

Вектор отступил на шаг, потом ещё один. Пальцы сами собой сжали ИА‑блокнот. На экране он разглядел еле заметную картинку - почти стёртый карандашный набросок: схема, похожая на ту самую колонну тумана. Рядом была короткая надпись, которую он только сейчас заметил:

«Не буди. Оно само проснётся, когда придёт время».

Время… А может, время уже пришло. Или, наоборот, его как раз и не осталось.

Он сунул ИА‑блокнот в нагрудный карман, постоял, потом обошёл сегмент по широкой дуге, стараясь не приближаться к пульсирующей поверхности. Туман тянулся за ним, как липкая нить, и каждый раз, когда Вектор делал шаг, гул становился чуть выше, будто механизм прислушивался к его шагам, запоминал ритм.

Точка закладки по карте была ещё в полутора километрах. В обычных условиях - двадцать минут быстрым шагом. Здесь, по трясине, где каждый метр приходилось буквально выдирать у земли, это могло растянуться на часы. Время шло не просто долго - оно шло тяжело, с сопротивлением, будто сама местность не хотела, чтобы кто-то дошёл до нужной отметки.

Первые полчаса Вектор шёл, почти не глядя по сторонам. Он считал шаги, чтобы не думать о гуле, о тумане, о строчке «оно само проснётся». Но потом заметил, что ритм сбивается: то ли он уставал, то ли трясина меняла плотность, то ли само пространство здесь было… неровным. Он достал компас - стрелка металась, как испуганная птица, не могла выбрать направление. Карта на планшете мерцала, точки на ней смещались, будто местность играла с ним в прятки.

«Значит, полтора километра могут быть и тремя, и пятью», - подумал Вектор и остановился лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. В этот момент он почувствовал, как в заплечнике дрогнул сейф‑контейнер с «зародышем». Не вибрация, не стук - скорее лёгкое, едва уловимое тепло, будто внутри что-то встрепенулось. Вектор замер, обдумывая ситуацию. Ему вдруг стало не по себе: будто «зародыш» знал что-то, чего не знал он.

Он пошёл дальше, уже не обходя сегмент, а держась чуть ближе к нему. Рядом с ним компас хоть и дёргался, но стрелка иногда на мгновение застывала, указывая одно и то же направление. Вектору показалось, что механизм, сам того не желая, стал для него странным ориентиром.

Ещё час. Или два. Время здесь теряло смысл. Дождь то усиливался, превращая тропу в скользкую жижу, то стихал, оставляя после себя тишину, в которой гул сегмента звучал особенно громко. Вектор уже не чувствовал холода, только тяжесть в ногах и тупую боль в плечах от напряжения. Он шёл, глядя только вперёд, туда, где по карте должна была быть точка.

И вот наконец земля под ногами стала чуть твёрже. Не настоящая почва, но хотя бы не хлюпающая трясина. Вектор остановился и достал ТЕСТ‑навигатор. Экран загорелся, и на нём появилась стабильная точка - та самая, нужная. Он сделал ещё несколько шагов и оказался на небольшом возвышении, окружённом со всех сторон вязкой грязью. Это и была точка закладки.

Вектор опустился на одно колено и положил ладонь на землю. Она была холодной, но твёрдой. Он расстегнул клапан на поясе и достал сейф‑контейнер. Крышка щёлкнула, и внутри что-то тихо звякнуло - будто «зародыш» сам просился наружу.

Можно открывать… Мысль мелькнула, но… СТОП! Вектор оглянулся. Сегмент был теперь далеко, но его тусклое пульсирование всё ещё было видно сквозь туман. Гул доносился сюда, приглушённый расстоянием, но не исчезнувший. И в этот момент Вектор понял: приказ он выполнил - дошёл до точки. Но выполнить приказ - это не просто поставить отметку на карте. Это значит сделать так, чтобы цивилизация могла укорениться, а не сгинуть в этой трясине через день.

Он снова посмотрел на контейнер, потом на сегмент, потом на ИА‑блокнот, который всё ещё держал в руках. И тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Что ты такое?..

Будто в ответ сегмент на секунду вспыхнул ярче, туман поднялся выше, и в нём снова мелькнули силуэты. На этот раз они не шли - они стояли, глядя прямо на Вектора. Один из них, тот самый, что оборачивался раньше, медленно поднял руку и указал не вперёд, а в сторону, туда, где за туманом, возможно, была другая точка, другая возвышенность, другое место, где земля могла быть крепче.

Вектор замер. Приказ говорил: «заложить здесь». Но память о чужой тревожной строчке «не буди» и этот молчаливый жест из тумана говорили: «не здесь». И это требовало немедленного решения. Его, Вектора, решения…

Вектор стоял на твёрдой площадке, сжимая в руке сейф‑контейнер. Перед глазами всё ещё мелькал жест того силуэта - рука, указывающая куда-то в туман. Приказ требовал: «заложить здесь». Но приказ не знал про этот гул, про пульсирующий сегмент, про строчку «не буди».

Он сделал глубокий вдох, и сырой воздух царапнул лёгкие. В этот момент ММ‑связь пробилась сквозь пустоту Межмирья.

Это было простое текстовое сообщение. Короткая строка:

«Приём, Вектор. Если слышишь меня. Держись. Иду…»

И подпись - буквы, которые прозвучали, именно так - «прозвучали», будто глоток воды в бескрайних песках пустыни. «Сёма»…

***

Вектор замер. Не от радости, не от облегчения - от того, как странно это прозвучало. Не «доложи обстановку», не «подтверди координаты», а просто: «держись». Как будто Сёма знал, что именно сейчас ему нужно именно это.

Он поднёс визор ММ‑связи ближе к глазам. Пальцы дрогнули над кнопкой ответа. Он уже хотел активировать доступ, но вдруг вспомнил, как в детстве, когда они с ребятами забредали куда не надо, Сёма всегда говорил: «Не торопись паниковать. Сначала послушай, где эхо. Эхо подскажет, есть ли выход». И вот сейчас Вектор прислушался.

Гул сегмента стал ровнее, будто кто‑то убавил громкость. Туман больше не тянулся нитями - он лёг плотным покрывалом, скрывая и сегмент, и силуэты. И в этой тишине Активатор Быстрой ММ‑связи снова щёлкнул, и теперь уже голосом Сёмы, с тревожной ноткой, произнёс:

— Не активируй. Слышишь? Не активируй, пока я не подойду. Здесь что‑то не так с координатами. Я вижу аномалию. Держи позицию. Я близко.

«Близко» в этих местах могло значить и сто метров, и десять километров. Но от одного этого слова - «я близко» - в груди стало чуть теплее.

Вектор убрал Активатор ММ‑связи подальше, в поясной карман, и застегнул клапан на поясе, чтобы влага не добралась до экрана. Потом достал ИА‑блокнот «Альфа‑7» и открыл на той странице со схемой. Присмотрелся к линии, которая шла от сегмента к точке закладки. И вдруг увидел то, чего не замечал раньше: маленькая пометка у края страницы, почти стёршаяся, но всё ещё читаемая, - стрелочка и рядом два слова: «не по прямой».

Как будто кто‑то из «Альфа‑7» хотел предупредить того, кто придёт следом.

Вектор огляделся. Трясина вокруг площадки начала медленно, почти незаметно, шевелиться, будто под ней что‑то ворочалось. Он сделал шаг назад, на более плотную землю. И тут из тумана, совсем близко, раздался голос - не из Активатора ММ‑связи, а настоящий, живой:

— Эй! Вектор! Держи левее! Там плита, по ней можно пройти!

Голос был хриплым от ветра и усталости, но безошибочно узнаваемым. Сёма. Сёма здесь! Он всегда знал всё про входы, выходы и другие аномалии пространств Межмирья. Всегда. Всё.

Из серой пелены вынырнула фигура в промокшем комбинезоне, с тяжёлым ремнём через плечо и старым, очень старым потёртым прибором, хотелось обозвать этот прибор, он так смотрелся – «архивным» - наверное, из времён своей молодости. Он махнул рукой, показывая направление, и тут же пригнулся, будто проверяя, не дрожит ли земля.

— Не стой на точке! - крикнул он, подходя ближе. - Эта штука тянет энергию из почвы. Если ты сейчас запустишь «зародыш», он не приживётся - его просто вытянет в сегмент. Или хуже: запустит цепную реакцию.

— Откуда ты знаешь? - выкрикнул Вектор, перекрывая нарастающий гул.

Сёма уже был рядом, тяжело дышал, но в глазах у него была та самая спокойная уверенность, от которой сразу становилось легче.

— Я не могу знать точно. Но такие сегменты зафиксированы в Поисковике Аномальных Событий. И его я читал ещё в университете… Ох, как же давно это было… И ещё… - он на секунду запнулся, потом достал из кармана маленький предмет - потёртый брелок, похожий на обломок навигационного чипа. - Это нашли на месте пропавшей группы. Одиннадцать лет назад… Там была метка: «не активировать рядом с первичным контуром». А этот сегмент и есть первичный контур.

Вектор посмотрел на сейф‑контейнер в своей руке, потом на Сёму. Тот не приказывал, не торопил - он просто стоял рядом, готовый подхватить, если земля вдруг начнёт уходить из‑под ног.

— Что делаем? - тихо спросил Вектор.

Сёма огляделся, прикидывая расстояние до сегмента, потом сверился со своим прибором и кивнул в сторону, куда указывал силуэт из тумана:

— Там есть другая точка. Старая каменная плита. Она лежит на скальном основании. Если «зародыш» положить туда, у него будет шанс. Но идти придётся по краю, где сегмент не так сильно тянет. И быстро.

— Приказ был заложить здесь, - пробормотал Вектор.

— Приказ был создать условия для новой цивилизации, - спокойно поправил Сёма. - А не похоронить её в трясине.

Вектор на секунду закрыл глаза. В голове снова пронеслись строчки инструкции, потом - строчка из ИА‑блокнота: «не буди». Потом - голос Сёмы: «держись».

Он открыл глаза и убрал сейф‑контейнер во внутренний карман, поближе к сердцу, чтобы не потерять, если земля снова начнёт шевелиться.

— Веди, - сказал он.

Сёма кивнул, ещё раз глянул на свой прибор, постоял минуту, не шевелясь, будто прислушивался к самой земле. Потом махнул рукой в сторону тумана:

— Держись за мной. И не смотри назад. Если начнёшь оглядываться, он почувствует.

И они пошли - не по прямой, не по карте, а по той самой линии, которую кто‑то когда‑то успел начертить на скан‑страничке, светившейся на экране ИА‑блокнота. Туман обволакивал их, но между ними была эта ниточка: шаг Сёмы, его дыхание, его голос, который время от времени коротко бросал: «тут плита», «осторожно, край», «ещё немного».

А сегмент позади них гудел, пульсировал, тянул к себе - но уже не мог дотянуться.

***

III. "ЗАЦЕП..."

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.2. Каменная плита лежала на скальном основании - твёрдая, холодная, будто вырезанная из тишины. Вектор опустился на колено, приложил ладонь к её поверхности: ни дрожи, ни пульса. Просто покой.

Сёма стоял рядом, не торопил. Он снял с плеча свой «архивный» прибор, положил на край плиты и провёл ладонью по крышке, будто успокаивая. Потом достал тот самый брелок‑чип, повертел в пальцах, потом сказал:

- Знаешь, что такое велЕран? Это не тот, кто знает все координаты. Это тот, кто чувствует, когда координаты перестают быть просто точками на карте. Когда они становятся дверями. Порталом.

Зрачки Вектора расширились.

- Ты о чём?

- О том, что эта штука, - Сёма кивнул в сторону сегмента, гул которого доносился даже сюда, - она не просто аномалия. Она - узел. И если мы сейчас активируем «зародыш» в точке, которую нам дали по карте, мы можем не новую цивилизацию заложить, а… замкнуть петлю.

- Петлю?

Сёма присел рядом, оперся локтем о колено.

- Представь, что пространство здесь - как старая ткань. Где‑то она протёрлась до дыр. И эти дыры не всегда стоят неподвижно в месте, где образовались изначально. Иногда они скользят. А иногда… открываются в другое время. Как у тех ребят с Бульбой - помнишь, я тебе рассказывал? (кому интересно - см. рассказ цикла "Бульба 35-го года", который называется "Ребятки … при дворе короля Артура"). Они не просто провалились в МежМирье, они провалились сквозь годы, столетия. Полторы тысячи лет… Заснули - проснулись… и V век. Да и меня от той "бульбы" "забросило"... В 2009-ый... И если наша точка закладки сейчас совпадает с такой дырой … то «зародыш» может укорениться не в этом времени, а в ... В общем - неизвестно где... Или в обоих сразу. Или, ... вообще, ... как-то ... И тогда вместо, ... вместо ожидаемого, выйдет у ная "бяка"... Или, хуже того, получим… «эхо...».

Зрачки Вектора расширились. - Как это, эхо?..

Сёма усмехнулся краешком рта.

- Это когда - кажется, но не есть...

И покачал головой.

- То есть приказ… он основан на данных, которые могут быть ... - Быть ... из другого слоя времени?

- Именно. И вот почему я не хочу, чтобы ты активировал здесь, по прямой от сегмента. Но... Эта плита - она стоит на скале. Скала - это якорь. Она не скользит по слоям. Если «зародыш» пустить отсюда, у него будет шанс зацепиться за реальность... Не факт, но всё же... Хотя...

Вектор посмотрел на сейф‑контейнер, потом на Сёму.

- А если я не сделаю, как приказано? Если я нарушу инструкцию?

Сёма чуть улыбнулся - устало, но без осуждения.

- Инструкция писалась для стабильных зон. А здесь зона нестабильная. Здесь она… многослойная. Вся в "дырах"... И велЕран - он не про то, чтобы слепо следовать. Он про то, чтобы видеть, где реальность - РЕАЛЬНА!.. И не "вляпаться" в "дыру"...

Он помолчал, потом добавил, понизив голос:

- И ещё… я тут кое‑что проверил. По своим каналам, не по официальным. Группа «Альфа‑7», чьи записи ты нашёл… они пропали не просто так. Их координаты совпадали с точкой, которую тебе дали по приказу. И если верить тем пометкам в блокноте, они почувствовали, что «оно дышит». Потому что оно и правда дышит - это пространство. Оно втягивает слои, как туман, что втягивает воздух. ... И выбрасывает... Во все стороны... Видел, небось, когда-нибуль?...

Вектор неуверенно кивнул. Он смотрел на плиту, на старый прибор Сёмы, на брелок, который тот всё ещё держал в руке.

- Значит, здесь. На якоре.

- Будем пробовать!.. А вот что полу-у-читьс-я-я-я... Он потянул последнее слово, как бы обозначая этим свою неуверенность.

- Нужно проверить, другого места всё равно здесь не просматривается. Возвращаться без какого-либо результата мы не имеем права... "Посев" будем осуществлять здесь, - подтвердил Сёма. - Но не торопись. Сначала нужно понять, не тянет ли сегмент энергию прямо сейчас. Если тянет - мы должны дать ему что‑то другое, чтобы он не схватил «зародыш».

Он достал из кармана ещё один предмет - маленький цилиндр, обмотанный изоляцией.

- Это старый рассеиватель. Не по инструкции, не по уставу. Но он у меня с тех времён, когда я ещё верил, что можно обмануть аномалию. Сейчас я уже не верю, что такое возможно... Но зато я знаю другое, ... Да, я знаю, ... её можно отвлечь. На миг, но это может сейчас стоит часа, а может, … и больше…

Вектор вдруг почувствовал, как напряжение, которое сжимало плечи, чуть ослабло. Не потому, что стало легко, а потому, что теперь у него был не приказ, а понимание. И рядом был тот, кто это понимание мог дать.

- Что делаем? - спросил он уже успокаиваясь.

- Сначала ставим рассеиватель. Пусть он тянет на себя часть энергии. Потом ты достаёшь «зародыш». И только потом - активация. И всё это без суеты. "Эхо" проявит себя, если что‑то пойдёт не так.

Вектор кивнул. Он достал «зародыш» из сейф-контейнера, положил его на ладонь, затем убрал сейф-контейнер во внутренний карман, перевёл взгляд на Сёму.

Спросил: - Он живой?

Сёма посмотрел на кристалл, потом на Вектора.

- Он даёт жизнь... И тонко чувствует реальность. И если реальность здесь тонкая, он это поймёт. Главное, чтобы он понял, он на якоре. Не в дыре...

Они начали готовить точку. Сёма ставил рассеиватель, проверял угол наклона, бормотал что‑то себе под нос. Вектор следил за плитой, за тем, как на её поверхности не было отсветов ряби, чтоб не дрожал воздух над камнем, что могло, теоретически, повлиять на точность позиционирования прибора, его «наводку». Всё было «тики-так», как любил говаривать Сёма, что означало - в норме... Но как-то уж очень спокойно. Слишком спокойно - и от этого становилось не страшно, нет!.. Но напрягало, как если хочешь уже бежать, сорвать ногу со стартовой опоры, но выстрел стартового пистолета ещё не прозвучал… Ожидание, вот что "выбешивало". И вытягивало все силы...

Когда всё было готово, Сёма поднял голову и посмотрел на Вектора:

- Теперь ты. Только медленно, очень, очень медленно, как в замедленной съёмке…

Вектор присел, положил кристалл на плиту. Тот не покатился - он будто прилип к камню, нашёл своё место. Вектор сделал глубокий вдох, закрыл глаза на секунду, а потом, с понижением голоса, с придыханием, прошептал: - Живи!..

И на выдохе, очень тихо, - Са-а-ам, всё с-а-а-а-ам!..

Потом, сразу, резко, - ЗДЕСЬ! – Последнее слово прозвучало как крик... Как команда... Требующая немедленного и безусловного выполнения. Так старший по званию отдаёт приказ действовать, без промедления. Без раздумий. Сразу!..

И в тот момент, когда он это сказал, сегмент, что виднелся вдали, словно вот, сейчас! … услышал эти слова: на миг вспыхнул, но сила его притяжения, его «гипноз», когда воля отвлечена рассеивателем, подавлена, очевидно Сёминым "колдовством" перед этим моментом "истины". А на плите, вокруг кристалла, лёг тонкий, едва заметный ореол света. Не яркий, не слепящий - как рассвет, который только собирается родиться.

Сёма выдохнул и, почти шёпотом, сказал:

- Получилось. Он «заякорился...». ЗАЦЕП - есть!

