Обложка Элметский зверь

Элметский зверь

Koumiss

0% прочитано
Стандартный
Koumiss

Элметский зверь

Глава 1

Бледное северное солнце медленно спускалось к морю, окрашивая горбатые льдины на горизонте в кровавый цвет. В туманной дымке над берегом, к которому приближался кочмар, можно уже было разглядеть рыбацкое село. Шелестел среди камней ветер, тихонько поскрипывали лиственные борта судна.

— Папа, папа, смотри, — закричал с носа кочмара десятилетий Шумарь, чуть не приплясывая от возбуждения. — Хиги!

На берегу, далёко на севере, смутно проступили силуэты двух исполинских зверей. Они медленно брели через редколесье, приближаясь к селу поморов. Казалось, хиги запросто могут смести его с лица матери-земли, но мальчик знал — дома, способные выдержать даже удар гигантской волны, устоят и перед могучими зверями. Да и не злые хиги, что дикие, что прирученные. Сами на людей никогда не нападают.

— С Кром-озера идут, из Ретры, — неожиданно появился рядом и вгляделся в даль Соловей — высокого роста и худого сложения мужик лет сорока. Впрочем, неожиданно он мог появиться для многих, но не для Шумаря — тот, даже засмотревшись на невиданных раньше хигов, услышал легкий шелест шагов отца. И от Соловья это не укрылось:

— Молодец, помнишь, чему я тебя учил, — он улыбнулся и потрепал сына по голове. — Только смотри не зазнавайся. Ладно, пойду Осоке помогу, — отец отправился на корму к третьему моряку, возившемуся с сетью.

Лодка приближалась к берегу, хиги уже остановились возле села. Из тумана показалась красно-коричневая шерсть, получившая под заходящим солнцем зловещий оттенок, белые клыки, кибитки на спинах — и вправду военные, из Города. Передовой зверь поднял хобот, заревел. Только почему-то вместо гулкого рева послышался отрывистый звонкий стук.

Избор резко открыл глаза и сел на кровати. Сон о детских годах на давно исчезнувшей во льдах родине покинул его, однако стук не прекращался. Гипербореец быстро окинул взглядом обычную дешёвую комнату в трактире, полутемную из-за закрытых ставень. Низкая неудобная кровать, маленький столик, рядом трехногий табурет со сложенной на него одеждой, лубок на стене в качестве украшения. Настойчивый стук доносился из-за ставень.

Избор схватился за лежащий у кровати на полу большой моряцкий нож, но, прислушавшись, задумался. Некто не просто с упорством дятла стучал по ставням, а отбивал смутно знакомый ритм. Джигу гаэльскую, скорее всего. И придумать такое из знакомых Избора мог только один человек.

Всё же подхватив нож, гипербореец встал с кровати и тихо прошёл к окну. Приоткрыл ставни, глянул вниз — и сразу же перед ним возникло знакомое миловидное личико в ореоле рыжих волос.

— Здоров будь, Избор! — выдала девушка, задорно глядя на отпрянувшего воина огромными зелёными глазищами. Как будто они в последний раз виделись только вчера, а не год назад.

— Чтоб тебя Мизгирь забрал, Этнин, — в сердцах сплюнул Избор. — Коли уж твой разум унёс, пусть и остальное забирает. Я ж тебя чуть не зарезал.

— Не зарезал бы, я тебя знаю, — легкомысленно отмахнулась девушка, залезая в комнату с карниза, на котором до сих пор стояла, уцепившись за подоконник. — М-да, не больно уютно, — сообщила она, оглядевшись.

— Уж извините, у наемников денег на хаты вроде ваших не бывает, — съязвил гипербореец, отойдя от окна и начав одеваться. — У меня к тебе два вопроса, Порсква: почему так рано и почему через окно? — спросил он, натягивая рубаху.

— Даже не «зачем»? — улыбнулась гаэлка, деликатно отвернувшись — хотя до этого видела его в одних штанах — и выглядывая в окно.

— Зачем — ты мне и сама расскажешь, — усмехнулся в усы Избор. — Что стоишь, располагайся, — указал он на освобожденный табурет.

— И то верно, — Этнин осторожно присела на не внушающее доверия сиденье. Сложила руки на коленях — а ноги в клетчатых гаэльских штанах, причём мужских, что для девушки было непотребством, но бардам такие вольности прощались. С невинным видом посмотрела на воина. — Во-первых, уже не рано, солнце взошло. Во-вторых, через дверь скучно.

Избор лишь закатил глаза. Потом не выдержал, улыбнулся — Этнин не худший гость с утра.

— А зачем… — девушка немного замялась, — Избор, помощь нужна. Не только мне — всему клану. Не бесплатно, — сообщила она, когда гипербореец скептически поднял бровь. — Не знаю точно, сколько, но не меньше трёх золотых кроны.

— О как, — воин покачал головой. Сумма была очень заманчива — и тем подозрительна. С другой стороны, Избор со всей своей недоверчивостью слишком хорошо знал Этнин, чтобы подозревать её в подвохе — и требуйся помощь только ей, помог бы и даром. Да и с её кланом в своё время познакомился близко — и они вроде бы оказались неплохими людьми.

— Что за нечисть? — наконец спросил он.

— А как ты… — удивилась было девушка, но спохватилась. — Ну да, обычных воинов у нас хватает, так что вряд ли бы по другому поводу потребовалась твоя помощь. Не знаю. Я отведу тебя к старшему, он расскажет. И ты поможешь — ну, или откажешься. Но в любом случае, — Этнин серьёзно посмотрела на воина, понизила голос, — Избор, пообещай пожалуйста, что никому не расскажешь того, что услышал. Я знаю, ты сдержишь слово. И мы сдержим.

Раздумывал Избор недолго. Денег пока хватало — однако с началом сезона штормов купцы будут редко выходить в море, придётся идти к охране караванов, а там платят мало, да и условия непривычные — за девять месяцев плавания по морям воин несколько отвык от твёрдой земли. Так что золотые лишними точно не будут — не говоря уже о том, что с тремя можно вообще завести хозяйство и отойти от дел.

— Обещаю. Далеко идти? — Избор рывком поднялся с кровати.

— Он здесь, внизу, — мигом вскочила гаэлька.

— Постой, то бишь вы зашли в трактир — но ты всё равно полезла ко мне через окно?

— Ну да, — кивнула девушка, приглаживая рукава зелёной туники. — Я же сказала — скучно. Да и детство вспомнить захотелось.

— Ты из него не вышла ещё, чтобы вспоминать, — хмыкнул Избор, снимая засов и открывая дверь.

Пройдя по тёмному коридору и спустившись по узкой лесенке, они очутились в зале трактира. По причине раннего утра он был почти пуст — только хозяин за стойкой и троица моряков у двери. Махнув компании рукой — этих ребят он знал, доводилось пересекаться в порту — Избор двинулся за бодро шагающей Этнин дальше, в одну из маленьких комнат на нижнем этаже.

В комнатушке обнаружились столик, скамья и ровно один стул. На стуле сидел темноволосый усач — длине и ухоженности усов Избор невольно позавидовал — лет тридцати — тридцати пяти, судя по внешности, кимр или чёрный гаэл. Одет в чёрный балахон, какие носили либо монахи, либо учёные люди. Взглянув на вошедших, он поднялся, положив лист пергамента, который до того внимательно изучал.

— Вот, — Этнин с некоторой гордостью указала ладонью на гиперборейца, как бы демонстрируя: «Привела всё же», — Ниалл, это Избор. Избор, это Ниалл ан Дэффид из рода Десси, архивариус города. Из нашего клана, — закончила девушка, хотя гипербореец уже опознал красно-белые ленты клана Дал Каш.

— Приветствую. Так ты и есть тот демоноборец, о котором столько рассказывала Этнин? — протянув руку для пожатия, кимр — всё-таки он, судя по говору — с интересом осмотрел воина.

— «Столько» — это сколько? — пожимая руку, скептически хмыкнул Избор, в свою очередь оглядывая архивариуса. Ещё молодой, довольно силён, с ладоней ещё не сошли мозоли от упражнений с оружием — воин, а не учёный. Почему же тогда над книгами чахнет? Ответ прост — одна из ног от колена оказалась замотанной в ткань искусно выточенной деревяшкой. Не повоюешь с такой. — От барда можно много услышать — вот только правды будет на грош.

— Эй! — возмутилась Этнин. Получилось весьма натурально — человек искусства всё же. — Я никогда не лгу. Только преувеличиваю. Иногда.

— В изложении нашей младшей сестры выходило, что для тебя перебить десяток разбойников и оторвать фомору челюсть — раз плюнуть, — усмехнулся Ниалл. — И знаешь, я даже склонен ей поверить. Встречал гиперборейцев и раньше — в Королевской гвардии и не только, — он серьёзно посмотрел Избору в глаза. — Я при Равенсборге побывал. Видел, как ваша пехота прорвала нашу оборону. Шёл во второй линии вместе с лучниками. Это было… страшно.

