Елена Прекрасная против Серого Волка

Пролог.

Всё началось в тот день, когда царь Берендей женился.

Точнее, всё началось гораздо раньше, но в народе говорить об этом стали, как после свадьбы царь с соседних земель пошёл на Берендея войной, чтобы вернуть похищенную дочь.

Тогда-то Берендей и признался, что красну девицу по его приказу украл царевич из тридевятого царства. А Берендей отдал ему за это лошадь. Вот только как пришла пора с невестою в постель ложиться, обернулась она Серым волком и в окно выскочила.

Неудобно Берендею было перед людьми. Не стал говорить, как его обманули. А куда царевич девицу спрятал – не ведает. И, если бы отец её не пошёл с войском вернуть дочь, никто о том бы и не узнал.

Да только о Сером волке и прежде говорили. Дурит он головы молодых мужчин, богатства сказочные обещает, а потом в царствах то коней не досчитаются, то девицы пропадают…

Натягиваю тетиву, прицеливаюсь и выпускаю в мишень. Стрела попадает промеж глаз нарисованному углем на ткани волку.

С детства папенька меня стрелять учил. А теперь взыграло во мне чувство справедливости. Найду Серого волка, сделаю из его шкуры подстилку. Чтоб против воли девиц в чужие земли не увозили. Чтоб из-за чужой глупости дружба между царствами не рушилась.

– Елена наша с лука целится получше царских дружинников, – вздыхает рядом нянюшка.

– Такой и муж под стать нужен, – соглашается другая.

Под стать, а не глупец, что на речи Серого волка ведётся, – думаю я.

А след этого хитрого зверя в царстве нашем уже заметили. Привез боярин из земель заморских жар-птицу. Красивая птица – перья на солнце переливаются, под лунным светом сияют. Вот только проку с неё никакого – кричит дурным голосом и в соседских садах яблоки наливные клюёт.

Запер её боярин в золотой клетке. А через три ночи жар-птицу украли. Её саму взяли, а клетку оставили. Стали смотреть, в чьём саду птица дивная появится. А после из лесу охотники принесли изломанные перья.

Вокруг следы волчьи – съел Серый волк птицу. Лишь перья и косточки от неё остались.

На другую ночь из конюшни другого боярина жеребец златогривый пропал…

Натягиваю тетиву и снова целюсь.

Давно за Волком слежу. Знаю, что вскоре за царевной придёт. А у нашего царя только одна дочь – я. И замуж за не пойми кого в далёкое царство я не собираюсь.

С тех пор, как жар-птицу украли, за голенищем сапога ношу кинжал. Лук и стрелы под рукой даже ночью. А чтобы наверняка – спросила у Бабы-яги яду. Коли заговорит Серый волк, из-под стрелы улизнет, любая рана его слабее сделает – не даст тремя прыжками горы и моря пересечь.

Не скрыться Серому волку от царевны Елены, если та за охоту взялась – все в нашем царстве об этом ведают.

Глава 1

Ночь тиха.

Через приоткрытое окно доносился лишь шелест листвы. Лунный свет очерчивал проём окна, делая тень под ним ещё гуще. В глубине комнаты едва просматривался силуэт – мешок с соломой под одеялом совсем не напоминал человеческую фигуру, но я уповала на то, что ночной вор не станет вглядываться слишком пристально.

Я ждала уже третью ночь, затаившись в углу. В то время, как мешок с соломой со всеми удобствами расположился на моей кровати, я сидела в неудобной позе на деревянном полу. С вечера попросила у нянюшек подушку – всё удобнее, чем подпирать стену плечом.

Время тянулось долго. Почему до сих пор нет похитителя? Я и днем на прогулке велела нянюшкам отстать, вздыхала у окна на закате, сторожила ночью…

А если он не придёт вовсе? – мелькнула тревожная мысль.

Что-то зашуршало.