Но едва эти слова сорвались с его губ, как воздух над плитой замерцал и … как, всё равно, зашевелился. Не рябью, не волной - а будто кто‑то резко втянул дыхание. Кристалл на миг потемнел, словно его накрыла тень, и в ту же секунду ореол не расширился, а, наоборот, сжался в одну ослепительную точку.

Плита под ногами дрогнула. Не как при землетрясении - а как будто сама материя на долю секунды потеряла форму.

А потом всё исчезло.

***

…Резкий, ледяной ветер, запах которого отдавал не влагой, не сыростью и грязью, а дымом костра, мокрой шкурой и сырой землёй. И шелест бескрайних трав, что стелились рядом…

Вектор пошатнулся, но чья‑то рука крепко схватила его за плечо и удержала.

- Держи равновесие! - рявкнул Сёма, и голос его звучал иначе: гулко, будто отражался от скал, а не от тумана.

Вокруг была не трясина. Это была широкая долина, окаймлённая невысокими холмами, по которым стелились тонкие ленты утреннего тумана. Вдалеке, на фоне багрового рассвета, двигались массивные тени - огромные, тяжёлые, с изогнутыми бивнями. Мамонты.

Прямо перед ними, шагах в двадцати, стояла группа людей. Не в комбинезонах и не в форме Пилотов МежМирья. В шкурах, с копьями, с лицами, измазанными золой и жиром. Они не выглядели враждебными. Скорее… удивлёнными. Нет, страх в их глазах присутствовал, но такой, будто это «дружелюбный страх»: они не знали, чего ждать, но бить. … Убивать … Нет, они были вполне мирными…

Из их рядов вышел высокий, широкоплечий мужчина, на плече - медвежья шкура, большая. Его взгляд скользнул по странной одежде Сёмы и Вектора, по приборам, по сейф-контейнеру, который Вектор всё ещё сжимал в руке, и остановился на лице Сёмы.

Что‑то сказал. Вернее, прокричал, очень громко и вызывающе.

Сёма чуть помедлил, затем прижал руку к левой стороне груди, к сердцу, и сказал негромко, но отчётливо:

- Мы друзья…

И вдруг этот человек в одежде каменного века повторил, словно пробуя слова на вкус:

- Мы друзья, - И без какого-либо перехода: - Кто вы? - гортанно, со странными переливами в гласных, но отчего‑то слова эти были понятны и Сёме, и Вектору.

Сёма, не отпуская плеча Вектора, и ответил спокойно и с нажимом:

- Мы… пришли издалека. Попали не куда хотели. Если поможете – будем вам благодарны.

Мужчина чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к их весу. И продолжил:

- Вижу. Вы не отсюда. Но вы здесь. И раз уж пришли, что умеете. Чем можете быть полезными здесь.

Он сделал паузу и добавил уже мягче:

- Меня зовут Тыл Ча. Я веду за собой этих людей.

Вектор наконец смог выдохнуть. Он медленно опустил руку с сейф-контейнером, прикрывая его краем куртки, чтобы не пугать этих людей блестящим стеклом и металлом.

- Мы умеем… выживать, - тихо сказал он. И сам удивился нелепости этого утверждения здесь…

Вождь повернулся в сторону виднеющейся в отдалении горы. - Идите за мной. Там у нас костёр.

И он махнул рукой в сторону предгорий.

- Там расскажешь … что это ты там прячешь.

И они пошли - не по карте, не по координатам, а по узкой тропе, протоптанной ногами охотников. Сёма всё ещё крепко держал Вектора за плечо, но теперь уже не чтобы удержать от падения, а чтобы тот не потерялся в этом новом, диком мире.

Тропа вывела их к небольшой возвышенности, прикрытой с трёх сторон очень высокими скальными провалами. Здесь и была стоянка племени Тыл Ча: несколько шатров из шкур, растянутых на жердях, груды хвороста, и в центре - большой костёр, над которым сейчас крутился на вертеле кусок мяса. От него шёл густой, жирный запах, и живот у Вектора предательски заурчал.

Племя не толпилось вокруг огня, а держалось чуть в стороне, будто давая костру быть отдельным существом, важным и строгим. Женщины в накидках из шкур переговаривались тихими голосами, дети бегали между шатрами, но при виде чужаков замирали и смотрели широко, не моргая. Мужчины стояли у края стоянки, держа копья наготове, но не угрожая - скорее обозначая границу: «Мы здесь. Вы - пока нет».

Тыл Ча прошёл вперёд, не торопясь, и остановился у самого края света от костра.

- Здесь мы едим, - сказал он, будто это было и объяснением, и приглашением, и предупреждением одновременно. - Но сначала скажи: зачем ты прячешь это? Оно говорит, когда коснётся чего‑то твёрдого… как камень, который ударили костью, но этот голос идёт изнутри.

Вектор инстинктивно прижал к себе сейф‑контейнер.

- Это… не для охоты. Это талисман. Он… табу.

А Тыл Ча после этих слов Вектора как‑то сразу успокоился и просто сказал:

- Хорошо. Садитесь с нами возле костра. Едим вместе.

Он повёл рукой, в которой продолжал держать копьё:

- Садитесь здесь. Потом поговорим.

Мясо было жёстким, солёным от золы, и пахло дымом так густо, что казалось, будто этот запах въедается в кожу. Вектор откусил, пожевал, стараясь не морщиться. Сёма тоже ел, но взгляд его всё время скользил по костру, по тому, как женщины подкладывают дрова, как поворачивают вертел, как следят за мясом.

Когда первый голод немного стих, Сёма, ни к кому не обращаясь, чтобы не обидеть, сказал, как бы в пространство:

- Простите, что говорю. Но у вас мясо только жарится. А если его варить - оно становится мягче. И бульон, в котором оно варится, тоже можно пить. В нём сила.

Женщины переглянулись, будто услышали что‑то странное, но не злое. Одна из них, постарше, с сединой в косах, наклонила голову и с трудом, но повторила это слово:

- Ваги-и-ить?..

Сёма улыбнулся, и повторил, не поправляя, а чтобы она чётче узнала это новое слово: - Варить. Его взгляд зацепился за глину у края ручья, что протекал неподалёку, - тёмную, жирную, блестящую от влаги.

- В посуде. Из глины. Если её правильно слепить и обжечь, она не развалится от воды и огня.

Тыл Ча прищурился.

- Ты говоришь про то, чего у нас нет.

- Но это можно сделать, - негромко, но твёрдо сказал Сёма. - Я покажу.

И тут Вектор вдруг понял: Сёма не хвастается. Он будто сам себе доказывает, что не зря прожил столько лет, читал столько книг, держал в руках столько странных приборов. Что среди всей этой сложности есть простые вещи, которые он помнит: как глина липнет к пальцам, как она сохнет, как трещит в огне.

- Скоро будет охота на Большого Ы, - сказал Тыл Ча. - Сегодня мы отдыхаем. Но если хочешь показать про глину - покажи. Пусть женщины посмотрят. Если еда станет вкуснее, Я, и чтобы подчеркнуть это, он ударил себя по груди, - Помогу вам… Чем смогу.

К ручью пошли не все. Только Сёма, Вектор, женщина с сединой (её звали Ил) и ещё две молодые девушки, их Ил называла по именам - Чик и Чок, они были её детыми, две девочки-погодки, дочери. Сёма опустился на колени, зачерпнул глину, размял её между пальцами.

- Она должна быть вязкой, - объяснял он, и голос его звучал непривычно мягко, будто он разговаривал не с чужими людьми, а с чем-то очень старым и добрым. - Не слишком сухой, не слишком мокрой. Вот так…

Он начал лепить. Сначала просто шар, потом вытянул его, сделал стенки тоньше, примял дно. Получилась грубая чаша, без изящества, но с правильной формой.

- Вот так можно сделать миску. А вот так - кувшин, чтобы носить воду.

Девушки смотрели, затаив дыхание. А Чок, не веря своим глазам, подхватила комок глины и тоже стала её мять. Илва провела пальцем по стенке, проверяя, правда ли это глина или что-то волшебное.

- А огонь её не сломает?

- Огонь сделает её крепче, - кивнул Сёма. - Если обжечь правильно. Нужно много дров, жаркий костёр и время.

Он посмотрел на Вектора, словно ища поддержки.

- Ты помнишь, как в детстве, кто-то на даче, кто-то в деревне, у бабушки с дедушкой - он усмехнулся, «на деревню, к дедушке», - лепили из глины свистульки? - спросил он.

Вектор улыбнулся, впервые за этот день по-настоящему.

- Помню. И помню, как они трескались в печке.

- Значит, теперь сделаем так, чтобы не треснули.

Остаток дня ушёл на заготовки. Они собирали глину, месили её, лепили простые формы: миски, кувшины, горшки. Женщины племени делали это осторожно, будто боялись, что глина обидится на неловкие руки. Сёма показывал, как сглаживать стенки, как делать горлышко уже, чтобы вода не проливалась, как сушить изделия в тени, чтобы солнце не разорвало их трещинами.

А вечером, когда костёр разгорелся особенно ярко, Сёма взял одну из высохших мисок и положил её в угли, прикрыв сверху ещё одним слоем дров.

- Пусть горит долго, - сказал он Илве. - И не трогай, пока не остынет.

Она кивнула, и в её глазах было не удивление, а уважение - к тому, что кто‑то знает, как заставить глину стать камнем.

На следующее утро, когда миску достали из углей, она была чёрной от копоти, но твёрдой. Илва постучала по ней костяшкой пальца - и раздался тихий, чистый звук, похожий на далёкий колокольчик.

- Камушек, - прошептала она, - как камушек…

Сёма улыбнулся.

- Теперь можно варить.

Они сварили бульон из остатков вчерашнего мяса, добавляя туда коренья и травы, которые женщины племени собрали неподалёку, и на которые им указал Сёма. Когда Илва попробовала, от изумления, от ощущения от испытываемого вкуса, она закрыла глаза, будто услышала, узнала, почувствовала… Необычность!..

- Как вкусно!.. Что это? - произнесла она. – Вода и мясо стали другими…

- Это суп, - просто сказал Сёма. - Это потому, что огонь и вода вместе делают из еды что‑то большее.

В этот момент к ним подошёл Тыл Ча. Он смотрел не на миску, не на костёр, а на Сёму.

- Ты знаешь много вещей, которые не видны глазу. Но ты не говоришь их как приказы. Ты показываешь, как будто даёшь попробовать. За это племя будет тебе благодарно.

Сёма кивнул.

- Спасибо.

А потом Тыл Ча просто сказал:

- Скажу то, что не должны знать другие, чужие, не люди нашего племени. Про тех, кто появился у костра соседнего племени, когда мой старший сын родился, вон каким большим стал, скоро с собой на Большого Ы буду брать. Они появились из неоткуда, прямо возле большого племенного костра, было общее поедание добытой пищи... Все ели Большого Ы, удачная охота вышла у соседнего племени. А эти… Они свалились… Они долго с тем племенем жили, мой младший успел родиться, и уже ножками ходил, а они ещё с тем племенем на Большого Ы ходили… Про них никто не должен знать… но мы помним. Они были в странной одежде, похожей на твою. И у них был такой же звенящий изнутри камень.

Вектор замер.

- Где они? Они… у вас?

Тыл Ча покачал головой.

- Нет. Они ушли. Туда, где дымка ложится на землю не как туман, а как вход в пещеру. Они вошли туда… И больше их не видели.

Сёма не выдержал: - Где это место! Где они исчезли!..

Тыл Ча молчал. И только качал головой.

И Сёма задумался…

***

III. "Большая ОХОТА"

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.3. На краю стоянки Илва всё ещё держала миску, будто боялась её выпустить, будто в этой чёрной, твёрдой чаше теперь хранилось что‑то очень важное. Она провела пальцем по краю, и снова раздался тихий, чистый звук - как колокольчик.

- Нужно сделать много, - сказала она, глядя на Сёму. - Много. Чтобы у всех была своя. Да?.. И она с какой-то странной надеждой посмотрела на Сёму. А Сёма улыбнулся.

- Сделаем. Но сначала надо найти хорошую глину. И собрать травы, чтобы суп был не просто едой, а силой.

Чик и Чок тут же вскочили, будто только и ждали слова, чтобы сорваться с места.

- Мы знаем, где глина жирная! – почти кричала она, Чик. Она явно была бойчее Чок. - У большого камня, где вода делает круг.

- А я знаю травы, - перебила её сестра. На полуслове, и та даже подняла бровь от такой её прыти. - Там, где солнце ложится на мох, вытянула руку Чик в сторону предгорий.

Тыл Ча слушал, не перебивая. Потом кивнул:

- Пусть идут. Пусть покажут, что умеют. А мы с тобой, Сёма, - он положил ладонь ему на плечо, не грубо, но твёрдо, - поговорим про охоту. Завтра Большой Ы. Если умеешь видеть след, будешь с охотниками. Если умеешь говорить с огнём - будешь с теми, кто готовит. Но мне нужно знать, на что ты годишься. Не для того, чтобы испытать, а чтобы не терять время на лишние…

Сёма так же твёрдо посмотрел прямо ему в глаза.

- Я гожусь на то, чтобы помогать. Покажу, как сделать копьё легче, если правильно распределить вес. Покажу, как развести огонь, который не погаснет от ветра. И покажу, как сварить бульон, который даст силы пройти за горизонт, … - И сам поправил себя, - Дальше. И сберечь силы…

Тыл Ча слушал его внимательно, будто запоминая каждое его слово.

- Хорошо. Значит, завтра ты будешь и с охотниками, и с теми, кто остаётся. Будешь нас соединять.

Вектор стоял чуть в стороне, прислушиваясь... И вдруг понял: Сёме не нужно было доказывать, что он «лучше». Ему нужно было, чтобы его знания пригодились. И здесь, в этом мире, где всё держится на следах, на дыме, на звуке глиняной чаши, они действительно нужны, его знания из будущего.

- А мне что делать? – обратился он с вопросом к Сёме, когда Тыл Ча отошёл к мужчинам, обсуждать завтрашнюю охоту.

Сёма повернулся к нему, и в его взгляде было то самое, что всегда держало их рядом: не приказ, не снисхождение, а чувство Единения, - то, что зовётся ёмким словом - КОМАНДА.

- Ты будешь со мной. Поможешь с глиной, с травами. Покажешь, что помнишь, что бы ЭТО было полезно. И ещё… ты будешь следить за кристаллом в сейф-контейнере. Если он снова засветится, если задрожит, если просто станет теплее – заметишь и скажешь мне. Сразу! Это не просто предмет. Это наш шанс не упустить момент, когда петля снова откроется.

Вектор кивнул. Он расстегнул куртку, осторожно достал сейф‑контейнер, приоткрыл крышку ровно настолько, чтобы увидеть кристалл. Тот лежал спокойно, без вспышек, без дрожи. Только в глубине его мерцало же едва уловимое свечение, что и раньше - как далёкий свет, который едва светится, но всё равно виден...

- Он ждёт, - тихо сказал Вектор.

- Да, - кивнул Сёма. - Он ожидает, ... когда мы будем готовы. - Если пространство здесь работает как петля, значит, и у нас есть шанс найти выход. Это наша надежда.

***

К вечеру над стоянкой потянуло прохладным ветром. Женщины разложили шкуры, дети притихли, прижавшись к матерям. Мужчины сидели у костра, негромко говорили о завтрашней охоте, о том, как обойти скалу, чтобы Большой Ы не почуял запах. Как к нему подобраться поближе, как победить, этого большого, страшного, сильного хищника. Сёма сел с ними, слушал, кивал, иногда вставлял короткое слово - и его слушали. Потому, что в его словах не было интонаций чужака. Для людей племени Тыл Ча он стал своим.

А Вектор остался с Илвой, и с дочками -Чик и Чок. Они показывали ему, где растёт нужная трава, как отличить горькую от пряной, как собирать коренья, чтобы земля не обиделась. Илва посмотрела на него внимательно, будто хотела понять, что прячется за его тишиной.

- Ты не такой, как он, - сказала она и кивнула в сторону, где сидел сс мужчинами0охотниками Сёма, негромко, так, чтобы никто не расслышал её слова. - Он говорит руками, показывает. А ты… ты слушаешь. Умеешь слушать...

Вектор кивнул, соглашаясь с её словами.

- Да. Я стараюсь быть вам полезным.

Ночь опустилась быстро, как тяжёлое одеяло. Костёр горел ровно, не вспыхивая, будто тоже знал, что завтра день будет трудным. Сёма и Вектор легли рядом, укрывшись одной шкурой - и от холода, а ещё, чтобы слышать дыхание друг друга, чтобы знать, что они не одни.

Перед тем как закрыть глаза, Вектор снова посмотрел на кристалл. Тот не светился ярче, не пульсировал. Просто был. Как обещание.

«Мы найдём выход, - подумал он. - Но сначала проживём этот день. И следующий. И последующие...».

***

Утро начиналось не с крика птиц - их тут почти не было, - а с тяжёлого, густого молчания, которое висело над лесом, как сырой туман. Светило, что здесь поднималось медленно, как бы нехотя, и его свет был не золотым, а ржаво-красным, будто небо ещё не проснулось и смотрело на мир сквозь прищуренные веки.

Сёма стоял у края стоянки, опираясь на древко копья. Копья настоящего, не из арсенала МежМирья, а сделанного руками местных: грубое, с обожжённым наконечником, тяжёлое и неудобное. Рядом, на плоском камне, лежал его архивный навигатор-сканер - выглядел он тут как артефакт из другой эпохи: гладкий, холодный, с тускло мерцающим экраном, который упрямо пытался считать координаты там, где координат не существовало.

Вектор сидел у догоревшего костра, сжимая в руках визор ММ‑связи. Ему так хотелось, чтобы он заработал, здесь, в этом мире, о котором они ничего толком не знали. Экран мигал, выдавая короткие всплески помех - то ли от магнитных бурь, то ли от самой планеты, от её молчания, которая, вот ведь незадача, сопротивлялась любой попытке повлиять на неё. Вмешаться, чтобы измерить что-то в ней.

- Ничего, - тихо сказал Вектор, не поднимая глаз. - Только шум. Как будто кто-то дышит, - Эй, кто там дышит, - почти крикнул он в микрофон ММ-связи… Но в ответ, снова и снова, из микро-динамиков его ничего не звучало.

Сёма кивнул, не потому что понял, а потому что знал - любые слова будут лишними. Он перевёл взгляд на лес, где тени лежали густо, как пролитая смола.

