Эльфийский порок, закованный в золото

Глава 1

Ветер старательно стирает следы с белого мягкого песка. Он отлично постарался и теперь кажется, что юноша, лежащий без сил на бархате пустыни, свалился с неба.

- Бримор… - тихо позвал уставший путник, из последних сил чуть приподняв голову.

Ответа не было. Да и кому отвечать? На многие мили вокруг ни души.

Солнце всё стремительнее клонится к горизонту и его мучительный жар и свет слабнут с каждой минутой. Ничего вокруг, ничего… Бескрайняя пустыня – маленький кусочек бесконечности в замкнутом, продуманном кем-то и зачем-то мире. Но как страшна тогда сама Бесконечность, если частичка её способна свести с ума…

***

- Это было, кажется, давно. Да, очень давно. Нынешние жители Грота уже и позабыли об этой истории… Позабыли они и о несчастном Тюде, заблудшем, не справившимся со своими пороками юноше… - начал свой неторопливый рассказ старый эльф. – Но я помню, люблю и бережно храню эти воспоминания… Вы ещё слишком юны и, верно, не читали моих книг?

Стараясь как можно ближе подвинуться к мудрому старцу, имеющему в закромах разума целый кладезь интереснейших историй, группка взбудораженных детей, как стайка маленьких резвых птичек, уселась на широких скамейках, огибающих костёр. Вопрос старого эльфа привёл их в неловкое замешательство и даже самые бойкие стыдливо притихли, опустив глаза долу.

- Нет, Мудрейший Бримор… Мы не читали… - пролепетал тихий голосок.

Лёгкая тень разочарования промелькнула в глазах старика. В глубине души он надеялся, что все без исключения ознакомились с его мемуарами.

- Ну, что ж… А всё же, это несомненно к лучшему! Живая история от умельца рассказывать всегда приятнее, чем блёклые письмена. Значит, с вашего позволения я продолжу.

Малыши совсем затихли. Казалось, они и дышать-то не смеют. Быть может, даже костёр стал чуть тише трещать, и всё тщетно пытался угомонить скачущие в разные стороны искорки.

- Итак…

***

Яркое солнце озаряет эльфийские земли и игриво скользит лучами по белым остроконечным крышам, зелёной листве, изящным фонтанам. «Кажется, нет и никогда не будет ничего прекраснее этого дня» - каждое утро думал юный Бримор, и никогда не ошибался: один великолепный день сменялся другим, и так по кругу. Всегда покой, всегда солнце, тепло и лёгкая дымка неосязаемого счастья.

Для эльфов Бримор был ещё совсем мальчишкой, в мире людей принимали его за юношу. Задумчивый, робкий, он любил своих друзей, но часто убегал от суеты в объятия тишины и покоя старинной оранжереи.

- Бримор! Бримор! – весёлые юные голоса послышались из-за густых розовых кустов.

Безо всякого страха и осторожности раздвинув шипастые ветки, в образовавшийся проём просунул голову юноша. Темноволосый, тонколицый, с широкой улыбкой на губах и искорками живого ума в больших карих глазах – он очень красив. Сын простого кузнеца, обыкновенный человек, но уже знаменит и среди своих сородичей, и среди эльфов. Мало того, что слыл он первым красавцем во всей округе, так ещё и в руках его всё спорилось, и песни, что часто затевал он, ласкали слух и грели душу своей гармонией, своим изяществом, уживающимся с лёгкостью и простотой.

- Друг мой, сколько можно предаваться праздным раздумьям? Пучина безвременья поглотит тебя! – весело выкрикнул юноша, отыскав глазами своего товарища.

- Тюд! – Бримор привстал с каменной скамьи и в изумлении уставился на друга, - Разве, отец не наказал тебя и не запер в кузнице? Ты сумел улизнуть?

- Отец только грозился. К тому же, не так сильно я провинился перед ним. Вставай, сегодня мы пойдём в горы! Говорят, там чудесное озеро с кристально-чистой ледяной водой.