Я приготовилась встретить “гостя”. Но из угла раздался тихий писк. Выдохнула – всего лишь мышь. А некоторое время назад собака лаяла на скотном дворе и за оградой прошёл дружинник.

Но следующий звук был уже не мышиный. Приглушённый стук по дереву, скрип сруба, хруст сухой пакли. Он поднимался всё ближе к окну. Уже слышно неровное дыхание, и как сапог соскользнул с опоры.

Я крепче сжала кинжал и нащупала веревку. Он здесь!

По подоконнику шлепнула ладонь. Следом короткий резкий выдох. Лунный свет на мгновение исчез, загороженный силуэтом.

На вид не наивный юнец, – отметила я. Но тут же отбросила мысли в сторону и задержала дыхание. Мужчина тем временем осторожно влез в окно, осмотрелся, привыкая к темноте, и шагнул к кровати.

Я улыбнулась: попался!

Ночной гость медленно шёл к кровати – так тихо, будто знал каждую скрипучую половицу. Слишком ловок для избалованного царевича. Кого послал ко мне Серый волк? Или разведал, что я ко встрече с ним готова?

Мужчина остановился и потянул руку к одеялу. На мгновение застыл, словно что-то почувствовал или засомневался. А потом всё-таки сдернул одеяло и уставился на ждущий его мешок. Воришка резко оглянулся. И я дернула веревку.

Путы сорвались с потолка, обвили его руки, прижав к телу. Я вскочила и рванула к нему. Но мужчина оказался на удивление проворен и отпрыгнул в сторону. Он попытался ударить коленом, я ловко ушла от удара: к сопротивлению я была готова.

Одно движение руки – с потолка сорвался подвешенный мешок с песком, ударил мужчину в бок. От неожиданности он покачнулся. Я схватила спрятанное под кроватью путовища – два камня на тонкой веревке. Бросок – и ноги мужчины связаны.

Он удержал равновесие и попытался освободить руки. Ему даже удалось сбросить одну веревку – силён. Толкнула его и оказалась сверху, прижимая его к полу и коленями фиксируя руки.

Мужчина замер, тяжело дыша. Будто понял: сопротивляться бессмысленно. Стоит ему хоть вскрикнуть, в горницу ворвётся стража. Они и сейчас ждут под окнами – я распорядилась об этом заранее, если вдруг Серый волк окажется хитрее.

Я потянулась к свече и зажгла фитиль. Свет в окне – знак дружине, что всё в порядке. Неровное пламя осветило лицо чужака.

Он был молод, но уже не юнец. Легкая щетина очертила линию челюсти. Светлые волосы рассыпались по полу. Глаза смотрят внимательно и спокойно.

– Что же ты, царевич, без приглашения в гости являешься? – спросила у него. – Да не через дверь, а ночью будто тать?

– А ты царевичей ждешь? – усмехнулся он. – Простой богатырь тебе не мил?

Не царевич? Но какое мне дело. Не сам же он додумался к царской дочке в окно лезть.

– Мил мне тот, кто честно сердце девичье добивается, а не ночами по горницам лазает.

– Будто нужно мне сердце твоё, – усмехнулся мужчина.

– Знаю, что не нужно, – улыбнулась я в ответ и достала кинжал. Уж больно дерзкий этот вор, если даже связанный заговорить пытается. – Серый волк тебя прислал.

Поднесла лезвие к его горлу, но он даже не дернулся. Только смотрел на меня, будто запомнить пытался.

– В твои дела с Серым волком я не лезу, – сказал он уже без прежней насмешки. – Пришёл забрать, что велено, и уйти своей дорогой.

– А о том, что жизнь чужую погубишь, не подумал? – глухо спросила я, чувствуя, как поднимается злость.

– За царевну не горюй, – спокойно ответил он. – Зла ей не желаю. Будет жить в хоромах царских, как привыкла, да бед не знать.

Ишь, умный нашёлся!

В чужой земле да с нелюбимым! Хоть в хоромах золотых, хоть в простой избе – всё одно, когда против воли.