- Сегодня Большой Ы, - произнёс он, скорее себе, чем Вектору. - Вождь сказал, что зверь ушёл к северным скалам. Если не вернёмся с мясом, зима будет голодной. Для племени. И через секунду, - И для нас…

Вектор наконец поднял глаза. В них читалось то, что оба старались не произносить вслух: они не охотники. Они - пилоты, инженеры, люди, привыкшие к расчётам, а не к тому, чтобы идти по следу, вдыхая запах сырой земли и чувствуя, как холод пробирается под кожу.

- А твой навигатор… - Вектор кивнул на устройство. - Он может… ну, хотя бы показать, где зверь?

Сёма усмехнулся, но без веселья.

- Он может показать плотность биомассы, тепловой след и… - он запнулся, глядя на экран, где вместо привычной карты мелькали строки с незнакомыми параметрами. - И привязку к циклу местного светила. Но не маршрут зверя. Тут нужен не прибор, а нос. И глаза. И опыт охотника, что знает и понимает зверя.

Из шатра вышел Вождь. у него, в этот раз на шее висел амулет из кости - не украшение, а знак власти, который, как шептали старики, «помнил голоса предков». Он остановился рядом, посмотрел на навигатор, потом на копьё в руке Сёмы, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение - или … даже почтение. Они – пришельцы, из ОТТУДА… Он это понимал, он помнил тех, что были здесь раньше.

- Ты говоришь с камнями, - сказал он, кивнув на устройство. - А камни молчат. А лес говорит. И зверь говорит. Замолчал, будто прислушиваясь. И только через минуту, может две, продолжил короткой репликой. -Ты слышишь?..

Сёма покачал головой.

- Что я могу слышать, я не охотник.

Тыл Ча улыбнулся, и эта улыбка кольнула Сёму как лезвие бритвы.

- Тогда иди за мной. Сегодня будешь учиться слушать.

Они двинулись вглубь леса. За ним шли ещё трое из его племени. Сёма уже их видел раньше. Тыл Ча ему объвил у костра ещё вечером: - «Это мои младшие братья». Сёма шёл следом, чувствуя, как под ногами хрустят сухие ветки, а воздух становится тяжелее, гуще. Вектор держался чуть позади, сжимая визор так, будто тот мог стать щитом.

Лес менялся. Деревья становились выше, их стволы напоминали колонны древнего храма, а между ними тянулись полосы тени, в которых, так казалось, пряталось что-то большее, чем просто зверь.

Тыл Ча остановился, поднял руку, и все замерли. Он принюхался, как зверь, потом наклонился, коснулся земли кончиками пальцев, провёл по ней, словно читал письмо, написанное невидимыми чернилами.

- Здесь он прошёл, - прошептал Вождь, не поворачиваясь. – Недавно, светило, -и он шевельнул головой чуть к верху, - сдвинулось за это время на половину своего размера. Тяжёлый. Злой. Голодный.

Сёма посмотрел на свой навигатор. Экран вдруг вспыхнул, выдав короткий сигнал: «Биомасса: высокая. Тепловой след: угасающий, 38 минут. Вероятность встречи: 75%». Он едва сдержал усмешку. Его прибор и Вождь говорили на разных языках, но о одном и том же.

- Видишь? - Тыл Ча наконец обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения к тому "камню", что Сёма держал в руках. – Твой камень тоже знает и чует зверя. А куда Большой Ы пошёл - знаю Я...

Он посмотрел вперёд, на склон, где скалы нависали над землёй, как зубы древнего чудовища.

- Он там. Будет. Скоро. Мы будем его там ждать.

Они поднялись к скалам, нашли укрытие за валунами, где ветер не доставал, а тени лежали так густо, что казалось, будто время здесь течёт медленнее. Сёма сел, прислонившись спиной к камню, и снова посмотрел на навигатор. Строки на экране сменились: теперь там мерцала новая метка: «Привязка к энергоциклу светила: - Окно активации - в пределах 111-ти темпов до пика активности». Он нахмурился, пытаясь соединить это с тем, что происходило вокруг.

- Что это значит? - тихо спросил Вектор, наклоняясь к нему.

Сёма помолчал, потом ответил:

- Это значит, что Портал можно будет открыть, да и то, только чтобы «схватить» ММ-связь. Когда внешней энергии будет, которая ограничена скудностью внешних факторов, будет хватать для запуска. В пике. Не раньше. И не позже. На всё про всё – 33 секунды. Вот такие котята…

Вектор посмотрел на небо, где светило уже поднялось выше, и его свет стал ярче, почти обжигающим.

- То есть у нас есть… сколько?

- Три дня, - сказал Сёма, не сводя глаз с экрана. - Может, четыре. Пока местное светило не достигнет максимума.

Вектор кивнул, но в его взгляде читалось не облегчение, а тяжесть понимания: чтобы дождаться этого момента, им нужно выжить. И охота на Большого Ы - это не просто добыча пищи. Это испытание. Доказательство, что они могут быть частью этого мира, даже если он их не принимает.

Время тянулось медленно, как смола. Они ждали. Ветер шептал что-то на непонятном языке, а скалы, казалось, прислушивались.

И вдруг лес замер. Даже ветер стих, будто кто-то накрыл мир ладонью.

Тыл Ча поднял голову, его ноздри дрогнули. Он медленно встал, поднял копьё, и в этот момент из-за скалы вышел Большой Ы.

Зверь был огромным - не просто крупный зверь, а воплощение силы и ярости. Его шерсть была тёмно-серой, почти чёрной, а глаза горели жёлтым огнём. Он замер, почувствовав запах людей, и на мгновение мир сжался до одной точки: зверь, охотники, тишина, которая звенела, как натянутая струна.

Тыл Ча сделал шаг вперёд, не от страха, а от уверенности. Он знал этот лес, знал зверя, знал, как дышать в такт с миром.

Сёма сжал копьё. Его пальцы побелели, но он не дрогнул. Он смотрел не на зверя, а на Тыл Ча, пытаясь уловить тот ритм, который позволял Вождю быть частью этого мира.

Вектор прижал к груди визор, будто тот мог защитить его от того, что сейчас произойдёт.

Большой Ы зарычал - звук был таким низким, что, казалось, вибрировал сама земля. Он сделал шаг, потом ещё один, и в этот момент Тыл Ча метнул копьё.

Оно пролетело над землёй, рассекая воздух, и вонзилось в бок зверя. Большой Ы взвыл, его тело изогнулось, но он не упал. Он повернулся к охотникам, и в его взгляде была не ярость, а обида - обида существа, которое не понимало, почему мир вдруг стал врагом.

Следом метнули свои копья люди племени Тыл Ча. Зверь зарычал, и в этом рыке звучала вся ненависть дикого зверя к творящейся сейчас, по его мнению, несправедливости… У него ещё оставались силы ответить им, этим существам НЕ ЕГО мира!..

Сёма почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло. Не страх, не адреналин, а понимание – ЕГО ОЧЕРЕДЬ!.. Он шагнул вперёд, … и метнул своё копьё. Оно вонзилось чуть выше того места, где из туши зверя торчали копья Тыл Ча и его братьев. И зверь пошатнулся. Посмотрел уже мутными глазами на охотников, пошатнулся и тяжело повалился на землю.

Тыл Ча подошёл к зверю, положил руку на его шею, и что-то прошептал - слова были непонятны, но смысл был ясен: это не победа, это часть его понимания циклов жизни. Отдай СВОЮ чтобы жили МЫ…

А Вектор, будто очнувшись, поднял визор и нажал кнопку связи, хотя знал, что никто не ответит. Но в этот момент экран вдруг вспыхнул - не помехами, а чётким сигналом: «Окно активации: 3 дня 2 часа 43 секунды». И пошёл обратный отчёт секунд – 42, 41, 40. Потом связь снова оборвалась, экран визора погас…

***

После охоты стоянку накрыла тишина, какая бывает только там, где люди слишком устали, чтобы говорить. Большой Ы лежал у костра, и даже его огромная туша была сейчас не грозной, а просто тяжёлой, как груз, который нужно было добыть. Женщины племени разделывали тушу, мужчины сидели поодаль, и в их молчании не было ни осуждения, ни восторга - только признание: сегодня окружающий их Мир отдал часть себя, теперь у них будет завтра… Зима уже не страшна.

Сёма сидел на плоском камне, сжимая в ладонях глиняную кружку с горячим травяным отваром, который ему сунула одна из женщин. Отвар пах дымом и чем-то пряным, незнакомым, но тёплым. Рядом, на том же камне, лежал его «архив-навигатор». Экран больше не мигал, будто выдохся после той короткой вспышки данных.

Вектор опустился рядом, вытянул ноги к огню и тихо выдохнул:

- Три дня. Или четыре. И всё это время мы должны просто… сидеть и ждать?

Сёма покачал головой:

- Не просто сидеть. Мы должны быть здесь. Не чужаками, которые ждут, когда их заберут, а теми, кто умеет и жить и ждать. Тыл Ча это чувствует. Для него ожидание - это тоже работа. Как выслеживание. Как дыхание.

Вектор усмехнулся, но без злости:

- Дышать я умею. А вот сидеть и смотреть, как светило ползёт по небу, будто улитка… Это сложнее.

Тыл Ча подошёл бесшумно, как умел только он. Остановился, посмотрел на навигатор, потом на их лица, будто пытался прочесть что-то между слов.

- Вы ждёте, - произнёс он не как вопрос, а как факт. - Ждёте, когда ваше небо станет сильным.

Сёма не стал притворяться, что не понял.

- Да. Есть момент, когда энергия мира становится такой, что можно дотянуться до других мест. Но этот момент короткий. Тридцать три секунды. И тут же сообразил - Вождь его слов не понимает. – Как полёт копья, когда его кидаешь с высокой скалы.

Вождь кивнул, будто речь шла о чём-то обыденном - о приметах, когда лучше выходить на охоту или когда собирать коренья.

- Тогда мы будем ждать вместе. Но не просто сидеть. Ты, - он посмотрел на Сёму, - будешь учиться слышать лес. А ты, - его взгляд скользнул к Вектору, - будешь учиться ждать.

Вектор хотел было возразить, но сдержался. Вместо этого он достал визор, повертел его в руках, потом протянул Тыл Ча:

- Вот. Это… как глаза, которые видят далеко. Но здесь они слепнут.

Вождь взял визор осторожно, будто боялся, что тот укусит. Повертел, поднёс к уху, словно прислушиваясь, потом вернул:

- Он говорит шёпотом. Но я не понимаю слов. Расскажи мне, что он шепчет.

Вектор замер, потом медленно, подбирая простые слова, начал объяснять: про связь, про сигналы, про то, как в других мирах люди говорят друг с другом, даже если между ними тысячи вёрст. Он говорил не как пилот, не как инженер, а как человек, который хочет, чтобы его поняли.

А Сёма слушал и думал о том, что, возможно, именно в этом и кроется их шанс не просто выжить, а стать частью этого мира. Не ломать его своими приборами, а позволить приборам и этому миру говорить друг с другом.

Когда рассказ закончился, Тыл Ча снова кивнул:

- Значит, ты ждёшь голоса. И я буду ждать вместе с тобой. Потому что в моём племени говорят: если долго слушать тишину, она начинает отвечать.

Ночь опускалась медленно, как густой дым. Светило скрылось за горизонтом, и небо, освободившись от его тяжести, стало глубоким и тёмным, усыпанным незнакомыми звёздами. Сёма снова взглянул на навигатор. На экране снова мелькнуло очередное его сообщение. Короткая строка: «Энергоцикл: 77 темпов до пика». Он не стал ничего говорить Вектору. Просто запомнил. И подумал, что эти темпы - не просто цифры. Это время, которые им предстоит прожить здесь, среди чужого леса, чужого неба и чужих людей, которые, может быть, станут не чужими.

***

III. "Выход. Или вход?.. СОМНЕНИЯ…"

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.4. Вектор держал визор, будто тот мог вдруг стать теплее, если сжать посильнее. Слабый сигнал ММ‑связи то пропадал, то возвращался короткими всплесками, похожими на дыхание.

- Ничего, - тихо сказал он. - Совсем ничего. Только шум.

Сёма не ответил сразу. Его пальцы скользили по панели "архивного навигатора", выжимая из старого устройства всё, на что оно было способно. На чёрно-белом его экране мелькали строки, среди которых вдруг проступила знакомая связка координат и рядом - строка, которую он видел раньше только в учебных файлах: «Привязка к энергоциклу светила: Солриум. Окно активации - в пределах 12 часов до пика активности».

Он замер, потом медленно поднял глаза на небо, где над лесом уже наливался оранжевым край местного светила.

- Вектор, - сказал он спокойно, но в голосе было что-то новое, твёрдое. - Он, - и Сёма кивнул на свой навигатор, - почему-то всё время привязывает наш, подчёркиваю, НАШ выход к местному светилу, но называет его Солриум… Такое возможно, если, предположить, что здесь, это, - жестом головы обозначая движение местного светила, и Солриум – одно и то же…

Вектор посмотрел на него, потом тоже поднял взгляд вверх, туда, где ярко горящее светило отмеряло время своим движением по небосводу, и он непроизвольно их зажмурил, потом снова посмотрел на Сёму. А потом сказал, - Да!.. Это светило может быть Солриумом… Оно светит так же ярко, … и так же пронзительно… Оно может им быть!.. Его непроизвольная догадка ЕГО - ОБЕСКУРАЖИВАЛА!..

***

Лада стояла перед панелью, и пальцы её едва заметно подрагивали. Тридцать три секунды. Ровно столько ей дали на пробный прострел по мультиплексной линии. Не больше. И она знала – это от того, что они, Вектор и Сёма, очень далеко отстоят от Временного Предела. ОЧЕНЬ!.. А это уже НЕБЕЗОПАСНО. И что она может ЗАСТРЯТЬ!.. ТАМ…

- Дыши, - тихо сказала она себе, повторяя слова инструктора, которые он вбивал в них все годы учёбы в ИКУПМ. - Не смотри на цифры. Смотри на цель.

На экране мелькнули параметры: «ПВС «ЦАП-БРОС»: стабилизация… 87%… 92%… 100%». Где-то внутри установки что-то щёлкнуло, и воздух перед ней будто стал гуще, плотнее, как перед грозой.

Она шагнула вперёд - и вдруг, … миг, и она оказалась не в учебной лаборатории, а там, где небо было другим, где камни пахли дождём и чем-то, что кричало: - Это ВСЁ другое!..

***

Сёма и Вектор с непередаваемым чувством замершего ожидания, стояли… Стояли молча.

Сёма смотрел на хронометр. Три, две, одна…

Арина, говори!.. - выкрикнул он.

***

И тут Лада поняла: её голос сейчас прозвучит не её голосом, а голосом Арины - так настроена линия, так работает Мультиплекс-Портал-БРОСОК. Это не она говорит, это её слова проходят через слои времени и складываются в чужую интонацию. Но смысл - её.

Она набрала воздуха и произнесла всё то, что ей велели передать, каждое слово - как гвоздь, вбиваемый в пространство:

- Вы попали на Терану, во времена, когда был откат в каменный век. При третьем моём посещении. Вы вернётесь. Вас вернёт Лада. И она знает, что нужно сделать, чтобы вернуть... ВАС!.. Но… это можно будет сделать только через пятнадцать тысяч часов, в пике системной накопительной пространственно-звёздной энергозависимости светила Солриум, при её спиральном движении в рукаве звёздного облака МЕЛПУТ скопления НИТ. А пока - обживайтесь, обучайтесь навыкам каменного века, помогайте местным племенам, ... чем сможете. Ведь вы представители их будущего, а значит, уже ответственны за них. Они - ваши пра-пра- … сколько-то там, пра-родители. Когда придёт время, Лада станет вашим проводником в дороге назад… Правда, Лада?

И вот тут, в самом конце, линия дрогнула, и голос перестал быть чужим. Это уже была она, Лада, не Арина, не протокол, не инструкция - просто девочка, которая очень хочет, чтобы её услышали:

- Правда!..

И это был её голос, ЕЁ, с её интонациями совсем ещё девчонки, семнадцати лет, которая очень хочет, чтобы ВСЁ получилось…

***

Связь оборвалась. Щёлк. И она снова стояла в лаборатории, а перед глазами ещё плыли очертания каменного мира. Техник кивнул:

- Уложилась. Тридцать две и семь десятых секунды... Отлично, … и подмедлив, добавил, - Для первого раза…

А Лада только молча кивнула, потому что в горле стоял комок. Она только что сказала им, что они застряли на полтора года... И только после истечения этого времени возможен возврат, т.е. обратный Проброс. Из времени каменного, ... в её время. Или, как ещё можно сказать - они вернуться назад, во времена, откуда их туда забросило. И что она - Лада, их единственный шанс вернуться… (Ремарка от автора. Год на Теране – 444 дня. Месяц на Теране – 33 дня. День на Теране длится 22 часа. Час на Теране имеет продолжительность в 66 минут. Минута на Теране складывается из 55 секунд. Такова местная специфика).

***

Сёмин "архивный навигатор" отсвечивал оставшееся время до следующего сеанса - 8 дней 65 минут, и 54, ... 53, ... 52 ... и т.д. с уменьшением на 1 секунду... Тоска!.. Сёма хлопнул ладонью по столу, - Не время расхолаживаться, дел невпроворот, вон, смотри как наши пра-отцы живут, а проблем у них в этом времени побольше, чем у нас, и времена суровее, один Большой Ы чего стоит. Ладно, ... туша этого Большого Ы даст возможность племени зиму пережит, но, ведь это удача, что удалась этот раз, не факт, что следующий повезёт... А племя без предводителя как тело без головы - не жилец!.. Будем обучать их, что знаем из нашего времени, что может помочь им жизнь свою облегчить, улучшить хотя бы чуть... Например - жилище их улучшить, из брёвен избы пусть строят. Давай обучим плотницкому делу, научим топоры да пилы мастерить, как железо добывать да обрабатывать. Питание, еду разнообразить. Поля пусть засевают. Лодки строят, рыбу научим ловить... Как сети плести и еду из воды добывать. Вот сколько дел на год у нас. Время пролетит - не заметишь. Правильно я говорю... И сам себе ответил - ПРАВИЛЬНО...".