Избор чуть прикрыл глаза, вспоминая. Битва при Равенсборге произошла пять лет назад, во время очередной войны в Теодланде — Южные княжества при поддержке Нортамбрии, Цирии и Свеонии против армии императора и набранных на востоке разномастных наёмников. Архивариус определённо говорил про гиперборейский наёмный отряд с грозным названием «Бивень», собранный из остатков двух Охранных рот, уцелевших после падения Алой звезды и последующих битв с северными чудовищами. При Равенсборге этот отряд одним ударом попросту разрубил строй пикинеров и обрушил правый фланг южан, практически дойдя до стрелков. Остановить их смогла только контратака стоявших в резерве свеонских рыцарей. Но от поражения непокорных князей она не спасла. Что ж, вид рослых воинов, одетых в стальную чешую и меха, наступающих в ледяном молчании с закрытыми повязками лицами, и в самом деле мог ужаснуть даже опытного воина — по эту сторону Туманных гор только недавно кавалерия перестала быть единственной полноценной силой на поле боя, и атака настоящей тяжёлой пехоты — не спешенных рыцарей, городских и сельских ополченцев или диковатых пиктских и тервинских горцев, а ветеранов, привычных к сражению в пешем строю — могла стать для врага чудовищно неожиданной. Хотя Избор подозревал, что на самом деле последнее слово в той битве осталось за гиперборейскими же пушками — на службу теодландскому императору перешёл почти весь Орудийный приказ…

— Понимаю, — наконец ответил воин. — Но сразу оговорюсь — не имею к тем воинам никакого отношения. В Гиперборее мы даже причислялись к разным приказам, хотя иногда сталкивались с одним врагом. Впрочем, не думаю, что ныне это важно, — прервался он.

— Почему же, история — наука весьма интересная и познавательная, — мягко улыбнулся Ниалл. — Присаживайтесь. Этнин, тебя тоже касается.

Избор опустился на скамью, стараясь разместиться так, чтобы не потерять из виду дверь и маленькое окошко, рядом тихонько примостилась девушка.

— Нас не подслушивают, — улыбнулся архивариус подозрительности наемника. — Хозяин человек умный, в чужие дела не лезет. А кроме него, нас и матросов здесь никого нет — Этнин успела проверить.

— Это она может, но осторожность не помешает, — Избор покосился на окно. Со стеклом — причём на редкость чистым и прозрачным, через него даже можно было рассматривать двухэтажные дома на другой стороне улицы. Не поскупился в своё время хозяин для дорогих гостей. — Кстати, почему такая скрытность?

— Нам не нужно, чтобы о нашей находке узнали шериф и бургомистр, ведь хотя бы как-то доверять этим людям мы не можем. Это было одной из причин, по которой мы решили нанять тебя, а не идти за помощью к Инквизиции, — посерьёзнел Ниалл. Откинулся на спинку стула, обнял себя руками за плечи — ему явно было неприятно рассказывать. — Если вкратце — не так давно я обнаружил в архиве интересный документ, в котором говорилось, что больше тысячи лет назад в окрестностях нашего города, в Верцинском лесу, примерно в пятнадцати милях отсюда, друиды гойделов — это, если ты не знаешь, предки гаэлов и кимров — спрятали в лесу сокровища — какие точно, автор, обычный монах, записывающий устный рассказ, не знал — но это было что-то, связанное с сидами, — на этих словах архивариуса Избор оглянулся на девушку. Та, подняв на него глаза, чуть заметно кивнула. Значит, и в самом деле неспроста она тут сидит. — Да, с предками нашей младшей сестры, — подтвердил Ниалл правильно поняв их переглядывания. — В нашем клане два рода восходят к сидам — но сейчас в нашем городе только Этнин. Как удачно совпало, подумал я — и отправил нескольких человек по сказанным в тексте приметам отыскать место клада — и тогда с помощью Этнин мы могли бы его открыть. К сожалению, я был так взбудоражен открытием, что мне в голову не пришла простейшая мысль, — почему, если все знали, куда спрятаны сокровища, никто не подумал отыскать их ещё тогда, тысячу лет назад? — с горечью сказал кимр, склонив голову. Чуть помолчав, он вздохнул и продолжил:

— Охотники ушли поздно — и остались на ночь в лесу. Опасных зверей здесь не водится, разбойников вывела стража — и они подумали, что им ничего не угрожает, — Ниалл снова приостановил свой рассказ, было видно, что ему сложно продолжать:

— Ночью двое охотников отошли от лагеря. Едва они скрылись за деревьями, как остальные услышали их крики, хруст костей и громкий рев — принадлежащий, казалось, самому Кенарию. Люди бросились на помощь товарищам — и увидели, как их изломанные тела тащит на себе огромная чёрная тварь с горящими кровавым пламенем глазами. Могильный ужас, который распространяло это чудовище, оказался так силён, что охотники сначала словно скованные встали на месте, а потом бросились бежать — и бежали до самого города, — Ниалл вздрогнул, будто сам оказался там, на залитой кровью поляне рядом с неизвестным чудовищем. — Если бы я только знал, — тихо сказал он.

Этнин наклонилась вперед, коснулась тонкими пальцами его руки.

— Если бы ты знал — то не отправил туда охотников, — ободряюще улыбнувшись, мягко сказала она. — Но ты не знал — и не мог знать. Ты виновен в их гибели не больше монаха, не написавшего про чудовище. Сделанного не вернёшь — но ещё не поздно спасти тех, кто может погибнуть от лап этой твари, и отплатить за гибель Дуаха и Глири.

— Ты права, сестра, — вздохнув, уже твёрдо кивнул Ниалл. Вопросительно посмотрел на воина.

— Когда это произошло? — мрачным тоном спросил гипербореец.

— Прошлой ночью, — устало ответил архивариус. — Что это могло быть?

— Не могу сказать точно, — покачал головой Избор. — Нечисть, нежить, просто какой-то неизвестный зверь… Нужно проверить.

— Прошу прощения, но ты можешь пояснить — чем нежить отличается от нечисти? — осторожно поинтересовался Ниалл.

— Нежить — оживленное колдуном или Владыкой Холода мёртвое тело, — начал объяснять воин. — В мертвеца заселяется малый дух нашего мира — или сила холода, управляемая Словом. Нечисть — это в большинстве случаев именно обретший телесное воплощение дух, причём не простой дух, а демон из Мира Крови. Она не из людского мира, потому часто имеет свои особенности — в том числе и слабости. Практически для любой нечисти опасен свет Солнца, искренняя вера и серебро с железом — однако же, в отличие от нежити, она зачастую может убить человека одним ударом — ибо бьёт в первую очередь по его душе, отделяя от тела.

— Но у тебя и тебе подобных, насколько я понимаю, нет души, потому с вами это не сработает? — поднял брови Ниалл.

— Не так, — поморщился Избор. Слухи о Бездушных за Туманными горами умудрялись дико искажаться и дополняться самыми разными домыслами — как, впрочем, и всё, что знали здесь о Гиперборее. — У меня, как и у любого разумного существа, есть бессмертная душа, дарованная Сурьей. Однако у меня она отделена от тела и, скажем так, закреплена в этом мире чародейским обрядом. Потому меня не могут так просто убить демоны, на меня не действуют чары, я не стану одержимым и даже могу чувствовать присутствие демонов и людей — но после смерти превращусь в призрака и буду бродить по земле до Конца Времён. В остальном же ничем не отличаюсь от простого человека.

— Жестоко, — задумчиво покачал головой архивариус — при этом смотря прямо перед собой и шевеля губами — как будто запоминал услышанное.

— Это Север, — пожал плечами гипербореец. Встал, расправил плечи.

— Так что же с этим… чудовищем? — опомнился Ниалл. Телом кимр был ещё крепок — но от мирной жизни успел размякнуть духом.

— Сначала надо сходить туда, проверить, что, где и как, — ответил Избор, прикидывая время и расстояние. — Сделать это нужно днём. Выйду после утренней молитвы, к вечеру как раз обернусь, если всё удачно сложится.

— Я с тобой, — подскочила Этнин.

— Куда тебе, — вяло попытался отбиться гипербореец. Если запретить девчонке идти — всё равно следом пойдет, дурная голова. К тому же гаэлка — бард, к долгому хождению по дорогам и не только привыкшая. Так что пусть лучше под надзором будет — спокойнее на душе.

— Этнин может помочь — к тому же ей в любом случае придётся идти туда — проверить, есть ли что в том холме от сидов, — добавил ещё одну причину брать девушку с собой архивариус.

— Ладно, уговорили, — сдался Избор. — Чтоб тебя замуж выдали, Порсква.

Ниалл и Этнин остались в трактире на завтрак. За едой — овсяной кашей по кимрскому обычаю без соли — обговорили детали похода. Три золотых архивариус обязался выплатить, даже если в кладе ничего не окажется — за уничтожение опасной твари. Также он пообещал проводника, неплохо знающего эти места и владевшего оружием, которого к тому же неплохо знала Этнин.

После завтрака дал каши и гипербореец разошлись — Ниалл и Этнин в поместье Десси, Избор наверх, в комнату за снаряжением, готовиться к выходу. Договорились встретиться возле городских ворот.

Зайдя внутрь и на всякий случай запершись на засов, воин приступил к подготовке. В первую очередь решил проверить оружие и доспехи.