- Да-да, сейчас… Сейчас!

Компания весёлых юношей не спеша направлялась к подножию гор. Тюд затеял смешную песенку, которую с превеликим удовольствием подхватили и остальные.

Бримор не пел, потому как голос его был слаб. Со спокойным вниманием смотрел он на Тюда, беззаботного и, кажется, совсем позабывшего про него. А может позабывшего и обо всём на свете. Но за буйством радости, за этой одой жизни Бримор видел скорбь и тоску. Страх перед смертью, страх перед концом, неожиданным и непременным для человека. Всё это таилось в никогда не смеющихся глазах Тюда. Он потерял мать, когда был совсем ребёнком, но покой и свет в его душе ещё теплились, благодаря отцу.

Возвращались с горного озера уже затемно. На смену бодрости пришла усталость. У ворот эльфийской столицы юноши распрощались. Бримор и Тюд задержались чуть дольше остальных.

- Ты всё невесел, старина. – Тюд аккуратно похлопал друга по плечу. – Что с тобой?

- Дурные сны одолевают меня в последнее время. Помнишь, я рассказывал тебе о магическом жезле, что был подарен эльфам богами? Сколько бед он принёс в нашу мирную столицу… Должен был подарить нам счастье, а посеял зависть, злобу, алчность, братоубийство. Уничтожить этот артефакт мы были не в силах… Впрочем, как и не в силах были расстаться с ним. Помню, как я подглядывал за долгими молитвами мудрецов, и тихо вторил им. Прошли годы и нам удалось отмолить свои грехи, да и жезл исчез уже давно, но в последнее время мне снова неспокойно и снова приходят во снах ужасы тех тёмных лет.

Тень мелькнула в задумчивых карих глазах.

- Помню, Бримор. И ничем не могу помочь тебе. Ничем, потому как самого по ночам посещают призраки прошлых бед. Выпей на ночь отвара из тимьяна, мяты или мелиссы, может и станет тебе легче. А сейчас уж поздно для болтовни. Завтра в кузнице много дел, отцу без меня не справиться. Спи покойно, друг мой. Скоро свидимся снова.

Встречи долго ждать не пришлось: только минула ночь, только забрезжила заря, как проснулся Бримор от стука в окно.

- Проснись, Бримор! У Тюда умер отец!

Со всех ног бежал молодой эльф к кузнице, стоящей на отшибе маленькой деревни. Где-то надрывался в скорбной песне колокол и голос его звучал будто со всех сторон, будто в самой голове.

Утро уже совсем разгорелось, когда Бримор добрался до скромного жилища своего друга. Уже ушёл лекарь и пришёл гробовщик.

Тюд сидел на крыльце, обхватив голову руками. Эльф тихо опустился подле него и позвал по имени. Не было ответа, лишь поднял юноша затуманенный взор. Слёзы застилали его глаза и казалось, что жизнь в них совсем угасла.

Когда кончилось погребение и разошлись по домам соседи, Бримор и Тюд вернулись в дом.

Что-то неладное творилось с юношей. Был он резок, зол и в глазах его теперь мелькала какая-то странная, чёрная обида. Отчего-то волком смотрел он на юного эльфа, но с чего такая перемена?

- Тюд, незачем быть тебе здесь одному. Только душевные тяготы принесёт тебе это место. Оно умерло, стало похожим на склеп, а не на дом. Перебирайся ко мне. Эльфы примут тебя, а меня ты не стеснишь.

- Как смеешь ты предлагать мне подобное! Убирайся прочь… Больше мне не до песен и не до веселья. Среди вас я покоя не найду и подавно. Уходи и забудь обо мне.

Сколько бы ни возражал Бримор, ни уговаривал, не было толку. Только сильнее распалялся гнев в Тюде. Ничего не оставалось эльфу, кроме как покинуть скорбящий дом.

Но можно ли покинуть друга навсегда? Нет, немыслимо. Боль утихнет, гнев смягчится, нахлынет горькое одиночество, окутает тоской и пригнёт к земле, ближе к могиле.