Вектор не торопился отвечать. Он стоял, чуть склонив голову, будто прислушивался не к словам Сёмы, а к самому этому времени - к шелесту ветра в высокой траве, к далёкому рыку, который здесь был не сказкой, а предупреждением. Потом кивнул:

- Правильно, - сказал он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась твёрдость, как у камня, который годами лежит на одном месте и оттого знает, где земля держит крепче. - Только не так, как ты сейчас наговорил. Не «обучим плотницкому делу», не «научим поля засевать». Тут даже учебник по прогрессу не поможет. Тут каждый день люди решают: выжить или нет. И если мы им с ходу начнём про железо и избы - они нас либо не поймут, либо испугаются. А испуганный человек не строит, он прячется.

Сёма нахмурился, хотел было возразить, но Вектор поднял ладонь - не грубо, а так, как останавливают друга, чтобы тот не шагнул в темноту, не проверив, есть ли там ступенька.

- Смотри, - продолжил Вектор, указывая туда, где Илва, не глядя на них, ловко обвязывала тушу Большого Ы крепкой верёвкой из волокон. - Она знает, как сделать так, чтобы мясо не пропало. Знает, где растёт трава, которая лечит рану, и в какой момент надо отойти от костра, потому что зверь чует дым. Это их наука. Наша задача - не заменить её, а добавить к ней то, что у нас есть. По чуть-чуть. Так, чтобы это стало их собственным, а не чужим чудом.

Сёма вздохнул, но уже не от досады, а будто сбрасывая с плеч тяжёлый, но ненужный груз.

- Значит, не сразу про пилы, - пробормотал он, и в голосе его уже не было прежнего напора, зато появилась та самая деловитая ясность, которая у него всегда появлялась, когда план начинал складываться. - Сначала - про самое простое.

***

III. "Дела-заботы…"

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.5. И Сёма задумался... Потом от неожиданно пришедшей мысли, вдруг хлопнул себя по лбу, да так, что Илва, проходившая мимо с вязанкой сухих веток, вздрогнула и остановилась.

- Вектор! - выпалил Сёма, глядя на напарника, будто только что вытащил из самых потаённых уголков своего чемодана с самыми ценными "ценностями" очень-очень "самое ценное". - Ты мне как-то ещё у Шипа дома ножичек свой "выпускной" показывал. Говорил, что не расстаёшься с ним никогда при забросах в МежМирье. Ну, помнишь? Маленький, аккуратный, а лезвие - будто бритва. Он сейчас с тобой?

Вектор чуть приподнял бровь, но в глазах мелькнуло понимание - и едва заметная улыбка, как у человека, который наконец-то услышал правильный вопрос. Он сунул руку в "скрытый" карман форменной "межмирской" куртки, застёгнутый для надёжности на "молнию", в которой "прибыл в мир Тыл Ча", потянул, и, ... неспешно, как фокусник в цирке, достал его. Тот самый, "выпускной" перочинный ножичек, что вручил ему Шип на "смотринах вновь испечённого Пилота МежМирья", как он сказал тогда, сразу после построения на плацу ИКУПМ.

Ножик выглядел буднично: потертая костяная рукоять, лаконичная гравировка по ободку - ничего лишнего. Но стоило Вектору щёлкнуть, и лезвие вышло ровно, холодно, остро.

- Держи, - он протянул его Сёме. - Только аккуратно. Это же, ... память ... "навсегда".

Сёма взял его, бережно, почти с уважением, покрутил в пальцах, привыкая к весу. Потом резко, но не грубо провёл лезвием по краю ближайшей коряги - и тонкая стружка, светлая, влажная, она свернулась спиралью, будто сама просилась в историю.

- Видишь? - Сёма поднял глаза на Вектора, а потом на Тыл Ча, который стоял чуть в стороне, спокойный, внимательный, как человек, привыкший видеть суть за любыми жестами. - Это не магия. Это просто острый край. Таким можно не только мясо резать. Таким ... можно дерево обрабатывать. Можно сделать ручку для копья, можно ... колышки нужные в хозяйстве, ещё что другое, ... нужное... Да хоть лодку, если творчески подойти…

Тыл Ча наклонил голову, рассматривая лезвие не как чудо, а как инструмент - так, как смотрит мастер на новый камень.

- Дерево мягкое, его резать легко - произнёс он.

- Этот инструмент, - Сёма с нажимом выделил это слово, - и предназначен, что бы резать дерево, чтобы "оно", выделил произнесённое слово "нажимом", стало другим. - Я покажу, как снимать кору, как выбирать прямые ветки, как сушить их над огнём, чтобы не треснули. И ещё... Он шагнул в сторону, туда, где земля становилась рыжеватой, будто её кто-то подкрасил охрой, и присел, проводя пальцами по влажной почве.

- Болотная руда, - понизив голос, произнёс он. - Не бог весть какая, А вот если её промыть, просушить, а потом обжечь… из неё можно выплавить железо. Не сразу, конечно. Сначала нужно потрудиться. Но это уже путь.

Вектор подошёл ближе, посмотрел на рыжую землю, потом на ножик в руке Сёмы, и вдруг сказал серьёзно, с расстановкой слов прозвучал, как будто что-то обещая.

- Значит, будет топор у тебя, Тыл Ча, - спокойно сказал он. - Железный. Первый железный топор в каменном веке. Пусть и маленький. Пусть и кривой. Но твой. Свой.

Сёма кивнул, пряча в себе ту самую гордость, которая бывает только от дела, а не от слов.

- Свой, - повторил он. - И пусть пока он будет размером с ладонь. Главное, чтобы он был. Чтобы племя знало: есть путь от коряги к топору. От огня к железу. От этого дня к следующему.

А навигатор в кармане Сёмы всё так же тихо отсчитывал секунды: «…40 часов 15 минут… 14… 13…». Но сейчас эти цифры не казались ему тоской. Сейчас они были просто фоном - ровным, спокойным, как дыхание. Потому что у них появилось дело. Настоящее. То, за которое можно держаться.

***

Сёма ещё возился с корягой - старался ровно снять кору, чтобы древесина получилась гладкая, будто отполированная временем. Стружка ложилась тонкими завитками, и он каждый раз чуть задерживал дыхание, будто боялся спугнуть этот тихий, аккуратный процесс.

А Вектор отошёл чуть в сторону, туда, где берег мелкой речушки уходил в песок, перемешанный с галькой. Он присел на корточки, провёл пальцами по россыпи мелких камней, потом наклонился к воде, где у самого берега лениво шевелились водоросли. Рядом, будто по молчаливому уговору, опустилась Илва - не мешая, просто наблюдая, как чужак трогает то, что она знала с детства.

- Ты что ищешь? - спросила она так тихо, что тишина, которая была здесь везде, не шевельнулась.

Вектор чуть улыбнулся - не широко, а так, как улыбаются, когда собираются объяснить что-то очень простое, но важное.

- Крючок, - просто ответил он. - Не такой, как у вас из кости. Другой. Чтобы держал крепче. Чтобы рыба не сорвалась.

Илва приподняла бровь, будто впервые услышала слово, которое не имело смысла в её мире.

- Из чего? - спросила она.

Вектор достал из кармана маленький свёрток из промасленной ткани, развернул его бережно, как разворачивают что-то дорогое, и вынул тонкую металлическую проволоку - ту самую, что годами лежала у него в запасе, на случай, если придётся мастерить что-то в полевых условиях.

- Это металл, - пояснил он, проводя пальцем по гладкой, чуть тусклой поверхности. - Его можно гнуть. Можно закручивать. Можно сделать так, чтобы он цеплялся и не отпускал.

Он взял небольшой плоский камень, положил на него проволоку и начал аккуратно, почти нежно, постукивать по ней другим камнем, придавая нужную форму. Илва наблюдала, не моргая, будто видела, как из обычного движения рождается что-то новое.

- Сначала вот так, - бормотал Вектор, будто разговаривал больше с собой, чем с ней. - Потом загиб. Потом остриё… Его надо чуть подточить. У вас есть камень, который режет камень?

Илва молча кивнула, встала и пошла вдоль берега, легко ступая по мокрой гальке. Через минуту вернулась, держа в руке тёмный, почти чёрный камень с острыми, будто нарочно заточенными краями.

- Сильный камень, - сказала она просто.

Вектор кивнул, принимая его как дар, и начал осторожно, миллиметр за миллиметром, подтачивать остриё будущего крючка. Металл уступал кремню неохотно, но уступал, и вскоре на проволоке появилось то самое коварное остриё, которое не даст рыбе уйти.

- Вот, - он протянул Илве готовый крючок - тонкий, изогнутый, с маленьким колечком на конце. - Теперь нужна леска. Или верёвка. Что у вас тоньше и крепче?

Илва взяла крючок, повертела в пальцах, провела ногтем по острию - осторожно, проверяя. Потом подняла глаза на Вектора и вдруг улыбнулась, впервые по-настоящему, без настороженности.

- У нас есть волокна из болотной травы, - сказала она. - Если их скрутить и смочить в смоле, они не рвутся. Даже когда щука тянет так, что руки сводит.

- Отлично, - кивнул Вектор. - Значит, сделаем снасть. Пусть сначала без лодки. Пусть с берега. Но чтобы каждый знал: если бросить в воду что-то умное, вода может отдать взамен рыбу.

Тем временем Сёма наконец отложил корягу и выпрямился, разминая затекшие плечи. В руках у него лежала уже почти готовая рукоять - ровная, гладкая, приятно ложащаяся в ладонь. Он посмотрел на Вектора, на Илву, на то, как они вдвоём склонились над чем-то маленьким, но важным, и вдруг почувствовал, как внутри разливается то самое тихое удовлетворение, которое бывает только от настоящего дела.

- Ну что, - сказал он, подходя ближе и кивая на крючок в руках Илвы. - Один инструмент уже есть. Теперь бы ещё понять, как эту болотную руду превратить в лезвие. Но это завтра. Сегодня пусть будет день крючка и рукояти. Пусть племя увидит: мы не просто говорим, мы делаем. И делаем так, чтобы и им было понятно, как повторить.

Тыл Ча, стоявший чуть поодаль, молча наблюдал за всем этим. Он не торопился ни хвалить, ни осуждать. Просто смотрел, как чужие люди учат его людей видеть в привычных вещах новые возможности. Потом подошёл, взял рукоять, которую сделал Сёма, повертел в руках, оценил вес, баланс, удобство.

- Хорошо, - произнёс он наконец. - Дерево ты чувствуешь. Завтра пойдём к болоту. Покажешь, где эта твоя, - и он с трудом, но всё же выговорил это новое для него слов, - Руда. Посмотрим, что сможет сделать из рыжей земли.

Сёма кивнул, стараясь не выдать, как сильно у него внутри всё подпрыгнуло от этой простой фразы: «Завтра пойдём». Это было почти как признание. Почти как «вы теперь с нами».

А навигатор в кармане тихо шептал: «…17 часов 5 минут… 4… 3…». Но сейчас эти секунды не казались ни тоской, ни приговором. Сейчас они были просто временем, которое нужно прожить, чтобы успеть сделать ещё хоть что-то полезное.

Солнце уже садилось, и длинные тени ложились на берег, будто кто-то аккуратно расчертил землю на полосы света и темноты. Илва держала в руках самодельную снасть - крючок из проволоки, привязанный к тонкой, но удивительно прочной нити из болотных волокон, пропитанных смолой. Вектор стоял рядом, чуть позади, чтобы не мешать, но быть готовым подсказать, если понадобится.

- Кидай, - шепнул он Илве. - Не резко. Пусть крючок ложится тихо, как капля.

Илва кивнула, сосредоточенная, будто от этого броска зависело что-то очень важное. Она плавно качнула рукой - и крючок с лёгким плеском ушёл в воду, потянув за собой тонкую нить.

Секунды тянулись, будто не хотели спешить. Потом вдруг - рывок. Нить натянулась, задрожала, как струна. Илва ахнула, но тут же сжала её крепче, как будто боялась, что чудо ускользнёт.

- Тяни! - выдохнул Вектор. - Но не дёргай. Пусть идёт по воде, а не против неё.

Она потянула - медленно, уверенно. Из воды показалась тёмная спина, блестящая, будто покрытая лаком. Щука. Большая, сильная, она билась, пытаясь вырваться, но крючок держал. Ещё миг - и Илва вытащила её на берег. Рыба металась, разбрасывая капли, а Илва смотрела на неё не как на добычу, а как на доказательство: получилось.

Вектор улыбнулся - той самой редкой, настоящей улыбкой, которая у него появлялась только тогда, когда дело шло как надо.

- Первый улов, - тихо сказал он. - Теперь ты знаешь: крючок и терпение сильнее любой силы.

Тем временем Сёма работал у костра, где на плоском камне лежала рукоять - та самая, что он выточил перочинным ножиком. Рядом, в простой глиняной печи, которую они сложили из камней и обмазали глиной, тлела болотная руда. Огонь гудел, выжимая из рыжей земли железо, и Сёма то и дело подбрасывал сухие ветки, следя, чтобы жар не спадал.

Тыл Ча всё так же стоял рядом, молча, наблюдая, как Сёма проверяет угли, как осторожно достаёт раскалённую, ещё мягкую массу, как укладывает её на наковальню из твёрдого камня и начинает бить по ней плоским камнем, придавая форму лезвия.

- Тяжело, - пробормотал Сёма, вытирая рукавом пот со лба. - Но если бить ровно, металл слушается.

Лезвие получалось неидеальным - кривым, с неровными краями, но настоящим. Когда оно остыло, Сёма приложил его к рукояти, подогнал выемку, закрепил сыромятным ремнём, туго обмотав место стыка, а сверху пролил горячей смолой - чтобы держалось крепко.

Он поднял топор, попробовал вес, качнул им в воздухе - и лезвие не дрогнуло.

- Держится, - выдохнул Сёма. - Первый топор из болотного железа.

Тыл Ча протянул руку, не требуя, а прося разрешения. Сёма отдал. Вождь повертел топор в руках, проверил баланс, провёл пальцем по лезвию - осторожно, чтобы не порезаться.

- Острый, - произнёс он спокойно. - И тяжёлый там, где надо. Ты сделал хорошо. Покажи...

Сёма кивнул. Он понял!.. Тыл ча просит увидеть "что ЭТО может...". Он подошёл к толстому бревну, примерился и ударил - не в полную силу, но уверенно. Топор вошёл в дерево, оставив глубокую выемку. Ещё удар - и в бревне появился ровный желобок.

- Вот так, - сказал Сёма, показывая на выемку. - Чтобы брёвна ложились одно на другое, как зубы. А между ними - мох. Он держит тепло и не даёт ветру пробраться внутрь.

Тыл Ча снова кивнул, и в этом кивке было уже не просто одобрение - было признание: ты научил нас чему-то важному.

А потом, когда сумерки окончательно накрыли стоянку и над костром начали кружиться первые искры, Сёма отошёл в сторону, туда, где было тише, и достал из кармана навигатор. Экран слабо светился в темноте, отмеряя секунды, которые здесь, в каменном веке, казались почти бессмысленными - и всё же были единственной ниточкой, связывающей их с домом.

…63 секунды… 62… 61…

Сердце Сёмы забилось быстрее. Он знал, что сейчас произойдёт. Знал, что эти тридцать три секунды - то единственное, что разделяет их "теперешний" мир обитания от реалий мира, откуда они "попали " сюда...

…10… 9… 8…

Он сжал навигатор крепче, будто хотел удержать не только прибор, но и саму возможность услышать родной голос.

…3… 2… 1…

- Арина… Ты?! - выдохнул он, почти не надеясь, но отчаянно желая, чтобы в этой тишине вдруг прозвучало её «я здесь».

И вдруг - шёпот, пробившийся сквозь треск помех, тонкий, но узнаваемый:

- Я - Лада. Арина в командировке. Её не будет три года, если всё будет в рамках задания… Что, конечно, не факт. Она так сказала.

Сёма замер, будто мир на секунду остановился. Лада. Не Арина, но тоже свой человек. Та, что знает их историю, та, что может передать весточку, может подсказать, может просто сказать: «Мы вас видим».

- Лада… - повторил он тихо, чтобы голос не дрожал. - Мы здесь. Мы живы. У нас… у нас даже топор есть. Из болотного железа. И первый улов. Мы не стоим на месте.

Из навигатора снова послышался треск, и голос Лады прозвучал чуть тише, будто его уносило ветром:

- Слышу тебя, Сёма. Держитесь. Мы работаем над тем, чтобы вытащить вас. Но пока… пока просто держитесь. И стройте свой путь домой. Мы вам поможем.

Связь оборвалась. Навигатор снова показывал сухие цифры: «…8 дней 65 минут, и 54, ... 53, ... 52 ... и т.д. с уменьшением на 1 секунду...». Но теперь в этих цифрах было не отчаяние, а надежда.

Сёма убрал навигатор, глубоко вдохнул прохладный воздух, пахнущий дымом, мокрой землёй и будущим, и вернулся к костру, где Вектор уже показывал Илве, как лучше скручивать волокна для новой лески, а Тыл Ча рассматривал топор, будто пытался запомнить каждую линию, чтобы завтра научить этому других.

- Ну что, - сказал Сёма, усаживаясь рядом и протягивая руки к теплу. - Завтра будем учиться класть брёвна. А потом… потом будет изба. Пусть маленькая. Пусть первая. Это будет тёплый дом для того, чтобы пережить зиму...

И Вектор повторил эти, его, слова, как какое-то заклинание:

- Пережить зиму, - и он посмотрел на Тыл Ча, на Илву, обвёл взглядом всех людей племени, что стояли вокруг, - Значит, всё идёт как надо. И мы, с вами...

***

III. "Где мы…"

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.6. Плот тихо покачивался на воде, и Сёма наконец-то позволил себе опустить плечи. После крутого спуска с холма руки ныли от напряжения, а в пальцах ещё дрожали отголоски того усилия, с которым он цеплялся за мокрые камни. Теперь можно было просто дышать.

***

Житейские повседневные заботы, не оставляли много времени на думы о приближении времени, когда они смогут вернуться в своё время. Время-времечко… Осложнять жизнь раздумьями о неизбежных полутора годах, что им нужно здесь пробыть – не хотелось. И они просто жили, помогая своим, можно сказать, праотцам, выживать в этой каменной эпохе. Так прошло чуть больше года… Прошла весна, наступило лето.