– Не тебе о судьбе чужой судить, – прошипела я и вскочила.

Что не признал меня царевной – хорошо. А что не думает о делах своих… Ну что взять с того, кто Серого волка послушал?

Мужчина сел, но взгляда с меня не сводил. Я видела, как он шевелил запястьями, понемногу снимая путы. Но пока не знает, кто я, к волку тащить не станет. А значит, я могу переманить его на свою сторону.

– Скажи честно, ты зачем Серого волка послушал?

– Откуда тебе знать, что я от Серого волка? – он, кажется, не собирался ни в чем признаваться.

– Разве нужно гадать, отчего молодец к царевне в горницу ночью полез, да кто его к терему подобраться научил? Во всём царстве о том говорят: где что украли, где кого увели – всюду след Серого волка.

Конечно, я преувеличила заслуги этого мохнатого лиходея. Но мужчина вздрогнул и даже перестал развязывать путы. Некоторое время молчал, будто взвешивал мои слова.

– Ты… слишком много о нём знаешь, – наконец буркнул он и снова принялся за веревки.

Я поняла: это почти признание. Мне даже жалко стало этого недотёпу. Может помочь с путами? Перехватила поудобнее кинжал, но пока подходить не стала.

– И что он тебе обещал? – всё-таки спросила я, не скрывая сочувствия.

– Коня, – буркнул мужчина.

Что-то не сходилось. Конь златогривый из боярских конюшен пропал, за царевной подельник волка явился…

– А твой конь где? – спросила у мужчины.

– Волк сожрал, – выдохнул он и нахмурился.

Я смотрела, как он скинул с себя веревку и взялся за следующую.

– Волк коня сожрал, а ты по его указке за царевной полез?

– Конь мне позарез нужен, – начал оправдываться мужчина и поднял на меня взгляд. – Куда ж богатырю без коня?

– Богатырь, значит… А златогривого жеребца из боярских конюшен тебе мало? – напомнила ему о прошлом преступлении.

Мужчина вздрогнул и посмотрел на меня с ужасом. Ещё подумает, что я больше, чем Яга, ведаю.

– Златогривого он тоже сожрал, – глухо ответил мужчина и как-то приуныл. Даже перестал развязывать путы.

– Жар–птицу сожрал, коня тоже, – принялась перечислять я. – И царевну на закуску.

– Да что я, нелюдь какой, царевну Волку скармливать! – возмутился богатырь. – Прознал боярин, что я помог Волку жар-птицу выкрасть. Да сказал, что простит проступок и коня подарит, ежели царевну ему приведу.

Вот же противный старикашка! Так и знала, что он в терем царский метит! Еще и с Волком сговорился…

– Вот что… Как там тебя? – обратилась к богатырю и принялась срезать с него путы.

– Святозар, – рассеянно ответил он, наблюдая, как я орудую кинжалом.

– Вот что, Святозар. Пойдём сейчас к Серому волку и снимем с него шкуру.

Глава 2

Я выглянула из горницы. Темно, но за углом пряталась стража. Условный знак – и они отошли. Я поморщилась, услышав лязг доспеха и чей-то шёпот. Но Святозар, кажется, ничего не понял.

Мы прошли к лестнице и спустились вниз. Путь до сада свободен. Но за пределы двора меня не выпустят. Отец очень ругался, когда узнал, что я собралась охотиться на Волка, и велел охранять все тайные ходы.

Тоже мне, охрана. Как богатырь пробрался – так пропустили. А как царевне на охоту выйти – собери войско и нянюшек взять не забудь. Разве так на Серого волка охотятся?

Но я была бы не я, если бы не знала, как выбраться. За конюшнями у сенника растёт старый дуб. Еще в детстве я пряталась там в дупло, когда нянюшки заставляли меня учиться шить. Зачем это царевне, когда рубахи расшивают дворовые девки?