Шли недели, Бримор всё чаще стал навещать Тюда и тот уже почти совсем оттаял. В одной из бесед упомянул юноша о наследстве, что оставил ему отец.

- Жезл?! – вскрикнул Бримор, и липкий холод пробежал по его телу.

- Да. Только вот я не знаю, зачем он был нужен отцу и почему я должен хранить его как зеницу ока. Много бы заплатили за эту вещицу и непременно золотом.

- Покажи его мне.

- Ну что ж, может хоть ты с высоты своей эльфийской мудрости узришь ценность красивой игрушки. Пойдём, он спрятан в подвале под кузницей.

Да, тот самый. Тот самый «эльфийский порок, закованный в золото и драгоценные камни». Тюд протянул жезл другу, но Бримор отпрянул.

- Ужели?..

- Да, Тюд. Это он. Но как такое возможно… Откуда он у твоего отца… Когда он появился у него? – резко спросил эльф.

- Меня тогда ещё не было на свете. Отец дружил с эльфийским мудрецом. Тот передал ему жезл и просил хранить в тайне. Отец толком ничего не успел рассказать мне.

Эльф был бледен как смерть. Он ничего не говорил, только как завороженный смотрел на драгоценность.

- Ты испугался? – ухмыльнулся Тюд. – Чего бояться теперь? Эта вещица будет сокрыта мной ото всех глаз, потому больше не принесёт вам вреда. Пообещай, что не станешь никому говорить об этом. Этот жезл больше не принадлежит вам и ничем не угрожает, а для меня он – отрада и память, святой долг перед отцом.

- Я клянусь тебе в том, что буду молчать и никто не узнает твоей тайны… - прошептал Бримор.

- Спасибо тебе, друг.

Выйдя из кузницы, столкнулись товарищи с эльфами, воровато и внимательно оглядывающими покосившееся строение. Совсем недавно водили они тесную дружбу, но она надломилась в тот день, когда умер отец Тюда, а сейчас уже и вовсе рассыпалась в прах. Тюд никого не желал видеть, кроме Бримора и прогонял прочь незваных гостей. Поглядев на суровое лицо юноши и ужаснувшись бледности и испуга юного эльфа, попятились бывшие товарищи в смятении, только один не двинулся с места.

- Что стоишь, Морца? Последуй примеру своих друзей. Или желаешь кнут на своей спине ощутить? Я тебе это устрою.

Ничего не ответив, развернулся Морца и вместе с другими ушёл прочь.

- Отчего ты стал таким жестоким, Тюд? Разве хотели они тебе зла? – спросил Бримор.

- Разве те, кто идут с добрыми намерениями, крадутся, словно лисы к курятнику? Я чую недоброе. Никому из них про жезл не говори, какая бы дружба вас по рукам ни вязала. Ещё есть во мне надежда, что они сами ничего не разнюхают.

Шли недели и месяцы и мало что менялось в жизни, разве что тучи над головой Тюда чуть рассеялись и всё чаще он стал улыбаться Бримору. Но отчего так скоро заканчивается хорошее и так долго тянется плохое…

Бримор шёл к кузнице с лёгким сердцем, полным радости новому дню. Застать друга в отчаянии он совершенно не рассчитывал.

- Что случилось, Тюд?

- Они украли его! Украли жезл! Выманили меня, как глупого зверька из норы и забрали его!

- Это сделал Морца?

- Да, и его дружки! Я видел их убегающими, а потом обнаружил, что тайник пуст. Я убью их, Бримор, слышишь? Убью!

Бримора ужаснули эти слова. Никогда не замечал он раньше за Тюдом такой злобы, никогда не видел, чтобы тот обидел хоть кого-то, чтобы лишил жизни хоть самое маленькое и ничтожное существо. Что переменилось теперь? А может, не переменилось, а вышло на волю из глубоких недр души?