Кольчуга шестерного плетения — изготовлена в аларитских степях знатным умельцем. В отличие от большинства южан, носивших латы и бригантины, гиперборейцы до сих пор предпочитали кольчугу — не требует большого мастерства в создании, может закрыть всё тело, а большой защиты против стрелы дикаря из ледяных пустошей, пальмы воина из Дальнего Загорья или лапы лютого зверя не нужно. После Волны и падения Гипербореи многие тайны её мастеров были утеряны — потому бывшие северные воины зачастую носили кольчуги аларитской, сильванской и фанариотской работы.

Шлем — фанариотский колпак с неширокими полями, закрывающей шею и нижнюю часть лица бармицей и изображением святого Велизария на куполе. По указу императора Андроника Третьего такие выдавались всем воинам Тагматы и после службы оставались у них. Во время службы в Империи однажды спас тогда ещё молодую и пустую голову Избора от туранской сабли, хотя гудела эта голова потом дня два.

Окованный сталью круглый щит — а вот он уже гиперборейский, из твёрдой северной осины. Окрашен в кроваво-красный цвет с более тёмными непонятными узорами, похожими на извивающихся змей. Северяне такими щитами очень дорожили — по слухам, Гентский мятеж разгорелся из-за того, что какой-то астурийский дворянчик перепутал такой щит с рондашем и был за это жестоко избит. И хотя Избор, в то время бывший в тех краях, прекрасно знал, что гиперборейские наёмники взбунтовались и перешли на сторону фризов, потому что штатгальтер, в отличие от астурийского герцога, жалование выплачивал вовремя и полностью, а дворянчик просто попался под горячую руку, наличие такой байки говорило о многом.

Вместо меча — короткий теодландский тесак, очень любимый ополченцами и наёмниками — а ещё удобный в бою на корабле, где большая длина оружия только во вред.

Топор — с узким лезвием, отлично подходящим для пробивания доспехов, хотя современную кирасу уже не возьмёт — а вот даже костяной панцирь дрекаваца пробьёт запросто. И доспех поплоше — тоже. И даже рыцарь в латах от удара таким топором радости не ощутит.

Тяжёлая рогатина — в бою против человека несподручна, а вот против какого зверя — самое главное оружие после лука. Благодаря перекладине на древке можно удержать на расстоянии даже разъяренного медведя — лишь бы руки и древко выдержали. Крепость своей рогатины Избор в своё время как раз проверил на фоморе — диком родиче великанов, обитавшем возле побережья. Оружие выдержало испытание с честью. Челюсть же гиганту воин оторвал уже потом.

Лук — северный лук из двух планок, внешней лиственной и внутренней берёзовой, склеенных и обклеенных сухожилиями с помощью рыбного клея. На юге ходили легенды о стрелках Кимрии — однако даже они зачастую проигрывали гиперборейским наёмникам. Которых, впрочем, запросто обходили воины Дальнего Загорья. Стрелять из лука умели почти все поморы. А ещё лук был первейшим оружием против почти любой твари и демона — хотя бы потому, что позволял не приближаться к ним. Так любимые за Туманными горами арбалеты гиперборейцы использовали нечасто, в последние же годы армия Белого царя начала вооружаться пушками и ручницами, в чём особенно преуспели пограничные Охранные роты. Однако всё прервала Волна.

На разведку Избор не стал надевать доспехи. Закинул за плечи лук и колчан со стрелами, подхватил рогатину и мешок, в котором хранил принесённые вчера из порта сухари и солонину, а ещё кучу разных полезных мелочей вроде шила и огнива. Можно было предупредить хозяина о временной отлучке и выходить.

Погоду в славном городе Элмете — как и везде вдоль побережья северной Гаэлии, Кимрии и Нортамбрии до Дерема — Избор мог предсказать весьма точно — если не льёт как из ведра, значит, дождь собирается. Солнце в эти края заглядывало — но ненадолго. Сейчас же, перед зимой, оно появлялось чаще, но и дожди стали сильнее — из-за проходящего вдоль побережья тёплого течения снег в Нортамбрии выпадал только в середине зимы. Потому гипербореец предпочёл сразу по выходу из трактира — дождь как раз собирался — закутаться в плащ.

Дожидавшиеся возле городских ворот спутники поступили так же. Впрочем, это не помешало Этнин высмотреть Избора во всегдашней привратной толкучке ещё на подходе и помахать ему рукой.

— Приветствуем тебя, великий охотник на чудовищ, — радостно улыбнулась она, когда гипербореец подошёл к ним, отряхивая руку — пришлось отбиться локтем от особенно напористого ремесленника, которому позарез понадобилось вырваться из города. Воин успел подумать, не вор ли это, убегающий от стражи. Девушка указала на спутника, — знакомься — это Мабон ан Бедвин из рода Десси, рыцарь. Он полгода назад вернулся из Святой Земли, — услышав это, Избор посмотрел на спутника гаэлки с невольным уважением. Девушка тем временем продолжила: — Мабон, это Избор, охотник на чудовищ, как я уже сказала, кроме того наёмник, моряк и друг клана.

Кимр — высокого роста, молодой, черноволосый, гладко выбритый на самнийский манер, с ещё не сошедшим загаром — степенно кивнул и протянул руку для пожатия, окинув воина оценивающим взглядом серых глаз. Рыцарь не погнушался поздороваться с наемником. Даже если знать, что рыцарство в Кимрии и в какой-нибудь Цирии — это две разные вещи, всё равно необычно. Рука у кимра оказалась очень крепкой, гипербореец зауважал его ещё больше.

Одеты дал каши тоже были по-походному. На рыцаре светлый колет из бычьей кожи и синий клетчатый плащ. Ноги в черных кавалерийских сапогах. На поясе висел длинный меч в деревянных расписанных ножнах, однако за спиной у Мабона оказался лук — тисовый, кимрийский. Собрался, видимо, не зная точно — на охоту или всё же на войну.

Этнин красовалась в красной куртке, которую в лесу было видно за версту, клетчатых штанах и клетчатом же плаще. Свои любимые гилли девушка поменяла на короткие замшевые сапожки. Вооружилась она своим любимым — и единственным — оружием. Избор в очередной раз покосился на нечто, похожее на плод внебрачной связи серпа с саблей, висевшее у девушки на поясе. Странное оружие с обоюдной заточкой когда-то принадлежало Учителю Этнин — Маре Вадэму, поэту, воину и философу из далёкого Аксумского царства и стало его прощальным подарком ученице. Избор помрачнел — те события были весьма печальны. Для ловких и быстрых, но не слишком сильных и умелых рук гаэлки аксумитский клинок со странной манерой боя — нужно быстро менять стиль и орудовать или как саблей, или как серпом — оказалось на редкость удачным.

В поводу оба вели лошадей — невысоких, но крепких и выносливых горных пони. На этих коняшках в Кимрии перевозили грузы, ездили сами, кто-то умудрялся на пони даже пахать, а пикты, которые и вывели эту породу, нередко скакали на них в бой.

— А твоя лошадь где? — поинтересовался Мабон после того, как приветствия были закончены.

— Да откуда ж она у меня? — удивился гипербореец, поправляя заплечный мешок. — Нет, можно было, конечно, одолжить пони у трактирщика, да я ведь и ездить на них умею плохо. Так что как-нибудь своими ногами дойду — благо в лесу их вам всё равно оставить придётся.

— Тогда и я пешком пойду, — сообщила Этнин, поглаживая свою лошадку по длинной, до земли, гриве. — Не люблю возвышаться над друзьями.

Мабон молча снял со спины заплечный мешок, лук и колчан, повесил всё это на седло.

— По крайней мере пойдём налегке, — отметила его действия девушка. — Избор, давай свой мешок — Пышнохвост увезёт. Увезешь же? — обратилась она к пони, тот дёрнул ухом. — Он согласен.

— Ты зря копьё или рогатину не взял, — предупредил рыцаря Избор, когда они вышли через ворота и двинулись по тракту. — Мечом от какого-нибудь медведя или быкодава не отмашешься. Сейчас-то не возвращайся, всё же на разведку идём, — опередил он остановившегося было Мабона. — А вот когда на охоту уже выйдем — тогда обязательно бери.

Кимр молча кивнул головой и дальше шёл с весьма задумчивым видом.

— А ты-то как живёшь? — гаэлка с довольной улыбкой подставила лицо неожиданно проглянувшему сквозь облака солнцу. — Почти год о тебе ни слуху, ни духу не было. Я уж бояться за тебя начала.

— Да жив пока — и то хорошо, — пожал плечами Избор. — Жизнь у нас опасная — но в остальном спокойная и скучная, не как у вас, певунов. А что не слышала — так оно и понятно, наш… купец, — он коротко ухмыльнулся — наниматель и в самом деле был купцом. А ещё капером и наверняка королевским шпионом в добавок, — Он ходил между Астурией, Фризией и Цирией, в Нортамбрию и Гаэлию почти не заглядывал. Вот только сейчас, перед зимними штормами вернулся. Ты, Порсква, лучше о себе поведай, да скажи — как нашла меня сегодня? Я ж в городе со вчерашнего дня только.

— Я же бард. Ходим с друзьями по заезжим домам, песни поём, сказания рассказываем, — сверкнула зубами Этнин. — Сейчас по Кимрии идём, потому я у Десси остановилась, а тут такое происходит. О тебе детвора рассказала. Гипербореец, огромный, светловолосый, усатый, коротко стриженный, увешанный оружием — нечастое зрелище в Элмете, да и не только в нём.