Сена там всегда было вдоволь. Я забиралась по нему до самой крыши, перелазила на ветку, что нависает над сенником, и по ней до дупла. А если проползти к краю, то можно вылезти за забор.

– Мы что, и коня не возьмём? – тихо спросил Святозар, оглядываясь на конюшни.

Пролезет ли богатырь через узкое окошко сенника? Я смерила его взглядом. Если нет – заберется по стене. В горницу залезть сумел – что ему сенник? Кивнула этой мысли и ответила:

– Смеешь у царя коней воровать?

– Да как же без коня-то… – пробормотал он. Но послушно пошёл за мной.

Я как и прежде забралась на ветку дуба, из дупла достала припрятанный днём лук и стрелы. Перекинула колчан через плечо и осторожно двинулась к краю. Со двора по ветке я ещё не выходила – выдержит? Прогнулась ветка под весом, да я как у края стены оказалась, на ней повисла и вниз прыгнула.

Ветка над головой жалобно заскрипела. Я отошла в тень и посмотрела как Святозар движется по моим следам. Вот он появился над оградой, примерился, где спрыгнуть…

Хрусь!

Святозар с половиной ветки свалился на землю. Ловко извернулся в воздухе и оказался на ногах с обломком ветки в руках. А за оградой уже слышался топот и голоса.

– Ты чего шумишь? – прошипела на него и схватила за руку. Если стража нас поймает, то охрану усилят. Тогда не только в горнице волка ждать – отец ругать за побег станет.

– Так чего ты лаз понадёжнее не нашла? – проворчал богатырь, бросил на землю ветку, и мы со всех ног побежали по улице.

Преследовать нас не стали. Ну обломилась ветка со старого дерева – бывает. Только вот в будущем мне придётся искать другой путь наружу. Со злостью посмотрела на богатыря. Да сказать ему было нечего.

– Ну, веди к Волку, – сурово велела ему.

Но Святозар вдруг остановился.

– Наказать бы его надо, это верно… – нехотя согласился он. – Только по-честному. В глаза глядя, а не из-за угла.

– Ты что же, защитить его пытаешься? – не поверила я. – Он же твоего коня сожрал! Хитреца надо брать хитростью.

– Не по-людски это, – упёрся богатырь. – Придём к нему и вызовем на честный бой.

– Что ж ты о чести молчал, когда он тебя царевну воровать отправил? – я даже топнула ногой от злости.

– Знал я, что это неправильно… – буркнул Святозар. – Но Волк чужого слова не слушает, да в правде своей убедить умеет.

– Вот и я тебя не послушаю! Веди к Волку!

Посмотрел на меня Святозар и нахмурился. Пообещать бы ему коня из царских конюшен, да отец его в темницу кинет за то, что сбежать мне помог. И ведь тогда признаться придется, что царевна я. Станет ли он помогать?

– Не стану из тени как лиходей стрелять, – согласилась я, глядя в упрямые глаза Святозара. Где одна ложь – там другая. – Но если зубы заговаривать начнёт, жалеть не стану.

Святозара мои слова устроили. Кивнул он и повёл меня к лесу.

Глава 3

В лесу было тихо, как в преддверии беды. Тропинка вилась между деревьев и терялась в темноте. Прошедший день был сухой и знойный, но в лесу пахло мокрой хвоей. Где-то впереди мелькало бледное пятно луны. Поляну, где ждали Святозара, было видно издали.

Я крепче сжала лук. Проверить бы – хорошо ли выходит кинжал из-за голенища? Да все секреты тьме раскрывать не стоит. Наблюдает ли кто из-за дерева? Прячется ли в тени?

Мы вышли на поляну – пусто. Хотела было спросить об этом у Святозара.

В кустах вдруг зашумело. В одно мгновение я выхватила лук и наложила стрелу на тетиву. Если Волк нападает из тени, то и я церемониться не стану.

Но на поляну вышел человек.