- Не смей и думать об этом! Если я помогу тебе вернуть жезл, оставишь ли ты их, избавишь ли от своей мести?

Тюд колебался.

- Да, - наконец с трудом выдавил он и поднял на друга холодный взгляд.

Бримор поверил ему. Просто не мог не поверить. «Это наваждение, морок минутной ярости…» - убеждал себя эльф.

Поиски начались сразу же. Морца не стал кривить душой.

- Да, я узнал, что жезл у Тюда. Я подумал, нехорошо юнцу трогать чужое. Люди не достойны эльфов, Бримор. Мы с Кэлрасом и Фатиасом украли подарок богов, но он снова начал отравлять наши умы и сердца. Мы рассорились, и я спрятал жезл у себя.

- Отдай его мне.

- Ох, Бримор, что толку. Думаешь, ты устоишь перед его влиянием?

- Я его уничтожу. Отдай мне жезл!

Морца не желал повиноваться. Жажда овладеть, стать хозяином драгоценной игрушки была нестерпимой. Алая ярость загорелась в глазах Бримора и, собрав в кулак всю свою волю, призвав все свои силы, бросился юный эльф на друга. После долгой борьбы, заполучил он жезл и победителем покинул дом бывшего товарища.

Бримор не долго думал над тем, как избавиться от злополучного подарка: пустыня смерти примет его с распростёртыми объятиями и навсегда погребёт в своих мягких глубоких песках. Но как сказать о том Тюду? Ведь не сказать всё же нельзя…

Когда Тюд узнал о том, где теперь его наследство, сразу же засобирался в дорогу.

- Ты проведёшь меня к этой пустыне. Я заберу жезл и уйду с ним хоть на край света, лишь бы вы больше не покушались на моё богатство… Ваши страхи мне досаждают. Над вами давно не висит опасности. А с Морцей я счёты сведу. То, что так долго находилось в руках нашей семьи, стало нашим и не ему распоряжаться моим наследством. Бросить бы его самого в той самой пустыне, где оставил он жезл… И запомни, - грозно добавил он – мои поиски – наша тайна. Я прошу с тебя клятвы в этом.

Бримор поклялся. Но на сердце его опустилась тяжесть.

Разве не понимает Тюд, что в пустыне смерти ему не выжить? Разве так уж ценен для него этот жезл? Нет ничего дороже светлой памяти об ушедших, так зачем рисковать своей честью и своей жизнью ради безликой вещи?

Страшные мысли поселились в голове Бримора. Страдать в одиночку он больше не мог, да и не имел права бездействовать. Тогда пришёл он к отцу и поведал о своих страхах и тревогах. Больно было преступать через клятву, но ведь друг сам загоняет себя в могилу. Это Тюд вынудил Бримора решиться на отчаянный шаг. Не проснись в нём такой жестокости, такой свирепой жажды крови и мести, Бримор не стал бы предателем. Но чаша весов с одной грешной душой не смогла перевесить чашу с судьбами эльфийского народа и жизнями смертных.

Отец выслушал сына с серьёзным вниманием.

- Значит, ты бросил жезл в пустыню смерти… Храбрец! Мало кто смеет подобраться к ней близко. Так за что же ты переживаешь теперь?

- Тюд не намерен смирится с утратой. Он собирается на поиски. Он готов на всё, он может вернуть жезл! Раньше ему всегда улыбалась удача, вдруг судьба поможет ему и сейчас? К тому же, он грозится расправой. Он желает убить обидчиков. Если мы не остановим его, он посеет вражду между народами. Это сулит нам лишь беды.

- Что ж… - задумчиво вымолвил отец, - Он человек, а потому не подчинится нашему королю. Ты умён и предан, Бримор, помоги своему правителю и своему народу. Убей Тюда. Я дам тебе хорошего яду. Подсыплешь ему в питьё, он даже не заметит, как умрёт. Быстро, без боли и страха и ни одна живая душа не узнает, что ты приложил к этому руку.