И Сёма сказал: - Пора всё же понят, где мы… Определиться с местом, куда нас забросило. Нужно найти реку и по ней пройти до места, где она будет впадать во что-то большее – озеро, море, океан… И тогда возможно будет понять, где мы… Отвечая на вопрос, где большая река, Тын Ча просто махнул рукой в сторону, откуда поднималось светило каждое утро. – Там…течёт большая вода. И, по прошествии нескольких дней подготовки к большому путешествию они утром пошли туда, в том направлении, чтобы найти реку, построить плот, и узнать – где они сейчас…

***

Вода здесь текла спокойнее, чем выше по течению. Течение не тащило, а будто приглашало: «Держись ближе к берегу, не торопись». Вектор молча работал шестом, выправляя курс, когда плот норовил уйти к середине реки, где вода темнела и казалась глубже.

- Смотри, - тихо сказал Вектор, кивая на противоположный берег. - Тропа.

Сёма прищурился. И правда: вдоль кромки воды тянулась узкая полоса, где трава была примята, а между камнями виднелись расчищенные участки. Не звериная тропа - слишком ровная. Человеческая. Или тех, кто ходит на двух ногах.

- Значит, тут кто-то ходит, - пробормотал Сёма, доставая из нагрудного кармана потрёпанный блокнот и карандаш. Карандаш был короткий, почти огрызок, но зато не боялся сырости.

Он быстро набросал линию берега, поставил крестик там, где начиналась тропа, и рядом вывел: «Тропа. Регулярное движение. Люди?»

- Не будем к ней выходить, - сказал Вектор, будто читая его мысли. - Пока просто отметим.

Сёма кивнул. Он и сам не хотел спешить. После всех этих дней, когда каждый незнакомый звук казался угрозой, он научился ценить тишину. И сейчас эта тишина была не пустой - она была наполнена шорохом ветра в траве, криком какой-то птицы, плеском воды о борт плота.

Река снова сделала плавный поворот, и перед ними открылась небольшая замоина. Берег здесь был пологим, песок смешивался с галькой, а чуть дальше начинался редкий лес. Но самое главное - на песке, у самой кромки воды, виднелись следы. Не один и не два, а целая цепочка, уходящая вверх по склону.

Сёма замер, вглядываясь в эти отпечатки. Они были неглубокими, размытыми водой, но различимыми. И шли не хаотично, а ровно, шаг за шагом.

- Не звери, - тихо сказал он, снова открывая блокнот. - Люди. Или… кто-то очень похожий.

Он быстро зарисовал форму следа - овальный, с чёткими краями, будто ступня была босой, но твёрдой. Рядом написал: «Следы. Направление - вверх по склону. Размер средний».

Вектор молча кивнул, не отрывая взгляда от берега. Он не делал заметок, но Сёма знал: Вектор запоминает всё. Каждый поворот, каждый след, каждый звук.

- Держимся середины, - спокойно произнёс Вектор. - Пусть они нас не заметят, если не хотим встречи.

Сёма снова кивнул. Сейчас им не нужна была встреча. Сейчас им нужно было просто понять, где они. Найти хоть один ориентир, который можно будет потом сверить с тем, что им говорила Лада во время сеансов связи.

Он поднял голову, вглядываясь в горизонт. Там, где река делала ещё один поворот, небо казалось светлее, а воздух - прозрачнее. И ветер, который дул с той стороны, приносил с собой не только запах соли, но и что-то ещё. Что-то, что говорило: «Там большая вода. Там устье».

- Ещё немного, - тихо сказал Сёма, будто убеждая не столько Вектора, сколько себя. - Ещё один поворот. И мы увидим, куда она нас выведет.

Вектор снова кивнул. Он не любил лишних слов, но сейчас и ему, казалось, было важно услышать этот тихий голос рядом. Голос, который говорил: «Мы идём. Мы не сбились с пути».

Плот медленно скользил по воде, оставляя за собой едва заметную рябь. И эта рябь, как и следы на песке, как и тропа вдоль берега, становилась частью их карты. Карты, которую они чертили не чернилами, а нестойким следом на воде, взглядами, тихими замечаниями друг другу.

***

Три дня они плыли, и река понемногу меняла свой характер. Течение становилось ровнее, берега - ниже, а лес отступал от воды, оставляя широкие полосы песка и гальки. Сёма уже не вздрагивал от каждого шороха в кустах, а Вектор перестал каждый раз напрягаться, когда плот задевал торчащий из воды камень. Они привыкали к этому миру, учились видеть в нём не только угрозу, но и порядок.

Каждый вечер Сёма доставал свой блокнот и аккуратно заносил туда всё, что запомнилось за день. Не только повороты реки и места, где течение становилось опасным, но и мелочи: как птицы садятся на воду только с одной стороны, как ветер меняет направление ровно на закате, как на гладких камнях у берега появляются тонкие полоски - будто кто-то проводил по ним чем-то острым.

- Смотри, - сказал он на четвёртый день, когда солнце уже клонилось к горизонту, а река сделала очередной плавный поворот. - Опять эти полоски.

Вектор молча наклонился, провёл пальцем по камню. Полоска была неглубокой, но чёткой, будто её выцарапали чем-то твёрдым.

- Не природное, - тихо сказал он. - Кто-то делал.

Сёма кивнул и быстро набросал в блокноте схему: камень, полоска, направление. Рядом написал: «Искусственные метки? Повторяются. Частота - каждые 150–200 метров».

Они плыли дальше, и Сёма всё чаще ловил себя на том, что смотрит не вперёд, а по сторонам, выискивая эти полоски. Они были не везде, но там, где появлялись, шли с какой-то странной регулярностью. И это настораживало не потому, что было опасно, а потому, что говорило: здесь кто-то думал о маршруте. Кто-то хотел, чтобы его путь можно было прочитать.

На пятый день, когда они причалили к берегу, чтобы дать рукам отдохнуть от шеста, Сёма заметил ещё кое-что. На песке, чуть в стороне от воды, виднелись следы. Не свежие - их уже присыпало пылью, а края сгладились от ветра и редких дождей. Но форма была чёткой: обувь. Не босые ноги, как у тех, чьи следы они видели раньше, а именно обувь - с выраженным каблуком и ровным краем подошвы.

Сёма замер, вглядываясь в эти отпечатки. Они шли не вдоль реки, а в сторону, в глубь материка, будто кто-то сошёл с берега и ушёл туда, где начинался редкий лес. И шли не хаотично, а ровно, шаг за шагом, будто человек знал, куда идёт.

- Вектор, - тихо позвал Сёма, не отрывая взгляда от следов. - Посмотри.

Вектор подошёл, присел на корточки, внимательно изучил отпечатки. Потом поднял голову, посмотрел туда, куда вели следы, и тихо произнёс:

- Не местные.

Сёма кивнул. Он и сам это понял. Местные ходили босиком или в чём-то мягком, оставлявшем расплывчатый след. А это была обувь. Чёткая, продуманная. И она вела не к воде, не к реке, а прочь от неё.

- Зачем? - пробормотал Сёма, доставая блокнот. Он быстро зарисовал форму следа, отметил направление, расстояние до воды. Рядом написал: «Обувь. Направление - вглубь материка. Странный маршрут».

Вектор молча поднялся, ещё раз посмотрел на следы, потом на реку, будто сравнивая два пути: тот, что лежал перед ними, и тот, что уводил в сторону.

- Не наш путь, - спокойно сказал он. - Мы идём по воде.

Сёма снова кивнул. Но эти следы… они не давали покоя. Будто кто-то, кто знал этот мир лучше, чем они, вдруг решил пойти не туда, куда подсказывала логика, а куда-то ещё. И оставил после себя эти полоски на камнях, эти чёткие отпечатки, будто хотел, чтобы их нашли.

- Ладно, - тихо сказал Сёма, закрывая блокнот. - Пойдём дальше. Но отметим. Вдруг пригодится.

Вектор снова кивнул, и они вернулись к плоту. Вода уже не казалась такой спокойной, как раньше. Теперь в каждом её изгибе, в каждом повороте Сёма видел не просто путь, а вопрос. И эти следы были ещё одним вопросом, на который пока не было ответа.

Плот снова скользнул по воде, унося их дальше, к устью, к большой воде, к тому месту, где река должна была встретиться с океаном. Плот шёл по реке ровно, будто сам знал дорогу: течение здесь было спокойным, ленивым, и даже ветер, казалось, дул им в спину. Сёма время от времени поглядывал на свой «архивный навигатор» - тот тихо мигал, отсчитывая часы до следующего сеанса ММ связи. Вектор молча правил длинным шестом, время от времени подправляя курс у поворотов.

- Тут ещё пару дней плыть, и можно искать место для стоянки, - пробормотал Сёма, щурясь на солнце. - Главное, чтобы не начал дуть сильный ветер. Тогда вода в реке станет неспокойной.

Вектор только хмыкнул:

- Переживём... На этой реке морских штормов не бывает. Опасаться нужно другого...

И будто в подтверждение его слов, вода впереди вдруг забурлила, потемнела, и течение резко рвануло в сторону. Плот дёрнулся, будто его схватила невидимая рука, и понёсся вперёд, набирая скорость.

- Держи! - крикнул Вектор, но удержать шест было уже невозможно: река швырнула плот в узкий проход между скалами, а потом резко швырнула к огромному обломку, торчащему из воды, как острый зуб.

Удар был такой силы, что Сёму кидануло в сторону и едва не сбросило с плота. Плот накренился, а затем перевернулся с глухим треском. Холодная вода накрыла с головой, потащила куда то вниз, кружа и не давая понять, где верх, где низ.

Когда Сёма вынырнул, хватая ртом воздух, вокруг уже не было ни плота, ни шеста - только бурлящая вода и острые камни. Где то рядом вынырнул Вектор, отфыркиваясь и цепляясь за скользкий валун.

- Жив?! - прокричал Сёма.

- Жив, - прохрипел Вектор. - Но не уверен, что надолго.

Они кое-как выбрались на каменистый берег, мокрые, дрожащие, с ободранными ладонями. Одежда липла к телу, а зубы начинали стучать.

- Костёр, - выдохнул Сёма, оглядываясь. - Надо развести костёр, иначе простудимся.

Вектор кивнул, молча собирая сухие ветки, которые каким то чудом уцелели на берегу. Через несколько минут занялся огонь, и тепло медленно начало пробираться сквозь мокрую ткань.

Они сидели, прижавшись к теплу, и молчали, пока дрожь не стала утихать. Потом Сёма невесело усмехнулся:

- Ну вот, планировали спокойное плавание. А вместо этого - перевёрнутый плот и промокшие вещи.

- Зато живы, - спокойно ответил Вектор. - А это уже немало.

На противоположной стороне поляны, там, где из леса выходила узкая тропа, стояли трое. Они были одеты почти так же, как Сёма и Вектор, - в практичные куртки, плотные штаны, высокие ботинки. Незнакомцы стояли неподвижно, будто тоже не решались поверить в увиденное. А потом один из них шагнул вперёд и крикнул:

- Вы кто?..

Сёма почувствовал, как по спине пробежал холодок, совсем не похожий на озноб от мокрой одежды.

- Как вы, - произнёс он не как вопрос, а как факт. - Их будущего...

И тот, что кричал, горько усмехнулся:

- Из будущего. Из прошлого. Называй как хочешь. Мы просто… "она" нас не отпустила... Петля...

***

Они расселись полукругом у костра, уже не так настороженно, но и не по-дружески: между ними всё ещё лежала эта странная дистанция - будто они боялись, что, если слишком близко подвинутся, реальность треснет. Сёма, отогревшись, первым нарушил молчание:

- У нас есть связь с будущим. Каждые шестьдесят часов - ровно тридцать три секунды. Этого хватает, чтобы передать координаты, погоду, иногда - предупреждение. Но не больше.

Трое «предыдущих» переглянулись. Тот, кто первым заговорил, медленно покачал головой:

- Каждые шестьдесят… И тридцать три секунды… - он повторил, словно пробовал слова на вкус, и вдруг резко поднял глаза на Сёму. - Ты это серьёзно?

Сёма кивнул:

- Абсолютно. И ещё… вы знаете, где мы?

Они молчали. Один из них, самый молчаливый, пожал плечами:

- В каменном веке. На какой-то реке. В глуши.

- На Теране, - тихо сказал Сёма. - В её далёком прошлом.

На поляне стало тихо. Даже треск костра будто сделался тише, а дым потянулся ровной струёй, будто и он замер, прислушиваясь.

Тот, кто говорил первым, вдруг рассмеялся - не весело, а так, будто смех был единственным способом не закричать:

- На Теране… В прошлом… - он провёл ладонью по лицу, потом посмотрел на свою руку, будто не узнавая её. - Временной "сдвиг"... И что делать?... И, будто отвечая сам себе, продолжил: - Мы думали, что знаем правила. Думали, что у нас есть план. А потом… потом время перестало быть прямой линией. Оно стало кругом. Петлёй... Мы ждали связи. Ждали, что нас вытащат. Но никто не пришёл.

Сёма почувствовал, как внутри что-то сжимается - не от страха, а от странного, почти родственного узнавания:

- Нет, мы пришли. И будем выходить вместе.

Тот, что смеялся, теперь смотрел на Сёму почти с надеждой:

- Если у вас есть связь… и вы можете говорить с будущим… может, в этих тридцати трёх секундах и есть ответ. Может, именно там спрятан выход.

Вектор тихо добавил:

- Или предупреждение. О том, чего делать не надо.

Огонь потрескивал, и тени плясали по лицам, делая их то чужими, то до боли знакомыми. Сёма посмотрел на свой навигатор - тот мигнул, отмечая, сколько часов осталось до следующего сеанса.

- До следующего окна связи - пятьдесят семь часов, - сказал он. - У нас есть время. Чтобы всё разложить по полочкам. Чтобы понять, где мы свернули не туда.

И в этот момент все пятеро - и те, кто пришёл из будущего, и те, кто застрял в прошлом, - впервые почувствовали, что они не просто случайные попутчики. Им - помогут. Они - выйдут!..

***

III. "Очередь за вами. На выход…"

Подцикл - Вектор: "Пилот ЦАПЕРРА-М: Вектор, ответьте..."

***

Эпизод 3.7. После встречи у костра всё пошло иначе. Пятеро теперь двигались не как два случайных отряда, а как единый отряд: Сёма с навигатором, Вектор с чутьём на опасность, и трое «предыдущих», знавших эту местность так, будто прожили здесь целую жизнь. Они снова собрали плот - на этот раз попроще, из того, что удалось выловить из воды, и из свежих брёвен, стянутых лианами. Работали молча, но слаженно, будто годы разлуки ничего не значили.

Река текла спокойно, но теперь они замечали в ней странности: вода местами отливала не зелёным, а тускло-фиолетовым, будто в неё подмешали пепел; на камнях вдоль берега виднелись выщербленные знаки, похожие на руны, но никто не мог их прочесть. Сёма время от времени поглядывал на навигатор, но тот упрямо молчал: координаты определялись, но названия местности не было - только сухие цифры и отметка «регион не идентифицирован».

- Мы всё ещё не знаем, где именно на Теране, - пробормотал Сёма, проводя пальцем по стеклу экрана. - И даже не знаем, что это вообще за река.

- Узнаем, - спокойно ответил Вектор, поправляя узел на лиане. - Узнаем, когда появится что-то знакомое. Или кто-то подскажет, кто знает.

Через три дня пути впереди показалась земля, не похожая на дикие берега: ровные поля, огороженные плетнями, аккуратные тропы, уходящие в лес, и дым над крышами. Селение.

Пока они стояли у кромки воды, Сёма успел разглядеть селение чуть лучше. Не каменные башни и не хижины из веток - тут строили из широких плит тёмного серого камня, будто вырезанных одним движением ножа. Крыши крыли чем-то вроде прессованной травы, и от этого дома казались частью земли. По улицам ходили люди в простой, но ладно скроенной одежде: широкие пояса, плотные накидки, обувь на толстой подошве. У колодца две женщины переговаривались тихо, будто берег реки учил говорить шёпотом. А потом одна из них подняла голову, потом подозвала маленького пацанёнка, что крутился поодаль, и что-то ему сказала. Он стремглав бросился к ближайшему дому и забежал в него. И сразу из него вышли взрослые мужчины с недобрыми взглядами и с увесистыми дубинами и кольями.

- Похоже нас не ждут, - негромки сказал один из «предыдущих», - И не любят, когда их беспокоят.

Вектор кивнул на тропу, уходящую в сторону от реки, в тень деревьев:

- Если уходить, то сейчас. Пока они ещё не подошли слишком близко…

Сёма хотел возразить - еда была нужна, да и информация… Но взгляд переднего из нападавших не оставлял сомнений, им не поздоровится, если…

- Бежим, - выдохнул Сёма.

Они рванули по тропе, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но страх гнал вперёд. Через несколько десятков минут селение осталось далеко позади, и только тогда они позволили себе замедлиться, чтобы не свалиться без сил.

Теперь они шли вдоль опушки, держась так, чтобы лес прикрывал с одной стороны, а открытое пространство позволяло заметить погоню. Пятеро шли молча, экономя дыхание. И только когда солнце начало клониться к закату, Сёма остановился на небольшой поляне у самой кромки леса - там, где ветер гулял свободно, а связь могла пробиться чуть лучше.

- Сейчас, - сказал он, глядя на навигатор. - Окно откроется через три минуты.

Все замерли, будто боялись, что даже дыхание собьёт сигнал. Навигатор тихо пискнул, экран вспыхнул, и вместо привычных цифр появилась чёткая картинка: лицо Лады, напряжённое, собранное.

- Сёма, слышу тебя, - её голос был спокойным, но в нём чувствовалась срочность. - Вижу вас на визоре ММ связи. Вы на Теране, и вы возле реки Тереи. И вы не одни: группа Пилота Вира тоже в зоне видимости.

Сёма сглотнул:

- Лада, мы едва ушли от селения. Они… они будто знали, что мы придём.

Лада кивнула, не теряя ни секунды:

- Да, потому что это уже случалось. Там - АНОМАЛИЯ, и у них обострены враждебные инстинкты… Такое бывает…

Теперь про вас всех, и про группу Вира в том числе. Их возврат на данном этапе запланирован через сорок девять часов. Но до вашего возврата по Протоколу Безопасного Возврата ещё тысяча семнадцать часов.

Один из «предыдущих» шагнул ближе к экрану, будто хотел дотянуться до Лады:

- Значит, мы… мы уже возвращались?