Фигура щуплая, взгляд потерянный – будто он сам не знает, что в этом лесу забыл. Кафтан златотканый длинный – не для леса. Помят и в листьях, будто этот мужчина спал в ожидании, пока мы придём.

Заметив Святозара, он выпрямился и смерил меня надменным взглядом.

– Это и есть царевна? – спросил он.

– Прости, царевич, – ответил Святозар. Но раскаяния в его голосе не слышалось. – Царевну я не нашёл. Дружница её меня поймала, да сама с Волком свидеться пожелала.

Царевич снова покосился на меня без какого-либо интереса. Это для него что ли богатырь царевну – то есть меня – пытался украсть? Стыд какой. Как людям в глаза смотреть, ежели жених такой болезный?

– Что мне с дружницы? – разозлился царевич и сложил руки на груди. – Велел тебе Волк привести царевну, за то коня тебе даст.

– А конь-то где? – я осмотрелась, но даже храпа лошадиного из леса не доносилось. – Опять сожрал? И не говорил ли ты, Святозар, что царевну в невесты боярин просил?

– Говорил, – кивнул Святозар. – Волк бы царевною обратился, чтобы я её на коня выменял. А сама царевна с царевичем бы отправилась под венец…

А Серый волк не так прост. Столько мужчин сразу вокруг пальца обвести решил. Царевич в одном углу, богатырь в другом, боярин в третьем – а ниточки у Волка в зубах. Я снова посмотрела на “жениха”. Вот уж счастье кому-то привалит! Хорошо, что не мне.

– А ты, царевич, на вид не дурак, – ага, как же, – а на речи Серого Волка повелся. Или по доброй воле царевны замуж не идут?

Царевич голову повесил, но признался:

– Кто-то в саду нашем яблоки наливные портил. Нашли под деревом перо жар-птицы. Вот и велел батюшка узнать, кому та птица принадлежит, и ответа с него требовать. Отправились мы с братьями в разные стороны искать ту птицу. Устал в пути, лёг отдохнуть. А как проснулся, смотрю – от коня моего одни косточки остались…

– Волк что, ест всех коней? – перебила его я. Святозар только вздохнул и сжал кулаки.

Царевич коротко посмотрел на меня и продолжил:

– Пошёл я дальше. Вдруг Серый волк навстречу. Говорит, мол, помогу я тебе. В три прыжка оказались мы в этом лесу. Показал мне Волк терем, где хозяин жар-птицы живет. Да только как я ночью в терем заберусь?..

– Ты же за ответом, а не за птицей, отправился? – подловила его на несоответствии истории.

– Так почему бы боярину тому не показать, что бывает, когда твоё берут без спросу? – хмыкнул царевич. – Научил меня Волк, как птицу вытащить. Сказал: птицу бери, а клетку не трогай. Всё так и сделал. Да услышал разговор, будто хочет другой боярин на царевне жениться. Но разве будет царевна счастлива со стариком? Поведал о том Волку. Он и обещал помочь девицу вызволить.

Выходит, похищение царевны Волк выставил как благое дело. Не удивительно, что ни царевич, ни богатырь не отказались идти на злодеяния.

– И? Что дальше? – поторопила его.

– Дальше? – царевич будто удивился моему вопросу. – Сказал Волк, чтобы ждал богатыря в назначенный час. Мне невесту. Богатырю – коня в награду.

– И где тогда Волк? – я снова огляделась, выискивая в тенях мохнатого лиходея.

Царевич хмуро посмотрел на меня, но признался:

– Велел царевну к нему привести. А как он сам царевною обернется, спрятаться в лесу и ждать.

А Волк хитёр. Будто знал, что Святозар назад не один явится. Но раз царевич уже во всём сознался, о том, где прячется Волк, таить не станет. А после и с боярином разберемся, что царскую дочку украсть приказал.

– Веди к Волку, – сказала ему.

– А как же… царевна? – неуверенно промямлил царевич.

