Элегия апокалипсиса

Глава 1

Your lips My lips Apocalypse

Apocalypse. Cigarettes After Sex

I

Над крышами алел вечер. Небо покрылось грязными облаками.

По вечерам немногочисленные выжившие в этом гибнущем королевстве собирались в тавернах, чтобы поискать утешение на дне кружки. Сегодняшний день не стал исключением.

Все помещение наполнилось сизым сигаретным туманом, делающим очертания людей нечеткими, нереальными. В воздухе стоит крепкий запах спирта и хмеля, табака и различных трав, жира и горящего масла. Но пьяного шума, столь свойственного для подобных мест, не было. Все молчали, вслушиваясь в легкий треск мелодии, разливающийся по всей таверне от патефона. Музыка околдовала зал. Она была как знойный ветер, как теплая ночь, она была совершенной фантастикой. Она словно стирала границы между апокалипсисом и нормальной жизнью, вновь окрашивала мир в теплые тона, и не было больше ни чудовищ, ни смерти, ни тяжести бытия, а был лишь покой, и умиротворение, и мелодия, и светлая грусть, и нельзя было понять, как могут за стенами таверны царить голод, и мука, и отчаяние, и безысходность, когда здесь разливается эта музыка.

– Что это за чудная музыка? – спросил кто-то.

– «Элегия апокалипсиса».

Отто сидел в углу и курил. Перед ним на столе стояла темная бутылка вина и кружка, наполовину пустая. Отто окидывал таверну взглядом, слегка улыбаясь. Он знал, что сегодня будет один из немногих веселых дней в году.

И вот в дыму обозначилась тощая долговязая фигура Эриха. Сверкая своей улыбкой, он поставил на стол сумку, в которой что-то основательно звякнуло.

– Эй, Отто, а ну-ка поднимись, когда здороваешься со старшими!

Отто поднялся и пожал ему руку.

– Бог мой, а я уж надеялся, что ты забудешь об этом и не придешь.

– Как бы не так! Сегодня единственный день в году, когда ты можешь надраться в совершенную стельку и потом не корить себя за это. Как о таком можно забыть?

Они сели.

– Так, а вот и твой подарок. Держи.

Он покопался во внутреннем кармане пальто и извлек оттуда грязный конверт.

– Ну что ты, не стоило.

– Бери-бери, мне до этих бумажек дела нет. Готовить я умею, самогонку гнать тоже. Продукты выращиваю сам. Так зачем мне деньги? Именно, незачем. Бери.

Отто взял конверт и убрал в карман, в то время как Эрих разлил мутное белое пойло по стаканам.

– Ну, Отто, с днем рождения тебя. В наше время принято желать только здоровья, так что его я тебе и желаю.

– Спасибо, Эрих.

Они стукнулись стаканами и одним глотком осушили их до дна. По спине побежал легкий приятный озноб.

Они пили и разговаривали ровно до тех пор, пока Эрих не отключился, уронив голову на стол.

– Как всегда, пять рюмок и его можно выносить, – усмехнулся Отто.

Он поднялся из-за стола, расплатился у барной стойки и вышел на улицу, направившись домой по темным грязным улицам. В такое время всегда полно чудовищ, но то ли алкоголь успокаивал мысли охотника, то ли полное равнодушие к жизни заставило наплевать на опасность, но он шел уверенным шагом, совершенно не опасаясь за свою жизнь. Умрет он сегодня или нет – не так это в сущности и важно.

Уже подходя к дому, он услышал в переулке громкий рык. Поначалу Отто не обратил на него никакого внимания, но вдруг из того же переулка послышался женский крик, а затем удар. Охотник, в одно мгновение протрезвев, кинулся на звук.

У стены дома лежала девушка; с ее головы бежала кровь. Прямо напротив нее стояло на двух лапах мохнатое существо. Волчья морда со зловонной пастью и бешеными красными глазами повернулась на охотника.

– Кажется, ты не хочешь со мной дружить, да?

Это сработало как красная тряпка на быка. Чудовище извергло оглушительный рык и кинулось на Отто. Охотник схватился за рукоять кремниевого пистолета, почувствовав на мгновение его шершавую деревянную поверхность. Взвел курок. Раздался выстрел, прокатившись эхом между домов. По воздуху расплылся дым. Чудовище по инерции пробежало еще чуть-чуть и рухнуло около ног охотника.

– И зачем так шуметь? И так башка болит…

Отто быстро прошел к девушке и дотронулся до ее запястья. Она жива. Отто взял ее на руки и понес к себе домой. Она лежала на его груди комочком, как усталая птица.