- Не совсем, - ответила Лада, и в её голосе прозвучала тяжесть. - Вы не можете возвращаться из этой точки. И, кроме того, попытка возврата обеих групп одновременно вызовет Парадокс Слияние. Цикличность события. Тогда возврат обеих групп станет невозможен на срок двадцать две тысячи двести двадцать два дня.

Сёма почувствовал, как по спине пробежал холодок.

- Что делать?

- Разделяйтесь, - чётко сказала Лада. - Вы идёте вдоль течения реки Терея к протоке Кея, до которой ещё триста тридцать три километра. Группа Пилота Вира уходит в сторону реки Реш. Ждать на берегу, место выбрать самостоятельно. Забирать вас будет представитель группы «12». Они вас найдут сами.

Вектор, стоявший чуть позади, тихо уточнил:

- А если нас догонят те, из селения?

- И всё равно держитесь этого плана, - ответила Лада. - Любое отклонение увеличивает риск парадокса. Главное - не пересекаться с группой Вира. Даже случайно.

Сёма кивнул, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности не только за этих пятерых, но и за все возможные версии себя.

- Понял. Разделимся.

Лада на секунду опустила взгляд на какой-то другой экран, потом снова посмотрела прямо:

- У вас семь минут чтобы разделиться. Без задержки. Немедленно. Ещё одно: вы сейчас идёте по старому руслу. Оно ведёт к протоке, но там есть участок, где земля проваливается. Держитесь левее, там твёрдая тропа.

Сёма открыл рот, чтобы спросить, откуда она это знает, но не успел. На экране пошли помехи, рябь побежала волнами, голос Лады стал прерывистым:

- …держитесь левее… триста тридцать три… представитель группы «12»…

И связь оборвалась.

На опушке стало тихо. Только ветер шелестел листвой, да где то далеко крикнула птица. Сёма медленно опустил навигатор и посмотрел на остальных.

- Значит, так, - сказал он спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Разделяемся. Мы идём вдоль Тереи, левее, по твёрдой тропе. До протоки Кея - триста тридцать три километра. И держимся подальше от группы Вира.

***

Сразу после сеанса связи группа Пилота Вира молча развернулась и ушла в сторону реки Реш - без лишних слов, будто все давно знали свои роли в этой странной пьесе. Сёма проводил их взглядом, а потом повернулся к Вектору:

- Ты говорил, видел лодку.

Вектор кивнул:

- Чуть выше по течению. У камня, где тропа спускается к воде.

- Значит, вернёмся.

И они пошли - не бегом, но и не медля, будто каждый лишний шаг отдалял их от шанса.

Через полчаса Сёма и Вектор вышли к знакомому изгибу реки. И правда - под сенью ив, наполовину в воде, лежала лодка, выдолбленная из цельного ствола. А рядом, на плоском камне, сидел рыбак. Он поднял голову. Сёма поднял руки, показывая, что не за дракой пришёл.

- Нам нужна лодка, - сказал он ровно. - Не украсть. Обменять.

Рыбак скользнул взглядом по их одежде, потом остановился на чехле у пояса Вектора.

- Нож дашь?

Вектор не стал тянуть. Отстегнул чехол, положил на камень.

- Перочинный. Но острый.

Рыбак повертел нож, проверил лезвие ногтем, хмыкнул:

- Годится. Берите лодку. И не останавливайтесь там, где вода становится фиолетовой. Там земля не держит.

Больше он ничего не сказал. Только махнул рукой, мол, идите.

Они спустили лодку на воду, усадили остальных, взялись за вёсла - и Терея понесла их вперёд, уже не яростно, а ровно, будто смилостивилась.

Дальше потянулись дни, похожие друг на друга, но от этого не менее важные. Каждые шестьдесят часов они выходили на связь - ровно на тридцать три секунды. Экран вспыхивал, появлялось лицо Лады, собранное, деловое, без лишних эмоций.

На одном из последующих сеансов Лада сообщила:

- Группа Вира успешно вышла. Протокол соблюдён. Продолжайте движение.

Сёма выдохнул, будто только сейчас понял, что держал в себе напряжение за них всех.

На следующем сеансе Лада сообщила:

- До протоки Кея осталось девяносто три километра. Держите курс. Избегайте зон с искажением времени - они отмечены на вашей карте как «мёртвые пятна».

Следующий сеанс. И ещё. Наконец, на очередном сеансе, а они как раз прошли большую излучину, берега стали шире, течение спокойнее, навигатор пискнул, экран загорелся, и Лада впервые за всё время чуть наклонилась вперёд, будто хотела быть ближе. "Держитесь. Осталось немного. Всего девять дней.

И вот на девятый день берега стали меняться. Скалы расступились, течение замедлилось, и течение реки стало ровнее, спокойнее. Они причалили к пологому берегу, вытащили лодку, закрепили её, чтобы не унесло. И только тогда Сёма достал навигатор.

Экран вспыхнул сразу, будто ждал этого момента. Лицо Лады появилось без помех - спокойное, собранное, но в глазах уже светилось то, что бывает перед возвращением: облегчение пополам с напряжением.

- Вы на месте, - сказала она, и голос её прозвучал так, будто она стояла рядом, а не за тысячи лет и километров. - Прото́ка Кея совсем рядом, до неё всего 12 километров. Координаты показывают – скоро устье и воды реки Тереи вольются в протоку Кея.

Сёма выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание.

- Да. Мы здесь…

Лада чуть наклонила голову, будто сверяла данные с другим экраном.

- Вам осталось до моего Проброса к вам - шесть часов и сорок одна минута. И до момента возврата.

На секунду в лодке стало тихо. Даже ветер, казалось, замер, прислушиваясь.

- Шесть часов и сорок одна минута, - повторил Сёма, будто пробуя цифры на вкус.

- Именно так, - подтвердила Лада. - Сёма, запускай обратный отсчёт. По прошествии этого времени я буду у вас… сразу. Через семнадцать минут. По нашему времени. По-вашему - через шесть часов и сорок одну минуту. Но я буду. ПАРАДОКС-Задержка… Таков Протокол ВЫХОДА!.. С ним не поспоришь…

Она чуть улыбнулась - впервые за все сеансы, - и в этой улыбке было всё: и усталость, и гордость, и обещание, что они действительно вернутся.

- Держите связь. И не сходите там с берега. Я буду, скоро…

Экран моргнул, но не погас. Связь держалась ровно, уверенно.

Сёма опустил навигатор и посмотрел на Вектора.

- Значит, так, - сказал он. - Дойдём?

И в его вопросе больше было уверенности, чем вопросительных ноток.

Вектор кивнул и сел на песок, прислонившись спиной к валуну.

Сёма ещё секунду смотрел на экран, потом, выключил навигатор совсем, потом медленно опустил руку.

- И что, - тихо спросил он, поворачиваясь к Вектору, - она больше с нами говорить не будет? До момента Единения должен был быть ещё один сеанс… В чём дело? Не понимаю…

Вектор присел на корточки, провёл пальцем по песку, чертя короткую линию, будто сводил концы с концами. Потом поднял глаза:

- А я понимаю, - сказал он спокойно, без драмы, просто как факт, который давно ждал своего часа. - Она будет в гермокамере. Того требует Протокол Сшитки Миров. Она будет в изоляции. Сорок восемь часов. Ни звука, ни связи. Только финальный импульс.

Сёма медленно кивнул, будто примеряя эту тишину на себя.

- То есть… мы теперь сами. До самого конца.

- Не сами, - поправил Вектор. - Просто теперь вся ответственность - на нас. И это правильно. Мы её заслужили.

- Значит, ждём, - сказал он. - Стоя. На одном месте. Как велит Протокол.

Сёма посмотрел на небо, на облака, что плыли, как паруса, уносящие и время и пространство в бесконечность. И вдруг почувствовал, как внутри что-то встаёт на своё место.

- Да, - сказал он твёрдо. - Ждём. Стоя. До ТОГО момента, когда… А теперь - быстро к берегу Протоки Кея. И ждать её ТАМ...

***

И она появилась… Лада стояла у самой кромки берега, лёгкий бриз почти докатывал совсем небольшие вОлночки до её ног в спец обуви, как бы лаская их своим прикосновением и этим демонстрируя, как водная рябь протоки Кея стелится у её ног. А на её шее сверкал амулет Шипа, тот самый, Медальон «Сердце МИРОВ»...

- У нас мало времени, двадцать две секунды. Быстро, берёмся за руки, быстрей-быстрей, - проговорила, почти крикнула она... Вектор, не раздумывая, схватил её руку, Сёма, скользнул взглядом, как бы отметив очевидное, по Медальону на шее Лады, усмехнулся краешком рта, и тоже взял её руку в свою, сжал своей ладонью. Лада, потянулась, как всё равно хотела оторваться от мелкой крошки камней, что устилали берег в этом месте и… Раздался глухой, низкий звук, как голос земли, который слышишь не ушами, а всем нутром своим, всеми потрохами… И звук рос, … Рос, … РОС!.. Обволакивая, сплетая, закручивая их дыхание в одно… Перед ними медленно, будто нехотя, расступился воздух. Не дыра, не провал - а прозрачная завеса, в которой мелькали обрывки времени: место стоянки Тыл Ча, сцены охоты на Большого Ы, бытовые моменты - первая глиняная чашка, первый железный топор, первая пойманная на крючок рыба... И сквозь всё это тянулась одна тонкая нить: их голоса, их «я с тобой», их «мы вместе»… - Не отпускайте, - выдохнул Сёма. - Держимся!.. Что бы ни случилось… - Держусь, я держусь… - глухо почти выдохнул Вектор. - И я держусь за вас, - крикнула Лада...

И вот, мгновение… ОНО произошло… Завеса расступилась, разошлась, как будто её и не было… Они шагнули - и провалились…

Но не в пустоту, не в чёрную дыру, а в поток. Время здесь не исчезало, оно обтекало их, как вода обтекает камень: мимо проносились мгновения, накладывались друг на друга, сплетались в единую ткань. Сёма вдруг увидел себя со стороны: вот он снимает кору с коряги, стружка ложится тонкими завитками; вот он бьёт камнем по раскалённому металлу, и искры летят, как маленькие звёзды; вот он смотрит на реку и впервые понимает: «Мы не можем потеряться... Мы – вместе…».

Вектор почувствовал, как прошлое и будущее сходятся в одной точке: он увидел, почувствовал, буквально влился тот момент, когда впервые увидел в его, Шипа доме себя, маленького, совсем малыша, на коленях у отца, входящего во входную дверь Сёму, и сразу, одним мгновением, понял, что с этим человеком можно идти хоть за тридевять земель, хоть сквозь время. И, почему то, ему так показалось в тот миг проникновения сквозь пространственно-временную петлю, что ладонь Лады в его руке, это якорь, который будет с ним всю оставшуюся его жизнь…

Лада не видела картинок, она чувствовала. Чувствовала, как тонкая нить, которую она тянула через сеансы связи, наконец-то соединилась с их дыханием, с их шагами, с их «я держусь». И, ещё она поняла, что её судьба, после ЭТОГО, будет неразрывна с этими «попаданцами», Сёмой и Вектором… Особенно - с Вектором…

А потом Завеса исчезла... Растворилась… И Медальон погас…

***

Техник кашлянул, напоминая о протоколе, о бумагах, о том, что нужно отчитаться. Но Сёма только покачал головой:

— Дайте нам минуту. Просто минуту, чтобы понять, что мы действительно здесь.

И они стояли, не размыкая рук, пока мир вокруг не перестал казаться чужим. Пока время снова не стало прямой линией. Пока не стало ясно: они вернулись. Они те, кем были раньше…

***

IV. "Выбор, который нельзя переиграть…"

Подцикл - Лада: "Пилот-Стажёр..."

***

Эпизод 4.1. Лист рекомендаций по выбору условия задания на практику не давал точной даты временной привязки Проброса к конкретному периоду. Строка «Основываться на материалах семинарских занятий по тематике подготовки к преддипломной практике» выглядела как разрешение ничего не решать. Но именно поэтому Лада должна была выбрать сама.

Она вздохнула, откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. За стеклом город жил своей привычной жизнью: дрожали отражения фонарей в мокром асфальте, по тротуару спешили люди, кто-то смеялся, кто-то торопился, будто у каждого была своя неотложная цель. А у неё сегодня была только одна задача - выбрать эпоху, в которую она шагнёт, … прыгнет, чтобы доказать самой себе, что способна докопаться до сути, КАК ВСЁ БЫЛО… А не повторять чужие выводы. Порой - ошибочные, потому что сиюминутны… А чаще всего, потому что намеренно искажены!..

Если выбирать по интересующих её лично временных промежутках - это I - II века, перед самым моментом Четвёртого Прибытия Арина на Терану. Интересно, захватывающе, но…Арина тогда жёстко навела порядок. Потребовалось полторы тысячи лет, столько она пробыла тогда. И этот период достаточно подробно разбирался на семинарах по временным циклам развития цивилизации на Теране. Что было потом - тоже известно, однако есть различия в интерпретациях. Каждый Правитель подчинённой ему территории преувеличивал «свои» заслуги, и, наоборот, всячески искажал происходящее на соседних… И Лада решила - она будет искать ИСТИНУ… Добытые ей ТАМ материалы преддипломной практики будут основываться на её понимании простого по сути вопроса - «Почему Верхними перед Пятым Прибытием было дано задание Арине скорректировать цивилизационное движение на Теране». И чтобы понять это, нужно было увидеть эпоху до того, как её перекроили хроники и пересказали летописцы.

Пальцы легли на наборную панель визора-транслятора. Строки ложились на экран, чёткие и холодные, как приговор:

«Место практики - Трей. Время практики: Первое столетие, 39‑й год, начало весны».

Принт послушно отправил текст на сервер, в секретариат деканата.

Всё. Теперь это её решение стало фактом. Завтра - утверждение у декана.

Лада закрыла глаза. Внутри всё сжалось, но не от страха, а от ощущения, что она только что перешагнула невидимую черту: теперь за этот выбор придётся отвечать. Доказывать с фактами - было так… Потому, что…

Телефон тихо звякнул. На экране высветилось: «Мама».

Лада на секунду задержала дыхание, а потом всё-таки ответила.

- Привет, мам.

- Лада, ты уже подала заявку на практику? Я тут с Шипом разговаривала, он волнуется. Говорит, что в деканате опять какие-то изменения в порядке утверждения.

- Я уже отправила. Сегодня. Трей. Первое столетие, 39‑й год…

В трубке повисла пауза, и Лада почти физически почувствовала, как мама подбирает слова.

- Ты уверена? Ты ведь знаешь, что первый век - это не просто «погулять по старым улицам». Там нестабильные временные потоки, да и местные… они не любят чужаков.

- Именно поэтому я туда и хочу. Если брать эпоху, которую все знают наизусть, я ничего нового не найду. А мне важно понять, почему Арине дали это задание. Не пересказ, а причину. А про чужаков… Мы там от местных и отличаться то особо не будем.

Лека по-матерински как-то вздохнула, но в этом вздохе не было упрёка - только тревога, привычная и тёплая, как старый плед.

- Ты всегда была упрямой. Как твой отец. Только он упрямство тратил на то, чтобы всё предусмотреть… Организовать исполнение так, чтобы вышло как надо. А ты - на то, чтобы идти туда, где непонятно и сложно…

- Мам, я не собираюсь рисковать. Просто хочу разобраться.

- Ладно. Но если что, ты знаешь, ММ-связь нас свяжет. И… Лада, не забывай, что ты не обязана всё делать одна. Даже если тебе кажется, что так правильно.

- Знаю. Спасибо, мам.

Разговор закончился, и Лада почувствовала, как внутри стало чуть спокойнее. Иногда достаточно просто услышать, что тебя понимают, даже если не одобряют.

На следующее утро её вызвали в деканат.

Кабинет декана, как у всех конторских, пах старой бумагой и кофе. Сам декан, высокий, с седыми висками, смотрел на неё поверх очков так, будто пытался прочитать не заявление, а её мысли.

- Первое столетие. Трей. Начало весны. Тридцать девятый год. Вы понимаете, что это не учебная площадка? Это период, где каждый неверный шаг может исказить данные, а иногда, и сам Т-Поток и, от этого, модуляция временных циклов исказиться. Что чревато для потомков…

- Понимаю. Именно поэтому я хочу туда. Мне важно увидеть эпоху до того, как её начали переписывать.

Декан чуть наклонил голову, будто взвешивал её слова.

- Хорошо. Практика утверждена. У вас будет руководитель и консультант. Руководитель - Сёма. Консультант-помощником в деканате утверждён Вектор. Техническую часть отправки в указанное место и временной период согласуйте у исполнителей отправки в Проброс на кафедре «Механика Пробросов».

Лада кивнула, стараясь не выдать удивления. Сёма обычно брал практикантов только на поздние эпохи, где техника работала стабильнее. А Вектор… про него ходили слухи, что он чувствует временные аномалии кожей. Хотя … он такой, … такой занятный!..

Декан, уже поворачиваясь к огромному шкафу с докладами-отчётами по предыдущим практикам слушателей его семинаров, пости небрежно бросил, как бы подтверждая очевидное, - Вопросы есть?!

- Один. Почему именно они?

Декан улыбнулся уголком рта.

- Потому что Сёма умеет объяснять сложное простыми словами, а Вектор умеет замечать то, что другие не видят. И вам, с вашим характером, - он чуть усмехнулся краешком рта, - понадобятся оба.

Лада чуть свела брови, пытаясь нахмуриться, взяла листок-предписание, на пороге ещё раз хмыкнула, и вышла из кабинета, чувствуя, как в груди шевелится странное чувство: посмотрим!.. Она уже предвкушала приключение, и от этого, почему то, щемило в груди...

Сёма нашёлся в учебной лаборатории, где на столе лежали три вида навигационных модулей, и он что-то тихо бормотал себе под нос, сверяя их параметры.

- Сёма? Меня назначили к тебе, будем проходить мою практику вместе! - выпалила она с порога.

Он поднял голову, прищурился, будто прикидывая, она так пошутила, или она девочка серьёзная, понимает, что поблажек не будет! И насколько она готова к тому, что её ждёт. Взял в руки её предписание.

- Ага. Значит, первое столетие. Что ж… Сразу совет, - Слушай, и прими как данность!.. - Самое главное - не доверяй ни одному датчику на сто процентов. В ранних эпохах техника живёт своей жизнью, … «фантазирует». Если индикация прибора показывает одно, а интуиция - другое, слушай интуицию! Но никому не говори, что это я тебе сказал…

Лада улыбнулась. - Договорились.