– Скажем, что я и есть царевна, – хищно улыбнулась ему.

Глава 4

Святозар вытащил из кустов припрятанный меч. И как не побоялся под приглядом царевича его оставить? От чего-то не покидала мысль, что если бы Волк предложил, он обменял бы оружие богатыря на что-нибудь глупое. Вернулся бы богатырь, а вместо меча…

Едва сдержала смех, представляя в руке Святозара то гуся, то кривую палку.

Царевич на меня взглянул и снова к земле глаза опустил. Боится Волка обмануть? Но и слова против не сказал, первым шагнул на тропу, что к Волку вела.

Долго мы шли по лесу. Царевич впереди, мы со Святозаром позади. Я всё смотрела на царевича, да понять не могла. Что же с ним не так? На каждый шорох во тьме испуганно оборачивается, но через лес идёт уверенно, будто не раз в нём бывал.

Посчитала сколько дней минуло с тех пор, как у боярина жар-птицу украли. За то время царевич освоился в лесу? Или, кроме этой тропы, другой не знает? И почему охотники его ни разу не повстречали?

Стала оглядываться по сторонам и приметы искать. Если есть в лесу нашем места, где лиходею спрятаться, должна о том рассказать дружине.

Вот береза белой дугой над землей склонилась, да всё не падает. Два старых еловых пня. Заросший мхом валун, что в темноте едва виднеется. И снова та самая береза…

– Эй, царевич! – я остановилась и “женишка” окликнула. – Не кажется ли мне, что ты кругами нас водишь?

Замер царевич и ко мне обернулся. Плечи ссутулил, будто на чём-то худом его поймали.

– Ты не гневайся, девица, – промямлил он. – Серый волк не зверь лесной. Путь к нему идёт не тропами, а через мир, где только духи обитают.

Не понравилось мне это. В мир духов только ведуны вхожи – и те разрешения спрашивают. Но царевич снова пошёл уверенно. Если сам Волк его этой дорогой водил, то может и нет ничего дурного?

Покосилась на Святозара. Он нахмурился и перехватил меч. Неужто с Волком сговорившись, в его владениях не бывал?

– Трижды круг обойти надо, – на ходу пояснял царевич. – И только тогда к Серому волку попадём.

– Не слишком ли сложно, если вы только царевну выкрасть сговорились? – с сомнением спросила я.

Царевич меня будто не расслышал. Шагал вперёд и по сторонам с опаской косился.

– А давно ты с Волком общаешься? – тихо спросила у Святозара.

Он таким уверенным, как худосочный царевич, не выглядел. Шагал осторожно, будто за дичью крался. Взгляд внимательный, меч наготове. Славный воин, а не тать, что в горницу царевны пробрался.

– Сколько бы ни общался, да в мир духов за ним не ходил, – так же тихо ответил Святозар.

Я снова уставилась на спину царевича. А он всё шёл и шёл. Как третий раз та бёреза показалась, воздух светлеть начал. Рассвет близился. По влажной земле меж деревьев пополз туман.

– Не к добру это, – пробормотал Святозар.

И я тоже чувствовала себя уже не так уверенно, как ночью. Разведала повадки Волка, да кроме яда ничего у Яги против него не просила. Знала бы, что так далеко за ним идти придётся… Да что теперь жалеть?

Туман всё гуще. А тропа под ногами стала мягкой и мокрой, будто в болото заходила. В стороне то ветка треснет, то птица ухнет, то дерево старое заскрипит. Царевич стал держаться ближе к нам.

– Скоро… совсем скоро придём, – бормотал царевич то ли нам, то ли себя успокаивая.

А как тень в стороне мелькнула, за спину Святозара заскочил.

– Кто там? – испуганно спросил он. И голос от страха будто выше стал.

– Опасно в мире духов гулять, – заметил Святозар и стал вглядываться в тени.

Я стрелу на тетиву наложила.