— Зрелище, может, и нечастое — да только среди наших каждый второй такой, — недоверчиво посмотрел на девушку воин.

— Да, но не каждый второй имеет шрамы от когтей на скуле, носит бело-красный пояс, крестится на наши церкви и ходит с таким видом, будто у него кошель украли, и он ищет вора, — с насмешливой улыбкой объяснила девушка. Поневоле улыбнулся и сам Избор. — Хотела тебе сегодня в гости прийти, а тут такое произошло, вот я и рассказала о тебе Ниаллу.

— Прошу прощения, но я думал, что все гиперборейцы — язычники или вовсе поклоняются Нергалу, — на этих словах оживился рыцарь, оторвавшись от созерцания окрестностей. Обыденных для этих краёв. Вдоль дороги шли в основном ныне сжатые поля свободных земледельцев — основы кимрийских и гаэльских кланов. За ними на холмах шли выпасы, на одном даже виднелось стадо коз

— Россказни, — отмахнулся воин, чуть скривившись. — Но устойчивые россказни — двадцать лет среди вас живём, а их всё равно рассказывают. Нет, две тысячи лет назад, когда Ворон убил Владык Холода, многие и правда вернулись к старым языческим верованиям — только боги несколько… изменились, — Избор поворочал головой. — Но большинство северян всё же приняли Слово Этайн и поклоняются Сурье. Нергалу же не поклонялись на Севере никогда — даже в века правления Владык.

— Что же, буду знать, — задумчиво кивнул Мабон. — Подумать только — я воевал на Святой Земле, но считал язычниками братьев по вере.

— Ну, не таких уж и братьев, — скептически хмыкнул воин. — Дайнисты Севера — ортодоксы. Хоть с вашей церковью мы не на ножах, как вельфы, но всё же.

— На Святой Земле нам было не до споров между конфессиями, — слабо усмехнулся рыцарь. Наши самые верные союзники там — как раз ортодоксальные аксумиты и астурийцы.

— Кстати, как там сейчас? — поинтересовался Избор. Путники сошли с тракта и двинулись по лесной дороге.

— Мы пришли не со злом, Хозяин Леса, — произнес воин положенные слова, потом снова обратился к Мабону:

— Слышал я, что язычникам удалось дойти до Гивангирра.

— Ненадолго, — вставила Этнин. Видимо, эту историю она уже слышала. И если у неё было время — то рассказ кимра уже наверняка переложен в сказание, а то и песню — хотя сочинять их сама девушка не любила, друзья-песенники у неё были.

— Да, — улыбка рыцаря напоминала хищный оскал волка. — Орда караитов разбила малые заслоны Трёх орденов и прорвалась к побережью — но Город мы отстояли, хотя на каждого из нас приходилось по десять врагов, — Мабон помрачнел, словно вспоминая что-то страшное. — И не все из них — были людьми.

Избор понимающе склонил голову. О том, что далеко на востоке обитает нелюдь, слухов ходило немало. Кто-то им не верил, ибо как же может так быть, что Сурья создал не только людей, — но воин, как и все поморы, знал о древних жителях моря, живущих под берегами, возле островов и в устьях рек — а ещё помнил тощие серые фигуры, медленно и неумолимо шагающие в полупрозрачной завесе пурги по развалинам Ретры. Многие гиперборейцы помнили их. Помнили тех, кто убивал воинов в погибающих от снежных бурь поселениях. Тех, кто губил спасающихся от Волны людей. Тех, кто разрушил ослабевшую Гиперборею.

— Это были как будто люди — но малого роста, сгорбленные, покрытые шерстью и чудовищно сильные. Они были чудовищно похожи на людей — и это пугало в их облике больше всего, — продолжил рыцарь, тем отвлекая Избора от тяжёлых воспоминаний. — Однако мы выстояли. Три дня и две ночи. Враги не сумели даже надолго пробиться в сам город — единственную попытку прорыва через выбитые ворота мы отбили. Потом пришёл астурийский флот — и пушечным огнём буквально смел почти всю орду с берега. Потеряв половину войск, караиты бежали. Надолго ли — не знаю. Через месяц срок моей службы закончился — и я вернулся домой. Как раз вовремя — и здесь чудовище нашлось, — с горькой иронией заметил Мабон. — На следующем повороте сходим с дороги и идём по тропе. И после полудня как раз возле того холма будем.

Дождь, готовившийся всё утро, полил как раз тогда, когда путники углубились в лес по тропе.

— Мне лес нравится, — сообщила девушка, подставив ладонь под дождевые капли. — В нём суше.

— Особенно когда вся вода, скопившаяся на листьях и ветвях, окатывает тебя как из ведра, — съязвил гипербореец, отходя на всякий случай от дерева с особенно густой, хоть и поредевшей осенью кроной. — Вы лучше скажите — где лошадок оставите?

— Когда с тропы в лес уйдём, к деревьям привяжем, — спокойно ответил Мабон. — Волков или разбойников тут нет — хоть что-то хорошее сделал шериф, — гипербореец при этих словах невольно ухмыльнулся — неприязнь к назначенному лет пять назад шерифу испытывали, наверное, все жители Элмета. Впрочем, он прилагал для этого все усилия — мало того, что был ещё одним символом власти нортамбрийцев над древним кимрийским городом, так в придачу прославился алчностью и наглостью, пока его не приструнил бургомистр, справедливо опасавшийся бунта. Однако почему-то его до сих пор не сместили — видимо, в столице было не до того.

Лес поздней осенью производил мрачноватое впечатление, но не отличался особой глухостью и непроходимостью, потому пройти по нему удалось без затруднений, разве что Этнин тихо жаловалась миру, вытаскивая из густых волос попавшие туда сучки. Насмешливое предложение гиперборейского охотника повязать платок было гордо проигнорировано.

Когда они вышли к холму, дождь поубавился, редко падая крупными каплями. Холм был невысок, порос травой, но ни одного дерева на нём, как ни странно, не было. Вокруг лежало множество серых валунов размером от глиняного горшка до каменюги высотой с пони.

Путники разошлись. Гиперборейский охотник медленно обошёл холм, то и дело становясь на колено и осматривая землю. С каждым разом он всё больше хмурился и что-то бормотал под нос — судя по выражению лица, какие-то северные ругательства.

Этнин взбежала на самую вершину, и теперь сидела там на валуне, закрыв глаза и подняв лицо к небу — то ли ловя капли дождя, то ли к чему-то прислушиваясь. Мабон, помнивший о сидовском происхождении сестры по клану, подозревал второе. Рыцарь остановился на краю поляны, кутаясь в плащ, следя за окрестностями и размышляя, не становится ли он свидетелем языческих ритуалов. Гипербореец — пока что — только высматривал следы. А вот что и как пыталась услышать девушка, вызывало у набожного рыцаря нешуточное беспокойство. Хотя вроде бы всё было безобидно. Мабон на всякий случай незаметно перекрестил рыжую. Ничего не произошло, девушка не закричала от боли, не вспыхнула огнём и не превратилась в демона. Подумав, рыцарь предпочёл успокоиться — что бы она не делала, вряд ли это как-то связано с проделками Хозяина Теней.

Избор прошёл дальше по поляне, туда, где, судя по тихому плеску, протекал ручей. Спустился к нему и на несколько мгновений пропал из виду. Потом резко встал и пошёл обратно, отряхивая грязные руки.

— Этнин, слезай с холма, но только осторожно, ни в какую яму не попади, — крикнул он ещё издалека. Сам же подошёл к подножию и медленно направился в обход холма, раздвигая древком рогатины траву. Подумав, Мабон направился к нему.

Когда гаэлка и кимр дошли до охотника, тот как раз что-то отыскал. Наклонившись и разворошив траву, он показал находку — замаскированную нору, размером достаточную, чтобы в неё наклонившись, смог проползти человек.

— Всё сходится, — с глубоко задумчивым видом сообщил Избор спутникам.

— И кто же это чудовище? — спросил Мабон прикидывая размеры твари. Судя по ширине логова — немаленький зверь, вполне подходит под описание.

— Тролль, — медленно сказал гипербореец, пригладив усы и подбородок. — Следы возле холма затерты и затоптаны — но у ручья они чёткие, и это следы тролля. И логова он роет зачастую в холмах. Да, скорее всего, это он.

— Что-то не так? — осторожно спросила девушка.

— Не живут они в этих краях, — покачал головой Избор. — Свеония, север Нортамбрии и Теодланда, Висинмар, Туманные горы и да, самый юг Гипербореи — но не здесь. И ваши друиды тут точно не причём — долголетием тролли не отличаются, с тех пор он остаться не мог. А ещё я могу поклясться — не все человеческие следы принадлежат вашим охотникам.

— Так что же получается — его кто-то привёл, что ли? — удивился рыцарь. А про себя ужаснулся, представив, кем надо быть, чтобы тебя слушались демоны. Даже последователи Нергала из караитов на такое не были способны. — Такое вообще бывает?

— Бывает. Только мало я что об этом знаю, — гипербореец стал мрачнее тучи. — Но вот что здесь какая-то пакость замешана — это точно. Этнин, ты что-то почувствовала?