- И ещё. Держи связь. Даже если кажется, что всё в порядке. В Пробросе тишина - это есть самый громкий сигнал тревоги. Уши - вот главный советчик и помощник в Пробросе.

Вектор появился чуть позже, когда они уже закончили сверять формы пространственно-временных потоков.. Он не вошёл, а как будто просочился в комнату, остановился у двери и глянул на Ладу так, словно пытался посмотреть сквозь неё.

- Ты выбрала первый век, потому что хочешь понять, зачем Арине дали задание.

Это был не вопрос, а утверждение, и от этого оно прозвучало ещё сильнее.

Лада чуть нахмурилась. - Да. А откуда ты знаешь?

- У тебя в глазах это написано. Ты не ищешь смыслы. Ты ищешь причины. Это хорошо. При одном допущении - причина часто прячется там, где её НЕТ… ПОНИМЕ?..

- И?..

Вектор чуть наклонил голову.

- Там, где люди перестают говорить правду, когда хотят выжить!..

И даже не допуская мысли, что он может сказать что-то, посути неверное, и, будто зная, окончательно и бесповоротно - он есть истина в последней инстанции, развернулся и вышел, оставив после себя ощущение, будто комната без него как-нибудь проживёт. И что ему, ну очень НЕКОГДА!..

Вечером она снова сидела у окна, глядя, как город зажигает огни. Телефон тихо звякнул - сообщение от Шипа: «Ты всё делаешь правильно. Но помни: смелость - это не отсутствие страха, а умение с ним договориться».

Лада улыбнулась и положила телефон на стол.

Завтра - в Проброс.

***

Проброс был похож на мгновение, когда мир на секунду перестаёт существовать. Свет как всё равно помутнел, воздух стал густым, как вода, и на долю секунды Лада почувствовала, будто её тянут в разные стороны сразу тысячи невидимых нитей. А потом - снова светло, вокруг - запах сырой земли, травы и ветра.

Весна. Первое столетие. Хронометр Трекер-Фактора высветил короткое сообщение: - "39-й год. Место - Трей. Время местное - 11 часов».

Лёгкий весенний ветерок слегка шевелил прядь волос. Лада повернула голову в сторону взгорка, за которым виднелись первые строения окраины какого-то селения. Они были на месте. Всё шло по плану.

Сёма и Вектор должны появиться вслед за ней. Да вот же они…

Они стояли на краю взгорка - Сёма с навигатором в руках, хмуро сверяющий координаты, и Вектор, который смотрел не на приборы, а на горизонт, будто прислушиваясь к чему-то, чего никто другой не мог услышать.

Лада сделала глубокий вдох. Всё только НАЧИНАЕТСЯ...

***

IV. «Запах весны и запах лжи»

Подцикл - Лада: "Пилот-Стажёр..."

***

Эпизод 4.2. Первое, что Лада запомнила о Первом столетии, - это запах. Не книжный, не из отчётов, а настоящий: сырая земля, трава, ветер, который будто ещё не решил, весна это или поздняя зима. И над всем этим - запах чужого места: дыма, кожи, чего-то терпкого и незнакомого.

Она стояла на краю взгорка, поворачивая свою голову во все стороны, пока Сёма вместе с Вектором шли к ней. Старательно обходя росший здесь везде кустарник, и, казалось, он повсюду, колючий и кусучий…

- Не нравится мне это мерцание, - пробормотал Сёма, постукивая пальцем по стеклу навигатора. - В ранних эпохах техника не столько помогает, сколько путает… Нельзя ей доверять полностью, НЕЛЬЗЯ…

Лада хотела спросить, что это значит, но не успела. Вектор, не глядя на приборы, поднял голову и втянул воздух, как зверь.

- Здесь кто-то был недавно. Совсем недавно.

Сёма тут же напрягся.

- Кто? Местные?

- Нет. Следы не те. И запах не тот. Странно всё это…

Лада почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Ты хочешь сказать… что кто-то из НАШИХ уже был здесь?

Вектор не ответил сразу. Он смотрел туда, где тропа уходила вниз, к первым строениям окраины селения.

- Я хочу сказать, что нужно не спешить, осторожность не помешает.

И вот это «не сходится» стало для Лады первым настоящим открытием. Не теория, не лекция, а ощущение, и это утверждал, как бы предупреждая Вектор, этот мир, в котором они сейчас, не совпадает с тем, что они знали в теории, той теории, что считалась доказанной.

Они спустились к первым домам окраины. Дома были простыми: низкие стены, крыши из веток и глины, узкие окна. Но кое-что резало глаз. На одном из заборов висела грубая, но узнаваемая деталь - металлическая скоба, слишком ровная, слишком технологичная для этого века.

Лада подошла ближе, провела пальцами по металлу.

- Это не местное.

Сёма подошёл, посмотрел, нахмурился.

- Да. Это технологии времени, откуда мы сейчас прибыли. Здесь такой обработки металла быть не может.

Лада достала запись-планшет и быстро отбила строчку: «Металлическая скоба. Нехарактерная обработка. Здесь этого быть не может».

Вектор стоял чуть в стороне, наблюдая за ней.

- Записала… Хорошо. Только не верь тому, что пишешь, пока не увидишь второй раз.

Лада подняла на него глаза.

- Что ты имеешь в виду?

- В этом времени реальность… подвижна. То, что ты видишь сейчас, завтра может выглядеть иначе. Или вообще исчезнуть.

Это звучало как предупреждение. И Лада вдруг поняла: её задача - не просто собрать факты, а поймать момент, когда эти факты потвердят – они настоящие.

Ближе к полудню они нашли старейшину поселения - сухого старика с внимательными глазами, который говорил мало, но слушал долго. Лада задала ему самый простой вопрос:

- Вы помните, когда в этих местах появились чужаки?

Старейшина помолчал, потом тихо сказал:

- Чужаки были всегда. Одни приходят с разных сторон: с востока, с севера. Как всё равно из неоткуда…Непонятно и … страшно…

Лада напряглась.

- Что хотите этим сказать?

- Они не оставляют следов. Их голоса не слышны. Но после них остаётся холод.

Вектор, стоявший у двери, едва заметно кивнул, будто услышал подтверждение чему-то давно известному.

Когда они вышли, Лада остановилась, пытаясь уложить услышанное.

- Чужаки, которые «из неоткуда»… Это метафора? Или он правда что-то видел?

Сёма пожал плечами.

- Здесь, в этой реальности, метафоры часто оказываются фактами.

А Вектор вдруг сказал, сказал просто, но со значением: - Он видел ЭТО… Просто не знает, как назвать.

Лада посмотрела на него. В этот момент она впервые увидела в нём не загадочного помощника, а человека, который знает, как слушать тишину.

К вечеру они устроили временный лагерь на опушке. Сёма возился с оборудованием, настраивая датчики, которые должны были фиксировать малейшие колебания Т‑Потока. Лада села у костра, открыла запись-планшет и попыталась свести воедино всё, что увидела за день.

Но строчки не складывались. Факты спорили друг с другом: слова старейшины, ощущение «неправильности» места.

- Не мучай себя, - Вектор произнёс эти слова негромко, но как-то проникновенно, - Сегодня ты увидела слишком много для одного дня. Пусть это полежит.

Лада хотела возразить, что у неё нет времени «давать фактам полежать», но вдруг поняла, что устала. Не физически, а от напряжения, от попытки уложить, упорядочить в голове слишком много несовпадений сразу. Она ПЕРЕНАПРЯГЛАСЬ…

Она откинула волосы резким жестом в сторону, стараясь не показывать, что она в растерянности, но у неё это выходило плохо.

- Почему ты всё это чувствуешь раньше меня? – её вопрос был вопросом отчаяния, вопросом почти в пустоту…

И Вектор ответил: - Я просто слушаю.

И в этом было что-то удивительно простое и в то же время глубокое. Лада вдруг подумала, что, возможно, именно так и рождается доверие - не из больших слов, а из того, что кто-то рядом не торопится тебя поправлять или обучать очевидному. А просто говорит: «Подожди. Пусть ЭТО утрясётся».

Ветер шевелил ветки, огонь в костре потрескивал, и его отблески строили причудливые узоры на лицах тех, кто сидел рядом с ним.

Ночь пришла быстро. Сёма ушёл проверять датчики, оставив их вдвоём у костра. Лада закрыла свой запись-планшет.

- Знаешь, я думала, что самое сложное будет - найти правду. А оказалось, самое сложное - понять, что из того, что я вижу, вообще можно считать правдой.

Вектор посмотрел на неё и улыбнулся: - Тогда начни с малого. С того, что не меняется. С запаха травы. С тепла костра. С того, что прямо сейчас ты сидишь здесь, и ты в порядке.

И от этих, в общем-то простых слов, но произнесённых так к месту, Ладу ОТПУСТИЛО… И она, наконец-то вздохнула с облегчением. У неё всё получится…

- Спасибо, Вектор. Твой совет мне поможет, я надеюсь... И я его постараюсь выполнить…

***

А утром Сёма не стал тянуть. Он вообще не любил, когда факты лежали без движения.

- Надо выйти на того, кто здесь решает. Воевода, князь, вождь - кто тут главный. Если хотим понять, что происходит с временным потоком, надо слушать не только землю, но и власть. Власть всегда знает чуть больше, даже если молчит.

Лада кивнула. Ей нравилась эта логика: не только хроники и следы, но и люди, которые держат порядок. А значит, и искажения.

- И ещё, … если тут кто-то чужой уже был, об этом первым узнает тот, кто отвечает за безопасность.

Вектор, который всё это время шёл чуть в стороне, как бы прислушиваясь к звукам тропы, на это коротко бросил:

- Согласен. Но не свети приборы. Здесь не любят блестящее.

Они двинулись дальше, расспрашивая встречных, где искать город или крепость. Первый, кто им попался, - крестьянин, гнавший с поля пару тощих коз. Он посмотрел на них с каким-то усталым укором, будто они пришли не вовремя, не туда и вообще всё испортили одним своим появлением. И молча махнул рукой в сторону холма, где на фоне темнеющего неба угадывались очертания высоких стен.

Два часа по пересечённой местности показались вечностью. Ноги вязли в сырой земле, тропа петляла, а горизонт всё никак не хотел становиться ближе. Лада чувствовала, как напряжение внутри растёт вместе с усталостью: укреплённый город, неприступная крепость, или что там могло быть - был близко, но будто не хотело их подпускать.

Когда впереди наконец показались обитые железом ворота, уже вечерело. Солнце садилось за стены, и последние лучи ложились на потемневшее дерево, делая его почти чёрным. Ворота были закрыты. Над ними темнели бойницы, а из одной выглядывал стражник в кольчуге, которая, по не это было хорошо видно, повидало всякого.

Сёма шагнул вперёд и поднял руку, показывая, что они не враги.

- Эй, наверху! Мы путники. Пришли с миром, хотим переговорить с тем, кто тут главный!

В ответ сверху раздался гортанный крик, резкий, как удар хлыста:

- Кто такие, а ну прочь от ворот! Ночью в город входа нет. Завтра, когда наступит утро, тогда сможете войти за ворота. Сейчас - НЕТ!..

Голос был не злым, а привычным к приказам - таким, что спорить бесполезно.

Лада хотела возразить, сказать, что им важно именно сегодня, что время утекает, но Сёма положил руку ей на плечо.

- Не спорь. Здесь ночь - это не просто темнота. Это как граница - переступишь её без разрешения - и тебя запомнят не как гостя, а как угрозу.

Вектор тем временем отошёл чуть в сторону и смотрел не на ворота, а вдоль стены, туда, где тень становилась особенно густой.

- Там кто-то ходит, - тихо сказал он, не оборачиваясь. - Не стражник. И не местный.

У Лады по спине пробежал холодок.

- Ты уверен?

- Уверен. Шаги лёгкие. Слишком лёгкие для тяжёлой кольчуги стражи или вооружённой охраны.

Сёма нахмурился.

- Значит, у нас есть ещё один повод не лезть на рожон. Если тут кто-то бродит в сумерках и не хочет быть замеченным, лучше, чтобы нас тоже сейчас не замечали.

Они отошли от ворот и нашли место для стоянки чуть в стороне от тропы, за невысоким валом, где их не было видно ни со стен, ни с дороги. Пока Сёма возился с установкой защитного контура (чтобы знать, если кто попытается приблизиться к их стоянке), Лада смотрела на тёмные ворота и пыталась уложить в голове всё, что случилось за день.

- Странно, - прошептала она, скорее себе, чем им. - Мы пришли искать правду, а первое, что встречаем, - это запрет на вход. Как будто само время говорит: «Не нужно торопится. Не сейчас... Не сразу...».

Вектор сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы слышать её шёпот.

- Время тут не говорит. Время тут прячет. И если ты хочешь его услышать, сначала научись молчать.

Лада чуть улыбнулась.

- Легко сказать. Если молчать, то как же я узнаю, где начинается правда? Или её здесь вообще - НЕТ!

- По тому, как на твои вопросы отвечают. Или не отвечают. Сегодня тебе не открыли ворота. Это уже ответ.

Она задумалась. И вдруг поняла, что Вектор прав: отказ во входе - это тоже факт. Такой же важный, как металл непонятного изготовления или слова старейшины селения, что они повстречали утром. Просто он про другое: про страх, про осторожность, про то, что в этом времени чужое – уже опасность. ОНИ ЧЕГО-ТО БОЯТСЯ…

***

К ночи стало холодно. Сёма развёл небольшой костёр, прикрыв его с трёх сторон камнями, чтобы свет не выдавал их издалека. Лада достала термос и разлила горячий чай в три кружки. Когда она протянула одну Вектору, он чуть помедлил, будто не привык принимать что-то просто так, а потом кивнул и взял.

- Спасибо.

Этот простой жест вдруг показался Ладе важным. Не «спасибо» за спасение, не «спасибо» за совет, а за человеческую заботу. Которая - к месту... От неё.

- Завтра мы всё равно туда войдём, - сказала Лада, глядя на тёмные ворота, едва различимые в сумерках.

- Войдём, - спокойно подтвердил Сёма. - Но не как те, кто спрашивает. И уж точно - кто требует. А как те, кто ищет ПОНИМАНИЕ.

Вектор ничего не сказал. Он просто смотрел в темноту, туда, где, по его словам, кто-то ходил вдоль стены. И Лада подумала тогда, глядя на него... Завтрашний день начнётся не с разговора с воеводой, а с того, что они узнают, кто бродил в сумерках - и зачем.

Ночь накрыла поле, и даже ветер стал тише. Лада закрыла глаза, прислушиваясь к тишине. И в этой тишине ей слышалось - время шепчет ей важное... Только она пока не могла разобрать слов.

***

IV. "Ворота распахнулись не сразу"

Подцикл - ЛАДА: "Пилот-Стажёр..."

***

Эпизод 4.3. Сначала сверху, из бойницы, на них уставился стражник - молчаливый, тяжёлый взгляд, будто он измерял их не глазами, а каким-то внутренним, только ему одному известным чутьём. Потом донёсся короткий окрик, лязг цепей, скрип дерева, и створки медленно, неохотно разошлись, пропуская утро, а вместе с ним и их, Ладу, Сёму и Вектор, внутрь крепости.

Лада шагнула первой. Ей хотелось не просто войти, а именно шагнуть - как будто этим движением она подтверждала: да, я здесь, я имею право. Но едва нога коснулась утоптанной земли двора, как это чувство права тут же рассыпалось. Всё было чужим и в то же время до боли знакомым. Не дворец-крепость её детства, не «Хрустальный Дом», эта странная сверкающая изумрудом, высоченная пирамида, что была построен, когда только Арина появилась, не Центр Досуга, чем эта пирамида стала - прародитель: рубленый терем, высокий частокол, узкие бойницы, дым над крышами, запах смолы и печного дыма. И этот запах вдруг ударил в самое сердце: Лада остановилась, прикрыв глаза на секунду, чтобы удержать момент осознания – она всё же здесь, в землях Трей. Дома…

- Лада? - тихо позвал Сёма. - Ты в порядке?

Она кивнула, и задумчиво проговорила: - Да… Просто… Это место, где я родилась. Потом мы переехали, я росла в другом месте, а потом на этом самом месте построили «Хрустальный Дом». Он потом стал Центром досуга… Странно видеть его таким. Без стекла, без света, без всего того, что делало его местом, куда жители окресных мест приходили отдыхать, провести своё время вместе со всеми… А сейчас?.. Просто брёвна и страх. Мне страшно…

Вектор не сказал ни слова. Он смотрел не на терем, а на людей. На челядь, суетливо пробегавшую мимо с корзинами и вёдрами. На стражу у ворот, чьи копья были выставлены не столько против внешнего врага, сколько против любого, кто слишком долго задерживает свой взгляд на чём-то и на ком-то…. И на тех, кто вообще никуда не спешил: на мужчин в простых кафтанах, стоявших в тени, будто бы просто гревшихся на утреннем солнце, но при этом следивших за всем происходящим.

- Тут не любят лишних вопросов, - пробормотал Вектор. - И не любят тех, кто знает что-то, что непозволительно…

Сёма нахмурился.

- Наши вопросы для понимания. И их мы будем задавать так, чтобы на них хотелось им ответить. Прежде всего им!..

Они двинулись вперёд, стараясь держаться спокойно, будто они тут свои, будто им просто нужно найти нужного человека. Первым, кто попался на пути, был служивый - не воин, а скорее распорядитель: в руках у него была деревянная табличка с какими-то отметками, он торопливо сверялся с ней и что-то бормотал себе под нос.

- Можно у вас спросить? - Сёма подошёл к нему, но не вплотную, а держа дистанцию, - нам нужно поговорить с тем, кто тут решает. Кто знает, что происходит в городе.

Служивый поднял глаза, скользнул взглядом по их одежде, по приборам, которые Сёма старался не выставлять напоказ, и тут же опустил взгляд обратно на табличку.

- Кто решает? Тут все решают понемногу. А кто знает слишком много - тот молчит. Или ему затыкают рот!.. А это может быть очень больно…

Лада от его таких слов опешила. Стояла в ступоре, и только переводила взгляд с Сёмы на Вектора, С Вектора на Сёму… Но Сёма был непреклонен. - Нам нужен тот, кто по ответственнее, при должности и при полномочиях. Но знает, - и помолчав, добавил, - И до сих пор живой.

Служивый замер. Потом медленно поднял глаза.