Бримор вздрогнул. Сердце его кричало: «Нет!», разум шептал: «Да». Душу раздирали противоречия. Убить друга своими руками?! Как возможно это? Но иного выхода он не видел.

Яд был получен, и юный эльф медленно брёл в дом Тюда.

- А, это ты. – встретил его тот в дверях. – Я готов идти. Веди меня к пустыне.

- Тюд! Остановись, пока не поздно! Ты совершаешь ошибку. Твой отец не хотел бы, чтобы ты погиб такой смертью! Я уверен, что твоя жизнь для него была бы дороже, чем жезл.

Юноша лишь усмехнулся словам друга.

- Веди.

Маленький пузырёк с ядом, висевший на шее под одеждами, обдал кожу холодом смерти. Руки Бримора дрожали, он старательно пытался унять эту предательскую дрожь, но не мог. Убить, убить Тюда! Убить того, кого любят и эльфы, и люди, уничтожить его, растоптать этот прекрасный цветок. Невозможно! Но ведь и прекрасные цветы бывают ядовитыми…

- Я не прошу идти со мной в пустыню, Бримор. Только проводи меня и жди моего возвращения. Наверняка, жезл недалеко от магического барьера. Ведь ты сможешь его снять?

Эльф поднял усталый взгляд на друга. Да, он откроет проход сквозь барьер ненадолго, да, он проводит, дождётся, поможет. Да…

Вот уже совсем близко пустыня. Белоснежный мелкий песок кажется тёплым и мягким. Но это обман, иллюзия. Кажется, что пустыня не велика, что у неё есть и конец, и начало. Это внушило Тюду ещё большую уверенность в успехе. Только вот он не знал, что по ту сторону незримой стены пустыня краёв не имеет.

Бримор взмахнул всё ещё дрожащей рукой и прошептал заклинание.

Барьер не поддался.

- Что это? Почему я всё ещё не могу пройти?! – взбесился Тюд, накинувшись на друга. – Ты задумал прикинуться дурачком? Думаешь, меня это остановит? Прекрати свои шутки и впусти меня туда!

- Я дал тебе последний шанс на спасение… Ты не хочешь воспользоваться им. Так иди же, иди…

Открылись врата, сотканные из воздуха и света, и юноша шагнул на песок. Ничего. Пустыня приняла его и не убила. Дальше шаги стали увереннее, шире. Что-то сверкнуло золотом впереди.

- Жезл! – воскликнул Тюд.

Отчего-то ему захотелось обернуться на друга, ждущего у открытых врат. Обернувшись, он увидел Бримора, смотрящего на него не мигая. А дальше… Не отрывая вздора от товарища, эльф прошептал заклинание и повёл рукой. Секунда – и ловушка захлопнулась, поглотив исходящегося яростью Тюда. Уже вовсе не того светлого юношу, которым он был когда-то…

***

- Да, маленькие мои друзья… До сих пор мне так больно вспоминать об этом… Но разве мог я поступить иначе? Тогда мнилось мне, что смерть Тюда не повлечёт за собой неприятностей, что она пройдёт незаметно и скроется в белых песках. Но война меж эльфам и людьми приключилась всё равно… Люди озлобились, и за смертью Тюда стали обвинять нас во всех своих бедах. Горько, что отныне пути наши разошлись, что мы вынуждены прятаться и ограждаться от бывших наших товарищей. Но я знаю, что сделал всё возможное, чтобы предотвратить это, и мне чуть покойнее.

- Тебе покойнее? – раздался из темноты низкий суровый голос.

Дети вскрикнули и в испуге разбежались.

- Морца? Что случилось?

- Случилось… Я долго терпел, Бримор. Долго боялся. Но больше не могу. Как смеешь ты лгать так долго? Как смеешь клеветать на друга своего? Разве не ты сам рассказал мне, что жезл у Тюда? Разве не ты убедил меня выкрасть подарок богов? Ты змеёй вился вокруг бедного юноши, всегда завидовал ему! Его красоте, талантам, тому свету, что он излучал. Признайся, Бримор, ведь ты не уничтожил жезл?