— Вроде бы да, — задумчиво ответила девушка. — Там явно что-то есть сидовское. Но вот что — не знаю. Только вряд ли это золото сидов.

— Оно и к лучшему, на самом деле, — хмыкнул гипербореец, посматривая на нору и, видимо, о чём-то размышляя. — Вы потом это золото замаетесь прятать.

— А сам тролль в холме? — перешёл к насущному Мабон.

— Да, сейчас спит. Он солнца боится, — несколько отстранённо ответил Избор. Посмотрел на небо, где солнечный диск — отражение Сунны в этом мире — медленно склонялся к вершинам деревьев.

— Окаменевает на солнце? — изогнула бровь девушка.

— Заживо сваривается в собственной крови, — воин оглянулся на неё.

— Брр, гадость какая, — Этнин скривилась, как от кислого лимона.

— Что нужно, чтобы его убить? Серебро? — рыцарь задумался, сколько понадобится драгоценного металла, дабы убить чудовище. И где его взять в таком количестве.

— Да, но можно не изощряться, — мотнул головой гипербореец. — Возможно, вас, товарищи, это удивит, но любую нечисть — и не только нечисть, сидов к примеру — можно упокоить железом и сталью. Да, простым железом, — ответил он на недоверчивые взгляды спутников. — И не только нечисть — ваши сиды, к примеру, ею не были, серебра не боялись, а от железа умирали только так. И от чар железо тоже защищает. А вот против нежити может и не сгодиться, но это смотря против какой.

— Тогда почему бы сейчас его не убить? — рыцарь проверил, легко ли выходит меч из ножен. Лук под землёй вряд ли поможет.

— Нет, — твёрдо сказал гипербореец. — С рогатиной я в логове не развернусь — а от твоего меча толку не будет вообще. Наружу тролль не полезет, огня и дыма не боится. Нет, лучше будет дождаться ночи, когда он вылезет на охоту. Тогда его можно будет застрелить из лука. Или ещё как достать — нас же двое. Поохотимся следующей ночью. А сейчас было бы очень неплохо пообедать. Надеюсь, к сушеным под матрасом сухарям все привычны?

После короткого обеда из сухарей — которые и в самом деле оказались весьма странными, твёрдыми как камень и колкими — троица засобиралась в обратный путь, пока временно прекратившийся дождь не полил снова.

— Ой, сова, — шедшая чуть в стороне Этнин замерла возле дерева с дуплом, держась на почтительном расстоянии. Её спутники также остановились, после чего не сговариваясь, приблизились к ней.

— Тише, — одернула их девушка. — Вы же пугаете её.

Сидящая в дупле небольшая пёстрая серо-черная птица настороженно сверкнула на людей оранжевыми глазами. Мабон дёрнул кистью руки, отгоняя злых духов.

— И кто из нас язычник? — насмешливо спросил гипербореец. Рыцарь с досадой фыркнул. — В обычных зверях нет зла вовсе, ибо они созданы Сурьей. Это же не нечисть.

Этнин в это время с интересом наблюдала за совой, отойдя на пару шагов назад. Впрочем, в силу происхождения она не вызывала у птицы такого напряжения, как Мабон и Избор.

— Неясыть это, — подумав, сообщил гипербореец. — Серая неясыть. Этнин, — он оглянулся на оставленный позади холм. — Она может нам пригодиться на охоте. Ты можешь её… попросить?

— Могу, — помедлив, ответила девушка. Видно было, что эта затея ей не нравится. — Но стоит ли?

— В логово к троллю её не пошлём, — ответил охотник. — Она просто проследит за окрестностями. Хорошо?

-Ну, ладно, — ещё подумав, согласилась девушка.

— А ты, воитель, на Святой Земле много диковинных зверей видел? — поинтересовался гипербореец, когда они двинулись дальше.

Мабон задумался, вспоминая. Различного зверья возле Гивангирра и дальше в джунглях и степях водилось очень много, и почти всех можно было назвать диковинными.

— Да много каких, — наконец ответил он. Поразмыслив, решил рассказать о самом запомнившемся. — Слонов, к примеру. Это как мамонт, только без шерсти и немного поменьше. Караиты и Орден Синего камня их часто как боевых зверей используют.

— Хиги без шерсти? — удивился охотник. После короткого раздумья сказал:

— Хотя оно и понятно — на юге шерсть не нужна, и так тепло, — после чего опять ушёл в размышления — то ли представлял себе слонов, то ли ещё что думал — причём дума была явно невесёлая.

Дело шло уже к концу дня, когда разведчики вернулись в город, хотя обычная вечерняя суета возле ворот ещё не началась. Дал каши собирались сразу же отправиться в поместье, однако Избор их придержал — всё же решил поделиться возникшими опасениями. Троица отошла в сторону от ворот на небольшой пустырь, где ещё поднимались над землёй остатки каменных стен — развалины заезжего дома, снесённого нортамбрийцами при осаде Элмета век назад. С тех пор кимры дважды пытались отбить город, но терпели неудачу — впрочем, нортамбрийцы тоже не смогли продвинуться дальше. Оглянувшись по сторонам, гипербореец медленно, несколько неуверенно произнёс:

— Вот что, товарищи. Чувствую я, в какую-то хрень мы с вами вляпываемся. Потому соблюдаем осторожность и не болтаем, куда и зачем ходили и пойдём. Выходим мы завтра после полудня, до того же, Этнин, — девушка внимательно посмотрела на него, — поузнавай у людей, не пропадал ли кто в городе, да не нападал ли на кого зверь непонятный или ещё кто. Я с утра поговорю с народом в порту, может, там кто чего слышал. Сделаешь? — девушка молча кивнула. Даже удивительно, что не стала задавать лишних вопросов. — Мабон, ты же готовься к охоте — и доспех на всякий случай не забудь.

— Хорошо, — хотя понятно, от кого набралась серьёзности.

— Ну и ладушки, — воин посмотрел на солнце — оно уже близилось к закату. Избор тихо зашептал про себя вечернюю молитву. Девушка и рыцарь последовали его примеру — только Этнин просто повернулась к солнцу, а Мабон встал на правое колено, опершись на меч.

— … мы помним Слово Этайн, Великий Сурья, — закончил молитву воин, посмотрел на спутников:

— Ну, удачи вам. Увидимся завтра после полудня на том же месте, — и, развернувшись, направился к воротам.

Сны о прошлом не посещали воина в эту ночь, а с утра в окно не стучали наглые гаэльские барды, однако Избор всё равно встал с рассветом. В этот раз трактир был пуст, только за стойкой сидел хозяин. Гипербореец, заказывая кашу, успел подумать, спит ли трактирщик когда-нибудь.

После завтрака воин накинул плащ и вышел под дождь в город, направляясь в порт. Перекрестился по пути на церковь, покосился на монаха и монахиню из пригородного монастыря, гуляющих возле. Гаэльская церковь во многом отличалась от остальных — в том числе и тем, что монахи в ней могли заключать браки. Из-за такого гаэлов считали закоренелыми еретиками — что было весьма иронично, учитывая, что Этайн Несущая Слово, основательница дайнизма, сама происходила из гойделов.

С утра Элмет был как всегда тих и пуст, но в порту шумная человеческая суета не прекращалась, наверное, даже ночью. А ещё в нём всегда воняло рыбой, да так, что даже привычный с детства гипербореец морщился от смрада. Избор прошёл по широкой площади между пирсами и отгораживающей порт от остального города стеной, разговаривая с ранними торговцами и просто случайными людьми, спрашивая слухи и новости. За короткое время он успел узнать, что королева сошла с ума и страной правит её любовник или по другой версии полковник Гвардии. Что нортамбрийцы — «клык им в печень, сволочам!» — сожгли недавно гаэльский корабль и вообще явно готовятся к новой войне из-за чего ловля рыбы встанет — гаэлы ребята незлые, но кормить своего врага не позволят. Впрочем, зимой воевать вряд ли будут — штормы, отложат до осени. Услышал, что из Нового Света привезли диковинную пятнистую кошку, которая тамошними язычниками почитается как божество. От бледного паренька-юнги Избор узнал, что поморы из села неподалёку скормили пойманных разбойников морскому чудовищу — паренёк при этом с подозрением посмотрел на гиперборейца. Несколько знакомых матросов поведали об огромном улове сёмги — скорее всего последнем в этом году. Однако ни о каких зверях в окрестностях, ни о чём-то ещё подозрительном никто не знал. Гипербореец собирался уже возвращаться — приближался полдень, однако последний разговор заставил его задержаться. Торговец — невысокий тощий цириец, свободно говорящий, впрочем, на нортамбрийском — на вопрос «Не слышал каких новостей в наших краях, уважаемый?» досадливо поморщился, оглянулся и заявил:

— Нынче здесь не разориться — уже новость. Шериф, ублюдок, — понизил он голос, — совсем охренел. Уже и дань натуральную с нас дерет — «за спокойствие». Каково, а? А ещё в придачу с колдунами якшается.

— С колдунами? — насторожился воин.

— Ага, — подтвердил цириец. — года два назад к нему какой-то странный тип прибыл. Вроде из самого Висинмара. А там все колдуны.