- Библиотекарь, - прошептал он, почти не шевеля губами. - Ищите библиотекаря. Он всё знает. Никому не говорите, что это я вам указал, кто всё знает… Его каморка во дворце. В той стороне. Но лучше не спрашивайте у стражи. Они не любят, когда спрашивают про библиотекаря.

И он снова уткнулся в свою табличку, будто спрятавшись в неё.

Сёма молча кивнул, - За мной…

Их дорога к библиотекарю не была быстрой. По узким дорожкам между хозяйственными постройками, мимо амбаров и кузниц, мимо людей, которые отводили глаза, едва заметив чужаков. Лада чувствовала, как город сжимается вокруг них: не физически, а вниманием. Каждый взгляд, каждый поворот головы, каждый скрип сапога по земле - всё будто складывалось в один общий шёпот: «Чужие. Чужие. Уходите».

***

Терем стоял в центре просторной площадки, почти круглой и выложенной загнанными в почву небольшими, обтёсанными в квадрат, булыжниками. К нему вели несколько ступеней, потом – крыльцо, … и стража. Они стояли у входа, двое стражников. Не такие, как у ворот, а более спокойные, будто привыкшие к тому, что сюда ходят не только с приказами, но и с вопросами.

Когда они подошли и поднялись на резное крыльцо, Лада сказала стражникам, при этом она смотрела им прямо в глаза, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: - Мы ищем библиотекаря.

Один из стражников, не отрывая взгляда от пространства, которое он рассматривал перед собой проговорил: - Он не любит и не принимает, когда к нему приводят всех подряд.

- Нам нужно не много, - сказал Сёма. - Только спросить. Он поймёт…

Стражник помолчал, потом кивнул в сторону боковой двери.

- Там спуск. В подвал. Он там. Вас проведёт он, - и наклоном головы указал на паренька, что сбоку сидел на корточках.

Они спустились по узкой лестнице, где воздух был прохладным и пах старым деревом и пергаментом. Внизу оказался длинный коридор, освещённый редкими масляными лампами. В конце коридора была дверь, приоткрытая, и из неё пробивался тусклый свет.

Когда они вошли, первое, что бросилось в глаза, - это круглый дубовый стол. Он был массивным, потемневшим от времени, с глубокими царапинами, будто на нём не только писали, но и резали, и чертили, и пытались удержать что-то, что никак не хотело держаться. За столом, в высоком резном кресле, сидел человек. Он не был похож на буквоеда и книжника. Но в тоже время одежда на нём говорила, «меня здесь знают и ценят. И не смотрите, что она простая, не яркая, не «впечатляет»… Я здесь работаю».

Он не удивился их появлению. Просто посмотрел на каждого по очереди, как будто запоминал.

- Вы пришли не за книгами, - сказал он тихо и вкрадчиво.

- Вы пришли узнать «почему?».

- Мы хотим понять, что происходит, - сказала Лада. – И хотим помочь вам. Помочь разобраться во всём этом … непонятном…

И помочь, сделать вас… - она запнулась, подбирая точное соответствие её намерению. Чего же она хочет для них?...

- Сделать свободными от всего этого…

Библиотекарь чуть наклонил голову.

- Время, и времена сейчас сложные…Когда приходят те, кто приходит из «ниоткуда», они шепчут… И тогда окружающее их пространство меняется…

- Кто они? - спросил Сёма.

- У них нет имени или названия… И после них остаётся холод.

- Они появляются внезапно. И если вы встретите их - не пытайтесь заговорить. Не спорьте с ними. Быстрее уходите. Подальше…

- Но мы должны что-то сделать, - возразил Сёма. - Мы не можем просто уйти.

- Должны. Немедленно, потому что здесь сила не в том, чтобы бороться, а в том, чтобы не стать частью их… Их плана ВНЕДРЕНИЯ!..

Вектор, который всё это время стоял чуть в стороне, не сводя глаз с лица библиотекаря, вдруг спросил:

- А если мы не уйдём? Если мы попробуем всё же найти их?

Библиотекарь посмотрел на него долго, будто пытался увидеть, что скрывается за этим вопросом.

- Тогда вы станете теми, о ком будут шептать. И ваши имена будут вычёркивать из книг ещё до того, как вы успеете их просто взять в свои руки.

Лада почувствовала, как внутри всё сжалось.

- Но ведь кто-то должен что-то делать! - почти выкрикнула она, и тут же пожалела об этом: голос прозвучал слишком громко, слишком отчаянно.

Библиотекарь не изменил интонацию, его голос продолжал шелестеть вкрадчивым ручейком, так же , как когда он рассказывал про "приходящих неоткуда". Тихо и проникновенно.

- Я вам этого не говорил. Запомните: я вам этого не говорил. Вы меня никогда не видели и не знаете.

И вдруг, без всякого перехода, он резко подался вперёд, нависая над столом, и голос его стал другим - жёстким, властным, будто из-под маски библиотекаря вдруг выглянул настоящий властитель:

- Прочь! Стража, вышвырнуть этих проходимцев за ворота, и никогда впредь в город не пускать! Никогда!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвались стражники. Они не кричали, не размахивали оружием - просто встали рядом с ними и стали теснить к выходу из помещения.

- Не сопротивляйтесь, - очень тихо сказал Вектор, и их повели по коридорам, переходам, и бесчисленным лестницам.

Лада шла последней. Она не смотрела на стражников, не смотрела на стены. Она смотрела вверх, на свет, что пробивался через смотровые окошки на крыше, пыталась удержать в голове одну-единственную мысль: это место, где я родилась. И я вернусь сюда. Когда-нибудь.

***

Их вытолкнули за ворота так же, как и впустили, - без слов, без объяснений. Ворота закрылись с тяжёлым стуком, и этот звук прозвучал как приговор.

На опушке, чуть в стороне от дороги, они остановились. Никто не говорил. Все будто боялись, что любой звук может вернуть стражников.

Наконец Сёма нарушил молчание:

- Значит, библиотекарь и есть хозяин этих мест. Он знает про «приходящих из ниоткуда» всё. Знает … и боится их.

- Или служит им, - добавил Вектор.

Лада покачала головой.

- Нет. Он их боится. И пытается хотя бы не сделать хуже, чем есть сейчас.

- Тогда что нам делать? - спросил Сёма. - Вернуться нельзя. Искать других информаторов? Но если даже он, Верховный Правитель боится…

А Лада задумалась. Перед глазами всплывали не те улицы, которые она знала в будущем, а те, что могли быть здесь, в этом времени: овраги, старые колодцы, заброшенные амбары, места, где дети играли и где взрослые иногда собирались, чтобы поговорить о том, о чём нельзя говорить вслух.

- Давайте сделаем так… - Есть одно место, за восточной стеной, у старого колодца. Там раньше собирались те, кто не хотел, чтобы их слышали. Если кто-то и знает что-то про «приходящих», то они.

Сёма сразу кивнул.

- Идём туда. Но тихо. Как жители этих мест. Не привлекая внимания.

И они пошли в указанное Ладой место. Лада шла впереди, будто вела их не только по местности, но и по своей памяти. И с каждым шагом она чувствовала, как прошлое и будущее сплетаются в одно: этот город, эти стены, эти люди - всё было частью её истории, даже если она ещё не знала её до конца.

***

IV. «СОМНЕНИЯ…»

Подцикл - ЛАДА: "Пилот-Стажёр..."

***

Эпизод 4.4. У старого колодца было тихо, но не пусто. В таких местах тишина всегда с подкладкой: где-то капает вода, где-то шуршит сухая трава, и кажется, что сам воздух подслушивает. Лада подошла первой, провела ладонью по шершавому камню у сруба колодца, что валялись рядом - будто проверяла, настоящий ли он. Камень был холодный, шершавый, с крошкой, которая осталась на пальцах. Она незаметно стёрла её о плащ, чтобы убедиться: да, это не сон, не мираж. И вдруг поняла, что ей хочется запомнить даже эту крошку - как якорь, который не даст ей поверить, будто ничего не было.

Из тени у стены вышли двое: старик с палкой и женщина в тёмном платке. Они не спешили ни здороваться, ни прогонять. Просто стояли и смотрели, как будто решали про себя: «Эти - свои или чужие?»

- Ты, девонька, из этих мест, - наконец сказал старик, не глядя прямо на Ладу, а будто в сторону, чтобы не спугнуть. - Я тебя не помню, но чую - ты наша.

Лада кивнула, подбирая слова так, чтобы прозвучало не как оправдание, а как правда.

- Я была здесь, когда-то… Только мы раньше не могли встретиться. Мы не местные… но и не совсем чужие.

Женщина хмыкнула, но без насмешки, скорее с усталой привычкой к странным объяснениям:

- Тут все из других… Кто-то был, кто-то ушёл. А кто-то ещё не дошёл! А есть те, кто приходят «из ниоткуда».

Сёма шагнул чуть вперёд, но не напористо, а так, чтобы его было видно и слышно. Он старался говорить спокойно, будто речь шла о чём-то будничном - о погоде или дороге.

- Мы хотим понять: эти, «из ниоткуда», как они появляются? И что после них остаётся?

Старик покосился на Сёму, на его амуницию, на нечто, выпирающее из-под полы. Это Сёма прятал там инициатор, думал - незаметным будет. Потом перевёл взгляд на Вектора, который стоял чуть в стороне, растворяясь в полумраке. Его действительно видно было едва-едва… Но старик учуял.

- Не надо тебе мерить этим измерителем, - пробормотал старик, будто угадывая, что Сёма вот-вот достанет свою технику. - Тут мерить нечего, всё на виду.

Женщина спокойно добавила:

- После них остаётся холод. И тишина, которая звенит. Ты думаешь, это просто ворота закрыли на ночь? Нет. Это чтобы звук не выпустить. И чтобы чужой звук не впустить.

Лада, помолчав, спросила, и голос её чуть дрогнул, потому что она боялась услышать подтверждение своему худшему страху:

- А если кто-то всё-таки с ними встретился?

Старик опустил голову, и с какойто строгой задумчивостью в голосе, произнёс: - Тех не видно. Их имена стираются. Не людьми - самим временем. Как будто их никогда не было.

Лада вздрогнула, и в этом движении было не столько от страха, сколько от острой несправедливости:

- Но ведь кто-то должен помнить!

- Помнят, - женщина наклонилась к колодцу, будто хотела услышать в нём ответ. - Только не словами. Следами. Вот тут, на камне, царапина неизвестного происхождения. И вот тут, у тропинки, трава растёт не так. Неправильно. Как будто её кто-то «переставил».

Сёма хотел достать свой инициатор, но передумал. Просто спросил, стараясь не выдать, как сильно ему хочется, чтобы его техника всё-таки что-то показала:

- А глазами, можно хоть что-то заметить? Почему так происходит?

На что старик только покачал головой, и в этом жесте было столько усталости, что Сёме вдруг стало стыдно за свои надежды на технику.

- Глазами - можно. Но не всем. И не всегда. Иногда ты видишь, а потом сам себе говоришь: «Показалось». И вот тогда уже ничего не спасти.

И тогда Лада поняла, что их главный страх сейчас - не сами «приходящие», а то, что они стирают память у всех, кто соприкоснулся с ними. И если упустить момент, если не отстраниться от этих «приходящих из ниоткуда», селение, люди, живущие в нём, - исчезнут, сотрутся, растворятся в небытии.

Они поговорили ещё немного, собирая обрывки информации, как собирают сухие ветки для костра: кто-то видел мерцание над оврагом, кто-то слышал шаги там, где никого не должно быть, кто-то нашёл на пороге странный предмет, безделицу, который «не отсюда». Лада заметила, что женщина время от времени смотрит не на них, а куда-то в сторону, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то их разговор.

Когда солнце стало склоняться к закату, женщина сказала, понизив голос почти до шёпота:

- Если хотите узнать больше, идите туда, где время «спотыкается». У оврага, где тропа делает петлю. Там иногда остаются следы. Но не ходите туда ночью. Ночью время не спотыкается - оно просто исчезает. Пропало - и нет его.

Старик добавил, глядя не на гостей, а на собственные руки:

- И не пытайтесь их звать. Они не откликаются. А вот вас могут услышать.

Сёма кивнул, хотя ему хотелось задать ещё десяток вопросов. Он чувствовал, что лишние слова здесь могут быть опасны.

***

Ночь выдалась холодной и слишком длинной. Костёр они не разводили: не хотели привлекать внимание. Сидели, завернувшись в плащи, на корточках, полулежав на траве или хоть что-то на неё бросив. И слушали, как близлежащее селение дышит. Этот звук был странным: будто оно не дышало, а прислушивалось.

Лада не могла уснуть. Ей казалось, что если она закроет глаза, то утром проснётся и не вспомнит ничего: ни колодца, ни разговоров, ни даже того, что это её родные места.

- Думаешь, они и правда стирают память? - прошептала она, обращаясь скорее к темноте, чем к друзьям.

Сёма вздохнул. Он сидел, сжимая в руках инициатор, будто это был не цифровой прибор, а талисман.

- Думаю, стирают не память, а возможность её оставить. Как будто не дают сделать запись. Мои датчики показывают пустоту там, где должны быть колебания. Будто кто-то специально «затирает» фон.

Вектор сидел, прислонившись спиной к дереву, и смотрел в небо, где звёзды казались слишком яркими и слишком чужими.

- Они не стирают, - как бы говоря самому себе, негромко сказал он. - Они заставляют сомневаться. Чтобы ты сам перестал верить своим глазам. И тогда уже не надо ничего стирать. Ты сам всё забудешь.

Лада сжала кулаки, и на секунду ей показалось, что она чувствует под пальцами ту самую крошку с камня у колодца - как якорь.

- Тогда я буду верить не глазам, а рукам. Я буду трогать камни. Я буду запоминать запахи. Я не позволю этому месту исчезнуть.

Сёма посмотрел на неё и вдруг улыбнулся - не весело, а как-то по-хорошему устало:

- Знаешь, иногда этого достаточно. Просто сказать: «Я помню».

Вектор чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышали остальные.

- Главное - не дать себе поверить, что ты ошибся. Потому что ошибка - это первый шаг к тому, чтобы забыть.

Под утро, когда небо стало серым, они наконец заговорили о выборе.

- Мы можем уйти, - сказал Сёма. - Вернуться в своё время, доложить, что тут нестабильный временной поток и есть угроза стирания памяти.

- И оставить этот город наедине с теми, кто приходит «из ниоткуда»? - Лада покачала головой. - Нет.

Сёма хотел открыть рот, чтобы возразить, что долг - доложить, а не геройствовать, но потом передумал. Он знал, что Лада права.

- Значит, остаёмся, - спокойно подытожил Вектор. - Но действуем иначе. Не пытаемся «поймать» их приборами. Пытаемся понять, где они оставляют следы. Ищем тех, кто эти следы видит.

Так они и решили: не искать врага в лоб, а стать исследователями памяти этих мест. И первым делом - проверить овраг, о котором говорили у колодца.

Они быстро собрались, немного постояли, собираясь с мыслями, и двинулись в сторону оврага.

По дороге Сёма всё-таки не выдержал и зачем-то спросил у Лады:

- А ты не боишься, что мы тоже… сотрёмся? Что нас перестанут помнить?

Лада остановилась на секунду, будто прислушиваясь к земле под ногами.

- Боюсь. Но если я не буду здесь, кто тогда вспомнит?

Вектор ничего не сказал, но в его молчании было согласие.

Они подошли к оврагу. Там было тихо. Слишком тихо. Даже птицы не пели.

- Мне это не нравится, - пробормотал Сёма, глядя на экран датчика, который показывал «нормально», хотя всё вокруг кричало об обратном.

- Нормальность тут - самый плохой знак, - отозвался Вектор.

Лада шла впереди, стараясь не думать о том, что каждый её шаг может быть стёрт. Она оставляла метки: маленький камешек, веточку, ещё какой пустяковый предмет. Не для себя - для тех, кто придёт после. И через каждые несколько шагов она оглядывалась. Один камешек… его не было. Будто его и не клала. Ладонь похолодела, но Лада только крепче сжала пальцы и положила следующий - прямо на то же место.

Сёма заметил это движение и тихо сказал:

- Не трать силы. Если оно стирает, то будет стирать.

- Пусть стирает, - ответила Лада, не оборачиваясь. - Но я буду класть снова. Хоть сто, хоть двести раз. Да хоты бы тысячу… И в её голосе было столько решимости, что Сёма, покачав головой, наконец от неё отстал.

В какой-то момент воздух стал густым, как кисель. Дышать стало труднее, и слова звучали так, будто их проталкивали сквозь вату. А потом в этой тишине раздался тихий, ровный звук - будто кто-то провёл ногтем по стеклу, только очень далеко. Или совсем близко. Лада не поняла, откуда этот звук истекал.

- Здесь, - выдохнула она. - Здесь что-то есть.

И тут из тумана выступила тень. Это был не человек, и даже не отдалённо его что-то напоминающее. ОНО будто «проявлялось», медленно, но явно, как картинка, которая собирается из помех. Лица не было - только размытый контур, как на смазанной фотографии. Одежды не было. Была форма. Пространственная форма. И в этом было… как всё равно - ПУСТОТА. Не зло, не страх, а какая-то ледяная пустота, от которой у Лады внутри всё сжалось.

Вектор резко потянул Ладу назад:

- Не смотри в ту сторону. Не пытайся запомнить. Уходим!

Сёма хотел что-то сделать, схватить прибор, включить запись, но Вектор рявкнул:

- Сейчас не время для фактов! Бежим отсюда!..

Они бросились прочь. Не оглядываясь. И только когда выбрались, и показалась знакомая тропа, когда воздух снова стал обычным, они остановились.

Ладони у Лады дрожали.

- Он… он не был злым, - прошептала она. - Он был… пустым.

- Именно поэтому он опаснее любого зверя, врага, да всего, что опасно - сказал Вектор. - Потому что он не хочет ничего сделать. Он просто существует - и этого достаточно, чтобы всё вокруг стёрлось.

Сёма молча убрал инициатор. Впервые за долгое время он не хотел, чтобы прибор что-то показывал.

Вот тогда они и приняли окончательное решение: бороться с «этим» любым из доступных им сейчас способов - бесполезно. Только отстраниться. И как можно дальше. Но перед тем, как уйти, Лада наклонилась и положила у края тропы последний камешек из припасённых для меток.

- На всякий случай, - тихо сказала она. - Пусть будет.

***