«Симпатичная», – непроизвольно промелькнуло в голове Отто.

Добравшись до дома, Отто усадил девушку в кресло, зажег свечу и начал осматривать рану. Она оказалась неглубокой.

«Видимо, этот мужик только-только обратился и еще не успел отрастить достаточно длинные когти», – с облегчением заключил охотник и поднялся.

Отто долго думал, что же собственно делать дальше и в итоге решил сходить к соседу за чаем. Пройдя ощупью по темному коридору, он постучал в дверь. За ней послышалось какое-то шуршание, однако никто так и не открыл.

– Ганс, успокойся, это Отто.

Дверь приоткрылась на маленькую щелку. Из нее на охотника пару секунд смотрели темные глаза, после чего исчезли и дверь со скрипом открылась.

– Больше так меня не пугай. Я уж думал, что снова эти твари пришли.

Он прошел в комнату и обессиленно упал в кресло. Против него стоял маленький деревянный столик; рассеянный свет лампы выхватывал из тьмы медицинские книги, валявшиеся вокруг кресла.

– Ты всерьез думаешь, что они снова придут? – сказал Отто, подходя ближе. – Они же и так забрали у тебя все образцы.

– Все да не все…

Отто с интересом посмотрел на него.

– У тебя получилось изготовить вакцину?

Ганс усмехнулся.

– Вот еще. Поверь, если бы я изготовил вакцину, то уже давно бы лежал где-нибудь там. – Он махнул рукой в сторону окна. Сумерки раскинулись над кладбищем крыльями летучей мыши.

– Так что у тебя есть?

– Ты ведь знаешь, что чума чудовищ, несмотря на название, не всех превращает в чудовищ?

Отто кивнул.

– А знаешь почему так происходит?

Отто отрицательно покачал головой.

– Потому что не каждый человек способен перенести такие быстрые изменения в организме. Некоторые просто начинают медленно умирать. Симптомы примерно как у туберкулеза.

– И к чему ты клонишь?

– К тому, что у меня получилось сварить одно зелье… Оно не вылечит от чумы, но вместо превращения в чудовище даст спокойно умереть. Ну, относительно спокойно, – быстро добавил Ганс.

– И зачем это надо?

– Ну… мало ли, вдруг кто-то из твоей семьи заболеет. Пусть уж лучше они умрут так, чем обратятся в чудовище и тебе придется их убивать.

– Я бы взял это зелье, но к сожалению, у меня не осталось никого дорогого. Почти все дорогие мне люди уже убиты.

Ганс посмотрел на охотника. Тот кое-как улыбнулся.

– Что ж, в любом случае я пришел сюда не за этим. У тебя есть чай?

– Забавно, обычно ты просишь у меня ром.

– У меня гости. Не могу же я их спаивать.

– Найдется немного.

Ганс поднялся с кресла и ушел куда-то во мрак соседней комнаты. Через минуту он уже вернулся с медным чайником.

– Держи.

– Спасибо.

– Отто… – сказал Ганс, когда охотник уже стоял в дверях. – Заходи ко мне почаще. Посидим, поговорим, выпьем. В этом мире совсем не осталось вещей ради которых стоит жить, так давай хотя бы пару раз напьемся и забудем об этом.

Отто слегка улыбнулся.

– Конечно, Ганс, я с радостью.

Девушка все еще была без сознания. На ее лицо падал таинственный желтый свет от маленького огонька на столе. Отто некоторое время смотрел на нее, после чего достал старую электрическую плитку и поставил ее на стол. В скором времени уже засвистел чайник.

– Г-где я? – послышался женский голос.

Охотник перевел на нее взгляд. Девушка вжалась в спинку кресла и сильно сдавила плед, покрывавший ее ноги.

– О, вы очнулись. Как вы себя чувствуете? – проговорил Отто максимально добродушно, стараясь успокоить ее своим голосом.

– Хорошо, только голова немного болит, – тихо говорила она.

– Не переживайте, скоро пройдет. Удар хоть и был весьма сильным, но к счастью, не особо навредил. А чудовище вас больше не потревожит. По крайней мере это, – улыбнулся охотник.

Девушка быстро огляделась по сторонам. Охотник протянул ей металлическую кружку с чаем.

– Не переживайте, это просто чай, без каких-либо последствий. Как только вам станет лучше, я провожу вас до дома.

Девушка, кажется, немного успокоилась и взяла кружку. Но в тот же момент выплеснула ее содержимое в сторону охотника. Противное горячее жжение разлилось по лицу, а затем по груди, куда начал стекать чай.