— Да не так уж все, — разочарованно протянул Избор. Старая добрая традиция всех людей Искалеры — всех, кто живёт в лесах за пределами их округа, графства или королевства, записывать в колдуны. Чародеями считали не только висинмарцев, но и сильванцев, фанариотов, пиктов, гиперборейцев и всех, кто жил ещё дальше. Впрочем, как прекрасно помнил воин, поморы от южан не отставали — считали колдунами вообще всех негиперборейцев.

— Может, и не все — но этот точно колдун, — буркнул торговец, заворачивая товар свой — глиняную посуду — в кусок холста. — Видел я его — кожа жёлтая, волосы белые, одет в меха, на шапке клыки волчьи, а глаза до того злющие, что он на меня когда зыркнул, я уж подумал грешным делом, что всё, прожил своё Луис на этом свете. По счастью, пронесло тогда, но больше с ним пересекаться вот совсем не хочу. Колдун он, крест в залог даю.

— Колдун, висинмарец, одет в меха, — про себя повторил Избор. Скорее всего, шаман из какого-то дикого племени — причём шаман беглый, другой не пошёл бы служить линси — как называли висинмарцы жителей западных земель. Может, это просто совпадение — в конце концов, мало ли колдунов держат при себе влиятельные люди? — но гипербореец нутром чуял, что здесь всё не так просто.

Воин развернулся и зашагал к портовым воротам. Размышляя о связи висинмарского колдуна и тролля — о шаманах лесной страны ходило много слухов, и что в них правда, а что ложь, разобрать дело как всегда нелёгкое — он всё же следил за тем, что происходит вокруг, потому странную компанию из четырёх всадников заметил ещё задолго до встречи с ними. И успел отойти от прилавков к портовой таверне, возле которой крутились матросы и наёмники. Всадники направлялись прямо к нему.

— Эй, ты! — крикнул один из них, в богатой одежде и шляпе с пером. Сутулый, нервный, похожий на писаря или кого-то вроде. Гиперборейца он явно опасался, но виду старался не подавать. — Ты ведь наёмник Избор?

— Он, — подтвердил воин, осматривая спутников возможного писаря. Двое городских стражников в зелено-красных дублетах, ножны с короткими мечами на поясах. Монах в тёмно-красном плаще, на шее серебряный крест и рядом знак Ворона. Инквизитор чёрных вельфов. Слухи об этой братии ходили самые разные, иногда весьма мрачные. В Нортамбрии чёрных не любили — однако в областях, населенных кимрами, к ним относились лучше, чем к белым вельфам.

— Я Робер, помощник шерифа Ральфа Этгарсона. Он говорит тебе, что ты лезешь куда не следует, а это чревато проблемами, — заявил носитель шляпы.

— О чём это он? — деланно удивился Избор, оглядываясь по сторонам. В голове молнией пронеслись осколки прошлого, вызванные повторяющимися событиями — дом старейшины села, толпа возле, отцовская рука, крепко держащая за плечо, крик воеводы, дрожащим пальцем указывающего на отца… Воин отогнал воспоминания — сейчас всё было иначе.

Несколько матросов-кимров расположились неподалёку возле склада. На их лицах отображалась внутренняя борьба — с одной стороны, прихвостень шерифа выбрал в качестве жертвы чужака, но с другой он оставался прихвостнем шерифа, а чужак не нортамбриец. Ещё несколько наёмников и торговцев просто предпочли уйти подальше.

— Не притворяйся дурачком, — прошипел Робер, наклонившись к воину. Однако он наверняка заметил колебания матросов и решил действовать хитрее. — Святой отец, — повернулся помощник шерифа к инквизитору, который до сих пор молчал и не обращал на воина внимания, — теперь здесь твоя воля.

— Скажи мне, сын мой, какой ты веры? Не возводил ли ты хулы на имя Этайн Несущей Слово и не выступал ли против Всеотца нашего Сурьи? — медленно и значительно начал монах.

— Святой отец, я принадлежу к Фанариотской Ортодоксии, но не выступал против Церкви вельфов, — со всей смиренностью склонил голову Избор.

— Ортодокс, значит, — протянул инквизитор. — Что же, сын мой, путь твой свободен, но только пока ты не говоришь еретических речей мирянам.

— Но как же, святой отец, — вмешался Робер. — Он же еретик…

— Он иной веры и потому мы не имеем права судить его, — спокойно, но твёрдо ответил монах.

— Ну хорошо, — метнув на чёрного злобный взгляд, помощник шерифа снова обратился к Избору, — тебе повезло, но не вздумай снова выходить в лес. И советую вообще покинуть город, если не хочешь неприятностей.

— Разрешите мне только предупредить моих друзей, — пожал плечами гипербореец.

— Не стоит, о них мы позаботимся, — ухмыльнулся Робер, поворачивая коня. — Вперёд!

Избор, прищурившись, смотрел вслед удаляющимся всадникам. Он усмехнулся, хотя улыбка была больше похожа на оскал.

— Вот это ты зря, шериф, — прошептал он. — Я и в самом деле мог отказаться от охоты — но тронуть Этнин не позволю.

Задерживаться в порту воин не стал. Он вернулся к трактиру, идя быстро, но тихо, дабы не вызвать подозрений — хоть он и сомневался, что шериф пошлёт за ним соглядатаев, но вычислить их в толпе не мог, потому решил побыть немного параноиком.

В трактире он пробыл недолго — лишь одолжил у хозяина мешок, в который завернул перемотанные тканью лук, колчан и топор — остальное тихо унести не представлялось возможным. Предупредив трактирщика, что вернётся только утром — или вовсе не вернётся, в случае чего тот имеет полное право забрать его деньги, но не вещи, которые следовало сохранить и отдать поморам — Избор вышел на крыльцо. Оглянулся, но, как и следовало ожидать, ничего не заметил, хотя один тип в серой рубахе слишком быстро попытался завернуть за крыльцо. Впрочем, на трактирщика воин мог положиться — тот не был кимром, но всё же родился и жил в Элмете, потому как и все не испытывал приязни к шерифу — а ещё умел держать слово, что было залогом успеха его дела. Неспешным шагом, чтобы не вызвать подозрений, гипербореец направился обратно в порт. По дороге в переулке наткнулся на рыжего паренька-разносчика пирогов — из кимров. Примерно такие часто были друзьями Этнин, что иногда удивляло воина. Избор осмотрелся по сторонам — вроде никто не мог их подслушать.

— Малец, ты барда Этнин знаешь? — мальчонка чуть не подскочил на месте, когда гипербореец обратился к нему. Избор успокаивающе улыбнулся, — девчонка, рыжая, невысокая, весёлая, хорошо поёт, всюду нос суёт. Знаешь, нет?

— Может и знаю, — ответил опомнившийся мальчик. — А тебе она зачем? — хмуро посмотрел он на воина.

— Найди её и скажи, что Избор передаёт — пусть уходит из города и быстро — а главное, осторожно. И чтобы выдала тебе серебряную монету, — он улыбнулся ещё шире.

— Понял, — мальчишка разом повеселел. Он развернулся и выбежал на улицу, после чего куда-то умчался. Воин продолжил путь.

В порту он отыскал небольшой рыбацкий куррах с двумя рыбаками. За две серебряных арфы — за возможность подгадить шерифу они сбавили обычную цену — те согласились вывезти воина из города. Дело шло к полудню, когда он спрыгнул по колено в воду возле берега, после чего быстрым шагом двинулся в сторону поместья Десси, в то время как куррах уже отходил в море.

Как и все роды и кланы Кимрии, не поселившиеся в городе, Десси расположились в холмах. Усадьба была неплохо укреплена, хоть и не как старинные башни кимрийских кланов, и могла вполне выдержать недолгую осаду небольшой армии. Что сейчас было на руку.

Воин ломанулся к воротам окружающей усадьбу стены и что было силы замолотил в них кулаком. Внутри всполошились — послышались голоса и торопливые шаги. В воротах открылось небольшое окошко, в котором показалась усатая физиономия.

— Чего надо? — прорычал сердитый стражник.

— Этнин ни Мейриг здесь? — сразу перешёл к делу воин.

— Что? Да ты кто такой вообще? — удивился кимр.

— Избор из отряда Бездушных, — решил объясниться воин. — Нанят Десси для поимки лесного чудовища, убившего охотников. Теперь скажи — Этнин ни Мейриг из рода А’Ши вернулась из города? — увидев рассерженный и непонимающий взгляд стражника, гипербореец, едва уже сдерживаясь, чтобы не рявкнуть на него, холодно-стальным голосом потребовал:

— Старшего позови. А ещё лучше — рыцаря Мабона ан Бедвина, он знает, кто я.

Стражник не успел отреагировать — позади него послышались шаги и знакомый голос спросил:

— Овейн, что происходит?

— Да вот, тебя требуют, сир рыцарь, — повернулся к говорившему стражник. И тут же отошёл, освободив место у окошка.

— Избор? — слегка удивился показавшийся Мабон.

— Этнин здесь? — с облегчением выдохнул гипербореец.

— Нет, — помедлив, ответил рыцарь, после чего нахмурился:

— Что случилось?

— Шериф, — кратко сообщил Избор.

— Подожди немного, — Мабон оглянулся, крикнул:

— Овейн, открывай ворота.