– Раз так далеко зашли, негоже назад поворачивать, – сказала я, хоть в голове шептало что-то: зря мы царевича послушали.

– Вперёд идём, с тропы не сходим, – распорядился Святозар.

А туман уже у ног вился – тропу и не видать.

Вдруг прямо над головой птица ухнула да захлопала крыльями. Царевич тонко вскрикнул. А я стрелу едва не выпустила. Да что нам птица?

– Идём дальше, – скомандовала я и шаг вперед сделала.

– Постой, – остановил меня Святозар. – А царевич куда пропал?

Глава 5

Туман поднимался всё выше.

Мы со Святозаром оглядывались по сторонам. Но даже тени царевича средь деревьев не было. Окликнуть бы – вдруг отзовётся?

– Как звать-то его? – тихо спросила я.

– Он не говорил, – так же тихо ответил Святозар. – Велел царевичем звать.

Странный какой-то этот царевич. Тщедушный да скользкий.

– Царевич, ты где? – крикнула я.

Голос потонул в тумане. В ответ лишь потрескивали ветки в лесу. Не мог же он далеко убежать? Да делать нечего, не век же тут стоять.

– Пойдём, – сказала я.

– А как же царевич? – нахмурился Святозар.

– Он тебя в глушь завёл, а ты его жалеешь? – разозлилась на богатыря. И всё-таки сказала: – Искать его станем, да сами сгинем. А как Волка найдём, будем с него ответ требовать.

Прав Святозар – негоже людей в беде бросать. Да спасать их от своей же глупости – неразумно. Если сошёл с тропы со страха, то нет нужды вслед за ним пропадать. Кивнул Святозар, приняв мои слова, и пошли мы дальше.

Лес едва проглядывал сквозь туман. Воздух пах прелой травой, а по сторонам вспыхивали болотные огни. Гиблое место, нехорошее. Или царевич нарочно нас сюда завёл, чтобы никто о его делах с Серым волком не узнал?

Вдруг впереди показалась тень. Богатырь руку выставил, меня за спину отодвинул. Да я не из тех, кто от беды за чужой спиной прятаться станет. Нырнула под руку и первой шагнула к тени.

Посреди дороги торчал камень. Расходились от него тропы, и о каждой на камне написано.

– Направо пойдёшь – коня потеряешь, – прочитала я. – Налево пойдешь – голову сложишь. Прямо пойдешь – себя забудешь.

Посмотрела по сторонам, на тропы, все как одна – одинаковые, в тумане среди болот теряются.

– Направо пойдём, – решила я и первой в сторону повернула.

– Постой! – Святозар схватил меня за руку. – Нельзя направо. Не дело это, коня врагу отдавать. Налево пойдём. Авось с бедой справимся.

Я замерла и посмотрела на него. Он всерьёз думает, что рисковать собой без повода – верный путь?

– Святозар, – сказала вкрадчиво. – У нас нет коня. Терять нам нечего. И сам подумай: ежели Волк коней жрёт, именно там он и прячется.

Задумался Святозар, а возразить было нечем. Нахмурился – не по нраву ему выбранная тропа. Но кивнул, спорить не стал.

Пошли мы дальше. Тропа как тропа – раскисшая земля под ногой проседает, но торчат из-под неё острые камни. Человек глубоко не провалится, а конь на такой дороге ноги сломит. А по краю овёс рассыпан. Хитро – не тут, так дальше конь к зерну потянется, на камнях оступится.

Недолго мы шли. Вскоре сбоку тень мелькнула. Поднял Святозар меч, а я крепче лук сжала. Может и птица – зверю в болоте делать нечего. Да в таком месте и от них добра ждать не станешь.

Сбоку снова ухнуло, и послышался плач.

– У-у-ух… Пропадём.

Дважды хлопнуло крыло, и снова “у-у-ух”.

Звук шёл от упавшего дерева, будто из-под земли. Корни вывернуты, ветви в камышах. А между ветвей выпь.