Старый эльф вздрогнул. Коварные блики костра играючи освещали тёмные силуэты, стоявшие за спиной Морцы.

«Он не один… Что он задумал?» - в отчаянии думал Бримор.

- Как ты смеешь… - попытался он возразить, но голос не слушался, дрогнул и сорвался.

- Обыщите его жилище. Я знаю, жезл он держит недалеко от себя.

Силуэты исчезли.

- Как смеешь… - только и шептал старик в бессильной ярости.

- Какая складная у тебя получилась история, Бримор, – снова заговорил Морца, - так и заслушаться бы ею снова, да сил больше нет. Плохо ты поёшь, да ладно врёшь. Только людям что-то твоя сказка не по нраву пришлась. Не увидали они в тебе героя, а в Тюде – злодея. Это ведь ты посадил семя распрей и войн. Ты, и я… Моё молчание, моя помощь тебе… Виноват я не меньше, знаю. И за грех этот я страдаю уже многие годы.

- Откуда ты можешь знать, что говорил мне Тюд?! С ним рядом был только я!

- А я не рядом, так всё ж не далеко. Да и по глазам читать я большой мастер. Ни злости не было в его взгляде, ни ярости, только горе, печаль и растерянность.

Разговор прервали крики. Толпа эльфов бежала к костру. Тот, что бежал первым, крепко сжимал в руке золотой жезл.

- Морца! Мы нашли его!

Как загнанный в угол зверь, Бримор притих и сидел не шевелясь, только бросал на собравшихся вокруг него злобные взгляды.

- Ну, старый лжец, облегчи душу, поведай нам подлинную историю.

- Нет!

- Что ж… Зовите королевских стражей! Великого королевского мудреца на суд доставить нужно в целости.

- Отомстил-таки… Справился со мной… Да, я убил Тюда! Да, я отнял у него жезл! Отнял то, что не могло ему принадлежать! То, что он не умел ценить! Я не смог отравить его…

- Потому что испугался…

- Оставь это, Морца! Разве важны теперь причины… Я убил Тюда и то, что он украл у меня, я вернул себе. После его смерти все взоры были направлены на меня! Наконец прислушались к моим речам, узрели мои мысли. Его пустые песни – легкокрылые бабочки, красивые и бесполезные. Они распространяют сладкий яд забвения и ослабляют ум.

- Они несли мир и свет! А чего добился ты своими проповедями? Мрака и кровопролития!

- Пусть так… - ядовитая усмешка играла на губах старика, - Но я пожил недурно. Да и тяжесть этого убийства я несу не один. Твоим умом легко было завладеть, потому именно тебя я выбрал в помощники. Думал, ты устрашишься правды и станешь хранит её вечно, но, как вышло, ошибся. И всё-таки мало о чём я могу пожалеть. Знаю, Тюд всё равно умер бы много раньше моего, но я не мог ждать. Смешно, Морца… Я вспоминаю те дни. Каждую мельчайшую деталь. Тюд казался мне сильным, стойким, почти всемогущим! Мне даже жаль, что это оказалось всего лишь иллюзией. Каким жалким и слабым он был тогда, в последние свои дни. Ты знаешь, если бы я не сорвал этот цветок, он очень скоро увял бы сам.

Всё ближе и ближе был грохот тяжёлых шагов, скрежет металла. Желая насладиться последними минутами свободы, Бримор поднял глаза к небу. На лице его отразилось умиротворение, но лишь на мгновение. Тень промелькнула в блёклых глазах.

- Будь ты проклят, Тюд! Ты вредишь мне даже мёртвый, даже после стольких лет…

Морца зло усмехнулся, но промолчал. Что толку говорить? Жизнь и смерть скажут за всех.

И для Бримора, и для Морцы настал час платить по счетам. Только один встретит его с негодованием и ужасом, а другой – с радостью и спокойствием.