– Ну что же вы, там же такая хорошая мята…

Охотник утер с лица капли. Девушка уже резко вскочила с кресла, но, пробежав всего метр, начала стремительно падать. Видимо, еще не совсем отошла от удара чудовища. Охотник гепардом метнулся к ней и поймал совсем близко от пола, после чего перенес обратно на кресло. Девушка застенчиво отводила глаза в пол.

– Что ж, чай я вам больше предлагать не буду.

– Простите, что я так…

– Да ничего. В наше время по-другому никак.

– Я Лилиан.

– Очень приятно. Отто.

Охотник был несколько смущен и не знал, с чего начать разговор. Ведь он совсем не знал эту девушку. Давно он вот так ни с кем не сидел и результат налицо – разучился. Со временем тишина начала бесить.

– Отто, вы не проводите меня в таверну?

Охотник удивленно посмотрел на Лилиан.

– Собственно я туда и шла, но возникли некоторые трудности.

Она улыбнулась.

– Хорошо.

Таверна уже почти опустела. Лишь совсем потерянные люди, которым некуда было идти, все еще цеплялись за любую возможность остаться, заказывая десятки блюд, мертвым грузом стоявшие на столе.

Отто сразу подошел к бармену – здоровенному мужику с руками как у гориллы.

– Марк, нам бы выпить, – сказал он. – Что вы будете? Я угощаю.

– Не стоит, что вы…

– У меня день рождения. – Охотник вытащил из кармана конверт, подаренный Эрихом. – Подарок же надо куда-то потратить.

Лилиан улыбнулась.

– Тогда поздравляю вас с днем рождения и желаю всего самого наилучшего.

Всего мгновение охотник держал ее маленькую теплую ладонь в своей руке, но этого было вполне достаточно, чтобы настроение улучшилось.

– Вина и коньяка, Марк. Без чая.

Она чуть заметно хихикнула.

– Будет сделано

Марк принес заказ прямо к столику. Они выпили.

– Вам нравится здесь? – спросил Отто.

Лилиан молча кивнула.

– Вы часто бываете здесь?

– Нет, я скорее люблю сидеть дома. А вы?

– А я… Я часто. По вечерам эта таверна становится для меня вторым домом.

Она улыбнулась.

– А вам не кажется это печальным?

– Нет. Это в духе умирающего мира. А зачем вы собственно сюда шли?

– Ой, точно.

Она поднялась и подошла к бармену.

– Вот моя плата за месяц. – Она положила перед ним мешочек с деньгами.

– Отлично, можешь жить дальше.

После она вернулась за столик.

Дверь резко открылась, готовая, кажется, слететь с петель, и в таверну ввалился Эрих, с ног до головы перемазанный кровью.

– Марк, всем выпивки за мой счет! Сегодня Эрих сорвал большой куш!

Немногочисленные люди, сидящие здесь, весело загалдели.

В следующую секунду он уже стоял позади Лилиан и активно моргал глазами охотнику.

– Лилиан, познакомьтесь, этот сукин сын – мой товарищ, Эрих.

– Спасибо за столь лестное представление, детка, – сказал сам Эрих, падая на стул. – Очень приятно с вами познакомиться.

Он весьма понизил голос на этой фразе, стараясь сделать его еще грубее.

– А что с вами? Вы весь в крови.

– Да так. Разобрался с одним очень нехорошим человеком.

Он положил на столик несколько звенящих мешочков.

– И вот, одолжил у него. Вряд ли они ему понадобятся.

Между ними завязался какой-то легкий разговор. Эрих извергал фейерверки острот и царил за столом. Лилиан смеялась. Отто же сидел молча и только изредка напоминал о своем существовании, чокаясь с ними. На охотника вдруг напало странное чувство, похожее на смесь из зависти к Эриху и ненависти к собственному бессилию, с мощным ароматом крепкого коньяка.

– Отто, давай отойдем на минутку.

В голосе Эриха отчетливо слышалось, что он уже совершенно пьян. Почему-то Отто почувствовал радость от этого.

Они поднялись и направились к бармену. Пока Марк ходил за бутылкой, Эрих заговорил:

– Слушай, великолепная девушка, не правда ли?

Охотник кивнул с уставшим выражением лица.

Не то чтобы он боялся, что Эрих отобьет ее, – у хороших друзей так не принято, – скорее он просто не был достаточно уверен в самой Лилиан. Они еще так мало знакомы и вполне возможно, что Эрих понравится ей куда больше чем сам Отто. Но можно ли быть уверенным в таких случаях?

– Где ты ее нашел?

– Спас от чудовища.

– Романтично, черт возьми.

Из его глаз вдруг полились слезы.

– О-о-о, да вы, мой дорогой друг, нарезались.

– Нет-нет, просто кровь попала в глаза. – Он указал на свою заскорузлую шляпу. – Мне нужно умыться. Скоро приду.

Отто вернулся за столик. Через пару минут подошел Марк с бутылкой.

– А где Эрих?

– Спит сном младенца. К сожалению, пришлось положить его на вашу кровать, Лилиан.

– Ничего, – посмеялась она.

Огромная дикая ночь укутала город своим темным покрывалом. Из десятка фонарей, расставленных вдоль дороги, светили лишь три, оставляя оранжевые нимбы вокруг себя. Легкий теплый ветер разносил запах чего-то сладковатого, напоминавшего жженый сахар.

Отто двигался по улице, выстукивая сапогами характерный звук по брусчатке. На фоне его стального спокойствия легкая дрожь Лилиан казалась неописуемым страхом. Когда в переулке послышался грохот, девушка тихо вскрикнула и всем телом прижалась к охотнику, схватив его под руку. Отто почувствовал бешеное биение ее испуганного сердца. Они остановились. Отто смутился от неожиданности, но явно был не против, чтобы Лилиан держала его под руку.

– Не волнуйтесь. Наверняка это какой-нибудь кот копается в мусоре.

Но зловещее рычание и два бешеных красных глаза, показавшихся во тьме соседней улочки, говорили об обратном.

– Хороший котик…

– Отто, нам нужно бежать, – сказала она дрожащим голосом, но с места не сдвинулась. То ли от страха, то ли оттого, что охотник крепко держал ее.

– Бесполезно. Оно догонит нас в два прыжка. Встаньте позади меня.

Лилиан исполнила приказание. Охотник медленно извлек меч из ножен и встал в стойку. Шелестящий ветер легонько потрепал его по каштановым волосам.

– Ну, поехали.

Отто сложил меч в ножны, облегченно выдохнул и направился к Лилиан.

– Вот видите, вам нечего бояться.

Она вдруг кинулась его обнимать. Приятное тепло разлилось по всему телу охотника.

– Невероятно! Вы так ловко орудуете мечом!

– А хотите я вас обучу? В наше время все должны уметь пользоваться оружием.

Она неуверенно посмотрела на него.

– Хочу; но я же никогда не держала меч в руках.

– Не волнуйтесь, это не так сложно.

– Хорошо, тогда давайте потренируемся у вас?

– Конечно, идемте.

Лилиан взяла в руки меч обратным хватом.

– А я могу держать его вот так?

– Можете, конечно, но лучше этого не делать. Длина удара уменьшается, но при этом придется вкладывать куда больше сил. Лучше держать меч вот так.

Охотник подошел к девушке сзади и начал легонько манипулировать ее руками и ногами, показывая, как правильнее держать оружие и как правильнее стоять. На щеках Лилиан появился легкий румянец. Заметив это, Отто смутился и отошел.

– Гм… Что ж, давайте потренируем удары на этом манекене, а потом устроим небольшой спарринг.

Странно, но вскоре в маленьком пространстве, полуосвещенном огоньком свечки, возникло невероятное чувство близости, как будто они рассказали друг другу историю всей своей жизни.

***

Она мило спала на диване, в то время как Отто стоял у окна, прислонившись к нему спиной. Вдруг ему стало страшно стыдно за его убогую коморку в пять шагов шириной, стыдно за рваный диван, потрепанное кресло, кривые стулья и пыльный стол.

Иногда Отто поглядывал на Лилиан. Ее лицо казалось каким-то чужим, – настолько сильно оно не вписывалось в эту грязную комнату, – но очень красивым. Еще при знакомстве оно поразило охотника и больше не давало покоя.

II

Весь лес наполнен совершенно таинственными и пугающими звуками.

В высокой траве пищат мутировавшие крысы, трещат ветки от тяжелых сапог, пугающую считалку, разносящуюся по лесу эхом, заводят кукушки, низкими голосами ухают совы, завывает прохладный ветер.

– Слушай, Отто, мне кажется, что мы должны встретиться с Лилиан еще разок.

Охотник посмотрел на него.

– О чем это ты?

– Что это ты на меня так уставился? – ухмыльнулся он.

– И вовсе я не уставился.

– Ладно, это сейчас не главное. Главное, что мы должны с ней встретиться. Ну, или я один… Скажи, ты ведь провожал ее до дома в тот вечер, когда я немного… устал и уснул.

– Допустим.

– Вот и отлично!

– Но я забыл ее адрес.

Он с открытым ртом посмотрел на охотника:

– Отто, ты… ты… Ты зачем это сделал?!

Эрих закрыл глаза руками и начал причитать:

– Ты вообще видел ее? Это же чудо, самое настоящее чудо! Это ангел, спустившийся в наш кромешный ад. А ее глаза, боже мой, эти глаза! Почему она тогда ушла с тобой? Ах, если бы я только мог…

– Да я и без тебя это знаю! Прекрати, а то кто-то сейчас получит по наглой рыжей морде!

Эрих тут же убрал руки. В его зрачках сияли искры насмешки.

– Вот ты и попался! Ты же по уши в нее втрескался!

Отто опешил и даже покраснел.

– Да я бы не сказал…

Эрих положил руку ему на плечо.

– Вся таверна знает, что вы уже две недели гуляете по ночным улицам умирающего города. А ты не так плох, детка.

Отто тяжело вздохнул.

– Ну ладно тебе, я же шучу. В этом мире мало кому удается найти счастье, и я очень рад, что ты смог найти его.

Отто удивленно посмотрел на Эриха.

– Спасибо.

Они добрались до костра, который тихо потрескивал бревнами, и сели возле него.

– Ладно, а теперь давай о деле. В пяти километрах отсюда есть деревушка. Конечно же, там давно нет нормальных людей. Все жители давно обезумели, но! там есть один очень интересный артефакт.

– Эрих, ты опять? – досадливо сказал Отто. – Сколько раз мы уже пытались найти твои «священные слезы»?

– Нет-нет, в этот раз все получится! Правда придется немного попотеть, но зато мы сможем излечиться! – Он начал говорить очень быстро и возбужденно. – Нет, мы… мы сможем обрести бессмертие и силу, которая и не снилась простым смертным! Ты понимаешь меня?

– Мне кажется, ты сходишь с ума.

– Отто, прошу тебя! Ты мне нужен. Очень нужен.

Отто тяжело вздохнул.

– Дай мне время. Мне нужно подумать.

***

Лилиан положила свою голову на плечо Отто.

Они сидели на крыше дома, смотря на умирающее солнце, покрывшее небо красным заревом.

– Как думаешь, эта чума когда-нибудь кончится? – спросила Лилиан.

– Я надеюсь на это.

– Надеешься?

– Без надежды, но надеюсь, – усмехнулся Отто.

Лилиан улыбнулась, и охотнику показалось, что в мире стало чуточку светлее. Отто долго держал ее в своих объятиях, чувствуя теплоту ее кожи, свежесть ее дыхания, и пока обнимал, чувствовал, что все страхи исчезли, что нет больше ни одиночества, ни отчаяния, ни чудовищ, ни болезни, что в сущности еще не все потеряно.

– А ты помнишь время до начала этой эпидемии? Когда чумы еще не было.

Отто не помнил того времени, но сидя здесь, чувствуя ее тепло всем своим телом, он не смог удержаться от возможности солгать.

– Ах, – мечтательно вздохнул он, – пусть я и был тогда совсем маленьким, я помню это чудо…

Охотник начал рассказывать о знойных городах и бесконечных прохладных лесах, об огромных зеленых равнинах и прозрачных водах рек, в которых можно было увидеть крокодилов, об утренних трелях соловья и вечерних колыбельных дроздов, об аромате ванили и корицы по вечерам подле камина и сиреневом тумане в саду — всё это он на ходу доставал из своего воображения, но теперь он почти не сомневался, что и вправду был там, — настолько сильным было желание привнести в мрачную жизнь хоть немного блеска.

Отто переместил иглу на черную пластинку. Медленно потрескивая, патефон начал воспроизводить какую-то мечтательную композицию, с нотками нежности и воздушности. Легкий ветер подхватил этот теплый приятный мотив и понес его по мертвому городу. Казалось, что все, – начиная от больных детей, сидящих по подвалам, и заканчивая чудовищами в темных переулках, – подняли головы, услышав эту мелодию, манной небесной разливавшейся по воздуху.

Лилиан более не прижималась к охотнику. Она полностью отдалась музыке, как будто совсем забыв о его существовании. Наверное, она просто не хотела смешивать телячьи нежности с грандиозной красотой великого произведения.

И в эту прекрасную минуту Отто любил ее больше чем когда-либо еще.

Музыка кончилась. Завыл холодный ветер.

– Сядь поближе, а то замерзнешь.

Лилиан повернула к Отто лицо и тепло улыбнулась.

Отто никогда не забудет, как это красивое лицо склонилось к нему, как оно озарилось нежностью. Он никогда не забудет, как ее губы потянулись к его губам, как ее сияющие счастьем глаза приблизилась к нему, и как они закрылись, точно сдавшись.

Охотник чувствовал, как постоянная тупая печаль постепенно уходит, заменяясь какой-то дикой надеждой.

***

Дождь успокаивающе барабанил по карнизу. Тонкими струйками мутной воды он медленно стекал по стеклу. Через окно вливалось свежее дыхание ночи.

Лилиан лежала рядом с Отто. Темные волосы на белой подушке.

– Посмотри, на улице дождь, – тихо проговорила она, привставая.

– Да…

– Иногда мне кажется, что, идя по миру, дождь смывает все зло и дарит добро. И даже тем, кто уже отчаялся, он дарит надежду.

Охотник лежал и смотрел на нее, ничего не отвечая.

– Как же ты прекрасна, Лилиан.

Она улыбнулась и наклонилась к нему. Ее лицо было совсем близко, полное теплоты и нежности.

– Теперь тебе нечего бояться. Я защищу тебя от всех напастей. От всех, – сказал Отто.

III

Таверна гудела. Ганс сидел напротив Отто и разливал по большим кружкам светлый эль. В центре зала стоял Марк с черной бабочкой на массивной шее и размахивал своими волосатыми ручищами. Как он еще никому не снес голову – загадка.

– Дамы и господа! Сегодня заканчивается этот безумный год. И я безмерно счастлив, что все мы с вами смогли пережить его! А это было непросто, ведь чума начала стремительно прогрессировать! Но не будем о плохом. С новым годом, ура!

– Ура-а-а-а! – оглушительным криком прокатилось по таверне.

Застучали стаканы.

Ганс и Отто говорили о всякой чепухе. Наконец речь зашла и о Лилиан:

– Правда? Она с тобой знакома? – изумился охотник.

Ганс почему-то сразу погрустнел.

– Да… Мы с детства знакомы. Гм.

– Понято.

– Вцепись в нее мертвой хваткой и не отпускай, Отто, – вдруг сказал Ганс.

Охотник удивленно посмотрел на визави.

– Просто все остальное очень дерьмово. В нашем мире не осталось ничего стоящего. Слышишь меня? Ни-че-го. Любовь то немногое ради чего стоит жить, поэтому, прошу тебя, наслаждайся каждой минутой, каждой секундой рядом с ней, потому что…

Он не успел договорить. В зал влетела толстая служанка, чуть не упав с лестницы, ведущей на второй этаж. Она о чем-то активно заговорила с Марком, поглядывая на Отто. Охотнику стало не по себе. По рукам пробежал холод. Он подошел к бармену.

– Что-то случилось?

– Лилиан, она…

Охотник не дал ему договорить. Он сорвался с места и кинулся на лестницу.

Сумеречная комната с одной свечой. Лилиан лежала на кровати с окровавленной грудью. Каждый ее вздох сопровождался болезненным свистом. Подле нее суетилась служанка. Она попросила принести таз с водой и полотенце. Отто исполнил приказ.

Он хотел подойти ближе, но, услышав хрип, остановился. Боялся навредить. Отто не знал, что нужно делать и из-за этого был в отчаянии.

Вдруг она захрипела и изо рта у нее хлынула кровь. Она задыхалась, давилась и кашляла, снова и снова выплевывая кровь. Лишь спустя несколько минут она обессиленная откинулась на подушку. Она была совсем бледной. Ее глаза как будто потеряли былую зелень.

Отто лишь качал головой и не знал, что сказать. Язык потяжелел и отказывался работать. Вошел Ганс. Отто посмотрел в его сторону и вдруг кинулся к нему, схватив за воротник.

В его глазах смешались отчаяние и гнев.

– Что это, говори! – кричал он дрожащим голосом.

– Просто кровотечение. Остынь, Отто, я знаю, что делать.

Отто немного успокоился.

– Скажи, она выживет?

– По-твоему я бы приходил, если бы она была безнадежна?

Ганс прошел к Лилиан. Отто стиснул зубы и сжал кулаки. Ногти больно впились в ладони. Он плакал.

– Прости, я…

– Все нормально. Успокойся.

Охотник хотел посмотреть на них, но ничего не увидел кроме переливающихся желтоватых бликов – слезы застилали глаза. Марк взял охотника под руку и вывел из комнаты. Налил ему стакан крепкой водки. Отто утер слезы рукавом.

– Можешь переночевать здесь.

– Спасибо.

***

В маленькие окна прожектором пробивался серый рассвет. Отто сидел за столом. В его руке тлела сигарета. В углу играли заунывную мелодию саксофонист и гитаристка.

– Что это за музыка? – шепотом спросил кто-то.

– «Лили была здесь», – ответили так же тихо.

Приблизился Марк.

– Ты ведь не спал Отто? – спросил он, смотря в его красные глаза.

– Спал.

Со второго этажа спустился Ганс.

– Отто, можешь зайти к ней.

Охотник сразу оживился и рванулся вперед.

Лилиан, обессиленная, лежала на кровати. Лицо совсем побледнело, а губы и вовсе стали белыми как платок. Отто осторожно подошел ближе и сел на стул рядом. Он взял ее холодную руку.

– Лили…

Она через силу улыбнулась, чтобы не огорчать Отто.

– Не переживай, милый. Все хорошо, – говорила она, но из глаз против ее воли полились слезы.

Отто поцеловал ее сухие губы и вышел из комнаты, пообещав, что она обязательно поправится. Его глаза пылали огнем решимости.

Он попрощался с Гансом и направился прямиком к Эриху. «Я согласен пойти за твоим артефактом», – крутилось у него в голове.

IV

Прошло чуть больше недели. Лилиан поправилась настолько, что вновь могла вернуться к привычной жизни.

Разбухшие темно-серые облака покрыли все небо, закрыв солнце. Голые деревья, руками мертвецов торчащие из земли, молча стояли по обе стороны брусчатой аллеи. Казалось, как будто они тоже заболели чумой.

Отто и Лилиан сидели на скамейке.

– Я не хочу, чтобы ты шел туда, – сказала она, держа его руку. – Это слишком опасно.

– Да, но я готов пойти на такие риски, если есть хотя бы призрачная возможность излечить тебя.

Они обнялись.

– Не волнуйся. Я точно знаю, что вернусь.

Задул резкий холодный ветер. Пугающе грянул гром.

***

Отто и Эрих шли по лесу, шлепая сапогами по лужам. Натянув капюшоны плащей, они двигались сквозь сплошную стену дождя, пулеметом стучащего по деревьям. На небе змеей сверкнула белая молния, на мгновение озарив лес голубоватой вспышкой. Гулом взрывающейся бомбы по небу прокатился гром.

– Сколько нам еще идти? – крикнул Отто.

– Мы почти на месте.

Они присели возле толстого дерева. Где-то вдали, в мутной бесконечности дождя, проступали темные силуэты покосившихся домов. Еще дальше, в горе, – первобытная чернота пещеры.

– Артефакт должен находиться в той пещере. – Эрих хотел сказать что-то еще, но не договорил и махнул рукой. – Пошли.

Ветер сбивал с ног, дождь изморозью сек лицо, взрывы грома заставляли всякий раз вздрагивать и оборачиваться.

Когда в очередной раз сверкнула ослепительная молния, Отто показалось, что на темно-зеленую равнину, по которой они шли, падает пляска безумных теней. Казалось, что на вершине горы сидит неведомое существо, не имеющее четкой формы, и оттого вызывающее еще больший страх.

– Ты чего встал, детка? Испугался? – послышался голос Эриха. Отто тряхнул головой, выключая воображение, и двинулся следом.

В нескольких метрах от пещеры Эрих остановился.

– Что такое?

Сверкнула молния. Ударил гром. Где-то сверху послышался скребущий звук, – когти по камню, – настолько громкий, что его отчетливо можно было различить даже сквозь канонаду грозы.

По спине Отто пробежал легкий холодок. Он хотел что-то сказать, но в то же мгновение повалился наземь от резкого удара Эриха. Пульсирующая боль залила все лицо. Теплая струйка крови побежала из носа. Охотник не успел прийти в себя, как увидел на горе перед собой темное мерзкое существо. Паукообразное тело с шестипалыми руками зловеще приближалось к Отто. Плешивая миндалевидная башка с множеством выпуклых темных глаз слегка шатается из стороны в сторону, изучая крохотного муравья, возомнившего себя охотником. У Отто хватило смелости лишь перевести взгляд в сторону, на своего товарища. Эрих ядовито улыбнулся и медленным шагом направился в пещеру.

В следующее мгновение Отто почувствовал, как что-то легонько сжалось вокруг его тела. Длинные волосатые пальцы подняли его в воздух. Инстинкт самосохранения сработал быстро. Он зубами впился в палец чудовища. Оно чуть ослабило хват. И в этот момент Отто выхватил кинжал, висевший на ноге, и вонзил его в руку существу. Оно пронзительно завыло и швырнуло охотника в сторону. От адского вопля этой твари гора слегка завибрировала.

Эрих резко обернулся назад, – видимо, это не входило в его планы, – и быстрее рванул к пещере. Чудовище в одно мгновение обвило свои пальцы вокруг тела предателя и подняла в воздух.

– О, Великий! Сжалься, сжалься над бедным человечишкой! – кричал он.

Дождь шел с такой силой, что невозможно было поднять головы. Гром оглушал.

Отто, припадая на одну ногу, спешно удалялся обратно в лес.

«Друзья… – думал он. – Зачем я верил ему столько лет? Он ведь специально все эти годы усыплял мою бдительность, чтобы в самый страшный момент предать ничего неподозревающего меня! Наша жизнь давно превратилась в жалкую борьбу за выживание, где таким чистым понятиям как «дружба» и «товарищество» просто нет места».

Отто хлюпал водой в сапогах, медленно двигаясь по темной кишке коридора.

«Теперь уже ничего не изменишь, – носилось в голове. – Счастье не могло длиться вечно, в него нельзя было верить. Нельзя».

Он остановился у двери. Из-за нее слышалось тихое пение Лилиан. Отто сжал мокрые кулаки.

«Да пошло все к черту! Плевать, что все это временно! Счастье оттого так непреодолимо манит, так сильно захватывает, что оно временно!»

V

Прошли две недели, полные любви и чистоты. Настала третья неделя, полная тоски и отчаяния.

Лиилан резко стало хуже. Ее состояние ухудшалось с каждым днем все сильнее и сильнее. Одним хмурым утром Отто зашел к ней.

– Как ты себя чувствуешь, Лили?

– Очень хорошо.

Она улыбнулась.

– Мы ведь со всем справимся, да? – спросил он, не веря в свои слова.

– Конечно, милый.

– Тогда мы должны провести этот вечер в таверне. Сегодня там будут танцы.

– Танцы в таверне? Необычно.

– Все для тебя.

Лилиан спустилась со второго этажа в темном платье. Она заметно похудела за эту неделю.

Патефон разливал нежную медленную мелодию. Вокруг тихо шуршали ноги танцующих. Но Отто казалось, что вокруг нет ни людей, ни таверны, ни города; только он и Лилиан, только они и трескучая умиротворяющая мелодия.

Свеча горела на маленьком столике.

– Ты останешься со мной на ночь?

– Конечно.

Они легли вместе. Лилиан уснула всего через минуту.

Казалось, что время замерло, растворилось в золотистом полумраке этой комнаты. Отто посмотрел на нее. «Разве ты можешь умереть? Нет. Не можешь. Ты обязана жить, ведь ты мое счастье».

Тишина прерывалась лишь хрипами в столь любимой для охотника груди.

***

Лилиан уже не вставала с кровати. Глаза с каждым днем утрачивали блеск. По ночам у нее были частые приступы удушливого кашля.

Они почти не разговаривали. Отто лишь смотрел на нее и держал за бледную бессильную руку. Он не знал, что говорить. Да и не мог найти силы, чтобы сказать хоть что-то. Утешать бесполезно – все слишком очевидно; грустить? не стоит, это еще быстрее убьет ее.

«Что мне делать? Что?..» – завис в голове Отто вопрос.

Лилиан посмотрела на Отто и через силу улыбнулась.

– Вот увидишь, я еще поправлюсь. Это лишь временные трудности.

Надежда кольнула сердце охотника. Он сжал ее руку крепче.

– Конечно.

Отто поднялся и быстро спустился вниз. Вернулся он уже с патефоном. Зазвучала прекрасная скрипка. Светлая грусть засела глубоко в груди охотника.

Сами собой начали рождаться слова, и у них возник мечтательной диалог. С каждой нотой на душе становилось все теплее и приятнее, и Отто отказывался принимать тот факт, что улыбающаяся Лилиан уже никогда не выйдет из этой комнаты. Просто отказывался.

***

А потом одинаковые, как бы поблекшие, дни, полные беспредельного отчаяния, поползли слишком быстро. Лилиан постоянно кидало в жар.

Она умерла ночью, в бреду, когда Отто сидел рядом.

– Лили, – звал охотник. Но она уже не отвечала.

– Лили! – кричал он в отчаянии. Но снова никто не ответил.

Он уже ничего не мог сделать. Только сидеть и смотреть на нее.

По комнате разливалась музыка, проникая во все уголки души и вызывая бурю эмоций. Она напоминала чувство любви, признания, бабочек в животе и то горе, которое приходит, когда ты теряешь все, что было тебе дорого.