– У-ух, детушки. Пропадем, – причитала выпь тихим голосом.

Чтоб меня! Говорящая птица! В гиблом болоте.

Умный бы сбежал, не оглядываясь. А мы подошли к краю тропы посмотреть. Крыло выпи прижато к земле веткой, а сама она тихо плакала.

– У-ух, детушки мои…

– Помочь надо, – пробормотал Святозар, глядя на птицу.

Я и сама о том думала – да как решиться? А если она нас потом в болота загонит? Да птицу размером с дворовую курицу бояться – людям на смех.

– Погоди ты, – остановила Святозара, который примерялся, как бы подобраться к птице.

Путь тут был один – через топь по ветке. Но я помнила старый дуб у конюшни, и как Святозар с него свалился. Как мне его потом из болота тащить?

Сама сделала шаг, ветка подо мной прогнулась. Покосилась на кочку рядом – ненадёжная опора. И ещё на шаг ступила. Впереди снова тень мелькнула – будто силуэт волчий. Да мне бояться некогда – не вздрогнув, встала на ветку потолще и подошла к птице.

Распутала ветки, вытащила выпь. Та сразу кричать принялась:

– Люди добрые! Спасли вы меня, да кто моих детушек от беды избавит? У-ух.

Знала я, что добра от говорящей выпи лучше не ждать. Раз помогли, куда она нас ещё отправит? Каждый ведал, как клубочек волшебный путь прямой да опасный показывает. А если выпь в самые топи позовёт?

Вернулась я на тропу. Выпь за мной выбежала. Крылья по земле стелет да просит:

– Помогите мне, люди добрые, я вам пригожусь.

– Нельзя её в беде оставить, – тихо шепнул Святозар. А мне и самой птичку жалко стало.

– И что ты от нас хочешь? – спросила её.

– Детушки мои пропадут, – начала она. – Как повалилось дерево – добежать не успела, с гнезда не вытащила.

– Показывай, где гнездо, – выдохнула я. Повелась на просьбу говорящей птицы в болоте – вот уж от себя не ожидала.

Гнездо выпи было на кочке среди сухого камыша. Не далеко и не близко. С тропы, коли присмотришься, разглядишь, а рукой не дотянешься. Навис ствол дерева над самой кочкой – обломится ветка под весом, раздавит птенцов.

Святозар примерился, но и ему не дотянуться. Мечом подцепить? Гнездо в болотную грязь перевернется. А рядом ни ветки, ни кочки, куда ступить – лишь вода да камыши.

– Дай руку, – я протянула Святозару ладонь.

Он богатырь, меня над водой удержит. Присела, уперлась ногами в край тропы и к гнезду потянулась. Нога по грязи скользнула, я едва в воду не плюхнулась. Святозар удержал, но чем дальше тянулась, тем тяжелей ему было.

Стоило края гнезда коснуться, птенцы заголосили – как острием по камню провели. А на тропе выпь заухала:

– Ух, детушки мои…

Схватила гнездо, и Святозар назад меня потащил. Я выбралась на тропу, в гнездо глянула. Смотрели на меня три птенца – серые, как комки грязи – и продолжали хрипло пищать.

– И что с ними делать? – спросила я.

Гнездо из-под ствола вытащили, но не на дороге же его оставлять.

– Там дальше камыш гуще, – указал Святозар.

И пошли мы вместе с выпью по дороге. Косилась на неё да думала: какая польза от болотной птицы да в чём она пригодиться может? Ответа не было. И ладно – доброе дело сделали, всё в гиблых болотах светлее станет.

Поставили гнездо в камыш. А выпь опять перед нами забегала. Ещё о чём просить станет?

– Спасли вы моих детушек. Да как беда настанет, ты, богатырь, трижды свистни – я на помощь приду.

Сказала и в камышах скрылась.

Я лишь фыркнула: над болотной жижей я по ветке прыгала, а награда богатырю досталась.