Очутившись внутри, гипербореец немного отдышался, хотя на душе скребли кошки. Он оглянулся на ворота, которые сейчас закрывал стражник Овейн. Кроме него и рыцаря в усадьбе находилось ещё с десяток человек — работники и два стражника. Маловато, но в случае необходимости сюда подтянется под сотню кимров.

— Что случилось, Избор? — Мабон снова стал спокоен и невозмутим. — Что с Этнин?

Воин кратко пересказал всё услышанное и произошедшее в городе, не забыв рассказать про подозрения на шерифа.

— Если Этнин ещё не вернулась — дело плохо, — закончил он свой рассказ.

— Нужно выручать её, — мгновенно определился рыцарь, поворачиваясь к башне посреди огороженного стеной пространства.

— Тогда иди в город. Мне сейчас там показываться нельзя, — ответил Избор. В сердцах сплюнул и выматерился — на душе заскребло чувство, что он бросил девчонку, но сейчас он и в самом деле не мог появиться в Элмете, не вызвав подозрений. — Останусь здесь, буду готовиться к охоте.

— Хорошо, — кивнул рыцарь. Неожиданно за их спинами послышался шум падения. Оба одновременно развернулись к воротам.

--Ну и денёк, — сообщила Этнин, отряхивая пыль с курточки. Стоявший рядом Овейн со странным выражением лица перевёл взгляд с неё на стену.

Мабон неопределенно хмыкнул. Избор лишь облегчённо улыбнулся.

— Тебя где носило, Порсква? — скептически оглядел девушку гипербореец, когда они оказались в башне и сели за стол в большом зале. Гаэлка имела вид крайне выдохшийся, что само по себе было для неё удивительно. Одежда в пыли и сене — причём все это собрано было явно не на стене.

— В церковном складе спряталась, — Этнин попыталась расправить спутанные волосы. Попытка вышла неудачной, что девушку заметно огорчило. — Эри, — ну, мальчик, которого ты послал — едва не опоздал. Я уже успела не понравиться страже. Пришлось удирать и прятаться — а потом из города сбегать, хорошо ещё, на воротах меня не признали, я платок надела. Эх, теперь ведь уходить из Элмета придётся, — тихо вздохнула девушка. — Надеюсь, хотя бы наших не тронут.

— Если барды, то они уже ушли из города, — ответил гипербореец. — Ты узнала что-нибудь?

— А, точно, — опомнилась девушка. — Да, верно, года полтора назад какой-то зверь загрыз купца, выехавшего с караваном из Элмета. Искали тогда чудовище долго, да не нашли. А полгода спустя кто-то напал на бургомистра, когда он выезжал за город. С бургомистром тогда два телохранителя из бывших крестоносцев были — они нападение и отбили, хотя что за тварь — так и не поняли. А больше ничего не услышала. Эх, надеюсь, ребята всё же из города сбежали, — она помолчала. — Ладно, поднимусь к себе, гребень поищу.

— Вот что, сир рыцарь, — обратился Избор к Мабону, когда они остались одни. — У вас сейчас кто старший?

— Бедвин ан Лорн, глава рода, крупнейший землевладелец в этих краях, — ответил тот. — Да, мой отец, — заметил рыцарь взгляд воина. — Однако сейчас он в отъезде. После него по старшинству идёт Ниалл и ещё два человека — но сейчас все они отсутствуют. Получается, за старшего я.

— Понятно, — вздохнул гипербореец. — Нужно решить — продолжать охоту или нет. Вы с шерифом рискуете поссориться.

— Продолжаем, — решительно заявил Мабон. — Подозреваю, что тролль у шерифа вместо убийцы — а в открытую он мало что может сделать, не опасаясь бунта.

— Разумно, — согласился воин. — Тогда нам уже пора выходить. Ты знаешь путь через лес, да погуще, чтоб от погони в случае чего оторваться?

— Знаю, — Мабон встал из-за стола. — Так полагаю, тебе нужно оружие?

Оружия у Десси нашлось немало. Избор даже отыскал бердыш с гиперборейским клеймом и туранский составной лук. Впрочем, из всего богатства воин выбрал самую крепкую на вид рогатину. Посмотрев на него, кимр взял схожее оружие, кроме этого подхватив лук и опоясавшись мечом. С доспехами дело оказалось хуже — ни одна бригантина или старая кольчуга на воина не налезла, потому пришлось обойтись стеганой курткой.

Этнин спустилась со второго этажа, когда они вышли из оружейной комнаты. Вид она имела весьма взъерошенный, но достаточно бодрый. На этот раз она закуталась в зелёный плащ — видимо, чтобы не быть так заметной на фоне леса. При себе у неё был всё тот же саблесерп, один вид которого вызывал у воина зубную боль.

— Ну что, готовы? — рыцарь переглянулся со своими спутниками. Гипербореец повертел головой, привыкая к воротнику, взвесил рогатину:

— Готов.

Непривычно грустная Этнин просто кивнула.

— Ну что же, да хранит нас Бог.

Однако далеко уйти не получилось. Едва они очутились во дворе, как услышали шум и голоса возле ворот. К Мабону подбежал хмурый Овейн.

— Сир рыцарь, там от шерифа посланник. Впустить требует.

Мабон раздражённо фыркнул. Оглянулся на спутников:

— Пока в башне побудьте. Я с ними переговорю, — и протянул гиперборейцу рогатину.

— Удачи, — серьёзно сказал Избор, заходя вместе с Этнин обратно. Далеко от двери они, впрочем, не ушли, оставшись слушать.

Рыцарь приказал открыть ворота, послышался скрип, а после стук копыт. Стук скоро прекратился, кто-то спрыгнул с седла.

— Кто такие и что вам нужно? — надменности Мабона позавидовал бы фанариотский дукс.

— Я Робер, помощник шерифа Ральфа Этгарсона. До нас дошли вести, что Десси укрывают у себя преступника, — в знакомом голосе Избор услышал скрипучие нотки — шерифову прислужнику не понравилось такое обращение. — Некто Избор из Гипербореи, смутьян, разбойник и еретик, грозившийся убить бургомистра. Если вы повинуетесь закону, то обязаны выдать негодяя.

— Надо же, каков злодей, — теперь Мабону могла позавидовать самая ядовитая гадюка. — Если он найдётся у нас в поместье, мы обязательно выдадим его. Вот только, — тут рыцарь выдержал паузу. — Розыскной лист у тебя имеется?

Молчание было ему ответом.

— Что же, разве не имеется? Тогда прошу извинить — выдавать мы его не будем. А ещё советую вам покинуть наше поместье.

— Вы… Вы не имеете права нам мешать, — возмутился Робер. — Стража, обыщите тут всё.

Однако наступила тишина — стражники не торопились выполнять приказ.

— Вы, конечно, можете устроить обыск, — голос Мабона был всё так же спокоен. — Но с начала вам придётся пройти мимо меня. И если ты думаешь, что я, рыцарь Мабон ан Бедвин из рода Десси, зарубив полсотни волков, не смогу прирезать одну шелудивую псину — ты ошибаешься.

Робер, явно напуганный рыцарем, предпринял попытки что-то сказать, но так и не смог выдать что-то осмысленное.

— А теперь, пока ворота открыты, и вы ещё живы — советую покинуть нас, — смилостивился Мабон.

Судя по конскому топоту, шерифов помощник и его стражники, решив не испытывать судьбу, удрали как можно быстрее.

Избор и Этнин вышли из укрытия.

— Ты герой, братец, — восхищённо заявила девушка подходя к рыцарю. — Я даже не думала, что ты так умеешь.

— Пугать людей — дело несложное, — усмехнулся Мабон. Усмешка быстро сошла с его лица:

— Пойдём. Не будем терять времени.

К холму они вышли уже в сумерках. Мабон провёл спутников через чащу, намеренно выбирая самые глухие и заросшие тропы. Если шериф и в самом деле кого-то послал вдогонку, то даже с собакой погоня не сразу настигнет их. Впрочем, вряд ли Эдгарсон стал тратить время — даже дураку стало бы понятно, куда идут охотники. Потому прежде чем уйти из усадьбы, Мабон объявил о созыве кланового ополчения — это должно было отвлечь шерифа. В самом же лесу рыцарь высматривал пути отступления — хотя это и не отвечало рыцарскому кодексу. Хотя крестоносец имел полное право игнорировать этот кодекс.

Возле холма гипербореец высмотрел дерево с толстыми ветвями и удобной для лучника развилкой, в которую не преминул залезть. Ниже него устроилась Этнин — до того принесшая сову. Сейчас птица кружила над холмом, изредка отдыхая. Девушка сидела неподвижно, вцепившись в ветки, глаза её опустели, лишились жизни. Мабон отвернулся — смотреть на сидовское чародейство оказалось неприятно.

Самому рыцарю места на дереве не нашлось, что его не сильно обрадовало. Он остался внизу, крепко держа рогатину и смотря в темноту.

Луна почти не проглядывала сквозь вечные осенние тучи. В ночи можно было увидеть под её слабым светом очертания холма, лес и валуны — и в общем-то всё. Этнин самой видеть и не нужно было — её глазами и заодно ушами была неясыть. Как умудрялся что-то разглядеть в темноте гиперборейский охотник — Мабон не понимал вовсе.

Было тихо. Подозрительно тихо — молчали ночные птицы, никто не шуршал в зарослях. От этой тишины Мабону становилось всё больше не по себе. Рыцарь проверил, как ходит в руке древко рогатины, затем для большего успокоения и заодно для бодрости начал про себя зачитывать про себя Псалом Симеона — как во время ночных служб в Гвадире. Знакомый чекан старинных стихов, как всегда, принёс успокоение — будто по телу вместо крови прошёл ледяной холод, вытягивая страхи и сомнения.

Сверху зашуршали.

— Рыцарь, — послышался шёпот. — Орехов надо? Чтоб не заснуть.

Мабон молча помотал головой.

— Как знаешь, — не стал настаивать охотник. Помолчал. — Тролль скоро вылезет, готовься.

В этот момент послышался треск и шум — но не с холма. Из леса. Потом рыцарь услышал отрывистые голоса, но не смог разобрать слова. Прижав к себе рогатину, он шагнул за дерево и выглянул. В лесу замелькали отсветы огня.

— Шериф, курвин сын, — зашелестел на дереве гипербореец. — А ведь чуть не опоздал.

Вскоре стало видно, что к холму идут десять человек с факелами. У четверых можно было разглядеть копья. Подумав, Мабон схватился за лук. Однако люди шерифа оказались не так просты — они знали, что их могут ждать, и приготовились. В свете факелов рыцарь увидел блеск кирас и шлемов. Солдаты рассыпались по лесу и двигались медленным осторожным шагом.

— Один из них — шериф, — сообщил охотник. — Шаман тоже с ними — это тот, у кого амулеты на шее, да на шапке клыки. А ещё среди них два арбалетчика. Ты как, кого-то из них выцелить сможешь?

— Нет, — так же шёпотом ответил Мабон. — У меня нет бронебойных стрел, а попасть точно я не смогу.

— Плохо дело. Бой принимать придётся, а на Этнин надежды мало. Хрен с ним, я сниму арбалетчиков — а дальше как-нибудь сладим.

— Всё же надо было ещё охотников взять, — пробормотал рыцарь.

Дальше всё произошло быстро. Тренькнула тетива, один из противников свалился на землю, выронив факел. Второй арбалетчик успел выстрелить — рыцарь услышал стук вонзившегося в дерево болта. Однако большего он не успел совершить, упав следом за товарищем. Солдаты шерифа с криками и размахиванием факелами бросились на поляну.

Выждав момент, Мабон вышагнул из-за дерева и ударил рогатиной. Наконечник скользнул по кирасе и вонзился стражнику в шею. Кровь толчком плеснула на дерево и на руки рыцарю, солдат захрипел и осел на землю. Пока не помнились остальные, рыцарь быстро отошёл назад, оценивая обстановку. Против него оказалось четверо солдат, причём трое с копьями — но копья эти делались короткими, пригодными для городской схватки, потому были короче рогатины. Ещё один был с коротким мечом и щитом-баклером. Трое остальных оказались позади четвёрки и сейчас бежали к холму — скорее всего под защиту валунов.

Копейщики плечом к плечу двинулись на рыцаря, тот рогатиной держал их и мечника на расстоянии, но его постепенно прижимали к валуну позади. Гипербореец не показывался.

Захлопали крылья, в лицо копейщику метнулась тень. Тот завопил и попытался ударить её — но сова уже поднялась в воздух. Солдаты отвлеклись на мгновение — но Мабону хватило. Метнувшись вперёд, он ткнул рогатиной в мечника. Тот отскочил, рыцарь бросил оружие и выхватил более привычный меч. Удар пробил слабое соединение между пластинами дешёвой кирасы и вспорол бок копейщику. Тот с жутким свистом повалился на землю, зажимая выпадающие внутренности.

Второй попытался уйти на расстояние копья — но перехватив клинок, рыцарь разбил ему лицо яблоком рукояти. С завыванием враг схватился за глаза.

Мечник опомнился и снова двинулся в атаку. Но позади него послышался крик, и он едва успел увернуться от удара аксумитским клинком. Однако на него тут же обрушился град ударов, и солдату пришлось уйти в оборону.

Резкий свист, оставшийся до того невредимым копейщик рухнул со стрелой в горле.

Рыцарь метнулся на помощь девушке, которая уже начала выдыхаться, но сумела зацепить ногу врага. Режущий удар рассек мечнику горло. От попавшей на лицо крови Этнин вздрогнула.

Раненый копейщик, опомнившись и поняв, что остался один, со стоном бросил оружие на землю и встал на колени, подняв руки.

Со стороны холма послышался жуткий рёв, от которого в жилах стыла даже разгоряченная боем кровь.

Указав на сдавшегося солдата девушке, рыцарь подхватил рогатину и помчался к холму, мимоходом заметив черную тень, спрыгнувшую с дерева.

Они успели как раз вовремя — косматое чудовище размером с медведя, но видом похожее на обезьяну из джунглей Святой Земли, выбралось из логова, и шаман пытался с ним сладить, размахивая руками и что-то бормоча. Тролль подчиняться не желал, рычал и бесновался. На почтительном расстоянии остались шериф и единственный уцелевший солдат, целивший в чудовище копьём.

— Я к шаману. Сладишь с этими? — дождавшись кивка, охотник с неожиданной скоростью бросился вперёд. Шаман заметил гиперборейца и махнул рукой в его сторону — но тот лишь расхохотался и выкрикнул какое-то северное ругательство. А затем оказался рядом с шаманом и занёс над ним топор.

Что было дальше — рыцарь не увидел. Копейщик погиб быстро — он даже не успел обернуться, когда меч пробил слабую пластину и вонзился в спину. Однако шериф был защищён лучше — колющий удар лишь поцарапал ему горжет. В отличие от стражи, Эдгарсон облачился в непробиваемый мечом трёхчетвертной доспех. Однако биться с ним рыцарю ре пришлось. Поняв, что проиграл, шериф начал отходить — но не успел. Чудовище, про которое Мабон чуть не забыл, обрушилось на него. Вопль погибающего человека заглушил хруст ломаемых костей и металла. А потом тварь посмотрела на рыцаря.

От взгляда красных глаз с чёрными точками-зрачками Мабон чуть не впал в ступор. Но опомнился и направил на чудовище рогатину — как раз в момент прыжка.

Рыцарь не устоял на ногах, повалился на оказавшийся позади валун. И едва успел упереть в него конец рогатины. Тролль навис над ним, насадившись грудью до перекладины и пытаясь достать рыцаря лапой. Мабон до хруста пальцев сжал оружие, молясь, чтобы не переломилось древко. Тварь раскрыла пасть и зарычала, отвратительно-жгучая слюна смешалась на лице рыцаря с холодным потом. Длинный кривой коготь вспорол ткань бригантины.

«Зашивать долго придётся, — мимолётом подумал Мабон. — О Господи, о чём я только думаю»

Неожиданно чудовище замолчало, обмякло и повисло на рогатине.

— Живой? — осведомился гипербореец, оттолкнув тело мёртвой твари. Мабон в ответ лишь судорожно вздохнул. Несколько придя в себя, он поднялся с помощью охотника и посмотрел на убитое чудовище. Гипербореец топором разрубил ему затылок.

Тихо подошла Этнин, положив свой меч на плечо и ведя пленного.

— Мы победили — и это хорошо, — уставшим, но живым голосом сообщила она.

До рассвета оставалось не так уж много.

Ниалл вытащил из кошелька три золотых монеты и выложил перед гиперборейцем.

— Всё как и обещали, — с мягкой улыбкой сказал он.

Избор забрал деньги, принюхался к кружке перед собой. Отвар шиповника — кимры любят чудить.

— Как они? — осведомился гипербореец.

— Живы и здоровы, — кимр отпил из своей кружки, даже не поморщившись. — Мабон готовит ополчение, Этнин спит.

— Ополчение? — поднял бровь воин.

— Да, — тонко улыбнулся архивариус. — Понятно, что бунта не будет — но нортамбрийцы должны помнить, что они здесь всё же не хозяева. Бургомистр, впрочем, готов к переговорам.

— А в холме нашли что-то?

— Да. Серебро. Немного, правда, но сколько есть. А ещё изделия из золота, серебра и, — тут Ниалл снова улыбнулся, — несколько бронзовых мечей, которые Этнин определила как зачарованные сидами.

— Серебро, — покачал головой Избор. — Понятно, в чём тут дело.

— Можешь пояснить, о чём ты?

— Тролль, как и всякая нечисть, боится серебра, — начал объяснять воин. — Скорее всего, шериф нашёл этот клад раньше вас — но почему-то не успел вывезти. А потом к нему пришёл шаман, и предложил тролля. Троллю же нужно скрываться днём — и его заставили скрываться в холме, вблизи серебра. Он ослабел — но оставался силён, а вот воля его иссякла почти, им стало проще управлять. И одновременно он охранял клад. Такие дела.

— Вот интересно мне, — медленно начал архивариус. — Ведь всем же известно, чем сделки с нечистью заканчиваются — несчастьем здесь и огнём на Солнце. Но всё равно идут на них — причём не отчаявшиеся люди, которым нечего терять, а вот такие, как шериф. Вот зачем им это?

— Пф, много ли мы с тобой знаем об отчаянии, — хмыкнул воин. — Но всё это вопросы интересные, но риторические. А мне ещё лошадь покупать — завтра я из города ухожу.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге