Элдрич

ПРОЛОГ

ELDRITCH

THE EATING WOODS, #2

KERI LAKE

ЭЛДРИЧ

ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС, № 2

КЭРИ ЛЕЙК

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. АКА KOLYZH(НОЯБРЬ-МАЙ'2026)

НАША ГРУППА ПЕРЕВОДОВ ВКОНТАКТЕ: NEXUS-ПЕРЕВОДЫ

Так что же, темные души, исчезайте,

Или живите, как скорпионы, окруженные огнем;

—Лорд Байрон

ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ

Спасибо, что выбрали вторую часть трилогии «Пожирающий лес. - Когда я писал «Anathema, - я и не предполагала, что столько людей полюбят эту историю и ее героев. Эта продолжение появилось в значительной степени благодаря вашей любви и поддержке, и я очень благодарна за возможность еще немного побыть в этом мире.

Тем не менее, прежде чем вы погрузитесь в чтение, я хочу обратить ваше внимание на несколько важных моментов.

Во второй книге я решила раскрыть предысторию Зевандера, чтобы показать, насколько она важна для его характера и событий в «Анафеме. - Обратите внимание на отсылки к первой книге — некоторые из них могут быть незаметными. Я также очень тщательно подошла к описанию прошлого и первых глав. То, что может показаться несущественным, имеет значение, поэтому прошу вас набраться терпения, так как в конце концов все станет на свои места.

Если вы ищете пикантности после прочтения «Анафемы, - знайте, что я очень тщательно подошла к описанию прошлого и травм Зевандера. Сцены в этой книге открыты и откровенны, но к ним подошли с учетом и признанием перенесенного им насилия. Пожалуйста, проявите терпение в отношении романтической линии, так как обоим персонажам предстоит пройти через многое.

Предупреждение...

Эта книга содержит ряд потенциально провоцирующих ситуаций. Полный список предупреждений о провоцирующих ситуациях (со спойлерами) вы можете найти на моем сайте.

:

FULL TRIGGER LIST

Девятнадцать лет назад...

Крики эхом разносились по бездонному проходу.

Влажный и холодный воздух каменного подземелья почти лишил молодую аколитку дыхания, когда она поспешно бежала в сторону гортанных криков. Ее сердце колотилось в груди.

- Сбавь темп, адское дитя, — проворчал Сактон Крейн сзади, ковыляя, чтобы не отстать от нее.

В каждой камере, мимо которой она проходила, находилось не менее полудюжины женщин и детей — в основном ливерийцы, захваченные Красными Людьми. В то время как гнилостный запах смерти, испражнений и разложения, несомненно, вызывал тошноту у Сактона Крейна, девушка привыкла к нему, проведя большую часть своей жизни в гниющих недрах храма.

Крики привели ее к камере, в которой ливерийская женщина, не намного старше ее самой, корчилась, брыкалась и кричала на песчаном полу. На ее конечностях и лбу были вырезаны кресты грубым ножом, и все они сочились свежей кровью. Ее руки были прижаты к бокам тремя другими Красными Покрывалами, и она лежала, утопая под грудой красных одежд.

- Отдайте ее мне!

Ее ливерийский акцент тяжело звучал в ее хриплых словах, а из носа, куда, должно быть, ее ударили, текла свежая кровь. - Отдайте мне моего ребенка!

- Роды, Ваше Преосвященство. - Мать Вона, единственная из Красных Плащей, которой разрешили говорить, нависла над суетящейся женщиной, ее строгие глаза были тусклы от апатии. - Посмотрите сами.

Рядом с матерью Воной стояла еще одна пленница — фонковьянка, судя по грязному золотистому оттенку ее волос — в изношенной одежде, едва прикрывающей ее тело. Она держала в дрожащих руках маленький сверток.

Сактон Крейн подошел к ней, и в тот момент, когда он посмотрел на ребенка, его брови опустились. - Это ты помогала?

- Да, Ваше Высочество, — ответила фонковская пленница. - Я слышала, как она шептала кому-то на языке. - Она взглянула на женщину на полу, и выражение лица фонковской женщины исказилось от предательства. - Там не было ничего, кроме теней.

- Ложь! — закричала женщина, извиваясь в руках, которые прижимали ее запястья к земле. - Я молилась богам.Моимбогам!

Мать Вона повернулась к ливерийцам. - Серебряные глаза — это мерзость. Ты родила демона. Твои боги отвергли тебя. Ты понимаешь, что я говорю?

Связанная женщина кричала, сопротивляясь Красным Плащам, которые пытались удержать ее. - Отдайте мне моего ребенка! Отдайте ее мне сейчас же!

Сактон Крейн опустился на колени рядом с женщиной и погладил ее по щеке. - Ну-ну. Зло, принесенное в этот мир, должно быть уничтожено, ибо мы — безжалостные пастыри священного учения.

Старшая из Красных Плащей посмотрела на аколита и кивнула в сторону пленницы, держащей ребенка. - Отведи ее в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС. Принеси ее в жертву, чтобы мы были благословлены мягкой зимой.

Жестокая и безжалостная судьба для ребенка, которому не больше пары дней от роду. Если то, что обитало в этих лесах, не содрало плоть с ее маленького тела, то зверьи, которые ночью выслеживали остатки пищи, наверняка сделали бы это. Без вопросов аколит коротко кивнул и направился к женщине, которая держала ребенка на вытянутых руках.

Едва она приняла ребенка, аколит с ужасом наблюдал, как Сактон Крейн перерезал горло ливерийской матери.

Женщина задыхалась, хрипела и задыхалась, а кровь лилась из нее на песчаный пол. Удалось освободить одну руку, она схватила руку Сактона Крейна, из которой капала кровь с ножа, все еще зажатого в его руке.

Хриплые слова, произнесенные на ее родном языке, прерывались брызгами крови из ее рта, и Сактон Крейн широко раскрыл глаза, его тело замерло, словно оно было парализовано ее прикосновением. Его взгляд оставался прикованным к женщине, рот был открыт, словно он хотел кричать, но его голос как будто задушило что-то незримое.

- Древняя сила... освободилась... от рабства. Два мира задушены... ядовитым... покровом. - Слова ливерийской матери прервались ее предсмертными вздохами. - Из дерева гниения... ползут насекомые. Гниение и Запустение... не убиваемые сталью... заставят... самых сильных мужчин... преклонить колени.

Последние слова молодой матери висели в воздухе, как тяжелое покрывало гибели, и когда она наконец упала, отпустив Сактона Крейна, он отскочил назад, явно потрясенный тем, что она ему шепнула.

Его челюсть дрожала, когда он сказал: - Никто не должен об этом узнать. Никто никогда не

Пленница из фонковского племени закричала, когда три Красных Плаща окружили ее, но звук быстро затих, когда они вонзили в ее тело свои маленькие клинки.

Паника скрутила живот аколиту, ее дыхание стало неровным, сердце забилось, когда она увидела кровавую сцену.

- К счастью, у тебя нет языка, чтобы рассказать об этом, иначе тебя постигла бы та же участь. - Мать Вона отрывала взгляд от кровавой сцены и повернулась к ней. - Поспеши избавиться от ребенка.

Опустив голову, аколитка снова кивнула и выскользнула из камеры с тихо лежащим ребенком на руках. Она пробежала по туннелям подземелья, которые хорошо знала, так как ее мать тоже была заключена в тюрьму Красными Людьми. Только по милости Сактона Крейна она поднялась до положения аколита, вместо того чтобы гнить в той же камере, где в конце концов умерла ее мать.

Ее мать опустила бы голову от стыда, увидев, как ее дочь несет новорожденного младенца на смерть, но, хотя такая мысль беспокоила ее, аколит отказалась отступать от своих обязанностей. Это означало бы наказание — возможно, отправку в тот адский лес.

По дороге к тяжелой деревянной двери в конце коридора она схватила одну из корзин, используемых для сбора трав в саду, и остановилась, чтобы положить в нее ребенка. Она подняла один из маленьких масляных фонарей, оставленных рядом с деревянным стулом, и прибавила пламя.

Поднимая капюшон плаща, чтобы скрыть лицо, аколитка толкнула деревянную дверь, борясь с порывами ветра, и вышла в зимний воздух. Замерзший пар от ее дыхания рассеивался в безлунной ночи, а ледяной снег хрустел под ее ботинками. Боже мой, ребенку не нужно было бояться злых зубов зверя, ведь этот безжалостный холод наверняка стал бы для нее смертельным, прежде чем что-либо еще.

Пламя лампы, заключенное в стекло и латунь, мерцало, качаясь на ее вытянутой руке, а корзину, зажатую в сгибе локтя, она держала, прижав плащ к груди, и быстрыми шагами шла по спящей деревне, мимо маленьких лавок и каменного фонтана. Несколько горящих очагов давали немного света, когда она продолжала идти по узкой тропинке за деревней, где ее поглотила тьма. Глазами она осматривала окрестности, выискивая признаки волков, которые, как говорили, иногда нападали на одиноких прохожих. Иглы холодного воздуха резали ее лицо сильным порывом ветра, а тихое плач из корзины вызвал страшный озноб по ее спине.

Она застонала, когда ее капюшон слетел, обнажив уши мучительному холоду.Проклятое дитя, почему не успокоишься!Чем громче она плакала, тем сильнее становилось желание прислужницы задушить ее, пока, по милости Божьей, ребенок наконец не успокоился. Не зная, что ей больше нравится — звук или тишина, — она побежала быстрее, подумывая о том, чтобы оставить ребенка на тропе. Но если мать Вона узнает, что она не принесла его в жертву ПОЖИРАЮЩЕМУ ЛЕСУ? О, какое наказание это повлечет за собой!

Когда она наконец достигла леса, она побежала по его краю, держась на расстоянии от тех деревьев, которые могли бы протянуть руки и схватить ее. Ветер утих, наступила зловещая тишина, ребенок наконец успокоился, и под хрустом снега слышалось только паническое дыхание аколита.

В соседнем лесу раздался смех, и она обратила туда свое внимание, пронзив взглядом густой туман и толстые стволы деревьев, которые она могла разглядеть при свете фонаря.

Ничего, кроме зловония гнили и разлагающейся растительности.

Тем не менее, она замедлила шаги, не смея отрывать взгляд от деревьев, пока что-то не ударило о носок ее ботинка. Направив фонарь на землю, она нахмурилась, увидев маленькую кровавую массу, лежащую на снегу. Судя по изогнутой форме и копытцам, это было зверь, но отсутствие кожи и лишь обрывки плоти, висящие на костях, не позволяли его опознать.

По ее спине пробежал холодок ужаса. Сглотнув, она обошла бедное животное, и взгляд на светящиеся серебристые глаза ребенка напомнил ей, что вскоре ее ждет та же участь.

Она отвернулась, покачав головой.

Воля Красного Бога.

Если она считала Красного Бога безжалостным и жестоким, кто она такая, чтобы оспаривать его волю?

Наконец, помощница достигла арки, ведущей в лес, где ветви, обвивающие выветренные кости, служили входом в заброшенный лес. Зубы стучали, помощница положила корзину на камни, не осмеливаясь даже протянуть руку через порог.

Резкий скрежет когтей по снегу заставил ее резко обернуться, сердце забилось в груди. Полдюжины воронов собрались за ее спиной, и их вид был нервирующим. Но все же лучше вороны, чем то, что жило среди тех деревьев.

- Элеонора.

Аколит ахнула и отскочила от арки.

- Моя милая Элеонора. - Голос, донесшийся до ее ушей, был слишком похож на голос ее матери. - Что ты там держишь, дочь моя?

Аколит нахмурилась, услышав архаичный язык своей матери. Такая формальность в речи не использовалась со времен молодости ее прабабушки.

Сквозь деревья проскользнула призрачная тень, белая вспышка, напоминающая белую рубашку, которую носила ее мать в ту ночь, когда их схватили и отвели в подвал храма. Тогда аколитка была еще ребенком и была в ужасе, когда ее и ее мать затолкали в обитую ватином карету, которая собирала обвиненных в сумасшествии. В последующие месяцы она наблюдала, как ее мать подвергалась жестоким допросам, как ее тыкали и тыкали колдоборы и заставляли проходить лечение от дурных эмоций. Со временем эта белая рубашка покрылась грязью, копотью и кровью — пестрым собранием страданий ее матери.

- Пойдем, Элеонора. Сбежим со мной в лес. - Еще один белый проблеск, за которым последовал яркий рыжий цвет длинных волос ее матери, словно она резвилась среди деревьев. Далекое эхо смеха матери, которого она не слышала много лет, вызвало у нее слезную улыбку. - Давайте веселиться, пока ночь не сменится рассветом!

Призрачная фигура закружилась и скрылась за деревьями, а послушница подошла ближе.

- Иди, дочь моя. Сбрось свои оковы и живи, как хочешь.

Древний язык все еще беспокоил ее, даже если ее мать сама время от времени проговаривалась и говорила так, как раньше говорила ее бабушка, но причудливость в голосе матери заставляла Элеонору приближаться. Ближе.

Плач ребенка в корзине не смог отвлечь ее внимание, когда она наблюдала, как фигура пробирается между стволами деревьев, разгребая опавшие ветки.

Мама!Она протянула руку, кончики пальцев едва доставали до арки.Подожди меня, мама!

Ребенок в корзине закричал, его крики были настолько полны ужаса, что послушница вышла из транса и увидела крошечные светящиеся глазки, уставившиеся на нее, на фоне лица, красного как свекла. Вороны

Уйдите! Уйдите!

Она отмахивалась от них, судорожно махая руками, невольно отступая назад, чтобы избежать их атаки.

Что-то холодное схватило ее за запястье, и она обернулась и увидела высокое, чудовищное существо с кожей, похожей на кору, и рогами, смотрящее на нее.

Ратхавор.

Крик разорвал ее грудь в тот же момент, когда сильный рывок отбросил ее через арку.

В ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС.

* * *

Вдали раздались пронзительные крики агонии, и Старая Ведьма выпрямилась, наклонившись над кустом замерзшей лунной ягоды. Она повернулась в сторону Пожирающего Леса, остановившись, чтобы прислушаться. Не было ничего необычного в том, что иногда слышались крики каких-то бедных, ничего не подозревающих душ, которые подошли слишком близко.

Глупцы.

Она вернулась к своей работе, но другой звук заглушил первый. Длинный, пронзительный крик ребенка, более высокий и отчаянный. Как у новорожденного.

Нахмурившись, она подняла фонарь и, хромая, обогнула угол коттеджа, направляясь к центру двора, где она могла видеть что-то у подножия далекой арки, окруженное стаей воронов.

Маленький ребенок в корзине?

Оглядев окрестности, она никого не увидела, но крики продолжались, пока Старая Ведьма не смогла больше их игнорировать. Прижимаясь к краю деревьев, она прихрамывая подошла ближе. Еще ближе — пока не наткнулась на корзину, в которой лежал дрожащий младенец, его крошечные ручки выскользнули из пеленок. Рядом с ребенком сидел ворон, прижавшись к нему, что, казалось, завораживало младенца, потому что он перестал кричать. Его глаза, серебристые глаза, оставались прикованными к птице.

Серебристые глаза и смертельно бледная кожа.

Ребенок, о котором ее жрица предсказала, что он появится с новолунием.

Старая ведьма взглянула на черное небо и опустила взгляд вниз, где кусок красной ткани зацепился за острый зубец кости арки. Она сняла его с острого конца, заметив влажность, и отпустила, наблюдая, как он исчезает в деревьях. То, что она предположила быть кровью, покрывало ее пальцы.

Возможно, это была мать ребенка, съеденная лесом.

Из далекой линии деревьев впереди нее донеслись мужские голоса, и старуха приглушила свет фонаря, поспешно прячась в кустарнике. Она наблюдала, как приближался пожилой мужчина — охотник, судя по луку, привязанному к его спине, землистому цвету его одежды и силкам, которые он нес на бедре. Рядом с ним шел мальчик, не старше двенадцати лет, одетый в такую же одежду. Оба направились к ребенку, и, увидев ее, пожилой охотник нахмурился.

- Боже мой, это ребенок? - Мальчик наклонился к корзине, и пожилой охотник быстро оттолкнул его плечом.

- Держись на расстоянии.

- Но это же просто младенец, папа. Такой маленький, как Маргарет.

Отец мальчика кивнул в сторону ребенка. - Посмотри на его глаза. Это аномалия. - Он огляделся, положив ладонь на рукоять кинжала у бедра. - Вороны слетаются к злу. Тот, кто оставил его здесь, сделал это намеренно. И мы поступим так же.

- Но звери его съедят, правда, папа? Вороны выклюют ему глаза?

- Я думаю, будет гораздо хуже. Это воля Красного Бога, мальчик. Оставь ребенка.

- Он замерзнет, — возразил мальчик.

- Оставь его! Иди, закончи устанавливать силки» — сказал пожилой охотник, передавая их мальчику и бросая беспокойный взгляд на зловещие деревья за его спиной. - Спрячь их в кустах.

Установка ловушек вблизи Пожирающего леса была запрещена законом и церковными доктринами, так как звери, обитавшие в его окрестностях, считались зараженными злом. К сожалению, с наступлением зимы еда становилась все более дефицитной, вынуждая охотников выходить за пределы своих обычных угодий. Наказанием, если бы кто-то совершил такое преступление, было изгнание в Пожирающий лес, так как считалось, что любой, кто съел мясо, несет зло в своем животе. - Я поставлю несколько ловушек чуть дальше, а мы пойдем отдыхать. Найди меня, когда закончишь.

- Да, папа, — торжественно ответил мальчик.

- Держись подальше от этой арки и не трогай этого ребенка. Понял?

Мальчик опустил голову и кивнул.

С этими словами отец ушел, удаляясь от леса, а мальчик приступил к работе, расставляя силки в кустах, как велел ему отец.

Закончив, он встал над младенцем и прогнал птицу, которая каркала и махала крыльями в сторону парня. - Убирайся, злобное чудовище! - Длинной тростью он отгонял существо и смотрел на ребенка. - Отец говорит, чтобы я оставил тебя в покое. Но, возможно, будет милосерднее... - Он вытащил из-за пояса кинжал с острым, блестящим лезвием.

- Ты уродливое чудовище с такими глазами. Может, мне вырвать их из твоего черепа?

Старая ведьма вылезла из своего укрытия и тихонько подкралась к мальчику, чтобы не издать ни звука, и остановилась у него за спиной. Она была так близко, что чувствовала щекотку его волосков на своем носу. Он оттянул кинжал, словно собирался ударить ребенка, и старая ведьма схватила его за запястье сзади.

Задыхаясь, он резко обернулся и выпустил из горла тихий крик, который замер в его горле.

Все еще сжимая его руку, она приложила ладонь к его рту, строго глядя на него. - Ты хотел выколоть глаза невинному ребенку, да? - Подняв брови, она опустила руку с его лица.

- Я... Я не хотел, клянусь.

- Но ты намереваешься позволить Пожирающему Лесу поглотить этого ребенка.

- Па... Он говорит, что это воля Красного Бога.

Старуха сжала его руку, ее длинные острые ногти впились в его плоть. - Воля твоего бога станет твоей гибелью. Ибо однажды именно ты станешьИзгнанником.Maledicio tej’per nomedvetuszadeosium. -Я проклинаю тебя именем древних богов.

Хрустящий звук поджаривающейся кожи вызвал улыбку на ее лице, когда она наблюдала, как знак богов выжигается на его руке — пять звезд и луна. Его глаза стали молочно-белыми, когда проклятие, которое она наложила, впилось в сердце парня.

- Богиня Смерть, — прохрипела она. - Ты погибнешь во имя богини. Ибо такова твоя судьба.

- Бог… есть… смерть.

Старая ведьма вздохнула. - Достаточно близко. - В тот момент, когда она отпустила его, глаза юноши вернулись в нормальное состояние.

Дрожа, он выдохнул, подняв проклятую руку, и из его груди вырвался вздох. - Что это значит?

- Со временем ты узнаешь. А теперь беги. Твой отец ждет тебя.

Медленное дыхание мальчика вызывало облачка белого пара из его губ, когда он отступал. Он развернулся на каблуках, споткнулся и

Старая ведьма фыркнула, наблюдая, как он исчезает в темноте, затем повернулась к младенцу, вокруг корзины которого снова собрались вороны. - Ты уже доставил мне немного хлопот. - Она достала из плаща маленькую деревянную шкатулку, которую хранила близко к сердцу почти тысячелетие, и открыла ее, чтобы достать крошечную черную ягодку шиповника. Когда самый большой ворон полетел к ней, она протянула руку, позволяя птице приземлиться на ней. Она положила ягодку шиповника в его клюв, и он полетел обратно на землю, положив ее на грудь младенца.

Мягкое оранжевое сияние указывало на тепло, которое оно излучало на кожу ребенка, согревая малыша до самых косточек. Кожица шиповника раскололась, и из нее выросли шип и стебель, которые вытянулись в идеальную черную розу с серебряными кончиками на груди ребенка.

Даже когда крошечные пальцы младенца схватились за лепестки, роза не изменила своей формы.

- Теперь ты принадлежишь ей. Да будут боги милостивы. - Ее взгляд упал на ворона, который остался рядом с корзиной, в то время как остальные стояли на страже вокруг нее. - Я с нетерпением жду, когда однажды твой корвугон вернется. Да благословит тебя богиня. - Когда она кивнула, ворон наклонил голову в сторону, словно впитывая ее слова.

Она повернулась, чтобы вернуться в свою хижину, но остановилась, когда один из воронов каркнул ей в спину. Игнорируя его, она продолжила идти, ворча про себя: - Проклятая птица.

Проклятая тварь полетела ей наперерез, махая крыльями.

- Улетай! Я выполнила свое обещание! Все сделано! - Когда она попыталась обойти птицу, та полетела к ее голове и клювом ткнула в ее серебристые волосы. - Хватит! Оставь меня в покое! - Она махала руками, но птица не улетела. - Ладно! Ладно! Я найду ему приют!

Птица снова приземлилась рядом с корзиной.

Старая ведьма рыкнула на нее: - Ты — жалкое существо. - С возмущением она ковыляла обратно к ребенку. - Я позабочусь, чтобы у малыша было место, где остаться, но это будет не со мной. Я не хочу иметь ничего общего с брошенным ребенком» — со стоном она схватила корзину в руки. - Да даруют мне боги вечный сон, чтобы я больше никогда не видела твое отвратительное клювообразное лицо. - Неся корзину, она направилась к дому вдали, который принадлежал старому виноделу деревни, Годфри Бронвику. Добрый старик, у которого была внучка, не намного старше младенца. Та, которая могла бы стать ей подругой.

Старое дерево скрипело, когда она поднималась по лестнице на крыльцо коттеджа и ставила корзину на порог. Мягкое воркование привлекло ее внимание к ребенку внутри, чьи глаза светились, как у зверя — в некотором смысле пугающе. Старуха вздохнула и провела острым ногтем по большому пальцу, вызвав небольшую каплю крови. -Argenticulos tej cinere,solefractir’permortiz. -Серебряные глаза в пепел, - проклятие, которое может быть снято только смертью. Она размазала кровь по губам ребенка, почувствовав, как он слегка пососал ее палец. Веки младенца опустились, и когда они снова открылись, яркий серебряный цвет сменился на тусклый зимний серый. - Намного лучше. - Старуха наклонила голову набок и погладила пальцем теплую щеку ребенка. - Да исполнится твоя судьба, малыш.

С этими словами она постучала в дверь и ушла, ковыляя в ночь.

ГЛАВА 1 МАЭВИТ

Я никогда не испытывала желания воскресить кого-то из мертвых, только чтобы задушить его, но если бы та старая ведьма стояла рядом, к черту угрызения совести, я бы наверняка убила ее дважды.

- Зевандер, пожалуйста! - Я бросилась к дыре в полу, где находилась моя сестра, борясь с толстой рукой, обхватившей меня за талию. - Отпусти меня! — крикнула я, царапая половицы, чтобы добраться до нее. - Я должна убедиться, жива ли она, если она жива!

Зевандер без особого труда оттащил меня, прижав мою спину к своей груди, и я извивалась в его руках, пытаясь вырваться.

- Если ты не отпустишь меня немедленно, я отгрызу тебе руку! - Его крепкий захват вызвал у меня новый приступ ярости, и я вцепилась зубами в его руку и укусила, почувствовав, как его мышцы напряглись, а он выпустил из себя рык.

-Боже мой, подожди, женщина! Она может быть заражена.

Заражена. Да. Его слова пробудили рациональную часть моего мозга, и я замерла, отпустив его руку, оставив на ней след слюны. Дыша неровно после борьбы с ним, я согласилась с его логикой. Как бы разрушительна ни была эта мысль, он был прав. Я не имела представления, в каком состоянии она находилась. Она могла быть мертва.

Глубокие вдохи успокоили беспощадное биение моего сердца, и его хватка ослабла.

- Позволь мне.

Я неохотно кивнула, но когда он встал передо мной, я схватила его за руку. - Зевандер... пожалуйста... если она заражена... - Слова застряли в горле.

- Я буду осторожен, — пообещал он, явно чувствуя мое беспокойство.

Я снова кивнула, отпустила его руку и опустилась на колени, пока он спускался в небольшое пространство под полом. Несколько полок и банок с едой, которые я могла разглядеть, говорили о том, что это, должно быть, кладовая. Несмотря на то, что пол находился чуть ниже уровня его плеч, пространство казалось достаточно высоким, чтобы я могла ходить там прямо.

Пронизывающий холод заставил мои мышцы напрячься, и я задрожала при мысли, что Алейсея заперта там. Слишком холодно, чтобы кто-либо мог долго выжить.

Если бог действительно существовал, я молилась, чтобы он не был настолько жестоким, чтобы привести меня к трупу моей сестры.

Медленными и осторожными движениями Зевандер поднял мою сестру на руки, и ее безжизненное тело, лежащее на его массивных конечностях, такое маленькое и хрупкое по сравнению с его огромной фигурой, заставило мое сердце забиться сильнее. Ожидание сотрясало меня, и я потерла руки.

Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста, пусть она будет жива.

Он осторожно положил ее на пол, и, затаив дыхание, я подбежала поближе. Руки дрожали, я не решалась прикоснуться к ней. Неделями я надеялась увидеть ее снова, но вдруг меня охватил страх, что она мертва, и слезы наполнили мои глаза, когда я впилась взглядом в ее хрупкое тело.

Она не выглядела зараженной. На ее лице не было странных деформаций, из ее тела не торчали ноги паука. Она выглядела как спящая

Приблизившись, я прижала ухо к ее груди. Звук ее медленного и ровного сердцебиения вызвал еще больше слез, но, чтобы убедиться, я протянула руку, чтобы прижать пальцы к вене на ее шее, и замерла, увидев свои почерневшие кончики пальцев — те же пальцы, которые лишили жизни Элоуэн. - Я... Не мог бы ты... - Я едва сумела произнести свои намерения, так как голос застрял в горле от эмоций, и Зевандер прижал пальцы к ее горлу.

- У нее есть пульс.

Я выдохнула дрожащим вздохом облегчения и покачала головой. - Я не верю, что она заражена. Это невозможно. Резьба на двери не пустила их внутрь. Наверняка она подействовала бы на нее так же.

- Похоже на то. Если только она не нашла другого пути для проникновения внутрь.

Холод ее кожи проник в мою ладонь, когда я повернула ее ко мне, стараясь не касаться ее пальцами, и вид ее бледного лица сжал мое сердце. - Алейсея. Алейсея, проснись. Пожалуйста, ты должна проснуться. - Нежный поцелуй в лоб не вызвал у нее даже легкого шевеления. - Пожалуйста, проснись, сестра. - Холодные порывы дыхания коснулись моего лица, и я провела ладонью по ее рукам, испугавшись неестественного холода, который коснулся моей кожи. - Она слишком холодная. Нам нужно немедленно согреть ее.

Зевандер опустился на колени рядом со мной и поднял ладонь, на которой слабо светился глиф. - Черт возьми. - Он сжал кулак, а затем снова раскрыл ладонь, поднеся ее к ней. Ворча про себя, он потеребил руки.

- Что такое? Что не так?

- Я не могу вызвать тепло пламени.

- Совершенно?

- Я бы предпочел не проверять, можно ли вызвать само пламя. - Он снова сжал кулак, протянул ладонь и покачал головой.

Мне было любопытно узнать, почему он не мог вызвать свою силу, но я сосредоточилась на Алейсее. - Нам нужно согреть ее другим способом.

Осторожно подсунув руки под ее тело, Зевандер поднял ее безжизненное тело и отнес на кровать Старой Ведьмы на противоположной стороне хижины. Как только он уложил ее на тонкий матрас, я собрала одеяла и накрыла ее, но когда я скользнула на кровать рядом с ней, Зевандер схватил меня за руку.

- Это неразумно.

Нахмурившись, я вырвалась из его рук. - Мудро или нет, смертные умирают, когда их тела слишком охлаждаются.

Словно осознав, что он проиграл спор еще до его начала, он тихо зарычал. - Она все еще может быть опасна, — сказал он. - Знай, что если она хотя бы попытается причинить тебе вред, я не буду колебаться...

- Если она попытается причинить мне вред, я сама с ней разберусь, — отрезала я, более резко, чем хотела. - Я тожеубиваласвоими руками.

Еще один звук неодобрительного ворчания.

- Я понимаю твою озабоченность, я не дура, — сказала я более спокойным голосом.

- Но она моя сестра, Зевандер. Просто... пожалуйста, не говори пока о том, чтобы убить ее.

Мне не нужно было заглядывать в его мысли, чтобы понять, что в этот момент его мысли переключились на Рикайю — об этом говорил конфликт в его глазах. Тем не менее, он продолжал сжимать руку в кулак, напоминая мне, что я мало что смогу сделать, чтобы остановить его, если Алейсея нападет на меня.

Прижавшись к ней как можно ближе, я тоже сжала руки в кулаки, чтобы мои пальцы, способные похищать жизнь, не коснулись ее, и обхватила ее живот рукой, ожидая каких-либо признаков движения.

Если бы я сама не слышала ее сердце, то наверняка поверила бы, что она мертва.

Секунды превратились в минуты, а ее состояние оставалось неизменным. Ни одного признака жизни, кроме слабого подъема и опускания груди. Мои мысли бушевали в голове, мой разум пытался составить картину возможных событий, но ничего не имело смысла. Я вспомнила видение, которое у меня было, когда Долион использовал гадальное зеркало, и я увидела, что Алейсея лежит в тепле и безопасности.

Была ли в этом какая-то правда? Была ли она все это время пленницей Старой Ведьмы? Почему? Я не могла понять, чего старуха могла от нее хотеть.

Зевандер стоял, прислонившись к раме. Наблюдал. Ждал. Его взгляд не отрывался от нас двоих.

— Я не могу этого понять. Как эта старая ведьма могла быть такой жестокой?

— У нее, возможно, были свои причины. — Его голос был мягче, чем раньше, но я все еще улавливала слабую нотку напряжения. — А может, и не было. Я знаю многих, кто бывает жестоким без причины.

Я вспомнила шрамы, которые видела на его теле, и хотя мне хотелось глубже разобраться в его словах, в тот момент я была слишком эмоционально отвлечена для такого серьезного разговора. - Раньше, когда ты не мог применить свою магию...

- Думаю, у тебя сейчас есть более серьезные проблемы.

- Я просто хочу убедиться, что они действительно более серьезные, учитывая, что мужчины склонны не придавать значения серьезным проблемам.

Его губы сформировали неохотную улыбку. - Я вас уверяю. С тех пор, как я прибыл сюда, я не принимал вивикантем. Это немного сказывается на моем здоровье.

- У тебя с собой нет?

- Очень мало, смешанного со стимуляторами, которые я украл у твоего друга на церемонии становления.

Анатолис. Писарь, которого я узнала, которого Зевандер допрашивал и в конце концов убил.

- В данных обстоятельствах неразумно употреблять стимуляторы, — сказал он.

- А что будет, если ты полностью лишишься их?

Его глаза потемнели от серьезного выражения. - Давай не будем об этом беспокоиться сейчас. Как я уже сказал, есть более серьезные проблемы.

- За исключением того, что со временем они могут стать еще серьезнее. Обещай мне, что скажешь, если станет хуже.

- Конечно.

- И, клянусь богами, если ты будешь скрывать эторади меня, я... - Слабый стук по моей руке, намеренный по своей ритмичности, вызвал холодную дрожь по коже. Я бросила взгляд на место, где продолжала спать Алейсея, стук больше не был слышен, словно она и не шевелила ни одним мускулом.

- Что такое?

- Она пошевелилась. Я почувствовала это на своей руке. Ее палец коснулся меня.

- Ты уверена?

- Да... я... почти уверена. - Разве нет?

- Возможно, это был рефлекс.

-

Сильный удар ударил по стене, и пыль посыпалась мне на лицо, а Зевандер, положив руку на рукоять кинжала, вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с озабоченным выражением лица. - Снаружи собралось довольно много зараженных. Я буду наблюдать из окна в другой комнате. - Однако его растерянный взгляд говорил о том, что эта мысль беспокоила его. - Если она проснется...

- Со мной все будет хорошо.

Он резко кивнул. - Я буду рядом, если понадоблюсь. - Когда он повернулся, чтобы выйти, свет так падал на его лицо, что тонкие вены, выступающие из шрама, казались еще темнее, если это вообще возможно. Шрам тоже казался длиннее, если я не обманываюсь.

Возможно, это была игра света.

Я повернулась к Алейсии и уткнулась лицом в изгиб ее шеи. - Пожалуйста, проснись. Я обещаю увезти тебя отсюда, если ты проснешься.

* * *

Окутанные серым сумраком, деревья стояли безмолвно, их костлявые формы были искривлены и скручены, окутаны скользящим белым туманом. Запах смерти и разложения, как от свежевыкопанных могил, забивал мне горло, когда я осторожно шагала по кустам, не зная окрестностей. Мелкие черные насекомоподобные существа бегали по земле, и их нервирующее щелканье ножек вызывало мурашки на коже. Ощущение, что кто-то преследует меня, щекотало мою шею, хотя я не знала, кто или что это было.

Я продолжала свой путь по бездорожью, который привел меня все глубже в лес, пока, наконец, вдали не появилось огромное дерево — настолько внушительное, что я представила, что оно служит какому-то зловещему назначению в лесу. Подойдя ближе, я обратила внимание на ветви дерева и с недоумением поняла, что они похожи на человеческие ноги и руки. Проходя мимо группы вывернутых корней, я увидела лицо ребенка, вырезанное на коре, ее маленькие руки тянулись вверх к чему-то, что не могло ее спасти. Детали были настолько яркими, что я вспомнила ее из далекого сна. Сна, в котором человек в доспехах бросал ее с обрыва.

И это, должно быть, была ее судьба.

Я огляделась и увидела еще лица и руки, протянутые вверх, с выражением страдания и боли, как будто что-то поглотило их снизу.

Я подошла ближе к зловещему дереву и увидела, что на коре вырезано лицо женщины, ее выражение тоже искажено болью. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, и ее глаза открылись, превратившись в черные шары.

- Sole mortiz facje salvirun, — прохрипелаона.Только смерть может спасти нас.

Ужас пробежал по моей спине, сердце так сильно стучало в груди, что аж болело. Я приложила к нему ладонь, чувствуя его биение.

- Sole mortiz facje salvirun.

Сделав несколько шагов назад, я увидела красное свечение на стволе. Пульсация по поверхности, которая билась в такт моему сердцебиению.

- Sole mortiz facjesalvirun.

Моя нога зацепилась за толстый корень дерева, который обвил мою лодыжку, и я упала назад, тяжело приземлившись на спину. Корень обхватил мою другую лодыжку, затем поднялся по ногам до голени, и меня охватила волна паники. Пытаясь оторвать толстый, сжимающий корень, я ничего не добилась. - Отпусти меня! Отпусти! - Корень поднялся выше, по обеим бедрам и вокруг живота, извиваясь по моей спине. Я пыталась оторвать его, но мои ногти только царапали шероховатую поверхность. - Нет! Отпусти меня!

Побеги корня обвили мою шею, и истерика перехватила дыхание, когда он сжал мое горло.

Сильнее.

Сильнее.

Я открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдать только хриплое хрипение.

Пожалуйста!

Я открыла глаза и увидела две черные сферы, смотрящие на меня. Бездушные черные глаза, обрамленные длинными грязными прядями светлых волос, принадлежащих моей сестре.

Ее губы быстро двигались, и слова, которые я не понимала, вырывались из нее с бешеной скоростью. Давление на горло заставило мои глаза наполниться слезами, и я слегка закашлялась. Мои легкие бились в груди, жаждая глотка воздуха, и слезы наполнили мои глаза, когда я подняла руки, чтобы черные кончики пальцев превратили ее в прах по моей команде.

Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Пожалуйста, Алейсея. Не заставляй меня это делать!

-Убей ее, МАЭВИТ, — приказал голос, который я узнала как голос Морсаны. -Убей ее сейчас!

Мир исчез, как иголка.

Затем наступила тьма.

ГЛАВА 2 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Отец Зевандера быстро шагнул вперед, пробираясь сквозь толпу на оживленном рынке. Для пожилого старика с переломанной ногой старший Райдайн прекрасно справлялся с однимкостылем. Маска, скрывающая нижнюю часть лица молодого Зевандера, царапала его кожу, но отец настаивал, чтобы он носил ее в общественных местах, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто мог бы пристально смотреть на парня.

Вскоре они дошли до «Черной соляной таверны, - тихого паба на окраине Костелвика. Старшая госпожа Райдинн толкнула тяжелую деревянную дверь, и она со скрипом открылась, открыв вход в слабо освещенную таверну, где за столами сидели чуть больше дюжины мужчин. Сопровождая мать и сестру во время визитов в Костелвик, мальчик привык оглядываться по сторонам.

Войдя внутрь, его отец задержался на мгновение, прежде чем его взгляд остановился на темной фигуре, сидящей в глубине зала и скрытой в тени. Его отец поплелся к ним, а Зевандер следовал за ним, и остановился рядом со столом.

Незнакомец, лицо которого скрывал рваный, слишком большой капюшон, не удосужился поднять взгляд.

— Ты солгал мне, — хрипло прорычал лорд Райдинн, с трудом сдерживая гнев. — Две недели я путешествовал в поисках его, но встретил только его жертв. В какую погоню ты меня втянул?

Незнакомец не удосужился ответить, не поднял глаз от кружки перед собой и вообще не обратил внимания на отца.

Лорд Райдинн ударил кулаком по столу, разбрызгав напиток незнакомца, но тот даже не вздрогнул. - Я хочу ответа! Мой мальчик с каждым днем становится все хуже!

Резко дернув Зевандера за воротник, старик Райдинн затащил его в кабинку за собой и сел напротив незнакомца. Даже когда Зевандер сел лицом к нему, лицо напротив было скрыто в глубине капюшона.

- Вы играете со мной. И я хочу, чтобы вы вернули мои деньги, — продолжал отец парня, сидящий рядом с ним.

- Нет. - Такой хриплый голос мог принадлежать только женщине, намного старше отца Зевандера.

- Тогда ты скажешь мне, где найти Кадавроса. Я должен найти его

Незнакомец усмехнулся. - Я дал тебе видение. Ты не смог его осуществить.

- Ты знаешь, кто я? Моя жена? Одно слово королю, и ты будешь...

- Если бы у тебя было столько власти, мы бы сейчас не разговаривали. Правда, лорд Райдинн? Твой король отверг тебя. Иначе, я подозреваю, ты был бы дома, наслаждаясь кануном солнцестояния со своей любимойженой. - Кубок исчез в глубине ее капюшона, когда она подняла его и сделала глоток. - Ты не можешь пойти к своему королю. Не после того, как ты его предал.

- Я умоляю вас. Помогите мне. Дайте мне еще одно видение.

- А если ты найдешь его? Что тогда? Что ты хочешь, чтобы он сделал?

- Посмотри на него! - Лорд Райдайн сорвал маску с лица Зевандера. - Посмотри, как это начало распространяться!

Капюшон был приподнят настолько, что Зевандер мог разглядеть единственный бледно-зеленый глаз, который почти светился из темных глубин.

- Его проклятие усугубляется, — сказал его отец, стиснув зубы.

- Это не Сейблфайр лишил твоего сына его красивого лица.

- Тогда что? Если ты знаешь, скажи мне!

В поле зрения Зевандера появились два человека, приближающиеся к столу. Судя по их отполированным доспехам и оружию, это были королевские гвардейцы. Он потянул отца за тунику, но старший Райдинн только оттолкнул его.

- Ты знаешь, что он пытался съесть моего сына, когда тот был еще младенцем? Он пытался проглотить его целиком!

Слова старшего Райдинна потрясли бы Зевандера, если бы не стражники, которые быстро приближались к ним — он слышал историю о том, как его бросили в огонь, много раз, но никогда не слышал эту часть. Мальчик напрягся, когда его отец, казалось, не обратил внимания на вновь прибывших, пока они не встали рядом с ними, и снова: Зевандер потянул отца за тунику.

- Лорд Райдинн из Эйдолона, — объявил один из стражников, и голоса в таверне стихли, все взоры обратились к их столу.

Его отец оглядел солдата с ног до головы. - Что это значит?

Одним резким рывком за плечо Зевандер был выброшен из кабинки на пол, где его колени ударились о гнилое дерево. Грубые руки подняли его на ноги, и Зевандер извивался в их захвате, пока один из мужчин держал его в плену.

- Хватит! Что это за возмутительное поведение! Я бывший капитан Гексменов и требую объяснений! - Его отец с трудом выбрался из кабинки и вскочил на ноги, где его схватил другой охранник.

- Вы арестованы по приказу короля. - Охранник обратил свое внимание на странную женщину в капюшоне. - Это тот мальчик?

- Да.

- Он тоже арестован.

- Только не мальчик. - Ее морщинистые и изуродованные руки опустились на стол. - Мальчик останется со мной.

-Корольприказал арестовать мальчика.

- Нет! — прорычала женщина в плаще и вскочила на ноги, а капюшон, который она носила, сполз назад, обнажив самые гротескные уродства, которые Зевандер когда-либо видел, словно вырванные из самых страшных кошмаров. Глубокие шрамы, гораздо хуже, чем у него самого, пересекали ее лицо над изуродованными губами. Другой глаз, который он не мог разглядеть в глубине ее капюшона, смотрел на него как обсидиановый шар, словно испачканный чернилами. - Он мой! Ты поклялся, что он останется со мной!

- Обсуди это с королем. - С этими прощальными словами мужчины утащили Зевандера и его отца прочь от нее.

ГЛАВА 3 МАЭВИТ

Настоящее время…

Приложив руку к горлу, я вздрогнула, задыхаясь, и обернулась, чтобы увидеть Алейсею, все еще спящую, словно она не шевельнула ни одним мускулом.

Сон? Не более чем ужасный сон?

Я тяжело дышала, а мой разум просеивал воспоминания.

-Убей ее. - Эти слова обволакивали меня, как скользящие змеи, принимая в моих мыслях форму стройной фигуры. Морсана.

Холодная и безжалостная. Жестокая.

Я покачала головой и зажмурила глаза.

- Убей ее, пока она спит.Так будет проще.

Я огляделась по комнате в поисках ее, проводя взглядом по тем же глинобитным стенам, с тем же сырым, землистым запахом в носу. Рядом со мной Алейсея продолжала лежать в безмятежном сне. Такая мирная. Невинная. - Нет. Я не буду.

- В ней гниль. Единственное лекарство — смерть.

- Ты не тронешь ее. Ты меня слышишь? - Я не могла понять, приказываю ли я ей или себе.

Голос не ответил.

Я ждала, наблюдая за тенями, гадая, не оказалась ли Богиня Смерти каким-то образом в этом мире, за пределами Калигорьи. Голос молчал, и я, все еще тяжело дыша, провела дрожащей рукой по лбу, прежде чем отбросить одеяло и броситься к двери. Мне нужно было физически отдалиться от этого проклятого кошмара.

В другой комнате Зевандер сидел на стуле перед окном, положив ноги на подоконник. Когда он повернулся и увидел меня, его брови опустились. - Все в порядке?

- Кошмар. - Я взглянула на комнату Алейсеи, а потом снова на него. - Она совсем не шевелилась во сне?

- Насколько я слышал, нет. - Его взгляд задержался на моих скрещенных перед собой руках, словно он чувствовал вибрацию моего трепета, и он наклонился вперед, изучая меня. - Ты уверена, что все в порядке?

Несмотря на то, что сердце колотилось в груди, я кивнула.

Он посмотрел на меня еще мгновение, затем повернулся к окну, за которым высоко светила луна. - Должно быть, кошмарный сон.

- Это было ужасно. - Горло все еще болело, я подошла к маленькому столику, на котором стоял кувшин с водой и жестяная чашка, и налила себе пить. Жар от камина согревал меня, избавляя от непрекращающегося холода, все еще пронизывавшего мои кости. - Ты... - Я замолчала, желая спросить его — человека, обученного убивать, — слышал ли он когда-нибудь тихий голос, побуждающий его лишить кого-то жизни. Испытывал ли он когда-нибудь угрызения совести, которые заставляли его совершить что-то ужасное. Однако задать этот вопрос вселенной было слишком похоже на исповедь. - Если он видел много таких? — спросила я вместо этого. - Существ из внешнего мира.

- Они приходят и уходят. Кажется, они достаточно умны, чтобы

Его слова вызвали у меня дрожь по спине. Мысль о том, что эти существа пожирают плоть, была видением, рожденным из моих самых мрачных кошмаров. - Я молюсь, чтобы она проснулась к утру, и мы смогли покинуть это место.

- МАЭВИТ... - Он повернулся на стуле, его лицо было напряженным и, если я не ошибалась, мрачным.

- В чем дело?

В тот момент, когда он покачал головой, я поняла, что все, что последует, будет ложью. - Ничего.

- Нет, я абсолютно не верю в это, так что скажи мне. - Я успела уловить ругательство и слово «идиот» в его ворчании. - Скажи мне.

- Алейсея не пройдет через умбравале. Смертные не могут перейти в Эфирию. - Его резкий тон голоса развеял все мои сомнения, и я молча впитала его слова. Даже несмотря на проблеск сожаления, горящий в его глазах, его слова были как яд.

Ошеломляющий шок охладил мою кровь. - Что? — спросила я с недоверием, не ожидая ответа. В конце концов, Зевандер не стал выбирать слова. - Я знала, что она не сможет перейти сама, но даже со мной? Или с тобой?

- Она не может перейти в Эфирию, вообще. Умбравале не позволит этого. - Тем не менее, его голос оставался ровным, как-то не связанным с раскаянием, которое он явно испытывал, проводя рукой по лицу.

- Это не может быть. - Я споткнулась и упала на сиденье позади меня. - Но... я смертная.

- С эфирийской кровью.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла найти слов. Никакие аргументы не приведут к перемене суровой реальности. - Как мы… Мы не можем остатьсяздесь. Наш дом, деревня, всеразрушено. - Мой голос дрогнул при воспоминании о сгоревшем дотла домике деда Бронвика.

- Я обдумывал это почти всю ночь. - Он повернулся к окну.

- Нет другого решения?

- Если бы она была связана? Возможно. В этом случае происходит обмен кровью. - Вздохнув, он бросил на меня мрачный взгляд. - Я не думаю, что мы встретим много эфирийцев на этой стороне, но все же риск слишком велик. Если это не сработает, она упадет в бездну и погибнет. Только эфирийцы, истинные по крови и предназначению, могут пересекать эту границу.

- Истинные по крови и предназначению? Что это вообще значит?

- Обмен кровью не сделает ее истинной эфирийкой. Аеслиее кровь окажется зараженной, ее отвергнут. Все, что воспринимается как угроза, не допускается к переходу.

Я выдохнула с досадой и закрыла лицо руками, чувствуя, как голова раскалывается от боли. - Я не могу оставить ее здесь одну.

Сжав челюсти, я моргнула, чтобы сдержать первые слезы.

- Не с этими существами. В то же время, мысль о том, что мне придется остаться здесь, пугает меня. - В радости от того, что я нашла ее, я даже не подумала о том, что она может не пересечь границу вместе с нами — не представила, что есть вероятность, что она будет вынуждена остаться в мире смертных. - Не думай об этом сейчас.

- Он поднялся на ноги, схватил одеяло, накинутое на кресло-качалку, и прошел через комнату. Обернув одеяло вокруг моих плеч, он опустился на одно колено и наклонил голову, словно хотел поймать мой взгляд.

- Я нарублю дров, а еды у нас хватит еще на несколько дней. Если она закончится, я могу поохотиться.

Я повернулась к камину в надежде, что он не увидит невысказанных мыслей, скрытых за моим взглядом. Я испытала огромное облегчение, когда он предложил остаться, чтобы я не осталась наедине с Алейсеей и этими ужасными монстрами. - Я не прошу тебя об этом, Зевандер. Я не прошу тебя оставаться, когда у тебя есть семья...

Сильная рука схватила меня за подбородок, и я подняла глаза и увидела, как он нависает надо мной, приподняв одну бровь. - Ты ничего меня не просишь. А теперь отдохни.

Я не позволю тебе думать об этом сегодня ночью. На самом деле, я проклинаю себя за то, что рассказал тебе об этом, но я боялся, что если ты узнаешь позже, это будет еще хуже.

- Если она когда-нибудь проснется. - Мрачные слова застряли у меня в горле.

- Она проснется. Хватит беспокоиться.

Я бы спросила, что он предлагает, но я боялась его жестокой честности так же, как и жаждала ее.

Еще один взгляд в сторону спальни напомнил мне картину, как Алейсея сидит на мне, с этими ужасающими черными глазами и говорит на разных языках. - Я думаю, я буду спать здесь, если ты не против.

- Конечно. - Он подошел к камину и разжег огонь до такой силы, что даже он не смог согреть новый холод, проникавший под мою кожу.

Плотнее укутавшись одеялом, я устроилась на полу, не заметив, что Зевандер вышел из комнаты, пока он не вернулся с подушкой, которую положил мне под голову.

- Спасибо.

Сжав челюсти, он слегка кивнул и поднялся на ноги, но я потянулась к его руке.

- Ты ляжешь со мной? Только пока я не засну?

Легкая улыбка изогнула его губы, когда его массивное тело опустилось рядом со мной, как тень горы за моей спиной. - Если бы только то, о чем ты меня просила, не было такой тягостной обязанностью, — сказал он, приложив ладонь к моему животу.

Хотя я не могла видеть Алейсею через его широкие плечи, я хорошо понимала, что дверь ее спальни открыта. Я повернулась к нему лицом, уткнувшись в его крепкую грудь и вдыхая слабый аромат ликера Элоуэн, который мы пили ранее. Я не могла заставить себя сказать ему, что его присутствие было бальзамом для хаоса в моей голове. Было несправедливо с моей стороны ожидать, что он останется, но, черт возьми, я почувствовала облегчение.

А как же твой вивикантем?

- Я буду в порядке. Может быть, немного раздражительным. Конечно, не смогу ухаживать за тобой своими хитростями, но... я переживу еще несколько дней без этого.

Моя улыбка исчезла. - А если это будет больше, чем несколько дней?

Он провел большим пальцем по моему лбу. - Посмотри на себя, беспокоишься о том, что еще не произошло.

- Я люблю думать наперед.

- Ты берешь на

Я замерла, услышав его слова. - Ты уже накладывал на меня заклинание сна?

- В ту ночь, когда я вытащил тебя из «Бонсгарда, - а ты не переставала задавать свои бесконечные вопросы.

Мне пришло в голову смутное воспоминание о том, как я чувствовала себя невероятно спокойно, сидя верхом на его лошади. Конечно, я не могла вспомнить ни одного события после этого. По крайней мере, до следующего утра. - Возможно ли, что Элоуэн наложила заклинание на Алейсею?

- Я не знаю ни одного заклинания, которое действовало бы несколько дней, но, полагаю, да.

- Есть ли способ его снять?

- Заклинания в какой-то момент снимаются сами по себе. Они являются более слабой формой магии, в основном используемой спиндингами. Возможно, и смертными тоже. - Он откинул прядь волос за мое ухо, и этот жест немного отвлек меня от мыслей, которые он вызвал.

- Но Элоуэн произвела изменение цвета моих глаз. Это продолжалось почти всю мою жизнь, до самой ее смерти, — сказала я, заставляя себя игнорировать его нежное поглаживание моих волос.

- Я уверен, что это была кровная связь. Сомневаюсь, что она прибегла бы к этому для заклинания сна.

- Почему?

- Слишком большой риск — связывать свою кровь с кем-то. Кроме того, кажется, ее смерть могла бы разорвать эту связь. Если только...

- Если только?

Он вздохнул и перевернулся на спину, подложив руку под голову. - Это была не ее кровь.

Его смена положения позволила мне ясно видеть комнату Алейсеи, и ее темнота вызвала у меня новый дрожь. - И если это была не ее кровь, то Алейсея останется в спячке, пока мы не выясним, к кому или к чему она привязана.

- По сути, да.

- Чтобы разорвать связь, нужно убить другого?

Он пожал плечами. - Не обязательно. Достаточно произнести заклинание, которое разорвет ее сон. Но на данный момент это все гипотезы. Если была использована кровная связь, то поиск того, к кому она привязана, будет похож на поиск одного конкретного листа в лесу.

Это может быть кто угодно или что угодно. Мы даже не знаем, находится ли она под действием заклинания. Учитывая, как было холодно, она могла просто впасть в кому.

- Значит, тызнаешь, что происходит, если смертные замерзают. - Я подперлась локтем и вздохнула, заметив ухмылку на его губах. - Тогда нам не остается ничего другого, как ждать.

Не удержавшись, он повернулся ко мне и провел рукой по впадине над моим бедром, сжав пальцами, словно я принадлежала ему, и притянув меня ближе к себе.

Я прижалась щекой к его груди, но что-то было не так, как вчера вечером. Несмотря на мучительный крик моего сердца, невыносимую тоску по нему, которая сжимала мне грудь, моя голова уже начала отдаляться. Я зажмурила глаза и обняла его еще крепче, отчаянно пытаясь задержать этот момент. Чтобы не дать своему разуму погрузиться в безнадежные мысли о будущем.

Все будет хорошо. В конце концов, все уладится. Так всегда бывает.

- Ты в порядке? — вопрос Зевандера прервал мои мысли. - Твои ногти пронзают мне грудь. - В его голосе слышалось веселье, и я ослабила хватку.

- Я должна быть счастлива, что нашла ее, но сейчас все кажется таким сложным.

- Мир не всегда справедлив. Он может что-то дать, но в обмен заберет у тебя.

- Мне кажется, он забрал гораздо больше, чем дал. - Я сжала челюсти и покачала головой. - Я не позволю ему снова что-то у меня забрать. Я хочу возобновить наши тренировки. Сколько бы мы здесь ни пробыли.

Я должна научиться защищать себя и свою сестру от этих существ.

- Да, ты должна. Но ты говоришь словно собираешься сражаться с ними в одиночку. - Он провел большим пальцем по моей щеке, в его глазах горела стальная решимость.

- Я не оставлю тебя. - Обхватив мою шею ладонью, он поцеловал меня в лоб. - Мы можем начать тренировки утром, если ты готова.

Я кивнула, проводя пальцами по ребрам его груди, и когда мой палец наткнулся на выпуклость, я нахмурилась, наклонившись вперед, чтобы лучше рассмотреть.

Странный символ, казалось, был выжжен на его коже, и при ближайшем рассмотрении я заметила еще более мелкие символы, напоминавшие бесконечные крошечные глифы.

Раньше я этого не замечала. Вероятно, потому что это было не совсем очевидно, так как символ сливался с его шрамами на коже. - Что это? — спросила я, осторожно проводя по нему пальцем. Странное тепло жгло под моим пальцем.

- Шрам, подарок Сейблфайра.

- Он тебя обожг?

- Он отметил меня. То, что ты трогаешь, считается корнем моего проклятия, — сказал он, и когда я отдернула руку, он схватил ее и усмехнулся. - Я столько раз пытался вырезать его из своей плоти.

Я прощупала неровные шрамы по внешним краям, которые, должно быть, были вырезаны ножом. - Это то, что связывает тебя с пламенем?

Он провел ладонью по моим костяшкам, затем поднял мою руку и поцеловал кончики моих пальцев, а потом снова прижал их к своей груди.

- По словам моего отца, Кадаврос бросил меня в пламя, когда я был еще младенцем. Он считал, что эта метка — единственная причина, по которой я выжил. Большинство людей не могут даже приблизиться к пламени на расстояние нескольких метров, не растворившись.

— Похоже, он был зол из-за этого знака.

— Кто тебя спас?

— Кадаврос.

— Ты сказал, что большинство растворяются в пламени. Есть ли кто-то, кроме тебя, кто может ему противостоять? Это напомнило мне о том, как меня похитил маг с кольцом, тот, который хотел принести меня в жертву. Он держал огонь в руке, прежде чем засунуть его мне в горло.

- Да. Есть несколько опытных магов, которые могут им манипулировать, но даже у них есть свои ограничения. Насколько я понимаю, Кадаврос получил ожог, прежде чем вытащить меня из пламени. Моя мать верила, что боги наказали его за ритуал. - Намек на веселье в его голосе говорил о том, что Зевандер в это не верил.

- Ты думаешь иначе.

- Богам плевать на нас. Они находят удовольствие в наших страданиях. Радуются нашей боли. - Он прижал свою ладонь к моей и обхватил мои пальцы, снова поцеловав их.

- Почему же еще он вытащил тебя из пламени?

- Я думаю, у него были другие намерения. Он хочет, чтобы я как-то присоединился к нему.

- Это не имеет смысла. Зачем ему пытаться убить тебя, когда ты был младенцем, если он хотел, чтобы ты присоединился к нему?

Зевандер пожал плечами. - Мой отец однажды сказал, что Кадаврос пытался поглотить меня.

Его слова вызвали воспоминания о том, как это существо поглотило Мороса и приняло его облик.

- Он бы обрел твою силу, поглотив тебя? - Эти слова застряли у меня в горле, как маслянистая слизь, которую я не хотела глотать.

Сама мысль о том, что он поглотил младенца, оставила в моих мыслях невыводимое пятно.

- Я полагаю, что да. Я обладаю самым древним и опасным элементом в мире. - Он провел тыльной стороной пальцев по моим плечам и поцеловал изгиб моей кости. - Понятно, почему он хочет привлечь меня к своему делу.

- А в чем именно заключается его дело?

- По мере распространения предсказанной Черной Чумы его сила растет.

Я не знаю ни одного мага, кроме Долиона, который не стремился бы стать самым могущественным и почитаемым. - И он хочет, чтобы ты помог ему обрести еще больше власти, — сказала я, но разговор не смог отвлечь меня от его нежных ласк и спокойного голоса, в котором я так отчаянно хотела потерять себя. Напротив, его слова снова вернули меня в реальность, напомнив о беспокойстве, которое я отодвинула на задний план.

- Ты не приводишь веских аргументов в пользу того, чтобы остаться в Мортасии.

Зевандер усмехнулся. - Мы уже решили, что я не оставлю тебя здесь одну.

- Да, решили. - И все же моя голова, склонная к переосмыслению, сопротивлялась. - Его можно убить?

- Он связан кровными узами с принцем Дорджаном. Амулет связывает их обоих. Если он умрет, Дорджан тоже умрет, и в Эфирии разразится чума.

- Как здесь.

- Да, но гораздо хуже.

- Как это может быть хуже?

- Представь, что эти существа обладают магией крови, чтобы дать отпор.

От одной только этой мысли у меня задрожали мышцы. В Мортасии они вели себя как переросшие пауки, и, хотя были очень проворными, их можно было убить. - У нас не будет ни единого шанса. - Я не заметила, что грызу свои пальцы, пока Зевандер не вытащил их из моего рта. - А гипотетически, что будет, если ты присоединишься к нему?

Он откинул мою голову назад, прижав ладонь к макушке. - Я скорее перережу себе горло, — сказал он, прижавшись к изгибу моей шеи и оставив там поцелуй.

Закрыв глаза, я выдохнула через нос, мое тело слабело от желания большего, но я оставалась неподвижной, заставляя себя казаться незатронутой этим. Не потому, что я хотела отвергнуть его. Напротив, я нуждалась в его любви сейчас больше, чем когда-либо. Жаждала его так, как будто это было необходимо и услаждало меня — как в те времена, когда Агата, моя злобная мачеха, была особенно жестока, и мы с Алейсеей тайком уходили в погреб дедушки, теряя себя в веселье, вине и смехе.

Временное блаженство.

Несмотря на то, что его прикосновения имели силу вырвать меня из моих мыслей, они не изменили сути нашего дилеммы. Мы по-прежнему стояли перед уравнением без решения, когда дело касалось Алейсеи.

Я почувствовала, как он улыбнулся, прижавшись к моей коже.

- Ты пытаешься игнорировать меня, но я чувствую, как твой пульс учащается на моих губах.

Прочистив горло, я опустила подбородок. - Я знаю, что ты не стал быдобровольноприсоединяться к Кадавросу, — сказала я, сменив тему. - Мне просто интересно, какими были бы последствия, если бы ты все-таки это сделал.

Явно почувствовав мое сопротивление, он снова перевернулся на спину. - Как минимум? Полное разрушение. Как я уже сказал, черное пламя — это древняя сила. Оно было создано для очищения. Чтобы сжечь все и начать заново. По крайней мере, так учат нас анналы.

- А в худшем случае?

Спуская брови, он уставился в окно. - Я не знаю. Я не исследовал всю полноту своей магии. Это дверь, которую я всегда держал закрытой.

- Ты боишься ее силы?

- Любой здравомыслящий человек боялся бы. Это самый разрушительный элемент из всех существующих. И, к сожалению, я не верю, что Кадаврос боится его так, как должен.

- Что, в конце концов, может поставить тебя в положение, когда тебе придется уйти. Если он готов обладать этой силой любой ценой, тебе будет опасно оставаться. - Новая паника заросла в моей груди, когда последствия такого поступка укоренились в моей голове.

Он повернулся ко мне, его взгляд был острым и неуступчивым. - Если в первый раз я не выразился ясно, позволь мне повторить. Я не оставлю тебя здесь одну. Конец истории.

Если бы он только знал, какое облегчение я испытывала каждый раз, когда он меня уверял. Как сильно я хотела забраться в его объятия и остаться там.

Но как я могла просить его остаться ради меня, если это подвергало риску два мира?

Я не могла. Я не стала бы так поступать с ним.

- Ты самый упрямый человек, которого я знаю.

- Учитывая, что это говорит самая упрямая женщина, которую я знаю, я бы сказала, что мы отлично подходим друг другу. - Он наклонил голову к моим губам, и я прижала ладонь к его груди.

- Я не думаю, что нам следует... - Мое тело болело от усилия, которое потребовалось, чтобы оттолкнуть его. Как сильно я хотела утонуть в его поцелуе.

Он оглянулся на спальню, где спала Алейсея, и снова повернулся ко мне. - Она никогда не была близка с мужчиной в твоем присутствии? Пока ты спала? — спросил он, предполагая, что это было моим беспокойством в тот момент. Конечно, он предположил такое. Он был тем, кто был полон решимости остаться, несмотря ни на что.

В его уме не было противоречий. Он четко обозначил свою позицию.

- Если бы она была, я бы сказала, что обстоятельства совсем другие. - Я опустила взгляд на его грудь, потянув за свободную нитку на его тунике. - Но это не то, что меня беспокоит. Мы еще не знаем, что будет дальше,

- Очевидно, ты не представляешь, насколько ты неотразим, если думаешь, что я могу лежать рядом с тобой хотя бы одну ночь, не желая прикоснуться к тебе. - Он перевернулся на спину и снова подложил согнутую руку под голову. - Как я могу убедить тебя, что единственное, что может заставить меня уйти от тебя, — это смерть? И даже тогда я найду способ вернуться к тебе.

- Мне не нужно, чтобы ты меня в этом убеждал. Тот факт, что ты здесь, говорит о том, какой ты человек. Но мы не можем контролировать судьбу. И мое сердце не позволит мне смотреть, как ты умираешь, чтобы защитить меня, так что, возможно,ябуду той, кто вынужден принять трудное решение. А пока я прошу только о том, чтобы мы сделали паузу. Чтобы прояснить ситуацию.

Его губы растянулись в торжественной улыбке. - Я не могу решить, что меня больше впечатляет: твоя красота или твоя логика. - Улыбка исчезла, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и, боги, если бы он только знал, что за «логикой, - как он это назвал, за смирением, скрывалась девушка, которая жаждала погрузиться в безопасность его объятий. Которая жаждала насладиться сладостью своих первых опытов с ним, без всего этого хаоса и смятения. - Меня убьет не то, что я останусь, чтобы защитить тебя. Меня убьет то, что я буду держаться от тебя подальше.

Сердце защемило в груди. - Это временно, обещаю. - Я бросила быстрый взгляд в сторону комнаты Алейсеи. - Кроме того, тебя не смущает, что нас кто-то видит?

Его брови дрогнули, и он отвернулся от меня. Тень беспокойства омрачила его глаза, и в этот момент очень мрачное подозрение скрутило мне желудок от раскаяния. Вспомнив шрамы — следы насилия, которому он подвергался, — я не могла придумать ни одной причины, по которой такой равнодушный и холодный человек, как Зевандер, мог бы реагировать иначе. Часть меня хотела быть настолько смелой и жестокой, чтобы спросить его об этом напрямую.

Вместо этого я проглотила вопрос, который застрял у меня на языке, как мел. - Прости...

- Тебе не за что извиняться. Ты права. Я был неправ, предлагая прикоснуться к тебе таким образом.

Неправ?

За долю секунды его поведение полностью изменилось. Он поднялся с пола, но я протянула руку и схватила его за руку.

- Ты поступил правильно, предложив мне это. Пожалуйста, не вставай. Полежи со мной.

Он нахмурился, словно был разорван между двумя желаниями, но вместо этого отвернулся от меня, снова разжигая пламя.

Мои слова его беспокоили. Возможно, пробудили воспоминания о его прошлом. Вместо того, чтобы давить на него и рисковать сказать что-то невежественное, я сменила тему. - Я просто пойду умоюсь.

Я еще не успела с самого утра.

Он поморщился и прижал ладонь к виску, закрыв глаза. Когда он снова открыл глаза, в них горела враждебность. - Что ты только что сказала?

Смущенная, я вспомнила, что я сказала. - Я просто сказала, что еще не успела умыться.

- После этого.

Он засунул кочергу обратно в подставку рядом с камином.

- Ничего. Что ты услышал? - Я бросила взгляд вниз и увидела, как его рука дрожит у его бока, когда он сгибает пальцы, сжимая их в кулак и снова разжимая. Снова и снова, сжимая и разжимая.

- Это уже не имеет значения.

Я не отрывала глаз от его кулака. - Но ты явно расстроен из-за того, что, по-твоему, я сказала. Что это было?

Возможно, почувствовав мой пристальный взгляд, он провел рукой по подбородку, но злоба в его глазах не исчезла.

- Пожалуйста, скажи мне.

Его челюсть дернулась, он отвернулся, скривив губы от отвращения. -Sordesz vet signe da’servio, —проговорил он сквозь стиснутые зубы. -Грязь — это знак раба.

Я нахмурилась, услышав эти слова. - И ты думаешь, что я это сказала? - Когда он не ответил, я продолжила: - Разве не я должна обижаться на эти слова, ведь я та, кто грязна?

Его злой взгляд опустился на мой живот и вернулся обратно.

Второй раз за этот вечер я замерла, осознав что-то. Я приложила руку к животу, где под рубашкой высохло его семя, оставшееся после нашей последней близости. - Ты думаешь, я называютебягрязным? Из-за того, что ты...

Он направился к окну. - Я буду стоять на страже, пока ты моешься.

Я не могла вынести мысли, что он поверил, будто я сказала ему эти слова. Я не хотела, чтобы они оставались между нами. Я подошла к нему, и жгучая боль пронзила мои щеки. - Ты можешь представить, что такие жестокие слова могут вылететь из моих уст?

В его глазах горел конфликт, брови были сжаты.

- Но кто-то другой однажды сказал тебе эти слова.

Он не удосужился посмотреть на меня. - Я закончил этот разговор. Продолжай мыться.

- Нет. Я не буду. Не пока под сомнение ставится мой нрав.

Без единого слова он отвернулся от меня.

- Зевандер!

- Хватит! - Он поморщился, явно сожалея о том, что повысил голос, но напряжение в его шее и челюсти оставалось таким же сильным, как и раньше. - Я это вообразил.

- И все же ты даже не можешь заставить себя посмотреть на меня, а это значит, что ты все еще сомневаешься, говорила я это или нет.

Молчание.

Я подошла ближе, нервно теребя руками.

- Зевандер, то, что произошло между нами, было самым восторженным опытом в моей жизни.

- Я осквернил тебя в тот момент, когда прикоснулся к тебе.

Он уставился на свои ладони.

- Грязные руки раба, — пробормотал он так тихо, что я едва его услышала.

Раба? Я стояла ошеломленная его словами, столь нехарактерными для его обычного уверенного и даже слегка высокомерного тона. Словно я разговаривала с кем-то совсем другим.

- Ты не осквернил меня. И если ты так твердо в этом уверен, то знай, что мне

- Я не знаю, что сейчас творится в твоей голове, но, пожалуйста, не думай, что я сожалею о том, что было раньше. Возможно, мне не хватает опыта, но я вполне способна принимать решения самостоятельно. И мне не нравится, когда меня сравнивают с беспомощной девой, которую так легко соблазнить.

Он вздохнул и оглянулся на меня.

- Я не хотел тебя обидеть.

- Я тоже.

- Тогда давай согласимся, что на этом обсуждение закончено.

- Согласна.

На данный момент.

ГЛАВА 4 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

До того дня Зевандер никогда не видел тронного зала Короля Сагарина. Хотя в детстве он бывал во дворце, тронный зал всегда был зарезервирован для дел, которые до того момента его не касались.

С заковаными в кандалы руками он осторожно шагал по длинному черному плиточному полу. На плитках с серебряными прожилками были вырезаны космические карты, на которых лунные циклы и различные звезды сияли призрачным белым светом. Почерневшие лунные камни в виде колонн тянулись к куполообразному потолку, на которых были вырезаны лица, которые он научился распознавать — Лунадей — которые казались вылезающими прямо из камня. Лунные глифы, представляющие различные королевские семьи, чьи родословные, как говорили, происходили от богов, были вырезаны над и под жуткими лицами. Высокие стрельчатые окна по обе стороны от него содержали изображения лунных циклов, а другие изображали каждого члена Лунадей с их бледной, белой кожей и сложными сине-серебряными одеждами.

Мастерам, наверное, потребовались века, чтобы завершить эту работу.

Лорд Белтэйн, советник Короля Сагарина, стоял рядом с троном, на котором не было короля. Окруженный полудюжиной охранников, он скривил лицо в неприятной гримасе, когда Зевандер и его отец остановились рядом с леди Райдинн, которая, несомненно, прибыла, чтобы просить о пощаде короля.

Ее сжатые губы и хмурый взгляд, направленный на отца Зевандера, обещали, что позже будет ссора. Когда ее взгляд упал на Зевандера, он, как обычно, смягчился от доброты, и она поспешила к сыну, но остановилась, когда охранник схватил ее за руку.

Мышцы Зевандера напряглись.

- Не приближайтесь к заключенным, — рявкнул охранник грубым голосом.

- Этотзаключенный— мой сын. - Она повернулась к лорду Белтэйну, глаза ее горели от возмущения. - Я просила аудиенции у короля. Как давний друг королевской семьи, вы наверняка могли бы помочь.

Лорд Белтэйн поправил рукав своей длинной бархатной мантии, снял с нее кусочек ворса и небрежно отбросил его. - Король устал и отдыхает. Он послал меня, чтобы я занимался этими делами.

Леди Райдинн откинула плечи назад. - Хорошо. Я прошу Его Величество помиловать моего мужа и сына.

- Насколько я понимаю, ваша семья общалась с Кадавросом до его казни. В чем заключалась суть этой сделки?

- Он предложил защиту от солассионов в обмен на образец магии моего сына, который, по его словам, был предназначен для академических целей.

- А вы знали о темной природе его исследований?

- Я знала...

Белтэйн поднял руку, прервав ее слова. - Предупреждаю вас, леди Райданн. Друг вы или нет, но ложь не будет терпима, особенно когда она произносится в присутствии меня

Она слегка наклонила голову. - Я слышала слухи.

- И вы заключили с ним сделку, зная, что демутомансия была запрещена тем самым королем, перед чьим троном вы стоите, умоляя о пощаде?

- Мы были в отчаянии...

Лицо Белтана исказилось от внезапного презрения. - Вы нарушили закон! Закон короля! Защиту, которую он установил, чтобы избежать того, что сейчас растет на лице вашего сына!

- Я прошу вашего прощения. - Поднимая подол юбки, она опустилась на колени перед ним. - Пощадите их, и я клянусь, что больше никогда не буду просить об одолжении или помиловании у этого суда.

- Возможно, вы не осознаете всю гнусность преступлений вашего мужа. - Это обвинение заставило леди Райдинн и Зевандера обернуться и увидеть, как беспокойство скривило брови лорда Райдинна-старейшины. - Драконье железо, добываемое в Драконии, элемент, из которого мы куем наше оружие для защиты, должно транспортироваться через Австралийский пролив, если мы не хотим вступать в конфликт с враждебными драконами, гнездящимися там. Этот пролив принадлежит соласионцам, которые поклялись не пропускать нас, если ваш муж и сын не будут немедленно выданы им.

- Что? - Леди Райдинн обменялась тревожным взглядом с сыном. - Они... Они пойдут на такое из-за простой кражи?

- Кражи? - Лорд Белтэйн презрительно скривил губы и прищурился, глядя на нее. - Нет. Ваш любимый муж совершил измену, когда он...

- Пожалуйста, милорд... - Отец Зевандера склонил голову и тихо вздохнул. - Я не совершал измены, и вы это знаете.

- Еще раз перебьешь меня, и я прикажу вырезать тебе язык на месте. - Он снова обратил внимание на мать Зевандера. - Как я уже говорил, он убил невинную женщину из Солассиона. Жену судоходного магната по имени лорд Ванхельм, который, кстати, имеет очень тесные связи с королем Солассиона.

Лицо его матери побледнело, предательство в ее глазах отражало то, что чувствовал Зевандер в тот момент, когда он услышал слова лорда Белтана. - Это правда?

- Линара, ты не понимаешь...

Ее челюсть напряглась. - Ты лишил жизни невинную женщину!

- Да, я лишил ее жизни, но я не...

- Не говори со мной больше ни слова! — резко сказала она, и, хотя Зевандеру было больно видеть, как его родители ссорятся, он не мог винить мать за ее гнев. - Если бы не наши дети, я бы смотрела, как ты страдаешь. Мне всегда казалось странным, что я никогда не могла прочитать твои мысли. Что ты оставался за этим непроницаемым щитом.

Я думала, что ты из бескорыстной милосердности щадишь меня от своего горя и вины за наших сыновей. Оказалось, что ты скрывал свое предательство. Как я была глупа, думая, что ты способен на что-то другое?

- Прошу прощения. - Старший Ридайнн упал на колени. - Пожалуйста, Линара.

Игнорируя его мольбы, она отвернулась от него.

- Лорд Белтэйн, я прошу вас рассмотреть возможность помилования моего сына. Он не имеет к этому никакого отношения.

- Лорд Ванхэлм попросил, чтобы вас тоже выдали,

- Пожалуйста. Я настаиваю на том, чтобы присоединиться к моему мужу в его заключении. Я займу место моего сына и понесу любые последствия, которые определят боги.

- Решение уже принято. Завтра они отправятся в Солассиос. В обмен на это наши корабли смогут свободно плавать, и любой конфликт будет предотвращен.

- Так скоро... - Приложив руку к груди, она резко выдохнула. - Я не могу сидеть сложа руки, пока моего сына казнят.

- Казни не будет. За неразумную сумму вивикантема и нашего лучшего вина король Джерет согласился отправить их в шахты Синдербоун вместо казни.

Слезы наполнили ее глаза, губы задрожали, когда она взглянула на Зевандера, а затем быстро отвернулась, возможно, не желая, чтобы он увидел проблеск страха, который он уловил в этом единственном взгляде. - Благодарю вас за вашу щедрость, милорд.

- Только благодаря любви короля к вам ваш муж и сын останутся живы. Но не заблуждайтесь, они все равно будут страдать.

ГЛАВА 5 ЗЕВАНДЕР

Настоящее время…

Зевандер сидел у окна и наблюдал, как бледные существа крадутся вокруг хижины снаружи. Тихое щелканье хитиновых ног раздавалось по крыше и стенам, а их гротескные формы отбрасывали чудовищные тени на снег. Это было лишь небольшим отвлечением от круговорота мыслей, бурлящих в его голове. Он бессознательно погладил себя по лбу, словно этот жест мог принести хоть какую-то ясность в тумане смятения.

Он был уверен, что слышал эти слова, произнесенные ею. Даже тогда их ясность поразила его. Но как она могла знать их значение? Не только в отношении языка, но и отвращения, которое за ними стояло?

Она не могла. А это означало, что он, должно быть, вообразил это.

Он провел рукой по лицу, зажмурив глаза, когда его охватило разочарование. Он слишком хорошо знал, что недостаток вивикантема может вызвать бред, насилие и, в зависимости от продолжительности депривации, смерть. Он видел в книгах изображения тех, кто страдал от полного отсутствия вивикантема. Боль. Голод. Тревожное желание плоти. Он не стал особо беспокоить Маэвит, но его трудности с вызовом пламени, когда он пытался согреть Алейсею, были явным признаком.

Его спуск уже начался.

К сожалению, любая искра надежды на возвращение в Эфирию с Маэвит была быстро погашена в тот момент, когда они открыли дверь кладовой и нашли Алейсею. Он не мог придумать ни одной причины, по которой Маэвит покинула бы земли смертных, зная, что ее сестре запрещено пересекать границу. Хотя часть его могла понять ее, холодный и эгоистичный ублюдок внутри него желал, чтобы они не сделали этого открытия.

Назовите это вековым инстинктом, но что-то не давало ему покоя. Среди множества мыслей одна назойливая уверенность не давала ему покоя — старуха поместила ее туда не просто так. Эта женщина солгала Маэвит в лицо. И даже несмотря на все эти обманы, Зевандер не мог избавиться от подозрения, что она сделала это ради Маэвит.

Конечно, он пока что держал эти подозрения при себе.

Последнее, чего он хотел, — это еще больше усугубить разлад между ним и Маэвит. Он уже чувствовал разрыв — ее нерешительность в интимных отношениях. Она отталкивала его, пока ее разум окончательно не определился. Но это не имело значения. Его слова были правдивыми — он не собирался возвращаться в Эфирию, если она решит остаться в Мортасии.

Она была его половинкой. Его судьбой. Чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее становилось притяжение в его крови, как гравитация, сдвигающая приливы. Неразрывная нить, привязанная к его груди.

И тем сильнее становилось его желание защитить ее.

Оставить ее одну в этом мире было бы не менее болезненно, чем разломать себе ребра и выбросить половину своего сердца.

Он очень хотел рассказать ей правду об их связи, но был достаточно эгоистичен, чтобы не рисковать ее отвержением из-за обиды.

Взяв фонарь со стола рядом с собой, он поднялся со стула и направился к двери в полу. Длинный скрип старого дерева заставил его стиснуть зубы, и он оглянулся, чтобы убедиться, что звук не разбудил Маэвит, лежавшую рядом с камином. За исключением небольшого шевеления, она, казалось, продолжала спать, и он спустился в подвал высотой около двух метров, наклонившись, чтобы не задеть потолок.

Воздух внизу был значительно холоднее, слишком холодный для человека. Хотя Алейсея, по крайней мере, не в том смысле, как существа за окном, не казалась зараженной, этот холод должен был убить ее, учитывая, как долго она пробыла там.

Он направил фонарь на то, что заметил ранее днем. В дереве были длинные глубокие борозды, словно что-то пыталось выбраться наружу. Он прикоснулся к ним пальцами, пытаясь представить, как сильно нужно впиться ногтями в дерево, чтобы оставить такой след.

Повернувшись, он увидел выветренный деревянный сундук без замка. Он присел на корточки и открыл его, и сундук тихо скрипнул, но внутри он нашел только одежду и изношенные сапоги. За сундуком стояла старая шаткая полка, доходившая до верха подвала, на которой лежали несколько разбросанных банок с консервами, некоторые из которых были разбиты и пустые. Он подошел ближе, но хруст стекла под его ботинками заставил его остановиться, и он опустился на колени рядом со странной черной субстанцией, которая высохла на дереве. Когда Зевандер наклонил свет ближе, пятно, оставшееся на полу, впиталось в него.

Исчезло на его глазах.

Нахмурившись, он уставился на него, гадая, не привиделось ли ему это. Может, это была тень?

- Все в порядке? — спросила Маэвит сзади, и Зевандер обернулся и увидел, что она смотрит на него.

- Нашел сундук с одеждой и небольшой запас еды. Хватит нам на несколько дней.

- Ну, это облегчение. - Она опустилась на пол и свесила ноги с края подвала. - Я не могла бы вынести мысль о том, что придется есть ее остатки рагу несколько дней подряд.

Отложив на время изучение следов на полу, он заметил интересное открытие на второй полке и взял оттуда две бутылки вина. Он протянул ей одну из бутылок, улыбаясь, когда она удивленно подняла брови.

- Эта хитрая старая ведьма... она украла их из погреба

Зевандер заметил темные круги под ее глазами, на ней лежала тяжесть усталости. - Почему ты не спишь?

- Мне трудно заснуть. Ты все еще злишься на меня? - Она задвигала ногами и опустила взгляд.

- Я никогда не злился на тебя. - Зевандер вылез из подвала и сел на пол рядом с ней. Даже если он и был зол в тот момент, она не дала ему оставаться в таком состоянии. - Ты будешь измотана к тому времени, когда она проснется. Тогда ты будешь спать в течение следующих нескольких дней.

- Значит, тыдействительнодумаешь, что она проснется.

- В конце концов.

- А если она связана кровным заклятием?

- Это земли смертных. Если она связана с другой жизнью, шансы на выживание этого человека невелики. Подозреваю, что она проснется достаточно скоро.

Маэвит вздохнула, и он не мог не смотреть на ее профиль. Даже утомленная недосыпанием и беспокойством, она была невыносимо красива. - Я не желаю смерти никому, но я определенно хочу, чтобы все поскорее закончилось.

Зевандер усмехнулся. - Вижу, моя эгоистичная апатия по отношению к другим передается тебе.

- Я толькохочу, чтобы всепоскореезакончилось. Я никогда не говорила, что сожгу весь мир ради одного человека. - Она бросила на него застенчивый взгляд, и на ее губах появилась кокетливая улыбка. - Это означало бы, что ты тоже погибнешь. - Улыбка исчезла, и она опустила взгляд.

- Что такое?

- Сама мысль об этом пугает меня.

Он протянул руку и заправил прядь волос за ее ухо. - Тебе не нужно об этом беспокоиться.

- Честно говоря, твое рыцарство, каким бы мрачным, болезненным и безумным оно ни было, согрело мое сердце. Никто никогда не предлагал уничтожить мир ради меня.

- Я ничто, если не дьявольски и бездушно благороден.

Она засмеялась, и сердце Зевандера забилось в груди, желая поцеловать ее. Позволить ей царапаться, толкаться и пытаться сопротивляться ему. Боги, он практически чувствовал вкус ее губ.

Спущенными бровями она взглянула на кучу одеял рядом с камином. - Я могу спать на полу, если ты предпочитаешь кровать.

Эти слова вонзились в его сердце острыми клыками. Мысль о том, что они будут спать порознь, заставила его бороться с желанием поднять ее на руки. Часть его хотела сказать ей, что она будет спать с ним, хочет она того или нет, но он знал, что она слишком упряма, чтобы просто подчиниться его требованиям. Принуждение ее к близости только оттолкнет ее. - Я настаиваю, чтобы ты спала на кровати. Я, скорее всего, буду спать здесь, где я могу лучше следить за всем.

- Ты вечно бдительный страж, всегда начеку. Когда ты успеваешь отдыхать?

- Когда меня не преследуют, как беспокойного зайца в лесу.

Из ее губ вырвался взрыв смеха, и, словно это ее напугало, она прикрыла рот рукой. - Прости, я, наверное, в бреду от усталости, но… заяц — не самое подходящее сравнение для тебя. - Она снова засмеялась, и ее вид заставил Зевандера улыбнуться. Все еще улыбаясь, она повернулась к нему. - В чем дело?

- Твой смех. Приятно слышать.

- Нет причин быть мрачным. Я нашла ее. Она жива и, похоже, не была проглочена Ратхавором.

- Почему ты в этом уверена?

Ее брови сдвинулись, и ее выражение стало более серьезным. - Когда я видела, как он пожирал Мороса, он выглядел не совсем так, как обычно. Он был... несколько гротескным. Сложенным не так, как надо.

- Понимаю.

- В любом случае, я не знаю, что будет с Алейсеей, но сейчас я чувствую облегчение. Я чувствую себя цельной.

— Как и должно быть.

Она зевнула и снова прикрыла рот рукой. — Прости, похоже, я все-таки устала. Позволю тебе вернуться к бдению. — Взгляд в сторону спальни, и ее брови сжались. — Хотя... может быть, лучше, если мы будем спать в одной комнате, по крайней мере. Только на эту ночь.

— Тебя что-то еще беспокоит?

Сжав губы, она покачала головой. - Просто плохой сон.

Зевандер кивнул в сторону сложенных одеял. - У камина будет тепло. Я все равно не буду много спать сегодня ночью.

- Тебя что-то беспокоит?

Он покачал головой, не упоминая о своем непреодолимом желании похитить ее и вернуться в Эфирию без Алейсеи. - Я не устал.

- Ну, спасибо. За то, что ты здесь. За все. - Она наклонилась к нему, колеблясь, затем прижалась губами к его губам.

Огонь зажегся в его мышцах. Все внутри него заставляло его обнять ее и целовать, пока она не потеряет дыхание и не вцепится в его грудь. Когда она отстранилась, его руки дернулись, чтобы удовлетворить его желания, но, вопреки собственным инстинктам, собственным побуждениям, он отпустил ее.

- Спокойной ночи, — сказала она.

- Спокойной ночи. -Лунамишка.

Боль пронзила его грудь, и холодная пустота распространилась за ребрами, когда он смотрел, как она устраивается на его импровизированной постели из одеял на полу. Ползучая боль жгла его грудь, не как острый удар копьем, а как медленный, вязкий яд, ползущий по его ребрам. Зевандер прижал руку к сердцу, молча ища источник того, что корчилось внутри него. Кислый привкус оставался в горле, а резкий запах гниения и разложения наполнял его нос.

Что это, черт возьми, такое?

Он шагнул в другую комнату, чтобы не вызвать беспокойства у Маэвит, и, оказавшись там, схватился за спинку стула у окна, белые костяшки пальцев. Сжав челюсти, он выпустил рык, задыхаясь, когда боль усилилась, сжимая этот проклятый, бьющийся орган, который, как он клялся, никогда не мог быть тронут. Оно яростно стучало внутри него, как кулак, бьющий по клетке, предупреждая, что может просто пробить его грудь.

Несфокусированным взглядом он уставился на ожерелье со скорпионом, лежащее на столе, которое Маэвит носила в ночь церемонии становления. Зевандер сфокусировал взгляд на этом единственном предмете, глубоко вдыхая воздух, а воспоминания о Маэвит той ночью отвлекали его от напряжения мышц, готовящихся к следующей волне мучений.

Его грудь сжалась. Чернота, висевшая на краях его поля зрения, сгущалась. Как расплавленная сталь в его венах, она жгла, пульсируя в нем острыми волнами страдания.

Боги, что это?

Ощущение было настолько чуждым и тревожным, что он чуть не позвал Маэвит.

Да, Маэвит. Подумай о ней. Лунная ведьма.

Дрожащей рукой он потянулся к украшению и сжал его в ладони.

Когда в его

Зевандер тяжело дышал носом, сжимая проклятое ожерелье, словно талисман. Он открыл глаза, когда последние остатки того, что напало на него, исчезли, и, наклонившись вперед, провел большим пальцем по скорпиону, вспоминая, как он прижимался к ее шелковистой коже.

Он сунул ожерелье в карман.

ГЛАВА 6 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

С ногами, тяжелыми как бревна, Зевандер с трудом пробирался по мягкому песку, а жаркое солнце соласиона палило ему затылок, где его знак практически шипел от жары. Цепь на его шее тянулась к наручникам его отца, идущего впереди него, и к наручникам сокамерника, идущего сзади.

Шеренга заключенных шла к воротам огромного сооружения, которое выглядело словно оно выросло из зубчатых гор, в которые оно было высечено. Когда они прошли через железные ворота, Зевандер разглядел сложный рельеф, на котором были изображены соладеи и их низшие боги, гелиорхи — или хранители солнца, как их называли, — которые хлестали кнутами тех, кого он принял за магов, настолько они казались маленькими и слабыми по сравнению с ними.

Из бесчисленных уроков истории он знал, что многие из рабов, которые, как говорили, были захвачены соладеями, были лунасирами.

Над ними солнце мерцало, как голодный костер на фоне зловещего серого неба, готовое поглотить его. Как мир мог быть таким темным при таком интенсивном источнике света, было загадкой богов.

- Ты видишь это? — хрипло спросил пожилой мужчина позади него. - В небе? Дракон пришел спасти нас! Он мой друг, знаешь ли? - Он бредил и брюзжал почти всю дорогу, его разум явно притуплялся по мере того, как тянулся бесконечный день. Несколько дней назад он казался вполне нормальным, когда они сидели в телеге, направляющейся в Солассиос, и разговаривали о его больной жене, оставленной на произвол судьбы. - Ты слышишь меня, парень? Ты меня слушаешь?

Зевандер не осмелился ответить, так как уже однажды пострадал от кнута за то, что отвечал на бесконечные вопросы старика. Раны были еще свежими и болели.

- Мой друг-дракон сожжет их всех дотла черным пламенем. Сейблфайр. Ты знаешь, что черный огонь — единственный элемент, который может вылупить яйцо дракона? Когда-то драконы жили в землях смертных. Но источники иссякли, и драконы улетели. Слышал когда-нибудь о всадниках драконов?

Старик, должно быть, сошел с ума, раз говорит о всадниках драконов. Только проклятый дурак осмелился бы оседлать одно из этих непредсказуемых чудовищ. Зевандер однажды слышал о королевском маге, который считал себя достаточно сильным, чтобы победить дракона. В итоге он превратился в кучу пепла.

- Знаешь, почему маги не могут их контролировать?

Зевандер зажмурил глаза и застонал, желая, чтобы старый чудак уже заткнулся. Это был лишь вопрос времени, когда стражники услышат его бред, и ему придется вытерпеть очередную порку.

- Они — боги. Драконы — боги, и только всадники драконов могут...

Сильный рывок за горло отбросил Зевандера назад, и он, выдав стон, схватился за зажим, впившийся в его шею. Позади него лежал старый заключенный в судорогах, его синие глаза были затуманены молочно-белым налетом. Его бледная кожа, типичная для лунасиров, начала краснеть и покрываться красными волдырями.

- Солнечное отравление, — сказал его отец, стоя за его спиной, и когда Зевандер повернул туда взгляд, он заметил, что кожа отца тоже начала краснеть. - Бедняга.

- Отравление? - Он знал, что слишком много солнца вредно для лунасиров, поэтому большинство из них не выходят на улицу в дневное время, но он никогда не слышал об отравлении. Как фермеры у себя дома избегают этого, ведь они так много работают в полях?

Словно отец мог читать его мысли, он сказал: - Здесь солнце другое. На юге нас защищают луны. Они уравновешивают настроение. Здесь луны находятся дальше. Наша кровь не приспособлена к этому.

Расправив руки, Зевандер заметил, что его кожа тоже приобрела слегка розовый оттенок, но не такой яркий, как у пожилого мужчины. Или у его отца, если на то пошло.

Звук хлещущего кнута привлек внимание Зевандера к трем приближающимся стражникам, и отец подтолкнул его назад.

- Вставай, ленивый ублюдок! - Еще один удар кнута пришелся по ноге старика, разорвав одну из многочисленных на ней волдырей. - Поднимай свою задницу, пока я не избил ее до крови!

При этой мысли раны Зевандера заныли. - Вставай, старик, — призвал он.

Стражник снова хлестнул кнутом, на этот раз разорвав предплечье старика.

Зевандеру стало тошно, и он отвернулся.

- Он умер от отравления. Оставь его здесь, — призвал один из других стражников. - День подходит к концу.

Трудно поверить, что они называют это дневным светом. Зевандер всегда представлял себе Солассиос как место с ослепительным светом. Возможно, в некоторых местах так и было.

- Снимите с него наручники, - приказал охранник с кнутом, и третий охранник поспешил их отпереть.

Когда он попытался сорвать толстый металл с шеи старика, тот не поддался. - Думаю, она приварилась к нему.

Нахмурившись, Зевандер засунул пальцы в свои оковы, и хотя они плотно прилегали к его горлу, оставался небольшой зазор.

- Ну так сорви эту чертову штуку, если нужно! Время уходит!.

- Я не могу, сэр. Она как затвердевшая глина.

Охранник застонал и повернулся к чудовищной фигуре, прикованной к другой стороне старика.

Зевандер видел Оргата только один раз в жизни, но слышал рассказы об их жестокости. Чрезмерно мускулистые и высокие, с острыми бивнями из слоновой кости, торчащими из нижней губы, они больше походили на зверей, чем на людей. Коротенькие белые рога и бледная кожа с голубоватым оттенком, как у зимнего трупа, намекали на то, что он мог быть веспири.

- Ты там, — сказал охранник, указывая на Оргата. - Сними с этого человека наручники, и я дам тебе дополнительную порцию воды.

Оргат громко фыркнул и шагнул вперед, повалив заключенных позади себя на землю. Звериный человек наклонился, поднял за голову гораздо меньшего и дрожащего лунасира и положил свои толстые руки по обе стороны его лица. С одним рыком он сжал, и голова мужчины взорвалась, разбрызгав кровь, мясо и кости.

Зевандер повернулся и выблевал последнюю скудную порцию еды, которую он съел за день, — брызги желчи, которые

Остатки тела мужчины рухнули на песок, его короткая шея проскользнула через наручники, оставив после себя кусок кожи, свисающий с цепи.

- Ну, не совсем то, что я имел в виду, но пойдем. - Охранник обратил свое внимание на переднюю часть колонны. - Вперед!

Когда оргат отступил, цепь растянулась, и между ними осталась пустая манжета, а свисающий кусок плоти вновь вызвал рвотный рефлекс у парня. Он отвернулся, и его внимание привлек розовый цвет кожи отца. Зевандер снова обнаружил, что смотрит на свою кожу, которая, казалось, только потемнела под палящим солнцем. Словно заметив это, его отец нахмурился, сжав губы. Не говоря ни слова, он отвернулся от Зевандера и последовал за цепочкой заключенных.

Острые шпили гор впивались в бурное серое небо над головой, а зияющие черные арки поглощали колонну заключенных, входящих в шахты. Когда Зевандер вошел, окружающую тьму освещали лишь несколько разбросанных факелов, и, как только он оказался внутри, к нему сзади подошел охранник и снял кандалы с его шеи. Зевандер потеребил шею рукой, чувствуя остаточную боль от отсутствующего металла. Когда охранник перешел к отцу, мальчик наблюдал, как тот боролся с кандалами, которые впились в кожу пожилого мужчины.

- Черт возьми! — прорычал охранник, перекрывая крики боли своего отца. С мокрым, разрывающим звуком он ослабил наручники, и лорд Райдайн упал на здоровое колено.

Старший Райдайн поднялся на ноги, и Зевандер заметил блестящие, оголенные участки, где кожа была содрана.

Толчок сзади заставил Зевандера споткнуться, но он удержался и, подняв глаза, увидел впереди сводчатый каменный туннель, куда были загнаны другие заключенные — в основном его ровесники. Его отца направили в соседний туннель с более пожилыми мужчинами, и на мгновение ему захотелось бежать к нему, как он делал в детстве, когда был неуверен или боялся. Однако он этого не сделал. Узнав, что его отец убил женщину, Зевандер не хотел иметь с ним ничего общего.

Вместо этого он последовал за своими сверстниками, не обращая на отца ни малейшего внимания.

- Двигайтесь! - Охранник, который крикнул, стоял на небольшой деревянной платформе и улыбался, подгоняя мальчиков, как скот, и хлеща их загорелую кожу кнутом, когда они проходили мимо.

Огонь пробежал по обнаженным рукам Зевандера от удара кнута охранника, и он стиснул зубы, прижимая руку к месту удара, сдерживая боль.

Все парни его возраста были выстроены в одну линию и шли к арочной деревянной двери в конце туннеля. Первый в очереди был пропущен, остальные должны были ждать. Спустя всего несколько минут из-за двери донеслись крики, и Зевандер почувствовал, как холодный озноб пробежал по его венам, когда он представил, что может происходить в той комнате.

Когда дверь снова распахнулась, парни не вышли, но следующий в очереди был затолкнут внутрь, и дверь захлопнулась за ним.

Еще крики.

Ужасные крики, от которых у него мурашки по коже.

Через несколько минут дверь снова распахнулась, и охранник, стоявший за его спиной, затолкнул внутрь третьего парня. В тот момент, когда молодой узник, казалось, увидел комнату, он развернулся на каблуках и бросился обратно к двери, на его лице отразился ужас. - Нет! Нет! Пожалуйста! - Его пальцы вцепились в косяк, а охранники в комнате дергали его за руки и рубашку.

Охранник снаружи комнаты поднял ногу и ударил парня по груди, от чего тот отпустил дверную коробку, и дверь захлопнулась за ним. Кровь стыла в жилах от крика, и Зевандер огляделся, заметив, что единственный выход — это туннель, через который они вошли.

Он был заблокирован полдюжиной охранников.

Перед ним осталось только два других парня. Следующего пришлось затащить в комнату. Через узкую щель Зевандер разглядел профиль невысокого, приземистого мужчины, стоящего рядом с подносом, на котором лежали странные инструменты. Мужчина резко повернул голову в сторону Зевандера, и сердце того замерло, когда он увидел вторую половину его лица. Оно было покрыто серебром, которое, по-видимому, вылили ему на голову и которое затвердело, стекая по лицу, а глаза были скрыты за темно-фиолетовыми очками.

Дверь захлопнулась.

Напряжение сжало мышцы Зевандера, а его разум умолял его бежать. Если была малейшая вероятность, что его поймают.

Дверь снова открылась.

Иди. Сейчас же.

Он повернулся, чтобы выйти из ряда, и увидел четыре фигуры, входящие в туннель, одетые в золотые доспехи с изящной филигранью на нагрудниках и наплечниками, похожими на мотивы солнца. Крылья с выгравированными перьями свисали по обеим сторонам их золотых шлемов с заклепками, а длинные золотые локоны, ниспадающие на плечи, почти доходили до локтей. Несмотря на свой высокий и устрашающий вид благодаря массивным фигурам, они шли с достоинством и грацией, прежде чем остановиться рядом с ним. Фигура, стоящая ближе всего к нему, сняла шлем, и оказалась женщиной — самой впечатляющей женщиной, которую он когда-либо видел в своей жизни, с квадратной, мускулистой челюстью и острыми, вылепленными костями.

- Довольно тощий урожай, не так ли? - Ее взгляд задержался на Зевандере, глаза пробежали по нему сверху донизу, прежде чем она направилась обратно в другую сторону.

Парни позади него прошептали: - Беллатрикс.

- Кто они?

- Воины соласиона. Говорят, они наполовину Оргаты. Я слышал, что они каннибалы и садисты.

Рука, схватившая Зевандера за плечо, заставила его вздрогнуть, и он инстинктивно обернулся, замахнувшись кулаком. Его костяшки врезались в челюсть охранника, и пожилой мужчина пошатнулся назад.

Зевандер просто хотел сбежать. Он не собирался нападать на охранника. В тот момент у него не было другого выбора, кроме как бежать. Развернувшись на пятках, он бросился в противоположном направлении, к Беллатрикс. Один из охранников бросился на него, и Зевандер пригнулся, когда охранник замахнулся, проскользнув мимо него на четвереньках, как дикий грызун. Он поднялся на ноги и повернул вправо, уклонившись от другого приближающегося охранника, кончик клинка которого лишь слегка задел его руку. Он научился быть быстрым, чтобы ловить добычу или уклоняться от соперничающих хищников, благодаря тому, что отец много раз брал его с собой на охоту.

Перед ним высилась Беллатрикс. Пройдя мимо них, он окажется в главном туннеле. Возможно, столкнется с другими охранниками. А как же отец?

В тот момент у него не было времени думать об отце. Зевандер был уверен, что если охранники поймают его, они, без сомнения, убьют его.

Один из парней в конце очереди, словно вдохновленный смелым поступком Зевандера, бросился вперед, опустился на четвереньки и начал ползти между ног громоздкого солдата Беллатрикс, стоящего напротив него.

Зевандер ожидал,

Зевандер остановился, наблюдая, как солдат Беллатрикс поднял пронзенного мальчика в воздух за меч.

Ужас наполнил его грудь, когда он услышал крик мальчика, взывающего к отцу, пока он скользил по лезвию. Его дрожащие руки схватились за красиво скошенные края меча, который проскользнул по костям его пальцев, с легкостью отрезав их.

Воздух застрял в горле Зевандера, его легкие сжались от страха.

Другие солдаты Беллатрикс смеялись, когда их товарищ опустил парня на ноги и вонзил клинок вверх, разделив его на две половинки, которые упали на землю схлюпающимзвуком кровавого мяса. Освободившись от тела парня, солдат Беллатрикс провела языком по широкой стороне клинка, слизывая кровь со стали.

- Он даже на вкус слабый, — сказала она, и раздался новый взрыв смеха, когда она вытерла остатки крови платком, прежде чем вложить меч в ножны.

Крепкая рука схватила Зевандера за плечо, и он успел обернуться, чтобы увидеть кулак, летящий ему в лицо. Кулак ударил его по щеке, разделив ее пополам, заставив зубы зазвенеть, и его зрение помутилось.

Затем наступила темнота.

* * *

Жгучая боль пронзила сознание Зевандера, и он открыл глаза, но увидел только тьму. По крайней мере, он думал, что его глаза открыты, потому что чувствовал, как дрожат веки, когда он пытался моргнуть. Он задыхался, его руки метались в темноте, чтобы убедиться, что он может двигаться, ища следы травм.

Он не чувствовал ничего, кроме тонкой одежды, которую носил, без каких-либо мокрых пятен крови или зияющих ран. Твердая стена давила на его бедра, когда он сидел, прислонившись к ней.

Ослепительный свет проникал внутрь, слишком яркий, и он поднял руку, чтобы защитить глаза, разглядев темную фигуру в центре поля зрения.

Отчетливая форма плаща с капюшоном заставила его гадать, кто может быть этот незнакомец.

Капюшон опустился, осветив лицо, которое он не узнал. Бледная кожа. Светлые глаза. Несколько разбросанных морщин и слегка изношенная кожа позволяли ему предположить, что тот был примерно одного возраста с его отцом.

Встав на ноги, Зевандер огляделся, ища что-нибудь знакомое в тени, но он не мог видеть ничего, кроме этого луча света.

- Где я? — спросил он.

- За пределами сознания и сна, — ответил незнакомец глубоким, хриплым голосом. - Калигорья.

Он слышал о Калигории раньше — месте в самых глубинных уголках сознания, куда целители иногда отправляли тех, кто получил тяжелые травмы. Царство Теней. Место тишины, без боли, но и без света. Для некоторых — ад беззакония.

Зевандер нахмурился. - Я умираю?

- Нет. Но будь ты в сознании, ты бы пожелал смерти, я уверен.

- Кто ты?

- Старый друг.

- Если ты друг, почему я тебя не узнаю?

- Я знал твоих родителей. Лорда и леди Райдайн.

Странно, что он знал его родителей. Еще страннее, что ему удалось проникнуть в сознание Зевандера. - Если это Калигория, как ты говоришь, как ты здесь оказался?

- У меня есть…способности, которые позволяют мне проникать в твои мысли.

Свет сместился к рукам Зевандера, которые лежали по бокам. Он поднял их и увидел тонкие линии символов, выжженных на его запястьях — символы, которых еще мгновение назад не было. - Что это?

Мучительная боль обжигала его затылок, как раскаленное железо, прижатое к коже. Пламя лизнуло его позвоночник и спустилось по задней части ног. Зевандер вскрикнул и упал на колени.

Незнакомец выдал рык, также упав на колени, и на его вытянутых руках были видны те же символы, выжженные на его запястьях. - Ты не должен... сосредотачиваться на... боли! Закрой глаза! Закрой их сейчас же!

Зевандер закрыл глаза, как ему велели, и в этой темноте боль растворилась, ускользнув, как туманный кошмар. Он сделал несколько долгих, спокойных вдохов, успокаивая себя, и когда снова открыл глаза, свет переместился на незнакомца. - Как это возможно?

- Тьма легче для ума, — сказал незнакомец, положив ладонь на колено и поднимаясь на ноги. - Свет жесток и карает.

- Что это за знаки на моих руках?

- Заклинание. Чтобы ты не мог использовать свою магию.

- У меня нет магии. Я родился бездарным.

Незнакомец мрачно хмыкнул. - Так тебе сказали? Твоидобрыеилюбящиеродители лишили тебя силы, которая дремлет в тебе, да?

- У меня нет силы.

- Если бы это было правдой, ты бы погиб от пауков своего брата в тот день, когда он напал на тебя.

Неприятное любопытство охватило Зевандера. Как он мог об этом знать?

Тем не менее, это была правда. Продожа была защитной магией. Он не смог бы вызвать своих скорпионов, если бы родился спиндингом. Спиндинги не обладали магией, но, если говорить правду, Зевандер всегда сомневался в том, чему его учили. - Откуда ты так много знаешь обо мне?

- Я знаю многое. Я знаю, что ты обладаешь самой древней и разрушительной силой, которая только существует. Необыкновенным даром богов.

Зевандер нахмурился. Магия его отца заключалась в ковке металла. Давняя династия кузнецов и ковалей. Его мать была эмпатом, пожирателем горя, которая также обладала даром чтения мыслей. - В моей родословной нет ничего древнего или необыкновенного.

- Твоя сила не происходит от солнца или луны. Она живет в сердце Эфирии. Это расплавленная чернота, которая течет по венам нашего мира. Немногие боги принимают физическую форму, но этот бог живет в тебе.

Зевандер не понял его слов. - Кто?

- Дэймос. Бог Сейблфайра и разрушения.

Зевандер начал смеяться медленно и несогласованно, но чем больше он думал о словах старика, тем более нелепыми они казались ему.

- Ты не обязан верить в то, что является правдой. Это не приведет к изменению твоего положения, — прорычал незнакомец.

Еще сильнее, парень рассмеялся, его кожа защемила. Он выл и хрипел, пока его горло не стало болезненным, а глаза не затуманились слезами.

Окружающая тьма мерцала в его поле зрения, образы то появлялись, то исчезали из фокуса.

Веревки. Кровь. Инструменты, опасно висящие на стене. Дрожащие конечности и резкие вздохи.

- Ты должен остановиться! Ты не должен уходить отсюда!

Незнакомец наклонился вперед, и Зевандер закрыл глаза, чтобы скрыть блестящие слезы. Когда он снова открыл глаза, по его спине пронзила жгучая боль, сопровождаемая треском. Зевандер посмотрел вниз на песчаный

- Посмотрим, как ты теперь побежишь, приятель!. - Громкий треск раздался в его ушах, и боль пронзила его позвоночник.

Зевандер задрожал, его конечности были так сильно натянуты, что даже небольшие дрожь вызывали в нем мучительную боль. Боль погрузила его в странный бред, предметы перед его глазами стали эхом самих себя. Смех и насмешки стали отдаленными, а его разум вернулся к моментам, предшествовавшим этому — к тому, что, должно быть, было сном. Слова незнакомца отзывались эхом в его мыслях. - Он живет в тебе. - Бог. Как смешно!

Кровавая слюна потекла из его опухшей губы, и он выпустил напряженный взрыв смеха. Его смех стал истерическим, когда он представил, как, черт возьми, должно быть, жалко чувствовал себябог, запертый в теле беспомощного спиндинга.

Эта мысль заставила его смеяться еще сильнее.

- Смеешься надо мной, да? - Еще один громовой раскат пронзил его кожу полосой пламени. Пламя. Как Сейблфайр.

Зевандер выпустил еще один хриплый вздох смеха, который причинял боль его побитым ребрам, куда, должно быть, его ударили ногой. Звон металла был лишь незначительным отвлечением от безумного веселья, которое овладело им, и он повернулся, когда в поле его зрения мелькнуло золотое сияние.

Фигура рядом с ним опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз, и сквозь слезы он смог разглядеть лицо Беллатрикс, которая ранее пронзила его копьем.

- Какое ты удивительное создание, — сказала она, и в ее голосе слышалась интрига. Нежными пальцами она откинула прядь волос с его лица, и ее прикосновение напомнило ему о матери.

Зевандер стиснул зубы, сдерживая слезы, когда мысли о матери нанесли ему очередной болезненный удар.

- Хватит. Мне не терпится увидеть, как этот поведет себя в шахтах. - Она провела мозолистыми пальцами по его рукам, слегка сжав его бицепсы. - Немного мускулов сделают его еще более аппетитным. И как только он станет достаточно сильным, ты пошлешь его ко мне.

ГЛАВА 7 МАЭВИТ

После быстрого завтрака из консервированных яблок я заглянула к Алесии, которая продолжала спать, и последовала за Зевандером в снежное утро. Как бы мне ни хотелось оставить ее одну, я не могла смириться с мыслью о том, что придется часами ждать, пока она проснется. Найдя ее, я должна была научиться защищать ее.

В брюках, которые я одолжила у Элоуэн, вместе с рваной туникой, которую она хранила в комоде, и плащом Зевандера, я едва чувствовала себя достаточно одетой, чтобы противостоять холоду, который пронизывал двор.

Зевандер остановился на открытой снежной площадке, потерев руки, оглядел окрестности и повернулся ко мне. - Кажется, это хорошее место.

— Ты уверен, что эти существа в основном ночные? Я видела несколько из них днем, но не наблюдала за ними так внимательно, как Зевандер, чтобы знать их поведение.

Кивнув, он снова оглядел окрестности. — Как охотящиеся пауки. Большинство из них стараются не становиться добычей днем.

— Что эти существа могут считать хищниками?

Он пожал плечами и закатал рукава туники, обнажив сеть вен на предплечьях. - Может быть, они боятся тебя.

- Я очень в этом сомневаюсь. - Я сдержала улыбку и отвернулась, стараясь не обращать внимания на то, как его расстегнутая туника открывала вид на его широкую грудь. Или на то, что его непринужденная поза делала тренировку абсолютно легкой, просто развлечением для человека, столь искусного в боевых искусствах и убийствах.

Мощный, как будто весь мир склонялся перед ним. Стараясь не смотреть на эту проклятую тунику, я оглянулась на коттедж, который мы оставили позади. - Можем ли мы сделать этот урок побыстрее? Мне не нравится мысль о том, что я слишком долго оставляю Алейсею.

- С чем у тебя проблемы?

- С кнутом.

- Ты пытаешься освоить более сложный глиф.

- Я видела, на что он способен. - Я провела пальцем по шраму на ладони. - К сожалению, я не контролировала его.

- Кто его контролировал?

Сначала я побоялась ответить, боясь, что он подумает, что я теряю рассудок. - Морсана. Та, которая приходила ко мне каждый раз, когда я попадала в Калигорию.

- Пока ты была в сознании? - Когда я кивнула, на его лице появилось беспокойное выражение. - Я не думал, что это возможно.

- Что это значит?

- Что твой кнут связан с более темной формой магии. Я подозреваю, что ты не решаешься ее использовать. И правильно делаешь, потому что она оказалась очень мощной, но это единственный способ эффективно защитить себя от этих существ.

- Я бы не стояла здесь на холоде, если бы колебалась.

Сложив руки на бедрах, он вздохнул. - Долион совершил ошибку, рассказав тебе, на что способен кнут. Ты боишься причинять боль другим. В этом и заключается твоё колебание. Ты должна хотеть причинять боль. Убивать. Ты должна хотеть нести смерть, но ты борешься со своей совестью.

- Значит, я должна стать бездушной машиной для убийства, чтобы эффективно использовать специфические для меня глифы?

- Смерть в твоей крови. Но ты склонна слишком много думать. Ты ищешь добро в своем противнике. И это твоя слабость.

- Слабость? Сострадание теперь слабость?

- Когда речь идет об использовании твоего самого смертоносного оружия для выживания? Да.

Меня раздражало то, что я не могла опровергнуть его аргумент. Даже после того, как дядя Феликс попытался изнасиловать меня, я все равно на долю секунды засомневалась, по причинам, которые я не могла объяснить. Даже почувствовала угрызения совести. То, что я могла что-то чувствовать, учитывая то, что он пытался сделать, заставило меня усомниться в своем психическом здоровье. - И как же справиться с этой... слабостью?

Он скрестил руки на груди, и я снова почувствовала раздражение от того, что его изящно высеченная фигура отвлекала мое внимание. - Я не думаю. Я полагаюсь на инстинкт. Все, что движется ко мне с целью и намерением, является угрозой. Я реагирую соответственно.

Мое

- Представь, что ты злая. Более того, я настаиваю, чтобы ты попробовала.

- И рискнуть сгореть дотла? Нет, спасибо.

- С инстинктом приходит интуиция. Твой язык тела говорит мне все, что мне нужно знать. Являешься ли ты настоящей угрозой или просто ищешь моего внимания.

Вызывающая улыбка на его лице заставила меня захотеть издеваться над его инстинктами, ударив его по лицу. Он поднял подбородок, и его нос задрожал. - Ты пользуешься духами?

- Лавандовое масло. Оно полезно для кожи, а запах успокаивает меня.

- Я заставляю тебя нервничать?

Я хотела сказать ему «да.

Что я не доверяю себе в его присутствии. Что с того момента, как я предложила это, я хотела отказаться от идеи держаться на расстоянии и вернуться к тлеющему углю желания, которое он разжег, когда мы в последний раз делили постель. Или что единственное, что мешало мне действовать в соответствии с этими желаниями, была неопределенность всего — моя сестра и то, вернемся ли мы в Эфирию.

Глядя на него, восхитительно смертоносного и непоколебимого, я почувствовала невыносимую боль внизу живота. Мне стало одновременно тепло и холодно, словно мое тело не могло решить, что для него сильнее — разочарование или возбуждение. И да, я нанесла на себя проклятое лавандовое масло в надежде, что он это заметит.

Я сжала челюсти. - Полагаю, это из-за огромных паукообразных гуманоидов, которые любят пожирать людей, я и нервничаю.

Руки все еще лежали на бедрах, он покачал головой и свистнул. - Сегодня утром ты особенно саркастична, да?

- Или, может быть, ты проснулся в настроении мучить.

- Я проснулся в настроении чего-то, но это точно не было мучение, — сказал он небрежно, и эта инсинуация заставила мои бедра дрогнуть. - Так ты нанесла духи из-за пауков?

- Это не духи! — слова вылетели из меня, как хлыст, и я быстро закрыла рот, выдохнув через нос, чтобы успокоить нервы. - Прости. Я просто немного напряжена из-за всего этого.

Он приподнял бровь. - Возможно, тебе нужно что-то, чтобы расслабиться. - Он кивнул головой. - Иди.

Я прищурила глаза. - Зачем? Что ты собираешься делать?

- Немного расслабить тебя. - Его волчья улыбка заставила меня нервничать, когда он неспешно подошел ко мне и остановился за моей спиной. Руки обхватили мои плечи, крепкие и теплые, тепло проникало в мои кости.

- Ты напряжена, да? - Сильные пальцы надавили на узел у основания моей шеи, и я чуть не закатила глаза, когда он размял его, словно знал точное место. Он усилил давление, и я зажала рот, чтобы не выдать тихого стона, который чуть не вырвался.

Он взял меня за запястья за спиной. - Наклонись вперед, — приказал он, и я резко повернула голову в сторону.

- Зачем?

- Растяжка?

Неохотно я наклонилась вперед, а он держал мои руки, скользя нежной рукой по моей спине, чтобы скорректировать мою позу.

- Остановись, когда станет больно, — сказал он, но мне не было больно. Это растягивало мои мышцы самым восхитительным образом. Он поднял мои руки настолько, что я почувствовала растяжение в груди, мои груди напряглись под изношенной туникой.

- Это просто растяжка, — сказала я себе, но, боги, как же это было приятно.

Я опустилась, и жесткая выпуклость прижалась к моей попе. Моя спина прижалась к его груди.

Все еще держа меня за запястья, он провел ладонью по моему животу, слегка коснувшись пояса моих брюк. - Это моя любимая, — сказал он мне на ухо, его голос был теплым, как бархат.

- Это совсем не похоже на растяжку.

- Я и не говорил, что это растяжка.

Прочистив горло, я вывернулась из его рук, боясь того, что они могут легко заставить меня сделать, и сделала шаг вперед, чувствуя, как его крепкий захват все еще жжет мою кожу. - Вернемся к нашей предыдущей беседе... Короче говоря, ты говоришь мне, что я должна игнорировать свою эмпатию. Те самые эмоции, которые заставили меня задуматься.

На его губах заиграла улыбка. - Да. Тебе было трудно убить своего дядю, потому что ты не могла воспринимать его как врага. Помнишь, я говорил тебе, что магия — этоволя того, кто ею владеет. Ты отдала свою силу своей темной стороне. В этом есть опасность. Ты должна научиться принимать ее.

Я вздохнула и скрестила руки, заметив, как его взгляд задержался на моих сосках, которые, несмотря на холод, несомненно, стали заметны. Даже наклонив голову, я не смогла отвлечь его внимание от моей груди.

- Избавься от сочувствия. Оно можетневероятноотвлекать. - Он поднял бровь, не отрывая глаз от моей тонкой туники.

- Ты говоришь со мной? — Я посмотрела на свою грудь. — Или с ними?

Ямочка на его щеке расцвела ухмылкой. - Ты специально хотела выглядеть неотразимо на тренировке?

- А ты специально развязал туникупосреди зимы, чтобы пойти на тренировку? — парировала я. - По крайней мере, я надела плащ. - Я обернула себя более плотной тканью, закрыв вид на свою грудь.

- Да, — сказал он, не смущаясь. - Это было намеренно. Последние несколько дней было довольно жарко, и одежда мешала. - Он провел пальцем по воротнику рубашки, расширяя его, чтобы показать больше мышц под ним. - Я бы снял ее совсем, но не хочунамекатьна что-либо.

Мне пришлось физически отвернуться, чтобы не видеть его покрытые потом мышцы, твердые и блестящие. - Я тоже не хочу создавать у тебя впечатление, что вид тебя без рубашкикаким-либообразом повлиял намоюспособность сосредоточиться на тренировке.

- Рад это слышать. - Он скрестил руки, зацепив край туники, словно собирался ее снять.

- Но... - Я наклонилась вперед, подняв руку, чтобы остановить его. - Я думаю, что немного холодно. Я не хочу, чтобы ты обморозился.

Улыбка промелькнула на его лице, когда он опустил руки.

Раздражающе. - Ты невыносим. Ты всегда должен так улыбаться мне? - По правде говоря, он улыбался так редко, что его лицо обычно было напряженным и хмурым, поэтому его улыбка была приятным зрелищем.

Но все равно раздражала.

Он пожал плечами, и эта раздражающая улыбка не исчезла. - Ты всегда можешь отвести взгляд.

- И дать тебе преимущество? Так ты побеждаешь своих противников? Очаровываешь их

- Зависит от противника. - Его взгляд снова скользнул по мне. - И от того, насколько сильно я хочу увидеть, что под ее плащом.

Его слова вызвали теплое ощущение между моими бедрами, напомнив мне о ночи, когда он прикоснулся губами к моим грудям, сосал их и проводил по ним языком.

Прекрати сейчас же!

Прищурившись, я отряхнула эту мысль. - Хорошо знать. Тогда я буду следить за тобой. - Я махнула ему рукой. - Может, вернемся к уроку? Как ты предлагаешь мне научиться отбрасывать свою эмпатию, учитывая, что она у меня с рождения?

Щелкающий, шипящий звук эхом разнесся по верхушкам деревьев соседнего леса, и когда я обернулась в ту сторону, стая птиц взмыла в небо. Я затаила дыхание и снова сосредоточила свое внимание на Зевандере. - Пауки?

Он откинул плечи назад и вздохнул. - Итак, урок начинается. Я скоро вернусь. - Вынув меч из-за спины, он направился к арке «Пожирающего леса» вдали.

Нахмурившись, я шагнула вперед, наблюдая, как он решительными шагами пересекает поле. - Ты идешькним? Разве нам не следует идти в другую сторону? Назад к хижине? - Я окликнула его, но он проигнорировал меня и продолжил идти к лесу, пока не прошел под аркой.

Прошло несколько минут. Холод пробежал по моей коже, и я обхватила себя руками, оглядываясь по пустому, открытому полю. Я сделала несколько маленьких шагов в сторону хижины, но остановилась, испытывая противоречивые чувства и разочарование. - Зачем ты пошелвлес? — пробормотала я сердито и сделала еще три шага, снова остановившись.

Ледяные пальцы обхватили мою шею, заставляя сосредоточиться на уязвимости, которую я чувствовала в тот момент, и пробежав по мне дрожью.

Прошла еще минута.

Еще одна.

Наконец, он вышел из леса.

Бежал ко мне со всех ног.

Сначала я не поняла, что заставило его бежать так быстро. Только через мгновение, когда за ним появились два бледных существа, их тела висели между шестнадцатью длинными ногами, которые быстро несли их в мою сторону.

Страх сжал мне горло.

— Зевандер! — прохрипела я.

— Приготовься! Он обошел меня и встал за моей спиной, пока паукообразные гуманоиды мчались к нам. — Призови свой кнут.

Мой кнут. Глиф. Какой, черт возьми, глиф?

- Я не помню его!

- Помнишь. Ты позволяешь страху контролировать свои мысли. Успокойся иподумай.

- Если я успокоюсь, эти твари съедят меня!

Быстрыми движениями он взял меня за бедро и удержал мой локоть, подняв мою руку на сантиметр. - Ты слишком напрягаешься. Расслабь мышцы, ты слишком скована.

Если бы мое сердце не колотилось в горле, я бы сказала ему, что это комплимент, исходящий от него. - Я не могу расслабиться, когда они бегут на нас!

Они были ближе, чем раньше.

Еще ближе.

Один амбициозный прыжок отделял их от нас.

Мой инстинкт подсказывал мне бежать. Все мое тело дрожало от желания развернуться на пятках, к черту тренировка! «Я не могу этого сделать!

Они прыгнули.

Зевандер вытянул руку, и существа взлетели в воздух, их ноги все еще дергались, словно пытаясь преодолеть последние сантиметры между нами.

- Призови свой глиф! Сейчас же!

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. В тишине моих мыслей в моей голове промелькнуло изображение. Позвоночник. - Я вижу его.

- Ударь их.

Кивнув, я вытянула руку. Из моей ладони вылетели лишь кости, с грохотом упав на снег.

- Сосредоточься! Я не могу удерживать их в воздухе вечно!

Я снова вытянула руку и почувствовала сильный удар по ладони, когда кнут выхлестнул наружу, а затем вернулся обратно. - Ха! Я сделала это!

- Тогда я их отпущу?

- Нет! - Меня охватил страх при мысли, что он отпустит этих существ.

- Тогда попробуй еще раз. - Напряжение в его голосе заставило мои нервы задрожать.

Я уставилась на них, смутно узнавая мистера Примсли и его жену Диану, смотрящих сквозь эту гротескную форму. Они владели пекарней в городе и, хотя никогда не проявляли ко мне особой доброты, но и не были жестокими.

Я снова подняла руку, дрожа еще сильнее, чем раньше, и сосредоточилась на глифе в своей голове. Кнут вылетел из моей ладони и хлестнул по существам.

- Перестань смотреть на них как на людей. Представь, что они с тобой сделают, если я сейчас их освобожу. Представь, что они сделают с Алейсеей.

Алейсея.

Мысль о том, что зубы мистера Примсли впиваются в ее плоть, зажгла в моей крови искру гнева. Рыча, я снова вытянула руку.

Кнут ударил по одной из его ног, и она разлетелась на куски разбитого хитина.

Меня охватило чувство победы, и я подпрыгнула с визгом. - Я сделала это!

- Сделай это еще раз, - приказал Зевандер, явно не впечатленный.

Тихо ворча, я снова вытянула ладонь вперед, и на этот раз она ударила по широкой стороне туловища существа.

Хруст заставил меня искать место удара. Через несколько секунд оно взорвалось, разбрызгав вокруг куски плоти и крови, которые попали мне на лицо и одежду.

Расставив руки в стороны, я посмотрела на себя и вздохнула. - Отвратительно.

- Иди к хижине, - приказал Зевандер, игнорируя мое отвращение. - Я хочу, чтобы у тебя был лучший старт. Я не буду использовать свою силу.

Что бы ни случилось. Тебе придется полагаться на свою.

- Мне это не нравится.

- Ну, у нас сейчас нет выбора. Иди!

Я неуклюже бросилась через снег обратно к хижине.

- Мэвис!

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть паука, мчащегося ко мне быстрее, чем раньше, и Зевандера, ковыляющего за ним. Ранен?

Мое сердце задрожало в груди. С еще свежим в памяти образом Алейсеи я вытянула руку, и костяной кнут выпал из моей ладони на землю.

В горле забурлил панический стон, и я втянула руку, а зверь был всего в нескольких футах от меня.

Один сильный удар аеризом увеличил расстояние и сбил существо на задние лапы. Оно быстро пришло в себя, но, к моему ужасу, вместо того, чтобы направиться ко мне, повернулось к Зевандеру.

Нет.

- Черт, — услышала я, как он пробормотал, и он отступил на шаг. - Я не буду использовать свою силу, Мэйвис. Если кто-то и может это остановить, то это ты.

Горячая паника закружилась в моей груди. - Это слишком большое давление! Призови свое пламя! Пожалуйста!

- Ни за что, —

Оно набросилось на него, и из моей груди вырвался дикий крик. - Зевандер! - Я побежала к ним, сдерживая кислоту, поднимавшуюся в горле, когда существо защелкало челюстями у его лица.

Я вытянула руку, и кнут пролетел в воздухе, неуклюже приземлившись в снегу. - Черт!

- Сосредоточься! — рявкнул Зевандер напряженным голосом. - У нее ужасно острые зубы, если ты еще не заметила!

Закрыв глаза, я представила себе глиф в голове. Когда я их открыла, я вытянула руку, выпустив мощный поток энергии. Сила хлынула по моим венам, когда я швырнула заостренный конец кнута в не подозревающее ничего существо и почувствовала удовлетворение, когда он ударил его по телу. В следующий миг оно взорвалось над Зевандером, и куски плоти упали на него. Он резко повернул голову в сторону, сжав губы, когда большой сгусток крови брызнул ему на горло.

Все снова успокоилось.

- Если бы я знала, что сегодняшний урок будет связан с риском для моей жизни, я бы послала тебя к черту.

Он сел, сбрасывая с груди и ног дымящиеся куски внутренностей миссис Примсли, а затем сплюнул кровь в снег. - А как еще можно научитьсяинстинктам?

- Знай, что если ты когда-нибудь снова попробуешь поцеловать меня, я буду видеть только кровавые куски миссис Примсли на твоих губах.

Он усмехнулся, набрал в ладонь почти чистый снег и протер им рот. - Значит, ты все-таки позволишь мне поцеловать тебя.

- Если ты захочешь это сделать, тебе придется оттереть губы лаймом. И даже тогда я не знаю, смогу ли я представить что-то еще.

Он поднялся на ноги. - Возможно, это будет твоим следующим уроком. Как избежать моего поцелуя, не убив меня своим кнутом.

- Ты бы не стал.

Он поднял бровь, и на его губах появилась полуулыбка. - Есть только один способ научиться инстинктам.

Я сдержала желание рассмеяться, развернулась на каблуках и побежала по снегу к хижине. Хотя мой разум упрекал меня за то, что я поддалась его флирту, мое тело двигалось само по себе, наслаждаясь этим удовольствием. Быстрый взгляд через плечо показал, что он бежит за мной, набирая скорость, несмотря на свое громоздкое тело, и я не смогла сдержать визгливый смех. Когда я снова перевела внимание вперед, фигура передо мной заставила меня резко остановиться.

Мои сапоги поскользнулись по снегу, и я упала на землю. Там, всего в нескольких футах от меня, стоял дядя Рифтин, с половиной лица, сорванной с лица, и обнаженной плотью, блестящей, как кошмар.

- Мэвис! — крикнул мне Зевандер сзади, прежде чем упасть в снег рядом со мной. - Что такое? Что случилось?

Дрожащей рукой я указала.

Зевандер последовал за моим пальцем. - Что?

- Ты его не видишь?

- Кого?

Дядя Рифтин стоял молча, наклонив голову и глядя на меня.

Я нахмурилась, взглянула на Зевандера, а когда снова посмотрела в ту сторону, дяди Рифтина уже не было.

- Кого ты видишь?

Я зажмурила глаза и покачала головой. - Никого. Это был никто.

- Еще минуту назад ты была уверена.

- Я... видела своего дядю.

- Ты сказала, что он сгорел в огне.

- Не тот, хотя оба они мертвы. Подозреваю, что это лишь вопрос времени, когда меня начнет терроризировать его обгоревшая фигура.

- Ты видишь мертвых.

Я кивнула. - Я думала, это из-за болезни. Я не видела много мертвых, когда была в Эфирии. - Я выдохнула дрожащим дыханием, вспомнив последний раз, когда видела дядю Рифтина живым. - Я видела, как зверь в лесу сдирал с него кожу. - Я уставилась в пустоту, снова погрузившись в этот ужас. - Я видела ужасные вещи в своей жизни, но это воспоминание я не забуду скоро.

Теплая ладонь Зевандера коснулась моей кожи, как успокаивающий бальзам, и он погладил меня по руке, прогоняя холод. - Пойдем. Пойдем внутрь, где тепло.

* * *

Убедившись, что Алейсея не шевелится, я вошла в главную комнату лачуги и увидела, как Зевандер снимает тунику, облепленную кровью и кусочками плоти. Он налил в умывальник теплую воду, которую я нагрела, и окунул в нее голову.

Меня пронзила тоска, и я тихо вздохнула, наблюдая, как его спинные мышцы сокращаются при резких движениях. Как великолепно его широкие плечи сужаются к подтянутой талии — той самой, к которой я недавно прижималась.

Более важные проблемы, Маэвит,— упрекнула я себя и прочистила горло.

Он достал тряпку из ближайшего ящика, выпрямился и пригладил волосы ладонью. Вид его заставил мое сердце затрепетать, несмотря на кровавые брызги, которые все еще прилипали к его лицу и груди.

Он сморщил нос, глядя на себя. - Чего бы я не отдал за нормальную теплую ванну.

Улыбаясь, я подошла к нему и выхватила тряпку. Окунув ее в таз, я провела ею по скользкому алому покрытию на его ключице. Мое внимание привлекло раздраженное красное пятно у основания шеи, и когда я провела по нему тряпкой, он выпустил из себя ворчание. - Что это?

- Похоже, их слюна немного кислая.

Я выдохнула с сожалением. - Прости. Я должна была отреагировать быстрее. Я колебалась.

- Ты научишься.

- Я не хочу учиться за твой счет.

- Небольшая царапина меня не убьет.

- Нет, но эти зубы были очень близко к твоему лицу.

- Боишься испортить эту красоту?

Когда он усмехнулся, я хотела сказать ему, что ни ужасный черный шрам на его щеке, ни кровь миссис Примсли не могут сделать его менее привлекательным. Я хотела сказать ему, что он самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо видела, и что я бы поцеловала его, несмотря на кровь, прилипшую к его щеке.

Вместо этого я слегка улыбнулась. - Может быть, мы сможем тренироваться снова,безприлива адреналина?

- Это зависит от тебя. Ты уже поняла, что для отражения атаки не нужно извиняться за чашкой чая после?

- Ты хочешь сказать, что не собираешься заваривать мне чай?

Фыркнув, он выхватил тряпку из моих рук и провел ею по своему подтянутому животу, где бледные шрамы просили поцелуев. - Я избавлю тебя от мучений пить какую-нибудь ужасную смесь, которую я мог бы сварить.

- Чтобы ответить на твой вопрос. Да. Я думаю, я нашла путь отбросить свою эмпатию.

- Как же так?

-

Он посмотрел на меня, и улыбка на его губах была настолько соблазнительной, что я, если бы была смелее, поцеловала бы его. - Я хорошо знаю это чувство.

- Тогда продолжим завтра. Рано утром.

- Рано утром.

ГЛАВА 8 КАЗИМИР

Четыре дня назад…

Жгучая жажда обжигала горло Казимира, цепи на его запястьях впивались в плоть. Подавление его магии крови всегда вызывало жажду, а муки свежих ран напоминали ему, что без его силы его тело заживает медленно. Запах старой мочи и гнили забивал ему нос, а на языке ощущался привкус меди. В течение нескольких часов его и Равецио избивали, кормили нечеловеческими дозами нилмирта и подвергали многочасовым допросам о местонахождении Зевандера и Долиона.

Капитан Зивант из гвардии короля Сагарина шагал перед Казимиром, который безжизненно висел в кандалах, и каждый стук блестящих сапог высокомерного костолома отсчитывал секунды его нетерпения. - Долион был замечен несколькими моими людьми после церемонии становления принцессы Кализы.

- Я уже говорил вам... бесчисленное количество раз. Я никогда... не видел Долиона.

- Но вы видели его живым после того, как Зевандер заявил, что убил его.

Чертов нилмирт, который его заставили выпить, заставил его проговориться, иначе он бы отрицал это прямо в лицо.

— В этот момент полдюжины моих людей уже направляются в Эйдолон, но мое чутье подсказывает, что они не найдут там ни одного из них.

Казимир фыркнул. — Тогда зачем тратить время на эту поездку?

Разрывающая боль пронзила его скулу, когда кулак капитана врезался ему в челюсть, отбросив голову Казимира в сторону и разбрызгав кровь. - Я знал, что нужно было убедить короля оставить тебя гнить в тюрьме соласиона. Всех вас.

- И пропустить горькую обиду, которая с тех пор каждый день отражается на твоем лице? Ни за что.

Капитан оттянул руку, чтобы нанести еще один удар.

- Капитан Зивант! — раздался голос, и он опустил кулак. Худой виночерпий короля, которому было не больше девятнадцати лет, стоял, согнувшись, с руками на коленях, словно он только что прибыл галопом из дальних краев Драконии. - Король просит вас немедленно явиться к нему, — задыхаясь, проговорил он.

- Скажи ему, что я допрашиваю наших предателей-убийц.

— Сэр, он настаивает, чтобы вы пришли немедленно!

Капитан оскалил зубы. — Я сейчас занят. Сообщите это королю!

— Король Джерет и его люди покинули замок. Принц Дорджан пропал, сэр!

Зивант нахмурился и медленно повернулся к виночерпию. — Останься с ними. Я пошлю стражу.

Глаза мальчика чуть не вылезли из орбит. - Я? Я с удовольствием приведу вам стражника.

- Их нельзя оставлять одних. - Капитан схватил прислоненное к стене Железное оружие, которым он ранее сжег Равецио, и воспоминание о страданиях своего товарища Леталиша вызвало в Казимире смертельную ярость. - Не подходи к ним. И если они что-нибудь предпримут, заколи их» — он ткнул парня железом в грудь. - Я быстро пошлю за стражником.

С этими прощальными словами капитан Зивант поспешил выйти из зала инквизиции — не более чем просторной кирпичной ниши с различными орудиями пыток — оставив дрожащего виночерпия наедине с Казимиром и Равецио.

- Можно мне воды? — прохрипел Казимир, и юноша посмотрел налево от него, вероятно, молясь, чтобы стражник скоро пришел. — Пожалуйста. Я не хочу вам вреда. —

Юноша сглотнул и огляделся, нервно теребя пальцами, когда его взгляд упал на ведро, стоящее всего в нескольких шагах от него. Возможно, он оценивал, можно ли использовать этот тяжелый железный ковш в качестве оружия. Еще секунда раздумий, и он побежал к нему. Набрав воду, он медленно и осторожно подошел к Казимиру, его рука дрожала настолько, что вода брызнула на пол.

Казимир запрокинул голову, позволяя мальчику налить воду ему в рот. Жидкость почти шипела, проходя по его горлу. Но он был благодарен за нее. - Может быть, ты мог бы принести немного и для моего друга?

Мальчик, несомненно, более уверенный в себе после этой просьбы, видя, что Равецио был в гораздо худшем состоянии, кивнул и окунул ковш в ведро, чтобы набрать еще воды. Он пересек комнату и подошел к другому Леталишу, который также висел без сил у кирпичной стены, с заковаными в кандалы запястьями и обнаженной кожей, блестящей от ожогов и порезов, которые он получил ранее.

- Сэр? — сказал мальчик, поднося ковш к лицу Равецио. - Хотите глоток воды?

Равецио запрокинул голову, и как раз когда мальчик собирался налить воду ему в рот, Леталиш плюнул ему кровью в лицо.

Мучительный звук эхом разнесся по старинным кирпичным стенам, а мальчик упал на колени, уронив ковш на пол.

Равецио действовал быстро, подтянув ковш к себе, его тяжелая железная поверхность скребла по каменному полу, затем он уравновесил его на кончике босой ноги, а затем подбросил в воздух, достаточно высоко, чтобы поймать его своей закованной рукой.

Казимир фыркнул. - Я вижу, ты тренировался в движениях «Цирку Лунае»?

На лице Равецио появилась улыбка, и он казался гораздо менее обеспокоенным своими травмами, чем казалось сначала. - Женщины любят гибких любовников. Спроси свою мать. - Используя острый конец ручки, который обычно зацеплялся за ведро, он сжал руки и заклинил заостренный конец в замке своих кандалов. Его мышцы дрожали, пока он крепко держал чашу ковша, пока она наконец не сломалась, разломив запорный механизм.

- Я бы мог обидеться на это, если бы моя мать не была гнусной сукой, которая бросила меня на съедение голодной стае собак, когда мне было всего десять лет. Так что, если ты пытаешься вызвать у меня рвоту, у тебя это чертовски хорошо получается.

Равецио хмыкнул, и оба мужчины опустили взгляд, когда парень тихонько вздохнул. Кровь текла из его глаз и носа, его тело дергалось, пока яд доканчивал его.

Казимир щелкнул языком. - Бедный ублюдок. Наверное, никогда не пробовал секс, пока ты его не прикончил. Да еще и ковшом. Позорно.

- Лучше, чем подсвечник, которым я убил последнего. - Звук тяжелых шагов эхом разнесся по коридору, и Равецио поспешил к Казимиру, засунув ковш в замок его кандалов и сломав его так же легко, как и свой собственный. Оказавшись на свободе, оба мужчины

Казимир выглянул из-за угла и заметил мелькающие тени на стене от стражников, марширующих по соседнему коридору. Оба вышли из окровавленной камеры в тенистый коридор. Не оглядываясь, они продолжили путь по извилистому лабиринту проходов, выложенных камерами, которые составляли подземелье замка.

Сзади раздались крики — вероятно, охранники заметили их побег. Когда они подошли к повороту в проходе, оба спрятались в тени небольшой ниши рядом с незажженным жаровней, прижавшись к каменной стене.

До ушей Казимира донесся тихий разговор, и он услышал голос, который, как он был уверен, принадлежал капитану Зиванту. Один только его звук действовал ему на нервы.

— Король потребовал, чтобы мы отправили половину наших людей в погоню за королем Джеретом.

— Наши люди делают все возможное, чтобы успокоить разъяренную толпу спиндингов и ниливиров, которые вполне могут прорваться на территорию замка! — Этот голос принадлежал, по-видимому, заместителю Зиванта — одному из мучителей Казимира.

— Насколько я понимаю, несколько солассионов остались позади. Я хочу, чтобы их собрали и бросили в Костную стражу. Что касается толпы, то я даю тебе право применять грубую силу, если это необходимо. - В словах Зиванта не было никаких сомнений — убить всех, кто сопротивляется. - Я возьму с собой только несколько сотен человек, чтобы преследовать короля Джерета и принца. Солассионы путешествуют по незнакомой местности, что даст нам преимущество, пока они не доберутся до Примского моря.

— Мы могли бы попросить наших вассалов в Венефикарисе сопровождать вас. — Этот голос принадлежал ближайшему советнику короля Сагарина, лорду Белтэйну.

— Нет, — ответил Зивант, словно его обидела эта идея. — Я сам найду принца. Джерет не собирается его убивать.

- Почему вы так уверены в этом? — спросил лорд Белтэйн. - Король Джерет сталкивается с серьезной угрозой со стороны наемников, число которых растет, а Сагаэрин неоднократноотказывалсяпосылать помощь.

- Да, я хорошо знаю о Каэле Вексмуре и его банде наемников. Мы потеряли из-за него почти десять тысяч человек, если вы помните. - В голосе Зиванта слышалась горечь. - Король Сагаерин не заинтересован в том, чтобы посылать своих людей на верную гибель.

- Но армия Каэла Вексмура растет и растет из-за нашей бездеятельности. Кто может гарантировать, что он не станет угрозой для Никстероса!.

- Вы знаете не хуже меня, чего хочет Каэл Вексмур. - Зивант понизил голос, но Казимир все равно мог разобрать его слова. - Мести. За свою мать. За свою сестру. Его гнев направлен на Джерета. Джерет был бы чертовски глуп, если бы убил принца Дорджана. Он просто играет на страхах Сагарина как отца. Я буду вести переговоры с Джеретом, чтобы сохранить мир между Солассиосом и Нюкстеросом и обеспечить безопасное возвращение принца.

- Вы думаете, они направляются к водопаду Лунамарис, сэр? — спросил его заместитель.

- Они были бы глупцами, если бы направились на север. Между карнификанами и драконами у них было бы мало шансов добраться до канала Австралиус.

— Капитан Зивант! — Стражник пробежал по тому же коридору, где скрывались Казимир и Равецио, проскользнув мимо них. — Леталиш сбежали. Виночерпий мертв.

Зивант выдал яростный рык. - Найдите их! Обыщите замок. И когда найдете, их нужно распять

- Распять? - Странно было слышать даже малейшее колебание в голосе стражника, учитывая их ненависть к Леталишам. - На каком основании?

- Заговор с целью похищения принца. А теперь идите. Я немедленно отправляюсь в Лунамарис-Фолс. Успокойте толпу. Обеспечьте безопасность короля и найдите этих мерзких убийц. Они оказались бесполезными, и я хочу, чтобы их казнили до конца дня.

ГЛАВА 9 МАЭВИТ

Звуки хрипов и тяжелого дыхания привлекли мой взгляд к тому месту, где Зевандер стоял в главной комнате лачуги на импровизированной лестнице, которую он соорудил из дерева гроба дяди Рифтина. Сильный снегопад прошлой ночью обрушил гнилые ветки деревьев, вплетенные в соломенную крышу, пропустив холодный ветер, который не смог охладить меня, так как я чувствовала себя в тот момент очень горячей. Не в то время, когда его обнаженный торс блестел от пота, а мышцы напрягались от тяжелой работы.

Это мешало мне сосредоточиться.

- Сосредоточься на задаче, Мэвис. Сосредоточься на задаче, — пробормотала я, нарезая колючий корень, который я достала из шкафа, в миски с тушеными помидорами, которые мы нашли в кладовой.Ты же не мог надеть нормальную рубашку, чтобы починить крышу, правда?

Конечно, это было сделано специально, словно он последние несколько дней специально пытался меня соблазнить.

Стон от напряжения заставил меня снова взглянуть на него, и я обнаружила, что смотрю на его изящно высеченное тело, которое напрягалось под тяжестью крыши, которую он буквально держал в одиночку. Чистая сила и напряжение в его теле заставили мое сердце биться чаще, когда я представила, как мои пальцы скользят по глубоким ребрам и стальным плоскостям. Я не должна была так завороженно смотреть на него — сильного и опытного убийцу — выполняющего простые задачи в нашей лачуге, но, боги, каждый взгляд разжигал огонь внутри меня.

- Это раздражает, — возражала моя голова.

Три полных и бесплодных дня пролетели с тех пор, как я предложила нам побыть порознь. Три дня бесконечного чтения рядом с Алейсеей. Три дня хождения по комнате и молитв богу, в которого я давно перестала верить.

Три дня обхода Зевандера и затяжных взглядов, которыми мы обменивались мимоходом. Случайные прикосновения его пальцев. Разочаровывающие напоминания о том, чего мы оба так жаждали.

Я теряла рассудок в однообразном ожидании.

Ожидании.

Ожидании.

Последние два утра мы тренировались, вызывая простые глифы, что по-прежнему давало весьма неоднозначные результаты, когда дело касалось моего костяного кнута. По вечерам мы сидели у костра, обсуждая прошедший день и потягивая горячий чай. Казалось, что мы отдалились друг от друга исключительно в сексуальном плане, но по мере того, как наша дружба продолжала расцветать, чем больше времени я проводила с ним, тем труднее было игнорировать все то, что делало его таким магнетически привлекательным. Желанным.

Еще один взгляд, и мой взгляд задержался на одном из его многочисленных шрамов, слабом, но заметном. Возможно, он промелькнул перед моими глазами уже десятки раз, но именно в этот момент я заметила его

— Я читала записки Элоуэн о лечении... Может быть, я принесу немного теневого корня и лисьего корня из леса, где я видела, как она их собирала.

— Я принесу их для тебя.

В животе закрутилась боль разочарования. Чем дольше я оставалась в этом месте, тем более разреженным казался воздух, и хотя я ценила Убежище за то, что оно защищало от всего, что бродило вне внешнего мира, в нем царила духота и застой.

- Может, я пойду с... - Я обернулась и увидела, что он слегка наклонился ко мне, руки упершись в балки над головой, растягивая длинные мышцы и сухожилия, от которых у меня защемили пальцы. Каким бы жестоким ни было его тело, он был прекрасен. Каждый шрам — знак силы, который я хотела проследить кончиками пальцев. Чтобы почтить его стойкость и выживание нежнейшими поцелуями.

- Это должно держаться, — сказал он, оглядывая свою работу. Когда его взгляд упал на меня, я быстро отвернулась и снова сосредоточилась на рубке. - Моя нехватка одежды отвлекает тебя?

Веселье в его голосе усилило мое смущение до разочарования, и я стала рубить сильнее. Быстрее. - Вовсе нет.

Он усмехнулся, еще больше раздражая меня. - Если бы ты вложила в борьбу с зараженными хотя бы половину того усилия, которое ты сейчас вкладываешь в этот бедный колючий корень, они бы все были уничтожены.

- Если бы ты вложил хотя бы половину усилий в ношение одежды, ты бы не вызывал таких жестоких мыслей. - Я подняла глаза только настолько, чтобы увидеть, как он улыбается мне. Снова.

- Значит, ты признаешь. Ты отвлечена.

- Я не... - Когда я опустила нож, чтобы сделать еще один удар, он ударил меня по пальцу. - Ай! Черт! - Бросив нож, я подняла руку и осмотрела каплю крови, образовавшуюся на месте пореза. В желудке забурчало.

- Дай посмотрю. - Нежные руки опустили мою кисть, и он наклонил голову, осматривая порез.

Я даже не услышала, как он спустился по лестнице.

Он покачал головой и резко щелкнул языком. - Это неприятно. - Взяв тряпку, лежавшую рядом, он промокнул кровь.

- Заживет. Всегда заживает. Если бы ты не так настаивал на том, чтобы постоянно мучить меня, я могла бы избежать травмы.

- Прошу прощения.

Не отрывая от меня глаз, он прикоснулся губами к ране, и мои мысли унеслись к тому, как он вставил ее в рот, так же, как он сосал мою возбужденную влагу со своих пальцев в ту ночь, когда мы в последний раз были близки.

Как же я хотела вернуться в тот момент, почувствовать эти губы на своей шее и между бедрами. Меня охватила волна головокружения, и я отряхнулась, отдернув руку.

- Где ты научился ремонтировать крыши? Или делать лестницы? - Я бросила остатки корня в миску, игнорируя неровное биение сердца и остаточную боль в пальце. В конце концов, отказ ему был не совсем моим выбором, а вызван необходимостью защитить свое сердце. И его.

- Я всегда был хорош в работе руками, — оттенок веселья в его голосе исчез, когда он спросил: - Что ты говорила?

- Хм?

- Секунду назад. Ты сказала, что, возможно, можешь пойти...

- О! Да. Возможно, я могу пойти с тобой? Просто... прогуляться немного.

- Ты жаждешь свежего воздуха.

- Очень. Я чувствую себя... запертой. Каждую минуту, когда я не рядом с ней, я задаюсь вопросом, не пошевелилась ли она. Или не заговорила ли. Вчера я читала и не могла понять, если это был ее голос, то кто произносил слова в моей голове.

- Прогулка может быть именно тем, что тебе нужно. Мы также можем восполнить упущенную утром тренировку. - Он открыл бутылку вина, которую нашел в кладовой, и налил по стакану.

Я снова поймала себя на том, что смотрю на его грубую, мускулистую фигуру. Прочистив горло, я подняла обе чашки, пересекла комнату и поставила их на стол. - Я бы хотела. Мне определенно не помешает научиться большему самоконтролю. - Я села, а Зевандер опустился в кресло напротив меня, его тело было как стена из затвердевшей плоти, за которую я не могла заглянуть.

Перестань смотреть.

Даже безвкусная еда не могла отвлечь мои мысли от него.

Или, может быть, немного отвлекла. Боже, как же это было безвкусно.

Я подняла жестяную чашку с вином и улыбнулась, поднося ее ко рту.

Обратив на меня внимание, он наклонил голову, и его брови дрогнули так, как будто он спрашивал, что меня так позабавило.

- Дедушка перевернулся бы в гробу, увидев, как я пью вино из жестяной чашки. - Я сделала небольшой глоток, закрыв глаза, чтобы вспомнить далекие воспоминания о том, как мы с Алейсеей тайком пробовали вино в погребе.

Я позволила теплому, горьковатому вкусу морумбери танцевать на моем языке, унося меня в те дни, которые казались такими простыми.

Когда я снова открыла глаза, Зевандер смотрел на меня поверх своей чашки, его взгляд был таким же неумолимым, как крепкая рука, сжимающая мою шею. И хотя он молчал, между нами возникло странное напряжение, и тепло проникло в мои вены.

Прочистив горло, я отвернулась и отложила чашку в сторону, чтобы взять миску. Взяв ложку, я сморщила нос от ужасного вкуса, словно грязь на языке. Я с трудом сглотнула.

Тишина, которая висела между нами, только усиливала беспокойство, пронизывающее меня. - Мне придется насильно кормить Алейсею, если она скоро не проснется. Но, зная ее, она, вероятно, срыгнет все на меня и заставит меня пожалеть о своих усилиях. - Мой вздох угас под звуком ложки, упавшей на пол, и я подняла глаза и увидела, что рука Зевандера сжалась в кулак.

Сначала я не придал этому значения, но когда он наклонился, чтобы поднять упавшую ложку, я заметила, как его пальцы задрожали. Без слов он положил ложку рядом с миской, а затем положил ладони по

- Прошу прощения... если мой комментарий был немного неуместным.

Он выдохнул и откинулся на спинку стула. - Твои извинения не нужны. Я не обиделся.

Обиделся?

Я съела еще одну ложку, пытаясь понять смысл его слов. Его замечание было, конечно, грубым, но оно не должно было его обидеть. - Ты не голоден?

Обе руки снова сжались в кулаки по обе стороны от миски, и он прочистил горло. - Я не хочу тебя обидеть, когда говорю, что еда здесь... довольно пресная.

Я улыбнулась, помешивая корень в соке помидора. - Даже лучшие специи короля не смогли бы оживить этот вкус. - Когда я подняла глаза, улыбка на моем лице исчезла, когда я заметила бледность его кожи, словно из нее вытекла вся кровь. - Ты в порядке?

- Извини меня, пожалуйста.

- Конечно.

Он поднялся со стула, сгибая руки по бокам, и направился к спальне. Я снова села, размышляя, была ли его реакция результатом того, что я сказала.

Несмотря на то, что я ненавидела этот вкус, я съела оставшиеся в миске помидоры, решив сохранить силы. Вздохнув, я посмотрела на его нетронутую тарелку и взглянула в сторону спальни, куда он исчез. Дверь оставалась приоткрытой, и хотя каждая клеточка моего тела жаждала заглянуть к нему, я взяла книгу заклинаний Элоуэн и устроилась в кресле-качалке у камина.

Однако ни одно слово из этой проклятой книги не смогло развеять беспокойство, которое бурлило в моей голове.

Сквозь потрескивание горящего дерева до моих ушей донесся шепот. Звук агонии заставил меня отложить книгу и на цыпочках подойти к двери. Хотя щель была узкой, я могла видеть Зевандера, сидящего на стуле лицом к окну, с брюками, спущенными до колен. На столе рядом с ним лежала коллекция кинжалов, которые он снимал каждую ночь.

Его согнутый локоть дрожал, а обнаженное тело сгорбилось. - Подумай о Мэйвис, — прошептал он. - Моя лунная ведьма.

Под кожей разгорелось тепло, медленное, покалывающее ощущение пробежало по затылку. Мой пульс участился, когда я смотрела на него, а в груди закружилась беспокойная боль. Услышав, как он говорит обо мне, я захотела подойти к нему.

-Неделай этого, — предупредила меня голова. Достаточно плохо, что я шпионила за ним.

Проверяла его, возразила моя голова.

Большой скорпион ожил, его насекомые клешни стучали по его напряженной спине, когда он шевелился. Клубы дыма танцевали по комнате, кружа вокруг Зевандера, прежде чем воспламениться черным пламенем. Он хрипел и стонал, мышцы его рук напряглись и вытянулись.

Острое металлическое жало скорпиона поднялось вверх, блестя на его серебристом конце бледными лучами луны, прежде чем вонзиться в его напряженную плоть.

Я прикрыла рот рукой, думая, что ему больно, но вместо этого Зевандер издал звук абсолютного экстаза, когда скорпион жалил его снова и снова, судорожно бегая по его спине.

Нахмурившись, я отступила от двери, и мое сердце билось так сильно, что его стук был почти слышен, когда я поспешила обратно к креслу-качалке и схватила книгу. Слова на странице размылись под эхом того, что я видела, мелькая в моей голове.

Его тяжелое дыхание.

Ворчание и стоны.

Напряжение его мышц.

Шок от того, что я наблюдала, как он доставляет себе удовольствие, растворился в ужасающих образах скорпиона, нападающего на него.

Прошло несколько минут, прежде чем тяжелые шаги прервали мои мысли, и я заставила себя сосредоточиться на словах, нацарапанных на странице моей книги. Зевандер опустился в кресло рядом со мной, с миской еды на коленях. Свежий пот блестел на его обнаженной груди, которая восстановила свой естественный цвет.

- Чувствуешь себя лучше? — спросила я.

- Прости?

- Ты выглядел нездоровым, когда ел. Я просто хотела узнать, чувствуешь ли ты себя лучше.

- Да. Намного лучше. - Он сунул ложку с едой в рот, сделал паузу, а затем сунул еще одну ложку, с большим аппетитом, чем в прошлый раз.

- Ты проголодался.

- Я измотан.

Давай. Спроси его.

- У меня есть вопрос. Ты... Ты только чтооблегчался?

Он замер с ложкой на полпути к рту, нахмурился, а затем опустил ее обратно в миску. - Ты шпионила за мной?

- Это вряд ли шпионаж, когда дверь приоткрыта.

- Это и приглашение тоже не было, — резко возразил он.

- Я что-то услышала и просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

- Что ты видела?

Я могла только покусать губу, чтобы успокоить нервы. - Ты был… раздет. На стуле. - Я отвернулась, когда в моей голове снова возник образ скорпиона, боясь, что он увидит беспокойство в моих глазах. - И я совершенно нормально отношусь к тому, что мужчины должны делать, но разве нужно устраивать из этого спектакль? С огнем и твоим скорпионом. Если Алейсея проснется, такой вид напугает ее до смерти и остановит ее сердце. И тогда все это будет напрасным.

Он нахмурился и постучал ложкой по краю миски. - Ты права. Я не должен был делать это так близко. Прости. - То, как он произнес эти слова, его голос, полный раскаяния, заставили меня усомниться, не была ли я слишком строга.

- Почему скорпион? Это твой прод... продо...

- Продожа. - Он пожал плечами и зачерпнул еще одну ложку. - Я всегда был связан с ними.

- Как так? — спросила я, заинтригованная.

- Моя мать была укушена скорпионом, когда была беременна мной. Думала, что потеряет ребенка, так как ей стало очень плохо.

- Значит, в твоей крови есть яд скорпиона?

- Полагаю, да.

Я не знала, почему это меня так заинтриговало. Мой взгляд упал на одну из вен, выступающих на его шее, и меня охватило странное возбуждение. Опомнившись, я перевела внимание на огонь в камине. - Это трудно, знаешь ли. Держиться от тебя на расстоянии. - Краем глаза я заметила выпуклость его бицепса, когда он сидел, поглаживая рукой подбородок. - Ты же исключительно мужественный мужчина, который ходит без рубашки и брюк.

Его внезапный взгляд заставил мои щеки покраснеть. - Ты хочешь сказать, что вид моего тела на самом деле пробуждает в тебе желание?

Подняв брови, я фыркнула и перелистала страницы книги. - Очевидно, что ты делаешь это намеренно, раз тебе это так забавно.

- У меня не было никаких намерений с тех пор, как ты настояла на том, чтобы мы оставались порознь. Но теперь, когда я осознал, какое

Это замечание привлекло мое внимание к нему. - Ты не будешь ходить без надлежащей одежды, когда моя сестра находится всего в одной комнате от тебя.

Уголки его губ изогнулись в дьявольски красивой ухмылке, которая раздражала меня. - Тогда ответь на вопрос. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Волна жара обдала мои щеки. - Я уверена, что это очевидно.

- Нет, я хочу увидеть, как эти слова сорвутся с твоих губ.

Улыбка потянула мои губы, но я сдержала это желание. - А если я откажусь?

Он откинулся на спинку стула, на лице его было самодовольное выражение. - Тогда я откажусь тебя тренировать.

Я прищурила глаза. - Ты подвергнешь меня опасности ради своих глупых игр.

- Сейчас ты не в опасности.

Боги, этот человек был неумолим.

Он поднял бровь с ожидающим выражением.

- Хорошо. Хорошо! Да, ты пробуждаешь во мне желание. Теперь доволен?

- Очень. - Он взял еще одну ложку, на мгновение облизнув ее, и этот вид заставил мои бедра задрожать. - Ты снова краснеешь.

- Это из-за камина, — холодно ответила я. - И из-за моего раздражения. Мне жарко.

- Ты, должно быть, невероятно горячая внутри, раз у тебя такие розовые щеки.

Веселье в его голосе усилило мое раздражение. - Если ты настаиваешь на том, чтобы дразнить меня, то я займусь книгой. - Я подняла книгу и притворилась улыбающейся, прежде чем положить ее обратно на колени.

- И боюсь, что наблюдение за тем, как ты читаешь, только вызовет у меня желание снова ускользнуть.

- Ты так отчаянно жаждешь удовлетворения, что банальность читающей женщины возбуждает тебя?

- Я нахожу тебя неотразимой с книгой в руках. Осмелюсь сказать, что редкая женщина приложит усилия, чтобы выучить заклинания и... - Он поднял вторую книгу с маленького столика рядом с креслом-качалкой. - Необычные ритуалы смертных. - Он нахмурился и опустил ее обратно.

- Не многим женщинам разрешается читать. На самом деле, это было против законов прихода.

- И все же ты научилась.

- Мой дед настаивал на этом. Он всегда говорил, что образованная женщина — прекрасное и грозное создание.

- Похоже, он был Благочестивым мужчиной.

- Он был. - Я улыбнулась, вспомнив, как он тайком приносил мне книги. - Мне повезло, что он меня воспитал. На то время, которое мне было дано.

- Ну, как насчет такого соглашения... Я буду носить надлежащую одежду, если ты согласишься читать в уединении.

- Это действительно влияет на тебя?

- К сожалению, да. Как и твой дед, я был воспитан так, чтобы восхищаться красотой умной женщины.

- Рикайя тоже читает?

- Рикайя читает, но она предпочитает сказки о принцах и девушках, которые любят друг друга.

- И ты считаешь это глупостью, — сказала я без выражения.

- Я считаю это непрактичным.

- Ты не веришь в любовь, — возразила я.

- Я скептически отношусь к вечной любви. Она кажется мимолетной и непостоянной, что заставляет меня сомневаться в ее смысле.

Я скрестила руки. - Пожалуйста, объясни подробнее.

Он вздохнул и медленно кивнул. - Представь себе шторм на море. Несравненную силу, одновременно мощную и...поглощающую. Настолько захватывающая, что уносит тебя в глубину, не давая тебе этого осознать. И сначала все прекрасно. Волны, восторг, — протянул он с ленивой интонацией. - Ты настолько слеп от любви, что едва замечаешь черную бездну, подкрадывающуюся к твоим ногам.

- И что это за черная бездна?

- Разочарование. - Он уставился в сторону камина. - Осознание того, что то, что ты считал экстазом, на самом деле было гибелью любви.

- Ты не веришь в любовь. А это значит, что ты отвергаешь эфирийскую идею о суженных.

Его глаза загорелись так, что я засомневалась в правдивости этого утверждения. - Это ты вычитала из моего цинизма?

- Думаю, ты читала не те сказки.

- А как поступают девушки из твоих сказок?

- Во-первых, они не глупы, чтобы плыть в шторм. Во-вторых, они не боятся бездны, какой бы огромной она ни была. То блаженство, которое ты описал, — это то, что имеет значение, даже если сама любовь мимолетна. Ее ценность не уменьшается из-за непостоянства. Иногда лучше не знать, что ждет внизу.

Его губы дрогнули, глаза сузились, устремившись на меня. - Боюсь, ты бросаешь вызов моей циничной натуре, лунная ведьма. Возможно, это одно из твоих заклинаний.

- А может быть, где-то глубоко в черной пустоте твоего измученного сердца ты все-таки веришь в сказки. А теперь, если позволите, я пойду поищу тихое,уединенноеместо, чтобы почитать.

ГЛАВА 10 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер с силой опустил кувалду, разбив блестящий черный камень на мелкие осколки — руду из исчерпанного месторождения, которую переплавили бы и использовали для изготовления оружия. В редких случаях им удавалось отколоть небольшие кусочки вивикантема, которые они были вынуждены сдавать надзирателям, иначе рисковали подвергнуться невообразимому наказанию.

Иногда даже смерть, в зависимости от размера камня.

Неумолимая жара обжигала его спину, а мышцы блестели от пота.

Не так давно он едва мог выдержать солнце соласиона так долго, да и поднять молот в руках, которым теперь он владел с легкостью, тоже было не под силу. Его когда-то худощавое телосложение увеличилось вдвое, а мышцы стали гораздо более привычными к изнурительному труду. Он стоял на грани между юношеством и зрелостью — достаточно взрослый, чтобы обладать стальными чертами мужского лица и мудростью почти двух десятилетий,

но все еще слишком молодым, чтобы пережить те ужасы, которые он видел за время работы в шахтах.

- Помедленнее, ты, энергичный ублюдок. Ты нас позоришь. - Равецио, его сокамерник, поднял молот на плечо, его грудь поднималась и опускалась от напряжения.

Зевандер улыбнулся и провел тыльной стороной ладони по влажному лбу. - Я не виноват, что ты работаешь, как пьяный книжный червь после ведра эля.

Равецио фыркнул и опустил кувалду на камень, разделив его пополам. - Я бы предпочел всю жизнь анализировать книги, чем заниматься этой херней. Включая ведро эля.

- Не говори про эль. Последний раз, когда я его пил, я был еще достаточно молод, чтобы сидеть на коленях у деда, — добавил Казимир, его другой сокамерник и соратник по лунасиру.

- Разве

Совершенно нерадостный, Казимир гневно посмотрел на своего друга и поднял кувалду между ними. - Продолжай болтать, и я засуну тебе острый конец в задницу.

- Черт возьми, в данный момент даже это звучит захватывающе.

Покачав головой, Зевандер фыркнул и снова взялся за свою работу.

Ягрон, огромный заключенный-оргат, который был повышен до охранника сектора, прошел мимо них, слегка кивнув Зевандеру. Благодаря своему размеру и силе, многие заключенные-оргаты получали повышение до охранников. В конце концов, довольный и сытый оргат был гораздо более послушным и менее агрессивным, чем тот, кто подвергался жестокому обращению и тяжелому труду.

Хотя Зевандер не испытывал любви к охранникам или надзирателю, за долгие годы он понял, что усердная работа и не вмешивание в чужие дела означают больше еды и меньше наказаний.

Он кивнул в ответ.

Равецио наклонился и понизил голос.

- Слышал, он убил Мортока в мельнице.

Мельница, или Костная мельница, как ее иногда называли заключенные, была любимым развлечением охранников — средством развлечения в их иначе безвкусной жизни. Заключенных часто ставили друг против друга в смертельной схватке. Поскольку новые заключенные прибывали ежедневно, охранники считали это необходимым средством для сокращения населения.

Иногда охранники даже сражались друг с другом, чтобы устранить своих врагов.

Еще одно преимущество усердной работы — в последнее время Зевандер редко был вынужден сражаться.

- У Мортока был рот размером с эти пещеры, — возразил Зевандер. - Ублюдку повезло, что он продержался так долго.

- Все равно, это дерьмовая смерть — когда тебе вырывают горло.

Скрип сзади предупредил его о появлении тележки с водой, и одна только мысль о холодной жидкости заставила его слюну потечь. Когда он обернулся, его встретило худое, но знакомое лицо.

Сначала Зевандер мог только смотреть. Его сердце колотилось в груди, стук в ушах был так громким, что он едва слышал стук молотков вокруг. Его мышцы подсказывали ему подойти, но он не мог пошевелиться.

- Отец? - Зевандер нахмурился, не уверенный.

Он не видел своего отца с тех пор, как они впервые прибыли, и человек, стоящий перед ним в этот момент, выглядел изможденным за это время, его кости торчали из пятнистой кожи. Тем не менее, он улыбнулся с болью, его темные, впалые глаза оценивали его.

Как бы он ни был зол когда-то, сердце Зевандера сжалось при виде отца. Какой он маленький и хрупкий.

- Ты выглядишь здоровым.

Сильным. - Его глаза оценивали Зевандера, останавливаясь на многочисленных шрамах, которые он получил за последние несколько лет. В его взгляде появилась слеза, как будто он сейчас же заплачет. Странно, учитывая, что именно этот человек научил его скрывать слезы в детстве.

- Возьми свое питье и не трать время зря! — прорычал надзиратель Викарек, стиснув зубы.

Неважно, как усердно Зевандер работал и как уважительно он относился к охранникам, казалось, что он никогда не найдет благосклонности у этого угрюмого старого ублюдка. Зевандер почти засомневался, не питает ли тот к нему личную неприязнь, так как выделял его при наказаниях.

С широко открытыми глазами его отец налил воду в жестяную чашку, предложив ему вдвое больше обычной порции.

Зевандер оценил его состояние, глядя на него через край кружки. - Ты мало ешь.

- Среди стариков еды мало. Иногда приходится тяжело бороться за нее и нелегко ее добывать. Особенно когда у тебя болит нога, а Оргаты рыщут в поисках добычи. - Его отец налил воды и Казимиру, и Равецио.

- Приходи завтра, у меня будет хлеб.

- Я лучше умру с голоду, чем отниму у собственного сына.

- Я могу достать дополнительные порции.

- Ты заслужил свое место. - Та небольшая гордость, которая могла быть в тюрьме, в тот момент сияла в глазах его отца. - Это хорошо.

- Тогда до завтра. - Зевандер вернул чашку, и отец кивнул.

- До завтра.

* * *

Камеры, в которых содержались заключенные, были не чем иным, как небольшими пещерами с тремя стенами, одна из которых представляла собой железные решетки. Напротив решеток открывался вид на бескрайние просторы гор Соласион, ничем не заслоненные. Захватывающий вид, если бы не тошнотворная высота, дна которой даже не было видно с их высоты. Они были известны как «Ущельные гробницы, - так как нередко заключенные подходили слишком близко к краю и падали вниз, а их душераздирающие крики эхом разносились по ночному небу. В первые ночи в тюрьме, много лет назад, Зевандер боялся, что в своем беспокойстве он может упасть, и даже привязывал себя к решетке камеры.

С тех пор он научился спать тихо и спокойно.

Подложив под голову руку, Зевандер смотрел на звезды. Он всегда помнил, что дома они были гораздо ярче. Или, может быть, это был просто сон. Он задался вопросом, смотрят ли на них в этот момент его мать и сестра.

- Скоро наступит Вечерний Сомниал, — сказал Казимир, лежа рядом на своей бамбуковой подстилке. Также известный как Зимний Сомниал или Длинный сон, это был праздник самой длинной ночи, когда обе луны пересекались, и вся Эфирия на семь ночей становилась темной. Праздник Лунадей.

Искра надежды, когда мир был слишком мрачным.

В прошлом Зевандер всегда с нетерпением ждал Сомниала. Все эти огни. Еда. Подарки. Смех.

Боги, как ему не хватало смеха.

Здесь зимний праздник был не более чем семью ночами страданий и жары, без единого снежинки, которая бы напоминала о наступлении сезона. Только дополнительная порция воды объявляла о празднике в шахтах. Дома тем, кто занимался тяжелым трудом, разрешалось оставаться дома, а некоторые щедрые хозяева даже давали дополнительные деньги. По мере того как дни становились все темнее в предстоящие месяцы, они работали так же усердно при свете костра, лишенные благословения невыносимого солнечного света, исчезавшего за лунами.

- Ты когда-нибудь загадываешь желания на звезды? — спросил Казимир.

- Нет. Звезды слишком далеко, чтобы мне было до них дело.

Его сокамерник усмехнулся. - Какие циничные мысли у тебя в эторадостноевремя года.

До их ушей донесся шуршащий звук, и оба подняли головы в сторону Равецио, лежащего по другую сторону Казимира, который, несомненно, сбрасывал с себя свою изношенную одеяло.

Зевандер выдал звук неодобрения и опустил голову. - Боже мой, только не скажи, что ты опять спишь без одежды.

- Это тебе на пользу. Я

- Ты потеешь, потому что дрочишь член во сне, — возразил Зевандер.

- Это тоже очень полезно для тебя. Поддерживает кровообращение.

— Пусть кровь циркулирует где-нибудь в другом месте, ладно? Остальные не хотят это слышать.

Зевандер фыркнул в ответ на замечание Казимира, уставившись на одну особенно яркую звезду в небе и гадая, насколько она будет заметна в предстоящем Сомниале.

Казимир вздохнул. - Чего бы я не отдал за одну ночь с женщиной. Мой отец переспал с половиной нашей деревни, когда был в моем возрасте. Неправильно, что нам отказывают в этом в расцвете сил.

Зевандер не мог отрицать желания, которые он начал испытывать с момента вступления в подростковый возраст. К счастью, он еще не достиг возраста лунных циклов, которые обычно начинались в первую четверть века. Время, когда молодые мужчины лунасира становились исключительно возбужденными.

И раздражительными.

Некоторые называли это «гоном, - но Зевандер лично никогда не сталкивался с этими первобытными желаниями. Он слышал только крики боли и тихие стоны сокамерников, которые иногда предлагали облегчение. - У тебя еще впереди целые века возможностей.

— Ты говоришь словно веришь, что мы выберемся отсюда. Если это и произойдет, то мы будем первыми.

Зевандер слышал истории, видел, как стареют и чахнут пожилые заключенные, в том числе его отец. Но с того момента, как он ступил в шахты, он питал необоснованную надежду, что однажды снова увидит свою мать и сестру. — Кто теперь циник?

- Может, вы двое заткнетесь, блядь? Вы разрушаете мою фантазию.

- Какую фантазию? — спросил Казимир, и любопытство в его голосе было явным признаком приближения его первого лунного цикла.

- О, она красавица, — задумчиво произнес Равецио. - Ярко-синие глаза, золотистые волосы и светлая кожа. Изысканные формы, которые щекочут мою ладонь, когда я только думаю о ней.

- Светлая кожа? Тогда это не та соласионка, которую я видел. - Не то чтобы Зевандер видел много соласионских женщин, кроме Беллатрикс, которая иногда прогуливалась по тюрьмам. Соласионки были известны своей светло-бронзовой кожей.

- Она другая. Я не знаю, кто она или что она, но я вижу ее почти каждую ночь во сне. Это делает сон рядом с этим храпящим потаскуном почти терпимым.

Казимир раздраженно хмыкнул. - Будь благодарен, что я застрял в этой дыре, иначе я бы заморозил твой язык и вырвал его из твоего рта.

- Раз твои руки бесполезны, может, ты мне поможешь.

- Ты же не позволишь тощему эремейцу так с тобой разговаривать, — поддразнил Зевандер, посмеиваясь над ними обоими.

- Тощий…? Я бы сбил его с ног, не промахнувшись ни разу своим членом. Будь благодарен, что мой василиск привязан этими ремнями, иначе ты бы стал прекрасной каменной статуей.

- Неужели? - Голос, как лезвия по его позвоночнику, заставил Зевандера повернуться к входу в камеру, где приближался тюремный надзиратель.

В разговорах он не услышал их, пока они не подошли почти к камере. Два охранника сопровождали надзирателя и направились прямо к Равецио. Напрягая мышцы, Зевандер сел прямо, слишком хорошо зная, что будет дальше. То же самое издевательство, которое Равецио переживал бесчисленное количество ночей до этого.

- Не вы, ублюдки, опять, — стонал Равецио, но он знал своего эремейского друга. Знал, что тот боялся наказания охранников и беспокоился о том дне, когда они решат сбросить его с обрыва.

Оба охранника схватили его, а надзиратель подошел, ковыряя зубы длинным ногтем.

Эремейцы издавна считались не более чем низшими зверями. Хотя их чешуйчатая кожа, более женственные черты лица и древние татуировки считались благоприятными чертами в пустынных землях, охранники соласиона находили их отвратительными и отталкивающими.

Рваные брюки, которые он, должно быть, натянул обратно, низко висели на его бедрах, когда Равецио стоял между двумя охранниками, с вытянутыми руками, сжатыми в перчатках. При угрозе из чешуек Равецио выпирали шипы, и один укол мог убить их за считанные минуты. Это была не черта крови, которую можно было подавить с помощью бандажей, а физическая особенность некоторых эремейцев.

- Скажи мне, Мициан... - Недосказанное слово было оскорблением, и Равецио сжал челюсти. - Когда ты гладишь свой член... эти чешуйки не отпадают? - Надзиратель скривил лицо, делая вид, что демонстрирует это, и ударил кулаком по ладони, а оба охранника, державшие Равецио, рассмеялись.

- Оставьте его, — предупредил Зевандер, его голос был похож на низкое рычание, когда он сдерживал гнев, бурлящий в его нутре. Смелая просьба, учитывая, что надзиратель ненавидел его так же, как и эремейцев.

Обратив на него свое внимание, надзиратель усмехнулся. - Ты помнишь, что я тебе сказал, парнишка. Мне достаточно сказать одно слово, и голова твоего отца будет раздавлена, как гребаная дыня.

- Все в порядке, — вступил в разговор Равецио. - Эти пузатые тупицы все равно никогда не берут много.

- Посмотри на себя, как ты любезно нас принимаешь. Как женщина. - Надзиратель усмехнулся и огляделся. - Удивлен, что ни один из вас, уродливые ублюдки, не попытался его трахнуть. Готов поспорить, он весь теплый внутри, как женская киска.

Равецио улыбнулся своей обычной ухмылкой. - Похоже, ты много об этом думал.

Надзиратель рыкнул и надел стальную перчатку, улыбаясь и шевеля пальцами. Он сжал одну из чешуек на вытянутой руке Равецио и оторвал ее от тела.

- Аааа, гребаные ублюдки! - Равецио стиснул зубы, корчась в их руках, пока кровь текла из раны на землю. - Давайте, попробуйте мою кровь на вкус.

Равецио усмехнулся и слизнул кровь. - Обещаю, она восхитительна.

Зевандер так сильно стиснул зубы, что в глазах мелькнули острые вспышки света. Он сжал руки в кулаки, представляя, как они раздавливают череп надзирателя, как тот угрожал сделать с черепом его отца.

- Посмотри, как он смеется, — издевался надзиратель. — Ему это нравится. - Взяв еще одну чешуйку, он оторвал ее, как и первую, и Равецио задрожал, сжав глаза так сильно, что не оставалось сомнений в том, что он испытывает мучительную боль.

- У меня нет семьи в этой дыре, — прорычал Казимир рядом с ним.

- Хочешь размозжить мне череп? Давай. Чем скорее я уйду отсюда, тем лучше, но, клянусь богами... - Он, казалось, прикусил язык, слишком хорошо понимая, что, если он закончит эту фразу, будут последствия. Последствия были всегда.

- Я сломаю каждую хрупкую кость в твоем теле, если ты сорвешь с него еще одну чешуйку, —

Надзиратель отшатнулся, широко раскрыв глаза. - Ты что, только что угрожал мне, мальчик?

- Черт, — пробормотал Казимир рядом с ним.

Возможно, он только что решил судьбу своего отца, но Зевандер ни на секунду не отрывал от него взгляда.

- Тебя беспокоит, когда твои друзья страдают, да? Ну, как тебе тогда это? Завтра вечером, — сказал надзиратель, указывая на Казимира.

Он будет сражаться в яме. Если он победит? Я не трону твою маленькую мицианскую киску.

- Я буду сражаться сам. - Зевандер раздул ноздри и стиснул зубы, чтобы успокоить ярость, поднимающуюся в горле.

Надзиратель усмехнулся. - Ну, ты сегодня полный ярости и гнева. - Он злобно ухмыльнулся, снимая перчатку с руки.

- Хорошо. Тогда ты будешь сражаться. У меня есть для тебя идеальный противник.

Без сомнения, Оргат. Без магии крови почти все в тюрьме, кроме злобных зверей, были слабы по сравнению с ним.

Однако что-то в этом казалось не так, и когда надзиратель подошел к Зевандеру и опустился на колени рядом с ним, волосы на шее Зевандера встали дыбом от осознания того, что что-то не так.

Надзиратель наклонился, пахнущий гнилыми зубами и прокисшим медом. - Ты выиграешь, и твой отец умрет, — прошептал он. - Мучительно.

Это была не пустая угроза, учитывая, как много ужасных смертей Зевандер видел в тюрьме.

- Хорошего вам сна, парни, — сказал он, поднимаясь на ноги. - Вам это понадобится, учитывая сокращение рационов.

ГЛАВА 11 МАЭВИТ

Я приложила тряпку к лбу Алейсии и вздохнула, когда она даже не вздрогнула от прикосновения. Так же, как и вчера, и позавчера.

Прошло почти пять дней с тех пор, как мы вытащили ее из кладовой, и она лежала неподвижно, как и раньше, заставляя меня задуматься, в какой момент я должна принять, что она, возможно, никогда не проснется. Когда можно будет считать, что надеяться больше не имеет смысла?

У нас было продовольствия только на два дня, если расходовать его экономно. После этого нам придется искать еще.

Кипящее раздражение согревало мою кровь, когда я проводила тряпкой по ее вискам, и невольное скривив губы, я дала волю своему недовольству. - Проснись, Алейсея. Хватит быть такой чертовски упрямой. - Опустившись на стул, который я подтянула к ее кровати, я сжала челюсти, глядя на ее крепкий сон. - Мир погрузился в абсолютный ад, а мы застряли здесь, потому что ты отказываешься проснуться!

Я резко сомкнула челюсти и отвернулась от нее, чувствуя, как гнев кипит во мне. Я сжала кулак вокруг тряпки и закрыла глаза, представляя, как бью ее по лицу в отчаянной попытке разбудить.

В разгар этих жестоких мыслей на меня навалилось тяжелое чувство вины.

- Прости. В этом домике так душно. - По крайней мере, если бы она проснулась, мы могли бы уйти отсюда. Может быть, оценить ситуацию в городе, а может быть, даже за пределами Фоксглова, и решить, куда идти дальше. Все казалось таким мертвым. - Я просто... очень хочу уехать отсюда. - Я намочила тряпку в тазу с теплой водой и подняла ее руку, чтобы вымыть ей подмышки.

Мое внимание привлек странный след. Сквозь ее изношенную сорочку было видно черное пятно на грудине рядом с грудью. Нахмурившись, я потянула за рукав, чтобы открыть большую бугристую массу размером с яблоко и черную как смоль. Из него торчали черные вены, похожие на те, что были на лице Зевандера, но более толстые и покрытые странной, шероховатой текстурой.

Могло ли это быть вызвано Сейблфайром?

Глядя на это, я вспомнила историю, которую рассказал мне Зевандер, о том, как его, еще младенца, бросили в огонь.

В панике я потянула за ткань сильнее и заметила, как вены тянутся к ее спине. Когда я провела пальцем по одной из них, меня охватило тревожное ощущение, будто под ее кожей жужжат тысячи пчел, и я отдернула руку.

- Убей ее сейчас. -Голос Морсаны проник в мою голову, как жидкий бархат. -Так будет проще. Без нее ты сможешь вернуться через умбравале.

Нет. Сжав глаза, я покачала головой.Уйди из моих мыслей. Уйди!Я открыла глаза и увидела, что моя рука находится на горле Алейсеи, а мои почерневшие пальцы покалывают ее кожу.

Я быстро и прерывисто выдохнула и отдернула руку, как раз в тот момент, когда вспышка света озарила мою ладонь. Каждый мускул моего тела задрожал от того, что я едва не убила ее.

Что ты делаешь!

Глядя на свои дрожащие руки, я вспомнила слова, которые Зевандер сказал всего несколько дней назад.Воля Владетеля.

Было лимоейволей убить собственную сестру?

Я вздохнула, все еще потрясенная этим.

Я не убью ее. Я не убью ее. Этонемоя воля!

- Ты слышишь меня? — прошептала я вслух, обращаясь к себе и к тому, что было внутри меня и воспринималось как враг. - Я не убью свою сестру!

- Мэвис. - Звук моего имени, едва слышный шепот, отвлек мое внимание, и я, задыхаясь, наклонилась ближе, стараясь не коснуться ее.

- Алейсея?

Еще один тихий шепот сопровождал движение ее губ.

От волнения мое сердце подскочило к горлу. - Алейсея? - Не прикасаясь к ней, я слегка встряхнула ее. - Алейсея, ты слышишь меня? Я здесь.

Улыбаясь, я с осторожной надеждой наблюдала за любым другим небольшим движением.

- Давай. Скажи что-нибудь, - прошептала я. - Я здесь. Пожалуйста, просто открой глаза и посмотри на меня.

Секунды превратились в минуты, и я начала сомневаться, действительно ли я слышала ее голос, или это был просто голос в моей голове.

Прошло еще несколько минут, и я уже полчаса наблюдала за ней, вглядываясь в ее лицо в поисках малейшего движения.

Действительно ли ее губы шевелились, или это было иллюзией?

Скрип дерева по ту сторону двери заставил меня содрогнуться.

- Это просто ветер, — напомнила я себе, поскольку слышала его и раньше, когда он шелестел густой соломой.

Тем не менее я повернулась к двери спальни. - Зевандер? - Судя по угасающему свету неба, должно быть, прошло уже два часа с тех пор, как он ушел из хижины, чтобы нарубить дров. Я была так погружена в свои мысли, что даже не обращала внимания

Погладив затылок, где не прекращалось покалывание, я крадучись подошла к двери. Она скрипнула, когда я открыла ее и заглянула в тишину на другой стороне.

- Зевандер! — позвала я, и когда он не ответил, по моей коже пробежал еще один холодок.

- Расслабься, — упрекнула я себя.

Я обыскала каждую из маленьких комнат, а каждое мое движение сопровождалось жжением в нервах.

Плащ Зевандера висел на стуле, и я схватила его, вздрогнув от легкого звона чего-то, выпавшего из кармана на пол. Нахмурившись, я поползла к нему и подняла деформированный предмет, напоминающий свисток, которым я вызывала Райвокса. Металл, который уже не напоминал прежнюю форму, выглядел словно расплавился и остыл, приняв совершенно новую форму. Я смогла узнать только сложные узоры на его поверхности.

Как Зевандер его достал?

Отбросив эти мысли, я сунула его в карман брюк, укуталась в одеяло, надела сапоги и вышла на снег.

- Зевандер! — позвала я, обойдя жилище. Я продолжила идти к небольшой полянке, где он несколько дней назад рубил дрова. Вокруг валялись расколотые поленья, но ни его, ни его топора нигде не было видно.

- Зевандер? - Я осмотрела край леса и, заметив то, что походило на его брошенную рубашку у арки «ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА, - я поспешила в ту сторону, по твердому снегу, который хрустел под моими сапогами. Поднимая тунику, я заметила следы сапог по другую сторону арки и нахмурилась. Идти за ним было бы глупо, но я не могла просто уйти. Он мог быть ранен.

Образ паука, сидящего на нем, снова промелькнул в моей голове, и решимость подтолкнула меня пройти через арку и пробираться через лес в поисках его.

Чем глубже я углублялась, тем больше тускнел тот небольшой свет, который пробивался сквозь пасмурное небо, заслоненный нависающими, скрученными скелетными ветвями, покрытыми густым инеем. Лишь небольшой участок снега пробивался сквозь полог над головой, что делало поиск следов немного более сложным в гнилом лоскутном одеяле из мертвой травы и грязи

С земли поднимался туман, и запах разложения был еще сильнее, чем в прошлый раз, когда я отважилась зайти за эту тревожную границу. До моих ушей донесся жужжащий звук, и я подняла глаза и увидела двух виккенсов, парящих перед моим лицом, с человекоподобными лицами, на которых отразилась злоба.

Адские существа.

Я вытянула руку, и мои черные пальцы были в одном движении от того, чтобы схватить маленькое чудовище. - Если ты попробуешь укусить меня, я превращу твои маленькие палочкообразные тела в пепел. - Виккенсы наклонили головы и обменялись взглядами. В тот момент, когда я наклонилась вперед, они с жужжанием улетели, и я с облегчением опустила руку, наблюдая, как они порхают между деревьями.

Я продолжила путь, и под моими ботинками хрустел лед и мертвая трава. Мое внимание привлек темный предмет, лежащий на лесной подстилке, и, проходя мимо, я остановилась, чтобы посмотреть на гротескные останки полусъеденного ворона. Из его грудной клетки вылезала странная черная многоножка, чье лицо напоминало череп с глубоко впавшими глазницами. Острые зубы впивались в размягченную плоть, прилипшую к ребрам птицы. Последовавший за этим звук всасывания заставил меня содрогнуться, и я поспешила уйти от птицы, возобновив поиски Зевандера.

Впереди меня следы на грязной лесной земле указывали, что я на правильном пути.

- Мэвис! - Голос, раздавшийся с противоположной стороны, был слишком похож на голос Зевандера. Я резко обернулась, пробегая взглядом по деревьям в поисках каких-либо признаков движения.

Ничего.

- Не отвечай на свое имя, — напомнила я себе, хотя не была уверена, что обманывает меня в данный момент — глаза или уши.

Я вернулась к следам.

Голос снова позвал меня, и я, зажмурив глаза, проигнорировала его и пошла по следам. Каждый шаг уводил меня все дальше от хижины, пока я не оказалась у вытоптанных колючих кустов, которые служили барьером вокруг арки, ведущей в Эфирию.

По другую сторону от них я увидела Зевандера, стоящего ко мне спиной и смотрящего на мерцающий портал.

Я перешагнул через колючие кусты, не обращая внимания на то, как они цеплялись за мои брюки. - Зевандер?

Он не шевелился. Не обернулся, чтобы ответить на мое неуклюжее приближение, словно он меня вообще не слышал.

Я двинулась, чтобы сократить расстояние между нами, осторожно приближаясь, когда до моего уха донеслись шепотки.

-Те'игнирет абисира. Те'игнирет абисира. Те'игнирет абисира. Те'игнирет абисира. -Он повторял эту фразу короткими, неистовыми вздохами, из его рта вырывался белый туман.

Тихие, осторожные шаги привели меня еще ближе. Достаточно близко, чтобы увидеть черное пламя, мерцающее в его ладони. Он поднял ее к мерцающему барьеру перед ним, который трепетал и колебался, но не сгорал.

- Зевандер? Что ты делаешь?

Он по-прежнему не отвечал.

Я протянула руку, чтобы схватить его за руку, но, не успев произнести ни слова, он резко повернулся ко мне, а в другой руке у него был топор, которого я не заметила. - Зевандер! - Я подняла руку, чтобы защитить лицо, словно это могло защитить меня от острого, блестящего лезвия.

Темные, безумные глаза пронзили меня с дикой силой.

- Зевандер, это я. Мэйвис. - Я старалась говорить как можно более ровным голосом, учитывая дрожь в горле.

Он опустил брови, темные зрачки сузились, а взгляд стал более резким. Он поморщился и уставился на топор в своей руке. Рыча, он отбросил его и бросился вперед, схватив меня за руки и притянув к себе. - Черт возьми. - Он обнял меня, его кожа была теплой, несмотря на холод, но его мышцы дрожали. Сжимая мои плечи ладонями, он отступил, держась на расстоянии вытянутой руки, а его глаза лихорадочно сканировали меня. - Я не причинил тебе боль? Я не причинил тебе боль, правда?

- Нет. Я в порядке. - За исключением холода, который остался в моей груди.

- Слава богам. - Его мышцы расслабились от облегчения, и он отпустил меня, проведя рукой по лицу, прежде чем положить ее на бедро.

- Чтотыздесь делаешь?

- Я рубил дрова. Мне показалось, что я что-то услышал. - Он повернулся к лесу, нахмурив брови. - Последнее, что я помню, — это то, что я стоял у входа в лес.

Мышцы моего лица напряглись, пытаясь скрыть охватившее меня беспокойство. - Ты все время повторялte’igniret abysira. Что это значит?

Его и без того встревоженный взгляд потемнел. - Это примирийский. Это значитсожги его

Я

- Похоже, нет. И это хорошо. - Он уставился в пространство, не фокусируя взгляд. - Странно, я даже не помню, чем занимался минуту назад. - Еще минуту он смотрел в пространство, а потом его взгляд вернулся ко мне, оценивая меня, стоящую в одеяле. - Что ты здесь делаешь?

- Помимо того, что я заметила, что ты без одежды, я рада сообщить тебе, что с Алейсеей произошли изменения.

- Она проснулась?

- Нет. Но мне кажется, я слышала, как она произнесла мое имя. - Что звучало гораздо менее впечатляюще, когда было сказано вслух, что подтвердилось, когда он нахмурился.

- Тебекажется. Ты не уверена?

- Это произошло очень быстро. Мне показалось, что она произнесла мое имя... но потом она осталась в состоянии оцепенения. Поэтому я начала сомневаться.

Он на мгновение задумался, потерев затылок рукой, словно все еще испытывал напряжение от произошедшего ранее. - Возможно, заклинание теряет силу.

- Да. - Мое выражение лица, должно быть, отражало конфликт, все еще бушующий в моей голове.

- Это хорошо. Прогресс.

- Да.

Он наклонил голову, привлекая мое внимание. - Итак, кто из нас вызывает у тебя беспокойство? Я или она?

- В некоторой степени оба, но... - Я снова замялась, не решаясь говорить, опасаясь, что он отвергнет меня или обвинит в потере рассудка. - Что-то...принуждает меня.

- В каком смысле?

- Помнишь голос, о котором я тебе рассказывала? Голос Морсаны? - Когда он кивнул, я продолжила: - Я помню, что ты сказал о воле Владетеля, и это имеет смысл. Но я чуть не убила ее, Зевандер. Я чуть не превратила ее в прах, как Эловен.

- Я уже говорил тебе. Твоя магия связана с тьмой. Но это все равно твоя воля.

Именно этот страх давил на мои ребра. - Если моя воля — убить ее?

- В таком случае я бы задавал вопросы не тебе, а твоей сестре. Что в ней так привлекает твой инстинкт?

- Я не знаю. Полагаю, я не узнаю, пока она не проснется. Но сегодня я заметила кое-что. - Я указала на примерное место на своем теле.

- Странная опухоль на ее боку, окруженная черными венами, как у тебя, но еще хуже. Это симптом твоего проклятия, не так ли?

- Насколько я знаю, да.

- Возможно ли, что она тоже проклята?

- Мое проклятие, как говорили, было проклятием Сейблфайра. Смертный никогда бы не выдержал такого.

Я тихо вздохнула, не зная, чувствую ли я облегчение или разочарование. - Тогда, возможно, это не то же самое. Мне просто показалось странным, насколько это похоже. Кстати, твое проклятие ухудшается?

Он нахмурился и приложил руку к шраму, словно стесняясь его. - Оно распространяется. Это происходит, когда я лишаюсь вивикантема.

- Так это физический признак твоего недомогания?

- Полагаю, да. - Он протянул руку. - Можно мне мой плащ? Довольно холодно.

- Конечно. - Я подошла ближе, протянула ему рубашку и плащ и осторожно потянула за руку, которой он прикрывал шрам, опуская ее с лица. - Ты не менее красив.

Его губы дрогнули. - Этот шрам отлично справляется с отпугиванием.

- Дело не в шраме, Зевандер. Дело в том, как ты его носишь, как будто любой, кто на него посмотрит, может превратиться в камень.

- Это видимая слабость.

- Но это не так. Это знак твоего выживания. Устойчивости. - Я прижала ладонь к его груди, чувствуя, как его мышцы напряглись.

- Ребенок, которого бросили в Сейблфайр и который выжил, чтобы стать свирепым убийцей для короля.

Его взгляд опустился на мои губы, и мне не нужно было читать его мысли, чтобы понять, чего он хочет.

Я встала на цыпочки и поцеловала его шрам, а затем его губы. Когда я отстранилась, его пылающий взгляд вызвал невыносимую боль в моей груди. - Теперь, когда мы это выяснили, почему мой свисток был в твоем кармане?

Хищный блеск в его глазах еще мгновение не угасал. - Он был в подземелье замка, когда я искал тебя. - Он сдернул тунику через голову, избавив меня от вида его обнаженной груди. - Лежал рядом с Акмириосом. Я помню, что ты носила его на церемонии становления.

- Он, похоже, расплавился. Полагаю, теперь он бесполезен.

Он щелкнул пальцами, и когда я бросила его в его ладонь, он нахмурился, глядя на него — и в тот же момент из его ладони вырвался рокот черного пламени. Он сжал руку в кулак и отряхнул его. - Черт возьми!

— Что случилось?

— Я не вызывал Сейблфайр. Не знаю, что только что произошло. Когда он открыл ладонь, то, что осталось от свистка, превратилось в идеально круглый серебряный шарик в его руке. — Что за черт, — пробормотал он.

— Что это?

— Кровавый камень. Интрига в его голосе пробудила мою, когда он поднял и изучил маленький шар. — Сейблфайр не превращает металл в камни таким образом. Он его плавит. Для чего нужен был этот свисток?

— Он вызывал мою... птицу.

— Птичий свисток.

— Подозреваю, что теперь он ничего не вызывает.

- Прошу прощения. - Он вернул его мне.

Поверхность все еще была горячей на ощупь, когда я спрятала его в брюках. - Ты хочешь сказать, что он был сделан из крови? Серебряной крови?

- Я никогда не превращал ничего другого в камень таким образом. - Он кивнул головой. - Возвращаемся, — сказал он, поднимая топор, который он отбросил в сторону.

Когда мы направились к хижине, в моей голове мелькнуло видение, как он стоит надо мной с этим топором. - Ты все еще со мной, да?

- Что ты имеешь в виду?

- Когда ты держал топор... твои глаза казались черными. Я была уверена, что это не ты смотрел на меня. - Быстрый взгляд показал, что его брови сжались, а на лице явно читался стыд. - Возможно, нам следует придумать способ убедиться в этом.

- Что ты предлагаешь?

- Фразу или жест рукой, может быть? Я часто брала Алейсею за руку, когда мне было страшно.

- Ты боишься меня?

Окружающая нас обстановка явно не помогала избавиться от холода, пронизывавшего меня, когда мы возвращались назад, и наши ботинки хрустели по гнилой растительности и костям, усыпавшим лесную подстилку. - Я боюсь, когда тебя нет

Он застонал и сильно пнул ногой, от чего то, что похоже было на человеческий череп, отлетело к стволу дерева перед нами. При ударе кость разбилась, и шум прорвал тишину. - Было бы полезно знать, где найти вейн, о котором говорил Анатолис.

— Как это поможет?

— Белые камни, которые ты видела, — это чистый вивикантем.

— Камни? — Я остановилась, схватив его за руку, когда мне пришла в голову одна мысль. — Морос… у него может быть немного. Его дом в городе.

— Как далеко?

— Чуть больше двадцати стадий.

- Более часа туда и обратно, если я буду бежать. Но на поиски может уйти полдня. - Он выразил свое неодобрение грубым звуком. - Это слишком долго, чтобы оставлять тебя здесь одну.

- Но если это поможет...

Он на мгновение замер, словно обдумывая эту идею, затем покачал головой. - Ты сказала, что Алейсея произнесла твое имя. Она может скоро проснуться. Я не оставлю тебя, пока не буду уверен, что она не попытается причинить тебе вред.

Мне не пришлось произносить слова, которые в тот момент жгли мой разум, — он опустил взгляд и сжал брови в строгом хмуром выражении.

- Я никогда не причиню тебе вреда.

- Нет. Я не думаю, чтотыкогда-нибудь сделал бы это. Но когда ты только что оступился, на меня смотрел кто-то другой. И я не знаю его намерений. - Я вздохнула. - Подождем еще день, посмотрим, проснется ли она. Если нет, я настоятельно рекомендую тебе найти нужный тебе вивикантем.

ГЛАВА 12 КАЗИМИР

Под покровом ночи лошадь Казимира мчалась к замку Эйдолон, а Равецио следовал за ним на небольшом расстоянии, подгоняя свою лошадь. В суматохе беспорядков, связанных с восстанием и исчезновением принца, выбраться из замка оказалось гораздо проще, чем Казимир предполагал. Пока солдаты бегали в панике, пожары, которые нужно было потушить, и королевские маги, которых нигде не было видно, он и Равецио добрались до конюшни, где они взяли двух лошадей и практически прошли мимо стражников без каких-либо инцидентов.

Во время езды его взгляд был прикован к смутным фигурам вдали, входящим в темное ущелье. Периодически мелькающие золотые и серебряные отблески стали выделять их как солдат соласиона и Нкстероси, которые, вероятно, еще не знали о похищении принца.

Возможно, это была та полдюжина солдат, которую капитан Зивант послал в погоню за Долионом.

Они не успели далеко уйти, раз Казимр уже почти догнал их. Похоже, они еще не заметили их, иначе наверняка бы напали.

Казимир согнул руку и вытянул ее так ровно, как мог, несмотря на неровные прыжки лошади под ним. Молясь, чтобы он не был слишком далеко от зоны действия своей магии, он выпустил струю ледяного тумана над поверхностью болота. Только когда он услышал эхо их проклятий, разносившихся по ущелью, он понял, что его цель была верна. И это подтвердилось, когда солдаты перестали продвигаться по болоту, потому что ледяная вода замерзла вокруг ног их лошадей.

Казимир ударил копытом по боку своей лошади и сжал поводья, когда он и Равецио помчались по открытому полю к ним. Он мог разглядеть всех шестерых всадников, прячущихся за своими лошадьми, которые издавали пронзительные ржания и бились в тщетной попытке освободиться от льда.

Стрела просвистела мимо уха Казимира, и он пригнулся к шее лошади. - Похоже, они нас заметили! — крикнул он Равецио.

- Ублюдки не могут попасть в цель, даже если от этого зависит их жизнь! — крикнул в ответ Равецио, и это замечание вызвало улыбку на лице Казимира.

- Все эти тренировки зря, — сказал Казимир.

Молния ударила в дерево, когда они проезжали мимо, расколов его на щепки, и лошади взвились на дыбы, заставив Казимира крепче сжать поводья, чтобы вернуть лошадь на дорогу. Он выдал рык, подгоняя животное быстрее. Дождь из стрел продолжался, и Казимир повернулся в седле, как раз в тот момент, когда острый наконечник просвистел мимо его руки.

Один из солдат натянул следующую стрелу и оттянул тетиву, но прежде чем он успел выпустить ее, Казимир послал еще один поток белого тумана. Конечности солдата отделились от туловища, стрела упала на землю, а каждая клетка его тела растворилась и разорвалась.

Воздух задрожал от странного взрыва жара, и Казимир резко дернул поводья, оттянув лошадь в сторону, как раз перед тем, как молния ударила в землю перед ним. Он замедлил животное настолько, что смог спрыгнуть с него, поднял ладонь и вызвал три острых снежных кристалла. Не отрывая глаз от своей цели, того, чья стрела задела его плечо, он вытянул руку вперед, посылая все три кристалла вращаться в воздухе между ними. Прежде чем солдат успел даже отвернуться, один из кристаллов вонзился ему в лоб. Его тело дернулось, голова слегка откинулась назад, кровь потекла из носа, и он упал на колени. Другой кристалл отрезал ему ухо, пролетев мимо него. Третий попал ему в горло. Солдат упал лицом вниз на землю, а лужа крови вокруг него продолжала расширяться.

Равецио, также сойдя с лошади, бросился вперед, его закаленные чешуйки отклоняли стрелы, которые отскакивали от него. Казимир последовал за ним, ускорив шаг, чтобы догнать его.

Четверо других солдат бросились к темным горам по обе стороны, поскальзываясь на поверхности льда, который начал таять.

Казимир вытащил один из своих кинжалов и, лишь на мгновение задержавшись, бросил его на расстояние. Лезвие попало в цель в правую руку, чуть ниже наплечника, и солдат вскрикнул, скользя по льду. Остальные три солдата даже не взглянули на своего павшего товарища, продолжая подниматься по крутому склону горы.

Равецио первым догнал павшего солдата и перевернул его на спину. Через несколько секунд их взгляды встретились, и солдат попал под действие заклинания Леталиша.

Накстерози, одетый в серебряные доспехи, медленно превратился в камень, серая пятнистость ползла от его ботинок к лицу, где на его выражении остался застывший взгляд чистой агонии.

- Черт возьми, — сказал Равецио. - Надо было сначала вытащить нож. - Он слегка потянул за рукоять, но она не сдвинулась с каменной плоти солдата.

Казимир фыркнул и продолжил преследовать остальных троих, задыхаясь от ран, нанесенных капитаном Зивантом

Один из солдат повернулся, подняв руку, и воздух затрещал от энергии. Почувствовав знакомое тепло, гудение на своей холодной коже, предупреждающее о ударе, Казимир прыгнул в сторону и прижался к стене, а молния ударила в то место, где он стоял всего несколько секунд назад. Земля задрожала, и камни скатились с края горы, ударяясь о лед.

Казимир вытянул руку, призвав более таинственные силы, которым его научили пользоваться, и притянул энергию молнии к своей ладони. Расплавленное тепло обжигало его кровь, и он выпустил рык, когда оно смешалось с его собственной магией. Он шагнул назад на тропу и вытянул руку вперед, посылая ледяной болт в сторону солдата.

Золотая броня соласиона едва замедлила острый болт, который пронзил его грудь, отбросив его назад, где он застрял в скале. Мелкие кусочки камня и пыль осыпались вокруг застрявшего солдата.

Равецио промчался мимо него, вверх по горе к последним двум солдатам, а Казимир неспешно подошел к тому, кто висел на ледяном шипе, вонзенном в его грудь. Кровь стекала по подбородку его врага, и он кашлянул, вызвав еще больше струек, вытекающих из уголков его рта.

Казимир смотрел на него, наклонив голову. Несмотря на кровь, размазанную по лицу солдата, он узнал его, и обрывки воспоминаний разлетелись по его мыслям.

Холодная поверхность цементного блока давила на его позвоночник. Руки были связаны над головой. Кислый вкус кожи на языке и слюна, стекающая из уголка рта, с кляпом между зубами. Оранжевое сияние горящего угля. Сердце бешено колотилось в груди.

- Где она? — спросил солдат, стоявший над ним. - Где женщина, которая тебя наняла!

- Я не знаю, — пробормотал он сквозь кляп. - Я знаю только ее имя. Клянусь.

Хруст жарящегося мяса.

Крики. Его собственные крики, разрывающие грудь в отчаянном вопле боли.

- Ты меня помнишь? - Казимир наклонил голову ниже, пытаясь привлечь внимание охранника. - Ты помнишь, кто я?

Охранник покачал головой, хрипло дыша.

- Конечно, не помнишь. Я был, наверное, одним из многих мальчиков, которых ты наказывал. - Казимир провел пальцем по толстому концу льдины, пронзившей, по его оценке, сердце солдата. - Тогда я был бессилен.

Дыхание человека было прерывистым.

- Я могу предложить тебе милосердную смерть, — холодно сказал Казимир. - Один холодный взрыв, и ты легко расколешься, как лопнувший пузырь. Ты даже не почувствуешь этого. Или я могу оставить тебя страдать столько, сколько понадобится, чтобы ты умер.

- П-п-п-пожалуйста, — прохрипел он между неглубокими вздохами. - Сделайте это... быстро!

Казимир глубоко вздохнул и вздохнул. - Нет. - Он усмехнулся и, почувствовав приближение чего-то сзади, обернулся и увидел две молочно-белые глаза, смотрящие на него всего в нескольких метрах. Приземистое телосложение. Плоский нос. Боггир. - Черт возьми... посмотри, что принесло ветром. Он выглядит голодным. Наверное, давно не ел нормально.

Солдат хрипло закашлялся и изрыгнул кровью на кожаную одежду Казимира.

— Где принц Дорджан?

— Я не... знаю.

— Я в это не верю. По болоту раздался рев, и Казимир обернулся и увидел, как боггир ползет к ним на четвереньках.

— Прошу... — голос солдата дрогнул. — Убейте. Меня.

- Где принц Дорджан?

- Я... говорю... правду...! - Его слова прервал кашель, и кровавая слюна потекла по его подбородку.

- Правда? - Казимир оглянулся через плечо на Боггира, который приближался.

- Я... не знаю!

- Жаль. Думаю, боггиры любят начинать с открытой плоти, а потом он просто втиснется в доспехи и съест тебя изнутри.

Солдат выдал стон. - Клянусь... никто... не говорил мне... о принце.

- Тогда я зря трачу время. - Не сказав ни слова, Казимир пошел по тропе вслед за Равецио.

- Нет... подожди! Прошу!

Крики эхом разносились по ущелью за его спиной.

* * *

Казимир толкнул тяжелые двери, которые со стоном открылись в темный вестибюль Эйдолона. В воздухе висел застоявшийся холод, и когда он вошел, его ботинки отразили глухой стук от холодных камней. Хотя замок никогда не был теплым и уютным, по крайней мере, обычно зажженные свечи и люстры всегда придавали ему некоторую жизнь. Куда бы он ни посмотрел, повсюду были только тени и жуткая тишина.

Свет снаружи освещал фонари, оставленные на консольном столике, и Казимир направился к ним. Используя спички, которые лежали в маленькой стеклянной вазе, он зажег их, и их мягкое мерцание отбрасывало еще больше теней на стены.

Защитное заклинание, окружавшее замок и обычно вызывавшее легкое покалывание в мышцах, больше не ощущалось. И хотя обычно они были покладистыми по отношению к двум Леталишам, огнедышащие драконы, рыскавшие вокруг замка, в результате почти попытались пожрать их и, возможно, сделали бы это, если бы Равецио не привел их обратно в конюшни, где хранилась еда. Очевидно, их не кормили уже несколько дней.

Казимир пробежал по первому этажу замка, внимательно вглядываясь в поисках Магды, Вендрика или Рикайи, которые могли быть где-то поблизости.

Каждая комната, которую он обыскивал, была пуста.

Он спустился в подземелье замка в поисках Долиона, но не нашел там никаких следов мага. К тому времени, когда он осмотрел каждую камеру, Равецио догнал его, держа в руке свой фонарь.

- На верхних этажах никого нет, — сказал он. — Проверил кабинет Зевандера — его там нет.

- Куда, черт возьми, все делись?

Громкий стук слева от них заставил обоих Леталишей повернуться и увидеть запертую цепью дверь на полу.

- Камень, ножницы, бумага? — Равецио усмехнулся, постукивая пальцами.

Казимир вздохнул. - Я сделаю это. - Он направился к небольшой нише и снял ключ со стены. Встав на колени рядом с дверью, он открыл замок и распахнул ее, быстро отступив назад на случай, если что-то выскочит на него.

- Эй, что это! - Равецио указал на его плечо, и Казимир судорожно провел рукой по плечевому щитку, нахмурившись, когда его товарищ по Леталишу разразился смехом.

- Сукин сын, — проворчал Казимир, протягивая руку, чтобы сорвать зеркало со стены. Снова опустившись на колени рядом с отверстием, он опустил зеркало и повернул его внутрь, но не обнаружил ничего, кроме многочисленных огромных паутинок, растянутых от одной стены к другой. - Ты там, Бранимир?

Ответа не последовало.

Казимир сдвинул зеркало, просканировав им тени, и обнаружил сотни глаз, уставившихся на него. Хотя он никогда раньше не дрожал при виде пауков, он знал, какой ущерб они могут нанести, если будут достаточно агрессивны. - Солдаты были

Сначала не было никакого движения, затем один из пауков вышел на свет зеркала Казжимир оценил, что этому чудовищному зверю понадобилось бы всего два укуса, чтобы поглотить его целиком.

- Есть идеи, куда они пошли? — спросил Казимир, наблюдая, как существо приближается к нему.

- Почему я должен тебе это говорить? — спросил глубокий, хриплый голос из темного угла комнаты.

- Их будут преследовать. Твоего брата тоже. На самом деле, я бы посоветовал тебе тоже уйти. Капитану понадобится несколько дней, чтобы понять, что его люди мертвы, но когда он это поймет, он пошлет еще больше людей.

Паук медленно приблизился к нему.

- Я не уйду из своего дома.

- Они не пощадят тебя.

- В прошлый раз они тоже не собирались меня щадить, — сказал он странно веселым голосом.

- Равецио и я можем удержать охотников от следов Долиона и Рикайи. - Еще до того, как обычно острые чувства Казимира успели зарегистрировать движение, паук выскочил из норы и сбил его на спину. Леталиш вытащил свой клинок, как раз перед тем, как паук перелез через него, пристально глядя на него и нависая над его лицом.

- Теперь можешь? — спросил Бранимир, выдав мрачный смешок.

Когда Равецио бросился вперед, Казимир протянул руку, остановив его. - Тогда убей меня, — призвал он Бранимира. - Я поклялся твоему брату, что отдам свою жизнь за твою семью. Я готов сдержать эту клятву, независимо от того, кто или что представляет угрозу.

Наступила пауза, и Казимир стоял неподвижно, пока капля прозрачной жидкости скатилась с кончика клыков паука на пол рядом с ним, где она зашипела.

Кислотный яд.

Без предупреждения паук отскочил назад и скрылся в норе.

- Каликсар, — прорычал Бранимир.

Казимир сел и, проведя рукой по лицу, выдохнул дрожащим голосом. — Чертовы паукообразные.

— На этот раз не замыкай дверь, — предупредил Бранимир. — Я буду ждать прибытия наших нежелательных гостей.

Равецио закрыл дверь ногой и протянул руку, поднимая Казимира на ноги. - Каликсар. Есть идеи, как пройти туда?

- Я знаю одного человека в Сусуррии. Отставной морской торговец. Он может достать нам документы. - Говорили, что въезд в Каликсар был более строгим, чем в любую другую страну Эфирии.

Эльвинирцы, в конце концов, не были гостеприимным народом, особенно к таким головорезам, как Казимир и Равецио. Для посещения острова требовались строгие документы и королевская подпись. Ни того, ни другого они на тот момент не могли получить законным путем. - У них есть два дня преимущества. Полагаю, они отправились в Винтертайд, поскольку у леди Райдинн там была семья.

— На лошади до побережья можно доехать за шесть дней. Казимир повесил ключ и зеркало обратно на стену. — Мы можем выплыть из залива Кубрисиан и прибыть примерно в то же время. В главном порту будет оживленно, но мы должны найти их там.

— «Должны.

— Если нет, то вернемся сюда и будем смотреть, как пауки пожирают стаю ничего не подозревающих солдат, наверное.

Равецио пожал плечами. - Звучит заманчиво.

ГЛАВА 13 МАЭВИТ

Вернувшись в хижину, я поспешила в комнату Алейсеи, чтобы проверить, как она, и заметила, что ее положение не изменилось.

Черт.

- Ничего? — спросил Зевандер из дверного проема, и я могла только торжественно покачать головой. Возможно, я действительно только вообразила, что она произнесла мое имя.

- Где эта опухоль, о которой ты говорила? Та, с черными венами.

В любой другой ситуации я бы позаботилась о достоинстве Алейсеи. Вместо этого я приподняла ее рваное платье настолько, чтобы показать разветвленные венички и опухоль на ее торсе.

- Это действительно похоже, не так ли? Хотя немного грубее. - Он опустился на колени у края кровати и внимательно осмотрел опухоль, не прикасаясь к ней. - Невозможно, чтобы она подверглась воздействию Сейблфайра и выжила.

- И ты уверен, что шрам на твоем лице — результат воздействия Сейблфайра?

- Конечно, нет. Я был младенцем, когда он появился. Я знаю только то, что мне рассказали. Мой отец разыскал всех магов в Эфирии, пытаясь определить причину.

- И он подтвердил связь с Сейблфайром?

Вздохнув, он повернулся ко мне. - Признание того, что я подвергся ритуалу Эмберфорджа, стало бы поводом для казни. Включая мою собственную. Нет, он никогда не подтверждал.

- Тогда возможно, что причины одинаковы.

- Думаю, все возможно. - Он кивнул в сторону раны Алейсеи, вставая. - Хотя ее рана, похоже, гораздо более запущена.

Я опустила рубашку Алейсеи и укрыла ее одеялом. - Интересное наблюдение. Она не выглядит зараженной, как другие существа, которых мы видели. Это, должно быть, причина ее бессознательного состояния. Ты сказал, что вивикантем не дает твоей ране расти. Может ли это сработать и на Алейсее?

- Ты задаешь вопросы, на которые я не знаю ответов. Ты первая смертная, которую я знаю, и даже у тебя есть эфирийские корни.

Мне пришла в голову одна мысль. - Эти приступы, от которых ты страдаешь. Ты погружаешься в калигорью? Я просто подумала, если у вас одно и то же заболевание, то, возможно, Алейсея может быть... - Мои слова оборвались, когда он покачал головой.

- Калигорья требует магии крови. Это подсознательное использование магии, которое также требует вивикантем. Полагаю, единственный плюс низкого уровня вивикантем... я не могу легко погрузиться в калигорью.

Я оглянулась на Алейсею. - Дэйс, мы уже несколько дней здесь, и эти существа нас не атаковали. Может, нам обоим стоит отправиться к Моросу? Мне не нравится идея оставлять ее, но вдвоем мы найдем камни быстрее, чем в одиночку. И если вивикантем поможет ей проснуться, избавит от инфекции, то риск будет оправдан.

- Мне определенно будет спокойнее, если ты будешь рядом, чем если я оставлю тебя здесь одну.

— Только не бери с собой топор. Как только я произнесла эти слова, даже несмотря на то, что они были сказаны в шутку, он нахмурился, и я пожалела о них. — Ты не обидел меня, — сказала я, прежде чем он успел высказать мысли, бурлящие в его голове.

— Меня беспокоит то, что я не сразу тебя узнала.

- Меня это тоже беспокоит. - Мучение в его глазах

Зевандер поднял бровь. - Пока я посмотрю, что смогу добыть. - Когда он отстранился, я крепче сжала его руку.

- Я тоже не оставлю тебя, Зевандер. Что бы ни было с тобой, я с тобой.

Сжав губы, он снова кивнул и поднял мою руку, чтобы поцеловать ее. Обычная морщина на его лбу углубилась, и он медленно опустил мою руку с его лица.

Я последовала за его взглядом на пол, где странный след чуть ниже кровати заставил меня тоже нахмуриться. В дереве были вырезаны глубокие черные борозды, похожие на следы когтей зверя.

Опустившись на колени, он провел пальцем по одной из неровных бороздок. - Я видел такие же следы позавчера ночью, в подвале. Подумал, что это могло быть какое-то странное, смертоносное зверьё. - Черная субстанция прилипла к его коже, и когда он вытер ее о покрывало, я заметил что-то темное и на пальцах Алейсеи.

Еще больше нахмурив брови, я подняла ее руку, чтобы посмотреть на черную субстанцию под ее ногтями. Холодок пробежал по моей шее, и я бросила ее руку на кровать. - Это под ее ногтями. Это она сделала?

Он поднял руку Алейсии, осматривая ее кончики пальцев. - Похоже на то, но... представь, как бы выглядели твои пальцы, если бы ты оставил такие царапины на дереве. - Он был прав. Ее кончики пальцев должны были быть в крови и содраны, а ногти сломаны от давления. - Я каждую ночь закрываю дверь на замок, но я предлагаю привязать ее к кровати. - Суматоха, бурлящая в моей голове, наверное, была заметна на моем лице, потому что он добавил: - В качестве меры предосторожности.

- Я понимаю. Если это она, я не хочу даже представлять, что она может сделать с собой.

- А если это не она, нам, возможно, придется подумать о том, чтобы найти убежище в другом месте. Возможно, в городе.

Учитывая, что мы не знали, как обстоят дела в городе, эта мысль вызвала у меня волну беспокойства. Тем не менее, я кивнула.

* * *

Привязав ее к кровати веревкой, которую он нашел в пустой конюшне за лачугой, Зевандер обыскал каждый уголок маленького жилища в поисках следов того, что могло оставить эти отметки. В том числе и небольшое подвальное помещение, но он не нашел ничего, кроме нескольких жуков и пауков, которые с удовольствием ползали по его руке, пока он не вернул их в их паутины.

Было уже почти темно, когда я устроилась у костра, чтобы собраться с мыслями, а Зевандер, как обычно, проверял территорию снаружи. Когда по моему бедру пробежала волна удивительного тепла, я погладила ногу и заметила небольшую выпуклость на брюках. Я залезла в карман, вытащила серебристый камень, который когда-то был моим свистком, и подняла его, чтобы осмотреть поверхность. Зажатый между моими почерневшими пальцами, камень стал горячее, пока его поверхность не расплавилась в жидкое серебро.

- Ой! - Я вздрогнула, с ужасом наблюдая, как оно прилипло к моей коже. Кипящая жидкость растеклась по моей ладони, словно обладая собственной волей. Я ахнула и еще сильнее встряхнула рукой, когда горячее серебро стекло по моему запястью к шраму на предплечье, который я получила несколько недель назад, порезавшись об арку. Оно просочилось в крошечные бороздки, создав идеальные линии, похожие на бахрому птичьего пера.

Меня охватила паника, и я в панике попыталась стереть его. - О нет, - прошептала я. - Уйди от меня. Уйди от меня. - Я терла сильнее, превращая окружающую кожу в ярко-красную от моего интенсивного царапания. Но серебро все равно не стиралось.

На моей ладони появилась полоса ожога, и я подняла ее, чтобы увидеть новый светящийся глиф. Сложная сеть крошечных символов, выгравированных на том, что выглядело как птица с распростертыми крыльями. Моя рука дрожала, когда я изучала его, гадая, если его назначение связано с этим свистком, или это просто совпадение. У меня зачесалось в горле, и я приложила ладонь к шее. Я попыталась прочистить горло, и из меня вырвался свист.

Я прикрыла рот рукой, все мышцы дрожали. Опустив руку, я попыталась заговорить. Но снова из моего горла вырвался только высокий визг. Я снова прикрыла рот рукой.

Что я наделала?

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Зевандер. Я сжала губы и подняла книгу, чтобы скрыть панику, которая, должно быть, отразилась на моем лице.

- Вижу, ты снова читаешь, — сказал он с улыбкой, но я не стала ему отвечать.

Не то чтобы это была моя вина, ведь я просто достала эту проклятую книгу из кармана, но каким-то образом я почувствовала, что поступила глупо.

- Кажется, температура немного понизилась. Сегодня вечером лучше одеться потеплее и не забудь надеть дополнительные чулки, когда будем ехать в деревню.

Натянув на лицо улыбку, я кивнула, наблюдая, как его брови медленно опускаются.

Конечно, он заметил, что что-то не так. Неужели этот человек всегда должен быть таким чертовски проницательными?

- Ты в порядке?

Я снова кивнула, но беспокойство взяло верх, и я покачала головой.

Он быстро сократил расстояние между нами. - В чем дело? Алейсея что-то сделала?

Я покачала головой.

- Ты ранена?

Я пожала плечами и снова покачала головой.

Морщины на его лбу углубились. - Ты не можешь говорить?

Сжав губы, я покачала головой.

- Что случилось?

Я подняла руку, чтобы показать шрам и серебряные линии, сверкающие в мерцающем свете костра.

Нежные руки схватили меня за локоть и запястье, чтобы рассмотреть шрам поближе. Когда он провел рукой по шраму, тот запузырился, и от этого зрелища у меня скрутило живот. - Серебро… из свистка?

Я кивнула, удивленная тем, как легко он догадался, и благодарная, когда он убрал руку и пузырьки перестали появляться.

- Покажи мне. Открой рот и попробуй заговорить.

Все еще чувствуя себя глупо, я отвернулась, не желая, чтобы он услышал странный звук, который дважды вырывался из меня раньше.

- Давай. Скажи что-нибудь.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. - Что-нибудь. - Я резко открыла

Зевандер снова поднял мою руку, пристально глядя на шрам. - Как серебро попало в твою кожу?

- Я держала его в руке. Вдруг оно растаяло. Оно жгло, и я не могла его стереть. Потом появился странный... символ. - Его форма снова пришла мне на ум. - Я открыла... - Мои слова были прерваны снова свистом, и, как и раньше, я прикрыла рот рукой.

Зевандер провел ладонью по губам и отвернулся, а его прищуренные глаза говорили мне, что он нашел это забавным.

Я попыталась сказать ему, что в этом нет ничего смешного, но из моих уст вырвался только резкий визг.

Он фыркнул, все еще прижимая ладонь ко рту. Зажмурив глаза, он покачал головой и прочистил горло. - Выкинь этот глиф из головы, — сказал он, прерываясь на смешок. — Подумай о чем-нибудь другом.

По какой-то причине я не могла. Его форма была настолько необычна, что я не могла перестать мысленно восхищаться этим воспоминанием.

Я снова попыталась заговорить, но из моих уст вырвался лишь слабый свист.

- Ты должна думать о чем-то другом. Только так это прекратится.

- Я не могу! — кричала моя голова, а разочарование жгло мои щеки.

Он наклонился вперед, обхватил обеими руками мое лицо и прижался губами к моим.

Мой живот затрепетал от неистового шепота крыльев бабочки, щекочущих мои ребра. Я забыла, насколько прекрасны были его поцелуи. Как сильно я жаждала хотя бы одного, когда мы были порознь. Да, мы целовались с тех пор, но ничто не сравнится с этим. Я почувствовала, как он отстранился, чтобы прервать поцелуй, но мое сердце жаждало большего. Я еще на мгновение сжала его тунику, а затем заставила себя отстраниться.

Все еще держа мое лицо, он смотрел на меня. - Лучше?

- Да, - прошептала я и прочистила горло, когда он опустил руки. - Спасибо.

- Похоже, тебе больше не нужен свисток. Ты приобрела новый глиф, хотя и странный и немного тревожный. - Он направился к столу, не обращая внимания на то, что только что пробудил во мне.

В бутылке осталось немного ликера Элоуэн, и он сделал глоток. - Как это может продолжаться? Я постоянно натыкаюсь на эти жуткие силы. Они не могут быть нормальными? Как способность Рикайи чувствовать эмоции других. Или способность Аллоры читать кости. Нет, только не я! - Я подняла руки в воздух, и гнев пронзил меня.

- У меня черные кончики пальцев, позвоночник, который выскакивает из ладони, и проклятый свист в горле!

Зевандер резко повернул голову в сторону, сжав губы, словно пытаясь сдержать смех.

- Давай. Смейся... - Мой голос дрогнул на этом слове, и я невольно выдохнула смешок. Я сжала губы, чтобы сдержаться, и покачала головой, словно это могло помочь.

Зевандер хмыкнул, и я снова рассмеялась. Мы оба смеялись так сильно, что у меня на глазах появились слезы.

Он откинул голову и выпил глоток спиртного, вытерев рот тыльной стороной ладони. - Если тебе от этого станет легче, у меня есть скорпион, который иногда пытается меня укусить.

Я снова рассмеялась, чувствуя головокружение и слабость, а бока болели от интенсивности смеха. - Мы, наверное, самые несчастные двое во всей Эфирии.

- Мы не в Эфирии. Мы гнием в землях смертных.

Мы оба задыхались от смеха, и мое тело покачивалось так сильно, что я чуть не упала с кресла-качалки. Последний раз, когда я так сильно смеялась, я была пьяна.

Смех наконец утих, и я вздохнула, уставившись на огонь. - Знаешь, чего я скучаю? По рагу Магды.

- Как мы вообще до этого дошли? — спросил он.

- Не знаю. Наверное, я устала от консервированных яблок и маринованных яиц. Ты когда-нибудь ел в Эфирии что-то ужасное? Кажется, там все вкусно.

- Это из-за вивикантема в еде. Он придает ей яркий вкус. Но я тоже пробовал отвратительную еду.

- Не могу себе этого представить. Я буду так рада вернуться.

С бутылкой у рта он повернулся ко мне, посмотрел на меня и выпил остатки спиртного. - Я тоже.

ГЛАВА 14 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Обе луны переместились по небу, и хотя еще не наступила полная темнота, чтобы разжигать костры днем, мучительные лучи солнца начали ослабевать.

Это было облегчением для Зевандера, который почти не спал прошлой ночью. Он протянул свою миску приземистому эльвиниранцу, который накладывал в нее серую жижу, которую Зевандер ел два раза в день в течение последних пяти лет. Эльвиниранец добавил в его миску еще немного, но вместо обычных двух кусков хлеба подал только один.

В глазах эльвиниранца мелькнуло раскаяние. - Извини. Приказ надзирателя, — тихо сказал он.

Сжав губы, Зевандер кивнул, сунув хлеб в карман своих рваных брюк для отца, и сел в дальнем конце длинного деревянного стола, где он обычно сидел с Казимиром и Равецио.

- Он фактически приказывает тебе умереть, — Равецио откусил кусок хлеба зубами. - Какой оргат позволит своему противнику уйти из ямы? — спросил он с набитым ртом.

Сжав челюсти, Казимир покачал головой. - Мне это не нравится.

- А какой у меня выбор? - Зевандер сморщил нос от отталкивающего запаха гнилых кусков мяса, измельченных в мокрую смесь зерна и жира. Это был единственный источник вивикантема, который они получали в этом месте. Его хватало, чтобы поддерживать энергию и мышцы в форме для тяжелой работы.

- Джагрон, несомненно, держит на тебя козырь, — вступил в разговор Равецио и, зачерпнув ложкой немного этой жижи, с трудом сдержал рвотный рефлекс. - Он не позволит, чтобы его лучший рабочий, который в одиночку обеспечивает его дополнительными пайками и случайными женщинами, был раздавлен Оргатом.

Охранники, присматривающие за молодыми заключенными, получали привилегии в зависимости от количества добытой за день руды. В некоторых случаях Зевандер работал достаточно усердно, чтобы заслужить расположение Джагрона со стороны надзирателя.

- Именно так, — согласился Казимир. - Расскажи ему об угрозе, нависшей над твоим отцом. В худшем случае тебе придется потерпеть несколько ударов и синяков. Но ты можешь остаться в живых. Твой отец может остаться в живых.

- Что это за дерьмо! - Новый заключенный, сидевший в двух креслах от него, вскочил со стула и

Охранник взглянул на жижу, затем на заключенного, его лицо было странно бесстрастным. - Ешь.

Фыркнув, заключенный огляделся, но ни один из соседних заключенных не проявил ни капли поддержки. Самодовольная улыбка на его лице исчезла и сменилась гневом. - Я не буду есть это дерьмо.

- Я не буду повторять.

- А я не скажу тебе... - Громкий крик боли вырвался из уст заключенного, и он зачесал горло, словно невидимая сила душила его.

Зевандеру не нужно было видеть светящийся глиф на ладони охранника. Он знал, какую магию тот использует, поскольку сам испытал ее на себе давным-давно. Как будто раскаленная сталь проходит по коже.

Пайнгивер.

Заключенный упал на колени. - Пожалуйста! Перестань! Перестань! - Он издал резкий крик, словно охранник нанес ему еще один удар, прежде чем замолчать.

- Теперь ешь.

Дрожа от страха, заключенный упал на четвереньки и опустился к сапогам охранника. После тихого всхлипывания он провел языком и губами по полу, слизывая жидкое мясо, и этот вид заставил Зевандера скривить губы.

Без предупреждения охранник оттянул сапог и ударил им заключенного по лицу, сбивая его назад на каменный пол.

Казимир фыркнул и снова покачал головой. - Глупый ублюдок, — пробормотал он, зачерпывая в рот еще одну ложку.

Зевандер помешал ложкой кашу, вспоминая дни, когда он бросал вызов охранникам. Глупые дни, когда он страдал от рук почти всех охранников в шахтах. Он устал от постоянных побоев, но часто задавался вопросом, что говорит о нем тот факт, что он не подвергался побоям уже больше года. - Разве мы не собаки, подчиняющиеся своим хозяевам? Все мы?

В поле его зрения Казимир нахмурился. - Мы живы. Чего не скажешь о половине ублюдков, которые прибыли с нами.

- И, что еще важнее, именно поэтому ты пойдешь на небольшую беседу с Джагроном, — добавил Равецио, указывая ложкой на Зевандера. - Постарайся, чтобы тебя не превратили в приправу к завтрашнему завтраку.

- А если он не сможет?

С озабоченным взглядом Казимир повернулся к Зевандеру. - Не проиграй. Независимо от последствий.

* * *

Скрип тележки с водой предупредил Зевандера о приближении отца, и он обернулся, чтобы увидеть старика, который, похоже, спешил к нему, ковыляя и разбрызгивая воду.

Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что охранники не обращают на него внимания, Зевандер залез в карман и достал хлеб, который он пронес контрабандой. К сожалению, это был не дополнительный паек, а его собственный.

Отец схватил его за руку, не дав Зевандеру показать, что у него в кармане. - Я узнал о драке и о последствиях твоей победы.

Зевандер вырвался из рук старика и отступил на шаг. Выражение лица его отца стало серьезным, словно этот жест ранил его.

Он налил воду в жестяную чашку. - Не жертвуй собой, чтобы пощадить меня, сын, — сказал старейшина Райдайн, протягивая чашку Зевандеру.

Зевандер усмехнулся и опрокинул содержимое, которое с шипением прошло по его пересохшему горлу, а затем с грохотом бросил чашку обратно на телегу. - Я прожил годы без твоих советов, старик. И уж точно не нуждаюсь в них сейчас.

- Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Зевандер повернулся, чтобы вернуться к своей работе, но остановился, почувствовав крепкую хватку на своем плече.

- Сынок... Я обижал тебя и твоего брата с самого вашего рождения. Пусть моя смерть послужит искуплением. Возмещением за всю боль, которую я вам причинил.

Печаль, скрутившая Зевандеру кишки, растворилась в ярости, которую он слишком долго сдерживал. Часть его хотела повернуться и задушить старика обеими руками.

- В этой неопределенной ситуации я должен рассказать тебе кое-что... о знаке на твоей груди. - Он наклонился, его тело дрожало от нетерпения. - Это знак твоего проклятия, но и источник великой силы.

Зевандер нахмурился. - Ты сказал, что этошрамСейблфайра. Зло, зарывшееся в мою кожу. Теперь этовеликая сила?

- Сейблфайри естьвеликая сила, какой бы мрачной она ни была. Знак древнего бога, который живет в тебе.

Его слова вызвали в памяти смутное воспоминание — возможно, сон о незнакомце в плаще с капюшоном, но детали в его мыслях были размыты. Он презрительно ухмыльнулся старику. - Голод затуманил твой разум, старик. - Он достал хлеб из кармана и прижал его к груди отца. - Если я переживу этот вечер, завтра у меня будет еще хлеба, чтобы поделиться.

- Послушай меня, мой мальчик. Я говорю правду!

- И что с того? Если это правда, что мне делать с этим знанием? - Он поднял руку, чтобы показать крошечные слова и глифы, выжженные на его коже, которые не позволяли заключенным использовать магию. - Я умру, как и все остальные. Бессильный.

- Твоя сила могла бы разрушить эту тюрьму, если бы ты не был скован ограничениями плоти и крови. Но бог не связан законами человека. Найди способ. Освободи себя.

- Эй! Поторопись! — рявкнул один из охранников.

- Ты однажды восстал из пламени. Ты создан древними. Ты не умрешь, сын мой. Это не твоя судьба.

- А какова была твоя судьба, отец? Убить невинную женщину?

В его глазах мелькнула печаль. - Скажи охраннику, что тебе нужно в туалет, и я найду тебя там. - Он ушел, хромая, а Зевандер выдохнул и покачал головой.

Он махнул рукой Джагрону, давая понять, что ему нужно помочиться, на что охранник кивнул, затем он обогнул край скалы и подошел к указанному месту, где зловоние экскрементов чуть не заставило его задохнуться.

Быстро облегчив себя, он почувствовал чье-то присутствие и обернулся, чтобы увидеть своего отца, стоящего за его спиной.

- Я скажу тебе это быстро, потому что не могу позволить этому умереть здесь, вместе со мной. И если есть шанс, что ты снова увидишь свою мать, важно, чтобы она знала правду.

- Какую правду?

- Я убил женщину. Мать. Жену. И я проведу остаток своих дней, ища прощения у богов. Но я клянусь тебе, если бы я знал правду, я бы не повторил свою тяжкую ошибку.

- Переходи к делу, старик. Охранники дают только немного времени, чтобы пописать.

- До твоего рождения я работал колдуном. И хотя я не всегда был честен в своих делах, я был хорош

- Давай, продолжай, — нетерпеливо сказал Зевандер, понимая, что Джагрон обязательно заметит его отсутствие.

Его отец резко кивнул. - Генерал армии соласиона в то время обратился ко мне с просьбой разыскать жену судоходного магната. Лорд Ванхельм, как тебе уже сообщил лорд Белтэйн. - Увидев раздраженный кивок Зевандера, он продолжил: - Ванхельм утверждал, что его бывшая жена, которая сбежала из дома, была еретичкой, практиковавшей темную магию и приносившей в жертву детей. Я, конечно, принимал гораздо худшие задания за такие деньги, которые предлагал лорд Белтэйн, поэтому, когда они попросили меня разыскать ее, я без колебаний согласился.

- Лорд Белтэйн назвал ее невинной женщиной. Кто из вас лжет? - Зевандер был готов уйти, потеряв интерес, но отец положил руку ему на плечо, и только тогда он заметил, что ни один сантиметр его кожи не был не изуродован, и это отвлекло его внимание от того, что следовало далее.

- Позволь мне закончить рассказ. Я выследил эту женщину в хижине глубоко в лесах Сусуррии, с заданием доставить ее генералу соласиона и никому не рассказывать об этом. Но когда я нашел двух детей, спрятанных в кладовой — маленького мальчика и девочку — с зачарованными языками, не позволяющими им говорить, и с невыразимыми шрамами по всему телу... - Схватившись за брови, он уставился в пространство, медленно качая головой. - Как отец, я был в ярости. Я потерял рассудок. И я... я напал на нее, думая, что спас этих детей от монстра. - Сжав губы, он провел рукой по лицу, и Зевандер заметил блеск слез в его глазах, которые потухли, когда он устремил взгляд в пространство. - Я слышал в своей жизни всевозможные крики, но ни один из них не был так болезнен, как крики детей, взывающих к своей умирающей матери. - Он сильно моргнул, и даже Зевандер почувствовал, как в его груди расцвела боль. - Когда они побежали обнимать ее, а она лежала, истекая кровью, я понял, что наделал. Я не смог спасти ее. Я не смог остановить кровотечение. И в последние мгновения жизни она рассказала, что эти дети были бастардами короля Джерета, который многократно насиловал ее. Ее муж, по-видимому, был бесплоден, и он считал, что эти дети были результатом измены.

Его слова поразили Зевандера, как удар в грудь, как всегда, когда он думал о том, что кто-то причиняет боль женщине.

- Она рассказала мне, что сбежала из Солассиоса со своими детьми, оставив своего властолюбивого мужа, который жаждал их смерти. Двух невинных детей, которых он избивал с самого их рождения. А я был жестоким зверем, который убил ее. Этого храброго и прекрасного существа. - Слезы заблестели в его глазах. - Ее длинные светлые волосы. Бронзовая кожа цвета полуночи. Поразительные синие глаза. До сих пор она преследует меня, не давая забыть мои грехи. - Он зажмурил глаза. - Она умоляла меня увезти их куда-нибудь. Спрятать. И я так и сделал. Когда она наконец скончалась, я поджог хижину и перевез детей через Никстерос и Веспирию в пустынные земли Эремиции.

- Вот почему солассионы охотились за тобой. Король хотел их смерти.

- Да. Я попытался солгать и сказать им, что не нашел эту женщину, но они применили нилмирт. Они не знали, что у меня была некоторая иммунитет к нему, поэтому, чтобы они поверили, что я говорю правду, я признался, что убил женщину и сжег хижину. Но я солгал о том, что нашел детей.

Я знал, что их убьют.

- Тогда ты и обратился к Кадавросу? — спросил Зевандер.

- Я слышал слухи о нем и его способностях и подозревал, что солассионы будут преследовать меня, зная то, что я знаю. Я искал силу, чтобы защитить свою семью.

- Мать была дружна с королем Сагаерином. Почему ты не обратился к нему? Зачем рисковать нашими жизнями, обращаясь к сумасшедшему?

- Я никогда не говорил твоей матери правду. - Он снова опустил голову, и его плечи задрожали, когда он разрыдался.

Этот вид заставил Зевандера нервничать. Он всегда знал, что его отец был жестким человеком. Безэмоциональным. Видя его таким, он почувствовал жалость, которая вызвала у него гнев и смятение.

- И теперь я никогда больше не увижу ее, — сказал его отец.

Я никогда не услышу ее голос. И не увижу той неуловимой улыбки, когда она думает, что никто не смотрит. Все потому, что я боялся гнева лорда Белтана. И из-за этого она так и не поняла всей серьезности ситуации. Она действительно обратилась к королю после того, как Бранимир прошел ритуал Эмберфорджа. Но было уже слишком поздно. Сагаэрин поклялся, что защитит ее, но сказал, что ничего не может сделать, чтобы избавить меня от моей судьбы. Я никогда не хотел причинить вам боль. - Он выдохнул дрожащим дыханием, и в его горле, несомненно, застрял рыдание. - Ты не можешь пожертвовать своей жизнью ради моей. Я уже взял слишком много.

Зевандер научился оставаться бесстрастным, держать свои эмоции под жестким контролем, поэтому он не проявил к отцу никакой привязанности. Вместо этого он сказал: - Вернись завтра. У меня будет больше хлеба, чтобы поделиться.

ГЛАВА 15 ЗЕВАНДЕР

Настоящее время

Сидя на стуле напротив нее, Зевандер наблюдал, как спит Мэйвис, проводя большим пальцем по глубоким металлическим ребрам украденного кулона в виде скорпиона. Он гладил его, чтобы успокоиться.

Книга, которую она читала, лежала у нее на коленях, а голова откинулась в сторону, обращенная к нему, ресницы трепетали на щеках, покрасневших от пылающего камина. Угасающие угли дневного света тянулись через окно к ней, словно даже дневной свет не мог вынести мысли оставить ее. Наступал вечер — его последний шанс поохотиться на что-нибудь съедобное после безуспешной попытки утром. Они должны были уехать в город с первым светом и им нужно было пополнить запасы энергии.

И он был твердо намерен отправиться в лес — до тех пор, пока не увидел ее спящей.

Черт

Ее рука лежала на подлокотнике кресла-качалки, а безжизненные пальцы свисали с края. Дразня его.

Сжимая ожерелье, он закрыл глаза, вспоминая ночь, когда она коснулась его своими мягкими, нежными пальцами. Его мышцы напряглись, член напрягся в кожаных штанах, пока он погружался в воспоминания. Даже сейчас он все еще чувствовал ее призрачную ласку на своей коже. Как она сжимала его, словно острый конец лезвия, захваченный в ее ладони — нежно и осторожно, не с желанием взять, а с желанием дать, чувство, которое было ему настолько чуждо, что он задавался вопросом, было ли это его спасением или гибелью. Он всегда считал теплые ласки предупреждением перед холодным ударом кнута или лезвия. Обманом. Каждая часть его тела, к которой прикасалась Мэйвис, была переписана в нечто, чего он не узнавал. Нечто, что ощущалось как распутывание, как шаткое удержание того человека, которым он был раньше. Порочная душа, еще не лишенная возможности искупления.

- Ты ничто, кроме раба. Бесполезный.

Голос генерала Лойс впился в его череп острыми зубами, и он прижал ладонь к уху.

- Кто мог бы полюбить раба?

- Уйди из моей головы. - Эта мысль пронеслась в его голове как рык, и Зевандер зажмурил глаза, пытаясь изгнать ее. Острая боль пронзила его ладонь, и когда он посмотрел вниз, кровь стекала по его пальцам, которые так крепко сжимали металлический кулон, что костяшки стали белыми.

Он снова посмотрел на Мэйвис, и один только ее вид оттеснил этот проклятый голос в его голове. Он вспомнил, как она смотрела на него в ту ночь, когда они были вместе, так доброжелательно и без осуждения. Словно один взгляд мог стереть столетие позора. Унижения. Отвращения.

Словно ее руки могли избавить его от боли бесчисленных ударов кнутом и порезов ножом.

Зевандер не знал, что ее пальцы способны на такую магию, но, глядя на них и жаждая, чтобы она хотя бы раз погладила его по лицу, он был уверен в одном: эти руки обладали силой разрушить его, и, черт возьми, он был готов принять это.

Хотя он понимал причины, по которым она держалась на расстоянии, отсутствие прикосновений сводило его с ума. Не в смысле вожделения, хотя он не мог отрицать, что его тело напрягалось от одного только ее запаха. Нет, это было утешение, которое он не мог описать — как в тот день, когда он сбросил оковы и впервые почувствовал, как воздух коснулся его обнаженной кожи.

Он отчаянно жаждал этого. Ее.

Шелковистой текстурой ее кожи. Ощущением ее ногтей.

По его телу пробежал дрожь.

- Лунная ведьма, — прошептал он, и в его голосе слышалась мольба, как незашитая рана, просящая об исцелении.

Она была его. Его половинкой. Его гибелью.

Богиней милосердия, пойманной в его лапы, как бабочка, запутавшаяся в паутине.

Жгучая боль в бедре заставила его посмотреть на нож в своей руке — он не помнил, как взял его — окровавленный, а свежая рана прорезала его кожу, пробив брюки. Кровь покрыла его ладонь, когда он разжал ее, сжимавшую кулон в виде скорпиона. Удивительно, что он не раздавил эту проклятую вещь.

Воздух в его легких сгустился, и Зевандер поднялся со стула, спрятав кинжал в ножны. Ему нужно было удалиться. По дороге к двери он сунул ожерелье в карман и вытер окровавленную руку о кожу.

Ему нужно было уйти, иначе он рисковал сделать какую-нибудь глупость, например, принудить ее к близости. Он распахнул дверь, и его взгляд метнулся по двору в поисках паукообразных существ. Не увидев их, он побрел по снегу к лесу.

Что может лучше успокоить его желания, чем убить что-нибудь?

* * *

Зевандер шел размеренными шагами, его поступки были бесшумны, а взгляд был прикован к белому кролику, находившемуся всего в нескольких метрах от него. Тьма окружающего леса делала его похожим на призрачное существо. Стараясь не напугать его, он тихо вытащил свой клинок, каждое медленное движение едва издавало звук. Он был полон решимости предложить Мэйвис что-то лучшее, и кроличье рагу казалось ему мечтой после нескольких дней однообразной пищи. Сжав рукоять меча пальцами, он приготовился к броску, а затем отступил назад.

-Мор саманет, — прошептал безтелесный голос, и, отвлеченный этим звуком, Зевандер бросил нож мимо кролика, промахнувшись, а маленькое существо убежало.

Он оглядел лес и заметил тень, скользящую вдали через заросли подлеска.

Олень?

Какая удача, если это он. Зевандер не видел в лесу животных приличных размеров с тех пор, как прибыл в земли смертных, но то, как зверь наклонил голову, словно рассматривая его, заставило Зевандера усомниться в том, что он видел.

Он прижался к ближайшему дереву и заглянул за его край, где заметил силуэт... рогов? Он не мог сказать наверняка. Это могло быть просто спутанные гнилые ветки дерева, которые он наблюдал издалека.

Он ждал, когда оно пошевелит ушами, понюхает землю, сделает что-нибудь, что помогло бы определить, что это такое.

Затем оно двинулось.

Не осторожными шагами зверя, а тихой скрытностью человека.

Возможно, другого Охотника.

Тьма закрутилась в нем при мысли о том, что незнакомец может наткнуться на хижину, которая находилась недалеко от леса.

Мэйвис.

Зевандер поднял свой брошенный клинок и прокрался между деревьями, следуя за тенью вглубь леса. Окружающий белый туман, казалось, сгущался, но Зевандер не спускал с него глаз. Пока не увидел только темную фигуру, которая двигалась сквозь пар. Лес потемнел, так как густо сплетенные ветви закрывали небо, и в все более сгущающемся белом тумане он потерял из виду свою добычу.

Зевандер остановился и щелкнул языком, чтобы определить ее местонахождение.

Ничего не пришло ему в голову. Ни деревья, которые он знал, ни темное существо, за которым он следил. Только непроницаемый туман, куда бы он ни смотрел.

Он ждал.

Прислушивался.

Он начал сомневаться, действительно ли он кого-то видел. Возможно, это было просто зверь, бродящее по лесу. Или вообще ничего.

-Мор саманет, — снова прошептал голос, ближе, и по инстинкту Зевандер взмахнул мечом, разрезая туман.

Никого не было.

Он больше не мог различить стволы деревьев и небо над головой, словно стоял в облаке.

По его шее пробежал холодок, и он успел обернуться, чтобы увидеть, как туман расступается вокруг огромного, скрученного дерева, возвышающегося над ним. Из его искривленного и гнилого ствола выступала темная дыра, манящая его по непонятным для него причинам. Сплетенный лабиринт корней был выше его роста более чем наполовину.

Из черноты дупла Зевандер увидел две длинные черные лапы паука и отступил, положив руку на рукоять меча, готовый вытащить его. Светящиеся глаза наблюдали за ним из дупла, пока он отдалялся, не зная, куда он направляется.

Это не имело значения.

Что-то в этом дереве вызывало у него тревожный ужас, и ему нужно было уйти от него как можно дальше.

Лес сместился в его поле зрения, а голова запульсировала от сильной боли. Он огляделся на окружающие деревья, вид колебался и менялся. Тошнота закружилась в его желудке и распространилась на грудь. Пошатываясь, он попытался осмотреть темную линию деревьев и заметил белого кролика, на которого он охотился раньше.

Голодная боль скрутила ему живот, и при мысли о свежем кролике у него потекли слюнки. Он пошатываясь пошел к нему, голод бурлил в нем, грыз его изнутри, не давая успокоиться, и он крался к своей добыче.

ГЛАВА 16 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Бонегрист был огромной пещерой, расположенной глубоко в недрах шахт, в которой находились древние руины некогда славной арены, где, по преданию, люди сражались с драконами и другими опасными чудовищами. Считалось, что она утратила свою славу, когда произошла массовая резня, в которой погибли все — и дворяне, и рабы. В течение многих лет после этого она была закрыта, поскольку считалось, что в ней обитает гнилостное зло, но затем ее вновь открыли. Не из-за ее драгоценных каменных стен или вивикантема, несомненно, скрывающегося в ее недрах, а из-за крови и бесчисленных душ, которые она поглощала во имя развлечения.

В центре пещеры находилась окровавленная платформа, окруженная темной и тенистой бездной, которая выглядела словно ее вырвали из черной скалы сами боги. Высоко над ямой возвышались железные балконы, разделенные шестью башнями, которые выступали над зловещими гротесками и выдерживали вес зрителей, в основном высокопоставленных лиц и королевской элиты, которые пришли посмотреть на зрелище. В основании каждой башни, зубцы которой тянулись к сужающемуся потолку, размещался сектор с заключенными, которых железные решетки удерживали в клетках до их очереди сражаться.

Кострища, расставленные по пещере, освещали изящно вырезанные изображения драконов и демонов, выступающие из окружающих скалистых стен, с отдельной платформой, где толпились охранники и надзиратели. Светящиеся золотые резьбы с глифами соласиона бросали зловещее сияние на толпу голодных садистов, жаждущих крови.

Зевандер протянул свои скованные наручниками запястья, и охранник прикрепил одну из многочисленных цепей, свисающих с потолка, к стальной петле. На его предплечье красовался знак его продожа — тот же черный скорпион, что тянулся по всей его спине. Как же он хотел бы снова призвать его на помощь, как в детстве, когда на него напали пауки Бранимира. Как быстро его скорпионы бросились на его защиту, а затем впились в его тело. Однако за время его заключения они не шевелились, подавляемые теми же оковами, которые не давали ему прибегнуть к магии крови.

Полдюжины заключенных крутили колесо на противоположном конце арены, и цепь подняла Зевандера в воздух. Наручники грызли его запястья, когда его переносили над бездонной пропастью, на дне которой, как он представлял, лежали груды костей. В тот момент, когда его ноги коснулись платформы в центре, мальчик, не старше двенадцати лет, снял с него наручники. Освободившись, Зевандер потеребил запястья, наблюдая, как ребенок берется за цепь, которая переносит его обратно на другую сторону пропасти, где стоят охранники.

Напротив него с громким стуком приземлился чудовищный зверь-узник, его чрезмерно мускулистое тело было испещрено шрамами. Ярко-синие глаза, бледная кожа с синим оттенком и небольшой клочок светлых волос на макушке. Другой мальчик быстро снял с него кандалы и наручники, но когда ребенок потянулся за летящей цепью, Оргат сильно ударил его по спине, швырнув бедного мальчика в пропасть. Крики эхом разносились над шумом смеха, когда мальчик исчез в глубине.

Этот жест убедил Зевандера, что его противник не уважает ни этикет, ни жизнь.

Зевандер огляделся, но не нашел в толпе ни одного дружеского лица — только кровожадные улыбки людей, которые поставили на него деньги, — но он знал, что где-то Джагрон наблюдает за ним и, вероятно, молится о его победе. Ранее в тот же день он отвлек Оргата в сторону и посвятил его в свою дилемму, на что охранник заверил его, что его отец не понесет никаких последствий, если Зевандер выживет. Если он и не очень верил в обещание охранника, какой у него был выбор?

Он оглядел чудовищного оргота, назначенного его противником. Говорили, что их вид сражается как железный молот — холодно и безжалостно, с помощью острых как бритва зубов и клыков, служивших естественным оружием. Пульсирующая вена на горле зверя приковала внимание Зевандера, когда они оба осторожно шагнули навстречу друг другу — вена витаелис. Зевандеру нужен был всего один удар, чтобы мгновенно убить своего противника. Всего один, чтобы перерезать эту драгоценную вену, питавшую их мозг и сердце — трюк, которым Джагрон поделился с ним ранее в тот же день.

Единственная проблема?

Эти чертовы клыки.

Ему пришлось бы пройти мимо них, чтобы добраться до вены, и ни один заключенный маг, не обладающий магией, никогда не справлялся с этой задачей.

Оргат издал злобный рык, который эхом разнесся по арене, и холодный прилив адреналина пронзил мышцы Зевандера.

Огромные руки сжались в кулаки ярости, и оргат ринулся вперед, каждый его тяжелыйстукног вызывал зловещую вибрацию в скале. Зевандер тоже бросился вперед, но как только Оргат поднял свою огромную руку, чтобы схватить его, Зевандер скользнул на землю, проскользнув между ног гиганта. Скорость и уклонение были единственными средствами защиты Зевандера, пока он не придумал способ атаковать защищенную вену.

Злой рык эхом разнесся по его черепу, когда зверь развернулся, чтобы схватить его, и Зевандер вскочил на ноги, изучая своего противника в поисках других слабых мест.

Оргат снова бросился вперед, сокращая расстояние между ними, вероятно, ожидая того же движения, судя по тому, как он держался ближе к земле.

Зевандер повернул влево, уклонившись от него, но тот поймал подол рубашки Зевандера, когда пролетал мимо. Одним ударом тыльная сторона ладони зверя разбила Зевандеру челюсть. Вспышка света ударила ему в глаза, на мгновение ослепив его,

Два оргата бросились на него, как показалось Зевандеру в его затуманенном зрении. В панике он не мог решить, кто из них был настоящим зверем, и в какую сторону ему откатиться. В долю секунды он решил откатиться влево, и его нога застряла под ногой гиганта. Зевандер издал мучительный рык, когда весь вес зверя обрушился на его лодыжку.

Оргат потерял равновесие и упал головой на решетку. Он зарычал и заерзал, а Зевандер поднялся с пола настолько, чтобы увидеть, что бивень оргата застрял в железной решетке.

Зевандер поднялся на ноги, боль в лодыжке пронзила его икры, и в попытке освободиться оргат вырвался из решетки с грохотом ломающихся костей, за которым последовал вопль ярости и агонии. В решетке осталась половина бивня оргата, а другая половина превратилась в зазубренный пень. С яростью на лице и сжатыми кулаками Оргат снова бросился в атаку.

Зевандер попытался снова развернуться, но его лодыжка протестовала, посылая острые стрелы в его мышцы.

Мясистая рука ударила его по груди, и Зевандер отлетел назад на землю. Ветер вырвался из его легких, и он перевернулся на живот, хрипло задыхаясь. Давление ударило его по спине, вытеснив последние остатки кислорода, прежде чем он был поднят в воздух.

С широко раскрытыми глазами он задыхался и кашлял, его грудь сжималась и просила воздуха, пока он смотрел вниз, за край платформы под ним, в бездонную черную бездну.

- Быстрая смерть? — зарычал Оргат, держа Зевандера над головой, за заднюю часть шеи.

Толпа загудела.

Тело Зевандера пролетело по воздуху, когда Оргат бросил его в другую сторону, и твердая скала ударила его по плечу. Сжимая кулаки, он делал неглубокие вдохи, пока не смог сделать небольшой вдох.

- Вы хотите крови! — издевался Оргат над толпой, а Зевандер перевернулся на локти, каждый вздох становился все длиннее. - Мне оторвать ему конечности?

Дикие крики толпы ответили согласием.

В своем упрямом нежелании смириться с судьбой Зевандер подтянулся на слабых руках, чтобы убраться подальше.

Рука зверя схватила его за лодыжку и дернула назад.

Ухватившись руками за железные ворота под ним, Зевандер сопротивлялся тяге и заметил бивень в пределах досягаемости. Еще один рывок ногой оттащил его дальше, но Зевандер ухватился за решетку, несмотря на жжение в вытянутой конечности. Он сжал пальцы вокруг толстого бивня, но прежде чем он успел его схватить, еще один грубый толчок ногой отбросил его к Оргату.

Зевандер ударил ногой по изуродованному лицу зверя, что вызвало у того дикое рычание.

Перевернувшись на живот, Зевандер снова потянулся к бивню, и Оргат перелез через него.

Одним резким движением тела Зевандер вытянул руку и проткнул пульсирующую вену под сломанным бивнем Оргата.

С широко раскрытыми от ужаса глазами Оргат вытащил острый конец бивня из артерии.

Брызги темно-красной крови попали на лицо Зевандера.

Зверь пошатнулся в сторону, выдав стон, и это дало Зевандеру достаточно времени, чтобы выскользнуть из-под него.

Оргат упал лицом вниз, ударившись о камень с глухим стуком, который задрожал под ним.

Встав на ноги, Зевандер посмотрел на своего противника, тяжело дыша из измученных легких. Он победил его. Убил своего первого оргата. Боги, он выжил.

Некоторые из толпы приветствовали его, а те, кто делал ставки против него, освистывали и выкрикивали насмешки.

Отрывая взгляд от поверженного Оргата, он осмелился посмотреть на всех и заметил Джагрона, стоящего в центре передней части арены. Его лицо и тело были изрезаны синяками и порезами, словно он подвергся ужасным пыткам. Одна из цепей, используемых для подъема заключенных на платформу, была обернута вокруг его шеи, а руки были связаны за спиной.

Кровь Зевандера застыла в жилах.

Шум стих.

- Прости, — сказал Джагрон, и в следующий миг его огромное тело подняли в воздух. Оргат барахтался и извивался, задыхаясь от цепи на шее, которая пережимала его драгоценную артерию. Через несколько секунд он замер.

- Зевандер.

Звук голоса отца пронзил его по спине, и он опустил взгляд на отца, стоящего на другой стороне пропасти. Он зажмурил глаза, не давая эмоциям вырваться наружу.

- Посмотри на меня, сын. - Голос пожилого Райдина был твердым и сильным, несмотря на его слабое тело.

Когда он открыл глаза, оргат-стражник, стоявший за спиной его отца, ухмылялся зловеще, сжимая руки, чтобы дразнить его. Рядом с ним стоял надзиратель с улыбкой, которую Зевандер мог бы легко стереть с его лица.

- Посмотри на меня, Зевандер.

С глазами, горящими от слез, он уставился в печальные, слезящиеся глаза отца.

- Ты рожден огнем. Ты восстанешь из пепла.

Оргат схватил отца за голову, и Зевандер пошатнулся к краю платформы.

- Пожалуйста! Бросьте мне цепи! - Протянув руку, он наклонился над бездонной чернотой под ним. - Бросьте их мне!

Другие охранники рассмеялись и бросили цепи чуть дальше, заставляя Зевандера наклониться еще дальше над опасным краем.

- Пожалуйста, не делайте этого! — крикнул он в ответ.

Его отец издал болезненный звук, который пронзил сердце Зевандера, а давление по обеим сторонам черепа усилилось.

- Нет! Отец!

Одна из цепей полетела в пределы досягаемости, и Зевандер бросился вперед, его тело вытянулось над пропастью, а ноги по-прежнему упирались в скалу.

Звук имени его матери эхом отразился в его голове, когда отец выкрикнул свое последнее слово.

Осколок кости и мокрое мясо заставили его замолчать.

Зевандер держался за цепь, его тело онемело, он смотрел, как безголовое тело его отца рухнуло в лужу крови, мозга и костей.

В очередной раз он боролся за один-единственный вздох, преодолевая неглубокие вздохи.

Звук, прорвавший тишину в его голове, вырвался из его собственной груди.

Звук ярости и горя.

ГЛАВА 17 КАЗИМИР

Настоящее время...

Казимир вел лошадь за поводья, пробираясь по извилистым улочкам Сусуррии. Холодный, влажный воздух после недавнего дождя прилипал к его коже, а его глаза следили за настороженными взглядами, которые наблюдали за ним. Равецио следовал за ним, оба Леталиш были уставшими от многодневного путешествия. Они прошли мимо ряда торговых тележек, навесы которых были изношены и провисали, а лужи воды капали на прохожих. Потемневшие продукты, безделушки и копченое мясо были выставлены на продажу, и Казимир уловил тихие шепотки, перемежающиеся редким звоном монет.

Суеверная деревня, которая не приветствовала

Когда они нашли небольшую таверну, они привязали лошадей снаружи. Казимир проверил, на месте ли кинжал у его бедра, и его внимание привлек эскиз, прикрепленный к одному из столбов здания. Под надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» было изображено изможденное лицо, которое он узнал — лицо, которое он не мог забыть за все эти годы, даже если бы хотел.

И он не забыл.

Глубокие шрамы уродовали разрушенный и искривленный рельеф ее кожи, которая была натянута на острые, выступающие кости, словно сами боги вырвали ее из утробы матери. Один из ее глаз, глубокий черный шар, на эскизе выглядел как пустая глазница, но Казимир видел его достаточно близко, чтобы понять, что ее глазное яблоко каким-то образом полностью почернело и смотрело без век, которые могли бы его закрыть. Другой глаз мерцал бледно-зеленым цветом, который казался почти белым, а ее губы были сдвинуты в странном углу, словно их плохо сшили иглой и ниткой.

Интенсивность ее выражения лица по-прежнему вызывала у него мурашки по спине, даже после стольких лет.

— Старая любовница?

Не обращая внимания, Казимир оглянулся через плечо и увидел, что Равецио тоже заметил плакат. — Некоторое время назад она обратилась ко мне за помощью. Именно из-за нее я был заключен в тюрьму соласионами.

— Кто она?

— Я знал только ее имя. Мелисара.

- Что такоесангвидин? — спросил Равецио, обратив внимание Казимира на слово, нацарапанное под ее эскизом.

- Мистическое чудовище, о котором рассказывали родители из Нюкстероси, чтобы напугать нас в детстве. Она пила кровь, чтобы оставаться молодой и красивой.

- Должно быть, ты застал ее в плохой день, да? - Равецио фыркнул и наклонился поближе к мелкому шрифту внизу листовки. - Она разыскивается за демутомансию и распространение слухов о возвращении Кадавроса. Что она заставила тебя украсть? Кровь?

- Вообще-то, да. Мортукрукс. Говорят, это мистическая и очень ценная колба с кровью, которую король Джерет закопал в недрах своего дворца соласион на случай эпидемии. Предположительно, она дает какой-то иммунитет.

- Думаешь, в обвинении в сангвидине есть доля правды?

- Это было бы равносильно признанию, что мифическое чудовище существует на самом деле. - Казимир толкнул Равецио в руку. - Пойдем. Нам нужно встретиться с капитаном до захода солнца.

- Что происходит после захода солнца? Он превращается в Оргата?

- Он слишком сильно напивается. - Казимир прошел в темную таверну, окидывая взглядом разношерстную толпу деревенских жителей с пустыми глазами, которые наблюдали за ними, и грубоватыми лицами, которые рычали, когда они проходили мимо. Если Казимир бывал здесь раньше, это не означало, что его здесь приветствовали.

Запах пива, пота и рвоты висел в воздухе, ударяя по горлу.

- Черт возьми, ночные горшки пахнут лучше, чем это место. - Равецио прижал ладонь к носу и прочистил горло.

- Тихо, если не хочешь попрактиковаться в фехтовании. - Посмотрев на капитана в одной из кабин, Казимир повел их через таверну, его ботинки хрустели на битом стекле и скорлупе от арахиса. Пузатый живот старого капитана едва помещался между столом и скамейкой, на которой он сидел, слегка наклонив голову и прищурив глаза. Казимир догадался, что тот уже выпил несколько стаканов.

Два Леталиша сели напротив него, что заставило старика вздрогнуть и проснуться.

Он пошевелился на своем месте, но, узнав Казимира, выдохнул длинный вздох, от которого пахло гнилью и элем. - Чего тебе надо?

Казимир украдкой огляделся, убедившись, что все вернулись к своим делам. - Кровавый знак. - Официальные запечатанные документы, в которых указывался уровень магической силы человека и которые подписывались членами королевской семьи. Все маги, в частности, должны были получить такой документ для поездки в Каликсар.

- Не могу тебе помочь. Старый маг был арестован около двух недель назад. - Капитан полагался на самоучку-мага, который, как оказалось, был мастером в создании поддельных и фальшивых документов, настолько правдоподобных, что они обманывали даже самых строгих портовых стражников, или портовых псов, как их называли. Конечно, магия крови, описанная в документах, не была бы правдивой. Стражники не благосклонно относились к тому виду защитной магии, которым владели Равецио и Казимир.

- Мы должны добраться до Каликсара. Это крайне важно.

- Боюсь, вам придется найти королевскую подпись.

- Это невозможно.

- Послушайте, — сказал капитан, потирая подбородок. - Я бы хотел помочь. Монеты бы не помешали, но без него это просто невозможно.

- Есть какие-нибудь предложения?

- Если вы знаете эльвинирана, который имеет кровные связи с островом, некоторые стражники пропустят вас только на этом основании. Но желаю вам удачи в поиске прохода через залив Кубрисиан в это время года. Вода слишком неспокойная. Даже самый опытный капитан не рискнет.

- Черт. - Казимир с вздохом опустился на скамейку. Они действительно знали эльвинирана, имеющего связи — двух, если быть точным. Вероятно, в этот момент он был уже на полпути к острову.

- Мне нужно убираться отсюда, пока я не забыл свое собственное имя. - Капитан поднялся на ноги, споткнулся, но удержался, ухватившись за край стола, а затем бросил на стол шесть монет. - Удачи, — сказал он, крепко хлопнув Равецио по плечу, и пошатываясь удалился.

Равезио застонал. - Что теперь? Если мы не сможем уплыть из Квбрисиана, нам придется ехать в Винтертайд.

- Этоеслимы найдем кого-нибудь, кто предоставит нам Кровавый знак.

- Я могу достать вам билеты.

Голос с другой стороны кабинки заставил Кажимира нахмуриться, и он заглянул за край, чтобы увидеть бледнокожего мужчину, опрокидывающего кружку. Судя по заостренным ушам с множеством пирсинговых колец, торчащим из его средней длины волос цвета охотничьего зеленого, это был явно эльвиниранец, хотя Казимир не мог точно определить его расу. Странный акцент с его резкой элегантностью заставил его подумать, что незнакомец мог быть валгатхианином, но Казимир никогда не встречал представителей этой расы без рогов.

Разочарованный тем, что кто-то подслушал их, он повернулся на своем месте и обменялся осторожным взглядом с Равецио. Казимир прочистил горло и кивнул, подталкивая Равецио выйти из кабинки, а затем последовал за ним, и они оба остановились рядом с кабиной, где незнакомец сидел, раскинувшись на скамейке, опираясь локтем на согнутое колено. Левая сторона его губы также была проколота серебряным кольцом, по которому он провел языком.

На столе стояли две кружки, словно он их ждал, и он жестом пригласил их сесть. - Пожалуйста. Я настаиваю.

Быстро оглядев таверну, Казимир первым сел на скамейку, не отрывая глаз

- Конечно. - Не отрывая взгляда от двух Леталишей, незнакомец махнул рукой, и через несколько секунд подошла барменша. - Мои друзья хотели бы две новые кружки. Если вы будете так добры, обслужите их.

Женщина была лишь тенью в поле зрения Казимира, но ее нерадостное «Конечно» подсказало ему, что она была обеспокоена этой просьбой.

- Я должен был догадаться. - Незнакомец пожал плечами. - Приношу извинения.

- Вы привыкли подслушивать частные разговоры?

- Поверьте, я бы предпочел этого не слышать. - Он вздохнул, опрокинул кружку и вытер рот тыльной стороной ладони. - Острый слух — это проклятие. Подозреваю, что найти хорошую подделку кровавого знака будет сложно, а если вас поймают, то портовые стражники сначала стреляют, а потом задают вопросы. К счастью, я проживаю в Каликсаре и как раз возвращаюсь домой.

Барменша с силой поставила две кружки перед Казимиром и Равецио, подмигнула мужчине напротив них и ушла. Проследив за ней взглядом, Казимир заметил, что внимание немногих присутствующих женщин было приковано к незнакомцу.

- Какие дела у вас в Сусуррии? — спросил Равецио.

- Просто проездом. Никогда раньше не бывал так далеко на севере.

- Мы не ищем попутчика. - Казимир поднял кружку, отшатнулся от запаха кислого эля и поставил ее обратно на стол.

- Вы не найдете в Нюкстеросе ни одного мага, который смог бы создать подделку, столь же правдоподобную, как у Маэлрика. Не зря король искал его.

Казимир прищурился, глядя на незнакомца. — Ну, это довольно смелое мнение для человека, который не из этих мест.

— Я здесь уже три ночи. Штормы на юге заставили меня застрять здесь. В маленькой деревне все знают друг о друге, особенно новости об аресте. Незнакомец потянул за одно из своих проколотых, заостренных ушей, и этот жест не ускользнул от внимания Казимира.

Он инстинктивно огляделся и заметил мужчину, выходящего из таверны.

- И как, по-вашему, мы сможем добраться до места назначения? - Равецио понюхал напиток, сморщил нос, пожал плечами и сделал глоток. Он быстро наклонился вперед и выплюнул напиток обратно в кружку — реакция, которую Казимир счел бы забавной, если бы не был поглощен тем, как незнакомец дернул ухо.

- К этому нужно привыкнуть, — сказал незнакомец, поднимая свой кубок, чтобы сделать глоток. - В ответ на ваш вопрос, я могу зарегистрировать трех подчиненных.

- Подчиненных, — безэмоционально произнес Казимир. - Вы высокородные?

Незнакомец наклонился и понизил голос. — Я бы не стал предлагать вам столь рискованное предложение — переправить вас в Каликсар, если бы у меня были такие деньги.

— Сколько? — спросил Казимир.

— Тысяча лиро.

— Это большие деньги за небольшую гарантию, что вы успешно переправите нас в Каликсар.

Незнакомец поднял бровь. — Оплата при успешном въезде.

Равецио откинулся на спинку стула, скрестив руки. - Как мы можем быть уверены, что ты говоришь правду? Что у тебя есть там вид на жительство?

Он улыбнулся и вытащил свиток с красной сургучной печатью. - Потому что, в отличие от вас двоих, у меня есть кровавый знак, подтверждающий это. Если кто-то и рискует, то это я. Откуда мне знать, если вы не заплатите, когда доберетесь туда?

Казимир не мог отрицать, что в данных обстоятельствах, когда королевские солдаты наверняка будут их преследовать, риск с их стороны казался гораздо меньшим. Если только корабль и экипаж не окажутся работорговцами. - Как ты предлагаешь организовать перевозку?

- Я знаю одного купца в Винтертайде. В моих документах указано, что я второй помощник капитана. Вы будете моими подчиненными.

Равецио презрительно усмехнулся. - Я не буду чистить палубы.

- Ты не будешь чистить палубы, друг мой. - Незнакомец улыбнулся. - Все на бумаге, конечно.

- Покажи свои документы.

Он посмотрел на двух Леталишей, прежде чем передать им кровавый знак, и Казимир открыл его, подтвердив слова мужчины. - Дравиен Ноквайн. Элвиниран из провинции Монтезель. Ваш Нексумис включает в себя острый слух, навигационные навыки и способность предсказывать штормы.

Он склонил голову. - Теперь вы знаете обо мне больше, чем я о вас.

Казимир вернул ему документ. - А что, если мы откажемся? Подозреваю, что вы могли бы сдать нас за немалую сумму.

Незнакомец пожал плечами. - Я не общаюсь с стражниками. У меня есть свои причины избегать закона. Если вы решите уйти? Ничего не выиграете, ничего не потеряете. - Он поднял кубок и залпом выпил его до дна. - Желаю вам хорошего вечера, и, что касается меня, я ни с кем не разговаривал.

Казимир на мгновение задумался над этим предложением. Инстинкт подсказывал ему уйти, но тогда у них останется еще меньше вариантов. - Мы устали от путешествия. Мы не хотим принимать решение сегодня вечером. Мы найдем вас утром. - Он не дал незнакомцу возможности возразить, и, сказав эти прощальные слова, Казимир и Равецио встали из-за столика.

- Осторожно, друг мой, — сказал незнакомец. — Некоторые, похоже, думают, что вы связаны с королем Сагаерином. Я слышал, как они об этом говорили. - Он кивнул в сторону группы деревенских в углу, которые сидели и злобно смотрели на двух убийц.

- Почему они так думают?

- Восстание в Костелвике вызвало некоторое беспокойство и подозрения в соседних деревнях. Люди не любят короля, который морит свой народ голодом. Хотя вы и не похожи на королевских людей, вы здесь чужаки. Вам лучше найти приют где-нибудь за пределами Сусуррии. Если вы ищете место, то есть старая почтовая станция прямо за городом.

- Я знаю о ней.

- Конечно. Буду ждать от вас известий утром.

Казимир не спускал глаз с крепких мужчин, проходя мимо них и выходя из таверны. Хотя сражение с несколькими противниками одновременно не было бы чем-то новым для обученных убийц, они не хотели привлекать к себе внимание. Вместо этого они тихо выскользнули из таверны, где обнаружили своих лошадей, лежащих в двух кровавых кучах, все еще привязанных к столбам.

Им перерезали горло.

Внутри Казимира закипела медленная, ослепляющая ярость, его магия крови затрепетала, требуя выхода. Без сомнения, тот жест, который он заметил, сыграл свою роль в потере лошадей.

- Мы это сделаем, да? — спросил Равецио и вздохнул, вытаскивая один из своих кинжалов из ножен. - Никто не убивает мою лошадь безнаказанно.

Казимир вытащил меч из ножен и

За спиной Казимира звон стали предупредил его о сражении Равецио с бородатым шахтером, лицо которого было покрыто сажей. Василиск на руке его товарища Леталиша почти светился, прося превратить что-нибудь в камень.

Другой нападающий бросился вперед, прямо на Казимира, с более длинным клинком. Казимир заблокировал удар и отразил его с рыком, отбросив противника на стол позади него. Быстрый удар в сердце закончил бой быстрее, чем он начался.

Жар пронзил его руку, и он обернулся, чтобы увидеть еще одного деревенского, рубящего его по бицепсу. Казимир поднял ботинок, отбросил мужчину назад и прорезал ему грудь по диагонали, а затем завершил горизонтальным ударом по животу, вылив его внутренности на пол.

Справа от него Равецио сражался с тем, кто, судя по двум телам, истекающим кровью на полу, был, по-видимому, его третьим нападающим.

Снова его чувства обострились, всего за секунду до того, как он почувствовал острый удар клинка в спину. Еще одно дыхание, и он мог пронзить его сердце. Вместо этого смертоносный наконечник отлетел, и Казимир обернулся и увидел, как Дравиен вытаскивает свой клинок из черепа нападавшего.

Тело с грохотом упало на пол, и Дравиен, сжав губы, вздохнул и вытер широкую сторону клинка о тунику мужчины.

- Спасибо, — сказал Казимир, вставляя меч в ножны и поворачиваясь к бару, где лежали полдюжины истекающих кровью мужчин.

- Похоже, вам понадобятся лошади.

Дравиен кивнул в сторону убитого им человека. - Так случилось, что я знаю, где находится ферма этого придурка.

- Но ты скажешь нам, только если мы согласимся нанять тебя, верно?

- Это сделало бы меня неразумным козлом. - Он стоял, постукивая пальцем по рукояти меча. - Но да. Соглашайтесь, и я отвезу вас туда.

В горле Казимира раздался звук неодобрения, и он обернулся, чтобы увидеть, как Равецио пожимает плечами. - Хорошо. Довези нас до Каликсара за тысячу лиро.

- Боюсь, что из-за лошадей сумма увеличится до тысячи и четверти.

- Хорошо. - Казимир ударил кулаком по лицу эльвиньяна, и тот от удара упал на задницу. - Это за лошадей, которым ты перерезал горло. Ублюдок.

ГЛАВА 18 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Холодная, сырая стена жгла ушибленную спину Зевандер, который сидел, сгорбившись на песчаном полу своей камеры, и смотрел в темноту.

Один.

Совершенно один в этом месте.

Хотя он не видел своего отца много лет, до нескольких дней назад ему всегда было утешением знание, что он где-то рядом. Встреча с отцом дала ему чувство покоя и надежды — надежды, которая исчезла в тот момент, когда он услышал, как из горла старейшины Райдайна вырвался болезненный звук имени его матери.

Связанные запястья лежали у него на коленях, и он сжал кулаки при этом воспоминании, и ярость вновь пронзила его. Наконец узнав правду о действиях своего отца, Зевандер больше не мог зарыть муки его смерти в ненависти и безразличии. Боль пронзила его, как разорванная корка, и он стиснул зубы, сдерживая желание сломаться.

Неприятный скрип двери камеры предупредил его, что кто-то пришел навестить его, но он не удосужился поднять глаза. Конечно, это не был никто из тех, кого он мог бы назвать другом, что подтвердилось, когда надзиратель сказал: - Принес тебе ужин.

Звон жестяной миски, брошенной перед ним, прервал его размышления, и Зевандер повернулся и увидел черную сажу, разбрызганную по полу.

За этим последовал злобный смешок. - Собирался бросить его в пропасть, но подумал, что ты, может, захочешь проститься с ним. Кто теперь рожден огнем? - Еще один насмешливый смех, и все мышцы Зевандера напряглись, когда он уставился на то, что, по всей видимости, было обугленными останками его отца.

Их смех стих, когда из-за угла коридора донесся тяжелый стук ботинок и металла, и Зевандер поднял глаза и увидел, как генерал Лойс вошла в его камеру, заполнив пространство своей устрашающей фигурой.

- Ну, ну. Могучий зверь, убивший самого страшного Оргата в Бонегристе. Ты выглядишь гораздо менее угрожающим, прикованный к полу, не так ли? - Медленный и ленивый ритм ее шагов прекратился, когда она встала над Зевандером, как грозовая туча, поглощающая тот лучик света, который проникал в его камеру. - На колени, мальчик.

Стиснув зубы, Зевандер не шелохнулся. Он не съежился в ее присутствии и не боялся последствий, которые неизбежно последуют за его неповиновением.

- Давай же,воскресни из пеплаи стань на колени, — дразнил его надзиратель, стоящий рядом, но его смех внезапно оборвался, когда он повернулся к нерадостному выражению лица генерала.

Скривив губы, словно вид надзирателя вызывал у нее отвращение, она повернулась к Зевандеру. - Я не буду повторять. На колени.

Он по-прежнему отказывался.

Быстрый удар ногой по его изуродованной лодыжке пронзил его ногу огненной болью, и Зевандер стиснул зубы, сдерживая муки. Что бы они ни делали, он никогда не станет добровольно становиться на колени перед кем-либо.

-

- Хорошо, — сказала она, словно прочитав его мысли. Через мгновение к нему подошел оргат. Оргат, на руках которого еще были пятна крови его отца.

Зевандер сидел неподвижно, пока зверь наклонился, чтобы поднять его, и в тот момент, когда оргат оказался рядом, он вцепился зубами в заостренное ухо ублюдка.

Рев отразился от стен камеры, и сильный удар по груди отбросил Зевандера назад, его копчик с силой ударился о каменный пол.

Он поморщился и повернулся на бок, когда Оргат отступил, ужас расширил глаза зверя, когда он приложил ладонь к уху.

Зевандер, несмотря на разрывающую его ярость, вынудил себя улыбнуться и показал небольшой кусочек плоти между зубами, а затем выплюнул его в сторону Оргата.

Зверь зарычал и снова бросился вперед, но генерал Лойс протянула руку, остановив его.

- Поставь его на колени,нераздавив.

Снова рыча, Оргат прижал руку к разжеванному и окровавленному уху, а другой схватил Зевандера за затылок, и боль почти парализовала

- Открой рот.

Стиснув губы, Зевандер не подчинился новому приказу, уже зная намерения генерала.

- Я сказал, открой рот!

На языке остался привкус меди от прикуса оргота, и он выплюнул его на генерала Лойс.

Без предупреждения или указания генерала Оргат схватил его за голову, прижав толстую мозолистую ладонь к подбородку, а другой рукой крепко сжав макушку. Резкие вспышки света ударили по затылку Зевандера, и он, зажмурив глаза, боролся с безжалостным давлением Оргата на его челюсть.

Сухая, обугленная зола покрыла его язык, а звуки его злобного рычания заглушил смех как надзирателя, так и Оргата.

- А теперь проглоти, — сказала генерал Лойс, стиснув зубы, и в ее голосе не было ни капли веселья.

Освободившись от захвата Оргата, Зевандер закашлялся, и пепел вырвался из его рта серым облаком пыли. Он задыхался и давился, выплевывая влажную сажу на землю.

Металл ее доспехов звенел, когда генерал Лойс присела рядом с ним. - Столько огня и духа. О, как же я хочу сломать тебя. - Она провела пальцем по его щеке, и Зевандер с гримасой отвернулся от ее прикосновения. - Сегодня вечером я уезжаю в Луксимос. Пришли его ко мне через три дня. Желательно вымытым.

- Конечно, генерал.

Она поднялась на ноги. - И больше никаких побоев, или я прикажу приковать тебя к нему.

- Понятно, — пробурчал надзиратель, явно разочарованный.

Не сказав ни слова, она быстро вышла из камеры, а Зевандер уставился на следы ботинок, отпечатанные на полу в пепле его отца. Новая волна ярости пронзила его.

- Хочешь знать, почему я ненавижу таких, как ты? - Надзиратель не дал ему возможности ответить.

- Вы слабы. Когда я сказал твоему отцу, что я подверг тебя испытанию Оргатом, он заплакал. Рыдал, как женщина. А ты... с твоим больным лицом и этими адскими глазами. - Сжав губы, он скрестил руки. - Жаль, что так вышло с Джагроном. Он был хорошим охранником сектора. Он полагался на лояльность своих соплеменников. Называл их братством. Думаешь, кому-то здесь есть дело до братства? Власть заслуживает верности и уважения. Чем больше власти у тебя, тем больше тебя уважают, а ты, мой друг, совершенно бессилен.

- Я готов вернуться к работе, — сказал Зевандер, стиснув зубы и игнорируя его.

- О, ты не вернешься в шахты. Не пойми меня неправильно, я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься перехитрить еще одного из моих друзей-оргатов, но... похоже, генерал Лойс прониклась к тебе симпатией после той драки. Она попросила, чтобы ты присоединился к ее Гилдоне. Ее стае птиц в клетках. Насколько я понимаю, там хуже, чем здесь.

На его лице появилась медленная улыбка, обнажившая гниющие коричневые зубы. - Хуже, чем смерть.

ГЛАВА 19 МАЭВИТ

Резкий стук вырвал меня из сна, и я вскочила, рефлекторно ударив ногой о что-то. Книга, которую я читала, упала с моих колен и лежала на полу, как сломанная птица.

Ветер завывал, ударяясь о тонкие стекла, и, поворачиваясь в кресле-качалке, я заметила, что в хижине было слишком тихо.

- Зевандер? — позвала я его, нервничая от внезапного пробуждения.

Оглядев комнату, я не увидела никаких признаков его присутствия. Нахмурившись, я поднялась на ноги и быстро осмотрела заднюю спальню, но и там его не было. Когда я подошла к двери Алейсеи, я заглянула внутрь и услышала только ее тихое храпенье.

Где он?

Проходя мимо окна, я заметила фигуру на крыльце, и мое сердце замерло. Прищурив глаза, я изучила огромную, темную фигуру, которая закрывала лунный свет.

Зевандер?

Я бросился через хижину к двери и распахнул ее.

Стоя ко мне спиной, Зевандер не шевелился и даже не вздрогнул при моем появлении. Я заметил, что в его кулаке что-то болтается. Белый кролик, покрытый, как я предположил, кровью, хотя было слишком темно, чтобы это подтвердить. Судорожное биение его лап говорило мне, что он еще жив.

Медленно я обошел тело Зевандера и остановился рядом с ним. Темный блеск на его губах и подбородке заставил меня задуматься, если это кровь, размазанная по его лицу. Его глаза были прикованы к чему-то вдали во дворе, но когда я медленно повернулся, чтобы посмотреть, я ничего не увидел.

— Зевандер?

Он повернулся и, казалось, смотрел мимо меня, его глаза были расфокусированы и черны, как оникс, и когда он это сделал, свет из хижины показал слабый красный оттенок на блестящем пятне на его подбородке. Определенно кровь.

— Что ты делаешь? — спросила я, нахмурившись.

— Жду.

— Чего?

— Смерти.

Я выдохнула дрожащим дыханием и повернулась к двору. Десятки светящихся глаз смотрели на меня. Задыхаясь, я потянулась к руке Зевандера и схватила его за бицепс. - Пойдем, нам нужно войти в дом. Сейчас же.

- Те'игнирет абисира.

- Иди внутрь, Зевандер. Сейчас же!

Разбросанные по полю глаза одновременно моргнули, словно принадлежали одному существу, и я сильнее дернула его за руку.

- Зевандер!

Он закрыл глаза, опустил голову, но остался стоять.

- Черт возьми, Зевандер! Проснись!

Его мышцы резко сократились. Он резко открыл глаза. Когда он посмотрел на меня, черный цвет сменился знакомым мне цветом. - Мэвис?

Я вздохнула с облегчением, но только на мгновение, потому что, когда я обернулась, десятки бледных белых существ мчались по двору к нам на своих длинных паучьих ногах.

- В дом. Сейчас же!

Он бросил быстрый взгляд на этих ужасающих зверей, затем обнял меня за плечи и затащил в хижину, хлопнув за нами дверью. - Что за черт? - Он поднял кролика, и в свете камина я заметила свежую рану на его теле, где его укусили.

Мой взгляд мгновенно переместился на рану на лице Зевандера. - Что ты сделал?

- Я не знаю. Я был на охоте. Там был…» Он нахмурился, словно пытался вспомнить. - Олень. Олень в лесу. Я следил за ним некоторое время. Потом я как-то потерял его из виду в тумане и наткнулся на это огромное, сгнившее дерево. Оно вызвало у меня такое странное ощущение.

- Какое ощущение?

Морщины на его лбу углубились. - Ужас. - Он на мгновение уставился в пространство, но затем его мысли прервало подергивание руки. Он снова поднял кролика, повернул его, а затем положил на

- Это происходит слишком часто. Эти моменты бодрствования во сне... Боюсь, они становятся все хуже.

Я схватила тряпку со стола, окунула ее в таз, отжала лишнюю воду, а когда обернулась, он стоял прямо там, зажав меня между столом и своим массивным телом.

Глядя мне в глаза, он взял тряпку из моих рук и вытер кровь со своего лица. Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил меня за руку. - Твоя дистанция сводит меня с ума. - Сжав глаза, он покачал головой и прижал мою руку к своей груди. - Я не хотел, чтобы это прозвучало как упрек. - Он переместил мою ладонь с груди на живот, его мышцы дергались под моей кожей. - Я не приветствую чьего-либо прикосновения, но я жаждал твоего с такой жадностью, что это заставляет меня усомниться в своей морали.

- Зевандер, я держу дистанцию ради твоего же блага. Чем ближе мы будем, тем сложнее будет... - Я зажала губы, не давая себе произнести эти слова.

- Что? Скажи.

Слезы наполнили мои глаза, и я покачала головой, пытаясь их прогнать. Я не хотела поддаваться своим эгоистичным эмоциям.

Если мы не найдем вивикантем, он будет вынужден вернуться в Эфирию — несмотря на свое обещание. Создание дистанции облегчит это. - Каждый день, когда ты отказываешь себе в вивикантем, я боюсь, что с тобой произойдет что-то ужасное. Я не хочу быть причиной, по которой ты остаешься. Я не хочу смотреть, как ты здесь угасаешь. - А я не хочу возвращаться без тебя. - Он подошел ближе, прижавшись ко мне.

- Хватит.

Мои эмоции вырвались наружу. - Хватит обещать то, что ты прекрасно знаешь, что не сможешь выполнить! - Я толкнула его в грудь, но не смогла сдвинуть его с места — его тело было как стальная стена. - Твои приступы будут только ухудшаться, а если в Моросе нет вивикантема? У тебя не будет выбора. Тыбудешьвынужден вернуться.

- Откуда взялись камни?

- Морос сказал, что добыл их в Ливерийских горах.

- Тогда мы отправимся в Ливерийские горы. В любом случае, я не оставлю тебя. - Сжав челюсти, он отвернулся. - Держись на расстоянии, если так хочешь, но не делай это ради меня.

В моей голове столкнулись слишком много мыслей, шум, который бил по моему черепу, как стая бешеных собак, выпущенных на свободу — царапающих, рычащих, кусающих. Воздух вокруг меня изменился, затрещал и задрожал. Тонкий ритм между громом и молнией. Я действовала инстинктивно, поднялась на носки и обхватила его шею руками. Меня охватила отчаянная потребность, и я прижалась к его губам.

Быстрые руки подняли меня на стол, и его тело прижало меня к спине. Пальцы погрузились в мои волосы, его дыхание было тяжелым, руки дрожали, сжимая меня, как будто он думал, что я могу исчезнуть в любой момент. Наши губы слились, он целовал меня все сильнее, не желая отрываться ни на мгновение.

Я задыхалась в его рту, но он все равно не отпускал меня.

Его губы поглощали меня, неистовые и изголодавшиеся. - Я пытался держаться от тебя подальше, — прохрипел он, прежде чем перейти к моей щеке, подбородку, горлу, словно не мог решить, с чего начать и как остановиться. - Я пытался уважать твои желания. - Он провел губами по моей ключице и укусил меня за изгиб шеи.

Я выгнулась навстречу ему со стоном, и крепкие руки вжались в изгиб моей спины, притягивая меня ближе.

- Я не могу. Мне это нужно. Твои руки на мне. - Потянув воротник моей туники, чтобы обнажить плечо, он поцеловал его по всей длине. - Боль от желания тебя — как чертовы ножи в моей груди. - Его пах прижался к моим бедрам, и толстая выпуклость, напряженная под кожей, подтверждала правдивость его слов. Он выпрямился и сорвал с себя тунику, обнажив мускулистую грудь. Дернув меня за запястья, он притянул ближе к себе, к своему животу, который напрягся, как только я коснулась его.

Я провела руками по его спине и поцеловала его грудь. - Я тоже хотела тебя, — прошептала я, прижавшись к его коже. Когда мой язык коснулся его соска, он запрокинул голову и издал глубокий, гортанный звук, напоминающий мне зверя.

Взяв его за руку, я подняла ее под подол моей туники к своей груди, нуждаясь в его прикосновении так же, как он нуждался в моем. Мозолистый палец ласкал мой сосок, а его губы прижались к моей шее. Каждая ночь, когда мы танцевали друг вокруг друга, избегая друг друга, казалась наказанием. Сжав пальцы в его пояснице, я притянула его к себе, откинувшись на стол, и он последовал за мной, упираясь локтями по обе стороны от моей головы.

После короткой паузы, поцеловав место прямо за моим ухом, он стянул мои брюки до бедер, его взгляд был таким же благоговейным, как у набожного человека, падающего на колени перед алтарем. Его глаза потемнели от каких-то мыслей, и он снова наклонился надо мной, проведя языком по моему телу до впадины между грудями.

Мои губы раздвинулись в нетерпеливом вздохе, и когда он поцеловал мой живот, я схватила его за волосы и дрожащим выдохом.

Он провел носом по моей обнаженной коже, глубоко вздохнув, и его пальцы впились в мои бока. - Я жажду тебя, — сказал он хриплым голосом, затем подтянул стул и опустился на него. - Но я не буду торопиться и буду наслаждаться каждой секундой. Каждую каплю тебя. - Сильные руки схватили меня за колени, и он притянул меня ближе к краю стола, глядя на меня с голодным и благоговейным взглядом. В тот момент, когда он погрузил лицо между моих бедер и лениво провел языком по моей чувствительной коже, я выгнула спину, и из моего рта вырвался мучительный стон. - Проклятое небо, нет ничего более божественного, чем этот звук, — сказал он и погрузил язык еще глубже, а мое тело беспокойно извивалось, бедра дрожали, прижимаясь к нему, как мокрый шелк.

Пропустив пальцы сквозь его волосы, я уперлась ногами в его мускулистые бедра, готовясь к теплым волнам удовольствия, прокатывающимся по мне.

Он стонал и сосал мою плоть с благодарностью голодного человека, разрывающего мягкую и набухшую кожицу спелого персика. Словно он слишком долго ждал этого момента. Не торопясь и не спеша, он наслаждался вкусом,

Тихие стоны прерывали каждый вздох, который вырывался из меня. Жар пронзил мою кожу, мое тело было отчаянным, безумным от желания. Раскрываясь с каждым мастерским движением его языка.

Боги, пожалуйста, не останавливайтесь.

Я хотела, чтобы он лакомился мной, пока я не стану изможденной и болезненной.

Его пальцы впились в мои бедра, когда он раздвинул меня, и я повернула голову, заметив, что кролик все еще лежал на полу, подергиваясь.

Меня охватил ужас, когда бедное существо посмотрело на меня своими черными, бездонными глазами.

Затем оно стало неподвижным.

Пронзительный крик раздался по всей хижине, и я бросила взгляд в сторону комнаты Алейсеи. Бросив лишь взгляд на Зевандера, я спрыгнула со стола, натянула брюки и бросилась к двери. Прежде чем я успела дотянуться до ключа, спрятанного наверху косяка, Зевандер схватил меня за руку.

- Я должен пойти первым. Она может быть не той сестрой, которую ты помнишь.

Я вырвал руку из его захвата. - Я понимаю твою озабоченность, но она никогда тебя не видела. А ты не выглядишь особенно дружелюбным. Если она проснулась, я хочу, чтобы она сначала увидела меня.

Сжав губы в жесткую линию, он резко выдохнул через нос. - Хорошо. Я останусь здесь на всякий случай.

Через дверь донесся еще один крик, и я, встав на цыпочки, отчаянно стала искать ключ на верхней части дверной коробки.

Зевандер первым нашел его и протянул мне, с беспокойством нахмурив брови.

Крик за криком сотрясал мои мышцы, пока я дрожащими руками вставляла ключ в замок и открывала дверь.

Внутри моя сестра сидела в постели. Она не выглядела потрясенной, медленно оглядывая комнату, ее запястья по-прежнему были привязаны по обе стороны от нее.

Когда ее внимание наконец остановилось на мне, на ее губах появилась неуверенная улыбка. - Мэйвис?

Слезы наполнили мои глаза, затуманивая ее образ. - Алейсея.

Улыбка исчезла, когда она, казалось, изучала меня. - Твои глаза... они серебристые. - Ее взгляд поднялся и сосредоточился на точке прямо за мной — я предположила, что это был Зевандер — и она дернулась, словно испугавшись.

- Он друг, — заверила я, оглянувшись на него. К счастью, он раньше смыл кровь с лица, иначе, подозреваю, ее сердце, увидев его, замерло бы.

Глаза Алейсеи расширились, и она откинулась назад к изголовью кровати, наклонившись, словно пытаясь заглянуть за меня. - Она тоже здесь? Старая ведьма?

Ее реакция усилила мои подозрения, что Элоуэн, возможно, имела злые намерения, когда бросила ее в кладовую. - Нет. Ее здесь нет. - Сердце колотилось, я медленно и осторожно пересекла комнату, несмотря на то, что все мои мышцы подталкивали меня бежать к ней. Обнять ее и сжать так, чтобы ее кости затрещали. Чтобы выпустить из горла крик радости, потому что я никогда в жизни не была так счастлива, увидев снова эти ярко-голубые глаза. Но волна восторга, бурлящая внутри меня и жаждущая вырваться на свободу, сдерживалась моей осторожностью.

Хотя, на первый взгляд, , казалось, с ней все было в порядке. На самом деле, учитывая обстоятельства, она выглядела довольно спокойной.

Она дергала свои путы, нахмурив брови, и смотрела на них. - Что это?

- Меры предосторожности. - Я сразу же принялся развязывать узел на ее путах, а Зевандер занялся другим.

Осторожность затмевала ее глаза, пока она все время наблюдала за ним. Как только веревки были ослаблены, я сел на край кровати. - Ты в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

Она сдвинула брови. - Ты спрашиваешь, не являюсь ли я одной из тех существ? - В ее голосе слышался трепет страха.

Если бы она была одной из них, я сомневаюсь, что у нее хватило бы сил, чтобы сказать мне об этом. - Я спрашиваю, в порядке ли ты и не нужно ли тебе чего-нибудь.

- Еды. Я умираю с голоду.

Я кивнула, и в моих глазах навернулись слезы, когда первоначальный шок прошел и я осознала реальность. - Значит, ты в порядке. - Меня охватило нетерпение, и я обняла ее, дрожа от переполняющих меня эмоций. Сначала она не обняла меня, но потом я почувствовала, как ее руки обхватили меня.

- Куда ты ушла? — прошептала она.

Этот вопрос заставил меня улыбнуться. - Ты бы мне не поверила, если бы я тебе рассказала. - Я отстранилась и взяла ее за руку. - Мы все обсудим, но сначала давай я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

- У нас есть мясо?

Хотя мир определенно изменился с тех пор, как я в последний раз видела свою сестру, этот вопрос все равно показался мне странным, учитывая, что Алейсея никогда не была большой любительницей мяса.

Я посмотрела мимо Зевандера, который вернулся к дверному проему, в сторону другой комнаты, где лежал кролик. - Так случилось, что есть. - Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, я поднялась с кровати, сердце готовое выпрыгнуть из груди. - Я сейчас вернусь. - Улыбнувшись, я последовала за Зевандером из комнаты, но в тот момент, когда я закрыла за ней дверь, моя улыбка исчезла.

Зевандер наклонил голову. - Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.

Кивнув, я выдохнула и перешла в маленькую кухню, взяв одну из банок с морковью, которую я ела ранее.

Ледяной холод пронзил мою грудь, словно сжавшаяся кулаком, сдавливающим легкие. Оно пробежало по моему лицу и по рукам. Я потеряла равновесие, и звук разбитого стекла напомнил мне о стакане, который я уронила.

- Мэвис?

Голос Зевандера был отдаленным звуком среди шипения и треска в моих ушах. Прежде чем я осознала, что происходит, меня обняли, прижав к себе, словно он точно знал, что мне нужно в этот момент.

Его ладонь обхватила мою шею, а другой рукой он прижал меня к себе. - Дыши, — приказал он тихим голосом.

Закрыв глаза, я кивнула и глубоко вдохнула носом, пульс стучал в ушах. Прошло несколько секунд, прежде чем он постепенно утих.

Он отступил на шаг и наклонил голову, направляя мой взгляд на себя. - Ты в порядке?

Я снова кивнула, дыша сквозь остаточную дрожь. - Откуда ты знал?

- Твое лицо стало белым как у призрака. Ты выглядела так, как будто вот-вот упадешь в обморок.

- Но ты... Ты знал, что нужно обхватить меня за шею.

Зевандер пожал плечами. -

- У меня не было приступов уже несколько лет. Наверное, это из-за всей этой суматохи вокруг Алейсеи и того, что это будет означать.

- Одно беспокойство за раз. - Он погладил меня по волосам и поцеловал в лоб. - Я позабочусь о кролике. - Когда он направился к зверю, я не смогла удержаться и высказала свои мысли.

- Зевандер, ты думаешь, это было совпадение, что в тот момент, когда кролик умер, она проснулась?

- Если бы ты спросила меня неделю назад, я бы сказал, что это маловероятно. А сейчас?

Я не знаю. - Он поднял зверя и схватил один из квадратов мешковины, которые он принес из конюшни несколько дней назад, когда добыл белку из леса. Он сел на стул рядом со столом, спиной ко мне, вероятно, из вежливости, поскольку я сказала ему, что не могу на это смотреть.

Я убрала осколки стекла и, наполняя кастрюлю водой, морковью и приправами, старалась изо всех сил не обращать внимания на звуки разрываемой кожи и хлюпанья. К тому времени, как я поставила кастрюлю на огонь, он уже закончил снимать шкуру с бедного животного и бросил его в кастрюлю к моркови и приправам.

Пока рагу кипело, я тихонько вернулась в комнату Алейсеи и застала ее сидящей на краю кровати спиной ко мне. - Я слышу их там. Эти существа. - Ее тело задрожало, и я на цыпочках обошел кровать и сел рядом с ней. - Ужасающие существа. - Она раскачивалась взад-вперед, сидя на месте, и в ее глазах царил пустой ужас, когда она тихонько заскулила. - Ты видела, на что они способны?

- Да. Дядя Феликс пытался напасть на меня. Он был одним из них.

Она резко повернула голову ко мне. - Дядя Феликс? - Мое внимание привлекло движение, и я посмотрел вниз и увидел, что она стучит пальцами по большим пальцам рук. Снова и снова, словно это был какой-то нервный жест, который она недавно освоила. - Как ты сбежал?

- Мне есть что тебе рассказать. Но я не уверен, что сейчас подходящий момент. Но я расскажу, обещаю. Я расскажу тебе все.

- Когда ты прошел через ту арку и не вернулся... я подумала... - Ее глаза блестели, и она запрокинула голову.

- В тот момент я поняла, что осталась совершенно одна в этом мире. Я почувствовала это где-то внутри себя. Эту темную пустоту, которая заползла в мою грудь. - Она уставилась в dalek, как будто погрузившись в транс. - Если бы не Морос, я сомневаюсь, что смогла бы выбраться из того леса живой.

- Морос помог тебе выбраться из леса. - Мой ровный тон отражал мое нежелание верить ее словам.

Последний раз, когда я видел Мороса, его проглотило то же существо, которое содрало кожу с дяди Рифтина и превратило его в гротескную версию самого себя. Наверняка она была в бреду той ночью. Это было возможно. Она пережила травму, потеряла ребенка и была изгнана в страшный лес — и все это за один раз. Но любопытство заставляло меня продолжать допрашивать ее. - И ты чувствовала себя в безопасности с ним?

- Да. Он сказал мне не волноваться. Что он найдет тебя и приведет обратно ко мне. - Она повернулась ко мне, глаза ее были полны странного удивления. - И теперь ты здесь.

- Расскажи мне, что произошло.

Она пожала плечами.

- На самом деле, рассказывать нечего. После того как он вывел меня из леса, толпа уже рассеялась. Вокруг царила странная и блаженная тишина. Я почти подумала, что умерла. Если мы с Моросом оба мертвы, и наши души идут бок о бок. - Она уставилась в пространство, словно переживая ту ночь заново, и мое собственное видение этого момента проскользнуло в моем уме, как густой маслянистый шлам. - В тот момент, когда мы подошли к дому Агаты, я поняла, что это не так, когда она отказалась впустить меня. Загробная жизнь не может быть такой жестокой. В конце концов, мучения и отвержение — удел только живых. - Она вздохнула. - В любом случае, это Морос приютил меня. Он дал мне убежище, когда эти существа вылезли из леса.

Я хотела поверить ее словам, представить, что все, что я видела той ночью, было не более чем иллюзией, но не смогла. Я отказалась, потому что даже если Морос и не превратился в жуткого монстра на моих глазах, он все равно оставался плохим человеком. Плохим человеком, который сшивал ноги женщинам и угрожал превратить меня в одну из своих гротескных русалок. - Это невозможно. Алейсея, я видела, как Ратхавор поглотил Мороса. Онпревратился вМороса.

- Я тоже видела многое в ту ночь. Я видела дядю Рифтина на опушке леса, он звал меня. Морос сказал мне, что это не было реально. Что все это было в моей голове. Те ужасные укусы были каким-то отвратительным ядом, понимаешь. Я просто галлюцинировала, вот и все. Теперь я это знаю.

Я не стала объяснять, каким кошмарным образом я видела смерть дяди Рифтина. - Когда мы нашли тебя, ты лежала на полу в кладовой. Словно Эловен положила тебя туда.

- Эловен?

- Старая ведьма.

- Да. Она действительно положила меня туда. - Ее лицо исказилось злобной гримасой. - Злая старая ведьма пыталась убить меня.

- Почему?

- Я не уверена. Сначала она была довольно милой. Когда я ушла от Мороса...

- Ты ушла от Мороса?

- Да. Ну, технически, он ушел от меня первым. Запер меня в одной из спален своего особняка.

- Он пытался причинить тебе вред.

- Нет. Он ушел довольно внезапно и запер меня в комнате — примерно в то время, когда эти существа добрались до деревни. Подозреваю, что он пытался защитить меня. Но он так и не вернулся. - Она продолжала постукивать пальцами по большому пальцу. - Полагаю, он стал одним из них.

— Итак, тебе удалось сбежать.

— Да. — Она нахмурилась и потеребила висок. — Я уверена, что так и было. И каким-то образом я оказалась здесь.

— Ты сказала, что Старая Ведьма сначала была милой. Она тебя приютила?

Она подняла нос в воздух и закрыла глаза, словно вдыхая аромат. — Это запах кролика?

- Да. Еще нужно немного подождать, пока он приготовится.

- Я очень голодна.

-

Он еще не готов, Алейсея. Разве ты не помнишь, как в прошлый раз случайно съела сырое мясо?

Она наклонила голову. - Нет.

- Тебе было плохо. Блевала почти всю ночь. После этого ты почти не ела мясо.

- Ну, в наши дни нельзя быть привередливой в еде, верно? Полагаю, я выработала терпимость, после того как мир пошел к черту.

- Скоро будет готово. А пока есть другие вещи. Консервированные яблоки. Тушеные помидоры.

Ее плечи опустились от разочарования. - Я очень хочу мяса. Только немного, Мэвис, — заныла она. - Я так голодна. Я даже не помню, когда в последний раз ела.

- Я обещаю, Алейсея. Это будет всего лишь несколько...

- Мэвис! - Быстрое раздражение в ее глазах постепенно смягчилось, когда она перевела взгляд на дверь, где, я была уверена, стоял Зевандер и наблюдал за нами. - Я не хотела кричать. Прости меня. Я не в настроении.

Я кивнула и отступила к двери.

- Я принесу еды. - Проходя мимо Зевандера, который не спускал глаз с Алейсеи, я положила руку ему на плечо. - Все в порядке.

Хотя кролик не был полностью розовым, я знала, что он не проварился достаточно, но все равно начерпала суп в миску и отделила несколько жестких кусочков кроличьего мяса, которые не выглядели совсем сырыми.

- Ты уверена, что все в порядке? — спросил Зевандер, когда я снова прошла мимо него по пути в ее спальню.

- Да. Она просто очень голодна, и раздражительна, — добавила я про себя, продолжая идти.

Осторожно передавая ей тарелку, я села на стул напротив нее и наблюдала, как она неловко ложкой загребает суп в рот. Бульон стекал по ее подбородку, и она практически погрузила лицо в миску, чтобы достать мясо.

- Осторожно, Алейсея. Оно очень горячее.

Когда она отняла миску, она уставилась на меня, нахмурив брови и сжав губы так, что это напомнило мне дикого пса. От ее вида у меня волосы на затылке встали дыбом.

Она быстро расхохоталась. - Я просто дурачилась. Помнишь собаку миссис Кастор, которая рычала на все, что проходило мимо ее миски?

Это воспоминание вызвало у меня полуулыбку. - Да, помню. - Я была рада, что она тоже это помнила.

- Я всегда ненавидела эту паршивую дворняжку.

- Мне нравится думать, что его просто неправильно поняли.

- Да, ну ладно. Кстати, о дворняжках, ты еще не представила меня своему другу.

Я нахмурился от этого оскорбления. - Его зовут Зевандер.

- Зевандер? Что это за имя?

- Веспири, — сказал Зевандер, стоя за моей спиной и опираясь на дверной косяк. - Это означает «двигаться быстро.

Она подняла глаза, и румянец, который покрыл ее щеки, показал мне, что она не заметила его присутствия. - Я никогда не слышала о Веспири.

- Как я уже сказал... нам есть о чем поговорить. - Я подождал, пока она снова сосредоточится на мне. - Ты рассказывала мне, что Старая Ведьма приютила тебя после того, как ты сбежала от Мороса.

- Я не сбегала от Мороса, глупый. Я сбежала из его дома.

- Верно. И Элоу... Старая ведьма дала тебе приют.

- Да. И она заперла меня в холодной кладовой по причинам, которые я не могу понять. - Она четыре раза постучала ложкой по миске. Сделала паузу, а затем постучала еще четыре раза. Прежде чем я успел спросить ее о странном поведении, она спросила: - Можно я немного отдохну? Я все еще чувствую головокружение и недомогание.

- Конечно. Да. У нас есть много времени, чтобы все обсудить.

- Да. Много времени, теперь, когда ты вернулся.

- Если я понадоблюсь, я буду в другой комнате.

Она протянула мне миску, слегка улыбнувшись. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Я вышел из спальни, закрыв за собой дверь, и, поставив миску на стол, направился к креслу-качалке, где Зевандер сидел перед камином и точил свои клинки. Холодное, ошеломляющее чувство охватило меня, пока я смотрел на пламя.

Зевандер посмотрел на меня. - В чем дело?

- Ну, она, похоже, совсем не заражена, но и не совсем сама собой.

- В каком смысле?

- Она просто кажется довольно равнодушной ко всему, что произошло.

- Подозреваю, что она пережила многое.

- Да, конечно. Это действительно звучит довольно травматично: она думала, что я ушел навсегда, пыталась сбежать от Мороса, а потом какие-то события привели к тому, что ее бросили в кладовую. Но она верит, что Морос помог ей выбраться из того леса. Она верит, что онпомогей. - Я покачала головой, мои мысли были как плывущие облака смятения. - Это невозможно. Я видела, как его проглотило то существо. Это не было галлюцинацией. - Я покусала нижнюю губу, размышляя над рассказом, который она мне поведала.

- В то же время я задаюсь вопросом, почему он не убил ее? По большей части она кажется самой собой».«О чем ты меня спрашиваешь, Мэйвис? - «А что, если я все это галлюцинировала? Меня укусили эти проклятые виккенсы. Я действительно чувствовала себя несколько ошеломленной и сбитой с толку в тот момент.

- И что, если это так? Что это меняет?

- Это просто делает все более понятным. - Руки задрожали, и я еще сильнее прикусила губу. - Мне нужно выспаться, прежде чем мы отправимся в поместье Мороса. - Я не могла скрыть гримасу на лице при упоминании этого места.

- Ты не должна идти туда.

- Это просто более логично. - Нервно теребя руки, я сильнее прикусила губы. - Мне нужно поспать, прежде чем мы отправимся в поместье Мороса. - Я не смогла скрыть гримасу на лице при упоминании его ужасного особняка.«Есть что-то, о чем я должен знать? - Он провел кинжалом по длине того, что выглядело как оленьи рога, и скрежет был лишь незначительным вторжением в мои мысли.

- В подвале... у него был резервуар. - Ритмичное скрежетание стали смешалось с воспоминанием о том устройстве снаружи резервуара, которое нагнетало воздух в маски, которые женщины носили на лицах. - В нем находились две ливерийские женщины, которых он похитил. Он сшил их ноги и превратил этих бедных женщин врусалок. - Я поморщилась при виде их сырой, шелушащейся кожи и изуродованных тел.

- Он поддерживал их жизнь с помощью импровизированного дыхательного

- И это был твой жених?

- Да. - Я задрожала при мысли о том, что меня заставили бы выйти за него замуж. - К счастью, у судьбы были другие планы.

- Если мы найдем его там, я не могу обещать, что он не умрет столь же ужасной смертью. - Прикрыв один глаз, он изучил край лезвия и провел большим пальцем по его острию.

- Мы не найдем его там. Алейсея сказала, что он сбежал. Но мы можем найти тех женщин.

- А если найдем?

- Я молюсь, чтобы они были мертвы. Это жестоко с моей стороны?

- Нет. Иногда смерть — это самое милосердное, что можно пожелать человеку.

Я уставилась в камин, пытаясь представить себе такое ужасное существование, запертое в том резервуаре, пока остальной мир рушился. - Тогда, если мы их найдем, я прошу тебя проявить милосердие.

ГЛАВА 20 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Скованый цепями, Зевандер оказался в центре роскошной комнаты, напоминавшей ему обсерваторию с куполообразным потолком и изогнутыми стенами. Белый мраморный пол с золотыми прожилками отражал солнечный свет, проникавший через открытые арки, которые не защищали от палящего жара, царившего снаружи.

Вокруг него лежали около дюжины молодых мужчин и женщин, примерно его возраста, одетых в набедренные повязки. Их бледные, худые тела свидетельствовали о том, что никто из них не работал в шахтах — по крайней мере, в последнее время. Он оглядел их любопытные, но мрачные лица, которые все смотрели на него. Женщины не носили ничего, чтобы прикрыть грудь, и как бы Зевандер ни пытался заставить себя отвести взгляд, он не мог с собой ничего поделать. За исключением редких случаев, когда в шахтах прогуливались Беллатрикс, он почти шесть лет не видел одетых женщин, не говоря уже о обнаженных. Почему его привели в это место, оставалось загадкой, пока он впитывал окружающую обстановку.

Боль пульсировала в его лодыжке, и он хромал на шаг впереди надзирателя Викарека, который стоял рядом с ним, издавая стон, когда боль пронзала его кости. Как только боль прошла, Зевандер выпрямился, любуясь украшениями из золотых листьев и плюща на белых колоннах, расставленных по комнате, с длинными белыми занавесками между ними. В центре комнаты доминировал круглый фонтан с обширным углубленным бассейном, из которого вода брызгала из золотой скульптуры морских богов. Белые шелковые подушки и длинные смятые ткани лежали в кучах по краям фонтана, изящно укрывая тех, кто отдыхал там. Его взгляд задержался на крючке, торчащем из одной из колонн, и он не мог не задаться вопросом о его назначении.

По комнате висели картины высотой, наверное, три метра — графические изображения оргатов, занимающихся различными сексуальными актами с соласионцами, которых легко было опознать по светлым волосам и бронзовой коже.

Зевандер был еще подростком, когда его впервые отправили в шахты, и никогда не был с женщиной, чтобы понять тонкости этих картин, хотя он подглядывал за женщинами в борделях, когда сопровождал отца в город, поэтому он знал достаточно, чтобы понять смысл этих произведений искусства.

- Говорят, что каждое поколение зефромитов становится все более магическим. - Один только звук этого голоса пронзил его разум, как зазубренный клинок. Желание заставить его замолчать заставило его сжать руки в кулаки, и он обернулся, чтобы увидеть генерала Лойс, которая стояла позади него.

- Открой рот... теперь проглоти.

Воспоминание об этих словах скрутило ему кишки, а ярость проникла в его мышцы. Даже сейчас он мог почувствовать вкус пепла на языке, мог почувствовать запах обгоревшей плоти своего отца, который он выплюнул на бетон. Дрожь, пронизывающая его конечности, била в постоянном ритме насилия, отчаянной потребности вырваться на свободу.

Зевандер стиснул челюсти, подавил эмоции и заставил себя оставаться спокойным.

Спокойствие.

Не позволяй ей залезть тебе под кожу.

Он впервые видел ее без доспехов, но она по-прежнему стояла с поднятым подбородком, в жесткой и напряженной позе. На ней были свободная туника и брюки, ее плечи были широкими и мускулистыми, хотя ей не недоставало женственных качеств. По обе стороны от нее стояли два мужчины-зефромиты — наполовину маны, наполовину оргаты — легко отличимые по чрезмерно мускулистому телосложению и длинным золотистым волосам. - Оргаты могут выглядеть как звери, но они одни из самых умных и находчивых существ в этом мире.

Зевандер не имел ни энергии, ни желания разговаривать с ней. Его интересовало только одно: почему его отправили в такое роскошное место.

Она понюхала воздух, сморщила нос, и ее взгляд упал на надзирателя. - Я уверена, что давала вам указание искупать его.

- Прошу прощения, генерал. Боюсь, у нас нет средств, чтобы избавить его от неприятного запаха.

Вернув свое внимание к Зевандеру, она с любопытством наклонила голову. - Я видела, как ты победил того оргата. Как умно было использовать его собственное средство защиты против него. - Она наклонила голову вбок и провела пальцем по месту, где должен был находиться сосуд витаелис — не такой заметный, как у полнокровного оргата, но Зевандер мог видеть, как он пульсирует под ее кожей. - В отличие от оргатов с их клыками, зефромиты должны научиться защищать свои драгоценные уязвимые места другими способами.

Если Зевандер и извлек что-то из своего пребывания в плену, так это то, что всегда нужно выяснять слабые места своего похитителя. Ее явно не было в том, чтобы раскрывать способы ее эффективного убийства, поэтому он не стал спрашивать, как ей удается защищать свои уязвимые места.

Она подошла к нему, остановилась лицом к лицу и опустила взгляд на шрам на его щеке. - Что это? — спросила она, бросив быстрый взгляд на надзирателя.

Надзиратель откинул плечи назад и скрестил руки перед собой. - Мы еще не определили причину его появления.

- Это заразило его кровь? — она снова обратилась к надзирателю, словно Зевандер не мог ответить сам.

- Нет. На самом деле, этот крепкий ублюдок, кажется, устойчив к болезням в шахтах. Насколько я знаю, он ни разу не болел.

Ее глаза снова нашли Зевандера, губы изогнулись в полуулыбке. - Сильный. Мне это нравится.

Я хочу, чтобы его чем-то прикрыли. Мне неприятно на это смотреть, но он мне нравится, и я хочу, чтобы он остался. - Она сжала бицепс Зевандера — так же, как в первый день, когда

- Удачи, — прошептал он и наклонился поближе. - Я не даю тебе и года.

Зевандер заскрежетал зубами, гневно глядя вслед надзирателю, который, выходя из комнаты, не отрывал взгляда от обнаженных женщин.

- Подготовьте его к купанию, — приказала генерал Лойс, возвращаясь к нему и обходя его, словно он был свежей добычей на рынке. - Я хочу, чтобы его помыли и привели в порядок. Все следы грязи должны быть отчищены. - Грубая рука схватила его за плечо. - Sordesz vet signe da’servio, - прошептала она. - Грязь — это признак раба, не так ли?

- Скажи мне, почему я...

В тот момент, когда Зевандер произнес эти слова, лезвие коснулось его кожи, где она прижала его чуть ниже подбородка. - Ты не будешь ничего требовать от меня, если не хочешь лишиться языка. - Это была не пустая угроза, учитывая, что Зевандер однажды видел, как она перерубила парня пополам своим мечом. Вернув свое внимание к солдатам, она кивнула в его сторону. - Раздеть его

. Солдаты подошли ближе, а Зевандер отступил назад, подняв в воздух свои закованные в кандалы кулаки, готовый ударить любого, кто подойдет к нему. Солдат со шрамом на лице первым бросился вперед и вытянул руки, но Зевандер уклонился, когда тот попытался схватить его. Крупный солдат споткнулся и упал на колени, а когда он повернулся, Зевандер ударил его ногой по лицу, разбив щеку зефромиту.

Генерал Лойс громко рассмеялась. - Ты собираешься сражаться со всеми солдатами в этой комнате с заковаными в кандалы запястьями? Действительно смело.

Следующий солдат бросился вперед, и Зевандер ударил кулаками по твердой груди зефромита. Третий подошел сзади, обхватил его и поднял с земли. Сильный захват груди выбил из него воздух, и Зевандер закашлялся. Поднимая ноги, он ударил пятками по груди солдата перед ним, и по всей ноге пронзила боль.

Его тело тяжело упало на мраморный пол, ударившись спиной с мучительной болью, которая пронзила его до самых пазух. Комната расширилась и сжалась, и он покачал головой, когда два солдата подошли и подняли его за руки. Он извивался и лягался, но безрезультатно, и, несмотря на все его сопротивление, им удалось закрепить металлический зажим вокруг его шеи, прикрепленный к двум длинным шестам, которые держали в руках солдаты зефромитов. В тот момент, когда Зевандер попытался встать на ноги, оба зефромита надавили на шесты, и зажим на его горле затянулся, сильно сдавливая трахею. С раскрытым ртом он пытался сделать один вдох, а давление в его лице усиливалось.

Вдруг солдаты ослабили шесты, зажим снова ослаб, и Зевандер с трудом вдохнул, повернувшись в сторону, кашляя и хрипя.

Его тело тряслось от грубых движений охранников, которые срывали с него тонкую одежду, разрывая рваную ткань, пока он не оказался голым перед генералом.

- Поставьте его на ноги, - приказала она.

Солдаты без особого труда надавили на шесты, чтобы поднять Зевандера. Он царапал и скреб зажим, сдавливающий его горло, пока солдаты поднимали его на ноги. Как только он встал, они снова ослабили захват, и Зевандер стоял на всеобщем обозрении, не скрывая своей мужской достоинства, и смотрел на других, которые не заботились о его достоинстве.

Хотя он привык находиться в окружении других заключенных без одежды, единственной женщиной, которая когда-либо видела его таким, была его собственная мать, за много лет до того, как он попал в шахты.

Лицо генерала озарилось восхищением, а ее хищный взгляд вызвал у него тошнотворное чувство стыда. - Вот это... это тело, созданное для секса.

Унижение заставило его покраснеть, и он опустил руки, чтобы прикрыть себя как можно больше.

- Что такое? Ты никогда не был в центре внимания таким образом? - Генерал обошла его и провела рукой по изгибу его спины. Было необычно достичь зрелости, имея мало или вообще не имея опыта с женщинами, но еще более странно, что его ни одна женщина не видела и не трогала. - Привыкай. Возможно, я заставлю тебя тренироваться, чтобы поддерживать физическую форму. - В глазах генерала мелькнуло удовлетворение, когда они скользили по нему, обращая особое внимание на места, где его руки прикрывали тело. - Поместите его в воду.

Оба солдата схватили его за руки, и его пятки заскребли по каменному полу, когда они тащили его в баню. Вода охладила его перегретую кожу, когда они усадили его на погруженную в воду каменную скамейку, которая опустила его настолько глубоко, что поверхность воды касалась его груди, а затем подняли его руки к тому крюку, который он заметил ранее. Его назначение быстро стало ясно, когда они прикрепили его к нему цепями на запястьях.

Генерал щелкнула пальцами, и две молодые женщины с длинными светлыми волосами, которые не скрывали их обнаженные груди, вышли вперед. - Искупайте его. -

Сердце Зевандера забилось при этом приказе. Его дыхание стало поверхностным, когда они взяли морские губки из корзины у края ванны и вошли в воду рядом с ним. Окунув губки в мыло, вылитое из богато украшенных бутылок, они приложили их к его коже, нежно проводя по его телу. Дрожащими мускулами он заставил себя не смотреть на их обнаженные тела, его глаза горели от любопытства и унижения.

- Ну-ну. Похоже, тебе нравится женское прикосновение. Это хорошо. - Генерал опустился на колени у края ванны, несомненно заметив напряженную плоть между его бедрами. Реакцию, которую он отчаянно пытался подавить, обратив свои мысли к отцу.

- Да. Отец.

Закрыв глаза, он позволил горечи от смерти отца овладеть его разумом и отвлечь его от нежных рук, скользящих по его коже.

- Погладь его. - Голос генерала прервал эти мрачные мысли, и в тот момент, когда нежная рука коснулась его набухшего члена, он стиснул зубы и уткнулся лицом в связанную руку.

- Пожалуйста... не... - В его голове разразилась битва. Любопытство от прикосновений женщины было лишь незначительным отвлечением от стыда за то, что совершенно незнакомый человек ласкал его таким образом.

- Прекратите, - приказала генерал Лойс, и их сводящие с ума ласки прекратились, но его тело оставалось скрученным в бурном смешении удовольствия и унижения. Дрожащими мышцами он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь избавиться от этого ощущения.

Острая боль пронзила его бедро, и Зевандер открыл глаза и

- Погладь его еще раз.

И снова вернулось мучительное ощущение, и его разум изо всех сил пытался вернуться на арену. Его кости и мышцы были избиты и болели. Глаза застыли на глазах отца.

- Открой глаза, или я вырежу их из твоего черепа. - Когда он отказался, она снова приставила лезвие к его бедру, нанеся еще одну мучительную рану на его плоть. - Открой глаза, или, клянусь богами, они будут следующими.

Зевандер открыл глаза и посмотрел на нее с той же ненавистью, которую он испытывал к Оргату, раздробившему череп его отца.

- Ты дашь мне свое семя, или я отправлю тебя в Испепелитель, где сжигают больных.

- Я предпочту смерть, — бросил он вызов.

В ее глазах заиграла интрига. - Неужели? - Она кивнула солдатам, и наручники снова ударили его по горлу, заставляя опустить голову под воду. Зевандер бился и извивался, пытаясь вырваться из их захвата. Немного воздуха, которое он успел вдохнуть перед погружением, билось в его груди, пытаясь вырваться наружу. Он трясся в цепях, его мышцы были напряжены и горели, а легкие были в огне.

- Перестань сопротивляться, -сказал незнакомый голос. -Позволь тьме овладеть тобой.

Он прислушался к этим словам.

Черная как смоль тьма проникла из краев.

ГЛАВА 21 ЗЕВАНДЕР

Зевандер открыл глаза и увидел одну мерцающую свечу, стоящую на покрытой туманом поверхности под ним. За ее световым ореолом была полная темнота, сквозь которую он не мог ничего разглядеть. Все было тихо, когда он огляделся, пытаясь понять, где он находится.

- Ты вернулся. - Бестелесный голос, который он смутно помнил из давно забытого сна, прозвучал из тени.

- Покажись.

Пламя свечи задрожало, и из темноты вышла фигура, лицо которой скрывал черный плащ с капюшоном. - Я пригласил тебя тогда, как приглашаю и сейчас.

- Ты. - Зевандер прищурился, глядя на незнакомца. - Я видел тебя однажды. Много лет назад. Ты пришел ко мне во сне.

- Калигория.

- Я умираю?

- Тот факт, что ты здесь, говорит мне, что еще нет.

- Но я не здесь, я там. - Зевандер провел взглядом по темноте, уверенный, что где-то там скрывается генерал Лойс.

- Твое тело там. Твой разум здесь. Я занял твое место. Обмен сознанием, если хочешь. Я буду свидетелем твоих злодеяний, а ты останешься в безопасности.

Он не осмелился снова поднять взгляд к той тьме, боясь того, что там обитало. - Как? Разве твой разум не здесь?

- Как — это неважно.

- Кто ты? Как тебя зовут? — уточнил Зевандер.

- Мое имя тоже неважно.

- Тогда и твоя точка зрения тоже. - Зевандер отвернулся от него, потеряв интерес.

- Хорошо. Можешь звать меня Аластор. Как я уже сказал, я твой друг.

- Чего ты хочешь? Почему я здесь?

Сложив руки за спиной, он прошелся перед Зевандером. - Сила, которой ты обладаешь, дремлет внутри тебя. Ее нужно пробудить, и ты должен научиться ею пользоваться.

- Даже если я и обладаю этой силой, о которой ты говоришь, я не могу ею пользоваться. - Зевандер поднял руку, чтобы показать черную полосу, выжженную на его коже.

Незнакомец тоже поднял руки, на его запястьях были выжжены идентичные полосы.

Смущенный, Зевандер осмотрел темные отметины. - Ты тоже пленник?

- Вроде того.

Тепло охватило запястья Зевандера, и когда он снова посмотрел вниз, полосы исчезли, словно их и не было. - Что ты сделал?

- Ограничения не существуют в твоем уме. Они — конструкция реальности. Здесь ты свободен. - Аластор схватил пламя свечи, держа его в ладони, а затем резко опустил ее. Их окружил круг пламени.

- Это всего лишь сон, — сказал Зевандер, не впечатленный.

- Возможно. Но тем не менее необходимый.

- Как так? - Сжав челюсти, Зевандер слегка отвернул голову. - Когда я проснусь, ничего не изменится.

Аластор вскинул руки. - Итак, твое решение для выхода из сложной ситуации — терпеть страдания. Позволить им проникнуть в твои кости и разъедать тебя изнутри.

- Ничего не поделаешь.

- Тогда это бесполезно. - Пожилой мужчина сложил руки на бедрах. - Я зря привел тебя в это место.

- Полагаю, что да.

Окружающая тьма превратилась в мощеную улицу, и Зевандер нахмурился, оглядываясь на странное окружение. Фонтан в центре деревни, окруженный небольшими лавками и таунхаусами. - Где я?

- В землях смертных.

Земли смертных? Это сон, напомнил он себе. Но когда он когда-нибудь чувствовал себя настолько осознанно во сне?

- Посмотри в глаза одинокой, и все, кого ты знаешь, умрут!

До его ушей донесся звук детских насмешек, и Зевандер обернулся и увидел небольшую группу детей, собравшихся в круг вокруг девочки, которой не могло быть больше двенадцати лет.

- Оставьте меня в покое! - В ее голосе слышались и гнев, и печаль.

Молодая рыжеволосая девочка с длинными хвостами презрительно усмехнулась. -Мой отец говорит, что тебя нужно сжечь, как всех ведьм.

- Я не ведьма, — возразила темноволосая девочка.

- Тебя нашли в лесу. А лес одержим злом.

- Я не злая!

- Что это такое? — громко спросил Зевандер, но дети, казалось, не слышали его, продолжая издеваться.

Аластор неспешно подошел к ним, достаточно близко, чтобы они услышали его слова: - Гипотетическая ситуация. Чтобы скоротать время.

- Они не знают, что мы здесь?

Пожилой мужчина махнул рукой в сторону детей. -Онине существуют. Мы всего лишь наблюдатели образа в твоем уме.

- Как я могу видеть во сне то, чего не существует?

- Это видение богов, которое может сбыться, а может и нет.

- И как именно я вижу это видение?

- Я — проводник для глаз богов. А твой разум — своего рода носитель. - Сложив руки за спиной, Аластор обошел детей, ни одного из которых Зевандер не узнал.

Один из детей плюнул на девочку, и она ответила тем же. Когда слюна попала на руку мальчика, он выдал рычание.

- Он умрет от чумы! - Один из других детей указал пальцем на ее сочащуюся слюну. - Она

- Кто она? — спросил Зевандер, любопытно узнав смысл видения.

- Она никто. Но представь, что онабылакем-то. Кем-то, кто тебе очень дорог.

Сжав губы, он сердито посмотрел на девочку. - Но она не такая. И я не в настроении играть в игры.

Один из детей в кругу шагнул вперед и сильно толкнул девочку в грудь, сбив ее с ног.

На него спустился ворон, и ребенок закричал, отмахиваясь от птицы, прежде чем она улетела на ближайшее дерево, где сидели еще два ворона, смотрящие на детей. Их глаза светились в окружающей темноте.

- Проклятые птицы! — крикнул он им и снова перевел взгляд на девочку, которая еще не поднялась с земли. - Проклятая девочка. Она притягивает зло.

- Оставьте ее в покое! — молодая белокурая девочка бросилась к ним, возможно, немного старше по возрасту, и другие дети разбежались, смеясь.

Девочка на земле сидела, глядя в пустоту, дрожа и дергая за горловину платья, словно не могла дышать.

Глядя на нее, сердце Зевандера забилось чаще. Он знал это чувство, этот невидимый нападающий, который душил дыхание и обхватывал легкие холодной хваткой.

Белокурая девушка опустилась перед ней на колени и нежно провела пальцами по лицу девочки. - Посмотри на меня, сестра, — сказала она, и хотя она была всего в нескольких сантиметрах от нее, она могла бы быть за тысячи километров, судя по стеклянному взгляду страдающей девочки.

Зевандер впился ногтями в ладони своего сжатого кулака.

Белокурая девушка схватила ее за затылок. - Дыши.

Словно один этот жест привел ее в чувство, нефокусированный взгляд другой девушки стал более четким, и она кивнула, лицо ее исказилось от паники.

- Ты в безопасности. Просто дыши. - Притянув ее к себе, блондинка крепко обняла ее, все еще сжимая за шею, пока дрожь девушки наконец не прекратилась.

Наблюдая, как она впадает в «грудной шторм, - как называла их его мать, он почувствовал, как сжимаются его собственные легкие, и злобно посмотрел на них обеих — не более чем химеры — за то, что они обладали способностью так на него влиять.

Зевандер отвернулся, не интересуясь этим глупым видением. Какое ему дело до какого-то нелепого сценария с участием девушки, к которой он не имел никакого отношения?

— Ты ничего к ней не чувствуешь. Ни печали. Ни гнева? Ни сочувствия к ее боли?

— А зачем мне? Она ничто, как ты и сказал.

— Справедливо. Но я также просил тебя представить, что она не ничто.

Скривив губы в гримасе, Зевандер повернулся обратно. — Разве ты не знаешь, что со мной сделали? Почему я здесь? Хватит игр! Оставь меня!

- Ты здесь только по моему приглашению. У тебя нет магических способностей, необходимых для калигории. Теперь, если ты хочешь пережить следующее столетие, день, час... я предлагаю тебе проявить немного благодарности. Если, конечно, ты не предпочитаешь вернуться.

Звук собственного вопля над смехом генерала Лойс вызвал в нем панический трепет, и он зажал уши ладонями, зажмурив глаза.

- Нет! Перестань! - Звуки снова исчезали, и Зевандер опустил руки с ушей, делая длинные, дрожащие выдохи. Сначала он не говорил, его разум был поглощен мелькающими образами, которые он видел в те несколько секунд. Ужасные образы рук на его теле и крови, размазанной по его коже. Как отчаянно он цеплялся за гнев и боль, чтобы отвлечься от этого. - Они убили моего отца.

- Я знаю. Ты в ярости. Я чувствую это в тебе.

- Я должен быть спокойным. Он — причина, по которой я здесь. Причина, по которой я проклят.

- Проклят, — прошипел Аластор. - Веками люди пытались понять потенциал черного пламени. Тебе дарована невероятная сила.

- У меня нет ничего. Я раб. Ничего больше.

Крепкая рука сжала его плечо. - Позволь мне научить тебя тому, что я знаю, и я предоставлю тебе убежище в этом месте. Тебе не придется сталкиваться с страданиями, которые приносит тебе твоя судьба.

Призрачное воспоминание о руках, сжимающих его член, заставило его вздрогнуть, и он кивнул. - С какой целью?

- Генерал Лойс жаждет сломить тебя. Я хочу укрепить твой разум. То, чему ты научишься у меня, ты сохранишь, когда проснешься, словно я был с тобой в реальном мире.

- А что ты получаешь от этих встреч?

- Пойдем. Прогуляемся. - Аластор скрестил руки за спиной, и пока они шли, окружающий пейзаж превратился в головокружительное пятно, а затем снова стал четким на другой мощеной дорожке, похожей на ту, что была в деревне, которую они только что покинули.

Они последовали за страдающей девушкой, которую видели ранее, которая осторожно шла к красным дверям в здании, похожем на древний собор, и, дойдя до них, вошла внутрь, а Зевандер и его спутник проскользнули за ней. Интерьер напомнил ему храм богов, где он вырос, изучая Лунадей и Соладей, только храм у него дома был гораздо более впечатляющим, с каменными резными украшениями и небесными картами.

Снаружи здание, в которое она вошла, было украшено горгульями на водосточных трубах и плющом, вьющимся по стенам, но внутри было просто дерево и свечи. В передней части просторного зала возвышалась статуя — фигура, одетая в красные одежды и плащ, обнажающая бледную мускулистую грудь, над которой на тонкой цепочке висела светящаяся красная бутылочка. Из-под красного капюшона смотрели два светящихся глаза, враждебность которых напомнила ему о второстепенном боге, о котором он узнал в детстве — Атроксисе, боге войны и кровопролития.

Ряды скамеек были пусты, когда девушка прошла мимо них к множеству красных свечей, мерцающих в передней части церкви. Она подняла тонкую щепку и зажгла одну из свечей, а затем преклонила колени перед статуей.

- Пожалуйста, если ты слышишь меня, я хочу попросить тебя об одолжении, — ее тихий, ангельский голос эхом разнесся по нефу. - С самого детства я мечтала быть такой, как все. Я посвятила себя твоим учениям, отдала свою кровь Сактону Крейну и старалась жить добродетельно и благочестиво. Но все равно они считают меня извращенной. Я знаю, что не заслуживаю вашего милосердия или доброты, но если бы вы могли исполнить одну маленькую просьбу, я хотела бы быть такой же, как все. Быть никем. Невидимой для их глаз. Хотя бы на один день.

- Они молятся одному богу? — спросил Зевандер.

- Каедесу. Красному Богу. Они верят, что если будут жить по его

Зевандер фыркнул и покачал головой. - Боги никого не щадят. - Он поднял одну из чаш для помазания, стоящих за ней, и чуть не уронил ее, обнаружив, что она оказалась в его руке реальной вещью. Странно, ведь это было всего лишь сном. Повернув медную чашу, он заметил, что из длинной раны на его ладони сочится кровь, и быстро уронил ее, и она громко зазвенела.

Девушка ахнула и обернулась. - Кто здесь? — спросила она, и ее вопрос отвлек его от раны.

Зевандер осторожно подошел к ней. - Как она меня услышала?

- Лиминальное пространство отделяет нас от нее. Граница времени и пространства. Если ты ее нарушишь, последствия будут катастрофическими. Это может изменить события ее будущего.

- Разве я не нарушил ее, подняв чашу? И какая разница, если это не реально? Если я обладаю силой бога в своих мыслях, почему бы не вести себя соответственно?

- Потому что даже боги должны познать свои ограничения.

- Эй? Есть кто-нибудь? — снова спросила она.

- С кем ты разговариваешь, девочка? - Подошел пожилой мужчина в красных одеждах, и Зевандеру не нужно было знать его мысли, чтобы распознать презрение, которое он испытывал к ней. Оно было высечено на его лице.

- Я... услышала кого-то. Или что-то. Был громкий шум.

Нахмурившись, мужчина прошел мимо нее и наклонился за первым рядом скамеек, прежде чем поднять чашу, которую уронил Зевандер. - Неуклюжая девчонка. Удивительно, что в твоем присутствии что-то остается целым. - Он выплюнул эти слова, как кислый вкус на языке. - Что ты здесь делаешь?

- Прошу прощения за вторжение, отец Крейн. Я пришла помолиться.

Старик усмехнулся. - Я не твой отец, девочка. Я сактон этого храма, и ты будешь обращаться ко мне соответственно. - Высокомерно подняв подбородок, он посмотрел на нее сверху вниз. - И почему ты думаешь, что Красный Бог дарует тебе свою божественность?

- Я несовершенна, но я стараюсь быть такой же набожной, как и все, кто поклоняется Богу. Я прошу только о его руководстве.

- Зачем?

- Я хочу... - Она сглотнула, словно слова застряли у нее в горле. - Я хочу, чтобы приход принял меня. Чтобы я стала одной из вас.

- Глупая девчонка. Какое несчастье — родиться такой невежественной и наивной. Посмотри на себя. - Мужчина указал на нее, словно она была ужасным зловонием в воздухе. - Ты не одна из нас. Никогда не была. - Скрытое раздражение в голосе мужчины раздражало Зевандера. В нем было что-то высокомерное, а снисходительный тон слишком напоминал ему надзирателя. - Скоро стемнеет. Иди домой.

- Может, начнем наш первый урок? — спросил Аластор, прервав размышления Зевандера.

Он нахмурился, глядя на пожилого мужчину, который стоял над девушкой, смотря на нее свысока. - Да. Мне это надоело. - Тем не менее, он подождал и посмотрел, как девушка поднялась с места, где она еще мгновение назад стояла на коленях.

- Ваше Преосвященство, — сказала она, слегка поклонившись, прежде чем выйти из нефа.

Старик презрительно усмехнулся ей вслед, когда она выходила из храма, а затем повернулся к занавесам, из-за которых он появился ранее.

Зевандер поднял еще одну чашу с маслом.

- Не делай этого... — едва успел произнести Аластор, как Зевандер бросил чашу на землю, а старик резко обернулся, едва не упав назад, приложив руку к груди.

- Кто там?

Ты уже развлекся, — сказал Аластор. — Пора приступить к первому уроку.

Улыбаясь от удовольствия, он наблюдал, как пожилой мужчина поднимает чашу, нахмурив брови.

- И чему ты будешь учить? — спросил Зевандер, не обращая внимания на Аластора.

- Самому мощному оружию, которое у тебя есть. Способности уничтожать.

Эти слова заинтриговали его, и он отказался от веселья, чтобы понять, что Аластор мог иметь в виду.

Церковь исчезла, уступив место полю черных роз. Сами по себе они не были бы чем-то примечательным, если бы не серебро по краям лепестков, мягко сияющее в лунном свете — те же цветы, которые, как говорят, растут только в Нефирии.

- Каждая роза, которую ты видишь, олицетворяет тех, кто причинит тебе вред или подведет тебя. Каждый цветок — это душа, которая замышляла против тебя. - Он протянул руку, и на его ладони затрепетало пламя. Оранжевое сияние тянулось за его пальцами, когда он начертил странный символ, который завис в воздухе перед глазами Зевандера. -Exitiusz. Запомни каждую линию и точку. Где они начинаются и, особенно, где заканчиваются. Пусть это врежется в твой разум и запечатлеется в памяти.

Очарованный тем, как он продолжал гореть перед его глазами, он не мог не изучить его. Когда он закрыл глаза, он остался там, на переднем плане, пылая в его уме. Каждая линия. Каждая деталь. Идеальное изображение в темноте его мыслей.

- Подними руку, — услышал он голос Аластора в черноте пустоты.

Когда Зевандер поднял руку, по его ладони пробежало жгучее пламя.

- Ты видишьexitiuszтак же ясно, как он был перед твоими глазами несколько мгновений назад?

- Да. Я не вижу ничего другого.

- Теперь убей их всех.

Жар в его ладони усилился, и Зевандер открыл глаза, чтобы увидеть, что розы завяли, их лепестки потемнели, бутоны поникли.

Он посмотрел на сияющий синий цвет на своей ладони, тот же символ, который он видел в пламени всего несколько мгновений назад. - Что это? Это не моя магия крови.

- Нет. Твоя магия крови не способна на что-то столь впечатляющее. Вне Калигории тебе будет сложно справиться с этим глифом. Его нелегко освоить. Но здесь твой ум сосредоточен. Здесь нет отвлекающих факторов.

- Значит, это реально. А не просто видение бога.

- Конечно, это реально. Разве ты не чувствуешь жжение на своей коже? Силу, вибрирующую в твоих костях?

- Да, но это сон.

- Это сон. И теперь ты должен проснуться.

- А если я хочу остаться?

- Слишком долгое пребывание в калигории убьет тебя. Иди. И ты вернешься.

Зевандер открыл глаза и увидел тусклый свет комнаты, в которую его принесли ранее. Он посмотрел на других, лежащих на множестве подушек, разложенных по комнате. Боль в бедре заставила его сесть, и он посмотрел на кровь, просачивающуюся через обернутую вокруг него ткань. Плоть между его бедрами пульсировала от боли, которую он никогда раньше не испытывал, и он

Вместо этого он лежал на подушках, его мышцы дрожали от ярости.

- Будь мужчиной, - упрекнула его голова. - Какой мужчина не насладился бы прикосновениями женских рук?.

За исключением того, что он не просил эти руки прикасаться к нему. Они прикоснулись к нему без разрешения — против его воли. Затем они уложили его на шелк и дорогие ткани, словно это могло стереть то, что они сделали. Это беспокоило его больше всего. Как бы он ни пытался оправдать то, что произошло, правда висела над ним, как густой черный шлам в горле.

Он был рад, что когда наконец проснулся, было темно. Что все уснули. В темноте было легче. Безопаснее.

Он заставил себя дышать, даже если каждый вздох был сопровождаем остаточной болью от того, с чем он не хотел сталкиваться.

Я не жертва, уверял он себя. Почти поверив в это. - Я хотел этого, — сказал он вселенной, а слезы в его глазах выдавали его слова. - Я заслуживаю этого.

Я заслуживаю этого.

Он закрыл глаза ладонью, заставляя себя молчать, когда рыдание ударило его в грудь, требуя выхода.

Будь мужчиной.

Не сдавайся.

Он стиснул челюсти, сдерживая желание сделать именно это.

Именно в этой тишине он почувствовал тепло на ладони, и когда он отнял ее от лица, остался шрам, очерченный слабыми, почти незаметными линиями на его огрубевшей коже. Он бы этого не заметил, если бы не провел по ним большим пальцем и не почувствовал мелкие выступы глифа, который он запомнил в калигории.

Он был настоящим.

ГЛАВА 22 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Лежа неподвижно на боку, Зевандер смотрел на окно на другой стороне комнаты, за которым тусклые лучи рассвета освещали силуэты далеких деревьев.

Он не сомкнул глаз.

Где-то ночью он услышал шепот, произнесенный резким голосом, который вернул его в те дни, когда он закрывал глаза, чтобы просто отгородиться от ужасов, окружавших его. Слова отзывались эхом в его голове, и Зевандер скрежетал зубами, зажмуривая глаза, как будто отказ смотреть заставит ее замолчать.

-Ты рожден, чтобы страдать, — снова прошептала генерал Лойс, и Зевандер тяжело дышал носом, а вокруг его ребер обвивались щупальца инея, с каждым вздохом сжимая его все сильнее.

Подумай о Мэйвис. Лунная ведьма.

За его спиной она выдохнула долгий, безмятежный вздох и пошевелилась, ее кожа коснулась его спины. Прошло уже несколько ночей с тех пор, как он последний раз делил постель с Мэйвис, но, все еще немного взволнованная пробуждением Алейсеи, она попросила его лечь с ней, пока она не уснет.

Как только он задремал, этот проклятый голос пронзил его голову, как ржавые лезвия, оставленные в поле забытых воспоминаний. Участок его юности, который он хотел бы вырезать из своей памяти.

С тех пор он не мог заснуть.

Он заставил свои мысли вернуться к моменту ранее вечером, к тому поцелую и прикосновению ее рук. Как свежий воздух в его легких. Удовлетворение, если такое разбитое сердце могло чувствовать что-то подобное. Он вспомнил, как Мэйвис растянулась на столе, с брюками, стянутыми до колен. Ее пальцы в его волосах и пальцы ног, загнутые в его бедра.

Как отчаянно он хотел вернуться назад во времени.

Ее теплое дыхание скользило по его шее, а слабый храп говорил ему, что она все еще погружена в сон.

Он завидовал тому, как легко она доверяла. Как она могла лежать рядом с ним, такая уязвимая, погруженная в сон. На его милость.

Фантазии о том, как он погружает лицо между ее бедрами и доводит ее до кульминации, заставили его наклониться ближе к краю кровати, словно это небольшое расстояние между ними могло охладить его желания. Он впился пальцами в матрас, стиснув зубы.

Холодный дождь. Разлитые внутренности. Рагу Элоуэн.

Он заставил себя представить что-то другое. Что-то, что могло бы остановить прилив крови к его члену. Потому что, как бы он ни жаждал услышать эти мягкие стоны и свое имя, вырывающееся из ее губ, он не стал бы брать ее без разрешения. Даже если одно только прикосновение ее рук успокоило бы его беспокойство, вытащило бы его из его головы и дало бы ему момент покоя перед тем, как они отправятся в путь, он отказался брать ее.

Разбудить ее было нельзя. Не тогда, когда их путь в город мог быть полон опасностей, особенно учитывая состояние Алейсеи.

Аромат сладких цитрусовых обволакивал его, напоминая, как невозможно игнорировать ее, и, застонав, он сел, свесив ноги с края кровати. Склонив голову, он опустил локти на бедра. Скоро наступит утро. Ему оставалось всего пару часов, чтобы поспать. Он потеребил ладонями голову, заставляя себя посмотреть на нее.

Не делай этого, подсказывал ему разум.

Но он не мог удержаться. Отказаться смотреть на нее было все равно что пытаться не смотреть на звезду, зажатую в ладони. Он повернулся, и лицо, которое он увидел, вызвало у него тошнотворный ужас. Генерал Лойс.

Он вскочил на ноги и отступил к месту, где на столе были разбросаны его оружие.

- Здравствуй, дорогой, — сказала она голосом, похожим на ползающих по нему змей. - Ты думал, что сможешь сбежать от меня, убежав в мир смертных?

Он оглядел темную комнату в поисках Мэйвис. - Где она? — прорычал он.

- На пути в Эфирию. Пища для моих любимых питомцев.

Из его горла вырвался яростный, гортанный звук, и он потянулся за кинжалом. За одно мгновение он оказался у кровати, нависая над ней, как смертельный шторм.

Ее губы растянулись в улыбке, разжигая его ярость.

Зевандер ударил быстро и без предупреждения, вонзив ей нож в грудь. Вместо плавного, быстрого удара его лезвие зацепилось за что-то твердое и непробиваемое. Он сильно дернул и ударил снова, пронзив ее грудь металлом. Снова и снова он вонзал нож в ее тело, а в его голове бушевало море мыслей, слишком бурных, чтобы их сортировать.

Пока он не ударил снова, и кровь не потекла.

Он ударил снова, и не было криков боли.

Только твердая поверхность, словно ее грудь была сделана из камня.

Отведя руку для нового удара, он остановился, когда до его ушей донеслись тихие шепоты. Зевандер резко повернул взгляд в сторону звука, который был неразличим через закрытую дверь. Когда

Он выдохнул от шока и откинулся назад, в голове эхом повторялись последние несколько секунд — как он с восторгом ударил ножом того, кого считал генералом Лойс. Он посмотрел вниз и увидел, что в его ладони зажатый кинжал, а на его зазубренных зубцах застрял маленький кусочек дерева. Под ним, вырезанные в дереве пола, были глубокие борозды, похожие на те, что они видели рядом с кроватью Алейсеи.

Зевандер быстро отскочил, отбросив клинок, и оттолкнулся ногой назад. Даже стук металла не разбудил ее. Еще одна мысль вызвала у него еще большее отвращение: она бы никогда не ожидала этого.

Сгибая колени, он схватился за голову, задыхаясь.Что я, черт возьми, делаю?

Боги, он чуть не заколол ее.

Он закрыл глаза ладонью, отчаянно пытаясь изгнать этот образ из головы.

Я причинил ей боль?

Он наклонился вперед, но остановился, не доверяя себе быть так близко. В тусклом свете комнаты он пробежал взглядом по ней, ища единственную рану, которую он мог нанести.

Она снова вздохнула, перевернулась на спину и продолжила храпеть. Насколько он мог видеть, никаких признаков травмы не было. На простынях не было крови. Никаких доказательств того, что он ударил ее ножом.

Блядь.

Черт!

Он провел рукой по лицу, не давая себе покоя.

Зевандер поднял свой нож, положил его на стол и снова уставился на эти бороздки. Глубина и характер следов напоминали те, что были на полу в комнате Алейсеи, за исключением того, что на них не было черной субстанции, но в комнате Алейсеи она могла быть от ее раны.

Он ходил по комнате, потирая голову, размышляя о том, что, возможно, он оставил их там.

Еще больше шепота донеслось до его ушей, и он остановился. Он подошел к двери и открыл ее, выйдя в главную комнату хижины, где мерцал камин и шепот был громче.

Зевандер выскользнул из комнаты и тихонько подкрался к двери Алейсеи.

Он заглянул внутрь и увидел сестру Мэйвис, свернувшуюся в темном углу комнаты, с подтянутыми к груди коленями.

- Четыре, три, два, один. Один, два, три, четыре. - Глядя в окно, она всхлипывала и снова считала, но быстрее.

Зевандер последовал за ее взглядом и увидел гротескное человеческое лицо, встроенное в нижнюю часть паука, которое смотрело на нее через окно, прижавшись к внешней стене коттеджа. Он пошел к нему, схватил одно из одеял на кровати и закрыл окно, закрыв его от посторонних глаз.

Алейсея перестала считать, но ее глаза остались прикованными к этому месту.

С головой, все еще переполненной мыслями о Мэйвис, он выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь. Скрежеща зубами, он закрыл глаза и сжал переносицу, отчаянно пытаясь успокоить гнев и смятение, все еще бушующие в его голове.

Зевандер залез в карман брюк и достал ожерелье со скорпионом. Сжимая его в ладони, он делал долгие, ровные вдохи, пока в его голове крутились образы, как он пронзает ее ножом.

Ему нужно было заполучить тот вивикантем.

И как бы ему ни было больно оставлять ее, ему пришлось бы идти одному.

ГЛАВА 23 МАЭВИТ

К рассвету Зевандер уже одел одежду и начал вооружаться. Где-то ночью он передумал и решил отправиться в город один. Настоял, чтобы я осталась в коттедже.

- Алейсея уже проснулась. Мы можем поехать в город вместе.Оставатьсявместе, — возразила я.

Он вложил меч в ножны на спине и закрепил нарукавники. - Я не думаю, что твоя сестра готова выйти на улицу. Прошлой ночью я нашел ее свернувшуюся в углу и считающую про себя.

Я поморщилась, вспомнив, как и я заметила, что она считает. И он был прав — возможно, она не была готова к путешествию. Но мне не нравилась идея, что он пойдет один после странных событий, которые произошли с ним недавно. Темные круги под его глазами говорили о том, что он не спал всю ночь. - Тебя что-то беспокоит? — спросила я.

Он остановился, завязывая ботинки, нахмурился, а затем продолжил. - Просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. - Он выпрямился, поправил ремень и посмотрел на меня, когда я протянула ему плащ.

- Я тоже. - Чтобы сдержать эмоции, я занялась разглаживанием складок на его плаще и заметила, что из кармана торчит что-то. Это было ожерелье со скорпионом, которое я носила в ночь церемонии становления. Только тогда я поняла, что не видела его уже несколько дней.

Я засунула его обратно в карман и подошла к нему, поднявшись на носки, чтобы поцеловать его в губы. Мне было все равно, что Алейсея спала всего в нескольких метрах от того места, где мы стояли. Я отдалась поцелую, впитывая чувство безопасности, которое испытывала в его объятиях.

Когда он наконец отстранился, я отступила назад и приложила ладонь к его груди. - Мне это не нравится. Неправильно отправлять тебя одного. - Я оглянулась на комнату Алейсеи, и хотя это не была ее вина, во мне поднялась волна раздражения. Было глупо разлучаться, и я ненавидела, когда меня заставляли выбирать между ними.

Словно почувствовав мое разочарование, он взял мои руки в свои. - Если с тобой что-то случится, я никогда не смогу с этим смириться. Со мной все будет хорошо. Оставайся здесь. Будь в безопасности. И, клянусь богами, не покидай этот домик. Независимо ни от чего.

Опустив взгляд, я кивнула. Неохотно. - Ты взял мое ожерелье со скорпионом?

Он беззастенчиво вытащил его из кармана, сжимая в кулаке, но не удосужился ответить на вопрос. Вместо этого он протянул его мне.

Я покачала головой и оттолкнула его обратно к нему. - Нет. Оставь его себе. Чтобы ты помнил обо мне. Помни о том, что важно, и вернись ко мне.

- Мне не нужно ожерелье, чтобы ты была в моих мыслях, Мэйвис. - Он сунул ожерелье в карман куртки. - Но я все равно оставлю его себе.

- Хорошо. Будь осторожен. И не делай ничего глупого, например, не вступай в драку с одним из этих существ.

- Я вернусь до наступления ночи. - Он снова поцеловал меня в губы, провел большим пальцем по моей щеке и вышел за дверь.

Через окно я смотрела, как он

- Так… похоже, он для тебя больше, чем просто друг.

Я обернулась и увидела Алейсею, стоящую в дверном проеме, выглядящую немного нелепо в своей длинной белой рубашке поверх брюк и поношенных сапог, которые я нашла в сундуке, обнаруженном Зевандером в кладовой несколько дней назад.

- Я отказываюсь носить старые рубашки старухи, — сказала она, словно почувствовав мой пристальный взгляд. - Они пахнут плесенью и луком. - Она протянула руку и ухватилась за дверной косяк.

- Осторожно, — предупредила я, когда она начала качаться в сторону, и поспешила помочь ей сесть на стул у камина.

- У меня, похоже, еще немного

головокружение, кажется.

- Ты голодна?

- Есть еще мясо?

- Боюсь, что нет. Мы втроем его доели. Хочешь яблок?

Она сморщила нос и отмахнулась рукой. - Лучше умру с голоду, чем буду есть эти проклятые яблоки. Старая ведьма только ими меня и кормила. Яблоки на завтрак, яблоки на ужин. Яблоки, яблоки, яблоки.

- Она не предложила тебе рагу?

- Ты бы съела эту отвратительную похлебку?

- Ну, ты же не можешь оставаться совсем голодной. Тебе нужна энергия, так что будешь?

- Чай. Я бы с удовольствием выпила чашку теплого чая.

- Хорошо. - Налив воду, я поставила чайник на огонь и добавила чайные листья в заварочный пакетик, который опустил в кружку, взятую из шкафа.

- Итак, как ты познакомилась с этим чудовищным существом?

- Алейсея... - Боже, я даже не знала, с чего начать.Какначать. - Мне нужно рассказать тебе многое. Я просто не была уверена, готова ли ты это слушать.

- Если я не должна быть готова, - почему?

- Это многое, чтобы принять. - Чайник зашипел, и я, надев прихватку, сняла его с огня и налила воду на чайные листья.

Она фыркнула, подняла ладони к очагу, потерев их друг о друг, и снова протянула их. - Посмотри вокруг, сестра. Что в этом мире легко принять в наши дни?

Вздохнув, я кивнула и протянула ей чашку чая. - Ладно, я попробую. Когда я прошла через арку... - Я замялась, наблюдая, как она смотрит на меня через край чашки, делая глоток. - Я попала в другой мир.

Она опустила чашку с чаем. - Другой мир, — сказала она без выражения и усмехнулась. - Ладно, я буду играть с тобой.

- Это правда. Он называется Эфирия. Там живет Зевандер. И, как оказалось, у меня там есть предки.

Ее брови поднялись вверх. - Ну, как это возможно, если ты родилась по эту сторону арки? Хм?

- Я не знаю. Я еще не выяснила всю историю того, как я могла оказаться здесь, но Долион считает, что я принадлежу к расе людей, которые вымерли.

- А кто такой Долион?

- Маг, которого Зевандер тоже держал в плену.

- Также? - Ее брови сдвинулись. - То есть он держалтебяв плену?

Я поморщилась от этого вопроса. Как все это звучало нелепо, даже для меня. Если бы Зевандер не последовал за мной через тот лес, я бы подумала, что все это придумала — Эфирию, магию, Зевандера. - Да, но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Это было для моей защиты.

- Конечно, для этого. Один человек держит тебя в плену, другой говорит, что ты — потомок вымершей расы, и ты просто всему веришь? Разве тебя не укусили эти злобные виккенсы?

Я еще даже не дошла до части про костяной кнут, свист в горле, призывающий огромного дракона, или почерневшие кончики пальцев, которые могут убить одним прикосновением. - Слушай, я же говорила, что это будет много. Возможно, сейчас не подходящее время.

- Нет. Возможно, это было подходящее время. Я ни за что не пришла бы в себя и не поверила бы в эту чепуху. Ты сомневаешься вмоемпсихическом состоянии и намерениях Мороса, но так легко находишь все эти другие глупости вполне правдоподобными? Ты из Фоксглава. Ты родилась в Фоксглаве, Мэйвис. Я предлагаю запереть двери и не впускать твоего похитителя, когда он вернется. Если понадобится, я вполне способна обращаться с ножом. Дядя Рифтин показал мне...

- Прекрати. - Мне было тяжело оставаться в хижине, но я подавила свое раздражение ради нее. - Ты не понимаешь, и я не ожидаю, что ты поймешь. Я только хотела рассказать тебе правду о том, что со мной произошло. Я не хотела, чтобы ты думала, что я тебя бросила.

- О, но похоже, что ты это сделала. Похоже, что ты влюбилась в своего похитителя, а я осталась с этой ужасной ведьмой!

Как она смеет! Я хотела крикнуть, что именно она была причиной того, что я все еще застряла в этом ужасном месте, в этой душной лачуге, но я сдержалась.

- Я не буду доказывать свою преданность тебе. Я каждый день боролась, чтобы вернуться к тебе. Буквально тренировалась, чтобы стать сильнее, чтобы я могла должным образом защитить тебя! Так что я не хочу больше ничего слышать...

Мои слова прервало движение чего-то за спиной Алейсеи, и я медленно встала на ноги, не закончив фразу.

За ней по стене полз паук размером с птицу.

- Что такое? — спросила она, обернувшись.

- Алейсия, двигайся медленно.

Из спальни появился еще один большой паук — почти такой же ростом, как дверной косяк, и бледный, как снег.

- О Боже. Как они сюда попали?

В углу комнаты стоял мешок из мешковины, в который Зевандер завернул останки кролика. Он поручил мне сжечь его после своего отъезда.

Мешок зашевелился, и из него выполз гораздо меньший паук, который побежал к двум более крупным.

- Алейсея, нам нужно уходить. Сейчас же.

ГЛАВА 24 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер проснулся от запаха оленины и теплого хлеба, и у него потекли слюнки. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел мясо, которое не воняло гнилью. Может быть, много лет назад, но эти восхитительные запахи были безошибочны и пробуждали воспоминания о доме.

Напротив него другие члены Гильдоны сидели вокруг того, что, судя по запаху, который ошеломлял

Он осторожно взял тарелку, поглядывая на шрамы, покрывавшие грудь и руки другого мужчины, где его явно били кнутом. Один особенно ужасный шрам тянулся от уголка губ до середины скулы. На его горле блестела золотая лента, и тогда Зевандер осознал, что у него на горле тоже есть такая. Он прижал к нему руку, не желая вспоминать о вчерашнем дне, когда кто-то, должно быть, прикрепил ее к нему.

- Я Терон, — сказал блондин, бросая в рот оливку.

Вместо того чтобы ответить, Зевандер откусил один из маленьких кусочков оленины на своей тарелке, и восхитительный, пикантный вкус разлился по его языку. На долю секунды он подумал о своих друзьях, начинающих свой изнурительный рабочий день с миски похлебки, но эти мысли быстро растворились в вспышке боли в бедре и воспоминании о том, что с ним сделали. Он отдал бы всю свою тарелку еды, чтобы вернуться в шахты.

- Ты лунасир. - Это не был вопрос, и Зевандеру не понравилось, как мужчина смотрел на его бедра. Когда тот потянулся к одной из перевязанных ран, Зевандер оттолкнул его руку и угрожающе посмотрел на него, как зверь, готовый укусить. Терон улыбнулся, не обращая внимания. - Я просто проверял твои раны. Это я зашивал твою рану.

Он даже не подозревал, что его рана нуждалась в наложении швов.

Вместо того чтобы продолжать допрашивать, Терон устроился на подушках, положив локти на согнутые колени. - Она рассматривает твое неповиновение как игру. Пока ты будешь ей отказывать, она будет продолжать мучить тебя. Делай, как она говорит, и ты завоюешь ее благосклонность.

- Почему ты думаешь, что я стремлюсь стать ее фаворитом?.

Его щека дернулась, словно он воспринял вопрос лично. - Ты поймешь, что согласие гораздо лучше ее наказаний.

- Я лучше перенесу тысячу ударов кнутом, чем подчинюсь ее прихотям.

- Ты предпочитаешь вернуться в шахты?

- Да.

Он покачал головой и вздохнул. - Здесь есть свои преимущества. Комфорт. Когда в последний раз ты ел свежую оленину в шахтах? Свежеиспеченный хлеб вместо черствых и заплесневелых отходов. Подушки вместо грубого бетона. Горячая вода для ванн. Ты все равно останешься рабом, будь ты здесь или в шахтах.

- Я не просил твоего мнения о том, кто я такой.

- И я не хочу тебя обидеть. Я тот, кто залечивает раны тех, кто ослушается ее приказов. Я просто хочу избежать необходимости зашивать твою израненную плоть.

- Извини, что разочаровал тебя. Будет еще много ран. Спасибо за еду, но оставь меня в покое.

Его губы сжались. - Мне не позволено оставлять тебя в одиночестве. На случай, если ты покончишь с собой.

- Тогда я прикован к тебе, как к цепи. Чертовски здорово.

- Могло быть и хуже. Я мог бы быть Оргатом. - Терон фыркнул, и хотя Зевандер тоже мог бы рассмеяться, он не смог даже шевенуть губами — гнев внутри него был слишком силен. - Если ты настаиваешь на том, чтобы оспаривать каждое ее слово, по крайней мере, позволь мне предложить тебе кое-что. - Из кармана он достал маленькую ампулу с фиолетовой жидкостью и поднял ее перед Зевандером.

Зевандер неохотно позволил ему положить ее себе на ладонь.

- Это мощный эликсир. Устраняет боль и лечит. Налей его на свои раны, и ты будешь парить в облаках.

Зевандер усмехнулся. - Так она заставляет тебя делать то, что ей хочется?

- Твой член станет бесполезным. Это унизительно для нее. И со временем она может даже заскучать без тебя.

- Ты говоришь из опыта?

Прочистив горло, он отвернулся. - Потребовалось некоторое время, чтобы понять, но да. Она нашла для меня другое применение.

- Лечить раны.

- Не думай, что кто-то здесь наслаждается наказаниями или спит так крепко по ночам, что не может вспомнить ужасы того, что она с ними сделала. Большинство умирают в течение первого месяца. Либо по своей вине, либо, как ты, они отказываются сломаться. Те из нас, кто остался, должны научиться подчиняться. Научиться выбирать свое страдание. Вес цепей с течением времени становится все тяжелее.

Зевандер заскрежетал зубами. - Я не сломаюсь и не подчинюсь никому.

Сжав губы, Терон поднялся на ноги, задержавшись на мгновение. -Мор саманет, — сказал он.

- Что это значит?

- Это фраза из соласионского языка, которую часто произносят перед тем, как отправиться в бой. Она означает «смерть ждет. - Я молюсь, чтобы ты выжил, мой друг.

ГЛАВА 25 ЗЕВАНДЕР

Настоящее время…

Чувство тревоги охватило Зевандера, заставив его остановиться на пути в деревню.

Он оглянулся в сторону лачуги, которая уже слишком далеко от него, чтобы ее можно было разглядеть.

Мэвис?

Инстинкт подсказывал ему вернуться к ней, и в его голове мелькали последние мгновения перед его отъездом, а беспокойство, которое он видел в ее глазах, не давало ему покоя. Возможно, это было предзнаменование, будь он более проницательным.

Он оглянулся на извилистую, неровную тропу впереди, едва различимую под свежевыпавшим снегом, которая тянулась к темному силуэту ФоксглавА вдали. - Черт.

Это чувство беспокойства разрасталось в его груди, превращаясь в холодное осознание того, что что-то не так.

Очень не так.

Прервав свое путешествие, он повернул назад к хижине, пробираясь по своим собственным следам в снегу.

- Мор саманет.

До него донесся тот же голос, который он слышал накануне в лесу, и Зевандер оглядел окрестности — крутые холмы, которые соединялись с остатками развалившегося деревянного забора по обе стороны дороги. Искривленные, костлявые ветви бесплодных деревьев возвышались над вечным туманом, который висел над тропой, но никого не было видно.

Никакого движения.

Он продолжал идти к хижине, мимо давно заброшенной водяной мельницы и ее явно гниющего мостика, и снова его чувства обострились. Он потянулся за мечом за спиной, уловив запах на ветру. Промасленная кожа. Слабый запах дыма и пепла.

Блеск золота в поле

Одетые в капюшоны и маски, скрывавшие их лица, они снова бросились в атаку, и Зевандер отскочил в сторону, чтобы избежать удара в живот. Зевандер парировал с лязгом, мысленно отмечая стойку и мастерство своего противника. Точность каждого движения. Без сомнения, это был опытный убийца.

Они кружили друг вокруг друга, как зеркальные отражения, с мечами наготове. Призрачная фигура развернулась, и их клинки столкнулись, сталь о сталь, искры летели, когда оба нанесли серию хорошо рассчитанных ударов.

Зевандер мог легко поверить, что его противник изучил его движения, так как он почти предвидел их.

Скорпион на его спине шевелился и скользил по его коже, прося, чтобы его выпустили, но Зевандер сдерживал его, намереваясь сберечь оставшуюся у него магию крови на случай, если он встретит еще таких пауков-мутантов. Он начал пересматривать свои планы, глядя на врага и ища его слабое место.

Зевандер отразил еще один хитрый удар и ответил ударом в грудь противника, но незнакомец успел вовремя уклониться в сторону.

Как будто он сражался со своей проклятой тенью.

- Кто ты? — прорычал Зевандер, снова бросаясь вперед. Его клинок встретил громкий звон стального столкновения.

Незнакомец ответил, на этот раз нацелившись на его живот, и Зевандер вовремя опустил меч, чтобы блокировать смертельный удар.

Он нанес мощный удар по груди врага, отбросив его назад. Этого было достаточно, чтобы Зевандер прижал его к ближайшему дереву, прижав к стволу своим мечом, приставленным к горлу незнакомца.

- Кто ты такой? - Когда он сорвал маску с лица противника, Зевандер задохнулся, и от шока его рука ослабила хватку меча.

Светлые кудри. Голубые глаза. Шрам в углу рта.

Терон?

В голове Зевандера раскрылась шкатулка воспоминаний, и раздался хор голосов, говоривших все сразу.

Нет. Это не могло быть. Его голова закружилась от воспоминаний, которые он давно запер в себе. Воспоминаний, о которых он не смел думать перед лицом угрозы.

- Рад тебя снова видеть, старый друг. - Улыбка на лице Терона, жестокая и безрадостная, не соответствовала последнему образу молодого человека, которого помнил Зевандер.

- Века не изменили тебя, да? Возможно, это все виноград и вино, которыми тебя кормили высокородные аристократки.

- Его мышцы снова напряглись, челюсть сжалась. - Ты далеко от Солассиоса, — прошипел он. - Что тебе нужно?

- Дело не в том, что нужно мне. Дело в том, что нужноей. Всегда дело было в том, что нужно ей.

— Лойс?

Его губы искривились будто звук ее имени вызывал у него такое же отвращение. — Кто еще мог послать меня в проклятые земли смертных?

— Жаль, что она послала тебя на верную гибель.

— Жаль, что ты меня недооцениваешь. Как шепот, он исчез, а клинок Зевандера вонзился в кору старого дерева.

Неприятный холод пробежал по его шее.

-Мор саманет, — снова прошептал голос.

Зевандер замахнулся мечом, развернулся, но ничего не увидел.

ГЛАВА 26 ЗЕВАНДЕР

- В чем смысл всего этого? - Зевандер огляделся по маленькой кухне коттеджа, отметив, насколько странно примитивной она казалась, с насосом вместо раковины и печью-очагом — такими, какие можно было найти только в самых бедных районах Халупы.

Девушка, которую ему показывали несколько раз, когда он пробирался в Калигорию во время своих издевательств,та, к которой Аластор, казалось, был полон решимости вызвать у него сочувствие, стояла на маленьком табурете и рылась в шкафчиках в поисках кремня. Каждый визит в калигориью, казалось, отмечал прогресс в ее возрасте, и Зевандер оценил ее примерно в шестнадцать лет. Всего на несколько лет младше его самого.

- Будь внимателен, — сказал Аластор, стоя рядом с ним и глядя на нее.

- Она должна сделать что-то гениальное?

В глазах Аластора мелькнуло недвусмысленное выражение, которое заставило Зевандера нахмуриться. - Она прекрасна, не так ли?

- Ты уже слишком стар, чтобы замечать такие вещи.

- Она будет стареть, как все смертные, и созревать, как плод, ожидающий, когда его сорвут.

Зевандер поморщился. - Если это твое намерение, то я больше не заинтересован в этих уроках.

Аластор бросил на него неодобрительный взгляд. - Ее не существует. Меня интересует конечная природа смертности.

Девушка выпустила из себя вздох разочарования, и ее резкие движения выбили ее из равновесия. Она закачалась на табурете, словно собиралась упасть назад.

Зевандер наклонился вперед, чтобы поддержать ее, но его остановила твердая рука на плече.

- Ты никогда не должен прикасаться к ней. Ни при каких обстоятельствах.

К счастью, она сумела восстановить самообладание и слезла со стула.

- Почему?

- Как я уже говорил тебе, это запрещено. Нарушить границу калигорьи и прикоснуться к существу, которое еще не родилось, может иметь катастрофические последствия. Это открывает барьеры судьбы и позволяет богам вмешиваться.

- Они и так вмешиваются, так какая разница?

Пока девушка продолжала свои поиски, Аластор следил за каждым ее движением, словно ее банальные дела были чем-то достойным внимания. - Даже самые могущественные связаны законами, которые они никогда не могут нарушить. Если только их не нарушают за них, — сказал он.

- Но я прикоснулся к чаше, которая еще не была изготовлена. К кружке медовухи, которая еще не была приготовлена.

- Неодушевленные предметы не несут никаких последствий, по крайней мере, с точки зрения богов.

- Как одно прикосновение может открыть врата для богов?

Аластор наконец прервал свой взгляд и сердито вздохнул. - Ты будешь делать то, что я говорю, без вопросов. - Из кармана своей мантии он вытащил кремневый ударник и положил его на стол.

Когда девушка повернулась, она подняла его и опустилась на колени перед камином. Быстрые удары не привели к появлению искры, необходимой для розжига пламени, и девушка вздохнула, продолжая попытки.

- Ты помнишь последний глиф, который я тебе показывал?

Последний был сложным символом, который он не смог понять к моменту пробуждения. Даже тогда ему было трудно вспомнить все его мелкие детали.

- Еле-еле, — ответил он, переведя взгляд с самого глифа на девушку и заметив гораздо больше, чем просто интригующую ее смертность. Как любопытно, как ее длинные темные волосы ниспадали на ее худые плечи. Ее кожа, как красивый алебастр, контрастировала

В его мыслях мелькнула картина, как генерал Лойс хватает его за руки, и Зевандер поморщился, чувствуя, как унижение поднимается к его скулам.

- Будь внимателен, — сказал Аластор и с помощью того же оранжевого пламени, что и раньше, нарисовал в воздухе древний символ, который он показал ему в последний раз.

Его мягкое сияние было так же завораживающим, как и в прошлый раз, когда Зевандер изучал его. Круг из сложных символов и линий, некоторые из которых указывали на более мелкие символы вне круга — по крайней мере, полдюжины с их собственными сложными формами. - Это слишком. Здесь слишком много деталей.

- Сосредоточься! — рявкнул Аластор. - Это самая важная сила, которой ты обладаешь!

- Пламя?

- Да. А теперь запомни этот глиф.

Хотя он был благодарен за отвлечение от ужасов генерала Лойс, он ненавидел уроки с Аластором. Ненавидел напоминание о том, что единственная сила, которой он обладал, была в снах. Что каждый день с генералом казался отсчетом до его собственной гибели. - Это бессмысленно! Это бесполезно за пределами Калигорьи. У меня нет силы. Эти уроки с тобой бесполезны.

- Неужели?

Сцена сменилась, и вдруг Зевандер оказался в каменном замке, который он знал всю свою жизнь.

Дома.

Из его рта вырвался морозный выдох, по коже пробежал холодок, когда он оглядел темный вестибюль. Любопытный, он с трепетом шагнул вперед, вспомнив каждую деталь замка, каждый выветренный камень и трещину. Где тени падали на стены и в воздухе витал успокаивающий аромат масла с духами его матери.

Он отошел от Аластора, поднялся по лестнице в спальни в отчаянном поиске своей матери и нашел ее свернувшуюся калачиком с Рикаей на своей кровати.

Молодая Рикайя, которой было всего восемь лет, когда его отправили в тюрьму, стала молодой девушкой, почти такого же роста, как их мать. Ее лицо повзрослело так, что ему стало больно на душе.

Он бы подумал, что они мертвы, если бы не их постоянное содрогание. - Это реально? — спросил Зевандер, и когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к матери, Аластор схватил его за руку.

- Правила по-прежнему в силе. Ты не должен прикасаться. А что касается того, реально это или нет, то это воля богов, а не моя.

Зевандер повернулся к давно потухшему камину и направился к нему. Преклонив колени, он закрыл глаза, отчаянно пытаясь вспомнить глиф, который Аластор показал ему ранее и который вызывал пламя. - Покажи мне его еще раз.

- Нет. Сосредоточься.

Скрежеща зубами, Зевандер снова зажмурил глаза. Он вспомнил первый внешний символ — крошечный, в верхней части круга, со странными завитками и линиями. Образ светился в его мыслях, и он переключил внимание на второй образ справа от него. Каждая линия, каждый круг и каждая кривая.

Рикайя задрожала за его спиной и тихонько вздохнула, нарушив его сосредоточенность.

Он проворчал и вернулся к первому символу, начав все сначала. Второй. Утвердившись в своих мыслях, он перешел к третьему, четвертому, пятому и шестому. Его руки дрожали от нетерпения, когда он заставлял себя вспомнить символ в центре.

Были линии, которые он не мог вспомнить. Сложные замысловатости.

- Они умрут, если ты не дашь им тепла.

- Тогда покажи мне! — прорычал Зевандер в ответ.

- Ты должен вспомнить это сам. Это единственный способ, которым ты научишься.

- И если это правда... если они умрут, я найду способ убить тебя.

Аластор рассмеялся. - Ты так мало веришь в себя, молодой человек?

- В этом глифе слишком много деталей. Я не могу вспомнить их все.

- Ты можешь и ты это сделаешь. Закрой глаза.

Только отчаяние заставило его выполнить приказ.

- Положи руку на грудь и проследи пальцем по шраму.

Зевандеру всю жизнь говорили, что он никогда не должен трогать свой проклятый шрам. Его отец верил, что это пробудит зло. Но его отца не было рядом. Он был мертв, а его мать и сестра вполне могли последовать за ним в загробный мир.

Зевандер прикоснулся пальцем к шраму и проследил пальцем форму изуродованной ткани. Словно рисуя образ в своих мыслях, он мог видеть его, форму, которую он ощупал, горящую в его уме.

Странно, что он носил этот глиф на груди с самого детства.

Прослеживая каждый из символов, он удерживал образ в своих мыслях. Жар пронзил его ладонь, как раскаленный добела клинок, и он открыл глаза, увидев мерцающее черное пламя, сидящее на его ладони. Волна победы пронзила его, и он выдал неистовый крик.

- Да. Да! - Аластор опустился на колени рядом с ним, широко раскрыв глаза от восхищения. Он набрал немного огня и осторожно поместил его на растопку в камине. Пламя взметнулось и разгорелось ярким жаром, озарив комнату фиолетовым светом.

Зевандер обернулся и увидел, что его мать и сестра уже не дрожат и не выдыхают белый пар, словно огонь мгновенно согрел их. - Ты тоже можешь вызывать пламя? — спросил он, завороженный тем, как быстро оно охватило поленья.

- Я могу подчинять его своей воле, но нет. Только ты обладаешь способностью вызывать его. Ты единственный человек в мире, кто способен на такое. - В глазах старшего мага заблестела гордость, напомнившая ему об отце. - Веками маги ломали голову над возможностью такого явления. Когда ты выйдешь из тюрьмы — а ты выйдешь — пообещай мне, что будешь практиковаться в вызывании этого глифа. Ты освоишь его, пока вызов пламени не станет для тебя таким же естественным, как произнесение собственного имени.

Сдерживая улыбку, Зевандер кивнул. - Обещаю.

- Хорошо. Твой следующий урок будет посвящен сочетанию пламени с твоей продожей.

- Сочетанию? Это возможно?

- Именно поэтому тебе и был дан дар арахнида. Сейчас он существует как бесполезная тень. Фигура, внушающая страх. Но представь, что он может бытьразрушительным, если он сможет сочетаться с пламенем?

Зевандер не хотел признавать, насколько ужасающей была эта мысль. Что он мог обладать такой опасной и смертоносной силой, как скорпион с черным пламенем.

К счастью, она останется заключенной в калигорье.

ГЛАВА 27. МАЭВИТ

За полчаса

Я подтолкнула Алейсею за собой, и мы оба осторожно подкрались к двери.

- Раз, два, три, четыре, четыре, три, два, один…» — прошептала она мне в спину, тихонько всхлипывая.

- Все будет хорошо. Не делай резких движений.

- А что, по-твоему, я должна делать, если они решат напасть?Спокойноуйти? - Ее голос дрожал, но она продолжала считать.

Еще два бледных существа вылезли из моей спальни на длинных паукообразных ногах, извиваясь, чтобы протиснуться в дверной проем.

Всего в комнате было восемь существ, и все они очень медленно приближались к нам.

Самое большое из них, напротив меня, поднялось на задние лапы, обнажив ужасающе деформированное человеческое лицо, сросшееся с его черным панцирем. Его призрачное выражение лица вызвало у меня мурашки по спине.

- Нет, нет, нет, нет. - Алейсея снова заскулила, и я протянула руку назад, схватив ее за руку, чтобы успокоить, моя ладонь почти вибрировала от ее дрожащих мышц.

Четыре, три, два, один, один, два, три, четыре…

- Мы выберемся отсюда. Делай точно так, как я говорю, понятно?

Едва я закончила говорить, как из пасти паука вылетела струя жидкости, которая пролетела мимо меня и упала на пол рядом с моим ботинком, где зашипела.

Деревянный пол вздулся и деформировался, когда кислота разъела его поверхность.

- О, боже. О, безжалостный ублюдок, которому я молилась каждую ночь без исключения, если ты бросишь меня сейчас, я совершу все грехи, которые осуждает Красная книга! — сказала Алейсея позади меня, и хотя я была рада ее веселому тону, я не могла полностью оценить его в тот момент, когда мое сердце стучало в груди, словно барабан.

- Мы уже дошли до двери? — спросила я, не отрывая глаз от существ.

- Я... я могу дотянуться до ручки. Да. Да, мы у двери.

- Очень медленно поверни ручку.

- А если они тоже снаружи?. - Ее голос дрогнул от паники.

- Тогда нам придется проявить творческий подход к молитвам. Но на данный момент это единственный способ выбраться отсюда.

Скрип двери предупредил меня, что она медленно открыла ее, и когда человекоподобный паук шагнул к нам, я вытянула дрожащую руку. Глиф аериза отбросил существо назад к стене, и с потолка посыпалась пыль и мусор.

Другой паук подбежал к нам, и я тоже отбросила его назад.

- Берегись, Мэйвис! - Паника в голосе Алейсеи заставила меня переключить внимание на еще четырех пауков, спускающихся на нас с потолка по шелковистым нитям своих паутин.

Мы оба пригнулись и отскочили назад, через входную дверь, чтобы увернуться от них.

Более крупные пауки наклонились вперед на задних лапах, цепляясь передними лапами за стены, и бросились на нас.

Я вытянула руку, и поток воздуха отбросил их назад, как раз настолько, чтобы я смогла закрыть дверь. Взяв Алейсею за руку, я вывела ее из коттеджа, пробежала по снегу и бросилась через открытое поле к дороге. Осмелившись оглянуться, я увидела, как пауки всех размеров высыпают из коттеджа вслед за нами, и мне пришлось сглотнуть подкатившую к горлу панику.

Их так много!

- Мэйвис! Они... нас... догонят! - Слова Алейсеи прерывались хриплым дыханием, ее рука ослабла в моей.

- Продолжай... бежать! Не смотри... на них!

Один из пауков бросился рядом с нами, и я вытянула руку, чтобы оттолкнуть его прочь. Над нами пронеслась огромная тень, и мы обе остановились, когда самый большой паук прыгнул нам на пути.

- О, Боже. Мэйвис! - Рука Алейсии задрожала в моей, и я оглянулась, чтобы увидеть пауков, окруживших нас и поймавших в ловушку.

Неудержимый страх сжал мне желудок, усилившись, когда все они встали на задние лапы и издали странный щелкающий звук зубами. Я протянула дрожащую руку, прекрасно понимая, что их слишком много, чтобы справиться в одиночку.

Теплое ощущение на предплечье привлекло мое внимание к серебристому металлу, вставленному в мой шов.

Райвокс.

Боги, я надеялась, что он услышит меня на этой стороне умбравале. Я закрыла глаза, представила себе великолепный глиф и открыла рот, выдохнув в воздух высокий свистящий звук.

Сначала он был низким и хриплым, как в первую ночь, когда я произнесла его в хижине, но быстро стал пронзительным, и Алейсея закрыла уши ладонями.

Щебетание стало громче. Один из пауков вырвался из строя и бросился к нам. Я мощным толчком глифа аериза отбросила его назад.

Еще два последовали его примеру. Глиф «позвоночник» горел в моих мыслях. Я вытянула другую руку, и кнут вылетел из моей ладони с глухим стуком, хлестнув ближайшего к нам паука. Вместо того, чтобы убрать руку, я взмахнула ею над головой, и концом ударил второго паука, сбив его с пути.

- Мэвис!

Оказавшись лицом к лицу с самым большим, я оттянула руку, резко втянув кнут обратно в ладонь, и снова вытянула руку. Один сильный удар оторвал кусочки панциря и две ноги.

Существо издало высокий визг, и из его спины выросли два крыла, похожих на крылья летучей мыши.

Алейсея закричала, и он подпрыгнул в воздух, пока не навис над нами.

- Беги! - Я схватила Алейсею за руку и бросилась бежать к дороге, пробегая через большой промежуток между пауками. С хриплым голосом и окоченевшим от холода и страха телом, я сдерживала слезы, слыша, как эти проклятые существа мчатся по снегу за нами.

Ближе. Ближе.

Я не умру здесь. Не так. Я не умру так!

Бежать от них было бесполезно. Вместо этого я замедлила шаг и снова повернулась к ним лицом. Вся их орда выстроилась в линию всего в паре метров от того места, где мы стояли.

- Что ты делаешь! — панический голос Алейсеи был далекой мыслью, когда я сжала руки в кулаки.

Где был тот голос в моей голове?

Морсана! Помоги мне!

На мою мольбу ответила только тишина.

Пожалуйста!

Существа зашатались, и мои мысли снова сосредоточились.

Я снова призвала костяной кнут, замахнулся им над головой и ударила по любой цели, которую смогла поразить. Пауки приблизились, окружив нас обоих плотным кругом, как и раньше. Я взмахнула кнутом, разбросав по снегу панцири, ноги и внутренности, окрасив его в черный цвет. Несмотря на затекшие мышцы, я продолжала двигать рукой, поддерживая уменьшающееся пространство безопасности между ними и нами.

Я не умру так.

Я не умру!

В плече разыгралась боль, вес костей становился все тяжелее. Пока пауки наступали, я махала кнутом, отчаянно пытаясь не дать им

- Мэйвис, они приближаются! — крикнула Алейсея, прижимаясь ко мне и впиваясь пальцами в мою тунику.

Морсана! Я умоляю тебя!

Отдаленный звук карканья едва дошел до моего сознания — пока пауки не отскочили назад, и я не подняла глаза и не увидела сотни черных птиц, летящих над нами.

Мое сердце забилось в груди, слезы затуманились в глазах, когда птицы сблизились, и из их скопления огромный корвугон взмыл над Алейсеей и мной.

Алейсея ахнула и упала на землю, но я с восторгом наблюдала, как Райвокс пикировал вниз и приземлился рядом с нами с вибрирующим стуком, подняв в воздух облако снега. Защищая нас своими огромными крыльями, он издал рев, который задрожал в моей груди и встряхнул землю под ногами.

Меньшие пауки разбежались.

Более крупные поднялись на задние лапы, словно бросая ему вызов.

Райвокс повернулся, как будто оценивая, со сколькими ему придется сражаться, и его огромные крылья закружились над нами, как головокружительная черная буря. Он снова закричал, и из его груди раздался глубокий рык, извергаясь из него, как серебряное пламя, пронзившее воздух и поглотившее пауков вихрями жидкого металла.

Моя челюсть почти отвалилась, когда его пламя ударило быстро и точно, поймав каждого паука, прежде чем он успел сбежать.

Их тела застыли на месте, выражение агонии навсегда запечатлелось на тех немногих, у которых человеческие лица слились с их панцирями, рты были раскрыты, словно они кричали о чем-то.

Я уставилась на одного из них, находившегося всего в нескольких метрах от нас, наблюдая, как тень мелькает по его лицу, а из его рта вырывается вихревая масса черной дымки. Она слилась в призрачное существо, которое парило над серебристым трупом паука, превратившимся в безжизненный кусок металла. Из его меняющейся формы появились светящиеся глаза, следящие за нашими движениями.

Райвокс выпустил еще один серебряный луч, но странное существо уклонилось от него, двигаясь плавно, как чернила в воде. Оно метнулось по воздуху ко мне, и я, отчаянно пытаясь сбежать, вцепилась в огромную ногу Райвокса. Острые чешуйки впились в мои ладони, а руки и ноги соскользнули с поверхности кожи корвугона.

Прежде чем призрак успел приблизиться, Райвокс прыгнул и схватил его в клюв, удивительно легко раздавив зубами.

Только тогда я заметила, что Алейсея не произнесла ни слова.

Я обернулась и увидела, что она лежит на снегу с закрытыми глазами. К счастью, ее грудь поднималась. - Алейсея!

Она тихо застонала и медленно открыла глаза. Ее тело резко выпрямилось, и цвет исчез с ее лица, когда она подняла взгляд. - М-М-Маевит! Он за тобой!

Райвокс повернулся к ней и издал рык, похожий на громкий раскат грома. Мое сердце забилось в горле, и я прыгнула перед ней, лежа поперек тела Алейсеи, чтобы защитить ее.

- Нет! Она моя сестра!

Райвокс издал глубокий, гортанный щебет, махая крыльями словно предупреждая. Я с облегчением выдохнула, когда его возбуждение улеглось.

Алейсея задрожала и обхватила себя руками. - Мэйвис? - В ее голосе слышался ужас.

- Все в порядке. Он со мной.

- С тобой? Как?

- Помнишь то глупо выглядящее яйцо, которое я подобрала недавно, и ты сказала мне не приносить его в нашу спальню?

- Ты... ты хочешь сказать, что эта... эта штука была в яйце?

- Ну, в уменьшенном виде, но да.

Она задрожала и обхватила себя руками. - М-М-Маевит... Мне так холодно.

Я посмотрела на свои изношенные и потёртые ботинки. Мои ноги были так холодны, что я едва чувствовала кончики пальцев. - Пойдем, нам нужно найти теплое место. Быстро. - Я поднялась на ноги и, протянув руку, заметила странную блестящую черноту, похожую на чешуйки Райвокса, ползущую от кончиков моих пальцев по тыльной стороне ладони к запястью. Над моими ногтями выросли острые металлические когти, на гладкой поверхности которых были выгравированы завитки и символы, идентичные тем, что были у Райвокса.

- Что это? Что происходит? — спросила Алейсея, глядя на мою руку.

- Я не знаю. - Я потрясла рукой, чтобы ослабить когти, но это не помогло, словно она каким-то образом слилась с моей кожей, словно тонкая перчатка. В чешуйках были вкраплены крошечные серебряные символы, похожие на глифы. Длинные и тонкие, похожие на вены волокна, наполненные расплавленным серебром, переплетались над черными чешуйками и давали слабое пульсирующее ощущение по всей руке, словно перчатка была живая. Меня охватила паника, и я снова встряхнула рукой. - Она не снимается! Я не могу ее снять!

- Давай, я попробую. - Алейсея попыталась впиться пальцами в один из венусов, но быстро отдернула руку с криком. - Ай! - Кровь стекала по ее пальцу из небольшого пореза на его кончике.

- Мэйвис! — раздался вдали голос Зевандера, и я подняла глаза и увидела, как он бежит к нам.

Райвокс снова разразился яростным рыком, и земля задрожала, когда он подскочил, чтобы встать перед ним лицом к лицу. Его толстый чешуйчатый хвост прочертил глубокие борозды в земле, когда он махал им позади себя, а странный рычащий звук в его горле обхватил мои легкие ужасом.

- Райвокс, нет! - Я бросилась перед ним, вставая на пути между Зевандером и Корвугоном, как я сделала с Алейсеей, и протянула руку. - Он тоже со мной!

Райвокс взмахнул крыльями и фыркнул, перья на его шее встали дыбом. Явно взволнованный присутствием Зевандера, он агрессивно закрякал и зарычал. Затем, как и с Алейсеей, он отступил, но не отвёл своего устрашающего взгляда, который цеплялся за Зевандера, как смертельная угроза.

- Что за черт…» — сказал Зевандер сзади, и я обернулась и увидела, как он смотрит на Райвокса с выражением благоговейного страха на лице.

- Его зовут Райвокс.

- Твой птица?

- Моя птица.

Алейсея подошла ко мне. -Этоне птица.

ГЛАВА 28 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер шипел, когда Терон наносил на его рану лечебный тоник. - Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что ты любишь мучить других так же, как генерал, — проворчал он, наблюдая, как жидкость пузырится на свежезашитой ране на животе, где его слишком сильно ударили кнутом.

- А ты, судя по тому,

Зевандер не стал отвечать. Сам факт, что он задал этот вопрос, только усилил его подозрения относительно намерений Терона.

- Ты мне не доверяешь, — сказал Терон, словно прочитав его мысли.

- Почему, ради богов, я должен доверять человеку, который практически умолял меня пасть перед ней на колени?

- Я сказал тебе, как он действует.

- И я должен тебе поверить? Я едва тебя знаю. Что ты от этого выиграешь? Без ран, которые нужно зашивать, ты ей бесполезен.

Сжав губы, он опустил взгляд. - Я пытаюсь избавить тебя от страданий. Все очень просто. Подчинись ей, и ты избежишь ненужного наказания. Послушание в этом месте вознаграждается. Неповиновение — это смертный приговор.

Зевандер горько рассмеялся, что еще больше разожгло его рану. - Я готов страдать, если это означает сохранение крупицы достоинства и гордости. Я отказываюсь позволить ей превратить меня в своего идеального маленького раба.

- Достоинство и гордость? - Терон провел рукой по шрамам Зевандера. - Ты даже не видел, в каком состоянии твоя спина. У сочного барашка на теле меньше порезов.

- Ты думаешь, мне важно состояние моего тела?

Я с радостью буду избит до крови, прежде чем добровольно позволю ей...

- Разве не лучше подчиниться, чем быть сломленным?

Удивительно, что Зевандер не сломал зубы, так сильно он ими скрипел. - Я бы нашел больше покоя, если бы меня раздавили в пыль, сожгли дотла, чем пытаясь убедить себя, что я принадлежу ей. Этому гребаному месту.

- Тебе никто не учил, что для выживания иногда нужно сложить оружие? - Терон протянул руки, на которых длинные белые шрамы уродовали его плоть. - Ты думаешь, я не пытался бороться? Это последние шрамы, которые она оставила на моем теле. Они почти зажили.

- Это не выживание. Это сдача. И какой ценой? Лучше умереть в бою, чем жить в оковах.

Он поморщился, словно этот комментарий ранил его, словно Зевандер задел его за живое. - Оковы временны, если ты найдешь способ быть полезным.

- Тогда научи меня лечить раны, как ты. - Когда Терон быстро отвернулся, Зевандер усмехнулся. - Ты не можешь вынести мысль о том, что тебя заменят и вернут в твои цепи, да?

- Эликсир... прими его сегодня вечером, когда генерала не будет. Посмотри сам, как он действует. По крайней мере, ты будешь спать крепко. - Он поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз. - Я устал убеждать тебя. Чем дольше ты ей сопротивляешься, тем тяжелее становятся твои раны. Однажды, мой друг, они станут твоей трагедией.

* * *

Луна висела высоко в небе, а Зевандер смотрел в одну из арок,

прохладный вечерний ветерок был приятным переходом от удушающей жары, которая была ранее. Под ним простирались километры территории соласиона, совершенно недоступной, так как балкон находился над крутым утесом на высоте тысяч метров над твердой землей. Не отличался от пещеры, где он спал в шахтах, только гораздо менее опасной. Он уже изучил все возможные способы побега, но генерал Лойс, всегда такая тщательная, создала очень эффективную клетку.

На его коленях лежала книга о богах соласиона, одна из немногих книг, к которым ему был разрешен доступ, и Зевандер решил, что лучше всего держать ум в тонусе, привязать свои мысли к чему-то, чтобы не впасть в безумие от ужасов, которым он подвергался, но, глядя на ампулу в своей ладони, он не мог не задаться вопросом, какой способ побега она может предложить.

Он покрутил ее большим пальцем, и крошечные выступы всех глифов, которые он выучил, напоминали ему, что вне этого места есть что-то еще. К счастью, шрамы от глифов были заметны только на ощупь, иначе его , вероятно, повесили бы за использование магии.

Он взглянул на Терона, который лежал спиной к нему и, казалось, спал. Свежие раны, нанесенные Зевандеру Лойс, не давали ему спать почти всю ночь — постоянное напоминание о том, что даже когда его разум отключался во время этих издевательств, его тело страдало, а калигорья была временной. Опасной.

Если ампула будет более безопасным средством спасения, то он ее снял.

Он снял крышку , и запах корней и листьев, а также чего-то еще, что он не мог точно определить — запах гари, который ударил ему в горло. Он вылил жидкость на свою самую свежую рану. Недавно зашитая рана зашипела, и Зевандер тихо зашипел, когда ледяная жидкость проникла в его плоть, а его избитые и болезненные ребра кричали от боли, когда он пошевелился.

Через несколько секунд рана онемела.

Еще через несколько секунд покалывание распространилось, как ветви кристаллов льда, по его животу, вплоть до груди.

Он прислонился головой к стене и улыбнулся, когда вся боль и страдания растаяли в холодном, тупом блаженстве. Его сердце замедлилось, и в его сознании воцарилась тяжелая тишина, заглушившая бурю мыслей, которая бушевала в нем до этого.

ГЛАВА 29 ЗЕВАНДЕР

В туманной дымке сна земля под ногами Зевандер двигалась, а воздух был пронизан свежим запахом мокрых листьев. Он открыл глаза и обнаружил, что идет по хорошо протоптанной тропе, по обеим сторонам которой стояли кривые заборы, а через каждые несколько шагов были расставлены деревья.

Впереди него шла девушка.Тадевушка. Та, которую он наблюдал много раз раньше.

Только вот Аластор не приглашал его в калигорью, и, оглядевшись, он не увидел там своего наставника.

Только девушку.

Наклонив голову, он пошел за ней, а она несла в одной руке корзину, а в другой — что-то похожее на маленькую амфору с маслом. Три ворона пролетели над головой и приземлились на ветвях деревьев перед ней, наклонив головы и следя за ней одним глазом, а когда она подошла ближе, они перелетели на следующую ветку.

Зевандер уже видел, как они собирались вокруг девушки, словно их что-то притягивало к ней.

Ее ангельский голос разносился по лесу, когда она напевала незнакомую песню, а ее длинные черные локоны танцевали вокруг плеч, когда легкий ветер пронизывал ее волосы. Она неспешно прогуливалась, оглядываясь по сторонам, а ее черный плащ был похожеб призрачной тенью следовал за ней. Она была прекрасна, даже

Что-то невидимое, казалось, зацепилось за ее изношенные ботинки, и она споткнулась, ахнув. Фрукты высыпались из корзины на землю, инжир и абрикосы покатились к наклонному краю тропинки.

- Черт! — сказала она, падая на колени и спеша собрать фрукты обратно в корзину.

Зевандер обратил внимание на быстрое движение и увидел белку, мчавшуюся к одному из упавших инжиров.

Она поползла на коленях к ней, но белка ускользнула с добычей обратно к соседним деревьям. - О, ты злобная маленькая тварь!, — бросив в нее инжир, она промахнулась, и Зевандер усмехнулся.

Она повернулась к нему, нахмурившись. - Там кто-то есть?

Из любопытства он подошел ближе. Опустившись на колени рядом с ней, он подул ей на шею и наблюдал, как по ее коже пробежали мурашки. Когда она повернулась, ее губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его, и запах свежих фиг в ее дыхании заставил его слюну потечь, желая попробовать их.

- Я знаю, что ты здесь, даже если не вижу тебя. - Мягкие зимние глаза смотрели сквозь него, но он представлял, что она может его видеть. Что тепло в этих глазах предназначено для него. - Ты ангел?

Зевандер немного отступил, прежде чем ответить: - Возможно.

Она резко вдохнула, упала назад и оттолкнулась от него ногой. Раскрыв глаза, она переводила взгляд из стороны в сторону, явно не видя его.

Он поднял руку над ее рукой, стараясь не коснуться ее, и улыбнулся, увидев, как ее кожа покрылась мурашками.

Ее грудь поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию, и Зевандер сосредоточился на колье, которое висело на ее шее. Какой-то крест.

- Ты ангел, разговаривающий со мной?Со мной?

- Почему я не должен разговаривать с тобой? - Какая удивительная особенность, что она могла его слышать. Что он мог общаться с ней, и она его так прекрасно понимала.

Он не мог представить, как такое возможно, учитывая, что она еще не существовала, но тем не менее ему это нравилось.

- Ну... просто... ты ангел. А я...потерянная.

- Отверженная?

- Так меня называют жители деревни. Так они всегда меня называли. С самого детства.

- Брошенная?

- Да.

- У тебя нет семьи?

- Есть. И я их очень люблю. Но я не знаю свою биологическую мать. И отца, если на то пошло. - Она вздохнула. - Пожалуйста, скажи мне, что ты настоящий и что я действительно разговариваю с тобой, потому что, если это не так, они подумают, что я сошла с ума, а я не хочу быть одновременно и покинутой, и безрассудной.

Улыбка коснулась уголков губ Зевандера. - Ты не безрассудная. Я ангел, и я пришел с посланием для тебя и только для тебя.

- Для меня? Скажите мне. Пожалуйста. - Она опустилась на колени и сложила ладони. - Я должна поделиться этим посланием с кем-нибудь?

Как же ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к ее диким темным волосам. - Нет. Это только для твоих ушей и ни для кого больше.

- Пожалуйста. Скажите мне. Я обещаю никому ни слова не сказать.

- Я выбрал тебя, что делает тебя исключительно важной для богов.

- Богов? - Она сдвинула брови. - Есть еще кто-то, кроме Красного Бога?

- Да. И у них есть для тебя задание.

- Конечно. Я твоя покорная слуга. - Она опустила взгляд на землю, пальцы сжались так крепко, что костяшки побелели.

- Пожалуйста, я умоляю. Что бы ты ни попросил меня, я готова сделать.

Черт возьми, эти самые боги, из-за которых его тело напряглось при ее мольбе. Зевандер никогда не стремился стать божеством, но он не мог отрицать интригующей привлекательности ее ревностной преданности.

- Отвергни Красного Бога. Отвергни все, что тебе когда-либо говорили о тебе самой.

Она отшатнулась, словно ее укололи эти слова. - Отвергнуть Красного Бога? - Ее лицо озарило выражение страха, и она покачала головой. - Другие заклеймят меня за это еретичкой. Ведьмой. Они изгонят меня или сожгут на костре за такое.

Зевандер вспомнил глиф, который он выучил ранее, и вызвал пламя на свою ладонь. - Ты боишься огня?

Завороженными глазами она смотрела на мерцающее пламя, словно могла его видеть. - Да.

- Почему?

- Когда мы были детьми, моя сестра наклонилась над свечой, и ее волосы загорелись. Я так испугалась, что мне снились кошмары, в которых огонь пожирал ее.

- Но этого не произошло. Почему?

- Я быстро потушила огонь.

- Ты спасла ее от сожжения заживо.

Она поморщилась и кивнула. - Наверное.

Зевандер сомкнул ладони, погасив огонь. Он прижался к ней так близко, что, казалось, она могла почувствовать его дыхание на своей шее. - Тогда, я подозреваю, если бы я был пламенем, то твое прикосновение заставило бы меня дрожать.

На ее губах появилась улыбка — такая, которая, даже будучи едва заметной, озарила все ее лицо.

- С этого дня ты больше неодинокая. Ты достойна. Выше других. Ты…» Он был так очарован ее красотой, что затаил дыхание.

В ее глазах заблестели слезы, и она быстро вытерла щеку. - Да?

- Идеальна.

Слеза скатилась по ее щеке, и Зевандер отчаянно хотел стереть ее большим пальцем.

- Я далек от совершенства, Ангел.

- Ты называешь меня ангелом. Но представь, что я кто-то другой, страдающий в недрах ада.

Ее выражение лица стало напряженным. - Демон?

- Возможно.

Раскрыв глаза, она снова оттолкнулась от него. - Ты такой?

Зевандер не ответил, а сам задумался над этим вопросом.

- Если ты демон, то я буду наказана за то, что разговариваю с тобой. Но… я буду скорбеть о том, что не слышу твой голос.

- Тогда лучше никому не рассказывать.

- Секрет?

- Да. Очень мрачный секрет. Ты умеешь хранить секреты?

- О, да. Я очень хорошо умею хранить секреты.

- Прекрасно. - Его руки снова потянулись к ней, ладони жаждали почувствовать нежность ее кожи. - Скажи мне свое имя.

- Все зовут меня Лор...

- Я знаю, как все тебя зовут, — прервал ее Зевандер. — И я сказал тебе, что это больше не твое имя.

Взгляд ее глаз смягчился. - Меня зовут Мэй...

- С кем ты разговариваешь, девочка?

Зевандер был

- Ни с кем, сэр. Я поскользнулась и уронила фрукты, вот и все. - Она собрала оставшиеся инжир и абрикосы, разбросанные по земле. - Проклятая белка украла их у меня.

- Не ври мне, девочка, — прорычал он.

- Клянусь, я не вру. - Она подняла корзину. - Я бы не стала врать.

Солдат посмотрел на корзину, а затем на нее. - Расстегни платье.

Густой, ядовитый гнев пробежал по венам Зевандера.

- Сэр, я умоляю вас. Я не обманываю. Белка унесла один из моих инжиров, и я разозлилась. Вот и все.

- Расстегни. Платье. - Подняв брови, солдат с ожидающим выражением лица наклонил голову. - Немедленно.

- Если вы слышали, я часто молюсь Красному Богу во время долгих прогулок, — продолжала она говорить, но Зевандер чувствовал его намерения. Он слишком хорошо знал этот садистский блеск в глазах.

- Еще раз ослушайся меня, и я вырежу мой приказ на твоей коже горячим ножом.

Внутри Зевандера медленно нарастала ярость, и он заставил себя подавить ее, чтобы не рисковать нарушить Лиминальный закон и не подвергнуть себя наказанию.

Девушка опустила голову и, явно пытаясь сдержать слезы, зажмурила глаза.

- Сейчас же!

Ее мышцы вздрогнули от команды, и накопившаяся ранее ярость ударила по Зевандеру, словно молния в его крови. Она расстегнула плащ, позволив ему упасть на землю позади нее, и, словно она была знакома с командой, поднялась на ноги, отвернулась от него и расстегнула платье на шее, позволяя спине открыться. Оставив обнаженной всю свою плоть.

Она прижала платье к груди, вероятно, чтобы оно не упало, и закрыла глаза.

Охранник усмехнулся, сделав шаг назад и расстегнув кнут на бедре. - Пять ударов за неподчинение моему приказу. Два дополнительных за ложь мне в лицо.

Она не ответила ни слова, словно смирившись с наказанием.Он облизнул губы, позволяя кнуту распутаться на земле.

При виде этого Зевандер напряг мышцы, и в его голове мелькнуло изображение. Руки, привязанные к дереву. Вкус крови на языке. Холодная кожа.

Его пульс участился. Образ того, что, должно быть, было наказанием, которое он перенес, когда его разум был погружен в калигорью, мелькнул в его мыслях, как кошмар. Он отвернулся. - Нет, нет, нет, — прошептал он себе. - Не делай этого. Я не хочу это видеть. -

Громкий треск эхом прозвучал в его голове, и последовавший за ним крик ударил по его нервам, как камертон. Стиснув зубы, он сжал руки в кулаки, его мышцы дрожали от напряжения. Он открыл глаза и увидел, что девушка упала на колени, а по ее спине тянулась ярко-красная полоса крови.

В его груди бушевало разъяренное животное, ярость затуманивала его зрение. Он задыхался, пытаясь сдержать желание разорвать доспехи солдата и разорвать его на кровавые клочья.

Солдат снова отступил, и, как молния, кнут обрушился на ее спину, оставляя еще одну красную полосу.

Она снова закричала. - Пожалуйста... я... я прошу прощения!

- С кем ты разговаривала?

- Ни с кем. Клянусь.

Еще один удар кнутом, и она повалилась вперед на облако поднятой пыли, когда ее тело рухнуло. - Я... не вру.

Ухмыляясь, он ударил ее снова, жестокий хлесткий удар впился в ее нежную кожу, оставив более глубокий красный след, чем предыдущий.

Ее крик эхом разнесся по Зевандеру, пронзив его грудь, как зазубренный нож.

- С кем ты разговаривала?

- Скажи ему, — проговорил Зевандер, стиснув зубы. - Скажи ему правду».«С ангелом. Я разговаривала с ангелом.

Солдат рассмеялся. - С ангелом. Так ты все-таки солгала. - Без предупреждения он снова ударил ее. И еще раз. - Где твой ангел сейчас?

Когда он отступил, чтобы снова взмахнуть кнутом, Зевандер встал между ним и девушкой, и когда кожа прорезала воздух, он поймал ее, как пламя на ладони. Рыча, он обмотал хлыст вокруг руки, притягивая солдата ближе. Ближе. Схватившись за хлыст, солдат бросил взгляд на невидимое существо, тянущее его. Он уронил рукоятку, а Зевандер крепко держал ее и сделал шаг назад.

Зевандер закрыл глаза, и первым глифом, который пришел ему в голову, был тот, который он выучил совсем недавно.

Пламя.

Он протянул ладонь к мерцающему черному огню.

- Что это? Что это за колдовство? — сказал охранник, в его глазах мелькали страх и паника.

Зевандер вытянул руку вперед, и из его ладони выстрелил луч огня, который попал на тунику и доспехи охранника. Он никогда раньше не видел, чтобы доспехи загорались, и, широко раскрыв глаза от любопытства, он наблюдал, как фиолетовое сияние пламени танцует по металлу, грызя поверхность, словно оно жаждет прожечь и поглотить солдата.

Крик солдата эхом разнесся по лесу, и он начал хлопать по своей горящей одежде. Когда он отнял руку, два его пальца превратились в пепел, который унес ветер. Стражник закричал, когда огонь разгорелся, и упал на землю, катаясь по пыли.

Зевандер горько усмехнулся, наблюдая, как тот в панике пытается затушить пламя. Он никогда не получал удовольствия от мучений других, но его боль, его страдания казались оправданными. Когда Зевандер наблюдал за борьбой мужчины, в его груди зародилось странное возбуждение. Удовлетворение. Такое наказание он не мог наложить на своего мучителя.

Он повернулся к девушке, чье лицо исказилось от ужаса.

Ужаса, который он вызвал.

Она поднялась на ноги и побежала к стражнику, упав рядом с ним. - Позвольте мне помочь вам!

Помочь ему?

Махая руками, стражник не стал сдерживаться, когда она потянулась к его руке, едва не задев пламя.

- Вы не должны двигаться! Мне нужно потушить его!

Затушить его означало бы обжечь ее кожу, так же как и пальцы охранника.

Зевандер протянул ладонь, и пламя перескочило с доспехов солдата обратно на его руку.

Солдат прижал дрожащую руку к груди. - Уйди от меня, ведьма! Не трогай меня! Я доложу об этом Сактону Крейну!

- Нет, пожалуйста. Я умоляю вас!

- Ты будешь изгнана в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС! - Он спотыкаясь поднялся на ноги, покачнулся в сторону, а затем направился по тропе в противоположном направлении.

- Пожалуйста! Я не хотела... Я... Нет, нет, нет. - Она закрыла лицо ладонями, и тихие, хлюпающие рыдания пронзили грудь Зевандера, как ножи.

Ворча, он оставил девушку на месте и пошел следом за солдатом.

Не трогай его, напомнил он себе. Но как он мог его остановить?

Он огляделся и заметил

Солдат рухнул на землю, его тело на мгновение замерло, затем его глаза закрылись, и он стал неподвижным. Чтобы убедиться, что он не мертв, Зевандер опустился на колени рядом с ним и прислушался к его дыханию. Из его губ вырвалось слабое хрипение, и Зевандер наклонился ближе.

- Ты ничего не будешь помнить об этом дне, — прошептал он солдату на ухо

. - Когда ты проснешься, твои мысли будут пустым черным пространством.

Он повернулся к месту, где девушка со слезами на глазах собирала свою корзину с фруктами, и пошел к ней.

- Ты в порядке? — спросил он.

Она покачала головой, слезы блестели на ее щеках. - К концу дня меня изгонят в лес. Я не могу с тобой разговаривать.

- Ты не будешь. Он ничего не будет помнить... если вообще проснется.

- Ты убил его, Ангел?

- Нет. Но я хотел. Я мог бы. Скажи мне свое имя.

- Я полагаю, ангел знает мое имя. Если только ты не ангел. Прости меня. - Она подняла плащ и дрожащими руками застегнула его на шее. Подойдя к домику, она замялась. - Кем бы ты ни был... я обещаю хранить твои секреты. Но я не могу больше с тобой разговаривать. Агата ждет моего возвращения. Мне пора.

Зевандер уставился на нее, и желание провести своими мозолистыми пальцами по ее лицу заставило его подойти ближе.

Ближе.

Он протянул руку, жаждуя одного прикосновения.

Рука схватила его за руку, и Зевандер вздрогнул, обернувшись и увидев Аластора, гневно смотрящего на него.

- Ты не должен их трогать!

Девушка продолжала идти по тропе, а окружающий пейзаж исчезал в темноте.

- Это не реально, помнишь?

- Как ты сам сюда попал?

- Не знаю, — соврал Зевандер. - Я очень хотел оказаться здесь, и я оказался.

- Ты никогда не должен отправляться в калигорью сам! Это опасно. Если бы я тебя не нашел, ты бы, возможно, никогда не вернулся.

- Зачем мне возвращаться? Что ждет меня, когда я проснусь? Еще больше страданий? Еще больше жестокости? Еще больше ран, которые нужно зашивать? Почему бы мне не остаться здесь?

- Потому что у тебя есть судьба, и эта судьба не находится в калигорье.

В смехе Зевандера не было радости. - Какая судьба? Умереть рабом? Быть униженным и опозоренным?

- Боги благоволят тебе. Они увидят, как ты обретешь свободу.

- К черту богов! — прорычал Зевандер.

- Боги отреклись от меня!

- Они не отреклись от тебя, парень. Они просто не готовы к тебе. Терпение. Не возвращайся в калигорью без меня.

ГЛАВА 30 КАЗИМИР

Настоящее …

Обзаведясь еще двумя лошадьми, Казимир и Равецио следовали за Дравиеном, который вел их по заснеженной тропе к городу у подножия гор. Четыре дня они путешествовали с ним, ночуя в каретных сараях и лагерях по дороге, но Казимир не стал доверять странному эльвинирану больше, чем раньше.

Не то чтобы он ожидал доверять ему после того, как этот ублюдок перерезал горло их лошадям. Он списал это на неприятное стечение обстоятельств, но подозрения Казимира только усилились, когда незнакомец продолжал идти вперед, словно он хорошо знал эту местность — слишком хорошо для того, кто утверждал, что никогда не был так далеко на севере, как Сусуррия, и просто проезжал мимо. Тем не менее, каким-то образом он, казалось, знал, где избежать случайных провалов в земле и где разбить лагерь на ночь.

Еще более раздражающим был тот факт, что Казимир не мог не мог поделиться своими опасениями с Равецио, поскольку их спутник, казалось, обладал исключительным слухом.

Нет, Казимир был уверен, что этот человек хорошо знал местность, по которой они путешествовали, что заставило его усомниться в мотивах этого двуличного змея.

Впереди них простирался огромный город Винтертайд, где они надеялись обеспечить себе проезд в Каликсар, но Казимир не мог отделаться от мысли, что их ведут к чему-то более зловещему. Он слышал о странниках, которых забирали рапторы, как их называли в соседних деревнях и городах, которые подружились с ними, обещая проезд или работу. Вместо этого рапторы заманивали их туда, где их друзья ждали, чтобы выпить кровь своих жертв для использования в темных ритуалах.

Несмотря на то, что Казимир знал, что если бы Дравиен планировал убить их, у него было бы достаточно возможностей для этого во время их путешествия, он всегда старался не игнорировать свои инстинкты. - Когда мы прибудем, у нас с Равецио есть некоторые дела, которые нужно уладить, — соврал он.

- Хорошо, — сказал Дравиен, не оборачиваясь. - Мы можем собраться утром.

- Похоже, вы часто путешествуете по этой дороге.

- Почему вы так думаете?

- Вы, кажется, хорошо знаете местность.

- Я же сказал вам, я хорошо ориентируюсь. Я чувствую перемены и опасность

Ондействительносказал им это, но инстинкты Казимира все равно не успокаивались.

- Тогда нам очень повезло, что мы нашли вас.

- Согласен.

- Может быть, вы подскажете, где нам остановиться, пока мы будем там? - В поле зрения Казимира Равецио бросил на него взгляд, но не стал говорить вслух, что они хорошо знакомы с Винтергрейвом, обширным замком, принадлежащим тете Зевандера, Морвенне. Именно там они планировали остановиться на ночь.

- В городе есть гостиница прямо рядом с лавкой алхимика. Я останавливался там, когда впервые приехал. - Он пожал плечами и снова оглянулся через плечо. - Но если вы знаете место получше, пожалуйста, не стесняйтесь поделиться.

- Гостиница подойдет.

- Сяйво.

* * *

Винтертайд, старейший город Веспирии, был, пожалуй, самым красивым во всей Эфирии. Расположенный ближе всего к восточной луне, самой большой из двух, город сиял неземным блеском, окутывающим древние здания. Как бы Казимир ни хотел полюбоваться открытыми полями ледяных голубых снежных лилий,

раскинувшиеся каменные здания, украшенные вьющимися лианами, и ледяная река, извивающаяся между маленькими лавками, он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы по-настоящему восхищаться всем этим.

Дравиен остановил лошадь прямо перед главной улицей и повернулся в седле.

- Здесь мы расстанемся на вечер. Возможно, я найду тебя позже в

- Возможно, — сказал Казимир и, кивнув, эльвиниранец продолжил путь по мощеной дороге.

Убедившись, что Дравиен уже не слышит их, он повернулся к Равецио. — Мои чувства подсказывают мне, что нам нужно найти другую дорогу.

— Ты ему не доверяешь.

— А ты доверяешь?

— Не настолько, чтобы бросить его.

— Хорошо. Тогда решено. Мы найдем путь в Каликсар сами.

Казимир слегка пнул лошадь в бок и отправился через город в направлении Винтергрейва.

Когда они обогнули ряд небольших магазинов, окружавших площадь с фонтаном, Казимир заметил высокую, массивную фигуру с знакомым лицом, пробирающуюся сквозь толпу. Быстрые шаги заставили темный капюшон, который он носил, подняться настолько, что можно было разглядеть рыжие волосы, подстриженные до кожи, и безошибочно узнаваемые фиолетовые глаза.

- Торрин? — спросил Равецио, идущий позади него.

Казимир присмотрелся к его быстрым шагам, а затем заметил трех мужчин в плащах, которые, казалось, следовали за Леталишем в переулок между зданиями. - Обходим площадь сзади и забираем его там.

Казимир развернул лошадь, вернулся к последнему переулку, который они миновали, и поскакал по узкой улочке к другому концу, а Равецио последовал за ним. Когда они доехали до конца переулка, куда направлялся Торрин, они обнаружили своего товарища-убийцу, запертого на другом конце, окруженного фигурами в плащах, каждая из которых размахивала мечом.

- Отдай, — услышал он, как один из них потребовал, прежде чем прыгнуть на Торрина.

Хотя громила, вероятно, мог бы справиться со всеми тремя, Казимир решил ускорить процесс, опустив ладонь к земле.

На мужчин обрушился поток тумана, и они быстро потеряли равновесие, поскользнувшись и упав на лед, который он только что наложил.

Ботинки Торрина выскользнули из-под него, и он упал на задницу, а его стон эхом разнесся по переулку. Туман обернулся вокруг него, как веревка, обвязанная вокруг его талии, и Казимир сильно дернул, от чего его громоздкое тело скользнуло по поверхности к ним.

Как только он оказался достаточно близко, Казимир отдернул туман, и Торрин развернулся на льду, чтобы посмотреть на них.

- Надо было догадаться, что это вы, два ублюдка.

Казимир рассмеялся. - Извините за перерыв. Хотите, чтобы я отправил вас обратно, чтобы вы закончили? - Он кивнул в сторону других людей в плащах, которые ползли к ним на четвереньках.

- Не особо, — сказал Торрин, поднимаясь на ноги. Он потерял равновесие и замахал руками, но Равецио успел протянуть руку, прежде чем он снова упал назад, и схватил его за руку.

Торрин сел на лошадь позади Равецио, и все трое поспешили к тропе за городской площадью и вверх по лесистому холму. - Какого черта вы здесь делаете?

- Я мог бы спросить тебя о том же. - Наконец, оказавшись вне зоны слышимости, Казимир заговорил свободно. - Ты с Долионом?

— Да. Рикайя, Аллора, они все там.

Одно только упоминание имени Аллоры пробудило в Казимире желание увидеть ее снова. Он не мог вспомнить, когда в последний раз его так заинтересовала женщина. — Кто были те люди, которые следовали за тобой?

— Ученые из университета. Своего рода тайное общество.

— Как, черт возьми, ты спровоцировал насилие со стороны ученых?

- Не дай их титулу обмануть тебя. Эти ублюдки безжалостны. Они охраняют древние книги.

- И почему они преследовали тебя?

Из-под плаща Торрин вытащил коричневую книгу в кожаном переплете, которая выглядела так, будто прошла через войну, настолько она была изношена и потрёпана.

Казимир наклонил голову, чтобы прочитать название книги.Кодекс родословной. - Ты пытаешься отследить родословную?

- Долион попросил меня принести ее.

- Почему вы четверо все еще здесь? - Взгляд Казимира скользнул по деревьям, как это было у него в привычке, в поисках каких-либо нарушений — испуганной птицы или зверя, теней там, где их не должно быть, изменение запаха.

- Мы должны были уехать из Винтертайда два дня назад. Вечером перед отъездом Долион начал вести себя странно. Во время ужина он был очень тихим. Для человека, который любит хороший кубок эля, он не притронулся к нему в тот вечер. Вместо этого он рано лег спать. Затем, около полуночи, он проснулся, неконтролируемо дрожа. Глаза закатились.

Путь впереди разделился, и Торрин указал на гравийную дорогу справа. Окружающие деревья потемнели, когда трое вошли в самую густую часть леса, и Торрин продолжил свой рассказ. - Я не знал, так как мы все спали, пока проклятый гольвин не пробежал с криками по замку, подняв шум. Всю ночь не могли вывести Долиона из этого состояния. Он просто лежал там, дрожа. Были видны только белки его глаз. Только на следующую ночь он проснулся и начал говорить в исступлении, словно был одержим чем-то. - Торрин вздохнул с озабоченностью. - Начал рисовать все эти символы на стене, бормоча что-то. Часами бормотал и рисовал. Он заперся в той комнате и с тех пор не выходил, пока сегодня утром не попросил меня принести ему эту проклятую книгу.

Эта проклятая книгахранилась в Винтертайде тысячелетиями. В ней были записаны все родословные, когда-либо существовавшие.

- Так ты украл древнюю книгу из охраняемого хранилища университета?

- Пришлось сбить пару охранников, но да.

Казимир фыркнул и покачал головой. - Гордость, которую я испытываю, неизмерима.

- Да, ну, ты отвечаешь за ее возвращение.

Деревья расступились, открыв вид на старый замок, о котором Казимир читал на уроках истории. Ридайны были дворянами, верными королю Веспирии несколько веков назад, с множеством вассалов, готовых выполнить любую их прихоть, но их высокородная линия со временем сократилась. Морвенна и ее брат Северин были единственными оставшимися родственниками леди Райдинн. Казимир встречал ее однажды, когда она проезжала через Эйдолон по пути в Костелвик. Странная женщина, но она всегда была гостеприимной и доброй.

Проехав через ворота, лошади подбежали к входу в замок. Трое спешились, и Казимир с Равецио последовали за Торрином внутрь поместья.

Огромный вестибюль был холодным и почти пустым, так как в последнее время у Морвенны не было много денег. Там, где обычно висели гобелены, стены были почти пустыми, за исключением нескольких семейных портретов, в том числе одного из Райдайнов, когда Зевандеру было не больше десяти лет.

Конечно, без Бранимира.

Трое Леталиш поднялись по лестнице к спальням по длинному извилистому коридору и остановились у одной из многочисленных дверей. На дереве были вырезаны символы, и Казимир нахмурился, рассматривая, как они были наспех выцарапаны, словно в приступе безумия.

Торрин покрутил ручку на

- Ты пробовал выбить ее? — спросил Равецио.

- Этот человек — бывший маг-лорд, у него шесть из семи камней, необходимых для септомира. Поверь мне, я пробовал. - Не оборачиваясь, он ударил кулаком по двери. - Долион! Это Торрин. У меня есть книга, которую ты просил.

Звук быстрых шагов проник через толстую древесину, и через несколько секунд дверь распахнулась, открыв прохладную, просторную комнату, из которой на них обрушился поток холодного воздуха.

Долион стоял в дверном проеме, его длинные серебристые волосы были растрепаны, глаза дикие, но окруженные красными кругами, словно он слишком часто их теребил из-за недосыпания. Он выхватил книгу из рук Торрина и быстро ушел, слишком рассеянный, чтобы закрыть за собой дверь.

Словно сам заметив отсутствие внимательности, Торрин бросил взгляд на Казимира и вошел внутрь, а Казимир и Равецио последовали за ним.

На темных каменных стенах комнаты были начертаны мелом символы и древние слова, которые Казимир не понимал, а в центре находилось одно огромное изображение, содержащее в себе множество символов. Там были математические формулы и рисунки, словно Долион провел несколько дней, занимаясь только тем, что спешно записывал их.

- Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил Казимир.

Долион листал книгу, его одежды развевались, когда он метался из стороны в сторону, делая новые записи и рисуя новые символы. - Я... почти определил всю силу родословной. Историю каждого камня, который у меня есть. То, как они выстраиваются в линию, невероятно точно!

- Соотношение с чем, именно? - Казимир изучал линии, проведенные от одного символа к другому, некоторые из них он узнавал, а другие были ему совершенно незнакомы.

- Это... - Долион отступил назад, уставившись на гораздо более крупный и детализированный символ на стене. - У меня было видение. Именно этого глифа.

- Что это?

- Глиф богов. Долгое время считавшийся не более чем научным мифом. - Он наклонился вперед, указывая на каждый символ, содержащийся в гораздо более крупном. - Глаз Нетерии. Зуб змеи. Сейблфайр. Осколок кости. Гнилое дерево. Чешуя дракона. Кровавый крест. - Он судорожно махал рукой над ними. - Все древние разрушительные силы.

Морщины на лбу Торрина углубились. - И это глиф?

Долион кивнул. - Очень мощный. Достаточно мощный, чтобы соперничать с септомиром.

- Как? - Казимир всегда знал, что септомир — самое мощное оружие в мире.

Долион постучал пальцем в воздухе. - Я рад, что ты спросил. Как ты знаешь, септомир состоит из семи родословных, порожденных богом творения Магекаи. Каждая из них является противомагией для каждого кровавого камня, который питает ее. - Он указал на Равецио. - Например, магия эремейцев — вы известны очень сильным ядом в своей крови. Змеиный зуб — это противоядие, но в случае септомира это слабость. Мое собственное эльвиниранское наследие использует Нексумис для манипулирования магией. Глаз Нефирии разрывает нить, которая связывает мой народ с глифами.

Казимир обменялся недоуменным взглядом с Торрином.

- Я полагаю, что этот глиф — именно то, чего Кадаврос искал на протяжении веков. Теперь становится понятно, почему такой жаждущий власти человек, как он, никогда не проявлял интереса к камням или септомиру. Он искал нечто более мощное. Более разрушительное.

- Мы говорим о мертвом Маге-лорде? — спросил Торрин, почесав затылок.

- Он не мертв, — Казимир скрестил руки на груди, пытаясь осмыслить объяснение Долиона. - Он был изгнан в мир смертных.

- Маловероятно, что он найдет глиф в мертвых землях, — Равецио погладил подбородок, также сбитый с толку, судя по морщине на лбу, когда он смотрел на стену.

- Он знает об этом глифе уже довольно давно. Подозреваю, что именно поэтому он подверг Зевандера и Бранимира воздействию черного пламени.

- Все это в одном глифе? — выдохнул Торрин. - Похоже, это слишком большая сила для одного человека.

Долион провел пальцем по странице книги и сделал еще одну запись на стене. - Чтобы использовать этот глиф, нужна способность вызывать Сейблфайр. И если мои расчеты верны, он достаточно силен, чтобы разрушить умбравале.

- Если умбравале падет, все, что живет в мертвых землях, сможет свободно пересекать границу. - В голосе Равецио дрожала та же тревога, что сжимала грудь Казимира.

- Да.

- А как же пропасть? — спросил Торрин. - Как те, кто живет в мертвых землях, смогут ее пересечь? Я думал, что умбравале соединяет оба мира.

Тени собрались в углублениях лица Долиона, а мрачная пелена омрачила его выражение. - Не будет никакой пропасти. Траншея, разделяющая оба мира, — это конструкция умбравале. Без умбравале нет барьера, препятствующего их переходу. Именно поэтому маги, в том числе и я, искали кровавые камни. Чтобы сохранить этот барьер нетронутым. К сожалению, король Сагаерин уничтожил старый септомир, единственное средство, способное укрепить его.

- Мне это никогда не казалось логичным, — Торрин почесал подбородок, на его лице все еще было видно замешательство.

- Мне это тоже никогда не казалось логичным. Но на протяжении веков магов учили, что тот же инструмент, который используется для создания умбравале, может и разрушить его. Однако мы ошибались. Он способен создать очень мощный защитный барьер. Но этот глиф? Долион указал на символ на стене. — Он нанес бы непоправимый ущерб. Представьте себе силу, способную уничтожить целыерасыэфирианцев. Долион ходил по комнате, почесывая затылок. - Компетентные маги веками владели Сейблфайром, но ни один из существующих магов не мог стать повелителем этого глифа. Не без прохождения ритуала Эмберфордж.

- Кто-нибудь когда-нибудь пробовал? - Торрин провел пальцем по царапинам, вырезанным на стене, и нахмурился.

- Да. Сам Кадаврос пробовал. Единственный человек, который когда-либо выжил после такого без единой царапины? Это Зевандер.

- Зевандер владеет этим глифом, который содержит все эти странные контр-заклинания, которые ты нацарапал на стенах? - Казимир снова пробежал по ним взглядом, его глаза почти прыгали между всеми деталями, написанными мелким шрифтом.

- Он еще не владеет им. И слава богам за это.

- Где он сейчас? — спросил Казимир.

- Там, где Кадаврос всегда хотел его видеть. В землях смертных.

- Прекрасно. - Казимир почесал затылок.

- Сейблфайр, наполненный сущностью этих разрушительных сил, нанесет ущерб хрупким нитям, которые удерживают эту барьер.

- Мне кажется, что в этом случае Зевандер будет иметь преимущество. - Торрин фыркнул и снова скрестил руки. - Тывиделего скорпионов? Чувствовал пламя? Я даже не люблю стоять рядом с

- Кадаврос не глупый человек. Он обеспечил себе безнаказанность, связав себя и нашего принца Дорджана кровью со смертельной чумой. Такой, какой не видели более двух тысячелетий. - Он указал на символ гниющего дерева. - Черная чума. Принесенная богом Пестилиосом.

Казимир замер. - Дорджан? Ты знаешь, что Дорджан был взят в плен королем Джеретом?

Долион зажмурил глаза, и вся энергия, питавшая его судорожные движения, как будто испарилась, и он обмяк в ближайшем кресле. - Если Джерет убьет принца, то мы, как говорится, действительно в заднице.

Казимир снова пробежал глазами по беспорядочным каракулям и изображениям на стене. Хотя Долион имел репутацию сумасшедшего и немного фанатичного в своих видениях, он пользовался уважением Аллоры, что, по мнению Казимира, придавало ему некоторую достоверность. - Может ли этот бог, Пестелиос, пройти через умбравале?

- Я не знаю. Пестелиос — бог низшего ранга. Возможно, умбравале достаточно силен. Пока он не обратил Зевандера в свою веру.

Торрин покачал головой. - Видишь ли, я никогда не понимал богов. Если убить всех, то останется править ничем.

Долион насмешливо фыркнул. - Он не собирается ничего убивать. В конце концов, смерть — это милосердие. Он хочет создать армию и поработить всех, кто ему противостоит. В анналах Пестилиоса всегда описывают как жаждущего огромной власти. И я полагаю, что он выбрал Кадавроса в качестве своего материального носителя.

Торрин вздохнул и скрестил руки. - Говори простым языком, старик.

- Боги не могут принимать физическую форму. Поэтому они выбирают сосуд. Или, как в случае с Кадавросом, сосуд выбирает их.

Казимир фыркнул, положив руки на бедра. - Если Зевандер завладеет этим глифом, он сможет уничтожить магию крови Кадавроса, верно? Ему не нужно убивать его и развязывать чуму, он может просто уничтожить его род?

Долион пролистал книгу в своих руках, проведя пальцем по странице, пока не остановился. - Нет. - Он повернул книгу к Казимиру, указывая на имя на странице.

Аластор Кальзарет — спиндинг.

- Кто это?

- Имя, данное Кадавросу при рождении. Мне пришлось немного покопаться. Маг явно не облегчил его поиск.

- Спиндинг? — насмешливо спросил Казимир. - Черт возьми, как ему удалось стать Магическим Лордом?

- Боюсь, на этот вопрос я не могу ответить.

Казимир перевел взгляд на следующую строку, отведенную для братьев и сестер, и увиделМелисара Кальзарет — неизвестно. Он знал это имя. Оно было редким, и он задался вопросом, если это та изуродованная женщина, которая наняла его, чтобы отыскать мортукрукс много лет назад. - Это его сестра?

- Похоже на то. Жива она или нет — это другой вопрос.

Казимир перевел внимание на огромный рисунок на стене, гадая, как кто-то мог освоить все эти детали. Казалось, ум никогда не сможет понять его сложности. - Такой мощный глиф, похоже, требует немало вивикантема.

— Да. Долион подошел к своим вычислениям, которые представляли собой не более чем беспорядочные каракули, которые Казимир не мог разобрать. — Это приблизительные вычисления, но энергия, необходимая для уничтожения защиты размером с умбравале, превышает возможности наших тел. Зевандер имеет преимущество в виде пламени, но даже если я учту температуру, силу и все коэффициенты, результат останется прежним. Количество вивикантема, которое ему потребуется поглотить, будет чрезвычайно большим. Это потребует тонкого баланса с энергией, которую он расходует. Слишком много — и он пострадает от токсичности.

— И станет карнификаном?

— Или хуже. Слишком мало, и сила этого пламени полностью поглотит его.

— Смерть?

— Уничтожение. Я полагаю, чем дольше он остается в Мортасии, тем больше его вивикантем истощается. Долион вздохнул, захлопнул книгу и положил ее на стол рядом с собой. — Возможно, он вернется сам, но без Мэйвит он не уйдет. Я еще ничего не сказал Рикайе и Аллоре, но утром отправляюсь в земли смертных. Я чувствую необходимость искупить свою тяжелую ошибку.

- Я пойду с тобой. - Рикайя вошла в комнату, темные круги под ее глазами были не такими заметными, как у Долиона.

- С уважением, но нет. Я пообещал твоему брату, что буду защищать тебя. Если он получит этот глиф, подозреваю, что я буду его первой жертвой, если он узнает, что я подверг тебя опасности.

- Мне все равно. Он мой брат.

- Ты никуда не пойдешь, — парировал Казимир. - Как и Долион.

Вы оба поедете в Каликсар, как и планировалось. Равецио и я пойдем за Зевандером. Он — причина, по которой мы здесь, а не гнием в шахтах Солассиона.

На лице Долиона отразилось противоречие. - Состояние Мортасии неизвестно. Путешествие может быть невероятно опасным.

Казимир вздохнул. - Такова суть каждой минуты моей жизни.

- Я не слабая, — нахмурилась Рикайя, и в ее голосе прозвучала стальная нотка непокорности. - Я могу помочь.

Торрин пожал плечами. - Я тоже не слабый, но ни за какие деньги не ступлю ногой на земли смертных.

Долион резко кивнул. - Хорошо. Тогда решено. Вы двое отправитесь в Мортасию.

Торрин и я будем сопровождать Рикайю и Аллору в Каликсар. Я надеюсь, что он нашел Мэйвис. Она играет важную роль во всем этом.

- Почему?

Он, казалось, на мгновение засомневался, а затем сказал: - Я верю, что она единственная, кто может удержать его от погружения в безумие.

ГЛАВА 31 МАЭВИТ

Зевандер снял плащ и накинул его на плечи мне и Алейсии. - Нам нужно вернуться в коттедж.

- Мы не можем. Он захвачен этими монстрами. Сейчас у нас есть только один вариант — деревня.

- Мэйвис, я не выдержу, — сказала Алейсея, дрожа рядом со мной. — Мне так холодно, что я едва могу дышать.

Зевандер потеребил руки и протянул к нам обе ладони. Нас обдало лучистое тепло, напоминающее мне лето на лужайке, и Алейсея тихо застонала, покачиваясь в сторону. - Это должно помочь вам добраться до деревни, если мы пойдем сейчас.

Несмотря на тепло, в голове было тяжело, мышцы болели, словно я простудилась. - Ты вернулся слишком быстро. Ты нашел вивикантем?

- Нет. Я почувствовал, что что-то не так, и вернулся.

Так странно, тепло, которое проникло в меня, проникло в мои кости. Чувствительность даже вернулась в мои пальцы ног. - Я думала, тебе было трудно вызвать пламя.

Он сжал и разжал руку.

- Это невероятно!

Райвокс каркнул на Зевандера, сделав несколько прыжков в его сторону, словно угрожая ему, затем взлетел в воздух, но вместо того, чтобы улететь, как обычно, он кружил над нами, словно ожидая нас.

Меня охватило головокружение, и я споткнулась, но успела удержаться, прежде чем упасть. - Не знаю, почему я вдруг почувствовала себя не в своей тарелке.

- Если ты использовала свою силу, то потратила много энергии. Даже если тебе не требуется много вивикантема, магия крови очень изнурительна, — сказал Зевандер, и, не дав мне ответить, поднял меня на руки и понес через заснеженное поле.

- Тебе не нужно меня нести, Зевандер. Я вполне способна ходить.

- Я хочу добраться до деревни до конца недели. Что там произошло?

- Мы с Алейсеей разговаривали, и на стене появился паук.

- Есть идеи, откуда он взялся? - Он оглянулся через плечо, оглядывая далекую линию деревьев, словно высматривая что-то.

- Похоже, они вылупились из останков кролика. Думаешь, мы заразились, съев его?

- Мы варили мясо. Этого должно было хватить, чтобы убить все, что было внутри. - Что-то в нем казалось беспокойным, он все время оглядывался, как будто ждал, что на нас что-то набросится.

- Из одного из них появилось какое-то странное существо. Я никогда не видела ничего подобного. Оно было похоже на видение.

- Куда оно делось?

- Райвокс съел его.

Наконец он переключил свое внимание, посмотрев на корвугона, который следовал за нами к деревне. - Похоже, он меня не очень любит, да?

- Ну, честно говоря, ты не совсем похож на белого рыцаря, пришедшего меня спасти. Думаю, он чувствует твою моральную неоднозначность.

- Я выгляжу морально неоднозначным? - Он снова оглянулся через плечо.

- Очень. Тебя что-то беспокоит?

- На обратном пути на меня напали.

- Пауки?

- Нет. Солдат Солассиона, посланный генералом Лойс.

- Только один?

- Не знаю. Возможно, были и другие, но я видел только Терона.

— Ты его знаешь?

Его челюсть напряглась, привлекая мое внимание к его шраму. Я заметила, как близко к глазу простирались вены — тонкие нити, изгибающиеся в углу глаза. — Да. Я не видел его много лет. Он был моим другом.

— Другом, который хочет тебя убить?

— Я не думаю, что он преследует меня.

Я поняла. — Он здесь из-за меня? Почему?

Мышца на его лице дернулась, напряжение в челюсти усилилось. - Есть несколько причин, по которым Лойс может быть заинтересована в тебе. Ни одна из них не является хорошей.

- Это невероятно! — воскликнула Алейсея и набрала в ладони горсть снега, который мгновенно превратился в жидкость. - Как я могу быть такой теплой, будучи почти без одежды в разгар зимы?

Зевандер кивнул в ее сторону. - Похоже, она хорошо все воспринимает.

- Слишком хорошо. Если честно, это меня нервирует.

Я не игнорирую тот факт, что она вообще не спросила о глифах. Все, что она там видела... - Я покачала головой, думая о том, как странно я, наверное, выглядела, размахивая костяным кнутом в воздухе или призывая Райвокса. - Словно она отказывается это признавать. Я пока не знаю, что это значит. Не знаю, находится ли она в состоянии отрицания или для нее все это не кажется реальным. - Я подняла руку в странной перчатке. Узоры на ней напоминали мне корни дерева, растущие на тыльной стороне ладони, а острые серебряные ногти — зловещую угрозу боли.

- Что это?

- Я порезалась о чешуйку Райвокса. Это выросло из пореза. Даже с этим она не отреагировала так, как я предполагала, что отреагировала бы Алейсея.

- Как это?

Я пожала плечами. - Не знаю. Истерично, может быть? Она спросила о том, что мои глаза стали серебристыми, и больше не задавала об этом вопросов. Я просто боюсь, что она, возможно, не полностью все воспринимает. - Я потянула за один из маленьких шнурков перчатки, стараясь не задеть ее край, как сделала Алейсея. - Но я скажу вот что: я устала от всех этих странных вещей, которые со мной происходят.

Он, казалось, осматривал руку, которую я протянула перед ним. - Она не снимается?

- Нет. - Я перевернула руку, чтобы увидеть, что ладонь осталась полностью открытой. Казалось, это было сделано намеренно. - Я пробовала. Не знаю, что это такое.

- Это не больно?

- Совершенно нет. На самом деле, я чувствую странное тепло. Это странно расслабляет, как мышцы расслабляются после горячей ванны.

- Звучит неплохо.

Алейсея задержалась настолько, чтобы мы могли догнать ее, а затем пошла рядом со мной, проводя пальцами по моим волосам. - Так это правда, сестра. Ты действительно ведьма. Все это время жители деревни были правы. - Смеясь, она снова побежала вперед, прыгнув на нависающую ветку, и снег, покрывавший ее, рассыпался по ней, испаряясь при контакте с кожей.

- Так это необычное поведение для нее? — спросил Зевандер.

- Возбуждение? Да. Отказ признавать вещи, которые должны казаться ей ненормальными? Нет.

- Возможно, это из-за травмы, которую она пережила.

Что-то, на что она старается не обращать слишком много внимания.

- Ты говоришь словно тебе это знакомо.

Его взгляд снова устремился к линии деревьев. - Думаю, у всех нас есть что-то, о чем мы предпочитаем не думать.

- Думаю, да, — сказала я, играя с одним из незавязанных шнурков на шее его туники, прежде чем повернуться к линии деревьев, благодарная за отвлечение от его растущего шрама. - Итак, этот Терон? Думаешь, он сейчас охотится на нас?

Зевандер посмотрел в небо, где Райвокс продолжал парить в воздухе. - Сомневаюсь, что он рискнет, когда над головой летает это чудовище. Я бы точно не рискнул.

- Меня удивляет, что он не улетел. Обычно он никогда не задерживается надолго.

— Возможно, он чувствует угрозу.

— Ну, если это так, то он явно ошибается, что касается тебя. Поверь, ты можешь меня отпустить. К тому времени, как мы дойдем до деревни, ты будешь измотана.

- Я носил кружки с медом, которые были тяжелее тебя. Конечно, после того, как ты избавишься от всей

- Гордости? - Я усмехнулась. - Ты упрям, как осёл.

На его щеке появилась ямочка от волчьей улыбки. - Я приму это оскорбление, если это означает удовольствие от того, что твои бедра обхватили меня.

Я сжала губы, отвернувшись, чтобы он не увидел улыбку, которая просилась наружу. - Всегда так остроумен. Скажи, разве мужчины обязаны все разговоры сводить кэтому?

Он пожал плечами. - Я не говорю от имени всех мужчин. Просто мне нравится видеть, как ты краснеешь каждый раз, когда я упоминаю о своем лице между твоими...

Я прижала ладонь к его губам. - Мы сделаем паузу. Или я настаиваю, чтобы ты позволил мне пройти остаток пути пешком.

Его губы растянулись в улыбке под моей ладонью, и он поцеловал ее, прежде чем я опустила руку. - Я постараюсь сдержаться. Однако я с нетерпением жду, когда мы продолжим с того места, на котором остановились.

Наконец мы достигли входа в деревню и широкой каменной арки, увенчанной надписью «Приход Фоксглав, - выполненной жирными черными буквами. Грязная дорога, по которой мы ехали, соединялась с некогда оживленной мощеной улицей, проходящей через центр деревни, по обе стороны которой тянулись длинные ряды магазинов и домов с крутыми крышами, покрытыми свежим снегом. Газовые фонари стояли разбитыми и неиспользуемыми, а в центре города замерзший фонтан, из статуй которого когда-то струилась вода, оставался тихим и неподвижным.

Призрачно.

Слева мы прошли мимо деревенской аптеки, куда я иногда сдавала флаконы с маслом морумбери, ее разбитое окно и пустое внутреннее пространство напоминали мне пустую глазницу. Обычно оживленная пекарня справа была явно разграблена, судя по разбитому стеклу, разбросанным банкам со специями и разбитым камням для выпечки, валявшимся вокруг. А вдали над деревней, как всегда бдительное око, возвышался Красный Храм, темный силуэт с остроконечными шпилями, пронзавшими низко лежащие облака.

Как замерзший труп, деревня спала в вечной тьме.

Зевандер наконец поставил меня на ноги, и я осторожно подошла к Алейсии, которая стояла и смотрела на опустевшую деревню.

- Я никогда не видела ее такой тихой, — прошептала она.

- Это жутко.

- Где мы найдем Мороса? — спросил Зевандер сзади.

Я пошла впереди, свернув в переулок, который выходил на дорогу прямо за деревней.

Именно по этой дороге, вдоль кованых железных заборов и мертвых лоз глицинии, мы наткнулись на зловещий особняк. Темный и полуразрушенный. Безжизненный.

Зевандер проскользнул мимо меня, ведя нас через заснеженный, неухоженный двор к парадному входу, дверь которого висела на петлях.

Тепло, которое дал нам Зевандер, начало улетучиваться, когда мы наконец вошли внутрь.

Или, может быть, это был дрожь воспоминаний о том, как я в последний раз была здесь.

Большой вестибюль был темным и тихим, холод пронизывал меня до костей. Над головой зажглось мягкое свечение, и я обернулась, чтобы увидеть, как Зевандер бросает пламя в сторону люстры. Пламя быстро ослабло и погасло в его ладони, но свечи люстры, однажды зажженные, давали достаточно света, чтобы я могЛА разглядеть дополнительные канделябры на ближайшем консольном столике.

- Оставайся здесь. - Зевандер зажег по одной для каждого из нас, затем взял одну для себя и побежал по лестнице, где исчез в одном из темных коридоров. Через несколько минут он снова прошел мимо лестницы на другую сторону. Казалось, он был доволен, и спустился по лестнице. - Там ничего нет, — сказал он и направился к тому, что выглядело как кабинет, забитый полками с книгами. Он без колебаний начал рыться в ящиках и шкафах.

Алейсея направилась к лестнице, и я, разочарованная, последовала за ней, по-прежнему внимательно следя за любыми признаками появления чудовищных пауков, несмотря на то, что Зевандер все проверил. Она поспешила к спальне, в которой Морос заточил меня в ночь ее изгнания, и свеча затрепетала, угрожая погаснуть от ее поспешных шагов.

В комнате она бросилась к шкафу и распахнула его двери, открыв вид на коллекцию платьев.

- Я думаю, он заказал все эти платья специально для тебя. - Она сдернула одно из них с вешалки и сразу же начала снимать свою одежду. Отчаянно нуждаясь в тепле, я рылась в ящиках в поисках брюк и туник, но нашла только чулки и нижнее белье.

Я подняла кружевную кеммик из ящика и нахмурилась, увидев, что у нее нет промежности. - Это беспокоит.

- Или он просто хотел, чтобы тебе было удобно. Я не понимаю, зачем ты вообще носишь эти проклятые вещи. Без них гораздо удобнее.

- Потому что некоторые женщины предпочитают не ходить без нижнего белья. Мне это кажется слишком прохладным. - Я подняла еще одну кеммик, и, как и первая, она была без промежности.

Вздохнув, я все же выбрала ее и сняла с вешалки одно из более теплых черных платьев, быстро сменив влажные брюки и рубашку. Чистые чулки, сапоги и теплая накидка смягчили холод, но открытый кеммик казался странным и еще больше нервировал меня, заставляя думать о том, почему Морос заказал их именно такими.

Сапоги немного велики, но это лучше, чем ничего, — сказала Алейсея, поворачиваясь, чтобы полюбоваться черным платьем и плащом, которые она надела. Она усмехнулась: - Боже, я похожа на тебя. Мы похожи на олицетворение добра и зла.

- Кто из нас добро, а кто зло?

Она повернулась, улыбаясь многозначительно. - Полагаю, это еще предстоит выяснить.

Я огляделась по комнате, и этот вид вызвал те же чувства ужаса, что и раньше. - Я хочу кое-что проверить. - Быстро выйдя из комнаты, я спустилась по лестнице на первый этаж, а Алейсея последовала за мной.

- Куда мы идем? — спросила она, идя за мной.

- В подвал.

Краем глаза я видела, как она резко остановилась, когда мы прошли мимо Зевандера, который все еще обыскивал кабинет. - А что в погребе?

- Ты не видела, что он там хранил?

Алейсея покачала головой.

- Подожди здесь минутку. - Я поспешила к кухне, и в моей голове эхом прозвучала далекая память о разговоре, который произошел в тот день, когда я пришла на бранч и встретила официантку из Ливерии, ту, которая пролила напиток на мое платье. Когда я рылась в ящиках, я почти слышала ее голос, умоляющий меня не выпытывать у нее информацию о Моросе. О том, как он ужасно с ней обращался.

Я открыла один из ящиков, и ножи, лежавшие в нем, зазвенели. Взяв два самых острых, я поспешила обратно к Алейсее

- Я никогда раньше никого не убивала. Я немного нервничаю.

- Постарайся не думать об этом слишком много. - Не обсуждая дальше, я открыла дверь в подвал и сбежала по каменной лестнице, мимо стены с гротескными курьезами, пока не добежала до угла, где стоял огромный резервуар.

Алейсея вздрогнула позади меня.

Когда-то прозрачная вода в резервуаре стала зеленой, и на поверхности плавали два тела, их лица по-прежнему были закрыты дыхательными масками. Оглядевшись, я поискала что-нибудь достаточно прочное, чтобы разбить барьер. Мое внимание привлек железный садовый стул в углу, и я потащила тяжелый предмет мебели к резервуару. Ухватившись за спинку, я глубоко вздохнула и швырнула стул в стекло. Резервуар разбился при ударе, и на пол посыпались мелкие осколки стекла и грязная вода. Русалки внутри выпали на волне воды из бассейна, которая воняла гнилью и плесенью. Приземлившись на пол, они лежали неподвижно, их кожа отслаивалась и свисала с тел пятнами.

Я опустилась на колени рядом с ближайшей ко мне и осторожно потянула за ее маску. Защита сначала сопротивлялась, но я потянула немного сильнее, и маска отсоединилась от ее лица, унеся с собой небольшой кусочек кожи. Девушка не шевелилась. Она даже не вздрогнула, хотя на ее щеке был виден след от маски, которая в какой-то момент прилипла к коже. Я провела пальцем по ее лбу и заправила волосы за ухо.

Звуки стонов и вздохов привлекли мое внимание к Алейсее, которая сидела над второй девушкой.

Молодая женщина задыхалась и хрипела, ее тело содрогалось, как будто она боролась за каждый вздох. Она жива!

- Сними с нее маску! - Прежде чем я успела перебраться по полу к ней, Алейсея приставила нож к горлу женщины. Я замерла, мои конечности застыли.

- Алейсея, что ты делаешь?

Она провела лезвием по ее шее, и брызги свежей крови попали Алейсее в лицо.

Темный, тревожный страх пронзил меня, сжимая грудь. Я подняла клинок на свою сестру, которую я была готова спасти, и моя рука задрожала. Холодный шок охватил мои мышцы, когда я посмотрела на зияющую рану другой женщины и кровью, которая смешивалась с грязной водой на земле и текла ко мне. Мой разум пытался понять, что только что произошло, пытаясь примирить то, как моя сестра могла быть способна на такое.

Я посмотрела на Алейсею, в глазах которой был дикий блеск, когда она перевернула ладонь, чтобы стереть кровь с пальцев.

После нескольких мгновений сильного подергивания и хрипения молодая женщина замерла.

- Что ты наделала? — хрипло спросила я, сжимая горло. - Зачем ты это сделала? - Нож дрожал в моей руке.

- Какую жизнь она бы прожила в таком состоянии? Я проявила к ней милосердие. - Слова Алейсеи напомнили мне разговор, который я вела с Зевандером. Может, она слышала, как мы разговаривали в коттедже? Ее взгляд скользнул по моему вытянутому ножу и вернулся к моему лицу. - Что ты собираешься делать? Убитьменяза то, что я избавила ее от жизни, полной страданий?

Меня охватил тошнотворный ужас, когда я взглянула на лезвие в своей руке. -Убей ее, —прозвучал в моих мыслях голос Морсаны. -Сделай это.

Покачав головой, я опустила клинок. Не отрывая взгляда от сестры, я осторожно приблизилась к женщине, которую она убила.

- Пожалуйста, не смотри на меня так, — сказала она сквозь слезы. - Как будто ты меня ненавидишь.

Я отвернула взгляд. - Ты не должна была убивать ее. Не таким образом.

- А каким образом было бы лучше, Мэйв?

- По крайней мере, я сделала это быстро

Игнорируя ее, я откинула волосы с лица девушки, слезы затуманивали мой взгляд, и два маленьких паука побежали по земле ко мне. Не успев добежать, Алейсея проткнула их обоих своим ножом.

Легкость и близость, с которой она владела клинком, заставили меня стиснуть зубы, ее нерешительность исчезла.

В панике я обернулась, оглядываясь по сторонам в поисках других пауков. Только пыльные паутины и тени украшали сырые стены. Возможно, это были просто домашние пауки.

К нам приближалась темная фигура, и я посмотрела мимо сестры и увидела Зевандера, который сдвинул брови, приближаясь.

- Их оставили здесь умирать. - Мой голос дрогнул на последнем слове. Я не знала, что именно меня так беспокоило в них. С того момента, как Морос показал их мне, я не могла избавиться от мыслей о них. Даже если Алейсея была права, даже если девочка с трудом выжила бы в своем состоянии, я ненавидела то, что ей не дали выбора между жизнью и смертью. Я ненавидела то, что ее лишили стольких возможностей выбора.

И я ненавидела то, что именно моя сестра положила конец ее жизни таким образом.

Я не могла не бросить на Алейсию гневный взгляд. - Я не могу просто оставить их так.

- У нас нет времени на похороны и поминальную службу, Мэйвис. Прости меня за то, что я сделала.

Но представь, как она оказалась бы в том мире, пытаясь спастись от тех существ. Представь, что они бы с ней сделали. Я дала ей милосердие. Гораздо больше, чем ей было дано где-либо еще».Слезы навернулись на глаза, и я повернулась к Зевандеру. - А как насчет кровавых камней? Я могла бы легко их похоронить.

- Кровавые камни? — спросила Алейсея, но я не стала ей отвечать.

- Отойди назад, — сказал Зевандер, сжимая и разжимая кулаки.

Зевандер кивнул, сгибая и сжимая руки. - Отойди назад.

Я воспользовалась возможностью, чтобы оттолкнуть Алейсею назад, испытав небольшое удовольствие, когда она упала на спину с возмущенным выражением лица.

Зевандер раскрыл ладони, из которых вырвалось слабое черное пламя, и поднес их к телу девушки. Пламя вырвалось из его ладоней, охватило ее плоть, и в считанные секунды огонь поглотил ее, а затем быстро исчез, оставив после себя один камень.

Он сделал то же самое со второй ливерийской женщиной, пока на месте не осталось только два маленьких кровавых камня в крошечной кучке черного пепла. Поднимая с земли тот, что был ближе к нему, он нахмурился, рассматривая его поверхность.

Я подняла второй камень и поднесла его к свету. Серебристый блеск на поверхности привлек мое внимание к странным, тоненьким прожилкам, проходящим по нему.

- Серебро. Прямо как у тебя, — заметил Зевандер.

— Как у меня?

— Когда

— Это уникальная особенность?

— Да. Насколько я знаю, это особенность Корвикаев.

— Но они были ливерийцами.

— Я не совсем уверен, как. Я знаю только то, что рассказал мне Долион.

Он осторожно положил другой камень мне в руку. - Нам, наверное, стоит поскорее устроиться. Скоро стемнеет.

- Ты нашел вивикантем?

- Нет. Ничего. - Он вытащил свернутый свиток из-за пояса. - Нашел общую карту гор, но ничего, что бы конкретно указывало, где может быть вейн. - Он вздохнул и потеребил затылок. - Учитывая размер горного хребта, на поиски вейна вслепую уйдут недели.

- Красные люди были отправлены в горы от имени церкви. - Алейсея сидела, вертя кончик лезвия на пальце, и я щелкнула пальцами, чтобы она отдала его мне.

- Она права, — согласилась я, выхватив у нее нож. - Они часто путешествовали в горы. И, честно говоря, я бы предпочла не оставаться здесь на ночь. Мне здесь душно. Мы можем обыскать храм и, возможно, остаться там на ночь. Полагаю, там будет безопаснее. Он был построен для защиты жителей деревни в случае осады или нападения.

- Хорошо. Пойдем в храм на ночь. Но давайте пойдем сейчас. Скоро стемнеет.

Кивнув, я положила кровавые камни в карман плаща и поднялась на ноги. Когда Зевандер и Алейсея направились к лестнице, я повернула в противоположном направлении, чтобы посмотреть, прикован ли к стене все еще гротескно деформированный капитан.

На полу лежали только две обглоданные конечности, все еще скованные наручниками.

Холодок пробежал по моей шее, когда я уставилась на окровавленные куски мяса.

- Ты помнишь хорошего капитана, который сидел рядом с тобой за завтраком?

Когда воспоминание промелькнуло в моей голове, образ деформированного человека, выбегающего из тени ко мне, заставил мою кровь застыть в жилах.

- Я может и монстр, но я также могу очень заботиться о вас... мисс Бронвик.

Мое имя прозвучало шепотом, который казался слишком близким, и, с сердцем, колотящимся в груди, я пробежала глазами по темноте в поисках источника.

Два светящихся глаза, казалось, наблюдали за мной из затененного угла, и, все еще держа нож, я постепенно отступала назад, прочь от него, наблюдая, как из темноты появляется коренастая фигура Мороса.

- «Мисс Бронвик, — прошептал он призрачным голосом. Что-то схватило меня сзади, и я с криком обернулась, прижав лезвие к груди Зевандера.

С осторожным выражением лица он замер. - Полегче, Убийца.

Я вытянула шею назад, в сторону, где еще мгновение назад видела Мороса, но обнаружила только пустые тени.

Не реально. Выдохнув, я опустила клинок, и мышцы расслабились. - Прости. Это место действует мне на нервы.

- Он причинил тебе вред, этот Морос? Прикасался к тебе?

Я покачала головой. - Я сбежала, прежде чем он успел причинить мне вред. Я даже не хочу представлять, какова была бы моя судьба, если бы я не убежала в тот лес той ночью.

- Не думай об этом. - Он провел большим пальцем по моему виску, и, боже, облегчение от его присутствия, от того, что он был рядом, когда я испугалась, было бальзамом для моей души. - Пойдем. Уходим.

ГЛАВА 32 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер с трудом сдержал отвращение, поднимающееся к горлу, когда две служанки натирали его тело золотой глиной, покрывая свежие шрамы металлическим блеском в подготовке к Золотому вакханалию. Все, что он знал об этом событии, было то, что оно было связано с каким-то турниром и привлекало множество дворян и высокопоставленных лиц. Несколько других рабов стояли в комнате, как и он, слуги покрывали их обнаженные тела золотым блеском.

С вытянутыми и скованными руками он закрыл глаза от нервирующих движений рук служанок, которые заставляли его хотеть вылезти из собственной кожи. Прикосновения, какими бы нежными они ни были, стали для него осквернением, нежелательным ощущением, которое он сравнивал с издевательствами генерала. Этот дискомфорт был сильнее, чем голод, который в тот момент скручивал ему желудок.

-Посмотри, как твое тело реагирует на мое прикосновение. -Слова генерала эхом отзывались в его голове, и Зевандер поморщился, отвернувшись.

Тем не менее, эти слова оставались в его памяти, наряду с воспоминаниями о укусах и рывках, царапинах и ударах, когда он отказывался подчиняться ее требованиям.

Одна из служанок размазала глину по его спине, что слишком напоминало ему о последней порке. О том, как мучительная боль всегда следовала за нежными ласками генерала, обман ее иначе нежных рук. Он стал мастером в предвидении первого удара, читая ее сигналы. Краткая пауза. Изгиб ее пальцев и изменение хвата. Изменение ее дыхания и насмешливый тон ее слов.

В его сознании укоренилось ожидание того же от любого прикосновения.

Насильственные мысли затуманили его разум, пока ладони слуг скользили по его телу, повсюду и одновременно. Пока они продолжали, он закрыл глаза, и в его воображении возник образ генерала Лойс с восемью руками, которая трогала и лапала его, медленно спускаясь ниже, от бедер к ягодицам. Его пульс участился, тело напряглось, дыхание стало поверхностным. Желудок сжался, он выпустил рык, вдавливая маленькие полумесяцы в ладони сжатыми кулаками. Даже если у тех, кто прикасался к нему в тот момент, не было злого умысла, он не мог отвлечься от кошмарных воспоминаний о том, что ему пришлось пережить, о тех случаях, когда он по неизвестным причинам не смог сбежать в калигорью. Когда он был вынужден терпеть ее хриплое дыхание и прижатое к нему обнаженное тело.

Он открыл глаза, чтобы изгнать из головы лицо генерала.

Одна из служанок — соласионка с длинными светлыми волосами и темной кожей цвета сепии, которую он узнал как Ваэлору, — намазала глину на его грудь, но он заметил несколько задержавшихся взглядов с ее стороны.

Его ум зацепился за это отвлечение и сосредоточился на ней, его любопытство укоренилось, отвлекая его от паники, бурлящей в его мышцах. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она быстро отводила глаза.

— Если тебе есть что сказать, говори, — наконец произнес он.

Она повернулась к остальным трем слугам, кивнув им, что они как-то поняли как знак ухода, и трое сразу же убрали руки с его бедер

Как только они вышли из зоны слышимости, она повернулась к нему. — Это твой первый Золотой Баканал.

- Да.

- Ты знаешь, что это такое? — подтолкнула она его.

- Только в общих чертах. Просвети меня.

- Тебя отведут в ротонду генерала. Говорят, что в древности там собирался пантеон — все высшие и низшие боги

в древние времена. В наши дни генерал использует ее в качестве места для приема высокородных лиц. - Она сдвинула брови, натирая глиной один из самых ужасных шрамов на его животе. - Там будут другие слуги, которые будут кормить тебя вином и едой, смешанной с сильными эликсирами, но не употребляй их. Важно, чтобы ты оставался бдительным.

— Почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты передал сообщение от меня.

— Почему я должен это делать? — В его желудке бурлила глубокая боль от голода; он не ел с раннего утра, а порции были исключительно меньше, чем обычно.

Она замолчала и подняла взгляд. — Мой брат — Каэл Вексмур.

- Никогда о нем не слышал. - Не впечатленный, Зевандер отвернулся и заметил, что Терон наблюдает за ними, на его теле не было золотой глины.

- Каэль командует кастеллианской армией из десяти тысяч наемников. Если бы он знал, что я здесь, он бы пришел за мной.

- И какое это имеет отношение ко мне? - Его взгляд оставался прикованным к Терону, который, казалось, не имел никакой цели, стоя в дверях, кроме как смотреть на них. - Осторожно, что говоришь.

Она опустила взгляд и кивнула. - Одна из беллатрикс, Арадия, она старая подруга моего брата. - Не повышая голоса, она помешала рукой миску с глиной. - Они сражались бок о бок. Она верна генералу Лойсу, но гораздо сильнее привязана к Каэлу.

- Как это возможно, если она дала клятву?

- Каэл спас ей жизнь много лет назад. Попроси ее передать сообщение, и она это сделает. Без колебаний. - Она продолжала поглаживать его грудь и руки, и каждое прикосновение было еще более раздражающим, чем предыдущее. Черт возьми, женщина была достаточно любезна, но он не мог терпеть нежелательных прикосновений.

- Почему я должен рисковать своей жизнью ради тебя? — проговорил он, стиснув зубы.

Словно вдруг осознав его борьбу, она подняла на него взгляд и отдернула руки. - Прошу прощения. Я не хотела причинять тебе боль.

Еще один взгляд в сторону Терона, и Зевандер еще сильнее стиснул зубы. - Продолжай.

Усилив давление, словно зная, что легкие ласки беспокоят его больше всего, она продолжила покрывать его золотом. - Арадия не знает, что я здесь. Если бы знала, то, подозреваю, давно бы рассказала Каэлу. Без сомнения, он ищет меня.

- Это не отвечает на вопрос,почемуя должен беспокоиться.

- Потому что я помогу человеку, который освободил меня. И когда Каэль узнает, что я здесь, он пошлет своих людей по всему Солассиосу, чтобы выследить и убить генерала Лойс.

Зевандер изучал красивое мерцание глины на фоне темного оттенка ее кожи. До правления короля Джерета более темный оттенок кожи всегда был признаком королевской крови. В наши дни это было происхождение, которое король стремился уничтожить. - Почему тебя похитили?

- Я внебрачная дочь короля Джерета.

Зевандер нахмурился, заметив многочисленные шрамы на ее теле. - Каэл тоже?

- Да, но он не знает. Я не знала, пока меня не похитили. Нашу мать убили, когда мы были детьми. Нас увезли в Эремицию.

Его мышцы напряглись, когда он вспомнил историю, которую рассказал ему отец. Возможно ли, что причина, по которой он был заключен в тюрьму, сейчас смотрит ему в глаза? «Почему я?

- Потому что ты единственный, кого я знаю, кто не стремится завоевать благосклонность генерала. Я бы сама это сделала, но мне не разрешают присутствовать.

- Тогда как ты можешь быть так уверена в том, что происходит на этом празднике?

Она украдкой огляделась по комнате. - Мне рассказал другой. Среди рабов ходят слухи. Мне приходилось мыть раны и ухаживать за теми, кто перебрал с эликсирами.

- Как ты предлагаешь мне передать это сообщение?

- К сожалению, я не знаю, какие возможности у вас будут. Иногда беллатрикс любит флиртовать с рабами. Возможно, ты сможешь привлечь ее внимание.

Зевандер презрительно фыркнул и покачал головой. - Ты поручаешь мне предательство, не давая четких указаний, как это сделать. Все беллатрикс будут присутствовать? - Зевандера беспокоило то, что Терон продолжал задерживаться у двери. - Займись своими делами, — снова предупредил он ее.

- Да. - Она сразу же повернулась к набору золотых рогов, которые подняла над его головой.

Зевандер неохотно поклонился, позволяя ей надеть их на его корону.

Она прикрепила цепочку к обручу на его горле, и цепочки свисали по обе стороны его лица. - Беллатрикс обязаны присутствовать по приказу генерала Лойс.

- Тогда как я могу ее найти?

- Очень легко, — ответила она, не отрывая глаз от рогов, которые она поправляла. - Арадия в детстве была растерзана молодым дрэйком, и у нее остался довольно гротескный шрам на губах и горле.

-

Ты упомянула эликсиры. Расскажи мне, что происходит во время этого праздника.

- Эликсиры притупляют твои чувства, но, повторяю, не употребляй их. Ты не обязан есть или пить, но большинство делают это из-за жажды и голода.

Зевандер задался вопросом, почему ему не дали ужина.

- Генерал отпустит тебя в пещеру под полом ротонды.

Беспокойное выражение ее лица говорило ему, что в пещере было что-то ужасное. - Там она держит своих питомцев. Тебя заставят сражаться с другими рабами, но вам не разрешается убивать друг друга. Только ранить своего противника. Победитель будет спасен из пещеры. Другой останется в качестве пищи для ее питомцев. Ты должен найти Арадию до этого. Крайне важно, чтобы ты доставил сообщение до начала сражения.

Зевандер фыркнул и отвернулся, заметив, что Терон больше не был рядом. - Боги, не дай, чтобы я погиб, не доставив твое сообщение.

- Ты не умрешь. Ты победил Оргата. Я твердо верю в тебя. Но на всякий случай... - Она разбила ампулу и натерла его запястье красным веществом. - Одно прикосновение языка к нему убьет тебя за считанные минуты.

- Зачем мне это нужно?

Чтотакиеее питомцы?

- Чарнелиты. - Ее горло подернулось, когда она сглотнула. -

Зевандер имел лишь смутное представление о том, что они из себя представляют, поскольку в том месте, где он вырос, их не было. Все, что он знал об этих существах, — это то, что они были чем-то вроде драконов, обитавших под землей и известных тем, что питались трупами на кладбищах.

- Они поедают только раненых?

- Да. Генерал Лойс ненавидит слабость. - Ваэлора подняла белую полумаску с золотой филигранью, которая, когда была надета, закрывала только его рот и нос. - Оставайся в живых.

* * *

Зевандер никогда не видел ротонду во дворце генерала Лойса, куда его и других позолоченных рабов привели, но она была такой же роскошной, как и та, где он проводил большую часть своих дней. По комнате были расставлены белые каменные камины, которые бросали мерцающий свет на белые стены с изящными золотыми деталями.

Куполообразный потолок нависал прямо над темной, похожей на пещеру ямой. Покрытая стальной решеткой, она напоминала ему ту, что была в Бонегристе.

Гости, сжимая в руках стаканы с вином, заглядывали внутрь, несомненно надеясь увидеть зверей, заключенных там в клетки.

Полированные золотые кандалы впивались в запястья Зевандера, когда он стоял рядом с другими раскрашенными рабами, выставленными на обозрение многочисленных гостей. Два оргата стояли по обе стороны от ряда, наблюдая за ними, в то время как зрители смело проходили мимо, хихикая и потягивая свои напитки. По крайней мере, четыре дюжины высокородных разбрелись по комнате, как стервятники, их шелка и драгоценности блестели в тусклом свете, а их шепот и взгляды были полны жадности. Между ними были разбросаны слуги, а также беллатрикс, одетые в белые кожаные костюмы, без своего обычного защитного костюма и легко узнаваемые по мускулистому телосложению.

Сквозь толпу Зевандер заметил одну из них, беседующую с Тероном. Шрам на нижней половине ее лица заставлял шрам Зевандера выглядеть не более чем незначительным пятном, скрытым за маской.

Без сомнения, это была Арадия.

- Я слышал, что к концу ночи останется только несколько из нас. Пожалуй, это единственное соревнование, где смерть не является полной потерей.

Зевандер фыркнул и повернулся к рабу рядом с ним. Его темно-зеленые волосы странно контрастировали с золотистым цветом кожи. Он никогда раньше не видел его, даже в шахтах. - Ты один из Гилдоны Лойс?

- Арадии. Меня зовут Дравиен Ноквейн.

Зевандер снова обратил внимание на беллатрикс, которая все еще беседовала с Тероном, свободно общавшимся без кандалов. - А как поживает Арадия?

- Ты спрашиваешь о поведении моего мучителя? Ну, она точно не заставляла меня носить намордник.

- Осторожно. Я могу задушить тебя своими цепями.

- Какая поэзия. - Он кивнул в сторону Терона. - Он один из генералов?

- Да.

- Любимец. Как замечательно. Дай угадаю... у него маленький член, но важный навык.

Зевандер слегка улыбнулся. - Я не могу подтвердить размер его члена, но да. Он лечит раны.

- Следи за ним, — предупредил Дравиен. - Он не достиг бы своего положения без предательства. Это единственный путь к возвышению.

- Я слежу за ним. Я никому не доверяю. - Зевандер взглянул на своего товарища-раба. - Кстати, прими мои искренние извинения.

- За что извиняешься?

- За то, что ты умрешь сегодня ночью.

Дравиен усмехнулся. - Твое чувство юмора определенно компенсирует твою внешность.

- Жаль, что твое — нет.

Покачав головой, Дравиен улыбнулся, но улыбка на его лице исчезла, когда Арадия пересекла комнату и подошла к ним. Он откинул плечи назад и опустил взгляд.

Однако она подошла не к Дравиену.

Она наклонилась к уху Зевандера и прошептала: - Я понимаю, что тебе есть что мне сказать. Сделай это быстро

Зевандер нахмурился, его взгляд медленно поднялся и остановился на Тероне на другом конце комнаты. Он прочистил горло и повернулся к ней. - У меня есть сообщение. От Ваэлоры Вексмур.

Арадия отшатнулась, и Зевандер краем глаза видел, как она гневно смотрит на него. - Что ты о ней знаешь?

- Что она жива. В плену у генерала Лойс.

- Лойс. - То, как она произнесла это имя, словно оно имело неприятный привкус, дало Зевандеру понять, что она не питает к этой женщине особой симпатии. - Больше ничего не говори. Я передам сообщение.

Зевандер кивнул, и беллатрикс выпрямилась, поглаживая руками кожаный костюм.

Терон резко кивнул ему. Это он послал ее?

Глядя на другого раба с другого конца комнаты, Зевандер размышлял, можно ли ему доверять. Как сказал Дравиен, такого уровня благосклонности можно достичь только предательством.

Горло Зевандера горело от жажды, жар пламени из костра за его спиной выжимал из его тела каждую каплю пота. Удивительно, что расписная глина оставалась на месте.

К нему подошла женщина, одетая только в мерцающую золотую краску, с тонким флаконом, который она открыла зубами. Не спрашивая разрешения, она взяла его за подбородок и влила жидкость ему в рот. В тот момент, когда освежающий фруктовый вкус коснулся его языка, он не смог удержаться от желания проглотить, но сдержался. Она поцеловала его в щеку, большим пальцем погладив его обнаженный сосок, и Зевандер стиснул зубы, тяжело дыша носом. Наконец она отвернулась от него, и он выплюнул жидкость через плечо.

Другая женщина, обнаженная, пронеслась мимо. Небольшие мясные пирожки, которые она несла, дразнили его чувства своим аппетитным ароматом. Она засунула один из пирожков ему в рот и продолжила, предлагая то же самое Дравиену. Он прошептал что-то, что, казалось, заставило ее улыбнуться, и она поцеловала его в губы, прежде чем пройти мимо ряда рабов. Вновь, несмотря на бурчание и пустоту в желудке, он выплюнул еду в костер за своей спиной.

По мере того как ночь шла, слуги проходили мимо него, предлагая еще еды и питья, и каждый раз он выплевывал все это. Другие рабы, включая Дравиена, начали шататься на ногах, все они стали жертвами воздействия.

- Как называется бледный соласион? — спросил Дравиен, стоящий рядом, и, не давая Зевандеру ни секунды, чтобы осмыслить вопрос, ответил: - Труп.

Зевандер усмехнулся и заставил себя покачиваться на ногах, как и остальные. Он посмотрел на слугу слева от него, несущего кувшин с ледяной водой. При виде этого у него потекли слюнки, но он не осмелился довериться ему.

К нему подошла фигуристая женщина, раскрашенная в белый цвет, с длинными золотыми рогами на голове. Она обхватила его лицо обеими руками и прошептала: -Мор саманет, —

Зевандер дернул головой, чтобы вырваться из ее захвата, и при этом его глаза отслеживали движение медленнее, чем само движение. Окружающее пространство расширилось и сжалось, и он дважды моргнул, покачав головой. Колени и ладони ударились о мрамор, когда он упал на пол. Потолок над головой раздувался и сжимался, словно дышал, а голоса вокруг него замедлились, превратившись в глубокое эхо.

- Зевандер? — спросил кто-то, и он обернулся и увидел Терона, который смотрел на него, его лицо было вытянуто и искажено.

Зевандер неловко поднялся на ноги и пошатнулся вперед, чуть не упав на пол во второй раз, прежде чем Терон успел его подхватить.

Терон приложил ладонь к лицу Зевандера, и запах трав проник в его нос, когда Терон прошептал что-то невнятное. Он быстро отпустил его, и Зевандер снова упал на колени, ладонями на пол. Размытые узоры, выгравированные на белых плитках, на мгновение запульсировали, а затем стали четкими. Они стали настолько четкими, что он мог разглядеть мельчайшие детали и трещины. Какофония вокруг него сменилась ясностью, и его внимание сосредоточилось на том ужасном голосе в толпе.

- Мои уважаемые гости. - Генерал Лойс, одетая в белое платье с золотыми акцентами, прошла к центру зала и остановилась рядом с огромной ямой.

Толпа собралась вокруг нее, с напитками в руках, и затихла до шепота.

- Я знаю, что вы здесь ради столь любимых боев, и обещаю, что бой будет. Но сначала я подумала, что мы могли бы побаловать себя развлечением перед игрой. - Она махнула рукой, и толпа расступилась, пропуская двух охранников, ведящих Ваэлору к яме. Взгляд Лойс пробежал по толпе и остановился на Зевандере. Она снова махнула рукой, и еще два охранника направились к нему.

Взяв его за руки, они потащили его к центру толпы, пока он не оказался рядом с Ваэлорой.

Зевандеру не нужно было смотреть на девушку, чтобы понять, что она дрожит. Он почти чувствовал, как ее страх сгущает воздух.

Лойс улыбалась, когда она неспешно шла к Зевандеру, и когда она провела руками по его груди, его губы скривились от отвращения. - Я хочу, чтобы ты взял ее на глазах у всех здесь. Не нежно и не с любовью. Жестоко, — добавила она, неспешно удаляясь.

- Нет. - Сжав челюсти, он оглядел море лиц, собравшихся вокруг него.

Лойс остановилась на полпути и обернулась. - Что ты мне сказал?

Он вызывающе поднял подбородок. - Я сказал „нет. - Я не буду.

Он почувствовал, как рука схватила его за руку, и Зевандер отступил, цепи зазвенели. Обернувшись, он увидел, что Ваэлора смотрит на него.

- Все в порядке, — сказала она, и в ее глазах блеснули слезы. - Я хочу, чтобы ты это сделал.

- Я не буду насиловать тебя по просьбе генерала.

- Это не будет насилием, если я дам тебе разрешение.

Голос его был тверд, как сталь: - Мне не нужно твое разрешение на то, чего я не собираюсь делать.

- Пожалуйста. Сделай это. - Она опустила взгляд на пол, слезы текли по ее щекам. - Я умоляю тебя.

Тогда Зевандер понял, что наказан будет не только он, но и она.

Сжав губы, он сердито выдохнул и повернулся к генералу Лойс. - Хорошо. Я сделаю это.

Лойс провела пальцем по краю бокала, в ее глазах отразилось жестокое удовольствие. - Мне это надоело. Избавься от нее.

- Нет, — прошептала Ваэлора рядом с ним, паника в ее голосе была почти осязаема. - Пожалуйста! Я умоляю тебя!

Сжав руки в кулаки, Зевандер наклонился вперед. - Я сказал, что сделаю это!

Когда два охранника схватили Ваэлору, генерал Лойс подняла руку, остановив их. Она снова медленно подошла к нему. - Ты делаешь это только ради нее. Не потому, что я дала приказ. В этом есть разница, мальчик, и ты узнаешь, что я ожидаю от тебя именно этого во всех случаях. - Она повернулась к толпе. - До моего сведения дошло, что готовится измена, и я не могу не отреагировать на это.

Кровь Зевандера застыла в жилах.

Шумиха в толпе заставила Зевандера обернуться и увидеть, как оргаты тащат Арадию к центру зала, где они бросают ее на землю перед генералом.

- Эти трое сговорились против меня. И, как вы знаете, я не терплю измены.

- Клянусь вам, генерал...

- Не клянитесь мне! Ваши слова — как пепел на ветру. - Не отрывая глаз от подчиненной, Лойс протянула руку, и один из ее солдат положил туда рукоять длинного тонкого клинка. - Плохое настроение нужно вырезать клинком, иначе оно будет гноиться и распространяться.

- Пожалуйста... Я не имела намерения... - Арадия даже не успела закончить, как генерал Лойс нанесла быстрый удар мечом.

Через несколько секунд голова Арадии отделилась от тела и покатилась по полу в кровавой луже, а белый костюм, который она носила, был покрыт густой красной кровью.

- Арадия! — закричала Ваэлора рядом с Зевандером и упала на колени, рыдая.

Лойс вытерла кровь с меча о безголовое тело Арадии и направилась к ним. - Знайте, что ничто не ускользает от моего внимания.

Зевандер бросил смертельный взгляд на Терона, который стоял в толпе, невозмутимо глядя на него.

- И нет пощады. - Она указала на яму, и четверо охранников поспешили снять решетчатую крышку.

Ваэлора поднялась на ноги и отступила, качая головой. - Нет. Я... сделаю все, что вы скажете... Клянусь. Пожалуйста! Не делайте этого, генерал!

Охранники схватили ее за руки, как и раньше, только на этот раз она сопротивлялась, впиваясь пятками в пол, сопротивляясь и крича.

- Нет! Нет! Я дочь короля!

- Его внебрачная дочь. - Генерал усмехнулась и передала ее меч стоящему рядом охраннику. - Тебя следовало убить при рождении, как бесполезного урода.

Зевандер бросился на ближайшего охранника и почувствовал, как толстая рука Оргата сдавила его горло, оттягивая назад. Воздух вышел из его легких, и он вцепился в своего захватчика, который не хотел его отпускать.

Зевандер беспомощно наблюдал, как Ваэлору тащили к краю ямы.

Крик дикого ужаса раздался по всей комнате, ее глаза были широко раскрыты от такого безудержного страха, которого он никогда раньше не видел. - Клинок к моему горлу! — кричала она. - Я хочу умереть от клинка!

Что бы ни обитало в этой яме, оно, по-видимому, было

- Ты не можешь выбирать, — Лойс сильно толкнула ее сзади, и Ваэлора издала душераздирающий крик, падая вперед.

Безумие охватило мышцы Зевандера, и одним быстрым движением он развернулся и вонзил пальцы в мягкую плоть, покрывавшую жизненно важный нерв оргота. Он крепко сжал и оторвал пульсирующий нерв, так что кровь хлынула на его руки.

Освободившись, Зевандер бросился к яме и прыгнул в нее ногами вперед.

Он даже не измерил глубину, поэтому с грохотом упал на гравийный пол, и его колени подкосились. С высоты, которая, должно быть, составляла двенадцать метров, на него смотрели лица, среди которых был и Терон.

Зевандер поднялся на ноги, чувствуя пульсирующую боль в ногах.

Он услышал стоны и обернулся, увидев Ваэлору в оборонительной позе, с камнем в руке. За ней были три широких пещеры, их зияющие входы окружали толстые корни, а внутри царила полная темнота.

Сверху спустился длинный шест, на конце которого был прикреплен горящий пучок хвороста. Человек, державший шест, зажег один из каменных подсвечников на стене, осветив тусклую пещеру.

Зевандер бросился вперед, чтобы схватить шест, но не успел, и человек поднял его обратно на поверхность. Он тихо зарычал и обернулся, чтобы увидеть испуганное выражение лица Ваэлоры.

- Здесь она держит своих питомцев, — прошептала она.

Огромные извилистые линии, размазанные по песку пещеры, шириной в половину его роста, давали некоторое представление об их размерах.

Достаточно маленькие, чтобы поместиться в пещере, но достаточно большие, чтобы Зевандер забеспокоился.

- Я однажды наблюдала за ними. Они утащили другую рабыню. Я не знаю, что они с ней сделали...

- Они использовали ее»,

— перебила Лойс сверху. — Чарнелиты — очень практичные существа. Они не убивают просто ради убийства или ради еды. Нет, они гораздо более изобретательны. - Она подняла ботинок на край ямы и отпила вина. - Когда они впиваются зубами в твою плоть, они выделяют яд, так что к тому времени, когда они утаскивают тебя в свои гнезда, ты полностью парализован. В этот момент самка отложит яйца внутри тебя. Самец, конечно, оплодотворит их, как это обычно бывает. И, как хорошие родители, они будут хорошо кормить тебя всем, что им удастся раздобыть. Гниющим человеческим мясом. Крысами. Насекомыми. А когда детеныши наконец будут готовы вылупиться, они вырвутся из яиц и разорвут твое тело, съев твою плоть в качестве своей первой трапезы.

Глубокий, гортанный рык отразился эхом от стен пещеры, и Ваэлора задохнулась от рыдания. Ее руки дрожали, когда она схватилась за камень.

- Что касается тебя, Зевандер, они повалят тебя на землю и обезглавят. Твоим телом они накормят свою колонию, а голову оставят себе в качестве трофея.

Еще один рык, на этот раз переросший в рев, предупредил, что зверь приблизился.

Зевандер огляделся в поисках оружия, но все, что он смог найти, был камень, немного меньше того, который держала Ваэлора. Его запястья по-прежнему были скованы, он сорвал с себя маску и рога и сосредоточил свое внимание на трех пещерах. Ожидая появления зверей, он не мог не быть благодарным Терону за то, что тот вернул ему рассудок, несмотря на желание вырвать горло этому предателю.

- Обещай мне кое-что... — тихо сказала Ваэлора, ее голос дрожал, как свеча в сквознячном коридоре. - Если ты когда-нибудь покинешь это место и встретишь моего брата... скажи ему, что я люблю его.

- Хватит. Ты выберешься отсюда.

Сначала слышалось только их тяжелое дыхание, но потом громкий, резкийскрежет и стук,скрежет и стук, заставили его искать источник звука. Он мог исходить из любой из пещер.

Или из всех.

Он потянул Ваэлору за плечо, и она вздрогнула. - Стой за мной.

Она быстро обошла его и прижалась к его спине, впиваясь ногтями в его бок.

Первый чарнилиф выскользнул вперед, и толпа над ним взорвалась ахканьем и криками. Существо имело тело змеи, с шипами и толстыми чешуйками, но его голова была похожа на голову дракона, широкая и угловатая, с глубокими складками над змеиными глазами, которые бросали угрожающий взгляд. Мерцание его языка напомнило ему о злобных кобрах, о которых он слышал, обитающих в пустынях эремейцев.

Под влиянием адреналина Зевандер искал на теле чудовища какие-либо признаки слабости, но каждый его сантиметр был покрыт чешуей, которая, как он предполагал, была толстой и грубой кожей.

Непробиваемой.

Из верхней губы торчали два длинных клыка вместо зубов, их кончики были острыми и заостренными для прокалывания. Если бы он смог вырвать один из них, то, возможно, смог бы ударить им, как он сделал с Оргатом. Да, он был уверен, что это был бы способ победить его.

Существо снова зарычало и поползло к нему. Оно отступило, чтобы нанести удар, и Зевандер толкнул Ваэлору на землю, а затем нырнул в сторону, едва избежав длинных зазубренных клыков, которые вонзились в землю. В воздух взметнулся столб пыли, и Ваэрора вскрикнула, оттолкнувшись от узкого спасения.

Вся яма содрогнулась от громкого рычания, когда чарнелит поднялся, его глаза были еще более угрожающими, чем раньше, и пылали злобой.

Они устремились на Ваэлору.

Ум Зевандера работал на полную мощность, глаза искали способ как-то ранить его. Хвост чудовища ударил по стене пещеры, отколов куски камня, и Зевандер заметил длинный, похожий на копье кусок, лежащий прямо за ним. Чтобы до него добраться, ему пришлось бы на мгновение оставить Ваэлору, но если бы ему удалось как-то пронзить существо, это могло бы отвлечь его.

Может быть, даже убить.

Он бросился к оружию, но остановился, когда чарнелит зашипел, высунув свой длинный красный язык. Он ударил его по руке, как кнут, разрезая кожу и вызывая жгучую боль.

- Черт возьми! - Зевандер схватился за плечо и отступил. Он повернулся к Ваэлоре, которая стояла, дрожа, с лицом, искаженным беззвучным рыданием. - Когда я дам тебе сигнал, я хочу, чтобы ты побежала за ним!

- Что? Нет!

- Доверься мне, Ваэлора! — прорычал Зевандер. - Я не позволю ему забрать тебя!

- Обещай мне. Обещай, что не дашь мне умереть в его гнезде.

- Я обещаю. - Глубоко вздохнув носом, Зевандер сосредоточился на своем копье. - По моей команде... - Он откинул плечи назад.

Без предупреждения зверь отступил, блеснув клыками, и нанес быстрый удар.

- Сейчас!

Зевандер отскочил в сторону и бросился вперед, чтобы схватить копье. Он быстро поднял его. Когда зверь повернулся к Ваэлоре, Зевандер вонзил острие копья в его тело, прорезая чешуйки,

Он рычал, шипел и бился в ярости, но Зевандер крепко держал оружие и протащил его по всей длине его мягкого живота. Крики Ваэлоры эхом разносились вокруг него, но он оставался решительным убить его, и потянул за края смертельной раны, вывалив его внутренности, чтобы ускорить его смерть.

Кровь и вонючие внутренности вылились на землю, собравшись вокруг его ног. Зверь пошатнулся, выдал еще один рык, а затем рухнул. Он задрожал, выпучив глаза, и еще раз сильно затрепетал, прежде чем наконец достиг безмолвия.

Волна адреналина пронзила его, и радость победы вызвала холодный прилив к его мышцам.

Зевандер резко повернул взгляд на Ваэлору, и по его спине пробежал холодок ужаса.

Ее нижняя часть тела была скрыта в пасти другого огромного чарнелита, и с глазами, пылающими от ужаса, она протянула к нему руки. - Твое запястье! — закричала она. - Яд! Пожалуйста!

Зевандер бросился к ней, но сильное давление на горло сбило его с ног, и он схватился за петлю, которая была завязана на его шее без его ведома.

Ваэлора издала душераздирающий крик, и в следующий миг ее втянуло в черную пещеру позади нее.

Один рывок отбросил Зевандера назад и заблокировал воздух в его легких, когда его позвоночник ударился о каменную стену. Из одной из пещер он увидел два светящихся глаза, наблюдающих за ним. Зевандер царапал узы, задыхаясь и хрипя. Острый камень царапал его спину, когда его поднимали вверх за шею. Давление усилилось, удавка сдавила его трахею. Он открыл рот, но не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Зверь бросился вперед, щелкая клыками, едва не задев бьющиеся ноги Зевандера. Он царапал веревку, впивающуюся в его горло, и еще один сильный рывок поднял его еще выше.

Чарнелит под ним снова щелкнул клыками, на этот раз пронзив ему бедро.

Он не мог кричать. Не мог издать ни звука, пока существо трясло головой, чтобы освободиться, дергая его конечность, как зацепившуюся рыбу.

Боль пронзила кости Зевандера, и холодное онемение поднялось от ног к груди, распространившись на легкие. Его зрение сузилось, чернота по краям приближалась.

Наконец, он позволил ей овладеть собой.

ГЛАВА 33 ЗЕВАНДЕР

Зевандер нахмурился, сжимая горло, где оставалась призрачная боль. Воспоминания обвивались вокруг его сознания, как колючие лозы.

Золотистая кожа. Темная яма. Крики. Ужасные крики. Огромный змей. Испуганные глаза Ваэлоры.

Он зажмурил глаза, напряжение жгло его лицо, пока он боролся, чтобы избавиться от последнего образа, застрявшего в его голове. Зевандер покачал головой, отчаянно пытаясь избавиться от него, но образ остался, запечатлевшись в его мыслях.

Ее рука, протянутая к нему.

Помоги мне.

Он резко открыл глаза и резко вдохнул. Отвлечение. Ему нужно было отвлечься. Он поднял взгляд на окружающую обстановку. Темные, почти черные мощеные улицы, на которых было мало людей, только несколько деревенских жителей. Над головой нависали дождевые облака. По обе стороны дороги тянулись небольшие лавки, ведущие к городской площади и каменному фонтану.

Калигорья, как он подозревал, но он не видел никаких признаков Аластора. Возможно, ему подсыпали эликсир, чтобы он прибыл без приглашения.

Стоящая перед швейной мастерской, девушка, которую он узнал, держала корзину в сгибе локтя, ее длинные волосы цвета полуночи танцевали на плечах. Она двигалась с мистической грацией, напоминающей лунных богинь, о которых он читал дома, словно она вышла со страниц священных текстов.Лунамискза.Прекрасная лунная ведьма, о которой он так часто мечтал.

Его охватило непреодолимое чувство тепла, и он подошел ближе к ней, отчаянно желая обнять ее, чтобы почувствовать уютную близость, которую она излучала. Зевандер намеревался только наблюдать, остаться там на некоторое время.

Он не мог вынести мысли о своей реальности.

Нет, в калигорье было безопаснее.

С ней.

Белая ткань покрывала половину корзины, свисающей с ее руки, другая половина была открыта, и она смотрела вниз на то, что могло быть внутри, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

Из любопытства Зевандер подошел сзади, так близко, что почувствовал сладкий цитрусовый аромат. Он не мог вспомнить много запахов из калигорьи, но ее запах был особенным. Запоминающимся. Как свежий, спелый фрукт старшэйд, который его мать иногда приносила с рынка. Сильный цитрусовый аромат, смягченный сладкой ванилью, который он раньше с удовольствием поглощал.

Заглянув ей через плечо, Зевандер заметил книгу, спрятанную в корзине, страницы которой она держала открытыми, прежде чем перевернуть на следующую. Он взглянул на пожилую женщину, чье морщинистое лицо скривилось в гримасе, когда она подошла к девушке.

Пожилая женщина обошла ее стороной, выйдя на улицу, по-видимому, чтобы избежать встречи с ней.

Легкий ветерок зачесал пряди блестящих волос, ласкавших нежную шею девушки. Ему так хотелось провести по ним пальцами, почувствовать их мягкость. Вместо этого он закрыл глаза и вдохнул ее аромат, желая запечатлеть этот восхитительный запах. Губы всего в нескольких сантиметрах от ее шеи, он осмелился шепнуть ей на ухо. Сказать ей, что она самое великолепное создание, которое он когда-либо видел.

- Ну, посмотрите, кто выполз из могилы.

Зевандер повернулся к молодой девушке, которая казалась примерно одного с ней возраста, с светло-каштановыми, почти песочными волосами и голубыми глазами. Рядом с ней шел мальчик с похожими чертами лица, судя по внешнему виду, младший брат.

- Одинокая, — пробормотала она.

Темноволосая девушка быстро закрыла свою спрятанную книгу и повернулась к ним, ее выражение лица стало кислым. - Сегодня у меня не настроение, Лиллевен.

- Ой, у нее сегодня плохое настроение, — сказала Лиллевен, обращаясь к своему брату, который усмехнулся. - У одинокой сегодня плохой день. - Она взглянула на магазин, а затем снова на нее, оценивающе оглядывая ее с ног до головы. - Что тебе может понадобиться у швеи, когда единственная одежда, которую тебе разрешено носить, — это то же уродливое черное платье, которое ты носишь всю свою жизнь.

Она сжала губы. - Не то чтобы это было твое дело, но я жду свою сестру.

- О, да, деревенская шлюха.

Сжав кулаки, девушка шагнула к ней. - Не говори так об Алейсее.

- Или что? Ты превратишь меня в квакшу одним из своих заклинаний?

- Почему ты такая отвратительная? Что я тебе такого сделала, чтобы заслужить твою ненависть?

- Ты существуешь, — прошипела Лиллевен.

- Мама говорит, что ее следовало оставить в лесу, — дразнил мальчик, стоявший рядом с ней, и провел

- Я думаю, ее нужно сжечь, — презрительно сказала Лиллевен.

- Ты не хочешь знать, что я думаю о тебе, Лиллевен.

- Скажи мне, жалкая ведьма. Скажи мне, какие злые мысли мучают твой разум, чтобы мой маленький братик мог услышать, какая ты ужасная. Настолько ужасная, что даже твоя собственная мать не хотела тебя.

Девушка с волосами цвета воронова крыла сжала челюсти, как будто пережевывала эти злые слова. - Я хочу увидеть, как тебя растопчут лошади, ужасное чудовище! - Она отвернулась от девушки, вероятно, чтобы скрыть слезы, наполнившие ее глаза.

Зевандер улыбнулся, увидев это удовлетворительное зрелище. Да, он тоже хотел увидеть это. Чем больше он представлял себе это, тем яснее становилось это изображение в его уме.

Из горла Лиллевен раздался дикий рык, и, оскалив зубы, она бросилась на девушку. - Ты уродливая ведьма!

Зевандер выстрелил ладонью в сторону глифом аериза, и удар отбросил ее назад, на улицу. Крики и вопли привлекли его внимание к карете, мчавшейся на нее.

- Лиллевен! Берегись! — крикнул ее брат.

Хлюпанье раздавленного мяса и разбитых костей было мучительным эхом под криками горожан.

Неуправляемая карета с двумя огромными лошадьми растоптала девушку.

Он оглянулся на другую девушку, лицо которой стало призрачно бледным, а глаза напомнили ему тот же страх, который он видел в глазах Ваэлоры.

- Что ты наделал, парень? - Услышав знакомый голос, Зевандер обернулся и увидел Аластора, смотрящего на него.

- Что ты наделал!

- Ничего. Я не прикасался к ней.

- Нет. - Его губы скривились от отвращения. - Ты навязал ей свою волю. Ты забрал жизнь. Тебе придется отдать свою.

- Что ты имеешь в виду, отдать свою? Это не реально. Это сон.

- Я же говорил тебе не приходить сюда без меня.

- Я не делал этого намеренно. Что-то привело меня сюда.

Аластор посмотрел в небо, его губы скривились от отвращения. - Ты уйдешь отсюда. Сейчас же.

- Нет. Что с ней будет?

- Уходи сейчас же! - Аластор вытянул ладони, и сила ударила его в грудь, отбросив в черную пустоту.

ГЛАВА 34 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Мощеная дорога тянулась к храму, а Зевандер следовал за Мэйвис и Алейсеей через деревню. Непрерывно оглядываясь по сторонам, он внимательно следил за всем, что могло бы напасть на них из одного из пустующих магазинов по обеим сторонам дороги. Все было тихо и спокойно.

Слишком спокойно.

С неба упал большой белый ком. По инстинкту Зевандер резко остановился и потянулся за кинжалом у пояса, за секунду до того, как она упала на землю, едва не задев его. Когда он понял, что это было, он зарычал, глядя вверх на огромного птицеподобного дракона, кружившего над головой. Пробормотав проклятие, он отпустил кинжал и продолжил путь, представляя себе размер стрелы, которая понадобилась бы, чтобы сбить этого угрюмого мешка с дерьмом прямо с неба.

Алейсея взяла Мэйвит под руку и бросила ему взгляд через плечо. Если бы он был более проницательным, то мог бы посчитать этот взгляд собственническим. Нахмурившись, он снова сосредоточился на поиске опасности, игнорируя назойливое предчувствие, что ни сестра Мэйвит, ни птица-дракон не проявляют к нему особого интереса.

Движение в поле его зрения заставило его снова остановиться, и он пробежал взглядом по ближайшей торговой лавке, напрягая слух.

Его рука снова скользнула к рукояти меча, когда странное ощущение пробежало по его позвоночнику, и он сосредоточился, ища движение в темных и разбитых окнах.

- Что такое? — спросила Мэйвис, остановившись.

Быстрый взгляд в небо показал, что Райвокс все еще кружит над ними. - Продолжай идти к храму. Я встречу тебя там.

- Зевандер... - Мэйвис сделала шаг к нему, но, похоже, быстро поняла, что что-то не так, потому что кивнула и отступила назад. - Хорошо.

Две девушки поспешили к старой соборной церкви с остроконечными шпилями и аркбутанами, а Корвугон следовал за ними, что приносило небольшое облегчение, несмотря на неприязнь Зевандера к этому зверю.

Хруст привлек его внимание обратно к свечному магазину, и Зевандер вытащил меч, легко шагая в его сторону. Прижавшись к краю здания, он остановился, чтобы снова прислушаться.

Ничего.

Вспышка металла была единственным предупреждением перед тем, как острие меча полетело в его сторону, и Зевандер вовремя пригнулся, чтобы избежать отсечения головы.

Клинок звякнул о каменную стену, и Зевандер нанес ответный удар, взмахнув мечом вверх. Словно предвидя этот ход, фигура в плаще отскочила назад, уклонившись от атаки.

Зевандер оправился и парировал еще один удар, нанесенный, как он предполагал, Тероном, который уклонился от него. Он снова промахнулся, но быстро развернулся, когда его противник снова нанес удар. - Кто, черт возьми, научил тебя фехтованию? Старый мул?

Фигура усмехнулась и выставила меч вперед, не задев плечо Зевандера. - Насколько я помню, это была твоя мать. Прямо перед тем, как я трахнул ее до беспамятства.

Зевандер рыкнул и широко замахнулся, сталкиваясь сталью с мечом Терона. Когда его противник парировал очередной удар, Зевандер быстро заблокировал его и отклонил ногой в грудь, отбросив его назад, в вестибюль свечной лавки.

- Твои оскорбления так же слабы, как и твоя реакция. - Зевандер бросился вперед, нанося быструю серию ударов, оттеснив Терона к прилавку позади него, где тот перевернулся на другую сторону. Когда Зевандер обернулся для атаки, Терон прыгнул на прилавок, приготовив меч для следующего удара.

- Ты не сможешь защитить ее. Я заберу ее у тебя.

- Когда я, блядь, умру. А пока я дышу, ты не подойдешь к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки. - Зевандер нанес широкий и быстрый удар, задев икру Терона, когда тот подпрыгнул, чтобы избежать отсечения ног.

- О, я намерен подойти к ней на расстояние вытянутой руки. Точнее, на расстояние моего члена. - Он издал мрачный смешок, и одно только это зрелище заставило маслянистую черную ярость пронзить вены Зевандера. - Я растяну ее девственную пизду, как задницу бабочки над бочкой для дождевой воды.

Зевандер так сильно стиснул зубы, что в его черепе пронзила острая вспышка света. - Если ты хотя бы пальцем ее тронешь, я повешу тебя за лодыжки и выпотрошу, как добытую лань» — он бросился

- Ты всегда умел обращаться со словами, не так ли? И что тебе вообще от нее нужно? Ты никогда не сможешь по-настоящему ее полюбить. Ты даже не выносишь ее прикосновений.

- Замолчи, или я с удовольствием избавлю твой рот от языка.

- Это правда. Скажи мне, что ты не стискиваешь зубы и не жаждешь своего меча каждый раз, когда она нежно проводит рукой по твоей коже. Разве это не возвращает воспоминания о тех необычайно мягких руках? Разве это не заставляет тебя хотеть вылезти из своей кожи и задушить ее?

Отчаянно не желая вступать в спор, Зевандер не стал отвечать, а вместо этого выставил вперед свой меч, разочаровавшись, когда он звякнул о меч Терона.

- Ты убедил себя, что желаешь ее, потому что она твоя пара. Но если бы она знала правду, она бы нашла тебя отвратительным. Она бы поняла, что тебя совершенно отталкивает ее невинное любопытство. Что ты стыдишься того, что сделал.

- Хватит.

Терон снова поднял меч, не дав Зевандеру времени обойти опрокинутую телегу в центре комнаты, и нанес ему удар.

Зевандеру удалось уклониться от смертельного удара, но острие меча Терона пронзило его живот, вызвав мучительную боль, от которой он стиснул зубы.

- Помнишь Ваэлору? Милую Ваэлору. Как легко ты мог бы спасти ее... если бы только послушался. Это могла быть твоя любимая смертная. Унесенная жестокими зверями. Съеденная заживо. Из-за тебя. Из-за твоейгордости.

Рев ярости пронзил его грудь, и он парировал жестоким, быстрым ударом. Металл звенел, их дыхание было тяжелым и быстрым, и ни один из них не показывал слабости.

Зевандер оттеснил Терона назад к передней части магазина, толкая противника к разбитому окну. Один мощный удар ногой отправил Терона назад через стекло, разбив осколки, которые висели на верхней части рамы. Зевандер бросился за ним, игнорируя горячую полосу на руке, где кусок стекла, несомненно, прорезал его тунику.

Ледяной дождь лился с неба, настолько холодный, что поднимал пар, ударяясь о булыжную мостовую. Зевандер едва заметил — пронизывающую сырость своей туники и плаща.

- Я же тебе говорил… неповиновение — это смерть. - Оттолкнувшись ногой от земли, Терон поднял меч, чтобы блокировать удар Зевандера, и усмехнулся. - Скажи мне, как ты думаешь, она выживет, когда Лойс доберётся до неё?

Не успев это остановить, он почувствовал, как зашевелились его скорпионы, и жар пламени согрел его кожу. Более крупный скорпион на его спине прыгнул на мостовую, и Терон широко раскрыл глаза, увидев его. Он снова оттолкнулся ногой, спотыкаясь, чтобы встать на ноги.

Скорпион ударил быстро, его хвост вонзился в грудь его старого друга.

Меч, который он сжимал в руке, с лязгом упал на землю, когда он упал назад, тяжело дыша носом. Металлическое жало ушло, и измученный Зевандер рухнул на колени рядом с Тероном.

- Лойс... придет за тобой. - Терон слабо хмыкнул и закашлялся, из его рта хлынула кровь. - Ты не заслуживаешь смертного... или свою.принудительнуюсвязь.

Его слова задели Зевандера за живое, и он захотел перерезать горло уже умирающему ублюдку, для верности. Его осенила мысль, и угрызения совести заставили его осознать, что он мог бы заставить Алейсею и Терона связаться узами, чтобы она пересекла умбравале.

Конечно, это не было гарантировано, но у них был бы единственный вариант.

- Черт, — пробормотал он, поднимаясь на ноги.

Скорпион вскарабкался ему на спину и снова зарылся в его плоть.

- Какая трата, — сказал он, бросив на него один долгий взгляд, прежде чем пошатываясь направиться к храму вслед за Мэйвит и Алейсеей.

ГЛАВА 35 КАЗИМИР

- Не хотите рассказать, куда вы, сучки, свалили после церемонии становления? - Торрин налил вина в стакан Казимира, и когда Морвенна прошла мимо него, она ударила его по затылку рукой, и жидкость разбрызгалась по краю.

- Следи за своим языком в моем доме, а?

Торрин откинул плечи назад и нахмурился. - Прошу прощения, тетя Морвенна.

Казимир фыркнул, когда пожилая пышная женщина села на краю стола, убрав последние остатки ужина, и закинула ноги на стол. Хотя она не славилась скромностью и любезностью, Казимир всегда ценил и даже восхищался ее грубыми манерами — чертами, которые принесли ей репутацию сварливой старухи, варящей кости мужчин.

По крайней мере, так гласили слухи.

Ее муж, Грендель, по слухам, умер от сомнительных причин, что могло бы быть правдоподобным, если бы Казимир не знал о его жестоком характере. Однажды он видел, как Зевандер встал перед гораздо более крупным мужчиной, когда тот попытался ударить ее. Пожилой мужчина ушел с четырьмя сломанными пальцами и уязвленным самолюбием.

Торрин прочистил горло, и когда Казимир снова обратил на него внимание, он с ожиданием поднял бровь. - Ты собирался рассказать мне, где ты был.

- Сидел в камере, где капитан Зивант избивал меня до крови, пока ты наслаждался своим красочным сном.

Торрин нахмурился, его взгляд переместился на синяк, заживающий на скуле Казимира. - Это сделал Зивант?

- Да. Искал Долиона и Зевандера. Полагаю, он занят сейчас, когда пропал сын короля.

- Пропал, говоришь? - Морвенна наклонилась вперед, зажигая трубку. - О, это плохой знак. Лучше нам всем выпить немного Каталли, чтобы отогнать дурные мысли. - Старуха была чрезвычайно суеверна и, как известно, иногда занималась черной магией, полагаясь на заклинания и проклятия, подобно тому, как ниливиры были вынуждены обходиться без своей магии крови. Она не отказывалась от архаичных практик, как большинство магов. Не отказывалась и от ниливиров. - Сейчас вернусь. - Быстро выйдя из столовой, она чуть не столкнулась с Рикайей и Аллорой, которая почти остановила дыхание Казимира, когда он ее увидел.

- Вы двое пропустили ужин, — сказал Торрин, не сводя глаз с Рикайи.

- Я не была голодна. - Рикайя плюхнулась на стул в двух шагах от Казимира, и, к его радости, Аллора села рядом с ним.

- Я тоже, — добавила красивая эльфийка. - Кто-нибудь проверял, как там Долион?

- Раньше. Похоже, у него было еще одно видение. - Казимир вздохнул и отпил вина. - Похоже, мы отправимся в Мортасию.

Аллора бросила на него взгляд, и на ее лбу появилась озабоченная морщина. — В земли смертных?

—

Несмотря на улыбку на лице, Равецио покачал головой. - Почему ты такая жестокая?

- Потому что мужчины имеют склонность забывать важные детали. Например, где они положили свои мечи. Как правильно мыть миски после ужина. - Она жестом указала на стакан с вином, который держала в руке, не пролив ни капли, к удивлению Казимира. - Где находятся самые чувствительные места женщины во время интимной близости.

- Ах, это низко. Я знаю все чувствительные места. Даже те, до которых ты не можешь дотянуться сама, шаша. - Равецио подмигнул и провел языком по губам.

Рядом с ним Торрин грубо ударил его по плечу, и Равецио поморщился, потирая место, куда его ударили.

- Я просто шутил.

- Ладно, кто хочет кошачьего когтя Каталли? - Тетя Морвенна принесла в комнату поднос, держа один из упомянутых когтей между зубами, и поставила кружки перед каждым из сидящих за столом.

- Не в настроении для чая, спасибо. - Торрин отодвинул кружку, скривив губы.

- Это не чай, дорогой. То, что там внутри, оставит тебя в снегу, если ты выпьешь слишком много.

- Ну, ладно. - Торрин поднял кружку и опрокинул ее. - Пусть будет Когти Каталиса.

- Подожди-ка, почему тебе разрешено ругаться, а нам нет?

Морвенна шлепнула Равецио по голове. - Потому что я старше и заслужила это право. А теперь пей.

Поднимая кружку, чтобы сделать глоток, Казимир замер, когда в поле его зрения мелькнула темная фигура. Когда он повернулся в ту сторону, она скрылась в стене соседней комнаты. Деймосы. Страх в виде тени, оставшийся после смерти.

Тетя Морвенна медленно повернулась, уголки ее губ поднялись в улыбке. - Похоже, дядя Грендель сегодня активен.

- Как он умер? — спросил Равецио.

- Несчастный случай. Очень жаль, — сказала тетя Морвенна и откинула голову, чтобы выпить из кружки.

- Неужели, дорогая тетя? — в голосе Рикайи прозвучала ирония, когда она посмотрела на тетю. - Потому что я слышала, что это сделал омбревор.

Тетя Морвенна прищурила глаза. - Знаете, что я забыла? Немного цветочной коры. Когтевой Каталли всегда вкуснее с цветочной корой. Извините, я на минутку, — она встала из-за стола и без лишних слов побрела на кухню.

На лице Рикайи осталась многозначительная улыбка.

- Омбревор? Что это? - Равецио понюхал чай и откинул голову назад, чтобы выпить, но его лицо быстро сморщилось от ужасного вкуса.

- В старые времена, когда кто-то хотел навредить тебе, ты мог призвать провидца, чтобы он вызвал дух смерти будущего «я» обидчика, — объяснила Рикайя. - Их омбревор. Так что тетя Морвенна могла, а могла и не могла, призвать дух смерти будущего дяди Гренделя.

Словно подчеркивая эту мысль, Деймосы пронеслись над головой, проскальзывая сквозь стены.

- Это не имеет смысла. Почему его дух смерти захотел бы убить его?

Рикайя пожала плечами и допила остатки вина. - Месть за глупость. Он не может осуществить свое предназначение, и, насколько я понимаю, все мы немного сожалеем, когда умираем. Особенно беспокойные духи, которые остаются позади.

- Итак, ты призываешь этого будущего духа, и... что? - Несмотря на явное отвращение к последнему глотку, который он сделал, Равецио сделал еще один.

- Он пожирает тебя. Мне сказали, что это самый травматичный и болезненный способ умереть. - Ее взгляд поднялся к потолку. - Но дядя Грендель был ужасным человеком по отношению к ней. Так что, на мой взгляд, он получил то, что заслужил. - Деймосы проскользнули в соседнюю стену и не потрудились появиться снова.

- Я не буду лгать... - Все повернулись к Морвенне, которая стояла в дверном проеме с банкой цветочной коры в руках. - Иногда мне бывает одиноко здесь, в одиночестве. Грендель был злым стариком, и я бы не взяла его обратно ни за какие деньги в Эфирии. Но я скучаю по голосам в этом доме. Приятно иметь такую компанию.

* * *

Казимир сидел на подоконнике открытого окна в своей комнате и смотрел через двор на Аллору, которая стояла на балконе и любовалась звездами. Лично ему было совершенно все равно на звезды в небе. Они бледнели по сравнению с ее красотой. К сожалению, ученые принадлежали к гораздо более высокому социальному классу и почитались высокородными. Это было далеко за пределами его возможностей, но он, по крайней мере, наслаждался видом.

Когда она опустила взгляд на него и улыбнулась, Казимир быстро отвернулся.

И при этом он заметил темную фигуру, скрывающуюся за окном в комнате Долиона, расположенной ниже ее комнаты. Казимир наклонился вперед. Глаза сфокусировались. Краем глаза он увидел, как Аллора сдвинулась с места, но не осмелился отвести взгляд от фигуры.

Услышав звук бьющегося стекла, Казимир схватил свой клинок и выбежал из комнаты, промчавшись по извилистому коридору на другую сторону.

За дверью раздался стук и грохот, и он потянул за ручку. Заперто. - Долион!

- Что это за ерунда? — подошла тетя Морвенна, одетая в выцветшую ночную рубашку с лунным узором и ночную шапочку, которая не могла удержать взъерошенные пряди волос, беспорядочно засунутые в нее. - Не могу заснуть, черт возьми!

Крики и еще больше разбитого стекла еще больше нервировали Казимира. Он снова потянул за ручку и застучал в дверь.

- Тебе, наверное, придется снести эту дверь, дорогой. - Тетя Морвенна покачала головой. - Эти старые замки как опытные женщины. Они не созданы для легкого потягивания.

Крики, от которых кровь стыла в жилах, доносившиеся с другой стороны, привели Казимира в ярость, и он ударил плечом по деревянной панели. - Долион, открой дверь! - Он ударил снова, сильнее, чем в первый раз, но проклятая дверь не сдвинулась с места.

- Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил Торрин, подойдя к ним сзади.

- Ты, — тетя Морвена указала на него и резко кивнула. - Приложи силу. Разбей ее, если понадобится.

Более крупный Леталиш поднял ботинок и ударил им по двери. Один раз. Два раза. При третьем ударе дверь распахнулась, и когда оба вошли внутрь, Казимир в панике оглядел комнату.

Долион прижался к стене, уставившись влево, где по полу к нему ползла закутанная в плащ фигура. За незнакомцем крался

Скрип, скрежет, стук.Скрип, скрежет, стук.

Его светящиеся глазницы были прикованы к незнакомцу, и из его груди раздался рев, похожий на треск разбитых молнией деревьев. Зверь вытянул когтистую руку, одним ударом разорвав плащ незнакомца на клочья, а затем дернул его назад. Дым клубился вокруг плененного незнакомца, словно он пытался скрыться, но быстро рассеялся.

- Ты не можешь убить его, твоя магия бесполезна! — предупредил Долион. - Жертва не может убить свое собственное проклятие.

- Это не мое проклятие, черт возьми!

Голос был знакомым, и Казимир наклонился вперед, устремив взгляд на человека, который заговорил. Когда фигура в плаще повернулась, мышцы Казимира напряглись. - Дравиен?

Его старый попутчик не удосужился посмотреть на него, устремив свой клинок на зверя. - Убирайся от меня!

Долион усмехнулся. - Черт, действительно. Он, э-э...ты...наверное, выполз из самых недр Нефирии.

- Что это? — спросил Торрин, стоящий рядом с Казимиром.

- Это омбревор. Красивый, не правда ли? - Морвенна улыбнулась, глядя на существо. - Не волнуйтесь, он никому из нас не причинит вреда. Только ему самому.

Дравиен взмахнул кинжалом, отсекая одну из ветвей, выросших из костлявых плеч и затылка омбревора. Когда он отскочил назад, омбревор снова зарычал и бросился на четвереньках к нему.

- Как я уже сказал, раз запущенное в движение, это существо нельзя убить. Что бы ты ни делал, омбревора не остановить.

Дравиен перелез через кровать, а омбревор погнался за ним, опрокинув прикроватный столик и лампу.

- Может, нам что-нибудь сделать? — спросил Казимир, наблюдая, как зверь мчится по комнате вслед за Дравиеном.

- Почему я должна? — Морвенна скрестила руки на груди.

- Этот ублюдок вломился в мой дом. Ему повезло, что я не нашла его первой. - По воздуху пролетел какой-то предмет, и, когда Морвенна отскочила в сторону, между ними приземлился канделябр.

- Остановите эту штуку! — закричал Дравиен, когда омбревор схватил его за ногу и дернул ближе к себе. -J’mil redrisz!

- Ты уверен в этом? — спросил Долион.

- Да! Я уверен! - Дравиен царапал пол в тщетной попытке вырваться.

- Как обитатель комнаты, в которую ты вторгся, я изгоняю тебя! » — крикнул Долион, шагнув к чудовищу и помахав пальцем, словно рисуя что-то в воздухе. Странный глиф блеснул бледно-синим светом, задержавшись перед ним.

Омбревор обернулся и посмотрел на Долиона светящимися серебряными глазами. Он еще раз рыкнул на Дравиена, затем взбежал по стене и исчез в потолке.

Все еще тяжело дыша, Дравиен сидел, дрожа, держа нож.

- Что ты здесь делаешь? - Казимир подошел ближе, перевернув нож в руке, чтобы если нужно быстро нанести удар.

Эльвиниран опустил клинок и поднялся на ноги. - Мне пришло в голову, что мы не обсудили место встречи. - Он исчез в черном дыме, и Казимир обернулся, чтобы его найти. Дравиен появился снова, приставив свой клинок к подбородку Долиона. - Я пришел за ним. Никто не должен пострадать.

За его спиной, прямо за окном, появился омбревор, смотрящий на них как темная тень.

- Мне нужно только сказать слово, разрешить ему войти в мой дом, и он разорвет тебя на куски, пожрет тебя целиком и оставит на полу лишь лужу крови, — предупредила Морвенна. - Даже твой трюк с исчезновением не будет достаточно быстрым. Поверь мне, у меня есть небольшой опыт в этом деле.

- Как он попал внутрь, если его сначала нужно было пригласить? — спросил Торрин.

Скрестив руки, Морвенна фыркнула. - Им не нужно разрешение, чтобы войти. Им нужно разрешение, когда их изгоняют, как Долион так любезно предложил этому коварному маленькому ублюдку.

- Отпусти его, или я всажу тебе клинок между глаз, — Равецио вытащил два клинка из ножен на груди.

Долион взглянул на тот, что был прижат к его подбородку, и поднял руку. - Он не может убить меня. В его культуре запрещено убивать или причинять вред человеку, который спас ему жизнь.J’mil redrisz— это эльвиниранское выражение, означающее «я отдаю тебе свою жизнь.

- Я бы не придавал слишком большого значения фольклору, старик, — проворчал Дравиен, не отрывая глаз от окружающих Леталишей и лишь мельком взглянув на окно, где стоял на страже омбревор.

- Тогда сделай это.

Если ты настаиваешь на том, чтобы убить меня, перережь мне горло этим клинком.

Дравиен усмехнулся. - Молишься о том, чтобы тебя убили. - Усмешка исчезла, когда он сдвинул брови, и, разочарованно рыкнув, он отпустил мага. - Черт возьми! - Он провел рукой по голове, растрепав волосы.

- Если мой эльвиниранский не подкачал, ты мне должен услугу.

- Одолжение. - Дравиен горько усмехнулся, покачал головой, шагая по комнате и поглядывая на окно. - Это смешно.

- Ты будешь сопровождать моих друзей в мир смертных.

- Долион... - Казимир быстро бросил сердитый взгляд на Дравиена, а затем сделал шаг к магу. - Ты с ума сошел? Доверять ему, после того как он пытался тебя убить?

- Он безвреден. Это необходимо, чтобы исполнить мое желание. Если я этого не сделаю, меня постигнет страшное несчастье. Разве не так?

Отвернувшись, Дравиен сжал губы.

- Ты будешь сопровождать моих друзей и поможешь им найти человека, которого мы там потеряли.

- Кто был бы настолько глуп, чтобы посетить земли смертных? — пробормотал Дравиен.

- Его зовут Зевандер Райдинн.

Лицо Дравиена побледнело. - Что ты сказал?

- Ты его знаешь? - Долион нахмурился.

- Да, я его знаю. - Он уставился в пустоту, его лицо было полно беспокойства. - Однажды я пытался убить его.

- Ну, на этот раз ты его не убьешь. Ты приведешь его и его спутника домой живыми и невредимыми. Как только ты это сделаешь, твой долг передо мной будет погашен.

Дравиен гневно посмотрел на старого мага. - Ты многого от меня хочешь, старик.

- Ты пытался убить меня. Я бы сказал, что это справедливая расплата.

- Это было твоим намерением с самого начала, не так ли? — прорычал Казимир, положив руку на рукоять кинжала, а в ладони защемило желание заколоть этого ублюдка. - Ты подружился с Равецио и мной, чтобы найти Долиона. Я знал, что с тобой что-то не так.

- Мое чутье подсказывает мне, что эта идея — дерьмо. Равецио и я можем найти Зевандера сами.

- Я обещаю тебе, с ним можно путешествовать в полной безопасности. - Сложив руки за спиной, Долион повернулся к Дравиену. - Напомни мне еще раз, что происходит, когда ты нарушаешь клятву?

Эльвиниранец сначала не ответил.

- Прости, я не расслышал.

Он отвернулся. — Нас постигнет несчастная трагедия.

— Да. Какая жалость, если ты предашь меня.

— Кто тебя нанял? — спросил Торрин сзади.

Дравиен пожал плечами, и его беззаботность раздражала Казимира. — Не помню.

— Может, открыв окно, ты вспомнишь? — Когда он не ответил, Казимир направился к нему.

- Лойс! Меня наняла генерал Лойс.

Долион вздохнул, почесав свою отросшую бороду. - К сожалению, это имеет смысл. И тем более нужно найти Зевандера и Мэйвис. Я уверен, что генерал будет преследовать ее, если она заинтересована в септомире.

- Значит, это правда. - Дравиен снова обратил внимание на Долиона. - У тебя действительно есть шесть из семи камней.

- Есть они у меня или нет, для тебя сейчас не имеет значения. У тебя новая миссия. Как замечательно для тебя!

Отвращение на его лице вызвало у Казимира улыбку удовлетворения. — А что мне делать с этим проклятием? — Дравиен указал на окно, где омбревор все еще смотрел на него.

— Есть идеи, кто мог его вызвать? — спросила тетя Морвенна.

Дравиен вздохнул. — Да.

— Твоя мать? — насмешливо спросил Равецио.

- Нет, дерьмо. Женщина, с которой я спал прошлой ночью.

- Ооо. Так плохо, да? - Тетя Морвенна наклонила голову, выражая сочувствие. - Ничего страшного, дорогой, не все мы можем быть опытными в этом деле.

Дравиен закатил глаза. - Я украл медальон вивикантем.

Долион протянул ладонь к мужчине и щелкнул пальцами.

С стоном Дравиен залез в карман и вытащил медальон. Монстр снаружи издал дикий рык, и он вздрогнул, быстро положив ожерелье на ладонь Долиона.

Старый маг пересек комнату к окну и открыл его. Он подвесил ожерелье над костлявой ладонью существа. -Un’det complisz.

Рыча, зверь схватил его когтями и убежал.

Долион повернулся. - Твой долг погашен.

- Это все, что ему было нужно? Я мог бы сам отдать его и погасить долг, не отдавая свою душу вам, ублюдки.

- Не совсем. Оно бы тебя все равно съело. А я — провидец, а это значит, что я обладаю способностью отменить призыв.

Дравиен провел рукой по лицу. - Итак, когда ты отправляешься в мир смертных?

Казимира все еще мучило то, что он будет вынужден путешествовать с ним. - С первым светом. Не опаздывай.

ГЛАВА 36 Зевандер

Прошлое…

Тихий лязг цепей эхом разносился по сырой камере, где избитое тело Зевандера висело безжизненно на веревках, как сломанная марионетка. Руки онемели, а каждое поверхностное дыхание причиняло мучительную боль его ушибленным и болящим ребрам. Запястья были в крови от наручников, он игнорировал жгучую боль от отслаивающейся кожи каждый раз, когда терял равновесие, его мышцы были ослаблены от обезвоживания и голода.

Наказание за убийство одного из любимых питомцев генерала Лойс.

Он не мог сказать, сколько дней он терпел ее гнев, поскольку солнечный свет никогда не касался холодных серых камней его камеры. Только тени и холод, который обволакивал его кости. Она вырезала свою ненависть на его теле горячей сталью Венетокса, чтобы шрамы остались, а затем оставила его висеть там, истекая кровью из ран.

В тишине и страдании. В темноте и боли.

И этих криках.

Когда его вытащили из этой ямы и привели в сознание, Лойс заставила его слушать отдаленные крики Ваэлоры. Этот душераздирающий звук продолжался часами.

Даже сейчас он слышал ее в своем уме. Кричащую о своем брате.

Зевандер выдохнул дрожащим дыханием, и его снова охватила паника.

С глазами, опухшими от многочисленных ударов по лицу, он смотрел в душную темноту и из угла своей сырой камеры наблюдал, как к нему ползет смутная фигура с длинными светлыми волосами, ее движения были необычно резкими и тревожными. Когда-то бледно-зеленые глаза почернели до такой степени, что Зевандер не мог на них смотреть.

-Ты… позволил им… забрать меня. - Глубокий хриплый голос Ваэлоры звучал злобно, что не соответствовало обычному мелодичному тембру девушки. -Ты позволил им забрать меня!

Отчаянно пытаясь избавиться от ее обвиняющих слов, он покачал головой, и холодное покалывание пробежало по его груди.

Это не реально.

-Посмотри на меня! -Ее крики становились все громче, оглушительный звук пронзал его душу.

Он ударил головой о камни, и боль пронзила его виски, как молния.

Уйди из моей головы. Уйди из моей головы!

Крики стихли, но он не осмеливался снова открыть глаза и увидеть пустоту. Эта безызразное одиночество было хуже любой пытки, которую он перенес.

В первые дни он встречал каждый сильный удар, каждый удар их клинков с непоколебимым упорством, но со временем, когда его разум мучил его этапами страданий Ваэлоры, он стал пустым. Оболочкой самого себя. У него больше не было сил сдерживать тьму.

Она накрыла его, как черная буря, и он был готов позволить ей поглотить себя.

Ему нужно было только шепнуть о смерти, так как он стоял на грани этого хрупкого порога.

-Ангел. - Из тишины раздался гораздо более мягкий голос.

Он открыл глаза, и в его груди расцвело тепло, которое он не узнавал в этом месте, а вид ее поглотил боль.

Ее.

Он впитал в себя ее длинные черные волосы, ниспадающие на плечи, как жидкая тень. Бледную, сияющую кожу, поцелованную луной. Зимне-серые глаза, напоминавшие ему о доме. Окутанная эфирным светом, она улыбнулась ему в ответ, как извинение от богов. Подарок, который он крепко сжал в своем уме.

-Почему ты страдаешь? -Этот голос, такой невыносимо добрый и нежный, почти сломал его.

Он открыл рот, чтобы ответить, но горло было слишком сухим и пересохшим от жажды. Как она оказалась здесь, в этом аду?

- Ты... настоящая? — спросил он напряженным и хриплым голосом. Опухшими глазами он огляделся, но увидел только те же влажные каменные стены, что и раньше — никаких признаков того, что он попал в калигорью.

Она улыбнулась и протянула изящную руку, чтобы погладить его по щеке. -Я здесь.

Зевандер едва не упал от тепла, и

В ее глазах мелькнула печаль, и она обняла его израненное и изуродованное лицо с шрамами. -Ты не можешь сдаваться, Ангел. Ты должен бороться еще немного.

- У меня... не осталось сил... бороться. - Стыд грыз его с этим признанием.

- Остались. Под твоим страданием живет пламя, которое не может быть погашено. Сила, которая не сломается. Эта боль временна, но то, что горит в тебе, вечно.

Зевандер опустил голову, сжав челюсти, сдерживая слезы. - Боль... это все, что есть.

- Тогда прими ее. Не позволяй ей поглотить тебя. Склонись, если нужно. И сражайся. Пока они не отнимут у тебя все, кроме дыхания. -Призрачный поцелуй на лбу вернул его внимание к ней, и, как угасающая звезда, она исчезла.

Тепло сменилось холодом, и тьма поглотила свет.

Он даже не знал ее имени. Он знал ее только как одинокую.

Не более чем сон.

В поле его зрения мелькнула тень, и Зевандер резко повернул взгляд в сторону, где гольвин пробежал через комнату, скрываясь в тени.

- Не мог бы ты... принести... воды? - Голос Зевандера стал более грубым, более хриплым. Он не замечал грызущего голода в желудке так сильно, как нехватку воды. - Пожалуйста, гольвин.

Сложив перед собой маленькие ладошки, гольвин шагнул в луч мерцающего света, падающего от далекого факела вне внешнего мира. - Большинство желают убить моих сородичей, увидев нас.

- Я вырос... с гольвином. Я не... испытываю никакой злобы... к тебе.

Гольвин повернулся к решетке камеры, за которой стояло ведро с водой. Он перебежал по камере на четвереньках к ведру и поднял ковш, прикрепленный к его краю. Гольвины компенсировали свой небольшой рост силой, и ему удалось неуклюже окунуть ковш в ведро. Вода выплеснулась из ковша, когда он поднял его над головой и пронес через решетку камеры. Крошечные коготки скользнули по коже Зевандера, когда гольвин взобрался по его телу и устроился в изгибе его руки и плеча. Он наклонил ковш к рту Зевандера.

Зевандер жадно потягивал теплую жидкость, не обращая внимания на то, что она пахла тухлыми яйцами. Жидкость проникала в трещины его сухих губ, и он выпил до последней капли.

Когда он закончил, гольвин спустился обратно по его телу.

- Спасибо.

Похожая на крысу фигура кивнула. - Еду трудно достать, иначе я бы поделился.

- Я понимаю, — слабо сказал Зевандер. Он уже начал страдать от галлюцинаций из-за недостатка вивикантема. Уже видел видения Ваэлоры. Две ночи назад его отец упрекнул его за то, что он позволил ей умереть. Он не мог больше их видеть.

Его голова опустилась вперед, мокрые и спутанные пряди волос щекотали его изуродованное лицо. Сколько еще он сможет бороться? Сколько еще его тело сможет выдержать? Дни? Часы? Минуты? Когда он наконец сломается?

Скрип двери его камеры уже почти не вызывал у него никакой реакции. Боль была неизбежна при каждом посещении. Ожидать чего-то другого было жестоким безумием, на которое он не смел пойти.

Зевандер держал голову опущенной, не удостаивая ее того уважения, которого она требовала. Ее черные сапоги скребли по бетонному полу, когда она приближалась, а за ней следовали еще одни сапоги. Обе остановились чуть поодаль от него, пока он колебался на ногах.

- Проси пощады. И я ее окажу. - Ее голос, обманчиво добрый, проникал под кожу, как ядовитые змеи.

Слабый смешок пронзил его грудь, и боль в челюсти вспыхнула с новой силой. - Я скорее потрачу зря свое дыхание... требуя того же от тебя... чем доставлю тебе удовольствие.

- Ты жаждешь смерти. Так?

- Я жажду любого места, где мне больше не придется слышать твой чертов голос.

- Никто не ускользает от меня. Даже в смерти. А теперь скажи мне, кто придумал этот план? Я знаю, что это был не ты, поэтому ты все еще жив.

- Ты так низко обо мне думаешь, да? — презрительно усмехнулся Зевандер.

- Я могла бы связать тебе руки и бросить обратно в эту яму. Посмотреть, как мои драгоценные питомцы разорвут тебя на куски. Но это было бы слишком быстро.

Слишком легко. - Она протянула ладонь, открыв ее, чтобы показать изогнутый золотой стержень с золотыми бусинами на каждом конце. - Много лет назад я путешествовала по дальним уголкам Эремиции и наткнулась там на маленькую деревню, где молодых мужчин подвергали испытаниям на смерть. Каждое испытание, которое они переживали, отмечалось прокалыванием их членов. Болезненная процедура, но напоминание об их победе. Об их мужественности. Чем больше пирсингов, тем больше побед, тем больше уважения они заслуживали. Я нашла это увлекательным.

- Конечно, нашла.

- Сегодня будет отмечена твоя первая победа в выживании. И каждые десять лет тебе будет сделан новый пирсинг. - Она передала металлический стержень человеку позади нее, который подошел к Зевандеру, обхватил его тело и взялся за его поврежденные ребра.

Зевандер выпустил стон, когда мужчина поднял его на ноги, на его изувеченные ноги. - Неудивительно, что ты издеваешься над своей историей.

- Я называю это вдохновением. Каждый пирсинг будет сопровождаться заклинанием. Обещанием, которое ты перенесешь в загробную жизнь. После этой ночи ты никогда не узнаешь удовольствия без боли. Любовь без страдания. Ты продолжаешь мне сопротивляться, но сейчас я заберу у тебя все.

Мужчина, стоявший за его спиной, сдернул рваную набедренную повязку, которую Зевандер носил с момента начала вакханалии, оставив его полностью обнаженным.

И снова он приготовился к мучительной боли.

ГЛАВА 37 ЗЕВАНДЕР

- Я вернул тебя сюда, — сказал Аластор, когда Зевандер открыл глаза и обнаружил, что стоит посреди деревни, где в последний раз видел, как лошади растоптали девочку. - Мне нужно показать тебе последствия твоих поступков.

Холодный озноб пронзил живот Зевандера, когда он последовал за своим закутанным в плащ наставником к огромному собору с красными дверями. Оказавшись внутри, тот повел его через лабиринт коридоров к темной лестнице, уходящей вглубь тени.

И только когда они спустились вниз, он услышал ее крики.

Мышцы Зевандера напряглись, сердце забилось в груди, когда

Махнув рукой, Аластор призвал его заглянуть внутрь, и Зевандер подошел к двери, заглянув в маленькую камеру, очень похожую на ту, в которой его самого когда-то заперли.

В углу горел жаровня, освещавшая все лица, включая прекрасный профиль девушки. Она сидела на табурете, прижимая рукой к груди переднюю часть платья; ее длинные волосы цвета воронова крыла были недавно сбриты до черных щетинок, а тело испещрено блестящими ранами.

- Сактон Крейн. - Женщина в красном наряде указала на высокого, худощавого мужчину с изможденным лицом.

- Это лорд Элдрик Холлоуэй. Он известен по всей Мортазии своим мастерством в выявлении ведьм. Если у девушки есть знак Дьявола, он его найдет».«Превосходно. - Тучный мужчина, которого он запомнил со своего первого визита в Калигорию, в храм, когда впервые почувствовал враждебность этого человека по отношению к девушке, уставился на нее без тени сочувствия.

- Я с нетерпением жду, когда смогу положить конец этому делу. Брат Лиллевена утверждает, что слышал, как девушка пожелала смерти своей сестры от затаптывания. Как будто этого было недостаточно, в тот момент над головой были замечены три летящих ворона. По-моему, лучшего доказательства и быть не может, но некоторые в деревне настаивают на этом. Поэтому вы имеете мое полное доверие, лорд Холлоуэй.

- Спасибо, Ваше Превосходительство. - Голос мужчины, словно металл о точильный камень, действовал Зевандеру на нервы. - Я бы хотел начать.

- Конечно.

С соседнего стола, где лежало множество острых инструментов, он взял длинный, тонкий, похожий на иглу инструмент с черным железным стержнем и необычными символами, вырезанными на рукояти. Медленные, обдуманные движения странного человека заставили Зевандера скрипеть зубами.

Расположившись перед ней, тот, кого звали Сактон Крейн, протянул к девушке кулак, на котором свисала цепочка с таким же необычным крестом, какой она носила на шее. Крестом, поперечина которого напоминала костлявые крылья свирепого существа. Он шептал наспех слова молитвы, прижимая крест к ее лицу каждый раз, когда она отводила взгляд.

Девушка задрожала на месте и тихо взвыла, когда тощий мужчина подошел к ней сзади. Он повернул инструмент в руке, а затем вонзил его ей в спину.

Крик отскочил от стен, и мышцы Зевандера дернулись и задрожали от прилива адреналина, когда он увидел, как она разрыдалась.

Он слышал много криков в своей жизни: от рыданий матери, когда его утаскивали в тот день, когда он был отправлен в тюрьму, до воплей взрослых мужчин, страдающих в шахтах, и предсмертных хрипов людей, чьи жизни он обрывал внезапно.

Но ее крик был другим. Он вонзился ему в грудь, словно зазубренный нож, глубоко и жестоко порезав его. Мужчина вытащил инструмент и снова вонзил его в другое место, и она снова закричала, кровь стекала по ее коже и капала на пол.

Он нанес три быстрых удара подряд, и она задрожала, рыдая в свое платье.

- Пожалуйста, — воскликнула она.

Ледяные кристаллы пробежали по венам Зевандера, его тело застыло, когда ее крик слился с воспоминанием о его собственном. - Прекрати это. - Зевандер прижал ладони к двери, его мышцы напряглись, глаза горели чистой яростью.

- Когда ты забираешь жизнь в Калигории, баланс должен быть восстановлен. Ты это сделал. И она за это поплатится.

Еще один грубый удар колющим инструментом, и она закричала еще громче, чем в прошлый раз.

Зевандер сжал глаза и вдохнул через нос, чтобы успокоить дыхание.

Она снова закричала.

И снова.

Каждый крик отмечал новую рану на ее теле и разрывал старые шрамы, покрывавшие его собственное тело, где невыносимая боль вспыхивала вновь. Каждая мольба повторяла одну из его собственных. - Хватит. Если ты хочешь преподать урок, ты доказал свою точку зрения.

- Они не остановятся, пока она не истечет кровью. Они докажут, что она ведьма.

Еще один душераздирающий вопль наполнил его голову, и он открыл глаза, чтобы увидеть двух мужчин, держащих ее руки в стороны, ее платье сползло, обнажив грудь, а кол для прокалывания ведьм пронзил одну из ее рук.

И снова.

И снова.

И снова.

Тело Зевандера задрожало, его разум погрузился в воспоминания о моментах собственного насилия, когда он чувствовал себя беспомощным.

Слабым. Он скрежетал зубами, пока ярость бурлила внутри него. Он мог спасти её. В этом мире он обладал непревзойдённой силой.

Останови это.

- Хватит! — Зевандер ударил кулаком по двери, и все в комнате обернулись к нему.

- Ангел?, — услышал он, как спросила сквозь слёзы Мэйвит. - Это ты, Ангел?

- Не отвечай ей.

Ты только ухудшишь ситуацию, — предупредил Аластор.

А Зевандер хотел ухудшить ситуацию. Намного хуже, но не для нее. Ее боль была его собственной. Он жаждал ярости и хаоса, чтобы содрать кожу с каждого мужчины в этой комнате, который поднял на нее руку.

Пульс гремел в ушах, руки горели от гнева и насилия.

- Если ты убьешь еще кого-то, боги накажут тебя.

- Пусть наказывают, — прорычал он. - Я сожгу их всех. Я подожгу каждого из них!

- А твоя мать? Твоя сестра? Ты хочешь, чтобы их наказали за твою глупость?

Зевандер выдохнул дрожащим вздохом и прижался лбом к двери. - Как один человек может вместить в себе столько ярости? Я переполнен ею.

- Используй это. Направь эту ярость в свою силу. Сделай ее сильнее. Придай ей силу. И я обещаю тебе, однажды ты отомстишь. Твой гнев не знает границ. И каждая душа, которая когда-либо причиняла тебе вред, будет страдать.

- Продолжай. - Сактон Крейн махнул рукой, призывая охотника на ведьм возобновить пытки. - У нее где-то есть клеймо. Я хочу, чтобы его нашли. Девушка разговаривает с демонами, утверждая, что они ангелы!

Зевандер сосредоточился, в частности, на его лице. Каждая его деталь, каждая линия и морщина запечатлелись в памяти. Если боги так решат, и видения, которые он видел, сбудутся, он найдет Сактона Крейна.

И заставит этого человека заплатить за ее страдания.

- Может, возобновим тренировку?

Голос Аластора был не более чем отдаленным звуком на фоне бурных снов, кружащихся в его голове.

Зевандер скрипнул зубами и прижал ладонь к двери. Когда жар согрел его ладонь, угрожая разгореться в яростном пламени, крепкий захват за плечо нарушил его сосредоточенность.

- Ничто не будет для нее более осуждающим, чем дверь, взрывающаяся пламенем по собственной воле. Помни, ничего из этого еще не произошло. Боги решат, как она

ГЛАВА 38 МАЭВИТ

Настоящее…

Зловещие красные двери храма стояли всего в нескольких шагах от нас, когда мы с Алесией шли через покрытую виноградной лозой галерею, дрожа от ледяного дождя, промочившего наши платья. В животе у меня скрутилось от страха. Посещения храма никогда не были приятными, и я ассоциировала эти красные двери с враждебностью.

Изоляция. Отказ. Боль.

Но я не могла об этом думать, не тогда, когда нам так отчаянно нужно было укрытие.

Один сильный толчок в двери не помог их открыть, и, нахмурившись, я дернула их еще сильнее.

Алейсия вздохнула и вытащила одну из шпилек из волос, прежде чем опуститься на колени на уровне замка.

В изумлении я наблюдала, как она вставила шпильку внутрь и устремила взгляд в сторону, пока вертела ее.

Нахмурившись, она сдвинулась и резко дернула рукой. - Ты упрямая штучка!

- Что, собственно, ты делаешь? — спросила я.

- Почти… получилось. - Замок щелкнул, и она улыбнулась. - Вот и все.

Раскрыв рот, я нахмурилась. - Как ты научилась так делать?

- Дядя Рифтин показал мне.

- Я не буду спрашивать, для чего.

- Наверное, это хорошая идея, — сказала она, распахивая двери в огромное чрево храма — неф, тянувшийся к алтарю, где призрачный силуэт Красного Бога возвышался в темноте, словно ужасающий призрак. - Пугающе, не правда ли?

- Это точно не мое представление о комфорте, это точно.

- Ну, тогда иди. Я точно не пойду первой.

- Конечно, нет. - Покачав головой, я вышла вперед, и порыв холода усилил озноб, пробегавший по моим костям, когда я окинула взглядом темное, пустое пространство, где когда-то находилась целая деревня. - Нам нужно осмотреть все, а потом разжечь огонь.

- Я ничего не вижу. Как мы собираемся что-то искать?

Я знала, что в шкафу у алтаря лежат несколько масляных ламп, которые Сактон Крейн часто использовал во время служб. - Оставайся здесь, — прошептала я и на цыпочках пробралась по проходу мимо темных скамей — идеальных маленьких укрытий для всего, что хотело бы напасть. Каждый мускул моего тела напрягся, дыхание стало прерывистым, пока я пробиралась сквозь тьму, молча молясь, чтобы те запертые двери удержали все — включая мышей. Я не осознавала, насколько ужасающе выглядел Красный Бог со своим светящимся красным взглядом, пока он не уставился на меня, и я отвернулась при первой же мысли, что эти угрожающие глаза наблюдают за мной.

Пройдя мимо скамей, я быстро обошла каменный алтарь к шкафчикам с другой его стороны. При свете одной лишь луны я нащупала красные масляные лампы и схватила две из них за их длинные тонкие цепочки, вместе с маслом, которое, как всегда утверждал Сактон Крейн, было сделано из ягод священной веспервины, на которых Красный Бог выжил во время древней засухи.

Все эти глупые анекдоты, теперь бессмысленные и почти забытые. Ничто иное, как туманные слова прошлого.

Наполнив красные сосуды маслом и расжигая фитили с помощью кремневого огнива, оставленного на алтаре, я понесла обе лампы обратно к Алейсее, остановившись лишь на мгновение, чтобы рассмотреть надпись«Децимация надвигается, -нанесенную кем-то на стены.

Мы с Алесией обыскали все скамьи, алтарь, ризницу. Нигде не было и следа этих существ. Мы поднялись по винтовой лестнице в спальни на верхнем этаже. Первые несколько комнат были далеко не простыми: каждая из них была украшена самой изысканной мебелью и гобеленами, но одна комната особенно выделялась своим чрезмерным и гротескно богатым убранством, которое, как мне показалось, подошло бы для короля.

В одном углу комнаты стоял камин с чугунным котлом, напоминавшим мне котел. Вероятно, он использовался для нагрева воды для черной железной ванны, стоящей перед ним, пожалуй, самой большой ванны, которую я когда-либо видела. Несомненно, я нашла спальню Сактона Крейна.

И я бы не беспокоилась даже вполовину меньше, если бы он не жаловался так часто на то, как мало деревня платит десятину.

- Вот тебе и забота о бедных, — пробурчала я, опустившись на колени, чтобы заглянуть под кровать с балдахином. Там ничего не было. Я обыскала шкаф, комод, маленький закрытый туалет, напоминавший мне роскошную внутреннюю уборную. Никаких следов людей или пауков.

Мое внимание привлекла дверь с другой стороны шкафа. Я медленно повернула золотую ручку, и открылся узкий чулан, где с потолка свисали кандалы, а стену украшали два плетеных хлыста. Ужас пронзил меня, когда я представила себе их назначение, и я быстро закрыла дверь, зажмурив глаза, чтобы изгнать эти образы из своих мыслей.

Волосы на затылке у меня встали дыбом, когда я почувствовала чье-то присутствие в комнате. Я обернулась, подняв лампу, и увидела Зевандера, стоящего в дверном проеме, полностью промокшего. Его влажные волосы закрывали глаза и лицо, пока он стоял, прислонившись к дверному косяку.

— Зевандер?

Как только я произнесла его имя, он пошатнулся вперед и удержался, ухватившись за стоящий рядом стул.

Я перебежала через комнату к нему и помогла ему сесть. Поставив лампу на пол, я сняла с него промокший до нитки плащ и заметила, что из ран на его руке и животе сочится кровь. — Что случилось?

Он не ответил мне, и его молчание заставило меня поднять глаза. Когда я откинула мокрые пряди волос с его лица, я ахнула. Крошечные черные вены, расходящиеся от его шрама, расширились и тянулись вверх, к глазу и через висок, исчезая в линии роста волос.

Он повернул лицо к тени, скрывая его от меня.

— Все спальни тщательно выметены, никаких признаков пауков, — прервала меня Алейсея, и ее голос раздражал меня, усиливая беспокойство, зародившееся в животе.

— Хорошо. Выбери себе комнату, — ответила я отрывисто.

— Все в порядке?

— Да. Все нормально.

— Ладно. Пойду посмотрю, смогу ли я раздобыть что-нибудь поесть на кухне. Я умираю с голоду.

- Замечательно. - Как только она ушла, я снова обратила внимание на Зевандера, который продолжал скрывать лицо. - Ты истекаешь кровью. Что случилось?

Словно очнувшись от транса, он вздохнул и откинулся на спинку стула. - Терон.

- Он преследует нас?

-Преследовалнас. Он больше не в настоящем времени. Однако я немного расстроен из-за этого.

Я почувствовала облегчение, услышав, что он говорит обычным тоном. - Почему?

- Потому что, по крайней мере, он мог

- Ты имеешь в виду кровную связь, которую нужно пересечь?

- Да.

Я не стала на это отвечать. Мои мысли по-прежнему были в хаосе, когда дело касалось Алейсии, но не так сильно, как из-за его ранений и тревожного распространения тех черных вен. - Могу я посмотреть на твою рану?

Вздохнув, он кивнул и зацепил пальцами за подол туники, и мы вдвоем подняли ее через его голову. Хотя порез на животе казался более поверхностным, глубокая рана на руке беспокоила меня гораздо больше. - Ее нужно промыть. И зашить.

- У тебя есть опыт зашивания ран?

- Не ран, но у меня есть опыт подшивания платьев, которые должны были прослужить больше года. Я знаю, как пользоваться иголкой и ниткой. Просто ткань поплотнее, вот и все. - Стараясь не подносить пальцы слишком близко к краям, я сжала рану, и из нее вытекло еще больше крови. Когда я отпустила, я поняла, насколько она глубокая, как только кровь стекла. - И много крови. - Мой голос дрогнул на последнем слове, и я сглотнула подкатывающую к горлу кислоту.

- Тогда я облегчу тебе задачу. - Зевандер поднял ладонь к камину, и сначала его лицо исказилось, словно от боли, рука дрожала, пока он держал ее вытянутой. Он опустил ее, медленно выдохнул и снова поднял ладонь. Из его ладони вырвался узкий луч черного пламени, ударивший по поленьям, сложенным в камине, которые вспыхнули ярким пламенем. - Возьми железо, разогрей его.

У меня сдавило горло. - Ты просишь меня прижечь твою рану?

- Да.

Вновь взглянув на зияющую рану, я прочистила горло, избавляясь от тошноты, которая мучила мои миндалины. - Не знаю, смогу ли я это сделать. Сама мысль об этом…

- Тогда я сам это сделаю. Если ты не против разогреть железо.

С трудом выдохнув, я поднялась на ноги и схватила кочергу с подставки рядом с камином. Я опустила его в пламя, чувствуя, как тошнота усиливается, когда острие засияло ярким фиолетовым светом. Пока оно нагревалось, я рылась в одном из ящиков комода в поисках тряпки, которой я могла бы вытащить его из пламени, не ошпарив руку.

Громкий шипящий звук заставил меня резко обернуться к камину, где стоял Зевандер, прижимая железо к животу. Стиснув челюсти, он выпустил стон и вздох, которые, как ни странно, звучали скорее как наслаждение, чем как боль, когда металл обжигал его плоть.

- О боже, зачем ты решил сделать это сам? - Я осторожно подошла к нему, желая, чтобы он остановился, но в то же время не желая подходить слишком близко.

Он вытащил металл из живота и приложил его к плечу, вызвав очередной звук потрескивания плоти. Глядя мне в глаза, он ухмыльнулся, прижигая свою рану, а затем бросил железку обратно в камин. - Очищено и запечатано, — сказал он.

Я осмотрела раны, которые уже соединились в линию сырой, воспаленной кожи, блестевшей на свету. - Это способность чародея — заживлять раны так быстро?

- Обычно я заживаю гораздо быстрее, но отсутствие вивикантема замедляет процесс. Ослабляет его.

Я схватила его за руку, чтобы посмотреть на рану на плече, и неестественный холод его кожи заставил меня нахмуриться. - Ты холодный.

- Я просто гулял под дождем посреди зимы.

- Конечно. - Только вот я видела его пару раз, стоящим в лесу без рубашки, и его кожа была далеко не такой холодной. - Позволь мне набрать тебе ванну. Ты весь в крови.

- Я должен дежурить.

Вздохнув, я пересекла комнату к окну и выглянула наружу, чтобы увидеть Райвокса, сидящего на соседнем балконе под каменным навесом, защищавшим его от дождя. - Думаю, пока мы в безопасности.

Зевандер подошел ко мне, словно ему нужно было убедиться во всем самому, и вздохнул. - Думаю, ванна не помешает. Давно не купался.

Задержавшись у окна еще на мгновение, я ломала голову, почему Райвокс решил остаться. С одной стороны, мне нравилось чувство безопасности от его близости, с другой — я знала, что он — существо, движимое инстинктами. Защитник.

Может, это Алейсия вызвала его защитную реакцию? Или Зевандер?

Или что-то совсем другое?

Холод, проникавший через окно, заставил меня вернуться к камину, и я подняла рычаг, прикрепленный к каменной стене рядом с ним; он заурчал и заскрипел, когда вода потекла из каменного желоба в котел, с горячим шипением. Клубы пара поднимались над котлом, пока я качала рычаг, наполняя его свежей водой.

Я взяла с кровати огромное одеяло, потащила его к камину и бросила на пол. — Сядь здесь у огня и согрейся, пока вода нагревается.

— Я в порядке. Я не так хрупок, как выгляжу. — Его замечание вызвало улыбку на моем лице.

— Нет. Ты не такой. Но хоть раз позволь мне почувствовать себя полезной?

Он приподнял бровь, и на его губах заиграла ужасно красивая ухмылка. Не споря, он опустился на одеяло и опустил локти на согнутые колени. — Довольна?

— Очень. Я разведу огонь в комнате Алейсеи. И… в своей.

Сжав губы, он медленно кивнул, на лице отразилось разочарование.

Я сняла со стены один из каменных подсвечников, опустилась на колени перед камином, чтобы зажечь небольшой кусочек растопки, лежавший наверху, а затем, как факел, вынесла его из комнаты. Сердце колотилось в груди, а желание лечь с ним, утешить его, тянуло меня за волосы, маня обратно в его комнату, но я шла дальше.

Алейсия еще не вернулась из кухни, но я слышала отдаленные звуки ее ругани и перерывания ящиков, звон кастрюль и столовых приборов.

Я зажгла камин в комнате напротив зала для нее, а затем направилась в комнату, смежную с комнатой Зевандера. Холодный ветер обдул мои ноги, еще до того как я открыла дверь, а когда я вошла внутрь, температура едва не лишила меня дыхания. Окна были выбиты, занавески развевались на ветру, а дождь барабанил по каменному полу. - Эту комнату точно не возьму, — пробормотала я про себя.

Закрыв дверь, я прошла дальше по коридору к следующей комнате и, открыв ее, обнаружила гораздо более скромное и простое жилище. Возможно, это были комнаты для младшего духовенства, в которых не было ничего, кроме простой раскладушки и гораздо меньшего камина. - На ночь сойдет.

Я пересекла небольшое помещение, направляясь к камину, но замерла на полпути, услышав звук «ху-ху-ху» за спиной. Медленно обернувшись, я увидела две

Придется просто разделить комнату с Алесией. В любом случае, на ее кровати нам обеим легко поместится.

Я сказала себе, что это решение никак не связано с тем, что чем дальше я уходила в коридор, тем холоднее и темнее там становилось.

Я быстро прошла обратно в комнату Алейсии и застала ее сидящей перед камином с вытянутыми ладонями.

Она резко обернулась и посмотрела на меня, нахмурившись. - Ни крошки еды. Здесь, наверное,полностьювсе перевернули. Я просто пойду спать. Это единственный способ отвлечься от непрекращающегося урчания в животе.

— Не против, если я поделю с тобой комнату?

Ее брови сдвинулись еще сильнее. — Разве вы двое не…

— Нет. То есть, мы да, но… нет.

— О, боже мой, Мэйв. Ты просто смешна. Просто спи в его кровати.

- Ты отказываешься позволить мне разделить с тобой комнату?

- А что, если да?

Я откинула плечи назад. - Это было бы невероятно грубо.

Она фыркнула от смеха. - Тогда дели со мной комнату, раз ты так настаиваешь. Я слишком голодна, чтобы спорить.

- Спасибо. - Я вошла внутрь, заметив, что кровать была немного меньше, чем я себе представляла, но вполне подошла. Мы и раньше спали рядом на гораздо меньшей кровати, хотя Алейсия имела склонность довольно сильно ворочаться.

Как и комната Сактона Крейна, эта, которая, должно быть, принадлежала главе «Красных вуалей, - могла похвастаться красиво вырезанным каменным камином и ванной. Однако в маленьком шкафу были только халаты и сорочки.

Как бы я ни колебалась снимать платье, опасаясь, что ночью что-то может случиться, оно все равно было мокрым. Я пододвинула железную вешалку, стоявшую рядом со шкафом, ближе к камину и сняла облегающую одежду, с благодарностью ощутив, как жар пламени коснулся моей обнаженной кожи, и повесила мокрую одежду на вешалку.

Колющее ощущение в руке напомнило мне о странной перчатке с чешуйками, и ее острые металлические когти отразили свет костра, когда я протянула ее перед собой.

— Это просто отвратительно, — сказала Алейсея, пока я продолжала рассматривать мелкие детали при свете.

— Хотела бы я знать, для чего она нужна. Или не опасна ли она каким-нибудь образом.

— Даже представить себе не могу.

Вздохнув, я опустила руку и продолжила раздеваться. Дождь промочил эту проклятую юбку, и когда я сняла ее, мое раздражение снова вспыхнуло, напомнив мне о ее открытом промежности. Я быстро переоделась в одну из сорочек, которая висела на мне мешком.

Алейсея сидела, грызя ногти, когда я прошла мимо нее к кровати.

- Из них не получится полноценный ужин, знаешь ли. - Я откинула толстое бархатное одеяло на кровати, и маленький паук пробежал по матрасу. Я прижала ладонь ко рту, заглушая тихий визг, и осторожно потянулась к одной из декоративных подушек, лежавших под рукой. Быстрый удар подушкой заставил паука убежать за край кровати.

- Это был один из них?

- Он не становится больше. И не преследует нас. - Чтобы убедиться, я обошла кровать с другой стороны и, не обнаружив никаких следов, резко отдернула одеяло в поисках других. - Похоже, это единственный. Возможно, просто обычный паук.

- Никогда не думала, что почувствую облегчение, услышав это от тебя. - Она тоже сняла платье, заменив его одной из сорочек в шкафу, и при этом обнажила отметину на своем торсе.

Мы оба забрались в кровать рядом друг с другом.

В комнате слышалось только потрескивание камина, пока я лежала, уставившись в потолок. - Алейсия… ты не замечала черные прожилки на своем теле?

- А ты не замечала черных вен на лице своего возлюбленного?

- Он не мой возлюбленный.

- Ты его любишь?

- Я не знаю, — сказала я, звуча немного более защитно, чем хотела.

- Ты не знаешь, любишь ли его? Или ты не знаешь, потому что никогда не была влюблена?

- Я его почти не знаю.

- Не обязательно знать каждую мелочь из жизни человека, чтобы решить, что он тебе небезразличен. Ответь на вопрос… если бы он стал жертвой одного из тех пауков и ты его потеряла, что бы ты почувствовала?

Я вспомнила тот день, когда мы тренировались и Зевандер оказался в ловушке под одним из них. Как я запаниковала при мысли, что ему может быть больно. - Я была бы опустошена.

- Тогда все решено. Ты его любишь.

- Не думаешь ли ты, что любовь — это немного непрактично, учитывая наши обстоятельства?

- Я думаю, что любовь сейчас важнее, чем когда-либо. Любовь — это то, что удерживает нас на земле. Дает нам надежду. Напоминает нам, что даже когда мир постепенно рушится, любовь вечна. Но что я знаю? Я всегда была безрассудно влюблена.

За последние несколько дней бывали моменты, когда я сомневалась, осталась ли где-то внутри нее та сестра, которую я знала. Это был один из тех моментов, когда я была в этом уверена.

Под одеялом я взяла ее руку в свою и улыбнулась, почувствовав, как ее взгляд обратился ко мне. - Я скучала по тебе.

- Я тоже скучала по тебе. Может, тебе стоит пойти проверить, как он? Он ужасно тихий.

- Ты думаешь, он должен там шуметь? — пошутила я, но на самом деле молчание Зевандера стало беспокоить и меня. Обычно именно в моменты, когда он был самым тихим, он погружался в свои мысли.

- Мэйв, сходи посмотри, как он.

Я хотела. Отчаянно. Но я не доверяла себе рядом с ним. После пробуждения Алейсии и неудачной попытки найти вивикантем у Мороса я была более неуверенна, чем когда-либо. Вероятность того, что ему придется возвращаться в Эфирию в одиночку, давила на меня. - Ты просто хочешь остаться в постели одна, да?

- Да.

- Расскажи мне о черных прожилках на твоем торсе, — сказала я, игнорируя ее ответ. - Откуда они взялись?

- Не знаю. Наверное, я чем-то заразилась в доме той старой ведьмы. - Она отвернулась от меня, натягивая на себя одеяло. - Я слишком устала, чтобы разговаривать. И слишком

- Ладно. Пока что. - Я повернулась лицом к закрытой двери, мысли мои блуждали, возвращаясь к нашему разговору, а продолжающаяся тишина из его комнаты будоражила мое беспокойство.

Пойди проверь, как он.

ГЛАВА 39 МАЭВИТ

Через мгновение, покусывая нижнюю губу, я откинула одеяло и на цыпочках направилась к двери. В коридоре царила тишина, он был пуст и освещался лишь светом огня камина позади меня; как только я закрыла дверь Алейсеи, там сразу же стемнело. Я прокралась к комнате Зевандера, каждый мой шаг был едва слышен, и прижала ухо к толстой деревянной двери.

Ни единого звука не доносилось изнутри.

Возможно, он спал.

Я тихонько постучала.

Ничего.

Именно это меня и беспокоило. За исключением тех моментов, когда я заставала его в трансе, он всегда очень чутко реагировал на звуки, какими бы тихими они ни были.

Я осторожно приоткрыла дверь и, заглянув внутрь, обнаружила его сидящим в ванне, сжимая ее руками по бокам, а тело его дрожало. Похоже, ему удалось раздобыть свечи, которые он расставил по полу, и их мягкие мерцающие тени танцевали на его коже.

— Зевандер? — Я осторожно подошла ближе, не желая его напугать, и тихо опустилась на колени рядом с ним. Я отодвинула пряди его волос и увидела, что его глаза потемнели, словно он погрузился в какой-то неведомый ужас.

Ужас сковал мне грудь, и я схватила его за руку, слегка встряхнув.

Он резко вдохнул, словно вырвавшись из этого состояния, но вместо того, чтобы обратить на меня внимание, его взгляд метнулся по сторонам, а в глазах читались дикость и паника. Беспокойство.

- Что такое? Что случилось?

- Я не могу дышать. Грудь… она сдавило. - Вода хлестала через край ванны, пока он, казалось, в панике что-то искал. Наклонившись над бортом напротив меня, он рылся в том, что я приняла за его свалившуюся кучу одежды. - Где это? Где это? - Ужас в его голосе усилился, его движения стали резкими, пока он рылся в одежде.

- Что ты ищешь? Я могу помочь.

- Оно здесь. Я знаю, что оно здесь. - Наконец он расслабился, опустившись в ванну, сжимая в руках мое ожерелье со скорпионом и кинжал.

Я вскочила на ноги, увидев клинок в его руке.

- Что ты с этим делаешь? - Я с ужасом наблюдала, как он опустил его в воду, и через несколько секунд на поверхность всплыли ленты крови.

Он запрокинул голову, крепко сжимая ожерелье пальцами. - Подумай о Мэйвит, — прошептал он, как будто не замечая, что я стою прямо здесь, рядом с ним.

Мои мысли вернулись к той ночи в хижине, когда я видела его в спальне, стоящим ко мне спиной. Шепчущим то же самое. Я была уверена, что тогда он доставлял себе удовольствие, но, возможно, я ошибалась.

- Я здесь. - Я наклонилась вперед, протянув руку вдоль его напряженной руки к тому месту, где он прижимал клинок к бедру. - Зевандер, посмотри на меня, я здесь. - Стараясь не задеть кинжал, я обхватила его руку своей.

Его глаза широко раскрылись, и его мышцы дернулись. Он оттолкнул мою руку, и это резкое движение выбило меня из равновесия, и я неловко споткнулась назад, упав в ванну, размахивая ногами в воздухе, пока теплая вода хлынула мне навстречу.

Все еще в сорочке, я поспешно попыталась перевернуться, одежда была пропитана водой и прилипала ко мне. Моя ладонь коснулась рукояти клинка, лежащего на дне ванны, и, заметив, как он лихорадочно шарит вокруг в поисках его, я подхватила его и подняла над поверхностью воды между нами.

Его стальной взгляд приковался к оружию, но в тот момент, когда он бросился на меня, я отбросила его. Клинок звеняще ударился о каменный пол, и он, по-прежнему, казалось, погруженный в какой-то транс, из-за которого не замечал меня, проследил за ножом и наклонился к краю ванны.

Я потянулась к его руке.

Словно змея, он резко обернулся и схватил меня за горло, в его глазах мелькнула искра безумия.

— Ну давай же, — прохрипела я, чувствуя, как его хватка усиливается. — Задуши меня, если это твое намерение.

Его дикий взгляд заблестел, и после короткой паузы он, казалось, медленно вышел из своего состояния. Сжав брови, он отпустил меня, оттолкнулся ногой, подтянул колени к груди и закрыл лицо ладонями. Ударив пяткой по виску, он выпустил из горла гневный, гортанный звук, давая понять, что погружается в себя. - Что я делаю? Что, черт возьми, я делаю?

- Где бы ты ни был сейчас… это не было реальностью. Это были образы в твоем воображении.

- Нет. - Он покачал головой, подчеркивая свои слова. - Тыошибаешься. Они всегда были реальны. Скрывались в уголках моих мыслей. Голоса. Их руки. Этот… запах. - Его губы скривились в гримасе, слова просачивались, как кислота, сквозь его стиснутые зубы. - Это забивает мне горло. Душит, до тех пор, пока я не могу сделать ни одного вдоха.

Я хотела спросить его об этих голосах и этих руках, кому они принадлежат, но боялась, что если я буду зацикливаться на этом, он снова погрузится в ту тьму. Каждая мышца его тела дрожала, и мне так отчаянно хотелось прикоснуться к нему, утешить его.

- Прости меня за то, что я так на тебя набросился.

- Не за что прощать. Ты сейчас был не в себе.

- То, как я на тебя набросился. Я бы никогда…» Он поморщился, отвернулся и покачал головой. - Я тебя обидел. Эти видения, которые меня не покидают, так глубоко проникли в мои мысли, что я не знаю, что делаю. Кто я такой.

Я наклонила голову набок, ища его взгляд. - Скажи мне, что ты сейчас со мной. Скажи, что ты здесь. Сомной.

Когда он поднял взгляд, он был настолько полон раскаяния, что вид его разрывал мне сердце. Но чернота уступила место знакомым бордовым и оранжевым оттенкам, и, чувствуя, как слезы подступают к глазам, я кивнула, узнав их. - Хорошо.

Он снова отвернулся от меня, словно не мог вынести моего взгляда.

- Не неси это бремя в одиночку, Зевандер.

- Я бы никогда не пожелал этого тебе. Я

- Просто останься здесь. Останься со мной прямо здесь.

- Я хочу быть здесь с тобой. Отчаянно хочу. Но тебе лучше уйти. Клянусь богами, я вырву свое чертово сердце из груди, если когда-нибудь причиню тебе боль.

- Ты не можешь причинить мне боль, Зевандер. Ты не сделаешь этого. И я никуда не уйду. - Я вынырнула из воды и обняла его.

Сначала он, казалось, колебался, обнимать ли меня, но потом его руки сжали мое тело, его мышцы дрожали, когда он держал меня так крепко, что я едва могла дышать.

Я извивалась, чтобы немного ослабить его хватку, и поцеловала его в лоб. В щеку. И, наконец, я прижала свои губы к его.

Возможно, со моей стороны это было слишком поспешно, но, черт возьми, я не могла избавиться от образа, в котором я видела его с тем клинком. Это потрясло меня до глубины моего существа.

Прекрати это, боролась моя голова, пока я таяла в поцелуе. Было неправильно навязывать ему свои собственные потребности и желания, пока он боролся, пытаясь справиться со своим разумом.

Его пальцы вплелись в мои волосы, и он ответил на мой поцелуй с яростью разгорающегося пламени — отчаянно и всепоглощающе. Жадко. Словно мир вокруг нас не существовал. Мое чувство вины, которое я испытывала еще мгновение назад, исчезло в его властных объятиях, а горький и терпкий вкус его раскаяния обжигал мой язык, как невысказанное извинение. Раскаяние за боль, которую он никогда не причинял.

Я опустила лицо, чтобы прервать поцелуй, и увидела, как вода окрасилась тревожным количеством крови. Словно почувствовав мое желание осмотреть его раны, он схватил меня за руку.

— Я в порядке, — безэмоционально сказал он. — Клинок и я — старые друзья.

- Шрамы на твоих бедрах. Ты сам себе их нанес? Для утешения?

Он не смотрел мне в глаза. - Без этого я ничего не чувствую. Без этого я — ничто.

Часть меня хотела оспорить его слова, но я слишком хорошо знала эти мысли, узнавала тупую боль от ощущения бесполезности и ненужности.

Каждый шрам на его теле отмечал неизменность его боли, закаляя плоть, как железо в огне. Избитый и сломленный.

Закаленная сталь, выкованная его собственными страданиями.

Блеск его пирсинга привлек мое внимание к эрекции, которая едва не пробивала поверхность воды. Увидев это, я вспомнила, как он обжигал свои раны и издавал звук, который, я была уверена, был звуком удовольствия. - Ты находишь удовлетворение в боли.

Он снова поморщился и отвернулся. - Уходи. Прошу.

- Нет. Нет, я не уйду. Что тебе нужно, чтобы я сделала?

Он резко перевел взгляд на меня, сжав брови. -Нужно, чтобы ты сделала? - Скривив губы от отвращения, он покачал головой. - Ты не будешь иметь к этому никакого отношения.

- Яужечасть этого. Я стала частью этого в тот момент, когда ты пробудил во мне чувства.

- И я не лишу тебя этого.

- Лишишь меня чего? Моей чести? Моей невинности?

- Ты заслуживаешь лучшего, Мэйвит! Нежных рук и искренних слов.

- И ты не веришь, чтотыэтого заслуживаешь? Что ты способен обращаться со мной нежно? - Когда он не ответил, я продолжила. - Ты уже доказал это, Зевандер.

- Когда я был в здравом уме, да. У меня была сила и душевная стойкость, чтобы подавить это. С каждым проходящим часом япоглощаюсь. Мой разум…» Он постучал по виску. - То, что сдерживает мою руку… медленно растворяется. Остается только боль. Это моя единственная связь с реальностью

- Позволь мне быть той, кто удерживает тебя. Покажи мне, что тебе нужно

Сжав глаза, он отвернулся. - Пожалуйста, уходи. Я сам с этим разберусь.

- И как долго ты ужесамс этимразбираешься? Возможно, у меня нет опыта общения с мужчинами, чтобы знать, что доставляет тебе удовольствие. Но я знаю боль и страдания, и отчаянную потребность быть принятым таким, какой ты есть. Я не боюсь того, кто ты есть. - Легко коснувшись его подбородка, я вернула его внимание к себе. - Даже это.

Хотя его лицо оставалось обращенным ко мне, его взгляд опустился с моего.

Решив доказать правдивость своих слов, я опустила руку в окрашенную кровью воду и, своей не покрытой чешуей рукой, обхватила его.

Его мышцы дернулись, и он схватил мою руку, обхватившую его плоть, но не оттолкнул меня.

- Покажи мне все. Я хочу увидеть каждую часть тебя. Даже самую темную.

- Мэйвис, — сказал он, стиснув зубы. - Я не могу так с тобой поступать.

- Ты ничего со мной не делаешь. А теперь скажи мне, что тебе нужно.

Его лицо исказилось от печали, и он покачал головой.

- Скажи мне! - В раздражении я сжала его сильнее, не имея на то намерения, но то, как его губы приоткрылись, а голова слегка откинулась назад, подсказало мне, что ему это нравится. - Это тебе нравится? Когда с тобой обращаются грубо?

- Сильнее. - Он выплюнул это слово, словно яд на языке.

Проглотив комок в горле, я сжала его еще сильнее.

Его мышцы расслабились, глаза закрылись. - Используй свои ногти

Но когда я с неохотой вонзила в него пальцы, он покачал головой.

- Нет. Другие

Холодок пробежал по моим венам, когда до меня дошло, что он имел в виду. - Но этобольнотебе будет.

Он провел рукой по лицу и снова покачал головой, не утруждая себя тем, чтобы опустить руку. - Я не могу так с тобой поступать, Лунамишка. Я не буду. Пожалуйста, уходи.

Разочарованная, я схватила его другой рукой, и низкий, хриплый звук удовольствия прокатился в его горле.

- Так это то, чего ты хочешь? - Я вонзила эти зловещие металлические когти в его неугасающую эрекцию и сквозь завесу слез наблюдала, как его глаза закрываются, а голова откидывается назад. Острые кончики вонзились в его плоть, и мое сердце сжалось от звука боли, вырвавшегося из его губ. Во мне бушевала борьба: потребность доказать, что он может мне доверять, и мучительная боль от того, что я причиняю ему страдания. Физически причиняю боль.

- Сильнее, — хрипло проговорил он.

Слезы стекали по моим щекам, пока

Он выпустил стон, его тело задрожало, костяшки пальцев стали белыми там, где они сжимали край ванны.

Его рука скользнула под воду, его ладонь обхватила тыльную сторону моей, когда он удвоил натяжение, его челюсть сжалась так сильно, что на шее вздулись веники.

Паника пронзила меня. Это было слишком.

Ты причиняешь ему боль! Перестань!

- Зевандер, пожалуйста, — прошептала я.

Он заскрежетал зубами, крутя бедрами под мной, и из его горла вырвался стон боли. Вода брызнула от яростного дрожания его мышц, а лицо его исказилось от муки.

- Зевандер, посмотри на меня.

Он держал глаза закрытыми, и я не могла вынести мысли о том, кто или что мелькало в его мыслях в этот момент.

- Открой глаза, — потребовала я. - Открой их и посмотри на меня.

Продолжая мучить себя, он еще сильнее зажмурил глаза, погрузившись в собственную безмолвную агонию, и выпустил гортанный рык. Дрожь, сотрясавшая его тело, пронизывала меня, эхо его боли проникало в меня, словно шепот из могилы.

- Посмотри на меня.

- Я не могу.

- Пожалуйста, посмотри на меня. - Он по-прежнему отказывался открывать глаза, и, не отрывая руки от него, я наклонилась ближе, обхватила его за затылок и прижала свой лоб к его. - Я здесь, с тобой. Не тот, кто причинил тебе боль. Я.

Его тело дернулось и сжалось. Острый струя белой, теплой жидкости вырвалась из воды между нами с такой силой, что пробила поверхность.

Глубокий гул задрожал в его груди — первобытный звук, который потряс мои нервы, в равной мере наполненный удовольствием и страданием. Его тело дернулось и забилось судорогами, каждый сильный спазм посылал мощную волну жидкости вверх, его мышцы пульсировали под моей ладонью, когда я сжимала его плечо.

Наконец я отпустила его и, опустив взгляд, увидела, что вода потемнела еще больше, чем раньше, наполнившись свежей кровью. В груди поднялся рыдающий стон, просящий вырваться наружу, но я сдержала его, дрожа, пока наблюдала, как его кровь впитывается в белую хлопковую рубашку, которую я носила. Свидетельство того, что я с ним сделала, прилипало ко мне. Я выдохнула дрожащим дыханием, и желание плакать подступило к горлу.

Его брови сошлись в выражении полного облегчения, пока он не наклонил голову вперед, открыв глаза и глядя на меня.

Я только догадывалась, что выражение моего лица, должно быть, было чем-то средним между ужасом и замешательством, судя по тому, как он опустил взгляд и оттолкнул мою руку. - Прости меня, — сказал он холодно. Когда он поднялся, чтобы выйти из ванны, меня пронзила волна ярости.

- Нет. - Я схватила его за руку и резко дернула, но это почти не сдвинуло его с места. - Ты не будешь… позволять мне причинять тебе боль, а потом отталкивать меня.

В его глазах горел стыд, и он провел рукой по лицу. - Я не должен был просить тебя об этом. Боги, прокляните мою душу, что я наделал?

Мои мысли кружились в хаосе, пока мой разум пытался примирить то, что только что произошло между нами. Это не было ни прекрасным, ни любящим — ни нежным, ни добрым. Жестокая тьма проскользнула между нами и разъела все, что я осмелилась вообразить о близости между ним и мной. Не то чтобы я много воображала, приехав из места, где к женщинам относились не иначе как к собственности. Или к домашним животным.

И все же, несмотря на мое неловкое положение, он сделал именно то, о чем я просила.

Он показал мне, что именно живет внутри него. Что течет по его венам, как яд. Что мучает его настолько глубоко, что только лезвие может принести ему облегчение.

Не имело значения, что я чувствовала себя чудовищем, ничем не лучшим, чем тот насильник, который причинил ему боль давным-давно. Он показал мне правду, глубоко зарывшуюся в его костях.

Кто я такая, чтобы судить его за это?

- Ты не просил. Я сама предложила

- Я манипулировал тобой. Воспользовался твоей невинностью

- Хватит, Зевандер! - То, что он настаивал на том, чтобы взять все на себя, настаивал на том, чтобы защитить мою честь даже тогда, действовало мне на нервы, и без того на пределе. - Я взрослая женщина. Я сама принимаю решения. Ты не заставлял меня, я добровольно согласилась. И я не позволю тебе нести эту вину, как Железную кувалду, прикованную к твоей шее. Но теперь мне нужно что-то взамен. - Я проклинала слезы, жгущие глаза, когда эмоции внутри меня кричали, словно закипающий чайник.

- Конечно. - Он рванулся вперед, прижав мое тело к краю ванны, и его губы нашли изгиб моей шеи, а рука скользнула под прилипший к телу подол моей мокрой сорочки, между моих бедер.

Я дернулась назад и схватила его за руку, прежде чем он смог дотянуться до той части тела, которую искал. - Не это. Это не то, что мне нужно от тебя.

На его лице отразилось замешательство, когда он сел на пятки, а его массивное, израненное тело превратилось в непробиваемую стену страдания. - Что же тогда? Чего ты хочешь? Скажи мне, и я дам тебе это.

Мне было ясно, что он не связывал нежность или близость с тем, что мы сделали. Для него это было не более чем обмен услугами. Одолжениями. Боль за удовольствие.

Я подняла взгляд на него, поднялась на колени и прижалась к его животу, подталкивая его обратно в воду. Как только он снова устроился, я залезла ему на колени, обходя его новые порезы, и обняла его, уткнувшись лицом в его шею. - Это. Это то, чего я хочу. Это все, о чем я прошу в обмен. Я хочу, чтобы ты знал, что то, что я с тобой сделала, было не из злобы или ненависти.

На мгновение он замер, мышцы напряглись и застыли, он едва дышал. Затем сильные руки обхватили мое тело, и я почувствовала, как он дрожит рядом со мной. Плачет? Он не издал ни звука, чтобы подтвердить это.

Слезы навернулись мне на глаза от осознания того, что он, должно быть, привык плакать тихо, в одиночестве. Или хуже: что ему не давали возможности признать перенесенную травму, заставляя отвечать тем же своему обидчику. Эта мысль вызвала еще больше слез, и я прижалась к нему еще крепче.

- Если ты жаждешь боли, я дам ее тебе, —

- Твои первые ощущения должны быть прекрасными и нежными, Мэйвит. А не такими.

- А как насчет твоих? - Я приподнялась, глядя ему в глаза. - Твои были прекрасными и нежными?

То, как он сжал брови, вызвало в моей груди бурную ярость. Я хотела разорвать прошлое и задушить ту несчастную душу, которая украла это у него.

Ярость жгла мою грудь с неистовой силой, и сквозь слезы я стиснула зубы. - Ты не навязывал это мне. Ты не отнял у меня ничего, не спросив. Но в моей натуре не причинять боль тем, кто мне дорог. Поэтому мне тоже нужно утешение. Мне нужна уверенность, что ты не воспринимаешь меня как своего насильника.

- Черт возьми, прости. Я больше не буду тебя просить, клянусь.

- Ты чувствуешь такое же облегчение без боли?

На его лице промелькнуло мрачное выражение. - Нет.

- Но тогда, у Элоуэн… когда мы с тобой… Ты казался очень довольным той ночью.

Он слегка отвернулся, и в его выражении лица вновь проявился тот стыд, что был раньше. - Я вызвал пламя. В своих руках. Я закончил, потому что вызвал пламя, и металл…

- Пирсинг… ты обжег себя. Так что, так будет всегда?

- Если бы я хотел попробовать без боли. Пока проколы остаются, я никогда не познаю истинного удовольствия без нее. Я всегда буду жаждать ее.

- Ты не можешь их удалить?

- Нет. Они зачарованы.

- Но ты можешь испытывать облегчение таким образом. И тыдействительноизвлекаешь из этого удовольствие, несмотря на боль.

- Да, но я не буду просить тебя…

- Ты ни разу не просил меня. Ни разу. На самом деле, ты чертовски хорошо это скрывал. Но тебе больше не нужно скрываться. Я предлагаю сделать это снова, при одном условии. - Зацепив пальцем его подбородок, я подняла его взгляд к себе. - Мне нужно, чтобы ты заверил меня, что я не разрушила тебя, сделав это. Что ты можешь почувствовать нечто большее, чем экстаз от боли, зная, что этоя, а не тот, кто причинил тебе боль. Что ты позволишь мне показать тебе, каково это — любовь и забота, чтобы уравновесить эти мрачные мысли, которые ты носишь в себе.

Сначала он уставился на воду, взгляд его был пустой и неподвижный, дыхание — медленное и размеренное. Мышца на его челюсти дернулась, выдавая тихую борьбу, развернувшуюся за его глазами. Туманный щит в них грозил разломиться, но он стиснул зубы, сдерживая эмоции, и поднял взгляд на меня.

- Что такое? Что случилось? — спросила я, обхватив его щеку ладонью. Когда он покачал головой, я вплела пальцы в его волосы и поцеловала его в лоб. - Скажи мне.

- Я так долго бродил по этому миру, ища тебя. - Его брови сдвинулись. - Века грызли меня, выедая до костей. Я не знал, насколько я был измучен, или чего я жаждал, пока не нашел тебя. - Обеими руками обхватив мою попку, он притянул меня ближе и прижался губами к моим. - Я никогда не буду достойна твоего света, чистоты твоего сердца, но я слишком эгоистичен, чтобы избавить тебя от этой тьмы, которую я несу. Кровь богов, я последую за тобой до самого края существования и в черную пустоту.

Я прижала ладонь к его щеке, прижавшись всем телом к его обнаженной груди. - Тыдостоин.

Он нахмурился, его мышцы напряглись, когда он отвернулся. - И все же на мне остались следы раба.

- На тебе следы воина, которого не сломила боль, способная уничтожить слабых людей. - Неровный шрам на его горле, прорезанный острием клинка, прослеживался под моим пальцем. - Каждый из этих шрамов дорог мне. Дороже монет или короны.

Пальцы обхватили изгиб моей шеи, он провел большим пальцем по моей нижней губе, устремив на нее взгляд. - Ты — судьба, о которой я никогда не смел мечтать, лунная ведьма. Звезды, которые мне никогда не суждено было достичь. Но видя, как этот алчный мир пожирает то, что никому не принадлежит, я объявляю тебя своей. - Он притянул меня к себе в поцелуй, который жёг мои губы и глубоко внутри груди.

Холодный воздух обдавал мою кожу, когда он поднял меня из ванны, позволяя воде разлиться по каменному полу, пока он нес меня через комнату. Пламя камина рассеяло холод, и он поставил меня на ноги там, где очаг согрел камни под ними. Обеими руками он снял с меня сорочку через голову и отбросил её в сторону.

Оказавшись совершенно обнаженной, я прикрыла грудь, но его массивное тело прижало меня к одеялам, которые лежали скомканными на полу. Мягкий бархат коснулся моей кожи, когда я легла, позволяя ему заключить меня в клетку под своим мускулистым телом, его руки вытянулись по обе стороны от меня. Прикосновение к моему бедру заставило меня посмотреть вниз, между нас. Его твердая плоть прижалась к моему бедру и несла на себе глубокие полумесяцы от моих ногтей, которыми я вцепилась в него. Муки от того, что я с ним сделала, быстро заглушились щупальцами беспокойства, обвивающими мой позвоночник, когда я оценила его размер, и у меня в животе образовался тугой узел, представляя, как он вводит его в меня.

Он зацепил пальцем мой подбородок, направляя мой взгляд на себя. - Тебе не о чем беспокоиться, Лунамишка. Думаю, ни один из нас не готов к тому, каково это будет внутри тебя.

Облегченно вздохнув, я сглотнула и кивнула.

Он опустился рядом со мной, притягивая мое тело к себе, прижимая мою спину к своей груди, и я наблюдала, как мерцает огонь, пока мы лежали обнаженные и открытые друг перед другом. Уязвимые. И все же я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности и удовлетворении. Несмотря на его эрекцию, прижимавшуюся к моей спине, у него не было никаких намерений, но даже несмотря на это, в моей голове кружились тревожные мысли.

- Это тебя нервирует? — спросил он, словно прочитав мои мысли.

- Я боюсь, что не смогу принять тебя. - Я не могла представить себе ту боль, учитывая его размеры.

Его мрачный смех загудел у меня за спиной. - Не думай об этом сейчас. И знай: когда придет время и ты будешь готова, я не причиню тебе боли.

- Ты будешь испытывать удовольствие таким образом?

- Я даже не

- Значит, это будет что-то новое для нас обоих.

- Да. - Его губы прижались к моему плечу. - Я с нетерпением жду этого, — сказал он, и его слова звучали как обещание.

Мы дышали в унисон, как одно легкое, пока жар огня высушивал капли воды, все еще прилипшие к моей коже. Мерцающий свет играл на лицах ангелов, высеченных в камне под камином, и мои мысли унеслись вдали. - Ты веришь в ангелов?

- Я уверен, что ты — самое близкое, что я когда-либо увижу к тому, чтобы понять, что они существуют.

- Никто никогда не говорил мне, что я — нечто большее, чем зло и проклятие. Они назвали бы тебя богохульником за то, что ты сравнил меня с ангелом. Странно представить, что их теперь нет. Кажется, их всех нет.

- Я не испытываю жалости к этим бездушным ублюдкам. Пусть бродят по этому миру без разума и голодные. Ничто иное, как сосуды для чумы.

- Возможно, так и случилось. И все же их слова до сих пор преследуют меня.

- Если бы только боги даровали мне твою месть, я бы заставил эти голоса замолчать.

- Жаль, что я не знала тебя тогда. Уверена, я бы пережила гораздо меньше горя, если бы ты был моим ангелом-хранителем. Охранники наверняка бы дважды подумали, прежде чем размахивать кнутами.

Его руки сжались вокруг меня, мышцы напряглись, как проволока. - Если бы они стояли передо мной сейчас, я бы смотрел, как их плоть сгорает с костей. - Он протянул руку и притянул часть пламени к ладони, удерживая его там передо мной. - Никто не избежал бы моего гнева.

Я провела рукой по его руке и коснулась пальцами пламени, улыбаясь от гудения энергии, которое покалывало под кожей.

Он перевернул ладонь и провел огнем по моей руке, посылая теплую вибрацию до самых костей.

Погрузившись в это ощущение, я закрыла глаза и наклонилась вперед, позволяя ему провести своей теплой ладонью по моей спине.

Он провел линию возбуждающего тепла по изгибам и впадинам моего тела, и когда он достиг мясистых ягодиц, я тихо застонала. - Я не знаю никого, кроме себя и очень избранных магов, кто может прикоснуться к пламени, не распавшись на части.

Я улыбнулась. - Что это за странное покалывание?

- Энергия Сейблфайра. Она излучает мощную вибрацию. Тебе нравится?

- Да.

Он провел рукой по моему бедру, к вершине моих бедер, и я схватила его за запястье, прежде чем его пальцы смогли продвинуться дальше.

- Зевандер, нам не следует.

- И все же ты не отталкиваешь мою руку.

Я прикусила губу, его ладонь лежала плоско на моем бедре, и это вибрирующее тепло распространялось глубоко внутри меня.

- Скажи слово, и я не прикоснусь к тебе сегодня ночью. Но, боги, Мэйвит, я так сильно хочу прикоснуться к тебе, что просто горю от мучений.

Сказать ему, что я не жажду его прикосновений, было бы ложью. - Она нас услышит.

- Это все, что тебя беспокоит?

- Да.

- Ты уверена?

Когда я кивнула, его другая рука выскользнула из-под меня, и он прижал ладонь к моим губам, прижимая меня к себе, пока я почти не оказалась на животе, с лицом, наполовину спрятанным в смятом бархате. Его колено коснулось задней части моего бедра, раздвинув мои ноги пошире, и когда он проник между ними, у меня перехватило дыхание. Теплое покалывание ударило по моей чувствительной коже с такой силой, что я дернулась вперед при прикосновении.

Медленно и сдержанно он провел пальцем вверх и вниз по моей влажной щели, разжигая мое возбуждение.

Я вцепилась пальцами в одеяло и, издавая длинный, гудящий стон, заглушенный его ладонью, извивалась под ним. Волны невыносимого удовольствия и жара пронзали мое тело, заставляя сжиматься каждый мускул. Он ввел палец в меня и прижался лбом к моей спине.

- Черт возьми, Лунамишка. Звуки, которые ты издаешь, пробуждают во мне яростное желание. - Он провел языком по всей длине моего позвоночника и поцеловал мое плечо, сталь его пирсинга горячо прижалась к задней части моего бедра, и казалось, что пламя внутри него тоже разгорается.

Этот опьяняющий трепет пронзил меня так глубоко, что мои кости задрожали. В отчаянии и в бреду я закружила бедрами, пока он погружал палец в меня и вынимал, и с каждым движением становилось все влажнее. Я чувствовала, как это стекает по моим бедрам — безумная боль, которую он пробудил во мне, была слишком сильной. Слишком сильной. Задыхаясь, я еще глубже уткнулась лицом, извиваясь и постанывая, а мое тело с каждой секундой становилось все более напряженным. Мои груди, гораздо более чувствительные, чем раньше, скользили по мягкой ткани под мной, только усиливая мучения. Жар пронзал меня спиралью. Нарастая. Напрягаясь. Поднимаясь. Я испытывала это ощущение с ним и раньше, знала, что меня ждет.

Мои глаза закатились, слюна смачивала мой рот и щеки, зажатые его рукой.

- Ты это чувствуешь? Эту жгучую потребность, которую ты не можешь точно определить? Давление и жар, поднимающиеся в твоих мышцах? - Он говорил сквозь стиснутые зубы, словно это ощущение злило его. - Я чувствую это каждый раз, когда смотрю на тебя. Эта сводящая с ума потребность поглощает меня. - К первому пальцу присоединился второй, и я тихо застонала, когда вибрация усилилась, а пламя стало горячее, чем раньше. - Огонь жаждет оказаться внутри тебя так же сильно, как и я » Его голос закрутился у меня в ухе, словно злобный черный дым, и осел теплым трепетом глубоко в груди.

Мягкий и прерывистый звук чистого восторга вырвался из меня, и те жадные пальцы стали искать еще больше, еще быстрее. Мои бедра дрожали, эти восхитительные дрожь разжигали еще большее возбуждение, смазывая его пальцы, которые с легкостью скользили во мне и из меня. Каждое плавное скольжение приближало меня к невидимой вершине, к краю, к которому я стремилась. Я хватала и тянула, впиваясь зубами в пальцы, которые улавливали каждый стон и вздох. Мой живот скрутился, пальцы ног сжались.

Он управлял моим наслаждением так же мастерски, как владел мечом.

Спина напряглась и выгнулась к нему, я отдалась этому. Ему.

За моими глазами вспыхнула молния, и я выпустила блаженный крик, мои вопли заглушались его ладонью, каждый мускул напрягся.

Восхитительная эйфория пронзила меня, и я лежала полупьяная, с ослабевшими мышцами.

Он убрал руку от моего влажного рта, и мое тело задрожало, когда он продвинулся вниз по моему телу. Прижав ладони к моим бедрам, он раздвинул их шире, и я вытянула шею, чтобы увидеть его широкие плечи, зажатые между ними, когда он наклонил своё крупное тело вперед.

- Что ты⁠—

Один длинный, влажный взмах его языка заставил меня закричать, упав лицом вниз на одеяло. Его губы прижались к моей опухшей и чувствительной плоти, пока он сосал ее, и он стонал, словно нашел в этом наслаждение. Как только мое тело снова начало напрягаться от желания, он остановился и снова лег рядом со мной. - Я не мог позволить ни одной капле этой сладости пропасть зря, — сказал он, снова обнимая меня.

Новая боль, которую он пробудил, не утихала, но я сжала бедра, пытаясь ее успокоить. Лежа и глядя на огонь, я была уверена, что, если бы у меня был выбор, я осталась бы с ним так навсегда.

Обхватив меня за талию, он притянул меня ближе и уткнулся лицом в мою шею. - Эти ночи, что я был вдали от тебя, были мучением.

- Я тоже страдала от твоего отсутствия. Я с нетерпением жду, когда найду способ пересечь умбравале с Алейсеей, чтобы я могла спокойно спать рядом с тобой. - Это видение вызвало у меня еще больше мыслей. - Ты сказал, что именно кролик помог тебе немного восстановить силы. Как?

- Железо в крови. Оно действует как вивикантем, но гораздо слабее. - Он откинул мои волосы и поцеловал мою шею.

- А как насчет человеческой крови?

- Да. Человеческая кровь тоже помогает. - В его голосе прозвучала улыбка, когда он провел зубами по изгибу моей шеи.

- Если ты выпьешь мою кровь?

Следовавшая за этим чрезмерная пауза заставила меня пожалеть о том, что я задала этот вопрос.

- Это очень священный ритуал, предназначенный для обмена кровью при заключении союза.

- Как?

- Кровь пьют во время соития.

- Но если это убережет тебя от безумия, почему бы не попробовать?

- Связь вечна, Мэйвит. Учитывая обстоятельства, это только усложнит ситуацию. Поверь мне, когда я говорю, что больше всего на свете я хочу сделать тебя моей навечно. Но не для того, чтобы уберечь себя от безумия.

- Понимаю.

- Давай не будем об этом думать. Завтра я поищу карту, чтобы найти этот вейн.

Я не смела даже представить, что произойдет, если мы не сможем найти ни карту, ни вейн. Насколько мрачным станет мой мир. Насколько ужасным. Я кивнула. - И Зевандер… спасибо. За то, что доверился мне ранее.

- Тот факт, что ты все еще здесь, после того как видела все это, беспокоит меня больше всего.

- Ты намекаешь, что я садистка?

- Вовсе нет. - Тон его голоса стал более серьезным, заставив меня повернуться к нему лицом. Его мрачное выражение лица подтвердило мои подозрения.

Я прикоснулась рукой к его щеке. - В чем дело?

- Чтобы отвлечься от своих мыслей раньше, я полагался на очень сильный яд. Это было единственное, что могло вытащить меня из моих собственных мыслей. Боюсь, что ты можешь стать альтернативой. Моим личным ядом. - Наморщив брови, он провел пальцем по моему плечу и поцеловал меня там. - Единственное, что удерживает меня на земле сейчас.

- Я попросила тебя обращаться ко мне. Чтобы ты не причинял себе боль в одиночестве.

- Моя забота в том, что теперь я не смогу держаться от тебя подальше, лунная ведьма. Я жажду каждой части тебя — тела, разума и дыхания. Ты поглощаешь меня, и, боги, помоги тебе, от этого нет спасения. Ты в моей крови. - Он обнял мою шею, сжав брови. - К черту милосердие, я разорву мир на части, чтобы насытить эту неумолимую боль, вырезанную твоими руками.

ГЛАВА 40 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Мышцы Зевандера, ослабленные от дрожи и изнеможения, едва позволяли ему поднять голову, пока он висел в кандалах, а судорога пульсировала в его ноге, когда он боролся, чтобы удержаться в вертикальном положении и уменьшить давление на запястьях. Боль в паху уже давно уступила место всем остальным болям, которые перевесили её, и на краю сознания нависла тьма. Его падение началось. Это был лишь вопрос времени, когда он сдастся.

Лёгкое покалывание от движения по коже он едва заметил, пока запах свежих фиг не поразил его чувства, и он открыл глаза и встретил пристальный взгляд гольвина, который прижал еду к его губам.

- Ешь, — приказал тот.

Губы Зевандера, такие сухие и потрескавшиеся, приоткрылись, когда плод засунули ему в рот. Сладость взорвалась на языке — он впервые за несколько дней попробовал что-то сладкое. Он не мог сказать, сколько дней прошло с тех пор, как он в последний раз глотнул воды, и с трудом проглотил разжеванный инжир, проталкивая его по слишком сухому горлу.

- Боюсь… твоя еда… для меня бесполезна, друг.

- Ты нездоров. Но ты дышишь. - Гольвин сбежал вниз по его телу и помчался через камеру к воде, стоящей за ее пределами. Окунув черпак в ведро, он отнес его обратно к Зевандеру, осторожно карабкаясь по его измученному телу, едва не пролив жидкость, прежде чем налить ее ему в рот.

Зевандер закашлялся и поперхнулся, но сдержался, позволяя воде проникнуть в глубокие трещины на губах и языке. - Спасибо, — хрипло произнес он.

- Я видел, как многие из твоих приходят и уходят. Ты пережил их всех.

- Я не уверен… является ли это благословением… или проклятием. - Зевандер слабо хмыкнул.

- Я слышу, как ты иногда с кем-то разговариваешь.

Зевандер уставился на затененный угол комнаты, где ему казалось, что к нему ползут галлюцинации его отца и Ваэлоры. - Меня мучает раскаяние.

- Дело не в тех, на кого ты отказываешься смотреть, а в другом. В том, от кого ты не можешь отвести взгляд.

Лорн. Прекрасная богиня из далека. Единственные моменты, когда он когда-либо молился богам, были отчаянными мольбами о возвращении к ней в калигорью.

Не желая лгать гольвину, который помог ему, Зевандер отвернулся, его выражение лица было настороженным.

- Ты не должен мне объяснений. Я никому об этом не скажу. Но если это Смерть манит тебя, возможно, тебе стоит отказаться от ее приглашения, каким бы заманчивым оно ни было.

Отдаленный звук приближающихся шагов предупредил Зевандера о новом круге мучений, но он не мог заставить свое тело реагировать. От него ничего не осталось, ни одного сантиметра его плоти, который не был бы избит, обожжен или изуродован. Все, что он мог сделать, — это надеяться, что будет дышать, когда они закончат.

- Ты выживешь в этом месте, друг. - С этими словами на прощание гольвин метнулся обратно в тень, оставив Зевандера наедине с его мучителями.

Дверь камеры открылась с долгим скрипом, и когда Зевандер поднял взгляд, его мышцы расслабились от облегчения, когда он понял, что в дверном проеме стоит только Терон. К разочарованию Зевандера, в руках у него не было ни крошки еды.

- Боги, что она наделала? - Он подкрался ближе, его глаза оценивающе скользили по Зевандеру.

Гнев задрожал в мышцах Зевандера, это было первое ощущение жизни, которое он испытал за последние дни. - Она применила наказание, но это твоя вина.

-Моявина? - Схватив брови, Терон отшатнулся. - Как так?

Зевандер уже предвидел, что тот отречется от обвинения, и не хотел продолжать разговор. - Дай мне эликсир, — прорычал он, игнорируя его вопрос. — Тот, что лечит.

- Не думаю, что это разумно, учитывая твое состояние. Ты явно не ел, и это…

— Дай мне этот чертов эликсир! Это меньшее, что ты можешь сделать.

— Если ты не проснешься после этого?

— Оставь меня. Я скорее поужинаю с богами, чем буду чахнуть в этой камере.

Выдохнув, Терон провел пальцами по волосам и начал ходить по комнате. — Она не будет держать тебя здесь. Я слышал, как она хвасталась тем, насколько ты силен, раз смог это пережить. Она восхищается тобой.

Зевандер горько хмыкнул. - О, какая честь. Стоять на грани смерти ради ее восхищения. Уверен, это знак отличия, который ты с гордостью унесешь с собой в загробный мир.

Он остановился на полшага, морща лицо в хмуром выражении. - Ты думаешь, я тебя предал. Что я посвятил её в твой разговор с Арадией.

- Если бы я только был посвящён в твой, я бы позаботился о том, чтобы тебя повесили рядом со мной.

- Я поддерживал тебя в сознании и бодрствовании, — сказал бесхребетный лакей, скрестив руки на груди, словно эта одна услуга должна была заслужить ему прощение. - Я послал к тебе Арадию.

— Ты бы узнал, что я ищу ее, только подслушав нас с Ваэлорой.

— Как ты думаешь, кто придумал этот план? Ваэлора? Та самая девушка, которая умоляла тебя насильно взять ее, чтобы спасти ей жизнь? Она была в ужасе от генерала. Потребовались месяцы, чтобы убедить ее ослушаться Лойс.

Зевандер не поверил ни единому слову. Не после того, как ее глаза, полные отчаяния, умоляли его помочь ей. И не тогда, когда сам Терон был так доволен тем, что подчинялся своему повелителю. - Тогда почему ты сам не поговорил с Арадией? В ту ночь она была готова слушать тебя. Зачем вообще втягивать меня?

- Потому что я знал: если Арадия решит обмануть, из нас троих генерал убьет всех, кроме тебя. Она вытащила тебя из той ямы, потому что не могла вынести мысли о потере своего самого непокорного пленника. Мои навыки целительства спасают меня от ее наказания, но она не испытывает ко мне никакой любви. И не испытывает ко мне восхищения. - Его губы дернулись, и он отвернулся; его жалкое самоненавистничество лишь вызвало у Зевандера очередной пустой смех.

- Она так восхищается мной, что жаждет убить меня медленно.

- Она проверяет твои пределы. Проверяет, как далеко она может зайти, прежде чем ты сломаешься. Насколько я понимаю, ты каждый раз отказываешься от ее милости.

- Милость…» — Зевандер выплюнул это слово, словно дерьмо на языке. - Дай мне эликсир.

- Твои раны слишком обширны. Это тебе не поможет. И я не буду способствовать твоей смерти. - Он бросил еще один сочувственный взгляд, от которого у Зевандара скрутило кишки, и повернулся к двери камеры.

Зевандер дернулся, и его цепи зазвенели от резкого движения. - Терон! — прорычал он. - Я должен вернуться…» Он остановился, бред затуманивал его разум, но было уже слишком поздно. Слова как будто сами сорвались с языка.

Терон резко обернулся с отвратительным блеском интриги в глазах. - Вернуться?

Зевандер покачал головой. - Забудь, что я сказал.

- Скажи мне, и я дам тебе эликсир.

Зевандер хотел бы позволить себе роскошь сказать этому любопытному ублюдку, чтобы он засунул свои условия себе в свою лицемерную задницу, но не мог. Он не мог так легко упустить эту возможность. Он провел слишком много дней в темноте и тишине, отчаянно желая узнать судьбу девушки. Вместо этого он опустил голову. - Это позволяет мне проникнуть в калигорью.

- Темное пространство. Этот эликсир дает тебе проход туда?

- Да. Я иногда хожу туда, когда она меня мучает.

Он подошел ближе. - Как? Калигорья предназначена для тех, кто ищет знания перед смертью. Это дар богов. - К сожалению, Зевандер не был посвящен в эту информацию.

- Я не знаю, как, это просто происходит.

Терон покачал головой. - Нет. Эликсир или нет, способность проникать в калигорью и выходить из нее требует магии. - Он поднял запястье, чтобы показать шрам, выжженный на его коже. - Сила, которой у нас сейчас нет. Если только…

- Если только что?

- Если только ты не был избран богами. - Он выдохнул с усилием и улыбнулся. - Какое счастье это было бы для тебя. Сосуд бога. Тебя почитали бы. Сам король…

- Убил бы меня за такое. Не произноси ни слова об этом, или, клянусь богами, если я выживу, я вырежу тебе язык.

- Я дам тебе этот эликсир, если ты пообещаешь, что позволишь мне остаться рядом с тобой. Чтобы вернуть тебя, если ты не проснешься.

- Нет.

- Это мое условие. Я не буду стоять в стороне и

Зевандер был слишком отчаянно настроен вернуться к девушке. Узнать ее судьбу. Он кивнул. - Пусть будет так.

После всего лишь мгновения паузы Терон залез в карман за ампулой, которая там лежала. Он разбил ее, пристально глядя на нее. - Если боги будут к тебе благосклонны, помни об этой доброте. - Он вылил содержимое ампулы в рану на плече Зевандера.

ГЛАВА 41 ЗЕВАНДЕР

Зевандер огляделся, когда окружающий туман расступился, открыв вид на темный коридор, освещенный лишь мерцающими бра. До его ушей доносились тихие шепоты, и Зевандер пошел в их сторону, мимо одной из многочисленных камер, выстроившихся по обеим сторонам прохода, в которой седеющая женщина смотрела в потолок. Трудно было сказать, жива она или мертва, но следы, покрывавшие ее руки, свидетельствовали о том, что она страдала. В других камерах находились более молодые женщины, некоторые дети, и все они имели признаки запущенности или жестокого обращения.

Свет исчезал по мере того, как он продвигался вглубь, бра были расположены все реже. Наконец он дошел до последней камеры, где лишь узкая полоска света проникала к девушке через железный люк в двери, освещая ее, сжавшуюся в углу. Звук ее тихого рыдания сжимал ему грудь, и Зевандер проскользнул через дверь камеры, словно ее и не было вовсе, и опустился на колени рядом с ней. Платье, которое она носила в тот день, когда ее кололи и тыкали, лежало в лохмотьях на ее побитой и изуродованной коже. Длинные пряди волос, которые были острижены, начали отрастать, что указывало на то, что она была заключена в тюрьму уже некоторое время.

Держали в темноте, точно так же, как и его.

По влажным каменным стенам вокруг нее стекали струйки воды — возможно, от проливного дождя за пределами храма. Она сидела, уткнувшись головой в сложенные руки, лежащие на согнутых коленях, и ее тело дрожало, пока она тихо шептала молитвы, которые растворялись в белом тумане, поднимающемся с ее губ. Рядом с ней лежал лишь клочок рваной ткани для согревания. Ни кровати. Ни подушки. Ничего, кроме холодного каменного пола.

Зевандер тихо проклял богов за то, что они игнорировали ее, и вызвал пламя на свою ладонь. Стараясь не коснуться ее, он поднес руку к ее руке и медленно провел пламенем вверх, к ее плечу.

Ее кожа защемила от жара, и она подняла голову, уставившись на гусиную кожу на своих руках. - Ангел? — спросила она, судорожно оглядываясь по сторонам. - Ты здесь?

Как же ему хотелось ответить ей.

- Пожалуйста. Я не хочу оставаться в темноте одна.

- Почему? - Вопрос вырвался из его уст, прежде чем он успел его сдержать. - Почему ты боишься темноты?

- Я ничего не вижу. Здесь холодно. И страшно.

Он снова наполнил ее теплом, и фиолетовый свет заплясал по ее коже, покрытой ссадинами и синяками. Вид этих ран напомнил ему о его собственных, и он поморщился при мысли о том, что ей приходится так страдать. - Лучше не видеть, — сказал он, скорее для себя самого. Осознание злобы, стоящей за этими следами, невежества и жестокости, пробудило в его сердце ярость. - Свет освещает ужасы, которые тьма скрывает от нас.

- Но ты же ангел. Разве ты не предпочитаешь свет тьме? - Она уставилась в пространство, ее взгляд был расфокусирован. - Сактон Крейн говорит, что только самые злые существа находят утешение в темноте.

Возможно, тогда он был злым. Он не стал отвечать, вместо этого молча любуясь тем, как луч света из коридора сиял в ее туманно-серых глазах.

- Я хочу увидеть твое лицо, — прошептала она.

- Зачем?

В ее глазах заблестели слезы. - Меня сожгут за то, что я натворила. Я очень хотела бы увидеть лицо ангела, прежде чем встречу эту судьбу.

Само предположение о том, что ее сожгут, привело его в ярость. - Я этого не допущу. - Еслионбыл причиной ее наказания,онмог изменить ее судьбу. Он мог стать причиной, по которой они побоятся прикоснуться к ней. Эта мысль укоренилась в его уме.

- Мне страшно, Ангел. Я слышала крики женщин, которые сгорели до меня. Я почти чувствовала их боль.

- Тебя пощадят. Их огонь будет бессилен против тебя. И любой, кто осмелится причинить тебе вред, сгорит сам.

- Я проклята. Они меня не пощадят.

- Да, ты проклята. Но не их богом.

Она устремила на него взгляд, в ее глазах светилось тепло, несмотря на холод, их блеск затмевала синяк на скуле.

- Я — твоя гибель. Тень, поглощающая твой свет. Проклятие, обрекшее твою душу. - Прядь ее волос дразнила его, ниспадая каскадом по изящной изгибу ее плеча. Как шелковисто и мягко она, наверное, ощущалась бы между его мозолистыми пальцами. - Мне сказали, что ты еще не родилась. Что боги выберут твою судьбу. Но я не позволю тебе сгореть. Я защищу тебя от их пламени.

Она оглянулась через плечо, словно почувствовав его присутствие. - Но ты же ангел. Наверняка ты веришь в волю богов?

Он наклонился ближе, его губы едва не коснулись ее щеки. - Если их воля — твоя смерть, то яброшу вызовбогам, — прошептал он.

Она повернулась к нему лицом, их губы оказались опасно близко.

Словно сама луна наклонилась к земле, он погрузился в нее, нарушив ту запретную границу, которую ему запрещали переступать. Он схватил ее за плечо и, увлеченный какой-то невидимой силой, прижался губами к ее губам.

Холод ее тела растворился в жаре, пронзившей его. Он почувствовал себя невесомым, уносящимся вверх, в темноту ночи, где сияли звезды. Вокруг него раздавались шепоты, сладкие женские голоса, говорившие в унисон, хотя он не мог понять слов.

В его чреслах пробудился безудержный голод, сдерживаемый лишь его благоговением. Он отстранился, и, словно прилив тоски, он почувствовал перемену внутри себя.

Древние и хрупкие нити, связывавшие его с другим миром, оборвались.

Широкие серые глаза уставились на него, и она прижала палец к губам. Из ее зрачков расцвело поразительное серебро, которое распространилось по радужной оболочке.

Зевандер пошатнулся назад.

Боги, что я наделал?

Тысяча лет пролетела за считанные секунды, пока он размышлял о своей ошибке, и все же он не мог вызвать в себе раскаяние, которое, как он знал,

Мягкое серебристое сияние исходило от ее плеча, где он прикоснулся к ней, и Зевандер наклонил голову настолько, чтобы увидеть оставленный след. Странный символ, напоминавший ему перевернутые птичьи глаза. Или косы.

- Знак смерти? — прошептал он себе под нос.

- Знак ведьмы. - Голос сзади заставил его обернуться, и он увидел женщину в красной мантии, пристально смотрящую на них.

Раньше он ее не заметил — он был настолько поглощен этим поцелуем, что не почувствовал ее приближения.

- Пожалуйста, — взмолилась девушка, и сияние за ее спиной быстро померкло. - Забери меня с собой, Ангел. Уведи меня отсюда.

- Я должна немедленно сообщить об этом Сактону Крейну! - Женщина в плаще отвернулась от камеры, и ее красный плащ развевался за ней.

Подстегнутый неотложностью, Зевандер вскочил на ноги и бросился за ней.

Ледяная вода хлестнула ему на грудь, словно удар в сердце, и он задыхался.

Когда он открыл глаза, Терон смотрел на него, сжимая в руках ведро, которое стояло вне его камеры. - Нет. Нет, отправь меня обратно! Я должен вернуться!

В глазах Терона мелькнул блеск. - Я думал, ты мертв. Ты не дышал.

Зевандер рванулся вперед, и цепи зазвенели от его резкого движения. - Я должен вернуться! Отправь меня обратно!

Терон медленно покачал головой. - Я никогда больше не отправлю тебя туда. Никогда.

ГЛАВА 42 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Огонь танцевал на бледной коже Мэйвит, тепло придавало ей нежный розовый оттенок, пока Зевандер лежал у ее спины, пока она крепко спала. В груди пульсировала боль — те знакомые уколы вины, которые не переставали напоминать ему, что он никогда не сможет по-настоящему отдаться ей, не полностью. Она лишь мельком увидела гротескные ужасы, обитавшие в его уме. Показать ей все, всю полноту того, чего требовало от него его прошлое, наверняка отпугнуло бы ее.

Черт бы его побрал. Черт бы его побрал за то, что показал ей то, что гнило под его кожей.

Веками он зарывал эти извращенные желания в тихие моменты, когда оставался один. Ему не нужна была женщина, чтобы питать в себе такую боль, и он не полагался на нее.

Такой уровень мучений он достиг сам.

Ее упрямая настойчивость слишком легко сломила его — эта мысль грызла его совесть часами. Он ненавидел себя за то, что нуждался в ней так сильно.

Из-за того, что он так сильно жаждал ее, он развязал бы ад по ее приказу.

Он терял опору. Чувствовал, как хватка его здравомыслия ослабевает с каждым днем, когда он лишался вивикантема. Сколько пройдет времени, прежде чем безумие вырвется из него, оставив его душу обнаженной и разбитой, рычащей и ужасающей, как бешеную собаку?

Зевандер перестал бояться чего-либо, даже самых жестоких существ в мире. Но он боялся того дня. Дня, когда Мэйвит посмотрит на него острыми, полными сострадания глазами. Глазами, смирившимися с беспомощностью. Глазами, которые уже не смогут обрести надежду.

Он прижался губами к изгибу ее плеча, и подушечка его большого пальца зацепилась за что-то на ее спине. Он сосредоточил внимание на этом месте, проведя кончиком пальца по приподнятому шраму, которого раньше не замечал. Серебристое сияние тянулось за его пальцами, открывая тот же символ, который он видел, вырезанным на ее затылке — тот, который Долион назвал глифом смерти. Не было ничего необычного в том, что символ рода мог появиться где-то еще на ее теле, но в этом было что-то особенное.

Странная вибрация проникла под его пальцы, гудя в костях. Это было ощущение, которое он не узнавал — не как жгучая жара или резкий холод. Оно казалось древним и бдительным, словно дремлющие руины тайной магии. Вечное. Мощное.

Мышцы Зевандера напряглись, но его рука не сдвигалась с места, словно удерживаемая гораздо более могущественной силой, и он чувствовал, как его сила отступает, а его скорпионы съеживаются — не от страха, а от благоговения. Его кровь закипела, когда пламя внутри него зашевелилось, и его зрение сузилось до образов, мелькающих в его уме.

Влажная камера. Бледная, изуродованная плоть. Умоляющие глаза. Холодные, синие губы. Звезды. Голоса.

Зевандер отдернул руку, резко вдыхая. Вес этих образов давил на его грудь, слишком интимный. Знакомый. Тот же прилив знакомости, который он почувствовал, когда впервые поцеловал ее в своем кабинете.

Его рука задрожала, а голова подталкивала его прикоснуться к ней снова.

Он прижал ладонь к печати, и в его голове пронеслись новые образы, так быстро, что он не смог их остановить.

Черное пламя. Тепло. Улыбка. Сладкий, цитрусовый аромат звездной тени.

Копыта, топчущие землю. Крики. Мучительные крики.

Как при первом вздохе после утопления, Зевандер задыхался и откатился от нее. Его мышцы дрожали, а глаза были прикованы к светящемуся знаку, который сиял в его взгляде.

Инструмент для прокалывания ведьм. Капли крови.

Он покачал головой и застучал по вискам, отчаянно пытаясь изгнать образы, которые поразили его настолько глубоко, что он был уверен: они реальны.

По его разуму хлынула разбухшая от бури река воспоминаний — болезненные воспоминания, которые бурлили из глубин, словно погребенные трупы во время наводнения.

Наручники, впивающиеся в его запястья. Синяки и порезы на теле. Красивое лицо. Серые глаза. Бледная кожа. Черные волосы. Его рука на ее плече. Серебристое сияние.

- Забери меня с собой, Ангел. Уведи меня отсюда.

- Мэйвис, — прошептал он, увидев ее лицо в своем воображении.

Ее образ наполнил его тихой теплотой, непреодолимым облегчением, которое распространилось по всему его телу, принося хрупкое ощущение покоя. Напряжение в мышцах ослабло, боль в костях утихла.

Он снова оказался там, вися на тех цепях, а его сердце взывало к ней.

К ней. Девушке. Та, которая говорила с ним в его самые мрачные, самые мучительные часы. Та, к чьему голосу он цеплялся, как к молитве, вися на тех цепях.

Смятение затуманило его мысли, когда он уставился на отметку на ее спине. Ту, которую он нанес туда почти два века назад. Это не судьба свела их вместе — он бросил вызов богам, нарушив ту священную границу и объявив ее своей спутницей по жизни одним поцелуем.

Он прижался к ней, тяжело дыша, и пробежал пальцем по краям метки, вспоминая все, что каким-то образом забыл. Может, его слабеющий разум позволил ему увидеть правду, которую он упускал все это время?

Сколько

Как лицо, которое стало для него всем, которое вырвало его из лап смерти столько лет назад, могло поблекнуть, как пепел на ветру?

ГЛАВА 43 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Цепи скрипели и визжали, удерживая висящее на них слабое и изможденное тело человека. Зловоние, окружавшее Зевандера, было запахом его собственного разложения, несмотря на то, что упорный орган в его груди неумолимо бил ритм жизни. Его пересохшие губы шевелились, когда он тихо бормотал в темноте, и шепот разносился по всей камере.

- Я бросаю вызов богам. Я бросаю им вызов. А они забирают. Зверь. Он дремлет в моем теле. Я чувствую его. Скорпион ползет по моим костям.

- Как долго он уже в таком состоянии? - Голос генерала Лойс был отдаленным звуком, прервавшим его мысли.

- Дни. - Голос, ответивший на вопрос, он узнал по тому, как с ним обращались.

Не более чем силуэты в его сознании, они стояли перед ним, их присутствие было неразличимо, словно он балансировал на грани сна.

- Уберите его отсюда. Вымойте его. Накормите его. - Оттенок отвращения притупил резкость ее приказа.

- Он не принимает пищу, генерал. Он отказывается.

- Заставьте его. - Слова эхом разнеслись по камере, и когда ее тень исчезла из виду, Зевандер снова опустил голову.

- Я бросаю вызов богам. Я бросаю им вызов. И они забирают. Зверь. Он дремлет в моем теле. Я чувствую его. Скорпион ползет по моим костям. Месть. Он питается только ею.

Жжение на запястьях усилилось, и Зевандер рухнул, упав на пол, как мешок с мукой. Всплески боли пронзили его скулу, ударяя по вискам, словно заостренный клинок. Холод каменного пола проникал в его кожу, слегка успокаивая порезы и синяки. Грубые руки подняли его на ноги и потащили по коридору, а безжалостная песчаная крошка впивалась в его кожу. Слишком слабый, чтобы поднять голову, он наблюдал, как земля проносится под ним, пока он мчался по коридору, словно птица.

Так ли ощущается смерть? Последний причудливый полет?

- Зверь. Он дремлет в моем теле. Я чувствую его. Скорпион ползет по моим костям. Месть. Он питается только ею. Иди, забери меня. Позволь мне уснуть.

- Ты не скоро уснешь, — сказал охранник, поднимая его на низкую стенку.

Ледяная вода поднялась ему навстречу, и Зевандер погрузился под поверхность, воздух колотил в груди, требуя вдоха, который он не успел сделать.

Выплывай на поверхность!— кричал его разум, но он так долго висел на тех цепях, что его конечности больше не подчинялись его командам. Он погрузился ниже и открыл глаза, увидев мутную серую воду, где мерцающий свет над головой освещал лицо.

Галлюцинация?

Возможно. Но желанная.

Это была она. Девушка с волосами цвета полуночи и грозовыми глазами, смотрящая на него с такой теплотой, что ему стало все равно на холод, ошеломлявший его конечности.

Резкий рывок за руку вытащил его наверх, и Зевандер вынырнул на поверхность, жадно задыхаясь. Когда охранник усадил его на выступающий выступ, Зевандер сумел повернуть голову настолько, чтобы увидеть, что его поместили в глубокую каменную ванну.

Грубые руки толкали его, запах трав забивал ему нос, пока руки его мыли. Лицо Зевандера оставалось в постоянной гримасе, пока его мозолистые ладони скребли одну из его открытых ран. После нескольких минут царапания и впивания ногтей в его плоть его снова окунули под воду, а затем вытащили обратно для дальнейшего мытья. Опустили снова. Помыли снова.

Кровь окрасила воду в красный цвет, раны кричали от боли, а его тело дрожало от шока. Он был благодарен за ледяную воду, которая обезболивала его плоть, сдерживая разрыв раны.

После последнего погружения его вытащили из ванны, его израненный позвоночник скребся о камни, и заставили встать на ослабленные ноги. Зевандер покачнулся, колени подкосились, когда охранник натянул ему на голову тунику.

Он уставился на себя, наблюдая, как кровь просачивается в белый хлопок. Приступы боли пронзали его голени и колени, когда солдат-зефромит схватил его за плечо, выталкивая из комнаты. Неуверенно шагая, он пошатывался по коридору, ноги его были слабы. Сильный толчок заставил его войти в другую камеру, где он рухнул на пол, выбивая из легких весь воздух. Подхватив его за затылок, его тело взлетело в воздух и тяжело упало на безжалостную поверхность. Зевандер открыл глаза и обнаружил, что сидит на деревянном стуле, а охранники застегивают кожаные ремни на его руках. Зефромиты стояли рядом, и их присутствие еще больше раздражало и без того измотанные нервы Зевандера.

- Что вы делаете? — спросил Зевандер, но охранник не удостоил его ответа.

Вместо этого он прикрепил к его рту странное устройство, прикрепленное к глиняной воронке, которая давила на его нижнюю челюсть, удерживая ее открытой.

Протесты Зевандера превратились в не более чем невнятные стоны. Подошел еще один охранник с миской; жижа, содержавшаяся в ней, хлюпала по краям, когда он передавал ее первому охраннику, который налил часть этой жижи в воронку.

Через несколько секунд вязкая жидкость ударила Зевандера в горло. Он кашлял и давился, поток не прекращался, пока он хрипел и боролся за воздух. Его тело дрожало, и, собрав все оставшиеся силы, он дергался и извивался в путах.

Его горло сдалось, и жидкая овсянка проскользнула вниз. Как только воронка освободилась, он сделал глубокий вдох через нос и снова закашлялся, тщетно пытаясь вытолкнуть кусочки, прилипшие к его пересохшему горлу.

Охранник снова приставил миску к краю воронки.

Паника охватила Зевандера, его мышцы напряглись, и он задрожал, пытаясь вырваться из пут.

— Держите его, — прорычал охранник, и зефромиты вышли из угла и прижали ему плечи.

Зевандер выпустил последний рычащий вопль, прежде чем овес снова ударил его по горлу и все погрузилось в темноту.

ГЛАВА 44 ЗЕВАНДЕР

До ушей Зевандера донеслись шепчущие голоса, и он обернулся, чтобы увидеть, как окружающий белый туман расступился, открыв две фигуры, прижавшиеся друг к другу в углу нефа, где он бывал однажды.

-

- Пожалуйста. - Мужчина, который заговорил, был пожилым; когда он снял с головы кепку с плоским козырьком и прижал ее к груди, стали видны седые волосы. - Она моя внучка. Уверяю вас, она хорошая девочка.

- Не по крови. - Мужчина в длинной красной мантии наклонился ближе и понизил голос. - Если бы это была Алейсея, возможно. Но на другой есть знак ведьмы. Он появился из ниоткуда. Сактон Крейн решил привести ее наказание в исполнение. - Он положил руку на плечо пожилого мужчины. - Лучше быть сожженной, чем изгнанной.

- Позвольте мне поговорить с Сактоном Крейном. Я уверен, что смогу повлиять на его решение.

- Он ушел на покой на ночь. Возможно, стоит вернуться утром. Но предупреждаю — сопротивление в этом вопросе не приветствуется.

- Она молода. Слишком молода, чтобы подвергнуться такому наказанию!

- Согласен, но такова воля Красного Бога. Доверься ему.

Губы старика скривились от отвращения. - Я никогда не буду доверять богу, который сжигает на костре молодых и невинных девушек.

Глаза человека в мантии сузились. - Ради нашей давней дружбы я проигнорирую твои замечания, так как знаю, что ты расстроен и страдаешь. Но не произноси их снова, чтобы не оказаться на костре вместе с ней. - Он махнул рукой в сторону двери. - А теперь уходи. Если кто-нибудь найдет тебя здесь, он может усомниться в твоейлояльности.

- Пусть задают вопросы» — с этими словами старик широким шагом направился к двери и вышел из храма.

Зевандер последовал за человеком в одежде, который направился в противоположном направлении, по коридору, мимо ризницы, к лестнице, по которой он поспешно поднялся, а его одежда следовала за ним, словно змеиный хвост. Они вышли на верхнюю площадку лестницы, которая выходила в длинный темный коридор. Человек в мантии остановился у одной из дверей, прислушался на мгновение, затем покачал головой и пошел дальше, исчезая в темном проходе.

Зевандер остался у двери, которая привлекла внимание того человека, и открыл ее, попав в изысканно обставленную комнату, достойную короля, с роскошными гобеленами и изысканными тканями. Это напомнило ему холодную, сырую камеру девушки и единственное рваное одеяло, которое ей дали, чтобы защитить ее от пола.

Зевандер пересек комнату и подошел к кровати, где обнаружил Сактона Крейна, лежащего рядом с молодой девушкой, чья обнаженная спина была испещрена красными полосами от недавней порки. Вид этого мужчины пробудил в Зевандере ослепительную ярость, разрывающую его мышцы; его гнев был живым, извивающимся зверем, царапающимся внутри его груди.

Он вытянул ладонь, чтобы произнестиexitiusz— один из первых глифов, которые он выучил, — и, словно рука, скованная наручниками на мясистой шее мужчины, сжал ее, выдавливая воздух из его легких. Сильнее. Сильнее.

Пожилой мужчина задыхался, широко раскрыв глаза и впиваясь пальцами в то, что для него было бы невидимой силой, сдавливающей его шею.

Руки Зевандера дрожали, а глаза горели туманом ярости. Как сильно он хотел что-нибудь уничтожить. Увидеть, как это умирает от его рук. Он наклонился вперед, прикоснулся губами к уху старика и прошептал: - Сожжение её станет твоей самой страшной ошибкой. Завтра утром ты отпустишь её из милосердия. Или я приду за тобой, когда ты будешь в самом восторге, и получу удовольствие, наблюдая, как твоя радость исчезает в ужасе, пока я срываю твою плоть с костей. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Сактон Крейн судорожно кивнул, его лицо медленно синело.

- Я запомню твое лицо. И если наши пути снова пересекутся, ты будешь знать, что тебя ждет смерть.Mor samanet, — прошептал он.

Чтобы отпустить старика, Зевандеру потребовалось гораздо больше сил, чем он мог себе представить, но он это сделал. Он отступил, наблюдая, как тот дрожит, задыхается и ищет в темноте существо, которое едва не покончило с его жизнью.

Зевандер не забудет это лицо, пока жив. Если они встретятся снова, он сожжет его заживо и будет наслаждаться его криками.

Он закрыл глаза, отвлекаясь от насилия, которое сотрясало его до глубины души. Как бы он ни хотел в этот момент пойти к ней, утешить и успокоить ее, неотложность требовала от него правды. Ему нужно было узнать, прежде чем что-то вырвет его из калигорьи. - Покажи мне ее. Покажи мне видение. Я жажду убедиться, что она жива.

Темная спальня вокруг него закружилась в тошнотворном тумане, и Зевандер снова закрыл глаза, покачиваясь на ногах. Странное головокружение прошло, и он открыл глаза в гораздо более простой спальне, пахнущей восхитительными цитрусовыми, сушеными травами и цветами. От легкого прикосновения к виску он обернулся и увидел какую-то мешочек, свисающий с потолка. По комнате висело множество таких мешочков.

Две узкие кровати стояли по противоположные концы комнаты. Неуклюжие очертания на них, погребенные под горами одеял, намекали на спящие тела под ними. Когда он остановился, чтобы вдохнуть аромат пряных трав и цветов, мимо него проскользнул холодный порыв воздуха. В комнату вошла темная фигура, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть, как ее закутанная в плащ фигура направляется к кровати.

Нахмурившись, он потихоньку приблизился, наблюдая, как фигура тянется за чем-то под кроватью. Он поднял это и показал черное яйцо, покрытое чешуей.

Зевандер подошел еще ближе.

Незнакомец прижал ладонь к яйцу, и сияющий фиолетовый свет осветил какое-то существо внутри, которое извивалось и дергалось. Он быстро положил яйцо обратно на пол и перевел внимание на кучу одеял на кровати.

Зевандер подошел еще ближе, обойдя фигуру, пока не оказался лицом к лицу с незнакомцем в маске.

Воздух с хрипом вырвался из его легких, и он пошатнулся назад, удержавшись за край кровати. Даже в маске он узнал лицо, смотрящее на него. Он слишком хорошо знал эти глаза. Разветвление черного вейна, торчащего из-под маски.

Незнакомец в ее комнате был им самим. Постаревшим, но с безошибочно точными чертами лица. Он внимательно изучил лицо другого — каждую морщинку и шрам, не скрытые маской. Как такое вообще возможно?

Его двойник поднял руку к сгустку одеял рядом с Зевандером, и глиф, светящийся на его ладони, пронзил его паникой. Он бросился перед целью, и поток жара обрушился на Зевандера, когда черное пламя отскочило от его кожи.

Словно потревоженное, движение за его спиной подтвердило, что под этими одеялами находится что-то или кто-то.

Его двойник отвёл пламя, и до его ушей донёсся тихий стон. Он обернулся как раз в тот

У него перехватило дыхание, сердце билось так неистово, что он боялся, будто оно вскрикнет о ней. Облегчение вырвалось из него дрожащим вздохом — успокаивающим вздохом среди руин его измученной совести.

Она стала достаточно взрослой, чтобы он понял: она пережила те сырые камеры в храме. Понял, что ее пощадили. Ее ангельское лицо было спокойно во сне, и он молился, чтобы ей снилось что угодно, только не те мрачные дни. Он опустился на колени рядом с кроватью, так сильно желая прикоснуться к ней. Чтобы заверить ее, что он никогда не покидал ее.

Он обернулся и увидел, что его другое «я» тоже любуется ею. Когда он протянул к нему руку, чтобы убедиться, что то, что он видит, реально, он засомневался, оглянувшись на девушку. Когда их пути сошлись?

Нет. Он не осмелился бы позволить богам вмешаться, совершить это судьбоносное изменение.

Однако по причинам, которые он не мог понять, вид самого себя вызвал в нем ревнивую ярость. Зевандер резко дернул локтем, ударив его в пах, и старший двойник хрипло вздохнул, поправляя кожаные штаны.

Его версия в плаще снова подняла руку, посылая в ее сторону очередной поток пламени. Как и раньше, Зевандер пошатнулся, приняв на себя всю силу огня на спину, в то время как он смотрел вниз на ее прекрасное лицо.

Она снова сдвинулась, подняв руку над головой, чтобы показать там знак — похожий на перо с металлическими акцентами. Как только пламя утихло, Зевандер скрипнул зубами, развернувшись лицом к двойнику.

- Хватит с меня этого. - Он вызвал скорпиона на ладонь. Без предупреждения он сжал руку в кулак, раздавив скорпиона, и серия острых уколов пронзила его тело, от рук до ног. Другой он хрипло вздохнул и дернулся так, что Зевандер понял: тот тоже почувствовал уколы.

Значит, это было правдой.

Он смотрел на то, чем он стал. Грубым и злобным зверем. Бездушным, если он мог так легко лишить жизни спящую девушку.

Что могло заставить его искать её таким образом? Что изменилось?

Другой снова вытянул руку, и Зевандер парировал пламенем, отбросив его обратно в него.

Если он достаточно сильно сосредоточился, то мог почувствовать ту искру разочарования, пронзающую кровь другого. Мог почувствовать нетерпение. Оскорбление.

Зевандер смотрел на него, на то, как он, казалось, тянулся к ней, несмотря на свою решимость убить её.

Почему?

- Ты не помнишь её? Как сильно ты жаждал прикоснуться к ней?

Словно почувствовав его вопрос, его двойник сжал ладонь и протянул руку к девушке.

Одно прикосновение. Зевандер чувствовал тоску в своём старом «я, - любопытство, жгучее в крови. Его рука замерла на мгновение, раздумывая. Стиснув челюсти, он вместо этого потянулся к клинку у бедра.

Когда Зевандер бросился, чтобы заблокировать его атаку, какая-то сила отбросила его назад, и стена спальни врезалась ему в позвоночник.

- Ты невежественный дурак! - Аластор стоял в углу комнаты и шагал к нему, его глаза пылали яростью, которую он не видел раньше.

Зевандер попытался подняться на ноги, но какая-то сила прижала его к стене. Он с ужасом наблюдал, как замаскированный двойник приставил клинок к ее горлу.

- Нет! — воскликнул он, тщетно корчась в невидимом захвате.

Ее глаза открылись. Они смотрели друг на друга, и это казалось вечностью. Ни капли узнавания в его яростном взгляде.

Фигура в плаще исчезла в облаке черного дыма, и девушка вскочила в постели, оглядываясь по сторонам.

Зевандер выдохнул задержанный воздух, и давление на груди ослабло. - Что это за знак на ее руке?

Аластор пересек комнату и уставился в окно. - Ты изменил ее судьбу. Когда-то она была простой смертной. Безобидной и временной. Теперь она принадлежит смерти.

- И все же она жива, — сказал Зевандер, стиснув зубы.

Пожилой мужчина резко обернулся, прищурив глаза. - Боги, мальчик. Что ты наделал?

— То, чего ты боялся сделать, — отрезал он. — Я пошел туда, куда ты боишься ступить.

Горькая усмешка искривила губы Аластора. — Ты так думаешь? Что я боюсь богов?

— А почему же иначе ты бездействуешь, наблюдая за страданиями других?

- Страдание — это хрупкая нить, которая пронизывает миры. Оно носит тысячу лиц и является неотъемлемой частью нашего существования, как плотно сплетенный гобелен. Все мы должны страдать. И твои страдания будут последствиями твоих поступков. Чтобы взять у судьбы, ты должен быть готов отдать то же самое.

- Я ничего не брал. Она — моя половинка.

- Она была гипотетической фигурой. Не более чем прихотью богов.

Зевандер поднялся на ноги, сжав руки в кулаки по бокам. - Я видел это. Ячувствовалэто. Это она. Она моя.

- Ты не более чем вещь. Раб, как ты сам себя назвал. У тебя ничего нет! Тысам— ничто!

Каждое резкое слово пронзало его гордость, словно зазубренный клинок. - Нет. Ты сказал, что во мне обитает бог. Древняя сила. - Зевандер указал на место, где мгновение назад стоял его престарелый двойник. - Ты видел? Мне не суждено оставаться на жестоком милосердии генерала. Я буду свободен, и мои силы восстановятся.

- Ты недостоин такой силы. Быть запертым внутри невежественного и ничтожного парня навечно. Какое несчастье!

- Ты прав. У меня нет земли. Нет имени. Нет имущества. В глазах короля я ничто. Но уверяю тебя, она моя. Наши души связаны.

Аластор горько хмыкнул. - Ты даже не знаешь ее имени.

- Скажи мне. Произнеси его один раз, и я запомню ее навечно.

- Ты в этом уверен, мой мальчик?

Комната вокруг него исчезла в черноте, за пределы которой он не мог видеть. - Да, я уверен…

- Ты можешь вспомнить ее лицо, даже сейчас? - В голосе его наставника слышалось развлечение.

Зевандер оглянулся на место, где она лежала всего мгновение назад, но не обнаружил там ничего, кроме пустой тьмы. Он сосредоточился на лице, которое помнил, но оно каким-то образом размылось в его сознании. - Да… она… она там…

- Ты уже забыл цвет ее глаз. Ее волосы. Ее запах. Этот ангельский голос — всего лишь отдаленный звук, который ты не можешь точно определить.

Его разум отчаянно пытался ухватиться за те обрывки воспоминаний, которые он мог вызвать в памяти, но это была правда. Он больше не мог вспомнить ее глаза. Запах исчез. А ее

- Не делай этого, я тебя умоляю. - Слёзы затуманили его глаза, пока он боролся с наступающей тьмой, с медленно исчезающим образом девушки.

- Со временем она исчезнет. До тех пор, пока ты не сможешь вспомнить ничего. И, в свою очередь, звук твоего голоса, тот тембр, который она когда-то сравнивала с голосом ангела, смешается со всеми остальными.

Зевандер покачал головой. - Нет. Я не хочу забывать. Не позволяй мне забыть. - Он провел руками по голове. - Когда я висел на цепях, как падаль для грифов, она заговорила со мной. Она дала мне волю к жизни. Не забирай это у меня!

- Тебя здесь сегодня вечером не было. В твоем воображении она сгорела на костре. А теперь спи, Зевандер. Спи.

ГЛАВА 45 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Зевандер только что закрыл глаза, как из-за двери на противоположном конце комнаты донесся тихий шуршащий звук шагов. Он резко повернул взгляд в ту сторону, впиваясь в слабый луч света, пробивающийся сквозь щель в двери, едва различимый среди тусклых лучей дневного света, проникающих сквозь шторы. Он не спал уже несколько часов, наблюдая за своим спутником, вспоминая каждое посещение калигорьи, каждую мелочь, восстанавливающуюся в его памяти.

Края глаз жгли, пока он сосредоточивался на той двери, ожидая малейшего движения. Звука. Все казалось тихим и неподвижным, но его инстинкты говорили об обратном.

Там кто-то был. Даже если он не мог их увидеть, он чувствовал их присутствие.

Может быть, это Алейсея. Было уже достаточно поздно, и она могла встать, чтобы раздобыть еще еды. Хотя эта мысль не успокаивала его больше, чем представление о бродящем по дому незнакомце.

Медленными и осторожными движениями он поднялся с пола, стараясь не издать ни звука и не разбудить Мэйвит, и быстро оделся, не сводя глаз с дверной ручки.

Еще один взгляд на Маевит убедил его в том, что ее грудь ровно и спокойно поднимается и опускается, и он прокрался к двери.

-Проси пощады. - Голос генерала Лойс заставил его остановиться, и он резко обернулся, оглядывая комнату в поисках ее.

Никакого движения. Никаких признаков того, что что-то в комнате было потревожено.

Он сжал переносицу, вспомнив, как в последний раз слышал, как Лойс обращалась к нему, и те царапины, которые он вырезал на полу, слишком близко к Мэйвит.

Не реально. Это не реально.

- Может быть, я познакомлю её с моими питомцами.

В тот раз голос звучал так, будто доносился с другой стороны двери — эхом в коридоре.

Её там нет.

Зевандер все же приоткрыл дверь, успев заметить тень, мелькнувшую в темном проходе, куда не проникал свет с улицы. Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и поспешил за темной фигурой, мелькнувшей за поворотом впереди него. Он даже не успел разглядеть, кого преследует — мужчину или женщину.

Он не обращал внимания на комнаты, проплывавшие в поле его зрения, устремив взгляд на мимолетные проблески своей добычи, чью личность скрывал темный плащ.

- Обязательно убей меня. - Голос генерала Лойс отзывался в его голове, словно острые лезвия. -Ибо я буду преследовать её без пощады. Она превратится в кровавую кашу, когда мои питомцы начнут охоту.

Зевандер презрительно усмехнулся в ответ на эту угрозу. Черт возьми, она не cможет.

Он прорвется сквозь вонючие недра ада, чтобы этого не произошло. И пусть боги ей помогут, когда он доберётся до неё. Он бросил вызов чертовым богам, чтобы сделать Мэйвис своей, и проклянет собственную душу, прежде чем потеряет её снова.

Бесконечные блуждания по храму привели его к знакомому коридору. Его серые каменные стены, странно расставленные бра и сквозняк, достаточно холодный, чтобы заморозить труп, делали его мгновенно узнаваемым, хотя и немного смутно, где он видел его раньше.

Далекий сон.

Или кошмар.

Шепчущие молитвы. Холод. Крики. Кровь.

Нахмурившись, он повернулся к длинному проходу, освещенному бра, свет которого постепенно исчезал в кромешной тьме. По обеим сторонам арки с железными решетками обрамляли глубокие ниши, уходящие в каменные стены. Тюремные камеры. Он повернулся к той, что была рядом с ним, и в его мыслях мелькнули призрачные образы женщин и детей, сгрудившихся внутри.

Шепчущие молитвы. Крики.

-Иди. - Голос генерала Лойс эхом раздался из того направления.

- Покажись, — потребовал он.

- Ты был избран богами, а она — нет.

Призрачный холод коснулся его уха, и он инстинктивно выхватил кинжал, глазами пробегая по теням. - Не нужно трусить. - Зевандер оставался начеку, готовый нанести удар, а трепет от того, что он сможет заставить замолчать этот голос, пронзил его холодной волной. - Покажи мне свое лицо.

Из темноты на противоположном конце коридора вышла фигура в плаще и шагнула в мерцающий свет бра.

Терон поднял голову и улыбнулся ему в ответ. - Так ты обо мне думаешь? Что я не более чем трус?

Зевандер нахмурился. - Я убил тебя.

- А я исцелился. Оказалось, моя родовая линия весьма полезна. - Он вытащил меч из ножен за спиной. - Может, продолжим с того места, где остановились?

Зевандер поднял ладонь, вытянув ее вперед, и призвал пламя. Оно колебалось, слабее, чем обычно, но все же представляло угрозу, а глаза Терона стали напряженными, изучая его. - Посмотрим, как быстро заживает Сейблфайр.

Он снова улыбнулся Зевандеру. - Вот, я думал, мы друзья.

- Ты так думал?

Улыбка на его лице исчезла. - Ты не простил меня за то, что я сделал.

- Ты предал меня. - Слова вырвались из его уст, хотя на самом деле прошло столько времени, что Зевандер мог лишь смутно вспомнить, что именно сделал Терон. Он просто знал, что обида все еще не улетучилась. - Из-за тебя я оставался ее пленником целый век.

Раскаяние пробивалось сквозь трещины его каменного лица. - Моим самым большим сожалением было то, что я раскрыл твой секрет.

- А моим — то, что я защищал твой. - Острая, пронзительная боль ударила Зевандера по голове, и он выдохнул стон, падая на колени и схватившись за голову.

ГЛАВА 46 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

- Тебе повезло, что рана не загноилась. - Терон покачал головой, обматывая свежей ватной повязкой рану на запястье Зевандера, где наручники впились в кожу. - Этого можно было полностью избежать.

- Эта дискуссия уже давно затянулась, и я устал от нее. - Несколько дней еды и воды вернули ему силы, и он был благодарен за то, что спал на мраморном полу обсерватории, а не висел на цепях в своей камере.

- Ты ни словом не обмолвился о том, что я тебе признался, — сказал он, имея в виду свое признание в участии в предательстве генерала Лойс. - Даже перед лицом твоего самого сурового наказания.

- Я ни разу в это не верил.

Терон улыбнулся, завязывая концы хлопчатобумажной ткани. - Тем не менее, ты мог бы показать пальцем на кого угодно, чтобы положить конец своим страданиям. Но ты этого не сделал. - Он нахмурился. - Почему?

- Из-за того же самого упрямого характера, за который ты меня постоянно ругаешь.

В дверном проеме напротив них появилась крепкая фигура генерала Лойс, и ее взгляд остановился на Зевандере. Ухмылка в уголках ее губ вновь пробудила в нем отвращение.

- Я скорее умру, чем паду перед ней на колени, — добавил он, гневно глядя на женщину, которая подошла к Терону сзади.

Его товарищ-раб оглянулся через плечо, но быстро перевел взгляд обратно на рану над коленной чашечкой Зевандера. - Предупреждение было бы не лишним.

- А какая в этом радость?

Едва он произнес эти слова, как генерал неспешно подошла к Терону, оценивающим взглядом осматривая повязки Зевандера.

- Похоже, ты быстро заживаешь. - Хищное движение ее языка по губам заставило его отвернуться, чтобы скрыть гримасу. - Невероятно, насколько выносливо может быть тело.

Зевандер скрипнул зубами, игнорируя ее замечания.

- Я никогда не видела человека, настолько привязанного к своей упрямой натуре. Такого… железносердечного. Ты напоминаешь мне истории о Деймосе, свирепом и жестоком боге разрушения. Скажи мне, ради чего ты продолжаешь жить?

Зевандер никогда бы не сказал ей, что только обещание мести заставляет его дышать.

Он смирился с тем, что, скорее всего, никогда больше не увидит свою мать и братьев и сестер, даже если его сны говорили об обратном. Генерал никогда не отпустит его.

Сложив руки за спиной, она шагала позади Терона, который держал голову опущенной, сосредоточившись на очистке и перевязке ран Зевандера. - Должна сказать, я впечатлена. Не думала, что у милой Ваэлоры такой жестокий характер.

Такое маленькое и хрупкое создание, боящееся собственной тени. И тем не менее, ей удалось устроить вопиющее предательство» — остановившись, она вздохнула и покачала головой. - В конце концов, ее страхи взяли верх

В Зевандера вонзилась стрела ярости. - Может, вам самой стоит встретиться с одним из этих существ и посмотреть, как вы справитесь

- Осторожно. - Острые глаза метнулись к нему, словно язык змеи. - Я с удовольствием добавлю еще один шрам, или два, чтобы Терон их зашил. - Она возобновила свой путь, и стук ее сапог действовал Зевандеру на нервы. - Скажи мне, кто придумал этот план, и я отправлю тебя обратно в шахты.

Терон замер, зашивая рану на бедре; его обычно твердая рука задрожала.

Зевандер уставился на него, представляя, какое наказание она выберет. Возможно, бросит его в яму со змеями, как она сделала с Ваэлорой. Может быть, заковала бы его в камеру, морила бы голодом, мучая и издеваясь над ним, как она поступала с Зевандером.

Какое бы наказание она ни выбрала, он был уверен, что Терон его не переживет.

Зевандер вздохнул про себя. Было время, когда он убил бы за шанс вернуться в шахты. Без раздумий и сожалений отдал бы своего товарища-раба. Однако тревожная картина встречи с друзьями после всего, что он пережил, — стыд и унижение от того, что с ним сделали, — привела бы его в состояние тошноты. Его бы стошнило, если бы он услышал, как они, как это часто бывало перед сном, с тоской жалуются на то, что им хочется кого-нибудь трахнуть.

Он не мог вернуться в шахты. Не после того, кем он стал.

Зевандер скорее умер бы как ее раб, чем надел бы маску нормальности, притворяясь, что надругательства и мучения никогда не имели места.

- Дравиен Ноквейн, — сказал он.

Терон с облегчением опустил плечи и возобновил шитье.

Генерал снова остановилась и наклонила голову. - Дравиен Ноквейн, — повторила она. - Раб Арадии. Интересно. Ты перенес дни мучений и ни разу не упомянул его имя.

- Ты ни разу не предлагала мне вернуться в шахты.

Она тихонько рассмеялась. - И, тем не менее, твой ироничный юмор по-прежнему с тобой. - Она возобновила хождение по комнате. - Мы связаны, ты и я.

- У меня нет никакой связи с тобой, — заявил Зевандер.

- О, но у тебя есть. - Она выхватила кинжал из-за пояса, и вид его, воспоминание о том, как много раз она проводила этим лезвием по его плоти, вызвало неприятное чувство в его животе. - Мой отец был генералом до меня. Справедливый и добросовестный человек. Я не была его родной дочерью, я никогда не знала Оргата, который оплодотворил мою мать, но я была благодарна человеку, который так горячо любил ее, что воспитал меня как свою собственную. - Прижав кончик клинка к пальцу, она вызвала каплю крови. - Его казнили, после того как он не смог выследить и выдать собственных внебрачных детей короля — тех самых детей, которых твой отец спрятал много лет назад.

Терон снова прервала шитье настолько, чтобы бросить на него недоуменный взгляд, а затем снова погрузилась в работу.

- Это была судьба, что твой отец умер здесь, — добавила она.

- Разве твоя вражда не должна быть направлена на твоего короля? - Зевандер заговорил, стиснув зубы.

- Мой отец не выполнил свой долг. Он сам мне это сказал, когда умирал. На месте короля Джерета он поступил бы точно так же.

Зевандер презрительно усмехнулся. - Значит, он дурак. Настолько связанный долгом, что не смог увидеть жестокость в этом задании. Убивать невинных детей — это не почетно.

Терон покачала головой, поморщившись; вид его вызвал у Зевандера желание рассмеяться.

- Невинные, да. Но что станет с этими детьми, когда они вырастут и станут наемниками, за спиной которых стоит десять тысяч кастельских головорезов?

- Твой главный недостаток — воображать, что мне не все равно.

Терон провел рукой по лицу, несомненно, готовый сам задушить Зевандера.

Несмотря на то, какого рода ответную реакцию он мог ожидать от нее, она усмехнулась. - Даже сейчас, когда ты ползешь с грани смерти, ты все еще полон огня и мужества. Я никогда не могу понять, хочу ли я тебя убить или трахнуть. Это полное безумие.

- Я бы предпочел смерть.

Ее холодные, бесстрастные глаза оставались прикованными к Зевандеру. - Хватит, Терон. Прошу, извини нас.

- Мне осталось зашить еще одну рану.

- Сейчас, — твердо сказала она, и он коротко кивнул, поднимаясь на ноги.

- Прошу прощения. - Он поклонился и поспешно выбежал из комнаты.

Сначала она не произнесла ни слова, не отрывая взгляда. Она резко выдохнула, затем, заведя руки за спину, снова стала ходить по комнате. - Ты хочешь свободу. Ты можешь ее заслужить, знаешь ли.

- Возвращение в шахты — это не совсем свобода.

- Я не говорю о возвращении в шахты. Я говорю об этом мире. - Она опустилась на одно колено рядом с ним, уставившись на изрезанную шрамами сторону его лица. - Заслужи мое доверие, и ты увидишь жизнь за пределами этих стен.

Ее слова вызвали в его воображении смутный образ самого себя, закутанного в плащ и в маске, стоящего у кровати. Эта мысль согрела его кровь — такая знакомая, но далекая. Как сон или мимолетная идея, которая когда-то приходила ему в голову.

- Как? — спросил он настороженным голосом.

- Мне нужны секреты. Стратегия. Женщина в моем положении нуждается в преимуществе над своими врагами.

- Это не объясняет,как.

- Как часть моей Гилдоны, твой долг — развлекать моих гостей в обмен на знания. Это была твоя роль на золотом пиру. Но не все мои соперники так комфортно чувствуют себя, сидя за моим столом. - Она наклонилась так близко, что тепло ее дыхания на его шее заставило его отвернуться от нее. - Иногда от тебя может потребоваться найти их.

- Ты доверяешь мне, что я покину это место? — спросил он, по-прежнему отвернувшись от нее.

- Сначала — нет. - К его облегчению, она снова поднялась на ноги. Даже тогда, когда она говорила о возможности его ухода из Гилдоны, о предоставлении ему свободы, желание взмахнуть тем клинком у ее бедра и смотреть, как она истекает кровью, давило на него. - Такое доверие нужно заслужить, как я уже сказала. Считай это тонким лучиком надежды. Путем к тому, что заставляет тебя дышать.

- И как ты обеспечишь, что я вернусь к тебе, как только обрету свободу? — бросил он вызов, не отрывая от нее взгляда.

- Ты уже довольно хорошо познал мою жестокую натуру, но с чем тебе еще предстоит познакомиться, так это с моей добротой.

Он горько хмыкнул. - Ты думаешь, твоя доброта заставит меня бежать обратно в твои объятия?

- Да. Как только я свяжусь с тобой. Это условие твоей свободы.

Сама мысль об этом опустилась ему в желудок, словно мешок с извивающимися червями. - Связь — это святое. Обязательное.

- Для магов — да. Но я лишь наполовину маг. У Оргатов нет партнеров. А пирсинг, который я нанесла тебе, гарантирует, что ты никогда не познаешь удовольствия, удовлетворения и полноты с кем-либо другим.

Одно лишь упоминание о пирсинге, словно секрет между ними, разжигало его ярость. Он все еще слышал ее тихое, прерывистое дыхание, когда она доводила себя до кульминации, наблюдая, как он мучается от боли.

- Как удачно, ты обо всем подумала. - Сжатые челюсти выдавали его, в остальном беззаботный, тон голоса.

На ее губах заиграла многозначительная улыбка. - Ты — единственный, кого я когда-либо рассматривала.

- Узы, чтобы добыть не более чем информацию.

- Это больше, чем просто трахнуть аристократа ради информации. Ты не можешь позволить им остаться в живых после этого. - Она выдохнула с огорчением и отвернулась. - Я позволю тебе увидеть твою мать, твою сестру. При условии, что ты вернешься ко мне и поделишься тем, что узнал. Мы можем начать с того, что привезем их сюда. Как только ты заслужишь мое доверие, мы обсудим связь и твою свободу.

- А пока мне вернуться в шахты?

Она снова обратила на него внимание, в глазах светилось жестокое удовольствие. - Я не вознаграждаю ложь.

- Почему ты думаешь, что я лгу?

- Дравиен Ноквейн предупредил меня о твоей измене. Понимаешь, у него очень острый слух. Именно поэтому я выбрала его для Арадии. Я просто хотела узнать, может ли твоя верность быть подвергнута испытанию если награда станет для тебя более привлекательной, чем жестокое обращение.

- Разве тебе не интересно узнать, кто тебя предал? - Краем глаза Зевандер видел, как Терон наблюдает за ними с другого конца комнаты, несомненно, изучая его язык тела.

- Конечно, интересно. Но ты мне не скажешь. Именно из-за твоей верности я и выбрала тебя для выполнения этих секретных заданий.

- Возможно, я не так предан, как ты думаешь.

- Тогда скажи мне, кто меня предал.

Зевандер бросил взгляд на Терона и обратно, но по причинам, которые он не мог объяснить, промолчал.

Улыбка скользнула по ее лицу, и она неторопливо удалилась.

ГЛАВА 47 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

— Ты выглядишь ужасно, — произнес Терон, не спуская с него взгляда, при этом его меч по-прежнему был нацелен на собеседника. — Ты умираешь. Я не буду сражаться с умирающим человеком. — Он засунул меч обратно в ножны за спиной.

- Я не умираю, ты, высокомерный осёл. У меня просто заканчивается вивикантем. - Голова всё ещё пульсировала, но Зевандер поднялся на ноги и пошатываясь отступил на шаг назад.

- Ты впадешь в полное бредовое состояние, если не употребишь плоть или кровь. Мансер — самое сильное средство, как ты знаешь, но человеческой крови хватит, чтобы удержать тебя от ухода из жизни.

Во

Два Терона слились в одну фигуру, а Зевандер покачал головой и сосредоточился на враге. - Мне не интересно питаться человеческой плотью.

- Ты причинишь ей боль. Твоя драгоценная спутница умрет от твоих рук.

Правда в его словах разрывала сердце Зевандера, но он заскрежетал зубами при упоминании о ней. - Какое тебе дело? Ты жаждешь отдать ее женщине, которая будет наслаждаться ее болью.

Он пристально посмотрел на него. - Мы никогда не были хорошими соперниками, ты и я. А что, если я вместо этого помогу тебе? Освободишь ли ты меня из-под власти генерала Лойс? - Он нахмурился. - Ты простишь меня?

- Такое прощение требует доверия.

- Тогда давай установим доверие. - Он кивнул головой. - Иди. - Когда Зевандер не сделал ни шага в его сторону, он вздохнул. - Ради нее.

Неохотно Зевандер последовал за Тероном, своим врагом, который вел его через лабиринт темных коридоров, упрекая себя за то, что так легко поддался на уговоры.

Наконец они подошли к камере.

Внутри лежал пожилой мужчина, одетый в рваную красную робу, едва державшуюся на его скелетообразном хребте. Поскольку мужчина был к нему спиной, Зевандер сначала не заметил длинной седой бороды, спутанной, как колючие кусты, пока старик не оглянулся через плечо. С широко раскрытыми от страха глазами он ахнул, снова повернулся к стене и прошептал себе под нос.

Слова, написанные мелом, украшали стены вокруг заключенного, почти каждый сантиметр, за исключением одного пятна с полосками от воды, покрытого каракулями, словно он жил в этой камере целую вечность.

- Ему суждено умереть в этой камере, — сказал Терон, стоя рядом с ним.

- В чем его преступление?

- А это имеет значение?

На полу под ним в камень были выцарапаны два имени: Мэйвит и Алейсия. Зевандер присел на корточки, протянул руку сквозь решетку и провел пальцем по их именам. - Кто он?

- Как я уже сказал, это не имеет значения. Для тебя он — пища. Выживание.

Зевандер нахмурился, его совесть кричала ему.

- Ну так давай. Убей его. Съешь его плоть, чтобы сохранить силы, — дразнил Терон.

- Ты предлагаешь мне съесть сырую человеческую плоть. Ты с ума сошел?

- Нет, но ты сойдешь с ума, если не отбросишь свои сомнения и не начнешь есть.

Под согнутым коленом Зевандера лежал ржавый гвоздь, который, должно быть, выпал из деревянного стула, прислоненного к стене внутри камеры.

- Не думай об этом слишком много, — продолжал подталкивать его Терон, и его внезапная забота о Зевандере развеяла его подозрения.

Схватив ржавый гвоздь, Зевандер вскочил на ноги и вынул меч из ножен, прежде чем Терон успел даже потянуться за своим. Он приставил лезвие к горлу Терона и вонзил гвоздь в живот врага. - Ржавчина, — сказал он. - Притупляет чувства. - Это помешало бы ему использовать любую часть своей магии — исчезновение или исцеление. Только временно, но Зевандеру не требовалось много времени, чтобы осуществить свой план.

Терон хрипло зарычал. - Я пытаюсь тебе помочь!

- Ты пытаешься заразить меня.

- Ну, это не вызовет особого доверия, не так ли?

- Иди, — приказал Зевандер, подталкивая его прочь от камеры, глубже в коридор. Он схватил Терона за плечо и резко дернул его вперед, так что клинок оказался в миллиметре от его тонкого горла.

— Скажи, — приставал Терон. — Скажи, что тяготит твой разум.

Образ пронзил его мысли, тяжелый и удушающий. Каменный ящик с замысловатыми гравюрами, вырезанными на его поверхности. Зевандер покачал головой, чтобы избавиться от этого видения. — Замолчи, или я с удовольствием сделаю это за тебя.

— Я сделал то, что считал лучшим. Я сделал это для тебя.

Шепот заклинаний проскользнул мимо его ушей, и Зевандер поморщился. - Хватит.

- Я никогда не хотел предать твое доверие. Я только хотел быть твоим другом.

Ярость затуманила глаза Зевандера, но он сдержал ее.

Бра на стенах были расположены все дальше друг от друга и давали лишь тусклый свет, чем дальше они продвигались к тому потемневшему концу, пока наконец не добрались до гораздо меньшей камеры, отделенной от остальных.

Он уставился на нее, и острая боль пронзила его грудь. В отличие от камер с решетками, прежнее место заключения Мэйвит было огорожено толстой деревянной дверью, в которой было лишь небольшое железное окошко, через которое можно было заглянуть внутрь. Было бы поэтично бросить Терона в ту же камеру, но Зевандер повернул голову и, к своему удовлетворению, обнаружил нечто лучшее. Он толкнул Терона вперед, подталкивая его на небольшое расстояние по соседнему коридору, где они остановились перед массивным железным хранилищем с приоткрытой дверью.

Когда Зевандер толкнул Терона в темноту, тот споткнулся и едва удержался, не упав.

Терон оглянулся, и когда он снова повернулся, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

Белые, мутные глаза. Раскрытый рот. Кровь.

- Прости. Прости за то, что я сделал! - Наклонившись вперед, Зевандер выбросил клинок, прижав острие к груди врага. - Ты знаешь, я не выношу темноту.

Все еще держа клинок вытянутой рукой, он прижал ладонь к пульсирующей боли у виска. Рыча, он захлопнул дверь хранилища и защелкнул тяжелый железный рычаг, чтобы запереть ее.

- Нет! Нет! Прошу! - Слабые удары с другой стороны едва пробивались сквозь толстый металл, а крики Терона вызывали воспоминания, словно призраки, запертые в давно заброшенной крипте.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользили по символам.

- Что это? — спросил Зевандер, не решаясь попробовать разгадать головоломку-замок снаружи.

- Ящик скорби, — сказал Долион, стоя рядом с ним. - Проклятый дар скорби и вины. Что бы ни было внутри, это будет болезненным открытием. Это я знаю точно.

Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. - Тебе не нужно это открывать.

Крик вырвал его из раздумий, и Зевандер открыл глаза, устремив взгляд на дверь хранилища перед собой. Тяжесть в ладони привлекла его внимание к мечу, сжатому в руке. Сколько времени он простоял здесь, что рука так заныла?

Еще один крик, на этот раз слишком знакомый, заставил

Перед ним стояла открытая дверь, и Зевандер нахмурился, приближаясь к камере, в которой содержался пожилой мужчина, чьи каракули на стене подтвердили, что ему это не приснилось.

Старика нигде не было видно.

Увидев имена Маевит и Алейсии, выцарапанные на полу, по его венам пробежала острая волна тепла, словно его резко будили раскаленным добела ухватом. Он ускорил шаг в сторону того места, где, как ему показалось, он слышал те крики, слепо пробираясь по каменным туннелям.

Минуты шли, но звуков больше не было, и Зевандер начал сомневаться, не галлюцинировал ли он. Возможно, он галлюцинировал все это. Черт возьми, ему нужно было поскорее найти вивикантем. Граница между реальностью и мыслями в его голове размылась настолько, что он уже не мог различить одно от другого.

Наконец он наткнулся на еще одну открытую дверь, на пороге которой лежала тающая куча пепла. Низко присев на колени, он нахмурился, проведя по ней пальцем, и заглянул внутрь, обнаружив кладовую, полную еды. Вокруг валялись разбитые кувшины, их содержимое разлилось по полу лужами крови. Мясо? Он поднял взгляд на полку, где стояли кувшины с мясом; красная кровь, в которой оно пропиталось, пробудила его голод. Слюна собралась у него на языке, и он вскочил на ноги, схватив один из кувшинов. Он вытащил толстую пробку, и зловоние подтвердило, что внутри. Хотя часть его отвращалась от мысли съесть это, желудок не сдавался. Он выловил куски сырого мяса, быстро жевал и игнорировал ужасный вкус, который оставался на языке. Как только он съел все, он выпил банку крови, морщась, когда она обжигала горло.

Вытерев кровь, стекавшую по подбородку, он поморщился и посмотрел на бутылку спиртного, отбросив пустую банку. Вытащив пробку, он выпил половину содержимого, позволяя сладкому спиртному сжечь тот чертовски животный привкус, застрявший у него в горле.

К его ушам снова донеслись крики, и Зевандер обернулся. Нахмурился.

Он отбросил бутылку спиртного и направился к источнику звука.

ГЛАВА 48 МАЭВИТ

За час до этого…

Громовой раскат разбудил меня, и я приподнялась с пола, прижимая одеяло к груди. Сквозь щели в шторах пробивались слабые лучи света. Уже светло? Сколько я проспала?

Место, где ранее лежал Зевандер, было пустым. Холодным. Его одежда больше не валялась у ванны. Я оглядела комнату, но нигде не увидела его.

Я поднялась на ноги и посмотрела в окно — над головой парил Райвокс. По положению солнца за его спиной, скрытого за густыми облаками, я поняла, что наступил полдень.

У камина окровавленная сорочка, которую я носила, немного высохла, но не настолько, чтобы носить её в прохладном храме.

Тихо ругаясь про себя, я поспешила через комнату, не выпуская из рук одеяло, и распахнула дверь.

Алейсия стояла посреди темного коридора. В своей белой сорочке, напоминавшей призрачное видение, она вызывала у меня дрожь по спине.

- Алейсия? — тихо позвала я ее.

Она не шелохнулась, даже не вздрогнула при звуке своего имени.

— Алейсия! — На этот раз мой голос прозвучал строго, и она медленно повернулась ко мне. Пустота в ее взгляде заставила меня почувствовать холод и сжала мне нервы.

— Я должна найти его.

— Зевандера? — С трудом удерживая одеяло вокруг себя, я бросила взгляд на комнату напротив, где наши платья висели на вешалке у камина. — Подожди меня. Я пойду с тобой.

Вместо этого она повернулась и продолжила свой путь.

- Алейсия! - Рыча от разочарования, я вбежала в другую комнату и, нащупывая пальцами ткань, натянула на голову почти сухое платье, а затем всунула ноги в сапоги без чулок. Проходя мимо ее платья, я задержалась на секунду, прежде чем схватить его и броситься вслед за ней.

Без света я спотыкаясь бежала по коридорам, ища в темноте ее призрачную белую сорочку. Только когда я спустилась на нижний уровень, я заметила, что она направляется к зловещей двери. К той, в которую Сактон Крейн всегда запрещал прихожанам входить.

К той, что вела к камерам, где меня держали все те годы назад.

- Алейсия! — крикнула я ей вслед, но она не удостоила меня внимания и продолжила идти, проходя через ту толстую деревянную дверь, скрип которой эхом разносился по храму.

Может быть, она видела, как Зевандер направился в ту сторону.

Взгляд назад на пустую, зияющую пасть нефа храма, откуда, казалось, наблюдал за мной Красный Бог, вызвал холодный дрожь по моей спине. Идти за ней было определенно лучше, чем стоять там в одиночестве.

Осторожные шаги привели меня к той обветшалой двери с тяжелыми железными петлями, по которым ржавчина стекала, словно кровь по ранам. Мне она показалась меньше, чем раньше.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как меня тащат за руку, а ногти впиваются в плоть. Когда я снова открыла глаза, комната наклонилась, и я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить учащенное сердцебиение.

Старое дерево заскрипело, когда я распахнула дверь, через которую проскользнула Алейсия.

Выйдя на темную лестничную площадку, я нахмурилась, увидев вдали мерцающий свет, освещающий проход.

Я протянула руки к узким каменным стенам по обе стороны от меня, платье Алейсии свисало с моего локтя, пока я вслепую спускалась по лестнице. Холодный воздух обдавал мою кожу, словно шепот забытого, поглощая меня, чем глубже я продвигалась. Призрачное покалывание в кончиках пальцев напомнило мне о том, как мои ногти царапали камни, когда меня спускали в камеру. Эхо криков, не затихших со временем.

Внизу лестницы мягкое мерцание пламени танцевало по стенам, где бра в коридоре освещали путь впереди.

У меня едва хватило мгновения, чтобы подумать, кто их зажег, как я заметила Алейсию, которая стояла, уставившись на одну из камер.

- Алейсия? — позвала я ее, быстро приблизившись к ней, чтобы увидеть холодное выражение на ее лице, когда она обернулась, чтобы посмотреть на меня.

- В чем дело?

Я сокращала расстояние медленными, осторожными шагами, пока не оказалась рядом с ней, и вид за дверью камеры заставил меня затаить дыхание.

Три десятка или больше детей лежали разбросанными по полу, их бледные, истощенные тела были измучены голодом,

Пусть души невинных уберегут нас от смерти.

Их принесли в жертву.

Оставлены умирать с голоду.

Платье Алейсии выпало из моей руки, и по коже пробежала холодная дрожь.

Дрожь руки привлекла мое внимание, и я уставилась на маленькую девочку, возможно, не старше пяти лет, которая шевелилась, прижимаясь к более крупному телу, лежавшему рядом с ней.

Я бросилась к железному замку и потянула за него, чтобы посмотреть, не откроется ли он со щелчком. - Ты можешь открыть эту дверь?

- Дверь — да. Но не этот замок.

- Замок есть замок, Алейсия.

- Очевидно, ты не разбираешься в замках. Есть замки с цепями, замки с штифтами. А это защитный замок. Для него нужен ключ.

- Ну, у меня нет времени его искать. - Я сделала два больших шага назад, пока снова не оказалась рядом с Алесией.

- Что ты делаешь? — спросила она.

- Не мешай. - Я развернула ладонь и призвала костяной хлыст. Глифы, вырезанные на моей коже, ожили, светясь бледно-голубым светом, и хлыст развернулся на полу. Пальцы крепко обхватили кость, и я ударила по замку, который зазвенел, но не сдвинулся с места. Я отступила и ударила снова. Не больше, чем вмятина. Еще раз. Впечатляющая трещина, но в целом замок остался целым. При четвертом ударе замок отскочил, повиснув на решетке камеры. Я отдернула руку, прижав к себе костяной хлыст, и бросилась к двери, отбросив замок.

Оказавшись внутри камеры, я перешагнула через маленькие хрупкие тельца, стараясь их не потревожить, и опустилась на колени рядом с маленькой девочкой. Бледная, как снег, только лихорадочный румянец окрашивал ее щеки. В руке она сжимала рваного плюшевого мишку, покрытого грязью и копотью. Ее влажные, грязные волосы были темнее, чем у других, и я задалась вопросом, была ли она ребенком из прихода Фоксглоув или откуда-то еще.

Мелкие, резкие движения с противоположной стороны привлекли мое внимание к крысе, грызущей один из ее пальцев. Этот вид вызвал у меня гнев, и я шлепнула по ней. - Кыш! Уходи!

Крыса убежала, оставив после себя кровоточащую рану.

Я оглядела других детей и заметила, что на их телах тоже были небольшие порезы.

Девочка слабо хныкнула, и я подсунула руку под ее голову, приподняв ее настолько, чтобы она могла положить голову мне на бедро. Кровь текла из ее глаз и носа. - Мама?

Слезы затуманили мой взгляд, когда я держала ее на коленях, гладя по волосам.

- Налапокс, — сказала Алейсия, опустившись на колени рядом с ней. - Наверное, все они страдали от этого. Она тоже умрет.

- Нет, с ней все будет хорошо.

Алейсия потянулась к девочке, но я схватила ее за руку. - Смерть была бы милосердием, — настаивала она.

- Не трогай ее.

Ее брови дернулись, словно я оскорбила ее, и она огляделась. - Посмотри на их лица, Мэйвит. Они умерли в мучениях.

С неохотой я окинула взглядом камеру, с разбитым сердцем обнаружив, что лица всех детей искажены от боли. Сквозь затуманенный слезами взгляд я повернулась к маленькой девочке в своих объятиях. - Я могу избавить тебя от боли, — прошептала я. - Хочешь увидеть сон?

Девочка кивнула, ее синеватые губы задрожали. - Холодно...

У меня сдавило горло, и я сдержала желание заплакать. - Скоро ты почувствуешь тепло. - Слёзы потекли по моим щекам, когда я погладила её по волосам, стараясь не прикасаться к её коже своими почерневшими пальцами. - Закрой глаза и представь, что мама обнимает тебя. Чувствуешь её тепло?

Девочка слабо кивнула.

- Она поет тебе?

Девочка снова кивнула, и это движение было едва заметно.

Мой голос дрогнул при первой нотеVayr mu dahlje.

- Мэйв…» Алейсия отвернулась, но я заметила блеск слез в ее глазах, пока я пела для маленькой девочки, нежно гладя ее по волосам.

- Останься там со своей мамой. В ее объятиях. - Я приложила ладонь к ее груди и закрыла глаза, вызывая в уме символ смерти.

- Мамочка, — прошептала девочка, и ее тело мягко рассыпалось в прах, оставив после себя плюшевого мишку, лежавшего рядом с ее останками. Я даже не успела шепнуть «прощай, - как она исчезла.

Дрожь пробежала по моей груди, словно растущая трещина перед тем, как что-то разорвалось. Тихие слезы скатились по моим щекам, и я закрыла лицо ладонями, пока мука разрывала меня. Почему-то мир казался тяжелее, чем раньше. Маленькая девочка, одинокая и умирающая, сломала что-то внутри меня.

И я плакала.

За нее. За всех детей, которых оставили умирать от голода.

Брошенных своими матерями и отцами, точно так же, как и меня.

* * *

— Пойдем, Мэйвит. Нам не стоит здесь оставаться. — Алейсия потянула меня за руку, и я вытерла слезы, поднимаясь на ноги. — Твои руки… они забирают жизнь. — Это был первый раз, когда она признала какую-либо из сил, к которым я прибегала.

- Да. - В груди застряла мрачная боль. - Я убила Старую Ведьму именно так.

Она вздохнула, осторожно просунув руку в сгиб моего локтя, и провела меня мимо маленьких тел. - Боюсь, она это заслужила, эта несчастная.

Игнорируя ее замечание, я спросила: - Ты видела Зевандера? Это тебя привело сюда?

Алейсия нахмурилась. - Нет. Если подумать, я даже не знаю, как я сюда попала. Кажется, я, наверное, видела во сне… отца. Клянусь, я слышала его голос.

- Ты помнишь, как звучал его голос? — спросил я, когда мы остановились у входа в камеру.

Она на мгновение задумалась. - Не совсем. Странно, но я слышу голос дедушки Бронвика ясно, как колокольчик, а его нет уже гораздо дольше, чем отца.

Отец исчез чуть больше двух месяцев назад, до того как я прошла через Умбравейл в Эфирию. Его считали погибшим всего за несколько недель до изгнания Алейсии в Пожирающий Лес. Но прошло гораздо больше времени с тех пор, как мы видели его в последний раз.

- Пойдем, — сказала она, снова вплетая свою руку в мою и направляя меня вглубь коридора. - Посмотрим, сможем ли

- Мне нужно найти Зевандера.

— Он кажется исключительно способным позаботиться о себе.

— Разве не ты вчера вечером беспокоилась о нем?

Алейсия хмыкнула. — Я же тебе говорила, я просто хотела остаться в постели одна. — Она приподняла бровь. — Ты с ним трахалась?

Я раскрыла рот от ее грубости. — Не то чтобы это было твоё дело, но…

Из-за угла коридора донесся кашель, и я замерла, наблюдая за тем любопытным блеском в ее глазах.

- Нет, я не могу забрать еще одну жизнь. Я не буду.

- Это может быть твой любовник. - Она выскользнула из моих рук и, к моему полному отчаянию, помчалась по коридору в сторону того кашля.

- Он не мой…» С стоном я подхватила ее упавшее платье и последовала за ней. - Алейсия! Помедленнее!

Вместо того чтобы замедлить шаг или идти прямо, она свернула в другой проход.

Я поспешила за ней, поклявшись, что найду какую-нибудь веревку или поводок, чтобы привязать ее. Или запру ее в ее комнате.

Кашель снова раздался эхом по каменному проходу, и я наблюдала, как она заглядывает в каждую камеру, мимо которой проходила.

У меня застыла кровь при виде мрачной пустоты, и я представила себе времена, когда эти камеры были заполнены теми, кого считали еретиками и ведьмами — включая меня саму. Я обхватила себя руками, не отрывая взгляда от дороги.

Наконец она резко остановилась и замерла, уставившись на одну из камер, с открытым ртом и дрожащими руками. - Отец!

Опасаясь того, что она обнаружила, я придала своему лицу бесстрастное выражение, приближаясь и наблюдая, как ее глаза наполняются слезами. Когда я наконец оторвала взгляд от нее, я обернулась и увидела пожилого мужчину, которого не узнала, за длинными, растрепанными седыми волосами и заросшей бородой. Я бы подумала, что она сошла с ума, если бы не то, что он был слишком похож на деда Бронвика.

Я подошла ближе, не веря своим глазам.Письмо…— боролись мысли в моей голове.Подписанное самим королем. Оно подтверждало его смерть.

Ложь. Все это.

Его глаза. Теплые голубые глаза, которые ни разу не смотрели на меня иначе, чем на свою собственную дочь, с любопытством смотрели на нас обоих. Он сдвинул брови, и именно тогда я вспомнила о серебре в своих глазах и отвернулась от него.

— Это просто состояние, отец. Я в порядке.

— Прости… за то, что… пристально смотрю.

Сквозь слезы я разглядела каракули, нацарапанные на стенах его камеры. Стихи из «Красной книги, - если мне не изменяет память. — Отец? — Мое внимание снова переключилось на него, и его глаза засияли той надеждой, от которой он, должно быть, отказался давным-давно.

Его лицо омрачилось, уголки рта опустились вниз, отражая печаль и чувство вины. Дрожащими губами он открывал и закрывал рот, словно борясь с тем, что сказать. - Мои девочки, — хрипло произнес он.

Отец!

При виде его чего-то защемило у меня в груди. Мне показалось, будто еще один сломанный кусочек моей жизни встал на место. Вселенная вернула его нам.

— Сломай замок, Мэйв. — В голосе Алейсии слышалась та же неотложность, что и в моем, и я сжала руку в кулак, бросив взгляд на отца.

— Он, наверное, расстроится, увидев это.

— Ему придется понять, если он хочет выбраться из этой проклятой камеры.

Кивнув, я закрыла глаза, представила себе костяной хлыст и почувствовала тяжесть в ладони, когда кости стукнулись о пол.

Глаза отца расширились, и он откинулся на кровать, пока его позвоночник не уперся в стену. - Ч-ч-что это?

- Постарайся не перебивать ее, отец. Она еще не совсем освоила эту часть.

Я бросила гневный взгляд на сестру и, заметив белый туман, вырывающийся из ее губ, протянула ей платье. - Хочешь попробовать?

Алейсия хихикнула. - Конечно, нет, глупышка. Я просто пыталась смягчить шок, вот и все. - Она махнула мне рукой. - Продолжай.

- Эй! — крикнул голос сзади. - Когда откроешь его, может, рассмотришь и этого.

Алейсия оглянулась через плечо, и ее лицо омрачилось, когда она повернулась ко мне и прошептала: - Не обращай на него внимания. -

- Кто? — спросила я, и когда я повернулась, чтобы посмотреть, она прижала ладонь к моей щеке, чтобы остановить меня.

- Отец. Сосредоточься на Отце.

- Эй? — спросил незнакомец сзади.

Несмотря на любопытство, я не стала поворачиваться, а отвёла хлыст назад.

Первый удар погнул лицевую часть замка.

Я вытянула ладонь для второго удара, который вырезал выемку в решётке камеры.

Третий удар разбил замок, и Алейсия бросилась вперед, выдергивая его, пока я отводила кнут. Когда мы обе ворвались в камеру, ужасная вонь от запаха тела и экскрементов чуть не заставила меня подавиться.

Отец поднялся на шаткие ноги; было очевидно, что они слабы и хрупки. - Красный Бог на небесах, я и не думал, что еще когда-нибудь увижу вас обеих! - Он протянул к нам руки, но Алейсия прижала ладонь к его груди.

- Может быть, после ванны.

Он опустил руки и схватился за свою рваную одежду. - Я, наверное, выгляжу совершенно неопрятно.

- Это мягко сказано, — пробормотала она, и я бросила на нее неодобрительный взгляд. Хотя Алейсия никогда не была особенно ласкова с нашим отцом, не было никаких причин быть откровенно грубой.

Я взяла его холодную и морщинистую руку, улыбнувшись, когда сжала ее, и он поднял ее, чтобы поцеловать мои ладони, а затем опустил, нежно погладив.

Оглядев комнату, я заметила маленькое ведро рядом с кроватью, брошенные шкуры крыс и шкуру более крупного животного, которое я не смогла опознать по остаткам. Я с трудом сглотнула, пытаясь представить, как он, должно быть, выжил все это время.

- Кто-нибудь давал тебе еду и воду? — спросила я.

Он сам бросил взгляд на ведро. - Вначале да. Мне давали кашу и воду. Через некоторое время еда стала редкостью. Я был вынужден собирать воду, капающую в мою камеру, когда случался дождь.

Алейсия прикрыла рот ладонью. - В ведро для мочи?

- Алейсия, — прошептала я. — Будь милосердна.

- Ну, это отвратительно, что ему пришлось прибегнуть к таким мерам.

Покачав головой, я снова обратила внимание на отца. - Когда тебя заключили в тюрьму? И кто это сделал?

- Когда я вернулся из Ливерии. Я пытался убедить Сактона Крейна, что

- Истребление. - Я вспомнила слова, нарисованные в нефе.

- Да. Я был уверен, что меня изгонят за богохульство. Объявят еретиком. Вместо этого они забросили меня в эту камеру гнить, и я здесь с тех пор.

- Подозреваю, что они оставили тебя голодать, когда бежали.

- Э-э… если позволите… прервать вас. - Голос из-за зала привлек мое внимание к коренастому мужчине с круглым животом и мягкой челюстью. Несмотря на длинную черную одежду, похожую на робу, которая с ее рваным расклешенным подолом немного напоминала платье, я узнала его, парень из деревни.

- Корвин? - Холодная рука схватила меня за руку, и я обернулась и увидела, что меня держит Алейсия.

- Скажи мне, что ты не выпустишь Корвина Гринсгейта из клетки. Ему там место.

- Я выпущу его просто потому, что ты это сказала. - Я вырвала руку.

- Мэйвит… его семья из Круксмира.Порт пиратов? - Прибрежная часть Круксмира представляла собой рыбацкую общину, состоящую, по слухам, из кучки пьющих эль громил и воров. Сактон Крейн однажды назвал его городом порока и греха.

- Если ты думаешь, что это весомый аргумент для меня, из всех людей, то ты явно забыла, с кем разговариваешь. - Я вышла из камеры отца в коридор.

- Ладно, но это еще один рот, который нужно кормить.

- Я… я на самом деле знаю, где есть изобилие еды. - Корвин сжал пальцы вокруг решеток своей камеры. - Целая кладовая. Наткнулся на нее, когда впервые пришел в храм.

- Но ты не скажешь, пока мы тебя не выпустим, — сказала я ровным тоном.

- Ну, это… Да. Нет.

- Видишь? Не стоит таких хлопот, — вступила в разговор Алейсия. - Кроме того, он может быть опасен.

- Обещаю, я стою этих хлопот. Правда, вы сможете есть целую неделю. - Его улыбка сменилась мучительным выражением, и он прижал руку к животу. - А я просто опасно голоден. Не ел уже несколько дней. Еще не дошел до стадии, когда начинаешь есть грызунов, но близок к этому. Признаю. - Он сдвинул брови. - Странно… Твои глаза, они такие серебристые. Красивые, не пойми меня неправильно, но странные.

- Спасибо, что заметил. - Я потянула за замок на его клетке, но, как и другие, он не поддался. - Скажи нам, где эта кладовая, и мы принесем тебе еды.

- Нет.

- Мы могли бы найти ее сами, - возразила Алейсия.

- Вас обнаружат другие, прежде чем вы это сделаете.

- Другие? - Я нахмурилась. - Есть еще кто-то?

- Почти вся деревня. Или… те, кого Сактон Крейн счел достойными спасения.

- Вы видели бродившего мужчину? Высокого, вероятно, в черном плаще?

- С ужасным шрамом на лице? - Тихими шагами Алейсия подошла ко мне, и я толкнула ее локтем в руку. - Его легко узнать, вот и все, что я хотела сказать. - Она потеребила место, куда я ее ударила.

- Я, наверное, спал, — вздохнул Корвин. - В последнее время я только и делаю, что сплю. Мечтаю о еде.

- Я видел человека, как ты описала. - Хриплый и грубый голос отца раздался сзади. - Подумал, что это смерть, наконец-то пришедшая за мной.

Наконец-то, зацепка. - Ты видел, куда он пошел?

Он поморщился и опустил взгляд. - Старался не смотреть на него. Слышал, как он сказал, что хочет поглотить меня.

Я отшатнулась. - Поглотить тебя? Ты уверен?

- Боже мой, — презрительно фыркнула Алейсия. — Это повод убраться от того человека как можно дальше.

Я бросила на сестру раздраженный взгляд.

Она скрестила руки на груди. - Каннибализм, Мэйв? Можешь себе представить, как целоваться с мужчиной, у которого между зубами застряли кусочки человеческой кожи?

- Хватит. Он не каннибал. - Я снова обратила внимание на отца. - Ты уверен, что не видел, куда он пошел?

Он покачал головой. - Подумал, что будет меньше боли, если я не обращу на него внимания. Когда я наконец осмелился обернуться, его уже не было.

- Я мог бы помочь тебе его искать. - Корвин прижался ближе к решетке. - Если ты меня выпустишь.

- А почему тебя вообще заперли? - Странно, что Алейсия спросила об этом, ведь причина была довольно очевидна. Хотя Грингсайты были желанными пивоварами в деревне, к ним все равно относились с подозрением.

Корвин горько рассмеялся. - Ты спрашиваешь так, будто у Сактона Крейна есть какое-то разумное объяснение тому, почему он запирает людей.

Алейсия оглядела его с ног до головы. - Судя по всему, он, должно быть, не счел тебя очень полезным.

Корвин сдвинул брови. - Так сложилось, что у меня есть очень важный навык.

- Твоя мать была пивоваром, — возразила она, и в ее голосе слышалось скучное раздражение. - А ты был барменом.

- Что такое конец света без хорошего напитка? Бедствие, вот что.

- У нас нет на это времени. - Алейсия отмахнулась рукой. - Если есть еда, нам нужно найти ее и запастись на дорогу.

- На дорогу? - Корвин рассмеялся, произнося это слово, как будто оно было немыслимым. - Вы путешествуете с теми… существами, что там?

- Да, — ответили мы с Алейсией в унисон.

Он пожал плечами. - Могу я присоединиться?

- Нет, — ответила Алейсия раньше меня.

- Пожалуйста. Здесь меня убьют. Сактон Крейн почему-то считает, что я отравитель. - Он нервно хмыкнул, оглядывая меня с ног до головы. - Без обид. Он убедил всю деревню, что эль, который они пьют десятилетиями, каким-то образом влияет на сознание. - Он вздохнул, поднимая свою мантию. - Ему также не понравилось, что я был одет в траурную одежду.

- Что, во имя Бога, такое траурная одежда? — Алейсия скрестила руки и наклонила голову.

- В Круксмере мы носим траурную одежду, скорбя о наших умерших. Я мирно оплакивал свою дорогую мать, пока не появились те существа. У меня не было времени переодеться, пока паук гонялся за мной по деревне. В любом случае, помимо того, что меня обвинили в отравлении, меня засунули сюда за то, что я не ношунадлежащиештаны.

- Ты под ними еще и

- Алейсия. - Вздохнув, я покачала головой и заглянула мимо него, осматривая камеру в поисках каких-либо признаков оружия, но не нашла ничего, кроме ведра, как у отца. - Я освобожу тебя, но побыстрее. Мне нужно найти моего… Ну, он мой друг.

- Он ее любовник. С ужасным шрамом, — прошептала она, и я снова толкнула ее локтем в плечо.

- В любом случае, пожалуйста, не заставь меня об этом пожалеть.

Он отчаянно покачал головой. - Обещаю, не заставлю. Я знаю, что Круксмир считается Портом Пиратов, и для некоторых там это так, но я на самом деле совсем не такой, как они. На самом деле, я — причина, по которой мы с мамой переехали в Фоксглоув. Мой отец считал меня немного слабым. Женственным, кажется, он меня называл. - Он сдвинул брови, опустив взгляд. - Он выгнал меня из единственного дома, который я когда-либо знал. - В его глазах блеснули слезы. - Мать выбрала меня, — сказал он, и его губы растянулись в мрачной улыбке. - Так что мы оба сбежали.

- Назад, — предупредила я и, как и раньше, закрыла глаза, вызывая глиф. Одним ударом я сломала замок, и глаза Корвина загорелись.

- «Значит, это правда, — сказал он, и в его голосе слышалось благоговейное изумление. - Ты действительно ведьма.

- У тебя наглость зашкаливает. - Алейсия махнула в сторону замка. - Закрой его снова, Мэйв, и пойдем дальше.

- Нет! - Корвин бросился к двери камеры. - Я не хотел тебя обидеть. - Сжимая решетку своей камеры, он огляделся, как будто кто-то мог его услышать. - Если честно, я всегда как-то восхищался ведьмами. О, но не говори Сактону Крейну, что я это сказал. Он бы меня точно изгнал.

Покачав головой, я шагнула вперед и сняла замки с двери, позволив ей свободно открыться. - Я не ведьма. Я не знаю, что это такое и почему это происходит со мной.

- Жрица знала бы, — сказал отец сзади. - Она всезнающая.

- Да, ну, если только у тебя не видения о ней, ее здесь нет. Ты упомянул про еду, Корвин? - Алейсия вывела его из камеры и подтолкнула вперед. - Покажи нам.

- Я должна найти Зевандера. У меня нет времени искать еду.

Алейсия опустила плечи. - Ради всего святого, Мэйв. Разве ты не думаешь, что Зевандер будет рад перекусить, когда ты его найдешь? Пожалуйста, я не могу упустить возможность что-нибудь съесть. Отцу нужно поесть, — сказала она, помахав ему рукой.

- Я выживу…

- Тише, отец, ты угасаешь на глазах.

Я вздохнула. - Ладно. Но нам нужно торопиться. Я должна его найти. Он не…» Я остановилась, но любопытство в глазах Алейсии подсказало мне, что я сказала достаточно.

- Он нечто?

- Забудь, что я что-то говорила. - Я прошла мимо нее, отказываясь отвечать на ее вопросы. - Пойдем, Корвин.

- Да, конечно. - Он подбежал ко мне, и я бросила взгляд в его сторону и увидела, что он поднимает полы своей мантии, пока мы вдвоем шли по коридору. - Они так мешают, когда бежишь, спасая жизнь.

- Не говори мне об этом.

* * *

- Почти… вот, я открыла! - Замок на двери, перед которой они стояли, щелкнул, и когда Алейсия открыла ее, они обнаружили кладовую, в которой стояли несколько десятков полок, забитых банками с едой. Больше еды, чем я видела за последние недели.

- Боже мой. Тебе действительно не все равно на меня. - Алейсия поднялась на ноги, отряхивая юбку. - Кто бы мог подумать?

- Следи за языком, Алейсия, — сказал отец, входя внутрь. - Красный Бог позаботился о нас.

Нахмурившись, я прошла мимо него к банке с персиками. - Красный Бог просто смотрел бы, как мы умираем с голоду. - Я чувствовала, как строгий взгляд отца прожигает меня из угла глаза.

- Ты утратила веру.

- У нее ее никогда не было, отец. Как и у меня, если мы уже исповедуемся в своих грехах. - Алейсия вытащила с полки банку с мясом, и я еще сильнее нахмурилась, наблюдая, как она открывает завинченную крышку.

Я бросилась к ней, схватив ее за руку. - Что ты делаешь? Это сырое мясо. Тебе станет плохо.

Алейсия рассмеялась. - Опять это. Весь мир болен, Мэйв. Пока из меня не вылезают пауки, какая разница? «Оставь меня в покое. - Вырвав руку, она снова открыла банку, и я с ужасом наблюдала, как она пожирает сырое мясо, красный сок стекает по ее подбородку. Она стонала и запрокидывала голову, словно это самое вкусное, что она когда-либо пробовала.

Корвин стоял рядом со мной. - Сколько именно времени прошло с тех пор, как она, э-э… ела?

- Определенно, не достаточно долго для этого. - Я открыла банку, которую держала, и вытащила один из персиков. В тот момент, когда сладкий вкус коснулся моего языка, я закрыла глаза, на мгновение вернувшись в те дни, когда дедушка делился со мной миской свежих персиков и теплого медового хлеба.

Но я не была там.

Я стояла в кладовой с едой, в жутких подземельях храма, в то время как Зевандера нигде не было. Оглядев полки, я схватила баночки с мясом, морковью и яблоками. - Возьмите пару банок, но не слишком много.

Неприятный холодок пробежал по моей шее, пока они суетились, собирая баночки. - Подождите. - Волосы на затылке у меня встали дыбом. - Нам нужно уходить. Сейчас же.

Мы бросились к двери. Два солдата фонковянцев стояли, преграждая путь, нацелив на нас оружие. Один из них бросился к Алейсии, схватил ее за руку и вытащил из кладовой.

Она закричала, уронив банки с едой на пол. - Отпусти меня! - Она била его кулаками и царапала.

Другой держал оружие, направленное на меня, и мой взгляд метался между Алейсией и ним. - Отпусти ее, — предупредила я.

Краем глаза я заметила, что Корвин рухнул на пол, и быстрый взгляд вниз показал мне, что он потерял сознание.

Солдат переключил свое внимание на него.

Я резко вдохнула и протянула руку, мои смертоносные пальцы сжали его горло, прежде чем я смогла себя остановить. Солдат рассыпался в прах.

С широко раскрытыми глазами второй охранник затолкнул Алейсию обратно в кладовую к нам и с силой захлопнул дверь, погасив

- Нет! — я рванулась вперед, и замок щелкнул. На нашей стороне у двери даже не было ручки. - Нет, нет! — я ударила ладонью по твердому дереву. - Выпустите нас отсюда! Выпустите!

- Мэйвис, — сказал отец за моей спиной, но я не ответила, отчаянно пытаясь открыть дверь. - Мэйвис! » В его голосе слышался тот строгий тон, который я помнила с детства, и я замерла. - Что только что произошло?

- Разве ты не видишь, что мы заперты в кладовой, отец? — резко перебила меня Алейсия, не дав мне ответить. - Боже мой, несколько месяцев в камере — это не оправдание.

- Следи за своим тоном, девочка. Я все еще твой отец.

- Который бросил нас, — возразила она.

- Меня посадили!

- Ты бросил нас задолго до этого!

- Успокойтесь. - Я прижала лоб к дверной панели и выдохнула. - Что касается того, что произошло, отец, история слишком длинная, чтобы ее рассказывать, да и я слишком устала. Просто знай, я та же самая, какой всегда была.

- Да, только чуть-чуть опаснее, — добавила Алейсия. - И чуть бледнее, если хочешь знать мое мнение.

- Кто-нибудь проверил, как там Корвин? - В темноте не было видно, где он упал.

- Я в порядке. Голова немного болит, и, кажется, я порезался об осколок стекла… возможно, в бреду съел кусок сырого мяса, но я выживу. Думаю. Просто… только не трогайте меня.

Дверь щелкнула, и я, нахмурившись, отступила назад.

Когда она распахнулась, на пороге стояли Сактон Крейн и полдюжины мужчин, преграждая путь. Его губы скривились в выражении отвращения. - Итак, ведьма вернулась.

ГЛАВА 49 КАЗИМИР

В желудке Казимира поднялась волна тошноты, когда он уставился в мутный иллюминатор камбуза над головой Дравиена, наблюдая, как сине-серые волны плещутся под качкой корабля. Запах соленой воды и подгоревшего мяса обволакивал его нос и горло, не способный заглушить резкий зловонный запах потрошеной рыбы. Старое и изношенное дерево скрипело, пока торговый корабль нес их из Винтертайда вниз вдоль южного побережья к тому месту, где они надеялись высадиться в Венефикарисе к вечеру следующего дня. Более быстрый маршрут, но, по мнению Казимира, отнюдь не самый легкий. Дравиен устроил им перевозку на этом судне, заявив, что капитан — его давний друг, но Казимир не стал доверять ему — или его друзьям — больше, чем в ту первую ночь, когда они столкнулись с ним в таверне.

Корабль резко накренился, когда волна обрушилась на него сбоку, толкая кастрюли и сковородки, которые зазвенели позади него. Масляная лампа раскачивалась на крюке, бросая неровные тени, от которых у него скрутило живот, и последний прием пищи подступил к горлу. Он путешествовал по морям и раньше, но никогда по участку, который так бушевал и рычал, словно собирался отгрызть киль.

— Ты не очень-то морской человек, да? — Дравиен улыбнулся, усаживаясь напротив него и откидывая голову, чтобы сделать глоток эля. — Выглядишь немного бледным.

— Никогда особо не любил море.

Рядом с ним Равецио небрежно сидел в кресле, не обращая внимания на постоянное покачивание корпуса, и потягивал эль.

- Я помню свой первый рейс из Каликсара в Веспирию. Мы спускались мимо Малевиариса по пути в Винтертайд. Был ужасный шторм, который тряс корабль, словно зверь, терзающий свою добычу. Полдюжины человек упали в то ледяное море. - Он постучал по иллюминатору за своей спиной. - Я наблюдал с камбуза, как сиренийцы окружили их и пожрали. Их зубы — как заточенные лезвия. Они любят дразнить свою добычу, нанося понемногу мелкие порезы. Запах крови в воде приводит их в ярость. - Улыбка не сходила с его губ, пока он смотрел вдаль, словно погрузившись в воспоминания. - Но не как акулы. Акулы убивают честно. Целенаправленно. Ради еды и ничего больше. Сиренийцы, с другой стороны, убивают ради развлечения. Они пожирают, потому что знают: сама мысль о таком — о жизни, разбитой в чревах чудовищ, — приводит нас в ужас.

Эта история, безусловно, не уменьшила скручивание в желудке Казимира.

- Ну, это разрушило все мои фантазии о том, что они могут быть красивыми и соблазнительными. - Равецио хмыкнул и сделал еще один длинный глоток своего напитка, прежде чем протянуть руку к бутылке.

- Самые жестокие звери в мире прекрасны. - Дравиен выхватил бутылку у Равецио и первым наполнил свой стакан.

- Кстати о жестоких зверях, а ваш добрый генерал, ваш наниматель, намеревался убить Долиона? — спросил Казимир, игнорируя бурление в желудке, пока корабль качался на каждой волне.

Дравиен фыркнул. - Полагаю, теперь это уже не имеет значения. Я обречен, расскажу я тебе или нет. Я должен был вернуть кровавые камни любой ценой.

- Это была личная просьба или приказ короля?

Его губы снова изогнулись, глаза сузились, устремившись на Казимира. - Одолжение. - Он уткнулся лицом в чашку и поморщился, глотая. - Для капитана Зиванта.

Казимир нахмурился. - Она наняла тебя в качестве одолжения капитану Зиванту.

- Похоже, в костях доверенных лиц твоего короля нет ни капли верности.

Казимир провел рукой по лицу. То, что Зивант оказался предателем, его не удивило. Его беспокоило лишь то, что его поиски Дорджана, возможно, преследовали более стратегическую цель. - Значит, соласионцы хотят камни. Вот в чем дело. Генерал интересуется только септомиром.

- Генерал Лойс плевать хотела на септомир. Она согласилась выследить их только в обмен на одну вещь.

- Зевандер.

Щека Дравиена дернулась, словно даже звук его имени беспокоил его. - Ее одержимость не знает границ, — сказал он, сжав челюсти.

- Ты завидуешь ее привязанности к нему?

- Я завидую той защите, которую ее привязанность ему обеспечивает. Будь он на моем месте? Нарушив ее приказы таким образом, он понес бы не более чем строгий выговор и безобидное наказание.

- Я слышал, что ее наказания далеко не безобидны, — возразил Казимир.

- Ты слышал верно. И хотя Райданн страдал от ее рук, он никогда не был свидетелем ее самых жестоких мучений. Таких, какие суждены мне.

- Все мучения жестоки, — сказал Равецио, и его голос стал более серьезным.

- Есть разные степени жестокости. Худшее, что я когда-либо видел, — это то, что она причинила

- Мы были заключенными в шахтах, — сказал Казимир. — Я слышал слухи о ее жестокости.

Опустив взгляд, Дравиен улыбнулся. - Истории, которые ты слышал, — лишь тень. Твой друг, может, и ее избранник, но не заблуждайся: маска нормальности, которую он носит, скрывает кошмары. Голоса. Неуверенность в том, что в любой момент она может найти его, когда он меньше всего этого ожидает. Она, без сомнения, искала его в землях смертных. Даже угроза голода и болезней не могла удержать ее от того, что ей причитается.

- Она наняла тебя за деньги?

Он усмехнулся, покручивая напиток в чаше. - Раба нельзя нанять за деньги. Они делают то, что им приказывают.

Казимира беспокоило, как легко его заманили в чувство сожаления к этому ублюдку.

- Пойду пописаю. - Равецио отодвинул чашку и встал.

- Обязательно целься по ветру. Сегодня ночью волны острые, как зубы, так что тебе, возможно, придется хвататься не только за член, чтобы удержаться.

Казимир хмыкнул, его тошнота улеглась настолько, что он смог сделать глоток. - Думаю, мне тоже придется пописать.

Дравиен кивнул, его глаза по-прежнему говорили о том, что он погружен в раздумья.

Когда Казимир поднялся на ноги, он был уверен в двух вещах: время, проведенное на корабле, не приучило его к морской качке, а выпитый алкоголь не притупил бульканье в желудке, как он надеялся. Он шатался под качкой корабля, поднимаясь по скрипучей лестнице на верхнюю палубу. Порывы ветра еще больше затрудняли путь к носу, но сгущающиеся сумерки заставляли его прищуриваться в темноте, пытаясь найти Равецио.

Он обернулся, ища друга, и услышал крик, от которого волосы на затылке встали дыбом. Не обращая внимания на неуверенную походку, Казимир спотыкаясь дошел до края корабля и заглянул за борт, вглядываясь в черную воду внизу.

Руки, отчаянно махая, прорвались сквозь поверхность. - Помоги! — крикнул Равецио, и, не задумываясь ни на секунду, Казимир сбросил ножны с спины и нырнул в воду головой вперед.

Черное море могло бы быть ледяным, но Казимиру оно показалось лишь тепловатым, поскольку температура его крови быстро приспособилась — благословенный дар его магии. Он прорезал бурные волны, плывя к своему другу, который не мог удержать голову над водой.

Что-то ударило его по ноге, но Казимир не обратил на это внимания, продолжая плыть к Равецио. Когда он наконец доплыл до него, другой Леталиш только что снова погрузился под воду, и Казимир нырнул за ним. Мягкий свет осветил воду под ними, и Казимир резко обернулся, когда что-то проскользнуло мимо него. Еще одно проскользнуло с другой стороны.

Акулы?

Он не мог сказать наверняка, так быстро и плавно они двигались в воде. Ухватившись за руку Равецио, он вытащил его наверх, и оба вынырнули на поверхность, жадно хватая воздух.

Равецио кашлял и выплевывал воду, а Казимир не спускал глаз с движения под ними. - Они… стащили меня прямо… с палубы.

— Что это за существа?

— Думаю, это сиренийцы… о которых Дравиен упоминал… Они пытались укусить меня, но… по-моему, моя кровь им не очень понравилась. — Он хрипло хмыкнул, ухватившись за плечо Казимира, чтобы не утонуть. — Проклятые Гарпии.

Корабль стоял как маяк, недосягаемый для них, и Казимир заскрежетал зубами. Жгучая боль пронзила заднюю часть его ноги, и он дернулся вперед. - Черт возьми!

- Они играют с нами.

- Посмотрим, как хорошо они плавают во льду. - Он рыкнул и протянул руку к воде, рассыпав по поверхности белый туман. Волны застыли на месте, нависая над ними, словно хрустальные гиганты. Их тела покачивались в уменьшающемся ореоле воды, пока лед сжимался вокруг них. Казимир дернул Равецио к краю ровного участка и одним рывком поднял его вверх.

Равецио вцепился в лед, пытаясь удержаться, но со скольжением упал обратно в воду, подняв брызги. - Черт, как здесь скользко!

- Дай мне пойти первым. - Казимир сжал руки в кулаки, и на его коже расцвели маленькие шипы. Он поднялся по краю льда на ровную поверхность, остановившись лишь на мгновение, чтобы перевести дух.

- Не мог бы ты поторопиться? Эти штуки все время цепляются за мою ногу.

- Наверное, они проплыли под льдом. - Казимир наклонился через край, протянув сгиб руки и удерживая одну ладонь с шипами на льду, и вытащил друга на лед.

Выбравшись из воды, Равецио прислонился головой к поверхности и задрожал. - По-моему, мне снова надо пописать.

- Подожди с этим пока. - Казимир вглядывался в темноту в поисках каких-либо признаков суши, но ничего не было. Ничего, кроме открытой воды под тусклым лунным светом. Он все еще мог разглядеть корабль вдали, но тот был еще дальше, и они никогда не смогут опередить то, что скрывалось внизу. - Блядь!

- Что теперь? — спросил Равецио.

- Подождем и будем надеяться, что этот остроухий придурок нас заметит.

Равецио покачал головой. - Не задерживай дыхание.

Сильный удар под ними сбил Казимира с ног. - Что это было, черт возьми? - Последовал еще один сильный удар, и звук раскалывающегося льда привлек его внимание к тому месту позади них, где по льду ползли глубокие трещины. Третий удар разбил лед, и они оба поплыли к водной глади на небольшом куске, размером не больше их тел.

- Все становится только лучше. - Равецио поднялся на колени, упираясь руками. - Если бы эти мелкие девки замедлились хоть немного, я бы превратил их в декоративные якоря.

- К сожалению, думаю, они слишком умны для этого.

Лед закачался, сначала медленно, не более чем легкое покачивание. Предупреждение.

- Держись, — предупредил Казимир, когда покачивание ускорилось,

Как только руки Казимира освободились, лед снова сдвинулся, и они поскользнулись на другую сторону. Он снова ударил ладонью, чтобы закрепиться, и приготовился к очередному резкому толчку.

Вместо этого плавающий кусок льда спокойно покачнулся и снова выровнялся, и, нахмурившись, они оба уставились друг на друга.

Все было тихо. Ни единого всплеска снизу.

Казимир осмелился заглянуть за край и обнаружил, что от льда в стороны растекается жемчужно-белая субстанция. - Что это, черт возьми?

Равецио подполз к нему и заглянул за край. - Если тебе удалось при этом умудриться потянуть себя за член, я впечатлен.

Высокий визг задрожал в черепе Казимира, и оба прижались ладонями к ушам.

— Черт возьми! — Равецио стиснул зубы. — Кажется, у меня голова взорвется!

Громоподобный треск прорвался сквозь их руки, закрывавшие уши, и холодный, мокрый предмет ударил Казимира по лицу. Он открыл глаза и увидел, как блестящая розовая капля падает на лед, когда он сел, выпрямившись. Еще больше капель и кусков падали на лед, сыпавшись с неба.

Они оба в панике огляделись: по поверхности были разбросаны руки, уши и плавники. В воде под ними плавали кусочки того, что, как Казимир был уверен, были частями тел сиренийцев. Айсберг покачнулся в сторону плоской ледяной поверхности, от которой он ранее откололся, и они оба вскарабкались на чистый участок льда. Взглянув в воду, они увидели, как к ним поднимается темная фигура.

Протянув руку, готовый послать в нее ледяной взрыв, Казимир ждал — пока, наконец, из воды не вынырнул Охотник с зелеными волосами.

Он опустил руку. - Дравиен?

- Не поможешь мне выбраться из воды? Акулы вот-вот начнут пожирать останки. - Он поднял руку, и Казимир схватился за нее, вытащив его на ледяной выступ. Длинные черные шипы, торчащие из его позвоночника, скользнули под одежду и исчезли.

- Их привлечет не мясо, а чистая сила твоих огромных яиц. - Равецио хмыкнул, схватившись за его другую руку, чтобы подтянуть нижнюю часть тела на айсберг.

- Это ты сделал? — спросил Казимир, заметив нижнюю половину сиренийца — чешуйчатый серебристый плавник, дергающийся в воде там, где, должно быть, его укусила акула.

- Иногда я могу быть полезен. Даже героичен.

- Боже мой, что ты наделал? — Равецио заглянул в воду.

- Шипы на моей спине выделяют яд. В воде он быстро распространяется и попадает в их жабры. Удерживает воду внутри их тел, пока они не лопнут.

Фыркнув, Равецио отошел от края. - Я был уверен, что ты уплыл бы без нас.

- Поверь мне, я хотел.

- Должно быть, это какое-то проклятие, если ты готов так нырять в ледяное море. Или у тебя самое большое и щедрое сердце. - Равецио приложил ладонь к груди и громко рассмеялся.

Дравиен закатил глаза и посмотрел на корабль. - Капитан бросил якорь, но не может приблизиться к ледяному покрову. Если ты сможешь проложить путь, мы пройдем большую часть пути пешком.

- Думаю, я справлюсь. - Казимир поднялся на ноги, и окружающая обстановка изменилась. Он покачал головой и протянул руку, выпустив струю тумана, которая расширила поверхность вокруг них. Корабль вдали покачивался и размывался, его зрение то расширялось, то сужалось. Становился все меньше и меньше.

- Черт. Его укусили» — это было последнее, что он услышал от Дравиена, прежде чем его поглотила тьма.

ГЛАВА 50 МАЭВИТ

В какое бы помещение под церковью нас бы ни завели, оно отличалось высокими арочными каменными стенами, достаточно высокими, чтобы в них поместился Райвокс, если бы он захотел пробраться в храм. Это было похоже на какое-то подземное укрытие, о существовании которого я не подозревала за все время, что жила в Фоксглаве, но древняя кладка и впечатляюще резные колонны говорили о том, что оно стояло здесь уже столетиями.

В одном конце огромного пространства стоял алтарь с крестами и свечами. В остальные три стены были высечены сотни ниш — каменных укрытий, набитых соломой и одеялами, с мерцающими свечами. Судя по всему, спальные помещения.

Мирный фон для толпы деревенских жителей, окружавших нас, — все они были вооружены каким-то оружием.

— Что это за место? — прошептала я, оказавшись в центре собрания, насчитывающего не менее сотни человек, а то и больше, ни один из которых не смотрел на меня прямо дольше, чем на секунду.

— Гробница, — ответил мой отец. — Здесь хоронили древних священнослужителей. Должно быть, тела уже вынесли.

— Спать там, где гнили трупы? — Алейсея сморщила нос. — Отвратительно.

- Не более отвратительно, чем смотреть, как ты пожираешь банку сырой печени, — сказала я, пробегая взглядом по заграждению в поисках прохода или бреши.

Толпа расступилась, и Сактон Крейн вошел в круг, где мы стояли, а стук его посоха пронзил мои нервы. - В этом круге заключено гниющее, гноящееся семя нашего благочестивого прихода! - Его губы искривились в насмешке, когда он говорил, но дрожь в голосе выдала его. - У нас есть ведьма, еретик, блудница и распространяющий чуму морской змей!

- Морской змей? — тихо спросил Корвин сзади. - Я даже не люблю море. Мне от него тошно.

- Блудница, — горько рассмеялась Алейсея. - А как же назвать тебя, Сактон Крейн? Человеком, наслаждающимся удовольствиями блудниц?

- Богохульная демоница! Каждое слово, вырывающееся из ее уст, — это дьявольский яд.

- А ты — лицемер, — продолжала Алейсея. - Разливающий яд в умы всего прихода. Скажи мне, где твои настоящие брюки, а? - Она указала на его длинную красную мантию. - Готова поспорить, что под ней у тебя ничего нет.

По толпе деревенских прокатился хор возмущенных вздохов.

Сактон Крейн оскалил зубы в злобной гримасе. - Мне следовало сжечь тебя, а не изгонять в лес. Вас обоих! - Он бросился ко

Корвин вздохнул. - Наверное, я это пропустил, когда потерял сознание.

- Одно прикосновение — и пуф! — Сактон Крейн драматизировал каждое слово, размахивая руками. - Мы все прокляты Красным Богом из-за неё! С того дня, как она родилась, он стремится наказать нас. Посмотрите на её глаза! Серебряные, как глаза дьявола. И я говорю: пора изгнать зло из стада нашего бога раз и навсегда!

Толпа зашумела, полная рвения и страха, и потянулась вперед, оттесняя нас к алтарю позади нас.

- Красный Бог говорил о Децимации, наказании за наши нераскаянные грехи! Мои добрые люди, давайте очистимся. Принесем в жертву наших четырех самых безбожных грешников в одном единственном жертвоприношении.

Толпа зарычала в знак согласия, и звук их приговора эхом разнесся вокруг нас.

- Полагаю, сейчас действительно ужасное время признаваться, что ты мне всегда нравилась, — прошептал Корвин мне на ухо. - Черная одежда была несколько однообразной, но ты прекрасна, несмотря на то, что выглядишь так, будто постоянно в трауре.

- Не сейчас, Корвин, — сказала я, не отрывая внимания от толпы, чьи кровожадные глаза говорили мне, что нет никакой возможности апеллировать к их сочувствию.

- Конечно. Просто подумал, что должен тебе сказать, раз уж мы все умрем. И каким романтичным жестом это будет — сгореть вместе. Не многие мужчины могли быдействительносказать, что готовы сгореть за тебя.

- Хватит, Корвин! — резко прервала его Алейсея.

- Прости. Я нервничаю, когда болтаю… э-э, болтаю, когда нервничаю. И пукаю тоже. О, боже… метан воспламеняется?

Алейсея застонала, проводя руками по волосам. - Ради бога, кто-нибудь, сожгите меня уже.

Толпа продолжала давить на нас, их оружие торчало вперед, словно стена из шипов и колючек, постепенно оттесняя нас назад. Я обернулась, ища спасения, но единственный выход находился на противоположной стороне гробницы, за толпой.

Земля хрустела под моими сапогами, и я посмотрела вниз и увидела веточки, солому и пропитанную маслом ткань, разложенные со злобной тщательностью. Растопка. Их сложили плотным кольцом над Железной поверхностью, где в металле отпечатались следы.

Человек, одетый в характерные одежды духовенства, вручил Сактону Крейну связку растопки, сформированную в факел. Сактон Крейн пересек круг к пылающему жаровне в углу алтаря, и мои нервы задрожали, когда он окунул факел, и смола, размазанная по связке дров, быстро загорелась. Дрова шипели и потрескивали, когда он повернулся.

Я привыкла к черному пламени Зевандера — скорее к питомцу, чем к стихии, — но этот вид огня был иным. Я видела, как это адское сияние поглощало невинных женщин и мужчин, и не быстро, как Сейблфайр. Нет, огонь, который я знала, был медленным и мучительным. Он пожирал в своем собственном темпе, наслаждаясь плотью.

- Они сгорят заживо. Их крики страдания положат конец нашим собственным! - Голос Сактона Крейна дрогнул от его пронзительных слов.

Еще больше одобрения.

- Красный Бог снимет это проклятие! Он пощадит нас!

Их бурное ликование потрясло мои нервы. То, что целая деревня могла так ликовать, наблюдая, как горят четыре невинных человека — и ни один из них не осмелился бросить ему вызов — говорило о власти, которую Сактон Крейн имел над их умами. Прихожане, которые при других обстоятельствах, возможно, улыбнулись бы мне на рыночной площади. Я могла только представить, как они прогнили до мозга костей под этими сияющими выражениями лиц.

Корвин хныкал позади меня. - Я всегда боялся сгореть заживо. Не могу придумать ничего более мучительного.

- Отпустите их! - Знакомый голос возвысился над шумом, и губернатор Гримсби, прижав костыль под мышку, поковылял вперед. С изможденным и бледным лицом он оглядел своих прихожан, и я возненавидела то, что его вид принес мне облегчение. - Ради Бога, разве мы не страдали и не приносили жертв достаточно? Я устал. Устал от постоянных требований Красного Бога. - Он протянул руку в нашу сторону. - Они не страшнее тех существ, от которых мы прячемся за этими стенами. Отпустите их! Мы можем жить в мире. Хватит убивать. Хватит сжигать. Не тогда, когда мы уже потеряли так много. Мы морили голодомдетей, ради всего святого, и зачем? Ничего не изменилось! Нам не стало лучше.

- Предательский дурак, — прошипел Сактон Крейн. - Я никогда не любил тебя и не доверял тебе.

- Ты никогда не приветствовал вызывающие мнения. Ты правил этим приходом железной рукой, и я больше не буду молчать.

Едва он произнес эти слова, как его шея разорвалась от удара лезвия.

Я затаила дыхание, глядя на коренастого мужчину, который пронзил его, с выражением чистой злобы на лице. Черная татуировка змеи на его шее указывала на то, что он был одним из «Кормщиков» губернатора Гримсби — ничтожеств, которые взыскивали долги и назначали наказания тем, кто не платил. Когда губернатор упал на колени, задыхаясь и кашляя кровью, ледяные пальцы шока сжали мою шею, и еще сильнее, когда толпа ринулась к нему, вонзая копья в его тело.

- Стоп! — закричала я, но они продолжали, всаживая в него оружие над растущей лужей крови.

Панические вздохи вырывались из меня, когда я обратила взгляд на Сактона Крейна и изучила холодное, отстраненное удовольствие, окрашивающее его выражение лица. Мужчина поднял подбородок, его глаза блестели властью. Неприкасаемый. Вызов, чтобы выступить против него.

Я вспомнила те дни, когда он стоял перед собранием, подталкивая женщин, которых он заклеймил как ведьм. Заставляя замолчать голоса, которые, возможно, были достаточно смелы, чтобы выступить против него. Я с ужасом наблюдала, как его ученики нападали на и без того раненого человека, хихикая во время этого занятия.

— Безбожным еретикам нет места в нашем стаде, — сказал он с отвратительным спокойствием.

— Это мерзость против воли Бога, — бросил вызов Отец сзади, и его голос дрогнул. — Пусть Красный Бог сразит тебя на месте!

— Говоришь как настоящий еретик. — Сактон Крейн бросил самодовольную улыбку в сторону Отца. — Может, им стоит вонзить свои копья в тебя в следующий раз.

Смех Алейсеи пронзил нарастающую тишину, сменявшую угасающее возбуждение толпы. - Ты не убил моего отца, когда он вернулся из Ливерии. Почему? Почему ты оставил его в живых? Потому что ты глупо не поверил

Лицо Сактона Крейна побледнело.

- Да, тебе тоже кто-то показал, — продолжала она издеваться. — Кто это был? Кто рассказал тебе о Децимации?

Смущенная, я бросила взгляд на Алейсею и обратно, пытаясь понять, видела ли она или слышала что-то, чего не было у меня.

В глазах Сактона Крейна расцвел суровый и несомненный страх, и он, казалось, уставился в пустоту мыслей. Он бросил факел на хворост, и у меня сердце замерло, когда огонь быстро разгорелся, окружив нас сужающимся кругом пламени.

Я отчаянно оглядывалась по сторонам, ища выход. Жар обжигал мою кожу, пока огонь пожирал хворост, а за пределами огненного барьера собрались жители деревни, образовав стену из копий, направленных на нас.

- Пожалуйста, помоги! — закричал Корвин сзади, бросаясь к участку, который еще не загорелся. Огонь быстро охватил его, не дав ему пройти, и под жестокими ударами копий жителей деревни с другой стороны он отступил.

Руки обхватили меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как отец прижался ко мне. - Не дайте платьям загореться!

Жуткая песня наполнила гробницу, когда прихожане запели «Панихиду грешника» — песню, которую я хорошо знала по прошлым сожжениям и изгнаниям.

Жар растущего костра перехватил у меня дыхание, когда он поднялся выше, угрожающее мерцание, раздуваемое маслом.

- Пол становится теплее. - Паника дрожала в голосе Корвина, когда он переминался с ноги на ногу.

Алейсея и отец тоже стояли без обуви.

- О боже, становится все жарче! Я едва могу стоять на месте! - Коровин перестал переминаться с ноги на ногу и начал прыгать, ноги его танцевали по металлу.

Холодная рука скользнула в мою, и я обернулась, чтобы увидеть, как Алейсея смотрит на меня, но вместо ужаса, который я помнила в ночь ее изгнания, в ее глазах светилась понимающая улыбка. - Они называют тебя ведьмой, Мэйвит. Воплоти их худшие страхи.

Всплеск адреналина охладил мою кровь, когда я уставилась на благочестивую толпу, напомнив себе, что я больше не трусливый ребенок и у меня нет причин бояться своей силы. Я подняла руку, протянув ладонь к Сактону Крейну. - Я дам тебе один шанс — пропустить нас мирно.

Пока костер вокруг нас разгорался, страх, который я видела на его лице, сменился жестоким весельем. - Мы не поддаемся силам зла, девочка. Мы их сжигаем.

Я послала порыв аериза, который отбросил его назад на прихожан, стоящих позади него; сильный порыв ветра развеял хворост и пробил брешь в пламенном круге. По огромной гробнице прокатился коллективный вздох, когда мы вчетвером выскочили из кольца пламени, с горячего металла, а толпа заполнила пробел, чтобы преградить нам путь, удерживая нас прямо за его пределами. Опасно близко.

- Мы должны… уничтожить ведьму! — Сактон Крейн прижал руку к груди, лежа на земле и пытаясь отдышаться. - Она… убьет нас всех!

Сельчане сблизились, их оружие было нацелено и готово к бою, глаза тусклые и пустые. Какая бы ни осталась крупица человечности, она была затмена в этих безжалостных взглядах.

- Ведьма, ведьма, ведьма! — скандировали они в унисон.

Я закрыла глаза и, несмотря на дрожащие нервы, вызвала костяной кнут на ладонь. Он выскользнул на пол, щелкая, когда разматывался из моей ладони, не обращая внимания на пламя, через которое он пролетал.

Скандирование сменилось испуганными криками, когда несколько человек отскочили в сторону.

- Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Я не хочу никому причинять боль! - Один взмах кнута взорвал бы их тела, точно так же, как это произошло с чудовищными телами Примсли.

- Дай мне этот кнут, Мэйвит, я с удовольствием кому-нибудь причиню боль! - Алейсея наклонилась, чтобы поднять его, но не смогла, так как он не поднимался легко. - Черт возьми, эта штука, наверное, весит тонну! Как ты сама его поднимаешь?

Нахмурившись, я с легкостью оттянула его назад, и при обратном ударе он хлестнул одного из прихожан. Раздались крики ужаса, когда конечность мистера Морвенна отделилась от его тела и с громким стуком упала на землю.

Алейсея выдохнула вздох, перешедший в хихиканье, и, нахмурившись в ответ, я заметила, как ее расширившиеся зрачки превратили ее глаза в чернильно-темные.

Толпа отступила на несколько шагов, держась на расстоянии, но не теряя бдительности.

- Не дайте им снова сбежать! — приказал Сактон Крейн, ударив посохом по бетону. - Они — ключ к тому, чтобы положить конец этой чуме и выбраться из этой проклятой гробницы!

Ужасающий раскат отскочил от стен, и толпа замерла.

Тишина.

За ним последовал еще один раскат, словно гром, и все взоры обратились к огромным железным дверям на противоположном конце зала.

- Зараженные! — Сактон Крейн направил свой посох на меня. - Она привела их к нам!

Железные двери вылетели из петель, упав с оглушительным лязгом, от которого задрожала гробница.

Крики заглушили шум бегущих в панике людей.

В дверном проеме стояли Зевандер и его огромный скорпион. Он сжался настолько, чтобы пройти через дверной проем, а затем расширился до своей обычной колоссальной формы.

- Кто это, во имя Бога? — спросил Корвин дрожащим голосом.

- Причина, по которой она не интересуется тобой, — ответила Алейсея.

ГЛАВА 51 ЗЕВАНДЕР

Взгляд Зевандера скользнул по разбегающейся толпе, которая пряталась в небольших нишах вдоль стен, освобождая проход для тех немногих, кто стоял перед алтарем впереди, а за их спинами пылала ломаная дуга пламени. Его взгляд застыл на Мэйвит, и он с расстояния вглядывался в неё, пытаясь обнаружить какие-либо следы ранений. Он пристально смотрел на возвышение, на котором они стояли, и уловил слабый запах подгоревшего мяса, витавший в воздухе. Намерение было ясно, и его взгляд метнулся к человеку в одеянии, который стоял, сжимая в руках богато украшенный посох. Его внимание задержалось там; черты лица того человека вызывали смутное воспоминание.

Это лицо.

Он его знал.

Посох, держащийся перед девушкой. Крики. Кровь, капающая на пол.

Острое и мучительное чувство развернулось в груди Зевандера, словно змеи, пробудившиеся от сна. - Ярость» — слишком простое слово для этого. Слишком эмоциональное. То, что ползло по его крови, было холодным и хищным. Голодным. Его пульс не бился. Он барабанил, пока его взгляд

Самообладание мужчины пошатнулось, когда он, казалось, сам это заметил. Он сделал шаг назад. И еще один.

Скорпион Зевандера снова спрятался в его коже, когда он решительно шагнул вперед, словно яростный шторм, пронзающий гробницу. Рука уже лежала на рукояти меча, и он двинулся, прежде чем его разум успел осознать это действие, вытащив его из ножен.

Высокомерная стойкость, которую старик демонстрировал еще мгновение назад, сменилась выражением страха, и он огляделся, несомненно, ища место, где можно спрятаться.

Но было уже слишком поздно.

Не успел он броситься бежать, как Зевандер вытянул ладонь, отбросив пожилого мужчину на стену позади него. Его тело едва успело рухнуть, как ладонь Зевандера оказалась у его горла, а ярость в его глазах сулила мучительную смерть.

— Прошу тебя, — дрожал пожилой мужчина в его захвате, капли пота стекали по его вискам. — Я не знаю… кто ты, но…

— Ты знаешь, кто я, — прорычал Зевандер. — И я знаю тебя,Сактон Крейн. Ты пытался отнять то, чтопринадлежитмне.

Мужчина нахмурился и пристально посмотрел ему в лицо, возможно, вспоминая его голос из далекого сна.

- Я хорошо тебя помню, — продолжил Зевандер. — Как ты мучил ее. Стриг ей волосы и запирал в камере, как зверя. Ты называл ееодинокой, словно какую-то выброшенную вещь. О, я помню каждый момент с такой ясностью, что тебе должно быть страшно стоять на месте.

Губы Сактона Крейна раскрылись, как у рыбы, пока он искал слова. - Демон… когда я… спал!

Зевандер мрачно хмыкнул. - Нет. Демон забрал твою душу в обмен на услугу. Я просто хочу услышать, как ты кричишь от боли за то, что наделал. Как ты колол ее кожу. Как наблюдал, как она истекает кровью.

- Откуда… Откуда ты это знаешь? - Это была Мэйвит, и тонкое дрожание в ее голосе, словно растянутое крыло бабочки, отвлекло его внимание настолько, что он успел заметить, как она стояла рядом с ним, а в ее глазах блестели слезы.

Как сильно ему хотелось обнять ее и прижать к себе прямо сейчас, но его гнев затвердел, как сталь, вокруг его мышц, и он сжал горло мужчины еще сильнее, наслаждаясь тем, как его кожа краснела.

— Я был там, — безэмоционально сказал Зевандер, не отрывая взгляда от Сактона Крейна.

— Это было много лет назад. Мы даже не знали о существовании друг друга, — возразила она.

— Я знал о твоем существовании с самого детства.

Она нервно рассмеялась. — Я не существовала, когда ты был ребенком.

Он снова отвлек внимание от пожилого мужчины и заговорил тихо, несмотря на напряжение в горле. - Ты называла меня Ангелом.

Мэйвит отступила назад, ее выражение лица было настороженным, и она медленно покачала головой. - Ты… Ты… Это невозможно.

- Я видел видения в темноте. Ты называла меня Ангелом. Ты умоляла меня унести тебя.

Она прикоснулась пальцами к губам, точно так же, как тогда, когда он поцеловал ее в ту ночь, а в глазах ее читалось нерешительное нежелание верить тому, что он говорил. - Я была больна. Мне слышались голоса.

- Ты слышаламойголос. Мой голос, говоривший тебе, что я никогда не позволю им сжечь тебя. Это были мои губы, прижавшиеся к твоим.

Слеза скатилась по ее щеке, и она затрясла головой еще сильнее, чем раньше. - Нет. Нет, я…» Ее тело задрожало, а плотно сжатые губы, без сомнения, сдерживали бурный шторм эмоций, разразившийся на ее лице. - У меня был бред. Голоса в голове, и⁠—

-Онинаговорили тебе эту ложь. Но я уверяю тебя, я был там с тобой. Я согревал тебя своим пламенем, когда они оставили тебя в холоде и ты дрожала

- Ты должна была погибнуть вместе со своей матерью, — прорычал Сактон Крейн. - Серебряноглазый дьявол.

Когда Зевандер повернулся к нему, мужчина поморщился, сжав губы. Убийца научился оттачивать свой гнев, позволяя ему кипеть и наносить неожиданные удары. К концу ночи он познает боль, но пока еще нет, поскольку старик только что открыл дверь для вопросов.

- Что ты знаешь о моей матери? — спросила Маевит, стоя рядом с ним, и Зевандер заставил его замолчать, вцепившись пальцами в его толстую шею.

Тот отвернулся, а затем снова посмотрел на него. - Отпусти меня, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

Зевандер ухмыльнулся и подставил лезвие под подбородок мужчины, отпустив его, как тот просил. Он мог бы случайно заставить его замолчать резким движением руки, если бы не легкий захват Маэвит за его руку.

- Нет. Пусть он говорит, — сказала она, и Зевандер неохотно опустил клинок.

Проведя взглядом по гробнице, Зевандер встретил испуганные взгляды жителей деревни, наблюдавших из своих маленьких ниш, где они прятались. Ни один из них не был достаточно смел, чтобы выйти вперед.

Жалкие смертные.

— Моя мать… ты знал её? — Голос Маэвит снова переключил его внимание на Сактона Крейна.

Сактон Крейн злобно посмотрел на Зевандера, потирая шею рукой. — Знал. Очень близко. Она была очень тихой, но послушной девушкой, пока не начала извергать свои богохульные истории. Еретик во всех смыслах этого слова.

— И это она оставила меня у ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА.

— Нет. Тебя оставил там аколит и никогда не вернулся.

Маэвит на мгновение задумалась. — Значит, она не бросала меня. — Она нахмурила брови, подняв взгляд на Сактона Крейна. — Это был ты. Ты приказал аколиту изгнать меня в лес.

Глаза Сактона Крейна скользнули к Зевандеру, который стоял, теребя большим пальцем острый край своего меча, но он не удосужился ответить на вопрос. Его молчание говорило само за себя.

- Моя мать была фонковянкой?

- Ливерийка. - Он выплюнул это слово, словно оно имело прогорклый привкус во рту. - Ничем больше, чем рабыней.

Руки Зевандера горели от желания увидеть, как из него брызжет кровь, как его глаза тускнеют, когда смерть вкрадывается в его душу.

— Рабыня? — Печаль в голосе Мэйвит была единственным звуком, способным пробить стальную ненависть, пульсирующую в Зевандере.

— Бесполезная, — добавил Сактон Крейн, так непринужденно, словно Зевандер и не собирался слышать, как он умоляет о пощаде.

Скрежеща зубами, убийца наклонился к нему, наблюдая, как тонкие волоски на его щеках встают дыбом. - Помнишь, что я тебе говорил много лет назад? Что я шептал

Губы Сактона Крейна задрожали.

-Мор саманет. Смерть ждет. Судьба не была к тебе милостива, старик. - Он мог бы сжечь его заживо или перерезать ему горло, но оба варианта были бы слишком быстрыми. Слишком милосердными. Зевандер отступил назад, подняв ладонь, из-под кожи которой вылез скорпион.

Наблюдать, как он подпадает под действие яда — гораздо более медленной смерти — было бы гораздо более удовлетворительно.

Глаза Сактона Крейна выпучились, его дыхание стало прерывистым. Эго старика, раздутое слишком долгие годы, сжалось в одном-единственном хныканье. Он мельком почувствовал, каково это — чувствовать себя маленьким и бессильным. Испуганным.

- Нет. Отпусти его, — приказала Мэйвит, к разочарованию Зевандера, и он нахмурился, глядя на нее. - Он пощадил меня. Из страха или из милосердия — теперь это не имеет значения. Сейчас это уже не имеет значения. - Она окинула взглядом окружающую гробницу. - Я покончила с этой общиной. Со всеми ими.

Зевандер снова обратил внимание на Сактона Крейна и провел языком по кромке зубов. - Ты жив только благодаря ее милосердию. Будь у меня выбор, твои органы превратились бы в жидкий пепел, и я бы смеялся, пока ты кричал от боли. Запомни это. Помни, что девушка, которую ты мучил, пощадила твою жизнь. - Кончиком меча Зевандер быстро провел по щеке мужчины, и тот вздрогнул, прижав дрожащую руку к крови, сочащейся из свежей раны. Зевандер ухмыльнулся и последовал за Мэйвит через тихую гробницу, чувствуя, как прижавшиеся глаза следят за ними, пока они направляются к выходу, а Алейсея и двое других идут следом.

- По крайней мере, у твоей матери был характер! - В смехе Сактона Крейна слышались нотки жестокости и безумия.

Зевандер не смог удержаться от усмешки. Несомненно, этот человек сошел с ума, дразня ту нежную руку, которая вытащила его из бездны смерти.

Сделав несколько шагов вперед, Мэйвит резко остановилась и обернулась.

— Она сражалась до тех пор, пока я не перерезал ей горло и не смотрел, как она истекает кровью. Ты же, с другой стороны, кроткая и плоская, как старый пергамент.

Алейсея покачала головой. — О, Мэйв, если ты не...

- Тише, Алейсея. - Наклонив голову, Мэйвит подошла ближе к Сактону Крейну. - Тыубилмою мать?

- У меня не было выбора. Один взгляд на тебя, и я понял, что в ней живет нечто злое.

Мэйвит вернулась к старику, и когда Зевандер повернулся, чтобы последовать за ней, она прижала руку к его груди. - Нет.

Он снова замер, словно привязанная боевая собака. Обычно он был бы склонен проигнорировать ее приказ и выполнить свою клятву убить его, но, как бы он ни жаждал увидеть, как этот человек страдает от его рук, он признавал, что это месть Мэйвит. Ее мучитель. Ее боль. У него не было права отнимать это у нее.

Сначала она стояла молча, словно впитывая слова старика. - Ты мог бы промолчать, и я бы подумала, что ты каким-то образом пощадил и ее тоже. Я бы восхваляла твою милость, какой бы жестокой она ни была. Но ты хотел, чтобы я знала. Ты хотел, чтобы я знала о твоей жестокости и ненависти, не так ли?

Самодовольная улыбка искривила его губы, и он лишь поднял подбородок, словно отвечать ей было ниже его достоинства.

- Ты называешь меня кроткой, потому что я проявила к тебе милосердие? Ты приравниваешь прощение к слабости? - Ее прекрасные серебристые глаза блеснули, выдавая ту непоколебимую силу в голосе, которая тронула сердце Зевандера.

Еще со времени своего первого визита в калигорью, когда он слышал, как тот человек так снисходительно с ней разговаривал, Зевандер жаждал увидеть в ней эту искру бунтарства.

— Почему ты не сжег меня все те годы назад?

Снова его взгляд метнулся к Зевандеру и обратно, но, несмотря на дрожащую губу, он прорычал: — Я должен был. Я жалею, что не сделал этого. Насколько лучше были бы наши жизни, если бы я это сделал.

Сталь в ее взгляде померкла. - Я пыталась быть хорошей. Все, чего я когда-либо хотела, всю свою жизнь, — это чувствовать, что ты меня принимаешь. Что меня принимает приход. Ничего особенного или исключительного. Я могла бы быть невидимой, лишь бы стоять рядом с вами. Я никогда не просила ничего больше, чем твою доброту, а все, что ты мог мне дать, — это терпение, — сказала она, стиснув зубы, и слезы потекли по ее щекам.

Зевандер жаждал забрать ее боль, но он остался неподвижен, наблюдая, как ее истинная сила расцветает прямо на его глазах. Это был уже не кроткий и нежный дождь, а бушующий шторм.

Богиня во плоти.

Она приближалась к нему плавным, выверенным движением, словно меч, вынутый из ножен, и каждый шаг был как смертельное обещание. - Ты мог бы промолчать, и я оставила бы тебя в покое. Вместо этого ты выбрал смерть.

Плоть рассыпалась в пепел там, где она схватила его за руку, и глаза Сактона Крейна широко раскрылись, когда невидимая бездна поглотила его тело. По по-немногу, по каждой конечности и его пухлому туловищу. Пока не осталось ничего, кроме кучи пепла на металлической платформе, где сгорели другие.

ГЛАВА 52 МАЭВИТ

Погруженная в раздумья, я почти не обращала внимания на кувшины, которые запихивала в складку на подоле платья, образовавшуюся, когда я сжала его края. Краем глаза я видела, как Зевандер тоже складывал кувшины в свой плащ; мы оба молчали. Мы покинули гробницу без приключений — жители деревни, скорее всего, были слишком напуганы, чтобы подойти к нам пятерым. Алейсея проводила Корвина и отца на верхний уровень храма, чтобы устроить обоих мужчин в их комнатах, и я бы присоединилась к ним, чтобы поговорить с отцом, но пока не могла сосредоточиться на нем. Не тогда, когда в голове все еще крутились мысли, а пальцы покалывало от смерти Сактона Крейна.

Мы планировали остаться в храме еще на одну ночь, и я была благодарна за возможность поспать. Если сон вообще потрудится прийти.

— Он твой отец, — наконец сказал Зевандер, вытащив меня из моих мыслей.

— Я думала, он мертв. Нам сказали, что он погиб несколько месяцев назад.

Зевандер поймал его на лету и спрятал в плащ. - А тот другой?

- Просто кто-то, кого я знала. - Нахмурившись, я уставилась на свою дрожащую руку, а слова, которые я хотела сказать, путались в голове. - Ты тоже был тем, кого я знала.

- Да.

Мои мысли вернулись к тем бесконечным дням и ночам, когда я была заперта в холоде и темноте, и я вздрогнула. Образы, которые я давно спрятала, по-прежнему оставались такими же яркими. - Ты знал об этом все это время? С самого начала?

- Нет. Я почему-то потерял эти воспоминания. - Он вздохнул, засунув в плащ еще одну банку. - Я чувствовал рядом с тобой знакомое ощущение, уют. Но не мог понять, почему.

- Тот день на тропе. Когда солдат наказал меня. - Прилив стыда согрел мои щеки, когда я представила, как он невидимо наблюдал за каждым ударом того кнута. - Ты тоже был там.

- Да.

- Ты всегда был со мной тогда?

- Нет, не всегда. Я видел отрывки твоей жизни. Моменты, когда я проскальзывал в калигорью.

- Что заставляло тебя проникать в калигорью?

Он сжал брови и уставился на кувшины, спрятанные в его плаще. - Этого должно хватить на наше путешествие, — сказал он, подбирая несколько моих кувшинов. - Пойдем обратно. Думаю, нам всем не помешает отдохнуть.

Мы оба вышли из кладовой и неспешно направились обратно на верхний уровень, но от меня не ускользнуло, что он уклонился от моего вопроса.

- Ты не обязан мне отвечать, — сказала я, перекрывая тихое звяканье стекла, и прижала к себе маленький сверток, спрятанный под юбкой моего платья. Мы прошли мимо камеры, где лежали мертвые дети, и я не смогла заставить себя заглянуть внутрь, чтобы увидеть плюшевого мишку, о котором знала, что он там.

- Видеть тебя было единственным, что держало меня на плаву. - Его голос был ровным и без интонации, не отражая эмоций, которые я видела в его сжатых челюстях. - Когда я потерял тебя из виду, когда я больше не мог тебя вспомнить, я потерял себя.

Странно, насколько хорошо мне было знакомо это чувство. Насколько мрачнее и холоднее казалось мое наказание, когда я больше не слышала его голоса. Я была уверена, что Красный Бог тогда отрекся от меня. Оставил меня страдать за мои грехи. - Они хотели сжечь меня за то, что случилось с Лиллевен.

Он резко остановился и залез в узелок, который я несла, запихивая оставшиеся у меня баночки в свой плащ.

- Ничего страшного, я могу нести часть из них.

- Я бы предпочел, чтобы у тебя в руках не было мешка, полного стекла, если ты настаиваешь на том, чтобы разговаривать всю дорогу обратно.

- Есть что-то, что, как ты предполагаешь, разозлит меня?

Сначала он не ответил, его и без того сердитое лицо оставалось невозмутимым. - То, что произошло, не было твоей виной. Это я пожелал ей смерти. В тот момент, когда ты произнесла эти слова, я тоже захотел, чтобы ее растоптали.

- Что?

Вместо того чтобы ответить мне, он перекинул гораздо более тяжелый мешок через плечо, пока я мысленно переваривала его признание.

-Тыубил Лиллевен?

- Я не хотел для тебя ничего подобного. Я был всего лишь наблюдателем, а ты должна была остаться не более чем гипотетической фигурой. Но чем больше я наблюдал, тем сильнее испытывал к тебе симпатию. Видеть, как они обращаются с тобой как с изгоем, приводило меня в ярость.

Я бездумно посмотрела на него, пытаясь найти ясность в его глазах. Вместо этого я увидела лишь твердую решимость, и когда он подтолкнул меня к лестнице, я отказалась двигаться. Пока он не ответит на мой вопрос.

- Убийство Лиллевен не имело ко мне никакого отношения? - Мне нужно было услышать его ответ. Мое сердце и совесть жаждали узнать, что я не виновата в ее смерти.

- Нет. Я нарушил очень священное правило и вмешался.

Я затаила дыхание и на мгновение замерла. Облегчение? Я не могла точно определить чувство, которое пронзило меня.

Оцепенев, я поднялась на несколько ступенек. Остановилась. Поднялась еще на три и снова остановилась. - Как?

- Я нарушил границу. Я изменил твою судьбу. - Он помолчал, и я оглянулась через плечо и увидела, что он стоит, уставившись в одну точку, с выражением лица, еще более озабоченным, чем раньше, если это вообще возможно. - Ты — моя половинка.

Эти слова отзвучали в моей голове, и у меня подкосились колени, но я успела удержаться, прежде чем споткнуться. Я выдохнула дрожащим дыханием, и мое сердце сжалось от той легкости, с которой он это произнес. - Как это возможно, если я смертная?

- В ту ночь, когда я поцеловал тебя в той камере. В тот момент, когда я пересек ту границу, ты была избрана богами. Отмечена Смертью. - Его взгляд переместился на мое плечо, где я видела светящийся знак несколько недель назад, когда купалась.

Я позволила его словам вонзиться в мою кожу, как тупое лезвие. - Значит, это не судьба свела нас. Это было обман.

Он сжал брови. - Я не мог позволить им сжечь тебя. Я хотел —нуждался— чтобы боги знали, что ты моя.

Гнев внутри меня сжал мои эмоции, зажав мое сердце в тисках. - Они жаждали сжечь меня за преступление, которое совершилты, — резко ответила я.

- И это единственное, о чем я сожалею во всем этом. - Он сделал шаг вперед, и я тоже, только назад, сохраняя некоторое расстояние между нами.

- Те видения, которые у тебя были, еще не произошли. А это значит… если бы ты их не видел, моя мать, возможно, была бы еще жива.

Он покачал головой. - Это правда, я видел видения, которые еще не сбылись, но твоей матери в них не было. Ты все еще жила со своей приемной семьей. Сельчане все еще избегали тебя, как и сейчас. То, что я сделал, не имело никакого отношения к предыдущим событиям.

- Откуда тебе знать! То, что ты сделал, могло изменитьвсе. - Слезы подступили к краям моих глаз, когда я уставилась на него. - Ты говоришь, что боги жестоки. Возможно, все это наказание.

- Хотелось бы сказать тебе, что я сожалею о том, что вмешался. Что, если бы я вспомнил твое лицо, я бы постарался держаться на расстоянии. Чтобы ты могла жить в мире. Но я не могу, — сказал он, стиснув зубы. - Зная, кем ты была для меня, кем тыесть, это убило бы меня. Теперь я это понимаю. Моя эгоистичная натура не изменилась за все те годы, что я был вдали от тебя. - Сжав губы в твердую линию, он покачал головой. - Боги решили. Судьба может совершать изменение пути тысячу раз, но в конце концов это всегда будем мы с тобой. Ты — моя половинка.

- Перестань так говорить.

- Ты — моя. Моя половинка. Ты всегда была моей. - Он протянул ко мне руку, но я оттолкнула ее.

Я не хотела, чтобы меня трогали. Мне не нужна была его ласка. Мне нужно было пространство, тихая тьма, чтобы собраться с мыслями. Чтобы понять, что все это значит, без тяжести его взгляда на мне. Мне нужно было дышать. - Я никому не принадлежу.

Напряжение в его мышцах, то, как они дрожали, несмотря на его безэмоциональное лицо, говорило мне, что я задела больной нерв. Тихая ярость закружилась в его глазах, но он подавил ее. - У тебя есть полное право злиться.

- Яи такзлюсь!

Его взгляд оставался непоколебимым, когда он осторожно поставил мешок с едой на ступеньку и снова двинулся ко мне. Не успела я сделать шаг назад, как он схватил меня за руку. - Вымести это на мне.

Нахмурившись, я покачала головой. - Ты сошел с ума?

- Ударь меня. Порежь меня. Делай все, что тебе нужно.

В глазах снова навернулись слезы, и я заерзала рукой, пытаясь вырваться из его захвата, но он сжал ее еще сильнее. - Мне просто нужно, чтобы меня оставили в покое.

- Я не позволю тебе бродить по этому месту в гневе.

- Если ты не в курсе, я только что нашла своего отца. Мне не нужно, чтобы ты вмешивался от его имени.

Он сделал еще один шаг вперед, пока его высоченная фигура не затмила меня, и прижал мою руку к своей груди.

- Отпусти меня, — предупредила я. Когда он не сдвинулся с места, я зарычала и вцепилась в его руку. - Отпусти меня сейчас же!

- Отдай мне свой гнев. Я заслуживаю его.

Слезы скатились по моим щекам, и я снова заерзала. Я толкнула его, но он не сдвинулся с места. Как сталь, его тело оставалось непоколебимым. - Ты должен был позволить мне выбрать.

- Выбрать что? Они бы нашли повод сжечь тебя за что-нибудь. Они никогда не удосуживались узнать твое сердце. - Он вытащил кинжал из-за пояса и приставил его острие к собственному сердцу. - Сделай это. Вбей его мне в грудь. - Он прижал мою ладонь к рукояти. - Я скорее перенесу боль от этого клинка, чем увижу ненависть в твоих глазах.

Еще больше слез скатилось по моим щекам, и я покачала головой, вырывая руку из его захвата. - Нет. - Я отказалась, потому что, как бы ни мучили меня образы того, что могло бы быть, как бы ни злило меня осознание того, что я была наказана за то, что сделал он, в глубине души я все еще заботилась о нем.

Даже если его признание перевернуло весь мой мир с ног на голову, я все равно не смогла заставить себя причинить ему боль за это.

Когда он вложил клинок в ножны, я повернулась, чтобы подняться по лестнице, но он снова схватил меня за руку.

- Отпусти меня.

- Нет. Я никогда тебя не отпущу. Я не сожалею о том, что присвоил тебя себе. Я никогда не буду извиняться за это. Но я сожалею о том, что ты страдала из-за этого. - Первая тень боли промелькнула на его лице, и я поняла, что он говорит правду. - Я никогда не хотел видеть тебя страдающей. - Его раскаяние было очевидно в том, как он не мог заставить себя посмотреть на меня. - Ты не обязана прощать меня. Но знай, что я бы сразился с богами и снова перенес их гнев, чтобы спасти тебя от смерти.

- Я запуталась, Зевандер. Я не знаю, что чувствовать. Мне нужно собраться с мыслями.

Он на мгновение уставился на меня, сжав челюсти. - Хорошо. Приведи мысли в порядок. - Если бы я захотела снова отстраниться, у меня было бы мало шансов, когда его ладонь обхватила мою шею, а его губы прижались к моим. Пальцы сжались в крепкий кулак вокруг моих волос, в то же время он обхватил меня другой рукой за спину, притягивая к себе — безмолвное заявление о владении и потребности. В его поцелуе не было ни сладости, ни нежности. Он был грубым и жгучим, напоминая мне, что, даже если бы я захотела, я не смогла бы уйти от него. Что, даже если бы я была в ярости из-за его признания, он поступилрадименя, а не против меня.

Я хотела оттолкнуть его. Нанести ему ту боль, которую я чувствовала в тот момент, но мои руки двинулись инстинктивно, схватив его за грудь туники и притягивая его ближе. Влажными и жаждущими губами я ответила на его поцелуй, пока мир вокруг меня не исчез и я не смогла дышать. Только тогда я оттолкнула его.

Проведя тыльной стороной ладони по губам, я уставилась на него, бросая ему вызов взглядом.

Он снова наклонился, и я выставила ладонь, прижав ее к его груди.

Словно хищник, лишенный добычи, он провел языком по губам, остановившись всего в нескольких сантиметрах от моего лица. - Не думай, что есть место, куда ты могла бы уйти, или слова, которые ты могла бы сказать, чтобы оттолкнуть меня от тебя сейчас, лунная ведьма. Я помнювсе, и я не потеряю тебя снова.

Схватив мешок с едой, он прошел мимо меня и поднялся по лестнице.

* * *

Дождь барабанил по витражам, пока я сидела, сгорбившись, на передней скамье храма, вглядываясь в бледную полоску лунного света, прорезавшую тьму. Воспоминание вцепилось в мой разум, увлекая меня назад в ту

Момент благоговения перед тем, как мое тело будет уничтожено в позоре голодными языками пламени и презрительными взглядами.

Я вспомнила, как, когда час приближался, именно его глубокий, успокаивающий голос я отчаянно жаждал услышать. Тот, который, как я убедила себя, принадлежал ангелу, посланному защитить меня. Единственный, которого, как я знала, Сактон Крейн побоялся бы.

Голос Зевандера.

Прошел час, пока я сидела, размышляя о причинах, по которым я должна была его ненавидеть. Вместо этого я застала себя за воспоминаниями о последних нескольких месяцах. Обо всем, что мы пережили вместе, и о том, как сильно изменилась моя жизнь. Мир катился к черту, но были моменты, которые я не променяла бы даже на мельком видение того, что могло бы быть.

Жужжание крылатого насекомого коснулось моего уха, и я отмахнулась, раздраженная, обнаружив муху, сидящую на краю скамьи. Рядом с ней приземлились еще мухи, все скрученные в комок и дергающиеся. Они внезапно стали неподвижными рядом со мной, как мухи, которые иногда умирали на подоконнике у меня дома. Белый туман вырвался из моих губ, и в тот момент ужасный холод проник в меня.

- Тепло никогда не касается этого места. - Мягкий женский голос пронесся по комнате, как дым, и мое тело застыло.

Я резко обернулась и увидела женщину, сидящую в конце скамьи, окутанную неземным светом, отделявшим ее от реальности. Он освещал множество крестов, жестоко вырезанных на ее коже, и зияющую рану на горле. Длинные черные волосы лежали спутанными прядями на ее плечах, а рваное платье, которое она носила, безжизненно свисало с ее тела. Когда она повернулась ко мне, у меня сердце замерло в горле. Ее черты были настолько отчетливы, что я не могла заставить себя поверить в то, что вижу.

- Кто ты? — дрожащим голосом спросила я, чувствуя сдавленность в горле, потому что чертовски хорошо знала ответ.

Ее губы растянулись в грустной улыбке. - Ты спрашиваешь, но ты уже знаешь.

- Мама? - Я проглотила комок в горле, глаза были сухими и жгли от угрозы слез. - Я сплю?

- Я не могу быть уверена. Но если это так, то, полагаю, у нас осталось всего несколько мгновений.

Я моргнула, чтобы прогнать слезы, стараясь не смотреть на ее горло, свидетельствовавшее о ее насильственной смерти. - Тебе больно?

- Уже нет. А тебе больно?

Эмоции нахлынули на меня, и я покачала головой. Узнают ли мертвые живых? Знают ли они о границе, разделяющей их?

- Я пыталась спасти тебя. - На меня смотрели влажные, слезящиеся глаза. Под грязью и синяками она была прекрасна. Точно такая, какой я ее себе представляла. - Он никогда не собирался позволить мне оставить тебя. Как только он узнал, что я беременна, он пообещал уничтожить тебя.

Осторожно я подползла ближе к ней, желая прикоснуться к ней, пока она не исчезла.

- Мне тепло на душе от того, что я вижу тебя, дочь моя. От того, что ты в безопасности и любима.

Могла ли она видеть эту любовь? Была ли в смерти ясность? Проницательность, ускользающая от живых?

- Может быть, ты снова навестишь меня?

- Хм. - Она отвернулась, и грустная улыбка сморщила уголки ее глаз. - Я устала. Я блуждала так долго, и я жажду покоя. Увидев тебя, я смогу уснуть с миром.

Я кивнула, сдерживая слезы. - Я проклинаю богов. Я проклинаю их за то, что они забрали тебя у меня.

Даже в смерти в ее глазах было тепло, когда она снова повернулась ко мне. - Не вини богов за судьбу, которую они выбрали для тебя. И не скорби о том, чему не суждено было случиться.

- Но если бы это случилось? Что, если бы что-то, иликто-то,изменил это?

Она улыбнулась и покачала головой. - Если смерть показала мне что-то одно, так это то, как мало мы знаем о жизни. Судьба — это не скользящая веревка, а узел, который с течением времени затягивается все туже. Связанный петлями и узлами, которые нелегко распутать. Изменение, о котором ты говоришь, было предначертано судьбой. Боги отклонили твой путь, да, но он вернул тебя туда, где тебе всегда суждено было быть. Скорбь об этом призрачном образе в твоем воображении ничего не дает. Не позволяй ему украсть красоту того, что есть, и того, кем ты стала.

- Это? Я должна была узнать тебя, мать. Ты должна была быть частью моей жизни.

- Я — часть твоей жизни, дитя. Твое сердце — мое собственное, выкованное холодными руками Смерти и дыханием зимы.

- Сердце, которое становится все холоднее и тверже по мере того, как я старею. - Я перевернула свои беспокойные руки, чтобы посмотреть на почерневшие кончики пальцев и эту безбожную перчатку, напоминавшую мне о моем отклонении от нормы. Я так легко отнимала жизнь этими руками, которые больше не выглядели как мои собственные. - Я не добра и не благочестива, мать. Я жажду твоих ласковых слов, чтобы они смягчили меня.

- Моя драгоценная дочь. Тебе не суждено было стать нежным цветком, а морозом, который заставляет увядать лозу. В этом твоя сила в мире, который ищет в женщине тепло и хрупкость. Укрепи свои кости и не сгибайся, не ломайся под их давлением. Прими то, кем ты являешься и кем станешь.

- Кем я стану?

- Оправданной.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к ее лицу, и холод, как ветви, полз по моим рукам к груди. Мои легкие сжались, воздух в них иссяк, и я погрузилась в темноту.

ГЛАВА 53 МАЭВИТ

Громкий удар разнесся в пустоте и заставил меня с хрипом проснуться. Меня окружала тьма, и я села на деревянной скамье, чувствуя боль в челюсти от твёрдой деревянной поверхности и влагу на

Еще один тяжелый стук, на этот раз над головой, пронзил мое тело, и, взглянув вверх на высокий арочный потолок храма, я бросилась сквозь тьму по лестнице в коридор, где замедлила шаги, увидев отца и Алейсею у двери Зевандера.

— О, вот она, — сказала Алейсея, и облегчение в ее голосе сопровождалось резким выдохом. — Слава богу. Я думала, он швырнул тебя через всю комнату.

Я покачала головой, сокращая расстояние между нами. — Я в порядке. Все нормально. Идите спать.

— Что он там делает? — прошептал отец.

— Он… иногда бывают приступы во сне.

— Лунатик?

— Да, — солгала я, зная, что это гораздо сложнее, чем просто лунатизм.

Отец вздохнул. — Я сам страдал от этого пару раз. — Должно быть, он искупался где-то вечером, так что его кожа была гораздо чище, чем раньше, и он нашел чистую тунику и штаны.

Притворившись улыбающейся, я положила руку ему на плечо. - Надеюсь, у нас будет возможность поболтать, отец. Но, пожалуйста, вы оба, возвращайтесь в постель. Я пойду посмотрю, как он.

Когда они удалились, напряжение, сковавшее меня, отпустило.

Крики Зевандера доносились сквозь дверь, и, затаив дыхание, я осторожно приоткрыла ее.

Мебель лежала опрокинутой на бок, и осколки стекла хрустели под моими сапогами, когда я вошла в комнату.

- Ты ей ничего не расскажешь, или, клянусь богами, я вырву тебе язык голыми руками! — Зевандер распахнул дверь шкафа на противоположном конце комнаты, сжимая в руке кинжал. - Покажись.

- Зевандер? — тихо позвала я, чтобы не напугать его, но он не ответил. Не обернулся, чтобы ответить мне, а промчался через комнату к кровати.

Он поднял массивную деревянную мебель, словно она была невесомой, не обнаружив ничего под ней, и бросил ее с тяжелым стуком, разнесшимся эхом по комнате. За окном в комнату вглядывался огромный глаз — Райвокс наблюдал за ним. Или, как казалось, преследовал его, сужая глаз и следя за каждым движением Зевандера.

Зевандер ходил по комнате, бормоча про себя, и резко обернулся, вытянув кинжал. - Где ты? Я слышу, как ты шепчешь, ты, проклятая сука!

Сердце колотилось у меня в горле, и я потихоньку продвинулась глубже в комнату. - Зевандер, все в порядке?

Он по-прежнему не отвечал, а продолжал обыскивать комнату в поисках той невидимой штуки, которая, казалось, дразнила его.

Снаружи окна в горле Райвокса раздался гортанный рык, и белый туман ударил по стеклу, когда он выпустил рычание.

- Тише, Райвокс, — прошептала я, поднимая руку, чтобы успокоить его.

Глубокое карканье и рычание не прекращались, пока он визуально преследовал Зевандера, возможно, чувствуя что-то, чего я не могла уловить.

Мне нужно было избавить Зевандера от того заклятия, под действием которого он находился, иначе он закончит как одна из тех серебряных статуй, которые Райвокс создал из пауков.

- Зевандер! — крикнула я, поморщившись от резкого тона своего голоса, и наконец он обернулся.

Его зрачки расширились, словно чернильные кляксы на пергаменте, поглотив радужку.

Рычание Райвокса перешло в предупреждающий рык, скрежет когтей по камню, словно сдвигающаяся броня, раздражал мои и без того расшатанные нервы.

Я перевела взгляд на корвугона лишь настолько, чтобы покачать головой. - Пожалуйста, — беззвучно произнесла я губами, надеясь, что он поймет. Райвокс зашипел и ударил клювом по окну, отгоняя Зевандера от меня.

С глазами, похожими на пустоту, Зевандер проигнорировал угрозу за спиной и направился ко мне.

Нож в его руке только усилил мой страх, и я медленно отступила. - Зевандер, пожалуйста. Райвокс следит за каждым твоим шагом. - Мое внимание металось между ними, и я заметила, как язык того серебряного пламени пронзил воздух у оконного стекла.

- Я не отдавал тебе свое семя добровольно. - Зевандер оскалил зубы, как бешеный зверь. - Ты отняла у меня. Ты отняла у меня всё! - Он бросился на меня, и его ладонь схватила меня за горло в тот же момент, когда стена обрушилась на мой позвоночник.

Я вздрогнула, когда боль пронзила мои пазухи.

Оглушительный рев разбил окно на другом конце комнаты, но Зевандер даже не вздрогнул от этого шума. Даже когда резкий порыв ветра задул огонь в камине, и даже когда Райвокс запустил свой огромный коготь в комнату, все еще находясь слишком далеко, чтобы дотянуться до нас обоих. Давление на мое горло усилилось, и сквозь вспышки звезд я наблюдала, как камни отскакивают от стены, пока Райвокс пытался прорваться внутрь.

Черные вены на лице Зевандера потемнели, а щупальца заползли в уголки его глаз, пожирая часть склеры. Он отпустил мою шею, быстро заменив руку клинком.

Серебряная вспышка пронзила окно — слишком коротко, чтобы долететь до Зевандера, но я знала лучше. Я знала, что пламя поразит цель, если корвугон того захочет.

— Райвокс, нет! — успела я закричать сквозь мучительный кашель. — Нет!

Словно почувствовав мою тревогу, Корвугон выпустил шипение и устроился на каком-то насесте, который нашел за окном. Наблюдая. Ожидая.

Зевандер поднял клинок, приподняв мой подбородок, и снова я услышала низкий рокот Райвокса, доносившийся сквозь стены.

Слезы наполнили мои глаза, когда я уставилась на лицо, которое не узнавала.

Горе и ярость сражались в плотно сплетенной маске, скрывающей человека, которого я знала. На что бы ни смотрел Зевандер, это была не я. Нет, он смотрел мимо меня, на тех демонов, которые терзали его мысли.

- Зевандер, — прошептала я, и слеза скатилась по моей щеке. - Мой защитник.

Его зрачки то сужались, то расширялись, а мышцы дрожали от дикой ярости, когда он прижимал меня к стене.

- Я — Мэйвит. Не та, кто причинила тебе боль. - Я осмелилась поднять дрожащую руку и прижала ладонь к его щеке.

В его глазах на мгновение мелькнула ясность, и он поморщился, его рука задрожала. Лезвие коснулось моей кожи, и я затаила дыхание, стараясь успокоиться. Я сдержала эмоции, подступавшие к горлу. - Тебя там нет. Ты в безопасности. Со мной. Вернись ко мне.

В его глазах заблестели слезы, и он стиснул зубы. - Ты лжешь. Тылгунья.Это еще одна твоя уловка.

- Я не лгунья. Я та, кто любит тебя. - Если бы я не балансировала на тонкой грани смерти, меня, наверное, удивило бы, как легко эти слова сорвались с моего языка. Рука все еще

Его зрачки снова сузились, медленно обнажая те знакомые глаза. Он уставился на меня еще на мгновение, затем прорвался сквозь ту поверхность, которая удерживала его под водой, резко вдыхая воздух.

Он пошатнулся назад. Кровь отлила от его лица, которое обмякло от недоверия, словно я его ударила ножом. Он с грохотом уронил кинжал на пол.

- Зевандер, подожди. - Я протянула к нему руку, но он отступил еще дальше, уклоняясь от моего прикосновения.

Его лицо напряглось, выражение лица разбилось, разорванное шоком и чем-то, что леденело мою кровь. Взгляд, более пугающий, чем ярость, которую я видела мгновение назад. Я взглянула на клинок, лежащий на полу между нами, и в тот момент, когда он упал на колени, я схватила его, прежде чем он успел дотянуться.

Вместо того чтобы бороться со мной за него, он схватился за обе стороны головы и выдал стон агонии, настолько сильный и болезненный, что у меня снова навернулись слезы. Каждая мышца его тела дрожала, дыхание было прерывистым, когда он сгорбился.

Кулаки, стучащие в дверь, разорвали тишину между нами и заставили меня вздрогнуть. - Мэйв! Ты там в порядке? — крикнула Алейсея. - Я слышала, как разбилось стекло.

- Будь спокойна, я бы уже была мертва, пока ты вылезла из постели, чтобы проверить, но я в порядке! - Хотя во мне не было ни капли юмора, я ответила легко, ради нее. Когда больше не последовало никакого ответа, я повернулась к Зевандеру, который не сдвинулся с места, оставаясь в скрученном положении.

Я осторожно опустилась перед ним на колени, не зная, вернулся ли он в себя или нет. Когда он не бросился на меня, я протянула руку так же осторожно, словно приближалась к раненому зверю. В тот же миг, как мои пальцы коснулись его плеча, он снова отскочил от меня и отполз назад.

- Не делай этого.

Его взгляд наконец встретился с моим, и мне не нужно было проникать в его душу, чтобы почувствовать разрушение и стыд, поглощавшие его. Раздиравшие его безжалостной ненавистью. - Я чуть неубилтебя. - В его голосе слышалось опасное дрожание, медленно спадающее сдерживание. - Я чуть не провел чертовым лезвием по твоему горлу и не покончил с твоейжизнью, — прорычал он. Гнев в его глазах сменился болью, словно эти образы ожили за его взглядом. - То, что я видел⁠—

- Не было реальностью. Твой разум был поглощен чем-то другим.

- Да. Мой разум был поглощен, и из-за этого я чуть не уничтожил тебя.

- Тот, кем ты был мгновение назад, — это не тот, кем ты являешься сейчас. Прямо сейчас.

- Это именно тот, кем я являюсь! — резко выпалил он, проводя рукой по голове. - Ты получаешьскромныепроблески того, что живет внутри меня. Того, чему я посвятил свое существование, чтобы никогда не дать ему вырваться на свободу. Годами мне приходилось учиться сдерживать это, и я теряю над этим контроль!

- И несмотря на то, что я видела, я все равно люблю тебя.

- Если бы ты знала, что корчитсявнутрименя. В моей голове. - Он ударил ладонью по виску.

- Я бывсе равнолюбила тебя.

- Не надо. Не говори этого снова.

- Я люблю тебя, Зевандер. То, что ты сделал, то, что ты пережил. Это не приводит к перемене моих чувств. Ничто из этого не меняет моего отношения к тебе. В этом и заключается красота безусловной любви. Она не требует ничего взамен. - Я протянула руку, чтобы сократить расстояние между нами и успокоить его, но он отшатнулся, словно одно прикосновение могло превратить его в камень.

- Ты заслуживаешь большего.

- А ты — нет?

Его опущенный взгляд и отказ ответить сказали все — это было молчаливое признание собственной недостойности.

- Твои приступы временны. Как только мы найдем те камни, с тобой все будет в порядке.

- Дело не только в вивикантеме. Он был лишь катализатором. А это? Это годы тьмы, пропитанные невыразимой жестокостью, всплывающие на поверхность, как давно утонувшие трупы. Я скрывал эти скелеты под разными масками. Брат. Убийца короля. Проклятый демон. Но внутри меня они гноятся и разлагаются. И они жестоки, отчаянно стремясь разрушить что-то прекрасное.

- Я уже привык видеть трупы, и твои меня не пугают. Я все равно выбираю тебя.

- Я не даю тебеничеговзамен. Ничего, кроме боли и угрозы смерти. Я страдаю во плоти.

- И мне не чужды ни боль, ни угроза смерти. То, что ты даешь мне, гораздо больше, чем это. Я люблю тебя. И мне не нужно, чтобы ты чувствовал то же самое.

- Говорить эти слова — ложь, пока я держу лезвие у твоего горла. Как легко я мог бы перерезать тебе горло прямо сейчас. Разрезать тебя и смотреть, как ты истекаешь кровью.

- Но ты этого не сделал.

- Но я мог бы! И что тогда? Как я мог бы жить после этого? Я бы не смог. - Он провел руками по волосам и ударил ладонью по виску. - Я стоял на грани смерти больше раз, чем могу сосчитать, перенес все виды боли, ноничтоне принесло бы мне большего страдания, чем потеря тебя. - Опустив губы, он покачал головой. - Я не твой защитник. Я твой враг. Угроза.

- Ты — моя первая и единственная любовь.

- Хватит! Я не оскверню эти слова поступками, говорящими об обратном.

- За исключением того, что сейчас у тебя нет клинка в руке.

В его глазах мелькнула печаль, даже когда напряжение исказило его лицо. - Я причиню тебе боль, Мэйвит. Этот гнев, живущий внутри меня, не способен на любовь. Он прячется под моей кожей, ожидая дня, когда сможет уничтожить. Когда сможет разрушить тебя.

- Единственное, что может уничтожить меня, — это то, что ты оттолкнешь меня. Даже клинок, перерезающий мне горло, не причинит боль сильнее той, которую ты причиняешь мне сейчас. - Я осмелилась подойти ближе, отчаянно желая прикоснуться к нему. Чтобы успокоить боль и муку, которые он сжимал в своих крепких кулаках.

- Я не отталкиваю тебя. Я пытаюсь защитить тебя.

- От чего? Кого ты видишь, когда впадаешь в эти приступы? - Он не ответил, и,

Он по-прежнему отказывался говорить, и я подняла его руку, прижав его ладонь к своему сердцу.

- Ее здесь нет. Я здесь. Это сердце бьется для тебя. Я твоя, Зевандер.

- Ты никому не принадлежишь. - Горьким и резким тоном он повторил слова, которые я сказала ему ранее, и попытался вырвать руку, но я усилила хватку.

- Я солгала. Я принадлежу тебе.

Его взгляд опустился на мои губы, и он провел по ним большим пальцем. - Моя, — сказал он безэмоциональным тоном, словно глотнув спиртное, прежде чем выплюнуть его.

- Да, — твердо ответила я. - Независимо от того, заявляешь ты об этом или нет, это правда.

Он наклонился надо мной, уткнувшись лицом в мою шею, его грудь поднималась от отчаянных, неровных вздохов, когда он скользнул рукой к моей талии. - Ты моя. - В его голосе проскальзывала бурная смесь благоговения и муки, а властное сжатие его пальцев на моем бедре подчеркивало его притязание.

- Я всегда была твоей.

Медленно и уверенно он провел носом по моей шее, вдыхая мой запах. - Более сильный мужчина сказал бы тебе уйти, — прошептал он, его мышцы дрожали, пытаясь сорваться с невидимых цепей, которые его сковывали.

- Ты — самый сильный мужчина, которого я когда-либо знала, и ты не смог бы заставить меня уйти, даже если бы попытался.

Его губы прижались к моим в жадном, оставляющем синяки поцелуе — диком и голодном, с прерывистым и нетерпеливым дыханием, пока он зажал меня рукой под коленом и оттолкнул назад. Я ударилась спиной о стену, его губы были неистовы, руки хватали и рвали мое платье. Лиф скомкался у талии, обнажив грудь, и его большая ладонь охватила одну из них, когда он прижался бедрами ко мне. Мои соски вздулись и затвердели от грубого прикосновения его мозолистой руки, и он ущипнул ее как раз настолько, чтобы раздвинуть мои губы, заставляя мой желудок скручиваться от безумного голода. Желания.

Я выгнула спину, прижавшись к стене, и тихо застонала ему в рот, что, судя по тому, как его руки напряглись вокруг меня, только возбудило его. Острые зубы скользнули по моей нижней губе, его язык, горячий и влажный, пробежал по моему. Руки дрожали и нетерпеливы, ища только одного — прикосновения.

Он прервался лишь настолько, чтобы направить поток пламени к камину, разжигая огонь, который был потушен ранее, затем наклонил голову, и в тот момент, когда его губы нашли мою грудь, я схватила его за волосы, прикусив губу, с каждым сводящим с ума прикосновением к моей плоти. Он приподнял мое тело, обхватив мои ноги, и посмотрел на меня, а блеск почитания в его глазах заставил мое сердце затрепетать.

Я провела пальцем по его лбу. - Я люблю тебя, — прошептала я.

Пробегая пальцами по моим волосам, он целовал меня страстно, отчаянно, словно мир мог разверзнуться в любой момент и поглотить нас целиком. - Ты — хрупкая нить, удерживающая меня, когда приближается эта бесконечная ночь, — прошептал он, прижавшись губами к моим. - Единственная связь моего разума с безумием бездны. - Деликатно удерживая мое лицо в своих сильных руках, он смотрел на меня, сдвинув брови. - Я любил тебя еще до того, как узнал твое имя.

Я улыбнулась и обняла его за шею. - Скажи это еще раз.

- Я люблю тебя. Я, черт возьми, люблю тебя. - Его губы снова прижались к моим, и пока его тело прижимало меня к стене, его рука скользнула под подол моего платья к открывшемуся под ним кеммику.

Прижав лоб к моему плечу, он задрожал, когда его палец коснулся моей обнаженной кожи. - Боже мой. Прикосновение к тебе — само по себе мучение.

Его слова кружились в моей голове, пока он нежно проводил пальцем вверх и вниз по моей влажной щели.

Мое тело напряглось, мои ногти впились в его спину, и он издал стон удовольствия, напрягая мышцы вокруг меня. Я подняла руку в перчатке, заметив полосы крови на металлических кончиках.

Боль. Это была боль, которой он наслаждался.

Если бы я смогла заставить его сосредоточиться на чем-то новом, на чем-то другом, может быть, ему не понадобилась бы эта боль. Я хотела близости с ним, но не могла вынести мысли о том, что причиню ему вред и рискну снова загнать его в спираль его собственных мыслей после того, что произошло несколько мгновений назад.

— Зевандер, — прошептала я, мои мысли разрывались под мастерским воздействием его пальцев. — Может быть… мы могли бы попробовать.

Его тело застыло на месте, и когда он поднял голову, его брови были сдвинуты, а выражение лица исказилось так, как я ожидала бы, если бы попросила его прыгнуть с крыши храма головой вперед. — Попробовать?

— Попробовать… ну… — Мои щеки покраснели, слова замерли у меня на языке.

Он покачал головой, позволяя мне сползти по стене на ноги. - Нет. Ни в коем случае. - Он прижал ладони к стене по обе стороны от меня, устремив взгляд на пол.

- Посмотри на меня.

Закрыв глаза, он покачал головой. - Я не буду этого делать. Не с тобой.

Его слова не должны были ударить меня, как пощечина, и я молча упрекнула в себе ту неуверенность, которая заставила меня задаться вопросом: с кем же, если не со мной? «Если ты… я понимаю, если я не…

Его ладонь нежно обхватила мой подбородок, притягивая мое лицо к его. - Я ничего не хочу больше. Но не за твой счет.

- Ты сказал мне, что не станешь намеренно причинять мне боль, и я верю тебе.

- Я бы не стал намеренно причинять тебе боль, но, кроме воздержания, нет такого сценария, при котором ты не почувствуешь боли.

Я взглянула на выпуклость в его кожаных штанах и сглотнула. - Возможно, не все, тогда.

Он прижал губы к моему лбу. - Возможно, вообще.

- Если этотвоежелание, я, конечно, уважаю его. Но знай, что это не мое.

- Почему такое внезапное переосмысление?

Я не осмелилась бы рассказать ему о своих причинах, боясь, что он закроется и полностью откажется от близости, но помимо того, что я не хотела причинять ему боль, я эгоистично жаждала большего от него. В моем мире секс не должен был быть красивым и страстным. Его

Он провел рукой по лицу и выдохнул с покорностью. - Ты неумолима.

- Ты забыл, что я упряма до крайности.

- И опасно неотразима. - Он провел большим пальцем по моему виску. - Ради тебя я попробую. Но если это станет слишком тяжело, ты мне скажешь.

Я кивнула, и он приподнял мой подбородок, его взгляд был гораздо суровее, чем раньше. - Обещай мне, что скажешь, если нужно остановиться.

- Обещаю.

Кивнув, он взглянул в сторону, и его сдвинутые брови подтолкнули меня посмотреть туда, где Райвокс все еще наблюдал за нами, не отрывая глаз от Зевандера.

Я прочистила горло, подтянула лиф платья, чтобы прикрыть грудь, и пересекла комнату, осторожно обходя осколки стекла на полу. У окна я просунула руку в щель, преодолев страх перед холодом, чтобы погладить Райвокса по клюву. - Все в порядке. Можешь возвращаться на свое гнездо. - Я резко задернула тяжелые шторы, и толстый бархат заградил зимний ветер. Заглянув в небольшую щель, я увидела, что он не сдвинулся с места, его взгляд по-прежнему был устремлен на окно.

Я вздохнула и обернулась, чтобы увидеть Зевандера, стоящего у камина. Еще раз оглянувшись через плечо, я осторожно на цыпочках вернулась к нему.

На его лице отразилась тревожная неуверенность, когда он медленно расстегнул брюки, спустив их по мускулистым бедрам, пока они не упали на пол.

Единственным звуком было стучание моего пульса в ушах, пока я смотрела на его обнаженное тело. Вид его пирсинга пробудил во мне сомнения, но, сглотнув, я сбросила платье на пол, оттолкнула его ногой и сняла кеммик, который был под ним.

Его глаза блестели от восхищения, поглощая меня взглядом, а грудь поднималась и опускалась в такт его учащенному дыханию. Он сократил расстояние между нами, сжимая ладонью свою плоть, и одновременно наклонился надо мной, прижав свои губы к моим. На этот раз его поцелуй был нежным, ленивым и мягким, когда он провел языком по моим губам. Ладони обхватили мою попку, снова поднимая меня в воздух, а его губы ни на мгновение не отрывались от моих. На мгновение он задержал меня так, целуя. - Мне нужно подготовить тебя к этому, Лунамишка, — сказал он между поцелуями. — Ты должна быть влажной.

Я бросила взгляд на кровать и обратно. - Мне нужно лечь?

- Я не возьму тебя на кровати твоего мучителя.

Кивнув, я покусала нижнюю губу, сердце бешено колотилось.

— Ты уверен в этом?

— Что тебя беспокоит?

— Помимо неизбежной боли? То, что я потеряю себя. Он поморщился, словно уже представил себе нечто подобное. — То, что я перестану слышать твой голос и не смогу остановиться, если ты прикажешь.

Прикажи. Это слово показалось мне странным и неуместным, словно одиночная волна, управляющая приливами. Искра, управляющая пламенем. - Если тебе так будет спокойнее, я оставлю кинжал под рукой.

Искра интриги, зажглась в его глазах, вызвала у меня тошноту, но когда он опустил меня на ноги, я поспешила вернуться туда, где уронила его, и положила его на пол рядом с камином.

Он подошел ближе, и его огромный размер стал для меня еще более очевидным, когда я провела взглядом по его рельефному животу к широким плечам, за которыми я не могла разглядеть ничего. Прижав ладонь к моей спине, он плотно прижал меня к своему телу и опустил на пол, его рука поддерживала меня, пока мы опускались на все еще скомканное там одеяло. Дрожащее напряжение пронзило меня, когда я лежала, глядя на него и его красивое, измученное лицо.

- Все мои мысли обращены к тебе, Лунамишка. - Его пальцы скользнули по моей щеке. - Если другой мужчина хотя бы дыхнет на твою кожу, я затащу его с криками в небытие.

Возможно, все мужчины говорят такие слова перед близостью, но я слишком хорошо знала — его обещания не были пустыми. - Я не хочу другого. Я хочу тебя.

Он провел рукой по моему виску, его взгляд был нежным, но обеспокоенным. Костяшки пальцев скользнули по коже, он раздвинул мои бедра, не отрывая от меня взгляда. Длинное, сводящее с ума движение его пальца, и он ввел его в меня, медленно и исследующе.

Мои губы приоткрылись в тихом стоне, и он поцеловал линию моего подбородка, пока его палец погружался в меня и выходил.

К первому присоединился второй палец, и мое возбуждение смазывало каждое его движение. Он ввел третий, и каждое новое проникновение вызывало во мне прилив, прорываясь сквозь мою упрямую плоть.

Я вцепилась ему в спину, когда он растягивал меня изнутри так, как я сама никогда не пробовала. Входя и выходя, его пальцы терзали меня, пока он не вынул их и не уткнулся лицом в изгиб моей шеи. - Боги, лучше скажи мне, если это слишком.

- Скажу, — прошептала я.

Его губы наклонились к моим, и при первом толчке у моего входа мое дыхание замерло у его рта. - Я буду медленно, А’мишла, — прошептал он, прижавшись к моим губам.

-А’мижла, — повторила я, мой акцент был далеко не так плавным, как его. - Что это значит?

- Это примирийский. Это значитмоя любовь. - Слова проскользнули между нами, обещание, скрепленное его поцелуем, и от этого ласкового обращения у меня затрепетало в животе.

Я сжала его плечи, его напряженные мышцы были слишком большими для моих ладоней. Сердце колотилось, я мысленно приготовилась к мучениям, но он вошел в меня медленно. Так безумно медленно, что я едва могла выдержать ожидание. Острая боль возвестила о его входе, и я вонзила зубы в железный изгиб его плеча, пытаясь дышать, чтобы пережить это проникновение. Он продвинулся еще на сантиметр, и, несмотря на боль, мое тело приняло его, скользя по нему гладко и влажно.

Его тело задрожало вокруг меня, напряглось и выгнулось, словно он сдерживал

- Мое сердце сейчас бьется как сумасшедшее, — прошептала я, целуя его щеку. - Но я доверяю тебе.

Напряжение в его мышцах ослабло настолько, что они перестали дергаться под моими ладонями. Его бедра покатились вперед с бритвенной точностью. Горячее, прерывистое дыхание обдавало мою шею, где он по-прежнему уткнулся лицом, а сильные пальцы сцепились с моими, прижимая мою руку к полу, пока он продвигался все глубже.

Потолок размылся в ментальном образе нас двоих — сильные руки, поддерживающие тело, которое легко могло бы раздавить меня, и мощные бедра, сгибающиеся над моими в размеренных толчках. Его осторожная сдержанность и сосредоточенность.

Тепло пронзило мои стенки, когда изогнутые края его пирсинга проникли в мой вход.

Сгорбившись, с открытым ртом, я выпустила стон. Мои бедра дрожали, когда пирсинг дрожал внутри меня, вызывая боль, которую я не могла описать. Голодный, жадный зверь, царапавший мой живот. Я приподняла бедра, отчаянно жаждуя чего-то, что не могла назвать.

- Ты в порядке? - Его глубокий, насыщенный голос у моего уха послал бурлящее тепло в мой центр.

- Что… происходит?

- Заклинание. Оно создано, чтобы доставлять тебе удовольствие. - Он сжал мою руку, продвигаясь еще чуть-чуть.

Я обхватила его спину ногами, отчаянно пытаясь удержаться за что-нибудь, пока крошечные, покалывающие толчки пробегали по моим бедрам. Длинный, гудящий стон вырвался из моего горла, словно у дикого зверя, чья борьба пошла на убыль.

Его зубы коснулись моей шеи. Его мышцы напряглись в моих объятиях.

- Звуки, которые ты издаешь. - Его голос был низким и хриплым, он рванулся вперед, разжигая пламя еще сильнее. - Это пробуждает во мне что-то жестокое, лунная ведьма.

- Ты не сделаешь мне больно.

- Не сделаю. - Эти слова вырвались из него, как обещание, за которое он цеплялся — отчаянная клятва самообладания.

Небольшие толчки заставляли его проникать все глубже и глубже. Вторая перекладина прорвалась, и я впилась пальцами в его спину, когда его плоть набухла внутри меня, растягивая меня. Каждый восхитительный толчок тянул эти металлические зубцы по моим узким стенкам, вибрация нарастала, усиливаясь с каждой секундой.

- Я не пойду дальше, — сказал он, и его голос успокоил меня, пока он находился в состоянии спокойствия внутри меня. - Ты не против?

- Да, — прошептала я. - Это два прокола?

- Едва ли. Я перенес жестокие мучения, но ничто не было хуже, чем представить день, когда ты примешь их все сразу.

- Сколько… проколов там?

- Десять. Очарование усиливается с каждым из них.

- О, боже. - Я не могла представить себе день, когда, илиесли, я приму все десять. Это не казалось физически возможным. Каждая клетка моего тела сжалась в тот момент, когда он ввел второй, давление было настолько сильным, что я задалась вопросом, не разорвет ли оно меня пополам.

- Я согласна на это, — заверила я его.

Несмотря на неуверенность, отразившуюся на его лице, он кивнул, и его бедра снова прижались ко мне. Он не смотрел на меня, но я видела, как на его шее выступили вены, а пот выступил на коже. Словно нежное приливно-отливное движение бурного моря, он прижимался ко мне, не переступая той священной границы — сдерживающей силы безбрежного океана, упирающейся в хрупкий киль. Мир вокруг меня замедлился в одном длинном ударе сердца. Я прижала руку в перчатке к его груди, наблюдая, как странные, похожие на корни, вены пульсируют и мерцают, а жар ползет по моей руке и оседает в груди.

Зевандер запрокинул голову назад, и напряженные жилы вздулись на его горле.

Отчаянно желая почувствовать эту сдерживающую силу, горящую внутри меня, я подняла голову, провела языком по его венам,

Мучительный стон вибрировал в его шее, на моем языке, его тело было напряженным и дрожащим.

Теперь я понимаю.

Соединение тел. Между нами не было ничего, кроме неглубоких вздохов и беспокойного биения наших сердец. И любви. Столько любви, что у меня на глаза навернулись слезы. Мир мог бы сгореть, а королевства превратиться в руины, но почему-то это казалось вечным и бесконечным. Слияние душ, превосходящее все остальное.

Звон металла разбил мои размышления.

Я обернулась и увидела клинок, лежащий рядом с моей головой. Кровь стекала по запястью Зевандера, его рука дрожала, когда он повернул ладонь вверх, обнажив глубокую рану на ее поверхности.

Я снова сосредоточила внимание на нем, и, должно быть, в моих глазах отразилась та тревога, которая пронзала меня, потому что он опустил голову, словно не мог вынести взгляда на меня.

- «Прости, — прошептал он. - Мне так жаль.

- Ты не мог…» Именно в этот момент я поняла, насколько глупо было думать, что я способна отвлечь его от десятилетий насилия и мучений. Как нелепо было полагать, что человек, перенесший невообразимую боль, может исцелиться за один интимный момент.

Я ненавидела свое невежество. Свою наивность.

Сжав брови, он выскользнул из меня и оттолкнулся, словно собирался уйти, но я схватила его за руку.

- Я же сказала. Если тебе нужна боль, я дам ее тебе.

- Нет.

- Да, Зевандер. И ты будешь смотреть на меня. Ты будешь смотреть на меня и поймешь, что это я. Мы.

- Я не могу снова так с тобой поступить.

- Сделаешь. - Я наклонилась и обхватила его твердый член когтистой рукой. Он набух в моем захвате, жаждущий и наполненный свежей кровью. - Я дам тебе то, что тебе нужно. - Я поднялась с пола, принуждая его лечь на спину. Мои ноги едва охватывали его массивное тело, когда я устроилась над его бедрами, все еще сжимая его.

Раскрыв губы, он смотрел на меня с тревожным напряжением, кружащимся в его глазах.

Я понятия не имела, что делаю. Что, как я себе представляла, может дать ему такая неопытная девушка. Но это не имело значения. Ни у кого из нас не было преимущества над другим.

Я поднялась по его телу, и когда мой обнаженный лобок скользнул по пирсингам, каждая гладкая стальная бусина ласкала мою чувствительную кожу, он выгнулся вверх и издал мужской стон удовлетворения, который пробудил во мне что-то новое. Из любопытства я опустилась на нижнюю часть его члена и закружила бедрами. Низкая вибрация рассыпалась по нервному узлу глубоко внутри меня,

Пульсация в костяшках пальцев перенесла мое внимание на вены на перчатке, которые пульсировали, как и раньше. Я прижала руку к его сердцу, впиваясь ногтями в его грудь, и Зевандер взметнулся вверх, выгнув спину, а из него вырвался звук удовольствия и боли.

Паника охватила меня, и я отдернула руку, но он протянул руку. - Нет, — хрипло сказал он, положив ее обратно на то же место. - Пожалуйста.

Закрыв глаза, я снова вонзила пальцы в него и стала двигать бедрами вверх и вниз по его пронзенной длине, рисуя свое возбуждение на его коже.

- Черт возьми! — он задрожал, и его ладони сжали мою задницу, прижимая меня к тем злым маленьким шипам, которые тянулись к моей плоти с каждым толчком.

Я бездумно впилась в него ногтями, пока эта мучительная жажда скручивалась внизу живота, требуя насыщения. Вибрация проникла в меня, сотрясая мои бедра, пока он кружил бедрами подо мной.

Мой живот сжался, мышцы напряглись.

Из меня вырвался скулящий крик, мое возбуждение разлилось по стали с каждым движением его эрекции. - Зевандер, о, боги. - Жар и давление нарастали внутри меня, как в кипящем чайнике, тянут и дергая какую-то невидимую нить, пронизывающую мою суть. Пальцы оставляли синяки на моих бедрах, так крепко сжимая меня, что я думала, он может сломать мне кости. Но боли не было. Только тупая и ошеломляющая боль, пока удовольствие внутри меня расширялось, давя на мои мышцы. Вибрация усилилась, и я провела пальцами по его груди, мои мышцы напряглись так сильно, что могли сорваться в любой момент.

Свет взорвался у меня за глазами, и покалывающее тепло распространилось по моим конечностям, через живот и грудь. Я вскрикнула, грудь выпячиваясь, когда я выгнула спину, позволяя ему пронзить меня, как приливная волна.

Пальцы впились в мои бедра, и он взревел, из его груди вырвался рваный и грубый звук, словно яростная буря, прорвавшаяся сквозь спокойствие облаков.

Я почувствовала, как теплый порыв его оргазма облил мою кожу, и посмотрела вниз, между нас, наблюдая, как он растекается по нашим телам, пока я кружила бедрами, прижимаясь к нему. Физическое, грязное доказательство его удовольствия. Удовольствие, которое я ему подарила. Закрыв глаза, я вновь вспомнила те последние мгновения, улыбаясь эху его проклятия, секундам перед тем, как он сдался.

Я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня, а на его лице застыло выражение благоговейного трепета.

- Ты чертовски божественна, — прохрипел он, притягивая меня к своим губам для поцелуя.

Задыхаясь, я оттолкнулась, чтобы разъединить наши слившиеся губы, и вид, открывшийся моим глазам, снова лишил меня дыхания.

Пять рваных порезов на его груди вызвали булькающий ужас в глубине моего желудка. Кровь стекала из ран, которые я нанесла, и я подняла руку, рассматривая следы крови, размазанные по металлическим кончикам пальцев.

- Не надо. - Зевандер схватил меня за запястье, вырвав из холодного шока, который грыз мои ребра. - Я хотел этого. Я хотел каждой секунды.

- Но я…» Я не могла заставить себя сказать вслух, что я с ним сделала. Как я так жестоко порезала его и даже не заметила этого в своей эйфории. В глазах навернулись слезы, стыд за содеянное сжимал мое сердце, пока я извивалась, пытаясь вырваться, но он усилил хватку и дернул меня вперед, пока мои груди не прижались к тем жестоким ранам.

- Это то, что мне нужно. Ты сама спросила. Я говорю тебе. Мне это нужно. Мне нужно смотреть, как ты тонешь в удовольствии, которое я тебе дарю.

- Пока я калечу тебя? Разве не это она сделала с тобой? Разве не так ты страдал?

- Ты ошибаешься. Это первый раз, когда я почувствовал нечто большее, чем боль. Я видел, как покраснело твое лицо, — сказал он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Как твои губы приоткрылись, чтобы вдохнуть. - Его большой палец погладил мою нижнюю губу. - Я никогда в жизни не видел ничего столь прекрасного. Как солнце, взошедшее над горизонтом. Это был экстаз.

- Я оставила шрамы на твоем теле, Зевандер. Шрамы, на которые я буду смотреть и которые будут напоминать мне о боли, которую я причинила тебе.

- Я никогда не буду смотреть на них как на болезненное воспоминание. Эти раны знаменуют первый раз, когда мое сердце забилось сильнее. Первый раз, когда я сделал этопо собственной воле.

Слезы скатились по моим щекам, и он смахнул их большим пальцем.

- Не наказывай себя, Лунамишка. Это был самый прекрасный момент в моей жизни.

Я не могла даже представить, как и почему, но не мне судить его за это. Он мог бы солгать, чтобы успокоить мою совесть, но удовлетворение на его лице говорило об обратном. Обычно глубокие морщины напряжения на его лбу немного сгладились, и я провела по ним большим пальцем без перчатки, чтобы убедиться в этом сама.

- Я бы никогда не смог жить с собой, если бы причинил тебе вред.

- Теперь ты знаешь мою боль. Единственное, чего я боюсь в этом мире. - Он прижался губами к моему лбу, ладонью обхватив мою затылок. - Иногда я мучаю себя мыслью о том, чтобы освободить тебя. Избавить тебя от этой жестокой жажды боли. И бывают моменты, когда я представляю, что у меня хватит сил довести это до конца. Но я не могу. Я мог бы сжечь каждую деревню и всех людей в ней, и это было бы так же легко, как задуть свечу. Но у меня нет силы отпустить тебя.

- Обещай мне, что откажешься от этой глупой идеи.

Его ладонь нежно обхватила мою шею. - Обещай, что никогда не будешь пытаться сбежать от меня. - Он прижался губами к моим губам.

- Даже если бы я хотела, а я не хочу, для меня уже слишком поздно. Твои крючки прочно укоренились во мне. - Я зажмурила глаза. - И, боже мой, если ты превратишь это в что-то сексуальное, я закричу.

Зевандер хмыкнул и снова поцеловал меня. - Я воздержусь. На этот раз. Просто знай, что мои крючки готовы и готовы вытащить тебя из этих благочестивых мыслей в любой момент.

- Думаю, нам следует промыть твои раны. - Словно почувствовав, что во

- Моя одержимость не знает границ, лунная ведьма. Я разорвал бы небеса и пожертвовал бы своей душой ради тебя.

Я неохотно улыбнулась, не в силах отвести взгляд от тех жестоких порезов. - Я бы никогда не попросила тебя пожертвовать своей душой ради меня.

- Тебе не нужно просить. Она стала твоей в тот момент, когда судьба запечатлела в ней твое имя. - Он прижал мою ладонь к своей изувеченной коже, и я вздрогнула, увидев глубину его ран. - Эта плоть временна, но то, что ты пробудила во мне, вечно.

* * *

Я лежала, прижавшись спиной к груди Зевандера, и тепло ванны успокаивало мои ноющие мышцы, пока он проводил ладонью по моей руке. На улице, наверное, уже сгущались сумерки, но в темной комнате с задернутыми шторами казалось, что уже гораздо позже. С пола рядом с ванной он поднял одну из бутылок спиртного, которые стащил из кладовой, и сделал длинный глоток.

Когда он опустил бутылку обратно на пол, я схватила его за руку и щелкнула пальцами, прося глоток.

— Это не вино из морумберри.

— Не все, что я употребляю, должно быть сладким.

— Это свалило бы тебя с ног, если бы ты сейчас не лежала. Он протянул мне бутылку, и я откинула голову, сделав небольшой глоток.

Острый, землистый ликер обжигал горло, когда скользил по нему, и я поморщилась, покачав головой. - Что это?

- Дерьмовая версия виски.

Я снова наклонилась и сделала более длинный глоток, проглотив жжение в носовых пазухах.

- Полегче, мокрый язык, — сказал Зевандер, и я опустила бутылку, кашляя, пока ликер обжигал мне рот.

Мой кашель перешел в смех, когда я вернула ему бутылку. - Что такое мокрый язык?

- Так мы называли пьяниц, спотыкающихся в «Хижине. - Они всегда носили с собой бутылку. Никогда не давали своим ртам высохнуть. - Еще один глоток, и он подержал бутылку, упершись локтем в ванну. Другой рукой он налил теплую воду на мои груди. - Не хочу, чтобы они слишком замерзли.

Улыбаясь, я нежно провела металлическими ногтями по его бедру под поверхностью воды, и его нога дернулась. - В последний раз, когда мы лежали вместе, ты исчез.

- Я преследовал злоумышленника, — сказал он, переплетая пальцы с моей рукой без перчатки.

- Кого?

- Терона.

Я резко повернула голову в сторону. - Здесь? В храме? Я думала, ты его убил.

- Он исцелился. Это его магия крови.

- Так что ты с ним сделал на этот раз? - Я приподнялась, комната закачалась от движения, и его руки обхватили меня, прижимая к себе.

- Я запер его в подземелье внизу.

- Это достаточно надежно, чтобы удержать его? Я не уверена, что мне будет комфортно спать в одном помещении с убийцей… кроме тебя, конечно.

- Это надежно. - Он вздохнул, обнимая меня еще крепче. - На случай, если мы не найдем вейн или вивикантем, я хотел иметь запасной вариант.

Алейсия. Он упоминал об этом плане раньше, и я решила проигнорировать его.

- Ты говорил мне, что узы вечны.

- Они вечны, — сказал он, прижав губы к макушке моей головы, прежде чем поднять бутылку, чтобы сделать еще глоток.

- Так почему же я должна захотеть связать свою сестру с человеком, который хочет нас убить?

- Связи союза очень болезненны, если их разорвать. Если бы они были связаны, он был бы предан Алейсии. Он никогда не причинил бы ей боль, убив тебя, потому что ее боль была бы его болью. - Он погладил меня костяшками пальцев по плечу и поцеловал меня там. - Я знаю, что у тебя есть свои сомнения, но осмелюсь сказать, что Терон рассмотрел бы это.

- Почему? — спросила я, нахмурившись.

— Он пытался заключить со мной мир.

— Но ты ему не доверяешь.

— Никогда не доверял.

Я выдохнула, пытаясь представить себя на месте Алейсии. В конце концов, это будет не простое соглашение о помолвке. — Когда, и если до этого дойдет, Алейсея сама сделает выбор.

- И тем самым она выберет и за тебя тоже.

- У нее теперь есть отец, — возразила я. — Она не одна.

- И ты оставишь ее, вместе с отцом, с которым только что воссоединилась, и вернешься в Эфирию без них?

- Если бы я знала, что они оба в безопасности, да. Это все, чего я хотела с самого начала.

- А что, если здесь для них нет безопасности? Если вся Мортазия превратилась в монстров?

Для меня выбор был бы очевиден. Я всегда была склонна выбирать выживание превыше всего. Алейсея, с другой стороны, чаще всего позволяла эмоциям вести себя. - Тогда мы вернемся к твоему коварному плану. - Я вырвала бутылку спиртного из его рук и сделала еще один длинный глоток, нахмурившись, когда жжение ударило в нос. - Но давай пока не будем об этом думать. Давай найдем вейн — мыобязательноее найдем. Мой отец был там. Он путешествовал по Ливерийским горам. Он может нам помочь. - Я вернула ему бутылку, и, сделав еще один глоток, он поставил ее обратно на пол рядом с ванной.

Тепло покалывало в щеках, конечности были тяжелыми, но голова казалась легкой. Я бывала в состоянии опьянения и знала, что спиртное проникает в кровь, но быстрее, чем дедушкино вино.

Набрав горсть теплой воды, он вылил ее по всей длине моей руки. - Твой отец не выглядит способным к путешествию.

Я не могла с этим поспорить. Его хрупкие кости едва ли способны были унести его по коридору, не говоря уже о просторах Фонковии. — Если бы нам удалось как-нибудь раздобыть лошадь…

— Я не видел ни одной за все время, что мы здесь. Рискну предположить, что выживших осталось не так много.

- Если он не способен путешествовать, то, возможно, и Алейсия захочет остаться. - Но разве я могу оставить ее там? Станет ли храм безопаснее без Сактона Крейна?

Словно почувствовав мое беспокойство, Зевандер снова поцеловал меня в макушку. - Обсудим это утром. Нам нужно выспаться, если мы собираемся отправиться в горы.

Странно, как быстро прошел еще один день.

Он толкнул меня вперед и вышел из ванны, давая мне возможность вдоволь налюбоваться его мускулистой

- У меня хватит сил дойти до кровати. - Я обняла его за шею, пока он нес меня туда.

- Я уверен, что хватит. Пока что.

Я улыбнулась. - Это угроза того, что меня ждет, когда я туда доберусь?

- Как бы мне это ни понравилось, я должен убедиться, что ты сможешь завтра идти пешком, так что я устою перед искушением. - Мягкие подушки коснулись моей спины, когда он уложил меня на кровать. - Но на всякий случай, может, мне лучше спать на полу?

- Я наслышана, что пол ужасно давит на задницу, а у тебя она так чудесно сформирована. - Я икнула и усмехнулась над собой. - Я настаиваю, чтобы ты разделил со мной кровать.

Его губы растянулись в улыбке. - Ах, ну, я бы не хотел путешествовать с больной, неидеальной попой. - Он наклонился, прижав свои губы к моим. - Но что, если у меня ночью возникнут идеи?

- У тебя обычно возникают идеи во сне?

Он поднял бровь. - Зависит от того, о чем или о ком мне снится

Я нахмурилась. - Тебе снились другие и у тебя возникали мысли?

- Да. Все твои личности. Моя любимая — гнев. Она прекрасна во сне. - Когда он наклонился, чтобы снова поцеловать меня, я отвернулась.

- Я передумала. Можешь обниматься с крысами на полу.

Он хмыкнул. - И разжечь твою ревность? Я знаю лучше.

- Я не ревную. Если, конечно, они не превращаются после полуночи в прекрасных принцесс, которые не хотят ничего больше, чем доставлять тебе удовольствие часами.

Его взгляд оставался прикованным к моему, губы растянулись в улыбке. - Как бы заманчиво это ни было, я все равно выбрал бы тебя.

- Почему?

Он откинул сбежавшую прядь волос на подушку под мной. - Ты больше, чем просто красивая.

Я снова икнула, прикрыла рот ладонью и хихикнула. - Думаю, ты немного пьян, раз считаешь, что я красивее волшебных крыс, превращающихся в принцесс.

Улыбка на его лице сменилась чем-то более серьезным. - Красивая — слишком обычное слово для тебя.

-Обычное? —я тихо рассмеялась. - И как же могущественный убийца назвал бы меня, если не красивой?

Он провел кончиком пальца по моему виску. - Я назвал бы тебя мягким сиянием лунного света в кромешной тьме. Молитвой, которую я никогда не произносил вслух, но боги все равно ответили на нее. Ударом молнии, на который я смею смотреть, не моргнув глазом. - Его брови дрогнули, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе. - Причиной, по которой я дышу.

Я уставилась на него, уверенная, что ни один человек в моей жизни никогда не смотрел на меня с таким же блеском почтения, как он в этот момент. - Возможно, это я нахожусь в состоянии опьянения.

Он наклонился и снова поцеловал меня. - Поспи немного, или я буду вынужден нести тебя на руках всю дорогу до Ливерийских гор.

ГЛАВА 54 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Пьянящий запах, витавший в воздухе, сдавил Зевандеру горло, вызывая рвотные позывы. Он не мог вынести запаха крови и выделений, впитавшихся в простыни, которые обхватили генерала Лойс, словно не желая отпускать. Неугасающая, предательская штука между его бедрами, чьи проколы отмечали каждое десятилетие его страданий, оставалась твердой и жесткой благодаря его лунному циклу — мучительной боли, которую Лойс не могла облегчить, как бы она ни старалась. Она стала слишком ревнивой и властной по отношению к Зевандеру, чтобы позволить кому-либо еще попытаться дать ему облегчение, необходимое для уменьшения боли, а это означало, что ему придется позаботиться об этом самому. Но позже, когда он останется один. Когда он сможет провести лезвием по своей плоти, без рук генерала, направляющих его, и представить себе другое лицо, возможно, лицо своей пары, где-то далеко от этого проклятого места.

Он сидел у изножья ее кровати, проводя большим пальцем по белым шрамам на ладони. Бесполезные шрамы, связанные с силой, которой он никогда не владел.

Позади него генерал Лойс лежала раскинувшись на кровати, обнаженная и настолько удовлетворенная, что заснула. Он посмотрел на кинжал, оставленный на столе, рядом с кусочками сыра и мяса, которыми она пыталась поделиться с ним ранее. За ним в темном углу комнаты стоял охранник-зефромит, наблюдая за ним. Бросая ему вызов.

Всегда присутствующий, даже во время их траха.

Зевандеру было уже все равно. Этот акт ничего не значил. После десятилетий он ничего не чувствовал. Даже стыда. Сколько он переспал и убил от ее имени? Тысячи, возможно. Каждый из них оттачивал его навыки. Его разум и сердце настолько онемели, что он задавался вопросом, способны ли они вообще что-либо воспринимать и чувствовать.

Он почти чувствовал вкус крови, которая брызнет ему на лицо, если он перережет ей горло. Единственной сложностью был бы зефромит, которого убить потребуется нечто большее, чем просто удар ножом в сердце, но, черт возьми, он об этом думал. Почти чувствовал восторг от того, как пронзит ее этим клинком и будет наблюдать, как шок от предательства исчезает из ее глаз.

Стук прервал его размышления. Зевандер не стал прикрываться, когда охранник пересек комнату к двери, и, открыв ее соласионскому солдату, Зевандер снова взглянул на кинжал, оценивая его расстояние до себя, а затем до нее.

- У меня сообщение для генерала Лойс.

Она зашевелилась у него за спиной, словно извивающаяся змея.

Грубые руки обхватили его сзади, ладони скользнули по его обнаженной груди, и Зевандер отбросил насильственные мысли. - Какое у тебя сообщение? - Ее теплое, влажное дыхание обвеяло его, словно болотный туман, когда она прикоснулась губами к его шее.

Солдат шагнул вперед, устремив взгляд на пол, явно чувствуя себя неловко при виде обнаженного тела Зевандера. - Возможно, мне стоит поговорить с вами наедине, генерал.

— Может быть, вы перейдете к сути вашего вторжения, прежде чем я прикажу перерезать вам горло.

Он прочистил горло, бросив взгляд на зефромита и обратно.

Влажный язык погладил раковину уха Зевандера, и он упер руки в кровать, боясь, что

— Наемники в доспехах соласиона были отправлены в замок Эйдолон.

Зевандер замер; его тело перестало реагировать на ее прикосновения, а кровь застыла в жилах.

- Кто отдал этот приказ? — спросила Лойс.

Не отрывая взгляда от пола, он покачал головой. - Не могу сказать.

- Что ж, предлагаю тебе попытаться сказать, если хочешь, чтобы твой член остался прикрепленным к телу.

Она продолжала ласкать Зевандера, еще больше разжигая его нетерпение и раздражение, пока произносила угрозу.

- Мне не было доверено это знать, генерал.

Она вздохнула, и Зевандер понял, что это звук скуки с ее стороны. - Ну, тогда кто тебе об этом рассказал?

- Советник короля Джерета. Один из них жив. - Солдат отвечал кратко и без интонации.

- Кто из них? — перебил Зевандер. - Кто выжил?

Взгляд солдата скользнул по Зевандеру и обратно, а на его лице отразилось сострадание, подобное тому, которое можно было бы проявить к бродячей собаке. Когда он поднял подбородок, игнорируя его вопрос, Зевандер дернулся, но его удержало объятие генерала Лойс.

- Кто выжил? — повторила она.

- Один из наемников. Ему удалось сбежать.

- Сбежал? - Она провела подушечкой пальца по его соску, и, черт возьми, ему пришлось сдерживать желание отмахнуться от нее.

- Похоже, была контратака.

- Со стороны кого? - Она продолжала расспрашивать, в то время как Зевандер впивался в каждое слово, вырывающееся из уст солдата, отчаянно желая узнать, кто мог напасть от имени его семьи.

- Наемник упомянул пауков. Сотни пауков.

Пауки. Бранимир. Хотя они никогда не делали ничего больше, чем угрожали напасть на Зевандера и его сестру, он представлял, что продожа его брата способны на полную жестокость, если представится возможность.

— А что насчет ридайнов? — Словно генерал Лойс задавала вопросы ради него, так как она задавала именно те вопросы, которые терзали его мысли.

Солдат бросил взгляд на Зевандера, а затем снова на генерала. — Боюсь, я не могу сказать.

— Говори то, что знаешь. — Зевандер бросился на солдата, но генерал снова крепче сжала его.

— Успокойся, любовь моя, — приказала она и схватила его за горло. Предупреждение. — Вопросы буду задавать я, — прошептала она ему на ухо и снова обратила внимание на солдата. — Сколько наемников было отправлено?

— Дюжина? Не могу сказать точно.

— Где сейчас этот пленник?

— В шахтах, генерал. Насколько я понимаю, надзиратель проявил к нему благосклонность.

- Неужели? - Она сняла руки с тела Зевандера. - Что ж, пока мы не узнаем, кто отдал приказ о нападении, полагаю, он останется под опекой надзирателя. Ты свободен.

Солдат кивнул и вышел из комнаты.

Зевандер откинул голову в сторону. - Отдайте его мне, — прорычал он. - Позвольте мне убить его.

Она усмехнулась, слезла с кровати и подняла халат, скомканный на краю. - Это не мольба о свободе, а боевой клич о мести.

- Я не собираюсь умолять о том, чего ты мне никогда не дашь. Я верно исполнил твою месть и не ждал ничего взамен. Я прошу тебя передать его мне. Окажи мне эту единственную услугу.

- Одолжение, которое может стоить мне головы, если именно король приказал казнить твою семью.

- Разве его отправили бы в шахты за то, что он выполнил приказ короля? — бросил вызов Зевандер.

- Нет. - Она неспешно подошла к столу с мясом и сыром и налила себе стакан вина. - Его отправили бы сюда за то, что он не подчинился. Расскажи мне об этих пауках. - Она отпила глоток вина, глядя на него поверх края стакана.

- Я ничего о них не знаю. - Он сохранял бесстрастное выражение лица, как его учили.

Она опустила стакан, изучая его, несомненно, пытаясь понять, способна ли она по-прежнему читать его мысли. - Тогда, боюсь, я не могу тебе помочь. Возвращайся на «Гильдону. - Я вызову тебя позже вечером.

Очевидный блеф, но у Зевандера не было времени на ее игры, и он точно знал, как долго она была бы готова это продолжать.

- Они были продозжа моего брата.

Она приподняла брови. - Я не знала, что у тебя есть брат. Как интересно.

- Он очень болен. Слабый и хрупкий. - Еще одна ложь, ради брата.

- И тем не менее, его продожа сумело атаковать дюжину наемников, позволив сбежать лишь одному.

- Даже хрупкий человек может собрать силы, защищая свою семью.

Ее губы растянулись в улыбке, и она сделала еще один глоток вина. - Да, полагаю, ты прав. Я видела впечатляющие проявления силы, когда ею движет страсть. - Медленно она прогулялась к нему и опустилась между его ног. - Дай мне свою семя. Соединись со мной. И я подам твою месть на золотом блюде.

Годами она умоляла его об этом, и, как Зевандер со временем понял, это было единственное, чем он мог управлять в ней. Единственная часть его самого, оставшаяся незапятнанной ее руками. Хотя его тело реагировало на ее издевательства эякуляцией, это не было тем же, что связывающая сущность между партнерами. Серебристая опалесцирующая жидкость, которая, попадая в тело партнера, давала самое возвышенное наслаждение из всех существующих. Для этого требовался очень священный ритуал и обмен кровью.

При этой мысли у него сжалось сердце, но даже последним вздохом он позаботится о том, чтобы нападение на его семью было должным образом отомщено. - Я сделаю это.

* * *

- Ты жаждешь унизить меня. Так? - Генерал Лойс ходила взад-вперед перед Зевандером, который лежал, связанный за запястья и лодыжки, а каменная плита, служившая ему постелью, давила ему на позвоночник. Воздух вокруг него искрил от её ярости, и Зевандер задался вопросом, видел ли он её если когда-нибудь такой разъярённой. В течение нескольких дней она выжимала из него сперму, обмениваясь с ним таким количеством крови, что у него кружилась голова, и заставляла его трахать ее часами. Она даже привела других служанок, чтобы завязать связь.

Его тело сопротивлялось.

Как бы он ни молился богам, как бы ни убеждал себя, что она может быть его парой, он не мог заставить себя соединиться с связывающей сущностью. Даже когда она прибегала к жестоким наказаниям.

Он слышал о договорных связях раньше, знал, что, если не соединиться с другим, два человека могут успешно сформировать связь. Почему его тело

В ее глазах вспыхнула ярость, и она схватилась за рукоять кинжала у бедра. — Ты соединился с другой. Должно быть, так и есть! — Ее ладонь стремительно взлетела и с хлестким звуком ударила его по щеке.

Пощечины по лицу уже не вызывали у него беспокойства, и он продолжал пристально смотреть на нее. — Я был пленником этих рудников с самого детства. Я был слишком молод, чтобы встретить свою пару.

Морщины беспокойства прорезали ее лицо, когда она провела рукой по своим длинным светлым волосам. — Я обратилась за советом к магическому совету. Единственное обстоятельство, которое может помешать созданию связи, — это наличие другой спутницы. Я узнаю, с кем ты связался, если мне придется убить каждого гребаного раба и заключенного! — прорычала она.

— Ты знакома с каждым сантиметром моего тела, так что знаешь: на мне нет отпечатка другого манатора.

- Нет, и все же твое тело отвергает меня. - Она стояла над ним, положив руки по обе стороны его тела, а ее глаза затуманивала безудержная ярость. - Тымой. Даже если мне придется извлечь семя из твоего трупа, я получу тебя. - Ее подбородок дрожал, на лице разыгралась буря эмоций, и Зевандер рассмеялся бы над всей этой унизительной ситуацией, если бы не был так отчаянно настроен на месть. Сквозь трещины ее гнева пробилось тревожное спокойствие, и она погладила его щеку там, где ударила его. - Но я не буду винить тебя за то, что ты не можешь контролировать. - Она махнула рукой другому охраннику в комнате, который быстро вышел по ее приказу.

Через несколько секунд он вернулся с мужчиной — блондином, на лице которого были следы побоев: припухлости и порезы.

Она приказала ему опуститься на колени, и он, почти не сопротивляясь, опустился на пол. — Это наемник, сбежавший из дома твоей семьи.

Мышцы Зевандера напряглись, его глаза устремились на мужчину с яростью бешенного зверя. — Освободи меня от пут, — прорычал он.

— Сначала у меня к нему есть несколько вопросов. — Она небрежно обошла пленника, проведя пальцами по его груди, и он вздрогнул, когда ее рука коснулась его щеки. — Расскажи нам еще раз, что случилось с леди Райдайн. — Судя по тому, как дрожала его губа, она, очевидно, уже допрашивала его однажды.

— Она… — Он сглотнул. — Ее изнасиловали.

- Одним. Двумя из вас. Тремя из вас? — спросила генерал, и кровь Зевандера закипела от жара и адреналина, а в ладонях защемило желание физически уничтожить что-нибудь.

Когда пленник не ответил, она нанесла ему удар кулаком в лицо, от которого его голова отлетела в сторону, выбив зуб.

Этого наказания было недостаточно, чтобы удовлетворить Зевандера.

- Все мы. - Он плюнул кровью на пол и тихонько взвыл. - Все мы!

- А молодая девушка?

Его губа задрожала, и он резко бросил взгляд на пустую половину камеры. - Затем они набросились на неё.

Мышцы Зевандера дрожали, боль пронзила его запястья там, где впивались наручники. Если бы только боги были достаточно милосердны, чтобы разорвать его узы, этот человек превратился бы в лужу крови и костей.

- Они? — спросила Лойс.

- Я… вышел пописать, когда… впервые услышал крики.

- Чьи крики? - Лойс неспешно вернулась к Зевандеру и провела рукой по его руке, которая была настолько окоченевшей, что он едва ощутил прикосновение. Она слегка сжала его руку и провела ладонью по его крепко сжатому животу.

Пленник сначала замялся, поморщившись, когда сказал: - Девочки. Они убили мать.

Сначала его слова не дошли до сознания — он произнес их так небрежно, как будто это было банальное замечание о птице, пролетевшей над головой. Его мать. Изнасилованная и убитая.

Мертвая.

Почему-то эти слова не трогали его, словно он был заперт за стальной завесой. В его мысли проникал лишь туман кроваво-красного цвета. Желание содрать кожу с костей и оторвать конечности от туловища. Ему хотелось услышать хрипящие крики и боль; его тело так жаждало насилия, что это ввергало его в паралич.

- И поэтому ты решил потом отомстить сестре? - Ее вопросы звучали в его голове как отдаленный шум, словно произнесенный под водой.

- Я не прикасался к ней.

Зрение Зевандера затуманилось от ярости, комната то расширялась, то сжималась вокруг него.

Лойс хмыкнула, и звук отскочил от его черепа. - И что же вдохновило тебя на это внезапное проявление совести?

- Мы…Ониподверглись нападению. Там были… пауки. Они появились из ниоткуда. Начали плести огромную паутину, заманивая их внутрь.

Зевандер представил себе, какая ярость потребовалась, чтобы вытащить Бранимира из его подземной камеры — места, которое тот не покидал за все те годы, что Зевандер его знал.

- А где был ты?

- Заглядывал в окно. Смотрел, как пауки обматывают их, словно мух. Пожирают их своими… длинными клыками и слюной, которая обжигала их кожу. Я прыгнул с балкона. Мне было все равно, умру ли я. Приземлился в живой изгороди.

- А кто-нибудь, кроме тебя, выжил? - Она наклонилась к животу Зевандера, прижав к нему губы и одновременно впиваясь ногтями в его бедро.

- Нет. Выживших не могло быть. Не при том, как на них напали.

- Даже та молодая девушка?

Он покачал головой. - Не знаю. Я не знаю, убили ли они её до того, как прилетели пауки.

- Освободи меня, — прорычал Зевандер, не отрывая взгляда от человека, которому он молча поклялся устроить самую ужасную смерть из всех, кого он когда-либо убивал.

Она обошла Зевандера, проведя рукой по его коже. - Человек, связанный перед тобой, — её брат. Мой раб.

Зевандер даже не мог заставить себя обратить внимание на то, что она назвала его рабом. Он с радостью принял бы это оскорбление, лишь бы получить шанс обхватить горло пленника.

- Скажи мне, кто выдал приказ о проведении этой резни?

Не успел он ответить, как она так быстро вытащила меч, что он едва услышал звон о ножны, и отсекла ему голову.

- Нет! - Ярость Зевандера ревела и отскакивала от стен камеры. Огонь жёг его мышцы, когда он дергал цепи, дрожа и скрежеща зубами.

Она неспешно подошла к Зевандеру и провела ногтями по его груди. - Как должно быть разочаровывающе — когда то, чего ты так хочешь, ускользает из твоих рук.

Его цепи

Она хмыкнула и провела рукой по его телу, обхватив его вялый член. - Хотя у меня и нет твоей сущности, запомни:ты все равно дал мне свое семя, — дразнила она, сжимая мягкую плоть между его бедрами, целуя его в щеку. - Сегодня ночью попробуем еще раз, любовь моя. Я узнала о заклинании, которое может оказаться успешным.

* * *

Зевандер уставился на затененный потолок над головой. Если бы его сердце за последний час удосужилось биться, он бы об этом не узнал. Он ничего не чувствовал. Ни того, как расширяются его легкие. Ни тех полумесяцев, которые он разорвал на ладонях сжатыми кулаками. Даже ярости уже не было.

Он был дышащим трупом. Извращением жизни. Пустым. Опустошенным.

Мертвый внутри.

Какой монстр не взволнован такой огромной утратой?

Ужас овладел им, когда он пережил утрату отца. Он боялся того момента, когда боль нахлынет на него, когда ярость угаснет, уступив место спокойствию, и тяжесть реальности пронзит его, словно только что заточенный клинок. Это не произошло сразу, он знал это, пережив утрату отца. Возможно, за эти годы он перенес слишком многое, и его сердце больше не могло быть тронуто, какой бы сильной ни была боль. Есть ли предел страданию? Точка, в которой человек больше не может чувствовать?

Только когда в поле его зрения появилось лицо, он понял, что гольвин поднялся по его телу, неся черпак с водой. Зевандер отвернулся, когда тот попытался вылить воду ему в рот.

- Ты должен что-нибудь выпить. Тебе нужна энергия.

- Зачем? — хрипло спросил Зевандер. - Чтобы смотреть, как она наслаждается?

- Она жестока, но она не станет причиной твоей гибели.

Зевандер презрительно усмехнулся. - А какая разница, если бы стала?

Все еще сжимая ковш, гольвин опустил голову и вздохнул. - Мне жаль твою семью. Это злобный бог, который забирает то, что мы любим больше всего.

- Я не знал, что гольвины верят в богов.

- Мы не верим. Но ты веришь.

В очередной раз Зевандер обнаружил, что безучастно уставился в темный потолок над головой. - Больше нет. Я больше ни во что не верю и ничего не чувствую.

- Ты сдался?

- Полагаю, что да.

Гольвин застонал и швырнул половник на пол; звон металла о камень вызвал лишь скучающий взгляд Зевандера. - Знаешь, почему гольвины не верят в богов? - Он не стал ждать ответа, который, скорее всего, был бы равнодушным. - Нам нужновидеть, чтобы поверить. А ты… Ты веришь лишь словам.

Зевандер промолчал, не удосужившись опровергнуть этот факт. На что еще он мог бы положиться, если не на слова человека, который видел это собственными глазами?

— Говорят, твоя семья погибла. А что, еслиониошибаются?

Неужели он услышал новости сквозь стены? Признание, о котором Зевандер не знал? — Говори прямо, гольвин. Я не в настроении для загадок.

- Это не загадка. Я просто предлагаю тебе увидеть все своими глазами.

Какая бы ни была крошечная искра надежды, которую он, возможно, почувствовал в тот момент, быстро угасла в разочаровании. - Я стану гниющим трупом, прежде чем меня освободят из этого ада.

- Значит, ты творишь из себя труп зря. - Он раскрыл свою маленькую ладонь. На ней лежала крошечная красная ампула, такая же, как те, что давал ему Терон раньше. - Ты видишь вещи, когда спишь. Может, ты можешь увидеть свою семью?

Заинтригованный, Зевандер поднял голову. - Откуда ты это взял?

- Из запасов твоего друга. Он хранит их в маленькой коробке, спрятанной в стене. Эти стены — мой дом.

Если ничего другого, это отвлечет его от непрекращающихся воспоминаний о том, как она лишила его мести, и от отвращения к тому, как она снова взбирается на его тело, решительная, неумолимая и возбужденная. Кровь богов, одно только это зрелище вызывало у него тошноту. Он не мог вынести мысли о том, что она наслаждается, пока он кипит от ярости. - Дай мне это.

С жадностью голодного птенца он запрокинул голову, пока гольвин разбивал ампулу и позволял ему вылить ее содержимое себе в рот.

ГЛАВА 55 ЗЕВАНДЕР

Кривые деревья нависали сверху, а Зевандер оглядывался по сторонам, пытаясь осмыслить незнакомое окружение. Лес, но не тот, который он знал. Он осторожно шагнул вперед, но, услышав хруст под ботинком, замер на месте.

Сквозь густой туман на лесной подстилке были разбросаны сотни обломков чего-то, похожего на кости. Пустые глазницы человеческого черепа пристально смотрели на него.

Не обращая на них внимания, он с трудом продвигался вперед в поисках матери и сестры.

Чуть ли не в ста метрах впереди него притаилось темное чудовище; извитая кривизна его позвоночника и искривленные рога заставили его задаться вопросом, на какого зверя или монстра он наткнулся. Когда Зевандер осторожно шагал к нему, изучая текстуру его кожи, похожую на кору, ему на ум пришла изуродованная кожа его брата.

Погрузив лицо в разбитую грудную клетку туши, оно рвало мясо зубами, и все же хватало и жевало, как человек.

Услышав очередной хруст под сапогом, Зевандер замер на полушаге, но не успел — существо выпрямилось. Когда оно повернулось, из его рта свисали клочья окровавленных сухожилий, обнажив изуродованное лицо человека.

- Как ты меня здесь нашел? — спросил человек-тварь, медленно выпрямляясь во весь рост. В его голосе слышалась какая-то узнаваемость, от которой Зевандер нахмурился.

- Аластор?

Он рыкнул и рванулся вперед, обнажив верхнюю половину туши на земле — тело, с которого сняли всю кожу, оставив лишь блестящую ткань и жир.

- Что это? — спросил Зевандер, сбитый с толку его внешним видом.

- Как ты проник в мою голову? — в его голосе слышалось трепетание от смятения. - Как ты меня здесь нашел?

- Я не искал тебя специально.

- Ты не пришел, когда тебя вызывали. Годами я пытался призвать тебя в калигорью, а ты игнорируешь меня, — прорычал он, словно Зевандер сделал это нарочно.

- Я не знал, что ты меня вызывал. Я больше не чувствовал тяги вернуться.

Его чудовищное лицо сжалось в хмуром выражении. - Тогда что привело тебя сюда?

- Моя семья.

- Почему?

- Наемники прибыли, чтобы…» Слова застряли у него в горле, словно вязкий яд, который он не мог ни выплюнуть, ни проглотить. - Мне нужно их увидеть.

Аластор на мгновение уставился на него своими пугающими серебристыми глазами, и окружающая обстановка размылась. Окружающие деревья исчезли, сменившись фойе Эйдолона. Тёмным и холодным, лишенным жизни.

Зевандер бросился к лестнице впереди.

- Подожди, — предупредил Аластор сзади. - Что бы ты ни увидел, не позволяй этому уничтожить тебя.

Зевандер не тратил ни секунды, а поднимался по две ступеньки за раз, пока не достиг вершины лестницы, где стена паутины преградила ему путь. Он продирался сквозь липкие нити, запутываясь в густом плетении. Шелковистые нити жадно цеплялись за его тело, а запах гниения жёг нос.

Клубы плотных волокон сопротивлялись его рывкам и царапинам, и Зевандер чувствовал себя как застрявшая муха, отчаянно жаждущая свободы. Он чувствовал на себе тысячи глаз, голодных и бдительных, ожидающих.

Когда он наконец добрался до двери комнаты своей матери, он прорвался сквозь паутину и обнаружил, что с другой стороны она была не такой густой. Внутри лишь несколько нитей тянулись по комнате, блестя в слабом свете, проникающем сквозь занавески.

Он сдернул с тела остатки паутины и замер, когда его взгляд скользнул по лужам крови вокруг кусков золотых доспехов и желтых комков, напоминавших ему животный жир. Кости лежали кучей, а остатки розовой плоти говорили ему, что их только что содрали. На кровати матери лежала куча одеял, обернутая вокруг тела, как кокон.

Серебристые волосы, выбивавшиеся из-под одеяла, с проседью в спутанных прядях, практически подтверждали, что это была его мать.

Зевандер обошел кровать, где неясная фигура на краю его поля зрения привлекла его внимание к тому месту, где лежала скрутившаяся в комок Рикайя. Прижавшись к ней, лежал Бранимир, уткнувшись лицом в ее волосы.

Слезы застилали глаза Зевандера, когда он подошел ближе, отчаянно ища взглядом какие-либо следы травм. Хотя он обнаружил синяки и порезы — несомненные признаки насилия, совершенного над ней, — она дышала.

- Она жива, — пробормотал он и опустился на колени.

Бранимир поднял голову, глазами оглядывая комнату, и Зевандер почувствовал, как его пауки зашевелились где-то в тени.

- Он чувствует твое присутствие»,

сказал Аластор из дверного проема. - Ты увидел то, что тебе нужно было увидеть. Теперь давай вернемся. Быстро.

Сквозь затуманенный слезами взгляд Зевандер смотрел на своих близких. Как же они изменились с тех пор, как он видел их в последний раз. Он задался вопросом, увидит ли он их когда-нибудь снова. Если он увидит их снова, удастся ли ему когда-нибудь почувствовать объятия Рикайи, увидеть ту милую улыбку, которую она дарила ему. - Это реально?

- Это возможно.

- Это реально! — зарычал он, вскакивая на ноги.

- Ты каким-то образом проник в мои мысли, — безэмоционально сказал Аластор. - Подозреваю, что это реально, так как я не в курсе того, что здесь произошло.

- Как это возможно? Я проник в твои мысли?

Аластор уставился на него и наклонил свою рогатую голову. - Мы связаны, ты и я.

- Связаны каким образом?

Он оглядел комнату. - Иди. Я показал тебе то, что ты просил увидеть. Ты вернешься, когда я позову тебя.

- Нет. Я не вернусь. Почему мы связаны? Кто ты, и почему твои страдания похожи на страдания моего брата?

Как бешеный зверь, его поведение резко сменилось на злобное. - Я тот, кто наблюдал, как тебя насиловали. Мучили. Избивали и жгли. Я тот, кто приказал твоим рукам прикоснуться к ним, когда ты сам не мог на них смотреть! Я привел тебя сюда, чтобы избавить тебя от таких зрелищ!

- С какой целью? Почему ты почувствовал себя вынужденным…» Глубокая, скручивающая боль распространилась по животу Зевандера, и он прижал к нему ладонь. Сгорбившись, он выдохнул дрожащим дыханием. - Почему ты…» Боль обострилась, словно острие клинка, разрывающего его живот, и Зевандер выпустил стон, морщась, когда она разрывала его внутренности. - Хотел… контролировать…

Напротив него Аластор тоже схватился за живот, хрипя, и оба одновременно упали на пол.

Зевандер вцепился в горло, жгучая боль под кожей пробиралась к груди.

- Что ты… наделал, парень? — прохрипел Аластор, сидя напротив него.

Давление в груди усилилось за ребрами, и он задыхался. Словно он тоже это почувствовал, Аластор схватился за грудь, задыхаясь и хрипя.

- Я… ничего… не делал. - Каменный пол ударил его по щеке, когда Зевандер рухнул вперед, отчаянно задыхаясь, пытаясь набрать воздуха, который так и не наполнял его легкие.

Лежа напротив него, Аластор протянул грубую, покрытую мозаикой руку. - Если ты умрешь… я умру, — хрипло проговорил он.

Именно в этот момент его охватило ужасное осознание, и он вспомнил истории, которые рассказывали ему родители. Истории о маге, проклявшем его много лет назад, и о боли, которую он испытал, бросив Зевандера в тот огонь, когда тот был еще младенцем.

Глядя на чудовищного человека напротив, Зевандер скрежетал зубами, разъяренный обманом. Ложью, которую Аластор рассказывал, чтобы скрыть, какая гнилая душа жила под его кожей.

- Кадаврос! — крикнул Зевандер, прежде чем его втянуло в черноту.

* * *

Зевандер резко открыл глаза, хватая ртом воздух.

Паника исказила лицо Терона, стоявшего над ним; его голос казался отдаленным эхом среди шума крови, стучащей в ушах Зевандера. До него доносились лишь отдельные слова.

- Как ты… яд… для генерала Лойс… кто дал… ты не должен был… ты был мертв. Мертв!

Он сосредоточился на последнем слове, глядя на темный потолок над собой — ничего, кроме размытого пятна сквозь слезы в глазах. В тишине своего сознания он слышал мягкое биение своего сердца. Чувствовал жжение в ладонях, где раньше сжимал кулаки. Призрачную боль смерти, витавшую в желудке. Жжение яда, который он не должен был проглотить, в горле.

Осколки образов пронзали его мысли — Кадаврос, самозванец, который называл себя другом, умирающий, как он сам умирал, его сестра, прижавшаяся к брату, безжизненное тело матери, укутанное, умиротворенное и защищенное от дальнейших ужасов — и впервые он почувствовалвсе. Слезы текли по его вискам, пока он лежал, запертый в хрупких объятиях жизни.

Он всегда представлял себе, что смерть — это самое мучительное из всех переживаний, но это было не так.

Жить было гораздо больнее, чем умирать.

ГЛАВА 56 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Сидя в кресле напротив кровати, Зевандер наблюдал за своей лунной ведьмой, пока она спала. Ранее он приоткрыл шторы, пропуская серебристые лучи лунного света, которых хватало, чтобы осветить её лицо в темноте.

Его спутница.

Он прижал ладонь к свежим затянувшимся ранам на груди, погрузившись в воспоминание о том, как наблюдал, как она поддается наслаждению, откинув голову назад в экстазе, с развевающимися влажными волосами, пока она проводила ногтями по его коже, шепча его имя, словно молитву. Он промчался по всему миру, слышал свое проклятое имя в предсмертных мольбах мужчин, в злобном рыке зверей и в задыхающихся стонах женщин, но ни одно из них никогда не запечатлелось в его памяти и плоти так, как то, которое произносила она.

Ему хотелось разорвать эти раны, чтобы снова насладиться тем сырым, жгучим восторгом. Чтобы напомнить себе о том самом моменте, когда он отдал свою душу.

То, что она даже могла представить, будто он мечтает о какой-то другой женщине, было смешно. Никто никогда не сможет утешить его голодное, разбитое сердце так, как она. Его жестокие наставники научили его трахать женщину как следует и не ждать ничего взамен. Впервые, находясь с ней, Зевандер познал удовольствие сквозь боль. Впервые кто-то давал ему, не беря ничего взамен.

Мэйвит. Ее имя впиталось в глубину его груди, в ту удушающую камеру в его сердце, к которой только она могла прикоснуться.

Он любил ее.

Боги, как он любил ее.

Для человека, прожившего половину жизни в цепях, он мог с уверенностью сказать, что ни одна другая женщина никогда не заставляла его чувствовать себя настолько свободным.

Настолько живым.

И уже одно это делало ее опасной, угрозой для любого, кто попытается отнять ее у него.

Его тело снова напряглось, член уперся в кожаные штаны, руки сжались в кулаки. Сжимались и раскрывались. Желание прикоснуться к ней граничило с насилием, но как бы он ни хотел снова погрузиться в то эйфорическое состояние, переживать тот момент снова и снова, он заставил себя отогнать эти мысли.

Он провел половину вечера, размышляя, стоит ли ему отправляться в горы в одиночку, если он решит это сделать. В храме она будет в безопасности — это крепость по сравнению с маленькими лачугами и брошенными домами, которые он видел в землях смертных, да и кто знает, с чем им придется столкнуться по дороге. Как бы он ни презирал эту надоедливую небесную крысу, Райвокс защитит ее.

И правда была в том, что она могла защитить себя сама. Она была сильной. Мощной, когда верила в себя.

Зевандер уже одел одежду, смирившись с тем, что уйдет до того, как она проснется, и все же он не мог вынести эту мысль. Даже несмотря на то, что без вивикантема он становился для нее все большей угрозой.

Она пошевелилась во сне, простыни сползли с гладких изгибов ее тела. - Зевандер. - Его имя прошептала она во сне, и его грудь сжалась.

Она видела его во сне.

Он вскочил на ноги, пересек комнату и опустился на колени у кровати. Ее волосы рассыпались по подушке, словно шелковистая тень, и он откинул несколько прядей, упавших на ее лицо. Ее губы приоткрылись, и легкое дыхание заставляло ее грудь подниматься и опускаться, как нежная волна, и Зевандер боролся с желанием прижаться к ним, поглотить ее в затаившем дыхание поцелуе.

Боже мой, она была до боли прекрасна.

Он не мог вспомнить ни одного зрелища в своей жизни — ни восхода, ни заката; ни звездопада, ни солнцестояния — которое вызывало бы такое же благоговейное трепетание, какое он испытывал, просто глядя на нее.

Она была бушующим потоком в его венах. Непоколебимой опорой в его сознании. Нечестивой одержимостью, которой он не имел ни сил, ни желания сопротивляться.

Легкое покалывание пробежало по его затылку, и Зевандер повернулся к двери как раз в тот момент, когда ручка загремела и сдвинулась. Он вскочил на ноги и вызвал облако дыма, исчезнув в темной комнате, когда незнакомец вошел внутрь.

Клинок освещал путь, пока нарушитель тихо пробирался на цыпочках через комнату, пристально глядя на Мэйвис.

Закрыв глаза, Зевандер прижал ладонь к виску, вспомнив последний раз, когда ему показалось, что кто-то пришел за ней, пока она спала.

Не настоящий. Он не настоящий.

Только вот низкое рычание снаружи предупреждало, что Райвокс заметил его, хотя еще не дал о себе знать.

Зевандер вырвался из своих мыслей и снова сосредоточился на смертном, который приближался к кровати.

Пройдя чуть больше половины пути, мужчина остановился и огляделся по комнате, не подозревая, насколько он действительно влип.

В поле зрения окна появилась огромная фигура, и позвоночник нарушителя выпрямился, его взгляд медленно поднялся вверх, к яростным серебряным глазам, следящим за ним.

Уже обнажив клинок, Зевандер прижал ладонь к рту мужчины, заглушая его вздох. Не давая ему ни крикнуть, ни произнести ни слова и разбудить ее, он приставил клинок к горлу незнакомца. - Он сейчас — меньшая из твоих проблем, — прошептал Зевандер ему на ухо, прежде чем вытащить его из комнаты и потащить по коридору.

Они достигли первого уровня храма, и, как только оказались вне зоны слышимости, Зевандер отпустил его.

Мужчина упал на колени, сложив руки, словно его молитвы обладали какой-то силой, способной спасти его. - Пожалуйста. Остальные… они выдвинули меня добровольцем.

Зевандер наклонил голову, молча наблюдая за ним. Как же жалкими могут быть люди — бессильные, но в то же время чертовски дерзкие. Он вызвал скорпиона на ладонь, наблюдая, как у мужчины расширились глаза и задрожала челюсть, когда тот появился. Он, возможно, рассмеялся бы над этим хныкающим существом, которое скулило, как переросший ребенок, если бы не тот факт, что незнакомец пробрался в его комнату с клинком.

- Пожалуйста. Я не собирался… причинять ей вред. Клянусь. - Поднимая руки, мужчина поднялся на ноги и медленно отступил, но не имело значения, каковы были его намерения.

В представлении Зевандера он намеревался убить Мэйвит во сне. Он подписал себе смертный приговор в тот момент, когда вошел в эту комнату.

Благодаря быстрым рефлексам Зевандер схватил его, прежде чем тот успел убежать, и снова прижал ладонь к лицу незнакомца, позволяя скорпиону заползти ему в рот. Татуировка змеи на шее мужчины казалась почти извивающейся, когда скорпион пробирался вниз по его горлу. Его приглушенные крики вибрировали на

Зевандер быстро поднял его на плечо, слушая, как тот давится и задыхается, пока он нес его по лестнице в подземелье. На полпути по коридору он услышал мокрый всплеск и обернулся, чтобы увидеть след крови и органов, разбрызганных по камням позади него.

Он продолжал идти по извилистому пути, пока не увидел гробницу и мерцание факелов, сжимаемых в руках нетерпеливых деревенских жителей, несомненно ожидающих узнать, выполнил ли их избранный убийца свой долг.

Приблизившись, Зевандер шагнул к дверному проему, который он ранее вырвал из петель, и на его губах появилась ухмылка, когда деревенские жители отступили. Зевандер швырнул тело через пространство, разделявшее их, и когда оно, скользя, остановилось прямо внутри гробницы, по коридору раздались крики.

Одна из женщин бросилась вперед, и он вытянул руку, когда она попыталась обойти его, — его движения были резкими и холодными. Аэриз швырнул ее назад в гробницу, где ее тело с грохотом упало на пол, лишив ее сознания. Оказавшись внутри, он окинул взглядом лица, прижавшиеся к стенам. Среди них не было ни одного ребенка. Если бы они были, Зевандер, возможно, пощадил бы их от того, что должно было произойти.

- С этой ночи вы больше никогда не причините ей вреда. - Крупный скорпион у него за спиной зашевелился и вышел из его плоти, превратившись в живое существо. Громоздкое чудовище, которое заставило их разбежаться по нишам в стене. Зевандер поднял обе ладони, и из черного дыма материализовались сотни скорпионов, разбегающихся по полу вслед за ними.

Ужасающие крики боли эхом разносились вокруг него, пока он поднимал одну из тяжелых железных дверей, возвращая ее на петли. Пока большой скорпион сдерживал всех, кто пытался сбежать, а мелкие выполняли его приказ убивать, Зевандер направил пламя на петли, припаяв их к двери. Гробницу наполнили стоны боли и страданий, пока он небрежно поднял другую дверь и не вышел из гробницы, оставив их крики о пощаде по ту сторону. Запечатав ее, он призвал своих питомцев обратно на ладонь, и черный клубящийся дым просочился под крошечной щелью внизу воздвигнутого им барьера. Он полз по его руке и зарылся под кожу.

Он направился обратно на верхний уровень, но остановился, когда дошел до коридора, где находились тюремные камеры. По его позвоночнику пробежали мурашки ужаса, и он шагнул к тому хранилищу в конце соседнего прохода. Прижав ухо к массивной железной двери, он прислушался к любому звуку.

Все было тихо.

Зевандер постучал, и гулкий отзвук был заглушен отчаянным стуком с другой стороны.

- Выпусти меня! Прошу! Зевандер! Если ты там, выпусти меня!

Звук криков Терона изнутри хранилища пробудил нежеланные образы, которые проскальзывали в его сознании и исчезали, словно призраки мертвых.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, выгравированные на древней черной скале. Его пальцы скользили по символам.

- Мор саманет.

Пошатываясь назад, Зевандер выдохнул и отряхнул эти образы из головы. Он ушел, обратив свои мысли к Мэйвит.

Маевит.

Воспоминание о злоумышленнике, держащем тот нож, вызвало образы того, что он мог бы с ним сделать. Картина, как он перерезает ей горло, пока она спит, не давала ему покоя. Закрыв глаза, Зевандер погрузил их в красную мглу крови, вспоминая хрипящий кашель человека, задыхающегося собственными органами. Ему хотелось убить его заново.

Его сжатые кулаки жаждали больше крови, больше гнева, больше криков.

Дрожащими руками он залез в карман, вытащил ожерелье со скорпионом и сжал его, как веревку в темной бездне. Ему нужна была она. В его венах и в его крови. Ему нужно было ее спокойствие, чтобы унять жестокий аппетит, разжигавший его проклятое пламя. Те тихие слова, которые умиротворяли его, когда он жаждал клинка.

Он поднялся по лестнице обратно на верхний уровень храма, где вошел в комнату и обнаружил, что Мэйвит все еще мирно спит. Райвокс заглянул к нему через окно, и впервые Зевандер, пересекая комнату к ней, не почувствовал угрозы во взгляде корвугона. Словно тот понимал, что сделал Зевандер.

Убийца коротко кивнул, и, когда он сдернул с ног сапоги, Райвокс отвернулся, вернувшись к тому гнездышку, которое он устроил для себя. Он стянул с себя рубашку, не отрывая от нее взгляда, и сбросил кожаную одежду на пол, оттолкнув ее ногой.

Она едва пошевелилась, когда он скользнул под одеяло и прижал ее к себе, отчаянно желая почувствовать ее кожу у себя на теле, вдохнуть тот сладкий цитрусовый аромат. С кровью на руках он прижал ее к себе и поцеловал в плечо.

Благородный человек ускользнул бы из замка и отправился в горы в одиночку, избавив ее от самых мрачных дней, которые ему еще предстояло пережить.

К несчастью для нее, Зевандер был самым эгоистичным ублюдком на свете.

ГЛАВА 57 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Пот выступил на висках Зевандера, когда он заставил свое тело работать, преодолевая усталость. Его руки дрожали при каждом рывке вверх, поднимающем его с пола, и он хрипел, опускаясь обратно.

— Собираешься сразиться с Оргатом? — спросил Терон, и от неожиданности в его голосе руки Зевандера слегка пошатнулись.

Зевандер усмехнулся. - Чтобы сразиться с Оргатом, не нужна большая сила, — хрипло проговорил он, поднимаясь в тысячный раз. - Главное — это скорость.

- Скажи это тому ублюдку из Никстероси, который сражался с одним из них сегодня днем. - Терон скрестил руки и прислонился к стене рядом с ним. - С завязанными руками.

Зевандер фыркнул в ответ. - В каком фэнтезийном царстве это произошло?

- В шахтах. Вырвал ему клыки и пронзил горло.

- Звучит знакомо. - Зевандер продолжил отжиматься, не впечатлившись.

- Оторвал ему голову.

Нахмурившись, Зевандер остановился на полпути. - Кто этот зверь-никстероси?

- Зовут его Торрин.

- Торрин? Как он выглядит? - Зевандер опустился на колени, вытирая пот со лба тыльной стороной руки.

- Довольно крупный. Точно больше тебя. Рыжие волосы, выбритые наголо

Зевандер кивнул и сделал глоток воды из стакана, стоявшего рядом с ним. - Это он. Я с ним вырос. Наши отцы вместе охотились. Какого черта он делает в шахтах ?

- Слышал, как другие говорили, что он убил нескольких стражников соласиона. Судя по всему, он

На другом конце комнаты в обсерваторию вошел оргат и направился к ним, не сводя глаз с Зевандера. - Генерал Лойс просит вас явиться в ее покои, — сказал он грубо. — Сейчас же.

Зевандер застонал и провел рукой по лицу. Черт возьми, с тех пор как он сделал восьмой пирсинг, она не дала ему ни одной ночи покоя.

- Если она поручит тебе очередное убийство, сделай мне одолжение — сначала проверь, нет ли у жертвы оружия. - Терон кивнул в сторону бинтов, обмотанных вокруг бедра Зевандера. - Те ножевые ранения были довольно сложными.

- Сомневаюсь, что это причина ее вызова.

Оргат указал на Терона. - Ты тоже. Ей нужно зашить рану.

Зевандер и Терон переглянулись, нахмурившись, поднялись на ноги и последовали за орготом по извилистым коридорам к спальне Лойс.

Через дверь донесся громкий звук разбивающегося стекла о дерево, и Зевандер замедлил шаг. Крики разбили всякую надежду на то, что она могла быть в лучшем настроении, чем накануне, когда он видел ее в последний раз. Если судить по тем яростным бредням, доносившимся из-за двери, он осмелился бы сказать, что ее настроение ухудшилось.

Когда Зевандер распахнул дверь, какой-то предмет полетел ему прямо в голову. Он инстинктивно пригнулся, едва не получив по голове винным бокалом, который разбился о стену позади него. Из уст генерала Лойс вырвался рев ярости, когда она пронеслась по комнате, а ее волосы были спутанными комочками на макушке. Он никогда не видел эту обычно аккуратную женщину в таком растрепанном виде.

Она резко обернулась и, увидев его, замерла на месте.

Ее глаза были окружены темными кругами, словно она совсем не спала, и она стояла, тяжело дыша. - Король Джерет… вызвал… вас.

Сначала он не осознал смысл ее слов и стоял, тупо уставившись на нее. - Король. - В его голосе слышалось недоверие. - Вы шутите?

Ее лицо скривилось в гримасу. - Разве я выгляжу так, будто у меня настроение для шуток? Он просил вас явиться сегодня днем.

- Зачем?

- За вашусвободу. - Слова вылетели из ее уст, как кинжалы. - Ваш предательский король обратился к королю Джерету с просьбой об вашем освобождении. О, он сделал за вас весьма щедрое предложение. Джерет просто не смог удержаться. - Она схватила подсвечник с тумбочки и швырнула его через комнату, чуть не задев Оргата, который вздрогнул, когда он пролетел мимо его головы. Стиснув челюсти, она бросилась к Зевандеру, как порыв зимнего ветра, а ее одежды развевались за ней. - Ты должен убедить Джерета вернуть тебя в Гилдону. - Не давая ему отступить, она крепко схватила его за руку. - Обещай мне, что сделаешь это, и я позабочусь о твоем комфорте. Обещай мне эту услугу.

Ее слова, ее умоляющий тон — все это было ему чуждо. Он никогда не знал генерала иначе, как жестокой и требовательной. Никогда не видел страха в ее глазах, пока не увидел его именно в этот момент. Зевандер оскалил зубы и, скривив лицо от отвращения, вырвал руку из ее захвата. - Я тебе ничего не должен.

Сдерживаемая ярость вырвалась из нее, заставив дрогнуть губу и подергиваться глаз. - Я могла бы уничтожить тебя.

- Ты уже это сделала. - Говоря без тени эмоций, он смотрел на нее сверху вниз, наблюдая, как эта ярость кипит, словно чайник.

- Нет. То, что ты пережил, — это мелочь. Ястараласьне нанести слишком большого вреда. Ты даже не представляешь, на что ядействительноспособна. - Ее ладонь обхватила его горло и предупредительно сжала его, но это не смогло изгнать его равнодушие. - Если ты выйдешь отсюда, намереваясь принять предложение короля, я⁠—

- Ты что? — бросил вызов Зевандер, наблюдая, как по ее лицу пробегает выражение поражения. Ты побьешь меня? Заставишь доставить тебе удовольствие? Ну давай же. Наслаждайся этим. Это будет последний раз, когда ты прикоснешься ко мне. - Свернутая в клубок ярость медленно разворачивалась внутри него, тишина в его оскорблениях кричала, царапалась, умоляла его протянуть руку и задушить ее, но он собрался с силами. Потому что ничто из того, что он когда-либо мог бы причинить ей, не доставило бы ему большего удовлетворения, чем наблюдать, как она теряет самообладание из-за его свободы. Наблюдать, как она вынуждена освободить его от оков.

Оскалив зубы, она бросилась в сторону и схватила лезвие, лежавшее на столе рядом с бокалом вина. Вспышка стали взметнулась к его сердцу, но, словно змея, Зевандер схватил ее за запястье, прежде чем она успела вонзить клинок ему в ребра. Ее рука дрожала, пока кинжал оставался зажатым между ними.

- «Я с тобой покончил. - С сострадательным взглядом он отпустил ее и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

Бокал с вином просвистел мимо него и разбился о стену впереди. Зевандер проигнорировал это и продолжил идти к двери, а ее крики и бред следовали за ним.

* * *

Зевандер умылся и одел тунику и брюки, которые оставил для него один из слуг Лойс слуг. Он посмотрел на себя, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он носил что-то столь великолепное и чистое. Шёлковая туника облегала его шею, мягкая ткань цеплялась за его изрезанную шрамами, грубую кожу. Как бы ему ни нравилось избавляться от вещей, которые идентифицировали его как раба, его новая одежда давила на него по-другому.

- Ты неплохо выглядишь. - Голос Терона прервал его размышления, и Зевандер обернулся и увидел, как другой раб вошел в обсерваторию. - Поздравляю с обретением свободы.

Сжав губы, Зевандер кивнул. - Мне еще предстоит понять, что за этим стоит.

- Ты выглядишь озабоченным. - Терон наклонил голову, изучая Зевандера, который пожал плечами и еще немного поправил эту душащую тунику.

- Нет повода для беспокойства. Не каждый день король просит о компании раба.

- Ты насторожен.

— Разве ты не был бы насторожен на моем месте?

— Возможно. Но что именно тебя беспокоит?

Зевандер покачал головой, не осмеливаясь высказать это вслух, боясь, что это может оказаться правдой. — Это неважно.

— Все, что способно помешать человеку радоваться свободе, кажется мне довольно значительным, если это правда. Конечно, обещание покинуть эту адскую дыру должно поднять тебе настроение.

- Я не уверен…» — Зевандер улыбнулся, уставившись на свои нервно сжимающиеся руки. Возможно, он был слишком осторожен в своем

- Мы больше не друзья, раз ты стал свободным человеком? — Терон прищурился и оттолкнулся от стены.

- Я еще не свободен. Король не дал помилования.

- Ну, как ты сам сказал, король не зря просит о компании раба.

- Я не совсем так сказал, но, полагаю, это близко к истине.

- Тогда расскажи мне. - На этот раз взгляд опустил Терон. - Это самое близкое, что я когда-либо буду к свободе. Мне любопытно узнать, что мучает человека, прежде чем с него срывают оковы. - В его голосе слышалась печаль. Такое смирение, которое Зевандер с трудом мог понять даже спустя десятилетия.

- Почему? — заметил он. - Почему я? Почему сейчас?

- Это и был тот великий секрет, за который ты цеплялся? - Терон усмехнулся и покачал головой. - Я ожидал чего-то немного более… оправданного.

- Ты слышал генерала. Король Сагарин сделал весьма щедрое предложение за мое освобождение.

- И ты не в восторге?

Скажи это, подсказывал ему разум. В конце концов, может быть, лучше выбросить в космос слова, которых он так боялся. - Я насторожен. Он любил мою мать. Подозреваю, что он винит моего отца и меня в ее смерти.

Улыбка на лице Терона сменилась более серьезным выражением. - Ты думаешь, он хочет тебя убить?

Зевандер направился к открытой части обсерватории, пытаясь представить себе мир за стенами. Простор ландшафта, которого он не видел с детских лет. Но ему это не удавалось. - Зачем королю беспокоиться о рабе, если не для того, чтобы наказать его? Я не вижу причин, по которым он мог бы меня освободить. Я — сын человека, обвиненного в измене и предательстве.

- Ты собираешься поделиться этими опасениями с королем Джеретом? — спросил Терон, подойдя сзади. - Или отклонить предложение, как советовала генерал Лойс? Она обещала тебе безбедную жизнь.

Горькая ирония скривила губы Зевандера в нечто среднее между смехом и выражением отвращения. - Ее обещания — ложь. Даже если Сагарин решит убить меня, смерть лучше, чем оставаться ее рабом. - Его слова, казалось, обеспокоили Терона, который нахмурился и отвернулся.

- Зевандер Райданн, — раздался незнакомый голос из дверного проема, и он обернулся, чтобы увидеть стоящего там соласионского солдата. - Иди со мной.

Зевандер кивнул и оглянулся на Терона.

- Да будут боги милосердны и добры, — быстро сказал Терон, прежде чем снова повернуться к пейзажу.

* * *

Зевандер сжал руки в кулаки у боков, чтобы они не дрожали, и склонил голову в знак уважения. Черт возьми, боги, что же это с ним такое?

Одетый с головы до ног в белый шелк с королевскими золотыми акцентами, король Джерет постучал украшенным драгоценностями пальцем по подлокотнику своего трона. - Похоже, твой король весьма настойчив. Это уже третий раз, когда он просит об твоем освобождении. Конечно, я отклонил предыдущие предложения. Я счел их оскорбительными.

Зевандер не мог себе представить, что же предложил король Сагарин, чтобы заставить его рассмотреть это на этот раз.

- Ваше Величество, если позволите…» — слова Лойс замерли под презрительным взглядом короля Джерета.

- Не смеешь. Убийство той девушки ослабило нас. Теперь у меня нет ничего, чем можно было бы торговаться! - Он с силой ударил кулаком по подлокотнику трона. - Ее брат заявил свои права на Кастеллиас, и теперь на его стороне стоят двадцать тысяч головорезов и обученные бритвоволки.

Они, несомненно, говорили о Ваэлоре и ее брате, Каэле. Незаконнорожденных детях короля.

Все, что Зевандер знал о бритвенных волках — самой крупной породе волков в лесу, — это легенды, связанные с ними. О том, что они охотились с точностью и хитростью, как люди, и иногда играли со своей добычей. Некоторые верили, что когда-то онибылилюдьми — охотниками, заблудившимися в лесу и проклятыми, ставшими зверями. Любая армия, способная их дрессировать, должна была быть грозной.

- Это унизительно, когда король не может даже отразить отряд воспеваемыхпиратов.

— Ваше Величество, при всем уважении, его наемники — бывшие солдаты. Обученные Магедуэллу. — Было странно видеть ее такой покорной, такой жалкой для человека, который любил творить жестокости.

Губы короля дернулись в презрительной гримасе. — Да. А наши люди бесполезны. У меня нет ничего, чтобы противостоять им.

- Возможно, у васестьчто-то значимое. - Злобное удовольствие в ее глазах, когда она повернулась к Зевандеру, царапало его нервы острыми как бритва ногтями.

- Что это может быть? — спросил король скучающим голосом.

Не отрывая глаз от Зевандера, она ухмыльнулась, и этот вид заставил Зевандера скрипеть зубами. - Мне сказали, что этот пробирается в калигорью.

Кровь Зевандера застыла, мышцы напряглись. Он стиснул зубы, стараясь оставаться бесстрастным, безэмоциональным, а его разум лихорадочно искал объяснение.

Терон. Это должен был быть Терон. Он был единственным, кому Зевандер когда-либо рассказывал об этом.

Маг, стоявший позади короля, шагнул вперед, нахмурившись. - Разве он не носит связывающую повязку?

— Носит. Но он все равно впадает в состояния.

— Невозможно! — возразил маг, словно это его оскорбило ее обвинение. — Приведите его сюда.

Солдат из Солассиона, сопровождавший его в тронный зал, взял его за руку и подтолкнул к ступеням подиума. Маг осторожно подошел и достал из-под мантии маленький флакончик с жидкостью жемчужно-белого цвета.

Вивикантем.

Он кивнул стражнику, который схватил Зевандера руку и разжал его сжатый кулак. Незаметные шрамы слились с мозолями и другими рубцами, нанесенными на его кожу за долгие годы. Их уже почти не было видно, даже при пальпации.

Маг капнул вивикантем на его ладонь и размазал его по коже. Мягкое покалывание пробежало по его руке, и синее сияние, образовавшееся там, наполнило желудок Зевандера тяжелым ужасом, так как все гли фи, которым он научился в калигорье, осветились на его ладони.

- Невозможно, — снова прошептал маг.

- Да. Это совершенно невозможно. - Сложив руки за спиной, Лойс подошла к ним. - Эти браслеты предназначены для подавления всех форм магии крови. Что доказывает, что его призвал бог.

- Он, должно быть, заслужил их еще до своего заключения.

Она махнула рукой в сторону Зевандера. - Он прибыл сюда еще мальчиком. Едва достиг возраста, когда можно было бы начать осваивать магию крови, не говоря уже о том, чтобыовладетьглифами.

- Это правда? — король снова обратил внимание на Зевандера. - Ты видишь сны в Калигории?

- Я не

- Но он погружался, и он может сделать это снова, — возразила Лойс, и каждое слово, вырывающееся из ее уст, отдаляло Зевандера от любой надежды на свободу. - Я полагаю, он что-то скрывает. Что-то, что ему, возможно, показали в калигорье. Возможно, уникальную силу богов, которая дала бы преимущество над наемниками. Вполне возможно, что именно это и является причиной, по которой Сагаерин настаивает на его освобождении.

- Обладать силой богов было бы опасно. - Суровые глаза мага сузились под густыми белыми бровями, отбрасывавшими на них тень. - Повод уничтожить его, если вы меня спросите.

- Или завладеть. - Интрига в голосе короля Джерета дала понять Зевандеру, что его шанс на свободу уже упущен.

Он собрал всю свою волю в кулак. - Он прав. Вы должны уничтожить меня. Я скорее умру, чем буду сражаться за короля, который поработил меня.

- Никто не говорил о смерти, юноша. - Губы мага искривились в презрительной гримасе. - Есть много разных способов уничтожить человека, не прибегая к такому окончательному решению.

Король на мгновение задумался, и маг, стоявший рядом с ним, наклонился, чтобы шепнуть ему на ухо. Он потер пальцы друг о друг, не отрывая взгляда от Зевандера. - Вы видели, как он проник в Калигорью, генерал? — спросил он. - Своими собственными глазами?

- Мне сообщил об этом другой пленник. Целитель, который лечит раны Зевандера.

- Он — предательская сволочь! - Зевандер рыкнул и рванулся вперед.

К нему выдвинулись три стражника, нацелив на него оружие.

- В моем присутствии ты будешь проявлять уважение, или я прикажу тебя повесить и избить до крови. - Король поднялся на ноги, скрестив руки за спиной. - Что касается вас, генерал Лойс, я попрошу вас расследовать это дело. Если он что-то скрывает, я хочу об этом знать. А пока я отклоню просьбу короля Сагарина.

Не имело значения, что его могли казнить по возвращении в Никстерос, Зевандер чувствовал, как тяжесть слов короля давит на него, а невозможность обрести свободу сдавливает ему горло. Он опустился на колени, словно его ударили ножом в спину. Не мог заставить себя посмотреть на Лойс. Не мог вынести радости в ее глазах.

- Спасибо, Ваше Величество. - За самодовольной улыбкой, которая, несомненно, играла на ее лице, удовлетворение в ее голосе сулило страдания. Возмездие за его неповиновение.

И какое это теперь имело значение? Мало что она могла сделать с ним более разрушительного, чем наблюдать, как его свобода ускользает из рук, словно песок.

- Вы однажды требовали узнать, кто сговорился, чтобы А Радиа предал вас, — сказал Зевандер, наблюдая, как король и его маг выходят из тронного зала. - Я отказался сказать вам, не из неповиновения, а потому что знал, что он никогда не выживет при вас. Он был слаб. Боялся вас. И он предал бы вас снова, если бы представился случай. Более того, он может предать и ваше недавно обретенное доверие со стороны короля. - Зевандер надеялась на это. С нетерпением ждал того дня, когда ей придется примириться с ошибкой, что она не убила его сама. - Это был Терон. Именно он замышлял против вас»,

— сказала она, но подергивание ее глаза выдало ее неуверенность. - И с тех пор он был десятикратно искуплен. При обычных обстоятельствах он стал бы пищей для моих питомцев, но как я могу наказать ум, благодаря которому король отказал тебе в свободе? Сагаерин предложилдесять тысячникстеросийцев, чтобы помочь победить наемников. А Джеретотказался. Понимаешь, каким подвигом это было? Я думала, что потеряла тебя навсегда. - Ее губы растянулись в злобной улыбке. - Терон поможет мне доказать, что ты способен проникнуть в калигорью, добыть глифы в темном царстве. А если он провалится? Он умрет. - Она обошла его кругом, проведя ногтем по его шелковой тунике. - А теперь, Любовь, давай снимим с тебя эту нарядную одежду и наденем что-нибудь более подходящее для твоего статуса.

ГЛАВА 58 КАЗИМИР

Зловоние гнили и разложившейся травы забивало Казимиру горло, когда он перешагивал через толстые корни деревьев. Покрытые корой стены по обе стороны от него тянулись почти на пятнадцать метров вверх, к тоненьким прожилкам переплетенных корней, составлявших потолок. Корни под его ногами шипели и уходили в землю с каждым его шагом по пути к деревянной лестнице впереди.

У него волосы на затылке встали дыбом, словно кто-то следовал за ним.

Он оглянулся через плечо.

За его спиной была только тьма.

Он продолжал идти к тому, что, как он надеялся, было выходом, не замечая корней, тянущихся к его лодыжкам, пока не почувствовал щекотку на икре — почти одушевленное прикосновение к коже. В тот момент, когда он посмотрел вниз, ноги выскользнули из-под него. Земля ударила его по подбородку, заставив стучать зубами, и он перевернулся, застонав пока перед глазами проплывали звездочки.

Побеги коры ползли по его ногам, сжимая их. Он рванулся вперед, царапая болезненные корни, впивавшиеся в его кости и удерживавшие его на земле.

Корни поднимались выше. Все выше.

Казимир поднял руку, вызывая свой ледяной глиф. Сучковатые ветви обвились вокруг его ладони и поднялись по руке. Один сильный рывок отбросил его назад на землю, и его позвоночник с грохотом ударился о твердую землю. Руки прижаты к бокам, он мало что мог сделать, чтобы отразить атаку, беспомощно извиваясь и корчась. Более тонкие корни обхватили его лоб, удерживая на месте, и Казимир вскрикнул, когда крошечные шипы пронзили его кожу, морщась, когда они вонзились в его кости.

Он стиснул зубы, тяжело дыша через нос, пока паника овладевала им, и его глаза широко раскрылись, увидев темную фигуру, скользящую к нему, — ее бледное белое лицо-череп и впалые глазницы были единственными различимыми чертами, помимо костлявых ног, составлявших силуэт паука.

Страх сковал мышцы Казимира, сотрясая его, пока странное существо приближалось, и в желудке закрутилась тошнота. Длинные шелковистые пряди черных волос свисали чуть выше ушей, оставляя верхнюю часть черепа лысой. Пряди казалось, двигались по его голове, словно ощупывая воздух, выслеживая что-то. Из глазниц вытекала черная субстанция, словно размазанная кайал, и по мере того, как оно приближалось, Казимир смог разглядеть, что его панцирь был мозаичным и напоминал кору дерева.

Фигура протянула тоненький

Рев боли вырвался из горла Казимира, когда жгучая боль пронзила его конечность. Под этой невыносимой болью по его мышцам пробежало нервирующее покалывание, словно под кожей бегали хрупкие ножки тысячи насекомых. Они осели в его икре, и Казимир вскрикнул, когда это ужасное ощущение пронзило его тело, поднимаясь к груди.

Хватит! Прошу!

Он открыл рот, чтобы закричать, но звук не вырвался наружу.

* * *

Казимир резко вдохнул через нос, кулаки крепко сжимая ткань, и его глаза широко раскрылись, встретив строгий зеленый взгляд, устремленный на него, а рот был прикрыт твердой рукой.

Дравиен.

Эльвиниранец прижал палец к своим губам, призывая его замолчать.

Задыхаясь, Казимир оглядел странное окружение — толстые балки над головой, крошечную комнату с единственным деревянным стулом и маленьким столом в углу. Никаких гигантских корней, или существ из коры деревьев. Единственное окно закрывали потрепанные занавески, а рядом с ним стоял Равецио и смотрел наружу.

Как только Дравиен убрал руку, запах древесного дыма и прокисшего эля ударил ему в нос, и Казимир выдохнул неровно, а кошмар по-прежнему не отпускал его мысли. Только тогда он заметил постоянное жжение в ноге, напоминавшее ему о тех последних секундах. Он откинул одеяло и обнаружил, что его голень обмотана белой тканью.

Просто кошмар.

- Сказала, что она рыжая, — тихо произнес Равецио, уставившись на что-то за окном.

- Я не знаю ни одной рыжеволосой, — сказал Дравиен, потирая подбородок.

- Что происходит? - Казимир снова огляделся, в поисках хоть какого-то знакомого признака. Последнее, что он помнил, — это то, как он смотрел на бескрайний ледяной простор после того, как на них напали сиренийцы. - Где, черт возьми, мы?

- В таверне в Венефикарисе. Тебя укусили. - Равецио кивнул в сторону Дравиена. - Этот сумел сохранить тебе жизнь. Не думал, что ты выживешь. -

Казимир застонал. Этот кокворт уже дважды спасал ему жизнь, а это означало, что как бы он ни ненавидел этого ублюдка, у Казимира не было иного выбора, кроме как быть ему благодарным. Он бы отметил усилия эльвиниранца, но взгляд Дравиена оставался прикованным к окну.

- Они все еще там? — спросил Дравиен, сжимая брови и почесывая подбородок.

- Кто? - Смущенный, Казимир приподнялся, сев, и, избавившись от сухого кашля, оглядел комнату в поисках воды.

- Солдаты соласиона, — ответил Равецио и, словно прочитав его мысли, схватил кувшин с водой и стакан со стола с другой стороны и принес их.

Казимир налил стакан и, дрожащей рукой, залпом выпил его, с благодарностью ощущая, как прохладная жидкость скользит по его обжигающему горлу. - Здесь солдаты соласиона?

- Да. Генерал Лойс и около полудюжины солдат, без знамен и гербов. Стараются не привлекать внимания. И у них получается, потому что я даже не заметил, пока он не сказал. - Равецио кивнул в сторону Дравиена, который чесал лицо, впиваясь ногтями в кожу.

- Где они остановились? - Тихое урчание в животе Казимира заставило его задуматься, когда он в последний раз ел. Кажется, целую проклятую неделю, похоже, судя по тому, как голод терзал его.

Дравиен продолжал смотреть в никуда. Вероятно, представляя все ужасные вещи, которым она подвергнет его, если он попадет ей в руки.

- У нее есть комната здесь, в таверне, но мы не видели, чтобы она приходила или уходила. С ней еще одна беллатрикс.

Казимир прижал ладонь к животу, чтобы подавить бурление в нем. - Тебе не кажется странным, что она не путешествует с королем Джеретом, учитывая, что он похитил принца?

- Я подозревал, что она могла остаться, — наконец ответил Дравиен, его голос был ровным и тяжелым от каких-то мыслей, кружащихся в голове. - Возможно, организовала контратаку против короля Сагарина. Может, захватила один из окрестных городов, но я слышал, как местные говорили, что ищут кого-то, кто сбежал.

Положив руку на рукоять кинжала у бедра, Равецио хмыкнул. - Дравиен на минуту даже нахмурился. Подумал, что она пришла за ним.

- Она не за тобой охотится?

Дравиен пожал плечами. - Возможно, и гонится, но откуда ей было знать, что я окажусь здесь? Она велела мне отправиться на юг за Долионом. - Дравиен еще сильнее почесал подбородок, оставив на нем яркую красную полосу. - Местные упоминали рыжеволосую девушку по имени Меланта. Возможно, она была свидетельницей похищения. Или, может, она что-то знает.

Меланта?Это имя не показалось Казимиру знакомым. - Итак, какой план?

- Пройдет еще пару дней, прежде чем ты сможешь путешествовать пешком с этой раной. - Дравиен кивнул в сторону его ног. - Мы останемся здесь. Если они здесь, чтобы организовать нападение, я не думаю, что они получат большую поддержку против короля Сагарина, так что подозреваю, что они не задержатся надолго.

- С чего ты это взял?

Дравиен поднял взгляд на Равецио. - Скажи мне, что ты заметил в Венефикарисе?

Равецио пожал плечами и отпил глоток янтарной жидкости — несомненно, эля. - Улицы чистые.

- Ни одного ребенка от спиндинга. Как ты думаешь, почему?

- Ты намекаешь, что король Сагаерин снабжает город вивикантемом? - Казимир налил себе еще стакан воды в надежде утолить голод.

- А почему бы ему этого не делать? - Равецио усмехнулся. - Голодает собственный народ, чтобы накормить союзников.

Дравиен поднялся на ноги и тихо направился к окну, прижимаясь к стене. - Сельчане с самого момента прибытия соласионцев были настороже и насторожены. Насторожены и по отношению к нам, хотя сейчас они кажутся отвлеченными. Дайте генералу пару дней, чтобы найти эту женщину. Нога заживет, и мы отправимся в Хагсмист. К тому времени они уже должны быть на полном обратном пути в Солассиос.

- Чем дольше мы будем ждать, тем ближе Зевандер может оказаться к обнаружению глифа, о котором упомянул Долион, — возразил Казимир.

- Какого глифа? - Дравиен отвлек внимание от окна, нахмурив брови.

Казимир сначала колебался, стоит ли ему рассказывать, но, возможно, это подстегнет эльвирианца к тому, чтобы снова отправиться в путь. - Полагаю, для такого человека, как ты, лишенного моральных ориентиров, это не имеет значения, но это таинственный

- Итак, мы отправляемся в земли смертных, чтобы убить Зевандера.

Казимир поднял чашку, чтобы сделать еще глоток, но остановился на полпути и бросил на Дравиена сердитый взгляд. - Нет. Зевандер не представляет угрозы. Он всего лишь пешка во всем этом.

- Для кого?

- Ты задаешь слишком много вопросов для человека, которому я не до конца доверяю.

- Тогда зачем вообще на них отвечать?

Вместо того чтобы сделать глоток, Казимир поставил кубок и кувшин на маленький столик рядом с кроватью. - Потому что мне нужно, чтобы ты понял, насколько важно нам пересечь умбравале, пока не стало слишком поздно. А сидеть здесь, как стая куриц, ждущих, пока вылупятся яйца, сводит меня с ума.

- Ты не в состоянии путешествовать. - Равецио сделал еще один глоток эля и поморщился. - Черт возьми, это на вкус как теплая моча.

- Я в порядке. - Казимир поднялся на матрасе, чтобы встать с кровати, и, словно рой пчел залез под его кожу, вся его нога охватила сильная, пульсирующая боль. Стиснув зубы, он упал обратно на кровать, схватившись за дрожащую ногу.

- Еще пару дней, как я и говорил. - Дравиен порылся в кожаной сумке и вытащил завернутый в ткань узелок. Из него он протянул Казимиру два куска вяленого мяса, которые тот выхватил у него. - Поверь мне, я эту боль знаю не понаслышке.

— Тебя раньше кусали? — Казимир откусил кусок мяса зубами, и его глаза чуть не закатились, когда пикантный вкус покрыл его язык.

— Много раз. Говорят, для некоторых укус смертелен. Другие могут остаться навсегда парализованными, а некоторые даже страдают от предчувствий.

Кажимир нахмурился. - Предчувствия?

- Сны. Иногда сны сбываются.

- Ты сам когда-нибудь испытывал эти предчувствия?

- Да. - Элвиринец сдвинул брови. - Мне приснилось, что однажды меня поймает и сделает рабом женщина в золотых доспехах.

ГЛАВА 59 МАЭВИТ

Ряды книжных полок выстраивались вдоль каменных стен храмовой библиотеки — комнаты, в которую мне раньше никогда не разрешали входить. Столько книг, накопленных священнослужителями, которые настаивали, что чтение не для женщин и юных девушек. Это заставило меня задуматься, если те, кто выжил, изменят законы. Или же они навсегда застрянут в своих убеждениях?

Зевандер стоял у стола рядом с Отцом, а с другой стороны , Корвин сменил свою черную траурную одежду на простую белую тунику и брюки. Все трое изучали карту Мортазии. Насколько я поняла, путь в горы займет от пяти до семи дней, а местность, даже в благоприятную погоду, была коварной.

- Что именно вы ищете в Пилообразных горах? — спросил отец.

Зевандер и я быстро переглянулись. - Элемент, который там находится. Тот, что недавно обнаружил мистер Морос, — ответила я.

- Белые камни? - Осторожный тон в голосе отца заставил меня задуматься, что он знает об этих камнях, и хрупкая искорка надежды проскользнула сквозь трещины моего растущего скептицизма относительно того, что мы их когда-нибудь найдем.

- Ты видел эти камни?

- Ливерийцы охраняют их довольно яростно. - Отец оглядел Зевандера с ног до головы. - Что ты собираешься с ними делать?

Зевандер не ответил, но бросил на отца тот пугающе спокойный взгляд, будто он скорее готов был провести лезвием по горлу пожилого мужчины

- Нам нужен лишь небольшой кусочек, — вступила я. - Скорпион, которого ты видел⁠—

- То чудовище, которое я видел. Иллюзорная игра глаз.

- О, ну вот, опять, — вздохнула Алейсея, опускаясь в одно из двух бархатных кресел, стоящих перед небольшим камином. - Неважно, что мы все видели скорпиона. По-видимому, мы все страдаем галлюцинациями. Карта, на которую ты уставился, тоже может оказаться нереальной. Ты об этом думал, отец? Может, этоиллюзия.

Отец сердито посмотрел на Алейсею. - Мне не нравится твой насмешливый тон, юная леди. Многие способны одновременно наблюдать одну и ту же иллюзию.

Меня раздражало, что он продолжал отстаивать доктрину, из-за которой его заклеймили еретиком, бросили в камеру и чуть не сожгли на костре. - Это магия крови. И она реальна, отец. Я не собираюсь тратить время на то, чтобы убедить тебя в этом. Если ты не собираешься помогать, скажи прямо.

Он, казалось, пережевывал мои слова, словно они были неприятным куском хряща во рту. - Северный ландшафт не похож на Фоксглав. Он он кишит существами, подобных которым мы в этих краях никогда не видели. Опасными существами. Если мы останемся здесь, вдоль реки, это приведет нас к подножию гор. Ливерийцы — очень осторожный народ, но они не проявляют излишней враждебности, пока вы не представляете угрозы. - Он бросил быстрый взгляд на Зевандера и прочистил горло. - «Они разбросаны по всей этой местности, — сказал он, указывая на окружающий лес вдоль тропы. - Удобный маршрут для засады на воинов фонковянцев.

- Кто знает, насколько они стали осторожными с тех пор, как мир катится к черту. - Зевандер потеребил подбородок, сдвинув брови, и указал на другое место на карте. - А как насчет этого участка? Похоже, здесь мы могли бы обойти их.

Отец откинул плечи назад, выпрямившись, и на его лбу промелькнула озабоченность. Было странно видеть человека, которого я всегда считала сильным и властным, таким маленьким и хрупким рядом с Зевандером. - Это… не лучшая идея.

- Непроходимо? — спросил Зевандер.

- Там бродят мертвые.

Одно только упоминание об этом сдавило мне грудь. Хотя я уже пережила шок от встреч с мертвыми, их случайные визиты по-прежнему доставляли неприятности и, как я обнаружила, не всегда были приятными. Мое беспокойство, казалось, разделяли все остальные в комнате, на лицах которых читалось беспокойство — за исключением, конечно, Зевандера, который продолжал изучать карту, оставаясь совершенно равнодушным.

- В начале века эту землю занимала целая деревня, — продолжил отец. - Члены прихода Фоксглав, которые считали, что наши доктрины слишком либеральны. Они последовали за своим верховным сактоном в северные земли и поселились там. - Он указал на портрет на стене, на котором был изображен мужчина с белыми волосами и густыми серыми бровями, который, почему-то, выглядел еще более суровым, чем Сактон Крейн. - Ходят слухи, что Сактон Гэнсли так чрезмерно злоупотреблял вином из морумбери, что сошел с ума. Летописи описывают

- За исключением того торговца, который наткнулся на пустоту, — возразил Зевандер, и в его голосе слышалось скучное раздражение. - Если ты думаешь, что твои призраки меня отпугнут, ты ошибаешься.

- Я говорю на ливерийском. Я мог бы попытаться мирно пройти по другому маршруту, но…

Зевандер фыркнул. - Но…

Отец опустил взгляд. - Но я не совсем в хороших отношениях расстался с их жрицей.

Зевандер тихо застонал и откинул плечи назад. - Что может сделать их более враждебными, чем обычно.

- Я уверен, если бы мне дали возможность объясниться, я мог бы⁠—

- Что за… боже мой! - Корвин пересек комнату к окну, указывая дрожащим пальцем. - Ты… т-т-т-ты видел, как что-то пролетело мимо окна только что? - Он обернулся к нам, широко раскрыв глаза. - Клянусь, это было… самое огромное… существо, которое я когда-либо видел. - Огромная тень промелькнула позади него, пока он стоял, не подозревая, что Райвокс заглядывает в окно, находясь у него за спиной.

- Что это, во имя богов, такое! - Отец отшатнулся от стола, споткнувшись о стул, который повалился вслед за ним.

Все еще застыв, Корвин медленно повернул голову, и я шагнула вперед.

- Корвин! Подожди. - Я протянула руку, переключая внимание между ним и корвугоном за его спиной. - Резкие движения могут его напугать. Просто… прежде чем смотреть, знай, что он не причинит тебе вреда. Намеренно.

- Я бы так не сказала, — сказала Алейсея, поднимая кисть, которую принесла в библиотеку, со стола рядом со своим креслом. - Это дикое существо, и, похоже, оно нацелилось на Корвина. Хорошо, что он не пролезет в то окно, а то я бы сказала, что ты — отличный, сочный червяк для перекуса.

- Алейсея, — вздохнула я, бросив на сестру неодобрительный взгляд. - Ты ничего о нем не знаешь.

-О нем? - Корвин повернул голову в сторону, словно хотел посмотреть, но засомневался. - Мы знаем, что этоон? А мы знаем, что такоеон?

Раскрыв рот, я бросила взгляд на отца и обратно. - Он дракон. Вроде того. Птичий дракон.

Корвин вынужденно улыбнулся и кивнул, явно нервничая. - Ах. Понимаю. - Когда он наконец обернулся, он ахнул и споткнулся назад, точно так же, как отец, только приземлился на ближайший стул. - О… О боже. Он… Он довольно большой, да? - Из него вырвался нервный смех, и он лениво сполз с кресла, не сводя глаз с Райвокса, пока отступал к тому месту, где стояли все мы. - Так он, значит, питается как птица? Червями? Семенами? Что-то в этом роде?

- В основном животными.

- Конечно. Полагаю, ему пришлось бы съесть целый амбар семян, чтобы наполнить это тело. - Приложив руку к груди, Корвин закрыл глаза и выдохнул длинный вздох.

- «Ты в порядке? — спросила я.

- Да, да. Все как прежде. - Он махнул нам рукой. - Просто успокаиваю сердце, пока оно не выпрыгнуло из груди. Продолжайте рисовать карту.

Райвокс продолжал пристально смотреть на него с таким любопытством, что я засомневалась, не оценивает ли он его как потенциальную добычу.

Отец вернулся к карте, вероятно, списав дракона на плод своего воображения, судя по тому, как спокойно он к этому отнесся. - Мы обсуждали самый безопасный маршрут к горам.

- Мы пойдем по другому пути. - Резкий тон Зевандера не оставлял места для споров. - Если только там не только призраки, пожирающие церкви и людей?

- Ты не совсем вправе осуждать сверхъестественное, с твоими призрачными существами и прихотями колдовства.

- Призрачными, — презрительно усмехнулся Зевандер. - А ты едва ли годен для путешествия, так что я рекомендую тебе остаться.

Отец выпрямил плечи, стоя перед гораздо более крупным мужчиной. - Если ты думаешь, что я позволю тебе ускользнуть в те горы наедине с моими двумя дочерьми, ты глубоко ошибаешься.

- Здесь безопасно. Еды в избытке. Ты будешь нас задерживать. - Хотя в его словах, возможно, и была доля правды, я скривилась от их болезненно холодного тона. - Алейсея может остаться с тобой.

Алейсея презрительно фыркнула, сидя и расчесывая волосы щеткой. - Я не останусь здесь, в храме, где меня чуть не сожгли на костре.

Опустив ладони на стол, Зевандер опустил голову, явно теряя терпение. - Чем больше наша группа, тем дольше мы будем добираться.

Алейсея опустила щетку и скрестила руки. - Маевит пойдет?

- Да, — сказала я, не дав Зевандеру возможности возразить.

- Тогда я тоже пойду.

Зевандер вздохнул и провел рукой по лицу.

- Я знаю, где есть лошади, — тихо добавил Корвин. - По крайней мере, с дюжину. Ну, по крайней мере, насколько я знаю. Когда-то я отвечал за их содержание.

- «Где? — Зевандер прищурился, глядя на него.

- Внизу. Там есть конюшня, построенная после чумы Скаллим чуть более двух веков назад. Она может вместить до двух дюжин животных. Сактон Крейн приказал забить свиней и коз на мясо, так что остались только лошади. Он считал, что их необходимо сохранить на случай, если нам придется быстро бежать.

- Целая деревня и всего дюжина лошадей? - Зевандер поднял бровь, озвучив тот же вопрос, который не давал мне покоя. - Не похоже, что он планировал побег для всех.

Корвин пожал плечами. - Полагаю, нет.

- Покажи мне эту конюшню. - В голосе Зевандера слышался явный скептицизм, но когда он бросил на меня быстрый взгляд, именно я заподозрила что-то в внезапном любопытстве убийцы.

- Я пойду с вами. - Я шагнула к ним, словно они могли попытаться сбежать. Как легко было бы ему ускользнуть на одной из лошадей и самому устремиться в горы.

Взгляд Зевандера был прикован ко мне, и в его упрямом взгляде уже формировался ответ. - Нам понадобятся припасы для путешествия. Одеяла. Любое оружие, которое сможешь

- Уверена, отец и Алейсея справятся с этим, — парировала я.

- Ты боишься, что я уйду без тебя.

- А разве ты не боишься?

- И рискнуть, что ты все равно пойдешь за мной, как сумасшедшая? Нет. Лучше избавлю себя от головной боли. - Он неторопливо пересек комнату, направляясь ко мне с медленной, тлеющей уверенностью и улыбкой в глазах. - Я не в настроении подливать масла в огонь твоих интриг.

Улыбка коснулась моих губ. - Ну, по крайней мере, ты начинаешь понимать, насколько я могу быть глупо упрямой.

- Действительно. - Он поклонился мне и прижался губами к моим. - Я очарован твоим непокорным характером.

Корвин прочистил горло. - Итак… пойдем?

Зевандер не стал отрывать взгляда от меня, но подергивание под глазом выдавало его раздражение, прежде чем он вышел из комнаты, а Корвин последовал за ним.

Алейсея скрестила руки и наклонила голову. - Не знаю. Мне кажется, вы трое отлично ладите друг с другом.

- Алейсея Бронвик. Никаких разговоров на эту тему, — предупредил отец.

- Такие разговоры? — фыркнула Алейсея. - Отец, если бы ты только знал. Меня изгнали в лес из-за…

- Поцелуя с Джозефом Мароу. Да, мы знаем. - Сжав губы, я слегка покачала головой, прекрасно понимая, что отец преследовал бы ее за признание в том, что она беременна от дяди Рифтина.

- Джозеф Мароу? - Отец почесал лицо. - Сын Альберта?

Алейсея, казалось, на мгновение обдумала это, прежде чем повернуться к отцу с улыбкой. - Да, отец. Джозеф Мароу. Сын Альберта. Который, вероятно, уже давно мертв.

- Что Сактон Крейн имел в виду под словоминцест? — подтолкнул он.

— О, ты же знаешь, как он любит разбрасываться обвинениями. Он назвал тебя еретиком, а ты, пожалуй, самый набожный человек, которого я знаю. До крайности.

Отец нахмурился и кивнул. — Верно. Он был ужасным Сактоном.

Меня пронзила ножом вина, но я вспомнила слова Зевандера, сказанные во время тренировок, о том, что не всегда нужно проявлять сочувствие. Если Сактон Крейн убил мою мать, то его смерть послужила искуплением за ее смерть. Я резко повернула голову. - Пойдем, соберём вещи.

Мы втроем вышли из библиотеки в короткий коридор, ведущий к главной часовне храма.

- Ты уверена насчет этого, Мэйвис? — спросил отец, когда мы пересекали храм. - Твой… спутник. Мне кажется, он что-то скрывает.

- Ты это понял после всего одного вечера, проведенного с этим человеком, отец? — усмехнулась Алейсея. - Не то чтобы я его защищала, заметь. - Хотя я отдам ему должное за вчерашнее невероятное появление, на самом деле, если ты меня спросишь, он выбрал не самый удачный момент. И если бы он с самого начала не сбежал, нас бы не схватил Сактон Крейн.

Я замедлила шаг, хмурясь вслед ей. - Ты — причина того, что мы оказались в том подземелье.

- Да, и это к лучшему, — бросила она через плечо. - Отец бы там с голоду умер, а мы бы об этом никогда не узнали.

- Мы ходим здесь по кругу.

- Это ты споришь. Я просто разъясняю.

Я рыкнула от раздражения. - Чтобы ответить на твой вопрос, отец, да. Я ему доверяю.

- Надеюсь, что так и есть. Это путешествие и так будет долгим и полным опасностей.

ГЛАВА 60 ЗЕВАНДЕР

Не отрывая взгляда от коренастого мужчины впереди, Зевандер сжимал в руке факел, следуя за Корвином вниз по лестнице в подземелье храма. Время от времени смертный оглядывался через плечо с виноватой улыбкой, но при этом его неуклюжие шаги едва не стоили ему равновесия. Дойдя до нижней части лестницы, Корвин повернул в ту сторону, куда Зевандер ушел прошлой ночью, когда заманил всю деревню в гробницу своими скорпионами.

Корвин невольно продвигался по слабо освещенному проходу, пока что-то не хлюпнуло под его сапогом, и он остановился. - Что, черт возьми…

Улыбка заиграла в уголках губ Зевандера, когда он наблюдал, как тот осматривает след из размозженных органов.

Корвин провел пальцем по кровавым полосам и поднес его к свету факела. - Похоже, что-то было… травмировано. - Он резко обернулся, несомненно осознав, что след, который он сначала не заметил, тянулся от лестницы до длинного темного пути перед ними. - Что-то было…

- Да? — подтолкнул Зевандер, развеселенный пробуждающимся осознанием на лице другого мужчины.

- Не уверен. - Он прочистил горло и поспешно вытер кровь с брюк. - Продолжим? - Развернувшись на каблуках, он рискнул продвинуться глубже по проходу, лишь изредка оглядываясь на Зевандера, хотя его нервная улыбка сменилась выражением беспокойства.

Хорошо.

- Так ты давно знаешь Мэйв? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая дрожь.

Зевандер нахмурился, услышав это уменьшительное. - Некоторое время.

- Мы дружим уже много лет. - Не нужно было большого инстинкта, чтобы понять, что он лжет. - Она всегда была такой милой. Милая, хорошая девочка.

Зевандер чувствовал нервные колебания в воздухе, и хотя у него не было злых намерений, это пробудило в нем что-то хищное.

Корвин снова опустил взгляд, когда они подошли к гробнице, туда, где все еще был виден след крови. - Ух ты, что бы это ни было, оно потеряло немало крови. - Он снова бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем повернуться к железным дверям впереди.

Его шаги замедлились, голова слегка наклонилась.

Он остановился в двух шагах от двери и провел пальцем по сварному шву. - Это было… твоя работа?

Зевандер шагнул к нему, и тот вздрогнул. - Позволь мне выразиться предельно ясно. Если ты кому-нибудь об этом скажешь, я буду смотреть, как ты сгораешь изнутри.

Корвин сглотнул и убрал руку от двери. - В любом случае, они мне никогда не были нужны. Целая деревня голодающих детей и фанатиков. - Не сказав ни слова, он направился по соседнему коридору.

Почувствовав движение по ту сторону двери, Зевандер поднял факел над щелью у пола, где мелькала тень. Слабый стук подсказал ему, что один из жителей деревни еще жив. Не обращая на это внимания, Зевандер пошел следом за Корвином.

Конец коридора расширялся у деревянных дверей, которые Корвин распахнул, войдя в огромную комнату. Она была вдвое больше гробницы и заполнена стойлами. Ошеломляющий запах сена и

Из уст Корвина вырывались клубы белого пара, и он задрожал. - На северной стороне храма всегда холодно. - Он улыбнулся Зевандеру в ответ. - Если только это не только тебе так кажется. - Увидев равнодушие Зевандера, улыбка на его лице исчезла, и он резко обернулся.

Лошади ходили туда-сюда, ржали и раздували ноздри, похоже, нервничая.

- Осталось всего четыре. Боже мой, остальных, наверное, забили на мясо. - Корвин бросился успокаивать двух из них, а Зевандер направился к противоположным стойлам, приглядываясь к черному мерину, который не так нервничал, как остальные. Лошадь напоминала ему Обсидиена, оставленного дома. Подойдя ближе, Зевандер услышал звук, похожий на скрежет костей, и понял, что лошадь скрежещет зубами, а уши ее прижаты к голове.

Зевандер протянул руку, и лошадь заржала, уклонившись в сторону.

- О, это Вейн. Мерин, который воображает себя жеребцом в присутствии кобыл. Любит кусаться, этот капризный зверь. Всегда думал, что в нем живет маленький демон.

- Эй, ну,шшшшш. - Зевандер снова протянул руку, позволяя лошади понюхать ее, и снова упрямое животное отшатнулось. Когда зверь отвернулся, Зевандер нежно провел ладонью по шее лошади, затем замер, посылая теплую вибрацию тепла.

Скрежет в челюсти прекратился, уши приподнялись, и Зевандер ухмыльнулся. - Вот именно так.

- Конечно, ты ему нравишься. Ну, тогда решено. Вейн твой. Мы их запряжем. - Он указал на дверной проем на противоположном конце стойла. - Это туннель, ведущий из храма. Проходит под стеной, окружающей Фоксглав, так что не нужно возиться с воротами. Он должен был служить путем отступления для духовенства в случае осады.

- Ты просто пестришь бесполезной информацией, да?

Вейн тихонько заржал, когда Зевандер провел рукой по его лбу к морде.

- На самом деле я нахожу это увлекательным.

- Конечно, находишь.

Корвин достал немного соломы из сетки, висевшей прямо за стойлом, и покормил лошадь, которую гладил. - Эта, э-э… драконья птица снаружи. Она безопасна? Или нам лучше просто остаться здесь, пока цивилизация не восстановится, и избежать риска погибнуть?

- Ты не обязан уходить. Более того, я рекомендую тебе остаться.

- Я бы предпочел пойти с группой. Просто подумал, что группа, возможно, не захочет покидать этот хорошо охраняемый храм.

— «Строго охраняемый? — фыркнул Зевандер. — «Две молодые женщины сумели проникнуть внутрь, не прилагая особых усилий.

— Понятно, — Корвин нахмурился. — Я просто предположил, что вы взорвали двери. Ладно, тогда. Вперед.

ГЛАВА 61 МАЭВИТ

Рука Зевандера крепко обхватила меня за талию, а другая рука расслабленно лежала на поводьях, пока лошадь, на которой мы ехали, бежала рысью по туманной тропе. Несмотря на зимний холод в воздухе, мой плащ стал слишком теплым — тепло его тела проникало сквозь ткань у меня за спиной. Высоко над нами Райвокс исчез в облаках, и от него остался лишь слабый силуэт, когда он взмыл в небо.

Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз выезжала за стены Фоксглава. Дедушка Бронвик иногда брал нас с собой в соседние деревни, торгуя своим вином, но, за исключением тех немногих небольших поездок, я ни разу не покидала деревню, в которой выросла.

Туманная река Хадрона ползла мимо нас со скоростью улитки, а ее облака пара, разбросанные вдоль печально известных черных берегов, выдыхали белые облака, которые оседали на земле и растапливали иней, покрывавший другую сторону тропы. Копыта стучали по грязи, и лошади, казалось, не обращали внимания на шипение, которое раздавалось каждый раз, когда река извергала свой ужасный серный запах.

- Считается, что питьевая вода Хадроны сводит с ума, — сказал Корвин сзади, оседлав свою лошадь и ведя одну из более нервных лошадей позади себя. - По-видимому, там обитает паразит, который, как известно, поражает мозг.

- Паразит? — спросила Алейсея, обняв отца, пока их общая лошадь тяжело шагала вперед. Отцу удалось раздобыть одну из красных мантий еще в храме; она выделялась красным пятном на фоне темных деревьев и грязи.

- Да , крошечный червь, поражающий мозг. Это довольно увлекательно. Я принес книгу из библиотеки, — сказал он, поглаживая сумку, прикрепленную к седлу. - Если тебе интересно, я с удовольствием почитаю тебе.

- Я могу прочитать сама, спасибо, — отрезала она с резкостью лезвия.

Отец нахмурился, оглядываясь через плечо. - Как?

- Дедушка. Ему казалось смешным, что женщинам не разрешают читать.

Отец вздохнул и снова повернулся вперед. - Наверное, он был прав. В наши дни это, кажется, уже не имеет большого значения.

Тропа изгибалась, уходя в туннель из деревьев. Удерживаемый лесным пологом над головой, туман с реки создавал завесу, из-за которой было невозможно видеть дальше нескольких метров.

- Помогите! — крикнул кто-то издалека. - Подождите! - Неясная фигура бежала сквозь деревья к нам, и я почувствовала, как Зевандер напрягся у меня за спиной, его рука переместилась с моего тела на рукоять меча.

Я схватила его за запястье. - Подожди.

Туман расступился, и к нам, прихрамывая, вышел человек в характерном плаще вонковского солдата. Он поднял обе руки вверх, показывая, что у него нет оружия. По крайней мере, насколько мы могли видеть. - Пожалуйста! Я вас умоляю. На нас напали. Мой… Мой друг ранен. Думаю, его, возможно, укусили. - Он перевел взгляд на Корвина. - Не могли бы вы поделиться своей лишней лошадью?

- Нет, — безэмоционально ответил Зевандер. Он слегка пнул нашу лошадь в бок, заставляя ее снова тронуться с места.

- Пожалуйста, пожалуйста! - Человек выскочил вперед, заставив нас снова остановиться. - У вас… есть хоть что-нибудь поесть? Уже несколько дней ничего не ели.

- Нет, — снова ответил Зевандер, не дав мне вставить слово, и снова слегка подтолкнул Вейна.

Нахмурившись, я оглянулась на мужчину, который смотрел нам вслед, опустив плечи в знак поражения. - Останови лошадь, Зевандер.

- Зачем мне это делать?

- Потому что он, скорее всего, умрет с голоду, если мы ничего ему не предложим.

- «Ему все равно суждено умереть, если он откажется оставить своего друга. - То, как легко его холодные слова сорвались с его губ, заставило меня нахмуриться.

- А что, если бы это я была ранена? Ты бы так же быстро оставил меня?

- Ну, не все же маги ростом почти два метра, владеющие магией крови. Возможно, ты мог бы проявить немного милосердия.

Незнакомец снова прошмыгнул мимо нас, на этот раз с кинжалом в руке. Как и раньше, Зевандер напрягся у меня за спиной. - Боюсь, я должен настоять, чтобы ты отдал мне лошадь и немного еды.

- Ты намереваешься сражаться кинжалом против меча? - Жестокое и насмешливое удовольствие капало, словно яд, из голоса Зевандера.

- Этот кинжал пропитан ядом. - Незнакомец шагнул ближе, вытянув свободную руку к моей ноге, словно собираясь схватить меня, но вместо этого замер. - Это очень сильное зелье, которое растворяет вены, вызывая внутреннее⁠—

Позади меня раздалось быстрое шевеление, и в поле моего зрения мелькнула черная тень.

Меч Зевандера пронзил шею солдата змееподобным ударом.

Сзади раздался коллективный вздох.

- О, боже! — воскликнул отец, перекрестившись.

Холод, скользящий по костям, проник между моих ребер, наполнив легкие.

С широко раскрытыми глазами солдат хрипел и кашлял, и когда Зевандер вытащил меч, он рухнул на колени, прижав руку к горлу, не в силах сдержать кровь, хлещущую из шеи.

- Что ты наделал! — воскликнула я, спрыгивая с лошади, прежде чем он успел меня остановить.

— Он угрожал расплавить твои вены ядовитым кинжалом, — сказал он с тревожным спокойствием, от которого по моей спине пробежал холодок.

— Он угрожал нам всем!

— Любая угроза — это угроза тебе, и я буду реагировать соответственно.

Солдат покачнулся в сторону, хрипя и кашляя, пока, наконец, его рот не сделал последний вздох, и он замер.

Отец шагнул к нам, его осанка была напряженной и враждебной. - Ты заколол человека, просившего о помощи?

По какому-то странному инстинкту я вскочила на ноги, протянув ладонь. Не для того, чтобы вызвать глиф против него, а чтобы предупредить его об опасности, которую он невольно на себя навлекал. И не только от Зевандера, ведь тень Райвокса промелькнула по земле. - Отойди, отец.

— Он умирал от голода! Разве ты не знаешь, на что способен человек в отчаянии?

— Он мертв, — холодно сказал Зевандер, не отрывая от меня взгляда. — Я уже ничего не могу сделать. Нам пора, если мы хотим добраться туда до наступления ночи.

— Ты не можешь их оставить. — Я провелА взглядом по густому, окутанному туманом лесу. — Его друг ранен в лесу, а этого нужно похоронить.

— Нельзя хоронить каждого убитого.

— Он не был убит, пока ты не вонзил ему меч в горло! — возразила я.

- Как я уже сказал. Он представлял угрозу. - Все еще сидя верхом на Вейне, Зевандер приподнял бровь и наклонился вперед, положив согнутую руку на бедро. - Когда дело касается тебя, каждый представляет чертову угрозу, пока не доказано обратное.

Я заложила руки за спину, и хотя я была меньше его, я не собиралась сдаваться в споре. - И твой план — сначала убивать, а потом задавать вопросы?

- Да. Если это необходимо для твоей безопасности в этих землях, я убью каждого из них. Таков я. Это то, чем я занимаюсь.

- Ты убиваешь плохих людей. А не невинных.

Его глаза блеснули мрачным и злым весельем, от которого по моей шее пробежал тревожный холодок. - Ты так думаешь? Что я казню людей из-за их безнравственности, как мститель? Я убиваю за деньги. Мне все равно, кто они или что они из себя представляют.

- А я для тебя важна?

Он спрыгнул с седла Вейна и шагнул вперед, нависая надо мной, как шторм. - Ты —все, что для меня имеет значение.

- Если это правда, то я прошу тебя не забирать жизни невинных людей от моего имени. Если ты придаешь какое-то значение моим словам и мыслям, ты задумываешься, прежде чем поднести этот клинок к горлу. - Я подошла ближе и понизила голос. - И если твой разум подведет тебя, и ты засомневаешься, ты доверишься мне, чтобы я вернула тебя к самому себе. Можешь ли ты довериться мне?

Его глаз дернулся. - Могу.

- Хорошо. Тогда нам нужно решить, что делать с его телом. Можешь ли ты превратить его в кровавый камень?

- Я не буду тратить ту малость магии крови, что у меня есть, на то, чтобы превратить его в кровавый камень. - Он резко повернул голову в его сторону, скривив губы от отвращения. - Зверьи полакомятся им.

- Здесь нет зверей. Их всех убили те существа!

Едва я успела произнести эти слова, как Райвокс спикировал вниз и приземлился с грохотом, сотрясшим землю.

Корвин выдал пронзительный крик, а лошади взвились на дыбы и заржали. Пытаясь удержать свою лошадь, Корвин отпустил поводья другой, и та умчалась галопом.

Отец подтянул поводья своей лошади, когда Алейсея соскользнула назад, цепляясь за него, пытаясь удержаться в седле.

Словно птица, выклевывающая семя из его скорлупы,Райвокс вырвал солдата из доспехов и взлетел вверх, тело свисало из его пасти. По моей шее пробежали мурашки, когда я увидела, как он подбросил солдата в воздух и проглотил его одним глотком.

- Красный Бог на небесах! - Прижав руку к груди, отец выглядел так, будто вот-вот упадет с лошади.

- Ну, — Алейсея тихонько хихикнула. - Тогда решено. Поехали?

- Нет, — резко ответила я, бросив на нее гневный взгляд. - Мы найдем его друга и предложим ему еды. Это меньшее, что мы можем сделать.

Зевандер вздохнул и протянул мне поводья. - Я пойду. Ты останься с Веэйном.

- Нет. Я пойду с тобой.

Он недовольно зарычал и вместо этого передал поводья отцу.

Я бросила на него гневный взгляд, когда мы вернулись по своим следам к тому месту, откуда солдат сначала выбежал к нам. Зевандер держал голову наклоненной к земле, где следы оставляли отпечатки на мягкой грязи, пока не исчезали в растительности лесного пола. Мы шли по прямой через лес еще несколько метров, пока не наткнулись на импровизированный лагерь с медленно угасающими углями костра, мешком с водой, еще одним красным плащом, но никаких следов раненого друга.

Зевандер поднял мешок и вылил черную жидкость, которая была внутри. — По-моему, он выпил эту воду и заразился ею. Потерял рассудок. Он отбросил пустой мешок с водой и указал на небольшой холмик, покрытый снегом, немного поодаль. Могила.

- Ты и

Как только я произнесла эти слова, мне стало ясно, что именно беспокоило меня больше всего. Несмотря на его враждебность, я замечала в Зевандере уязвимость в те моменты, когда он не был самим собой. Словно что-то внутри него безмолвно просило о помощи, и меня разрывало от мысли, что кто-то может причинить ему боль в такой момент.

- Вот в этом мы расходимся. Если бы он остался дружелюбным, я бы пощадил его. Но он не сделал этого. Он угрожал нам.Тебе. - Он шагнул ко мне и нежно провел большим пальцем по моей щеке. - И если я когда-нибудь снова подниму на тебя кинжал или руку, независимо от моего душевного состояния, я буду ждать от тебя такой же реакции. - Его слова вернули меня к тому моменту, когда он вонзил меч в горло солдата.

От одной только этой мысли у меня защемило в глазах, и слезы навернулись на глаза.

- Пора возвращаться. Нас ждет долгий путь. - Поцеловав меня в лоб, он направился обратно по тому же пути, по которому мы пришли.

* * *

- Нет, — сказал отец, отказываясь спешиваться. - Я предлагаю ехать дальше. Всю ночь напролет.

Неудача у реки немного задержала нас, и даже то, что мы последний час гнали лошадей галопом, не помогло нам уйти достаточно далеко до наступления ночи.

- Я не буду там ночевать. - Он кивнул в сторону разваливающихся руин церкви, расположенной всего в нескольких ярдах от нас, на вершине небольшого, заснеженного холма, окруженного лесом.

- Это та самая церковь, которую, как говорят, поглотили призраки? — спросила я.

Отец пробурчал что-то себе под нос, его лицо скривилось в хмуром выражении.

- «Судя по твоей карте, до следующей деревни еще полдня езды. К тому же, лучше быть на возвышенности. - Зевандер указал на верхний ярус церкви, который, казалось, остался нетронутым. - Это будет идеальное место для наблюдения.

- А как же эта чудовищная тварь? - Отец указал на Райвокса, который сидел неподалеку, чистя перья. - Уверен, он отлично справляется с отпугиванием любой угрозы. - Он окинул Зевандера взглядом с ног до головы. - Кроме тебя, конечно.

- «Возможно, он съест лошадей ночью. Я бы предпочел, чтобы у них было какое-то укрытие, — возразил Корвин.

- Это укрытие, без сомнения, кишит призраками и злыми духами. Тебе комфортно спать среди них?

Алейсея вздохнула. - О, ради всего святого, отец. Там нет привидений!

- Есть! Говорю тебе, оставаться здесь — плохой знак.

Хотя я, возможно, и была склонна защищать отца из принципа, после того, что произошло ранее в тот день, я была слишком измотана путешествием, чтобы думать о том, чтобы ехать дальше всю ночь. У меня болела задница, и я хотела слезть с этой проклятой лошади.

- В наши дни везде, где мы останавливаемся, — дурной знак. Если только ты не скажешь мне, что здесь есть реальная угроза, призраки — это меньшая из моих забот. - Зевандер слегка толкнул Вейна в бок и направился к церкви.

- Призракии естьнастоящая угроза! — крикнул ему вслед отец. - Признак зла!

Хотя полуразрушенная церковь не обещала роскошного ночного сна, я была рада, что Зевандер поставил точку в этом вопросе и не стал больше слушать.

Когда мы приблизились к обветшалому укрытию, я заметила странные трещины вдоль растрескавшейся земли, большая часть которой была покрыта лесной растительностью. В окружающем лесу тут и там валялись поваленные и сгнившие деревья, словно их сбило что-то и оставило гнить. Нахмурившись, я посмотрела на необычайно большой дуб, который был полностью выкорчеван.

- Как ты думаешь, что это могло быть? — спросила я, когда мы проезжали мимо него.

- Возможно, сильный шторм. Я не настолько хорошо знаком с твоим миром, чтобы сказать наверняка.

- У нас бывают торнадо, но эти корни так… сильно повреждены.

Зевандер остановил лошадь прямо у церкви и соскользнул с седла. - Оставайся здесь. Я посмотрю и удостоверюсь, что здание безопасно.

- А что, если оно обрушится на тебя, пока ты внутри? - Проведя взглядом по фасаду здания, я оценила, что до вершины шпиля высота составляет около тридцати метров.

- Полагаю, ты получишь свое возмездие за то, что произошло в лесу.

- Я не желаю тебе смерти. Просто невероятного раскаяния.

- «Лучше уж быть раздавленным обрушившимися остатками церкви, чем испытывать раскаяние за содеянное. - Он похлопал себя по груди и ноге, проводя привычную проверку на наличие оружия, привлекая мое внимание к тому, сколько его он привязал к телу — три кинжала на груди, один на бедре и, конечно же, тот проклятый меч за спиной.

- И это ты называешь меня упрямой.

- Я предпочитаю называть это упорной защитой того, чтопринадлежит мне.

Не имело значения, что я была разочарована его поступком, это проклятое слово все равно вызывало трепет в моем животе. Он проскользнул через каменную арку, где когда-то, возможно, была дверь, как раз в тот момент, когда отец, Корвин и Алейсея подъехали на лошадях.

- Это глупо. Совершенно глупо! — сказал отец, с неудобством пересаживаясь в седле.

- Почему ты так боишься призраков, отец? - Мой вопрос не был насмешливым, а продиктованным любопытством.

— Во время моего пребывания с ливерийской жрицей я видел вещи. Мертвых. Они воскресали.

У меня защемило в затылке. Мог ли он увидеть то же, что видела я? Те ужасно изуродованные образы мертвых?

— Жрица показала тебе видения об этом?

— Они поклоняются смерти. А именно богине по имени Морсана.

Было странно слышать ее имя в землях смертных, тем более из уст моего отца, учитывая, что он не верил ни в какого бога, кроме своего собственного. - А что насчет нее?

- Она ведет их. И она не благожелательная богиня. Иногда она жестока.

Еще бы.

- Значит, ты веришь, что мертвые все еще бродят по этим землям? — я продолжала расспрашивать.

- Я в этом уверен. Они злы и враждебны. Многие из моих соплеменников-Красных людей пропали без вести по дороге в Ливерию.

- Ну, вот и все, — как и ожидалось, вступила в разговор Алейсея. - Убийцей стал сактон, так что, конечно, они злятся на священников. Наверное, было неразумно с вашей стороны надевать

Зевандер вышел из церкви, засунув меч в ножны за спиной. - Похоже, все под контролем. Никаких признаков призраков.

В то время как на моем лице расцвела улыбка, на лице отца не было и тени веселья.

- Еще рано. Позже они проснутся, и ты пожалеешь, что усомнилась во мне.

- Ну, до тех пор я намерен сесть на что-нибудь поудобнее, чем это проклятое седло, — сказала я, перекидывая ногу через седло, чтобы спешиться.

Обхватив меня за талию, Зевандер снял меня с лошади и взял поводья, после чего повел Вейна на нижний уровень, где каменные колонны стояли среди разбитых и сломанных скамей. Внутри с пола пробивалась растительность: маленькое деревце пустило корни там, где раньше стоял алтарь, его длинные ветви были голые и омертвевшие от холода.

Это как-то подходило к окружающему запустению. Торжественно и с тягостной зловещей тишиной.

Корвин привязал остальных лошадей возле заросшего травой уголка комнаты, где они опустили головы, чтобы пастись.

Я последовала за Зевандером по узкой каменной лестнице на верхний уровень того, что когда-то, должно быть, было галереей. Крыша обрушилась, открывая вид на сумеречное небо над головой, а часть стены напротив нас обрушилась, и вид за ней притягивал меня к себе. Лес простирался на многие километры к едва различимым очертаниям гор вдали.

- Странно, не правда ли? — сказал Зевандер, и я обернулась и увидела, что он смотрит на меня. - Видеть красоту глазами чего-то настолько разрушенного и уродливого.

Улыбнувшись, я снова повернулась к пейзажу. - Если ты имеешь в виду себя, то тебя едва ли можно назвать уродливым.

- Ты мне льстишь.

- Пока что. все еще злюсь, так что будь осторожен.

Улыбаясь, он закинул ботинок на обрушенный край каменной стены и оперся рукой на согнутое колено. - Справедливо. Но знай, что твой гнев никак не повлияет на то, как быстро я убью, чтобы защитить тебя. - Он протянул руку, нежно погладив мою щеку, и краем глаза я заметила фигуру, стоящую в углу.

Нахмурившись, я схватила Зевандера и обошла его, чтобы лучше видеть.

Маленькая девочка, возможно, не старше шести лет, смотрела на нас, ее рваное белое платье и бледная кожа практически сияли в том затененном углу галереи.

- Здравствуй? - Я шагнула к ней.

- С кем ты разговариваешь? — спросил Зевандер сзади меня.

Я заметила, что он смотрит в том же направлении, и снова повернулась к девочке. - Ты разве не видишь, как она там стоит?

- Нет.

Вздохнув, я снова повернулась к нему. - Тогда, возможно, мой отец был прав насчет мертвых.

- Ты их теперь видишь?

- Да. Ну, одну. Маленькую девочку.

— Полагаю, это неудивительно. — Его взгляд задержался там еще на мгновение. — Корви поклонялись богине смерти. Вполне логично, что у тебя появляются видения.

— Как у ливерийцев. Как долго умбравале разделяет наши миры?

— Веками.

- Возможно ли, что маги могли перейти на другую сторону?

Он приподнял бровь и выдохнул. - Месяцы назад я бы сказал, что вряд ли. Но с тех пор, как я узнал о вейне здесь, полагаю, такая возможность существует.

- Интересно.

- О! О, это потрясающе. - Алейсея подбежала по лестнице, звеня тем, что, как я догадалась, были кувшинами с едой, засунутыми в узел, который она несла. - И подумать только, что ты хотел спать где-то на земле, отец. Абсурд!

- Давайте устроимся, — сказал Зевандер. - Завтра нас ждет долгий путь. Я буду нести первую вахту. - Он повернулся к выходу, в сторону Райвокса, который обнюхивал окрестности, словно ища еду. Корвугон бегал туда-сюда, почти беспорядочно, останавливаясь, чтобы копать когтями землю.

- Наверное, было хорошей идеей завести лошадей внутрь, — сказала я. - Он кажется голодным, судя по тому, как он обнюхивает все вокруг.

- Если только он ищет чего-то другого. Похоже, он довольно увлечен этим одним местом.

- Хотелось бы, чтобы он улетел и нашел что-нибудь поесть. Если, конечно, человек, которого он съел, не был достаточно сытным. - Мне было трудно понять, что всего несколько месяцев назад это огромное существо было меньше крысы, на которую оно охотилось с легкостью.

Позади нас отец, Корвин и Алейсея развели небольшой костер из хвороста, который они собрали внизу. Все еще стоя рядом с Зевандером, я сказала: - Твои глаза снова потемнели. Как тогда, когда ты его заколол.

- Хотелось бы мне сказать тебе то, что ты хочешь услышать. Что я был не в себе, когда это сделал.

— А разве не так? — Быстрый взгляд показал, что остальные заняты кувшинами с едой, казалось, не замечая нашего разговора.

— Нет. В тот раз я действовал по инстинкту, а не из-за безумия. И я сделал бы это снова, если бы понадобилось.

— Даже ценой собственной жизни? На этот раз убить смертного было для тебя легко, но что будет, когда это не так?

Уголок его губ поднялся в полуулыбке. - Это из-за этого у тебя брови сдвинуты и нахмурены?

- Ты убиваешь за деньги, как сам сказал. Ты не обязан убивать ради меня. Не если это означает твою жизнь.

Он усмехнулся и устремил взгляд на бескрайнюю равнину деревьев. - Мир отнял у меня все. Мою мораль. Мое тело. Мою чертову душу. Ты — все, что у меня есть, лунная ведьма. Единственное, что придает мне ценность, и если для того, чтобы защитить тебя, мне придется отдать свою жизнь, яс радостьюпожертвую ею. Ради тебя.

Боги, разве можно любить кого-то слишком сильно? Настолько, что одна только мысль о потере этого человека вызывает панику в сердце? Чувствуется как удушающий кулак на груди?

Я потянулась к его руке, и его мышцы напряглись в моем захвате. Напоминание о том, что он не был человеком, который легко влюблялся. Или легко доверял.

Когда я отпустила его, он быстро схватил меня за запястье, притянул к себе и прикоснулся губами к моим в поцелуе, который слишком походил на извинение. Он нахмурился и опустил взгляд, наши лбы соприкоснулись. - Не буду лгать, мое состояние ума порой становится непредсказуемым, и я часто не могу различить, что реально, а что нет. Если бы мы не зашли так далеко в этом путешествии, я бы, возможно, настоял, чтобы ты осталась позади.

- А я бы настояла, чтобы

Его челюсть дернулась, и он отвернулся, устремив взгляд на деревья. - Ты еще не устала от этого изнурительного вальса? - Как бы холоден и отстранен он ни был, редкие проблески уязвимости неизменно трогали мое сердце.

- Мы почти на месте. Мы найдем вивикантем.

- Да, и это обеспечит мне силу. Достаточную, чтобы обманывать окружающих. Но что будет, когда эти мрачные мысли станут сильнее, чем вивикантем?

- Как побеждают противника? Сражаются с ним.

- А если я стану опасностью для тех, кого люблю?

- Тогда мы будем сражаться и с этим тоже. - Я вложила свою руку в его и поцеловала тыльную сторону его костяшек.

Его пальцы сжались вокруг моих, и он прижал мою руку к своей груди, обнимая меня так, словно я могла попытаться сбежать. - Каждый раз, когда я думаю, что мог бы проявить милосердие и отпустить тебя, избавить тебя от всего этого, ты напоминаешь мне, почему этого никогда не случится.

Улыбаясь, я встала на цыпочки и поцеловала его. - Как я уже говорила тебе раньше. Тебе нужно отбросить эти глупые мысли.

ГЛАВА 62 КАЗИМИР

Казимир впервые с тех пор, как два дня назад очнулся в пропитавшейся запахом эля таверне, поднялся на ноги. Хотя в его походке все еще чувствовалась легкая нетвердость, он, по крайней мере, мог держаться на ногах, не падая на задницу.

— Не болит? — спросил Равецио, надавливая на место на икре, где его укусили, а Дравиен сзади внимательно следил за каждым его движением. Равецио повернул ногу Казимира к лунному свету, проникавшему через окно.

— Ничего.

- Хорошо. Мы уезжаем сегодня ночью. Я не выдержу ни минуты больше в этой адской дыре. - Дравиен широким шагом пересек комнату и направился к двери. Два дня он ходил туда-сюда, как запертое в клетке животное, почти не принимая пищи, убежденный, что генерал Лойс каким-то образом его вынюхает. Похоже, он считал секунды до того момента, когда Казимир окрепнет настолько, что сможет ходить. - Вы двое отвлечете стражу. Я украду две их лошади, и мы встретимся там, где договаривались.

План состоял в том, чтобы встретиться прямо за городом, в небольшом лесочке вдоль дороги, ведущей в Костелвик. На случай, если Лойс сама пойдет за Зевандером, это даст им полдня впереди нее. И, конечно, уезжать под покровом ночи было безопаснее, особенно для Дравиена.

Дравиен кивнул Равецио. - Еще раз проверь охранников. Убедись, что лошадей охраняют только двое.

Равецио шагнул к окну, прижавшись спиной к стене, и заглянул вниз. - Двое. Видел, как трое из этих ублюдков и Беллатрикс направлялись к борделю. Барменша внизу сказала мне, что там сегодня ночью кого-то убили.

- Она сказала, кого? — спросил Казимир, привязывая клинки к груди.

— Сексселл. Фламмапул.

— Как те, что в «Хижине. - Редко слышали о фламмеллианцах в более богатых городах и деревнях.

— Думаешь, женщина, за которой они охотятся, может быть той, кто их убил? — Похоже, Равецио думал о том же.

— Какое странное совпадение. Есть новости, выследили ли её солассионцы?

— Не слышал. Равецио всунул меч в ножны за спиной.

Положив руку на ручку, Дравиен выдохнул и приоткрыл дверь спальни, наклонив голову, словно осматривая таверну внизу. - Все горожане на первом этаже. - Он повернул голову в другую сторону, туда, где в конце коридора находилась спальня генерала Лойс. - Ее дверь, как обычно, закрыта. Пойдемте сейчас.

Дравиен поднял капюшон плаща и первым вышел из комнаты, быстро спустившись по лестнице на первый этаж. Равецио пошел следом за ним, а Казимир ковылял позади.

Оказавшись снаружи, Дравиен повернул направо, направляясь к центру города, а Равецио и Казимир повернули налево, к стражникам и лошадям.

Оба лысые и пузатые, один из стражников дремал, а другой играл с кинжалом; ни один из них не был полностью начеку.

Взгляд через плечо Казимира показал, что Дравиен свернул в переулок рядом с таверной,

следуя своему плану обойти вокруг, чтобы добраться до лошадей. Когда двое леталисов приблизились к стражникам, Казимир позволил Равецио опередить себя на несколько шагов, а затем крикнул: - Эй! Куда это ты собрался, гнилая крыса! Я хочу то, что ты у меня украл!

Равецио обернулся, положив руку на рукоять кинжала. - Я ничего не крал, ты лживый мешок с лошадиным дерьмом.

- Проходите, оба. - Стражник махнул рукой, подгоняя их прочь от конюшен.

- «Я никуда не пойду, пока этот вороватый лизоблюд не заплатит мне то, что он должен за кражу моей женщины! - Казимир ткнул пальцем в воздух.

Равецио сжал губы, словно пытаясь сдержать смех. - Я тебе ни черта не должен.

- Черт возьми, не должен! Лошадь, я бы сказал. И твои сапоги!

Стражник нахмурился. - Лошадь за женщину?

- По крайней мере, я бы пару раз как следует прокатился на лошади. - Даже Казимир с трудом сдержал желание рассмеяться.

Стражник фыркнул и покачал головой. - Если у вас нет официального ордера, то, боюсь, я вам не могу помочь. - Он снова махнул им рукой, призывая пройти.

Игнорируя его, Равецио продолжил притворную ссору. - Поверь мне, когда я говорю, что эта женщина не стоила той сыпи, которую я потом получил. Сыпи, которую ты ей сначала наделал.

Стражник хмыкнул. - Разве вы, мицианцы, не известны болезнями такого рода? Сомневаюсь, что такая неумелая крысососка, как ты, смогла сбить с ног настоящего манка.

Казимиру не нужно было смотреть на Равецио, чтобы понять, что тот взбудоражился от оскорбления. Он чувствовал, как напряжение вибрирует от его друга.

За спиной солдата Казимир мельком заметил лошадей, стоящих сзади, две из которых отошли от остальных, и снова сосредоточил внимание на охраннике. - Это правда. Этот проклятый ублюдок, изъеденный болезнями, в постели не хуже солассионца.

Улыбка на лице охранника сменилась кислой гримасой, и он толкнул друга в плечо, резко разбудив его.

- Ты слышал это, Гримбальд? Этот печеночник только что нас оскорбил.

Равецио бросил на Казимира обеспокоенный взгляд, но гнев уже проник в самую глубину

Равецио нервно хмыкнул. - Он тебя не оскорблял. Я опытный любовник. Я трахаюсь как бог — верно, друг?

Казимир не спускал глаз с охранника, бросая ему вызов.

— Так в чем дело? — спросил охранник, шагнув к нему. — Это должно было быть оскорблением?

Стиснув зубы, Казимир подавил прилив адреналина, пронзивший его, и вырвался из ярости. — Наверное, есть причина, по которой она бросила меня ради него. — Он почти почувствовал, как Равецио облегченно вздохнул.

Охранник еще мгновение смотрел на него. Его глаза заблестели от улыбки, затем он громко рассмеялся и толкнул друга в плечо. - Слышал? Мы трахаемся как боги! - Он повернулся к Казимиру. - Еще бы, черт возьми, ты, мерзкий член! - Последовал отвратительный хохот, и если бы Казимир не стремился уйти незаметно, он бы выбил пару зубов из самодовольной улыбки охранника. - А теперь валите отсюда, оба.

Все еще потрясенный, Казимир поплелся за Равецио по улице, пока не скрылся из поля зрения охранника.

Равецио остановился, дав ему догнать себя. - Ты чуть не втянул нас в драку там.

- Он не должен был так с тобой разговаривать.

- Со мной все так разговаривают.

Казимир резко остановился. - Они считают себя выше всех. Избранными.Богами солнца. Годами я смотрел, как они мучают тебя, и ничего не делал. Тогда я был ничто! Теперь у меня есть сила. У меня есть возможность заставитьихстрадать так же, как они заставили страдать тебя — нас.

Вздохнув, Равецио кивнул.

- Ушло много лет, чтобы стереть боль, которую они причинили. Но помни, что мы делаем, Каз. Пока этот охранник ковыряет в заднице, стоя перед конюшней и воняя дерьмом, мы собираемся избавить всю Эфирию от того, что там, черт знает что, Долион нарисовал по всем стенам. Для меня? Это имеет гораздо большее значение, чем мелкое оскорбление, которое я уже забыл.

Казимир сжал губы, продолжая идти по тропе к лесу впереди. - Надеюсь, у него член примерзнет.

Равецио хмыкнул, не отставая от него. - Ты это себе представлял, да? Когда так замолчал?

- Я представлял себе нечто похуже этого.

Оба наконец дошли до леса и обнаружили двух лошадей, привязанных к дереву, но Дравиена нигде не было видно. Внимание Казимира привлекло растение у подножия дерева — а точнее, темная субстанция, очень похожая на кровь, капавшая с его листьев. Он провел по ней пальцем и собрал красную жидкость. Определенно кровь.

По лесу раздался крик агонии, и Казимир нахмурился, глядя на Равецио. Когда Равецио шагнул в сторону шума, Казимир схватил его за руку.

- Подожди.

Равецио сдвинул брови. - Я пойду за ним.

- У нас две лошади. Солассионам плевать, кто мы такие. Если выйдем сейчас, то к вечеру завтрашнего дня мы уже будем в Умбравале.

Вырвав руку, Равецио покачал головой. - Он спас тебе жизнь. Несколько раз. Буквально высасывал яд из твоей раны. Лично я? Я бы ни за что не прикоснулся губами к твоей волосатой гребаной ноге, но он это сделал и спас тебе жизнь. Ты ему должен, друг.Мыему должны.

Казимир застонал и потеребил затылок. - Блядь. Если мы это сделаем, за нами будет охотиться не только капитан Зивант. За нами будет охотиться вся армия Солассиона.

- Мы — разыскиваемые люди. Что в этом нового? - Равецио направился в сторону криков, и, покачав головой, Казимир неохотно последовал за ним.

* * *

Притаившись за кустами, Казимир наблюдал за тремя охранниками, стоявшими всего в нескольких метрах от него спиной к генералу Лойс и следящими за окружающими деревьями. Генерал и еще одна Беллатрикс — судя по мускулистым чертам лица, она была наполовину зефромитом — смотрели на Дравиена, привязанного колючей проволокой к дереву. С него сняли рубашку, обнажив свежие порезы на теле.

Сжимая кинжал за спиной, генерал Лойс ходила перед ним взад-вперед. - Представь мое удивление, когда я нашла тебя здесь. Где мои камни?

- Долион… мертв. Ты послала меня… гоняться за… призраком.

Ложь Дравиена застала Казимира врасплох. Он мог придумать ей любое количество оправданий — камни у него украли, маг одолел его с помощью камней. Вместо этого он высказал нечто настолько окончательное, что она вряд ли бы поверила.

Это подтвердилось, когда она сказала: - Ты лжешь.

Она провела лезвием по его плечу до бицепса, и Дравиен выдал лишь хриплое рычание сквозь стиснутые зубы. - Что ты здесь делаешь? И прежде чем отвечать, подумай: когда я введу Нилмирт, если твой ответ не совпадёт, ты будешь должным образом наказан. Никаких прелюдий.

Шипы, казалось, глубоко вонзились в шею Дравиена — он поморщился и слегка повернул голову. — Я нашел… нечто лучшее. Нечто… чего ты хочешь… больше, чем эти проклятые камни.

— И что, по-твоему, я хочу больше, чем эти камни?

— Зевандер Райдайн.

Мышцы Казимира напряглись. - Я предлагаю оставить его, — прошептал он Равецио.

- Нет. Она убьет его.

- Мне уже все равно. - Когда Казимир повернулся, чтобы уйти, Равецио схватил его за руку, глядя на него самым непреклонным взглядом, какой он когда-либо видел у своего друга.

- Подожди.

- И где же Зевандер, а? - Генерал Лойс продолжала свои насмешки.

- Его послали… убить Зиванта… за измену. По приказу… короля Сагарина.

Еще одна ложь. Как легко они сыпались из него.

- Как странно. - Она постучала пальцем по подбородку. - Я, возможно, и склонна была бы тебе поверить, но нам удалось задержать ученика Магестроли, который утверждает, что тот сбежал в земли смертных.

- И бросил. . . свою семью? Только дурак. . . рискнул бы. . . отправиться в земли мертвых.

Она провела острием клинка по обнаженному соску Дравиена. - И откуда именно ты почерпнул эту информацию?

- Во время своих путешествий… я случайно встретил двух… других Леталишов.

- Конечно. И они простослучайноподелились с тобой этой невероятно полезной информацией?

Терпение Казимира наконец лопнуло. - Хватит. Мы теряем время. Следуй за мной. - Он засунул руку в кусты, протянул ладонь к охраннику и направил струю холода на сапоги солдата.

Охранник вздрогнул, пытаясь поднять ногу, которая, вероятно, онемела, поскольку Казимир фактически превратил ее в глыбу льда.

Как будто понимая затруднительное положение охранника, Дравиен перевел взгляд с охранника на генерала Лойс, которая еще не догадалась о том, что происходит за ее спиной.

- Нет.

Замерзший охранник наконец закричал, но прежде чем его товарищ успел отреагировать, Казимир направил струи холода и на него. Оба вскрикнули, пытаясь поднять свои обмороженные ноги.

Генерал оглянулась через плечо, а затем снова посмотрела на Дравиена, на лице которого сияла самодовольная улыбка.

Казимир и Равецио выскочили из своих укрытий, и пока Казимир направлял туман холода на другого охранника, Равецио отрубил голову второму охраннику, который сам повалился на землю.

Лойс толкнула другого Беллатрикса в их сторону. - Убейте их! — приказала она, прежде чем приставить свой меч к горлу Дравиена, переходя на другую сторону дерева.

Казимир пригнулся, когда Беллатрикс взмахнула мечом, затем отскочил назад, чтобы уклониться от низкого удара охранника, чьи ноги оставались замерзшими. Он обрушил на него волну льда, его тело превратилось в сверкающую скульптуру, когда он поднял меч для парирования, которое так и не успел завершить.

Беллатрикс нанесла мощный удар по его груди, от удара у Казимира вырвался воздух из легких, и его тело отлетело назад, ударившись о ствол ближайшего дерева. Он хрипло вздохнул, ударившись о землю, и когда она рванулась к нему, Казимир отбросил ее назад взрывом Эриза.

Беллатрикс зарычала, поднимаясь на ноги, но Казимир вскочил первым.

Не давая ей нанести ответный удар, он обрушил на нее столб тумана, заморозив ее на месте, точно так же, как и остальных.

- Отпусти меня! Сейчас же! — закричала она, дергая головой в попытке заставить работать мышцы.

Он призвал в память глиф лизиса, и его губы искривились в улыбке, когда первый взрыв ее кровяных клеток затрещал над его ладонью.

Ее глаза расширились, нижняя губа задрожала. Через несколько секунд кровь потекла из ее глаз, носа и рта, когда клетки в ее теле разорвались. Она кашляла и хрипела, но ее легкие, без сомнения, начали отказываться, внутренние органы разрывались, кровоточили.

Казимир прошел мимо нее к генералу Лойс, которая стояла с мечом у горла Дравиена. Напротив них Равецио не спускал с нее взгляда, но она не удосужилась посмотреть на него, словно знала, что это превратит ее в камень.

В любом случае, это была не лучшая идея, учитывая, что в результате этот клинок навсегда остался бы приставленным к горлу эльвиниранца.

— Отпусти его, и я не превращу твои органы в жидкость. — Казимир поднял ладонь в ее сторону, и глиф на его руке защемил от желания.

— Убей меня, и на тебя обрушится самая могущественная армия во всей Эфирии.

— Нас будут преследовать в любом случае.

Она подняла клинок, заставляя подбородок Дравиена подняться выше, а зазубрины впились ему в горло. — Он утверждает, что ты жаждешь убить меня, но я никак не могу вспомнить твое лицо. Мы знакомы? Чем я тебя обидела?

— Ты обидела не меня. Но внимательно посмотри на мое лицо. Это будет последнее, что ты увидишь.

Когда она уставилась на него в ответ, улыбка коснулась уголков ее губ. Она провела лезвием по горлу Дравиена, но не смогла довести дело до конца из-за кинжала, летевшего по воздуху в ее сторону и вонзившегося ей в бок шеи.

Меч выпал из ее руки, и Казимир шагнул к ней, намереваясь добить ее. Хлынувшая кровь свидетельствовала о том, что Равецио перерезал ей жизненную артерию, что подтвердилось, когда она задыхалась.

Казимир фыркнул. - Отличный удар, — сказал он, кивнув Равецио, пока они вдвоем распутывали шипы из дерева и осторожно вытаскивали их из шеи Дравиена.

- Практика делает совершенным, да?

Рана на горле Дравиена была кровавой, но не настолько глубокой, чтобы что-то перерезать. Быстрая смерть наверняка разочаровала бы ее. - Вот, я думал… вы, суки, сбежали… без меня.

Еще один взгляд на Лойс показал, что она стоит на коленях, а кровь покрывает руку, которую она прижала к боковой части шеи. Ее рот раскрылся, как будто она хотела кричать, но не могла. Она рухнула на бок, ее лицо стало призрачно-белым.

Она замерла.

- Хотел. Но я был впечатлен, услышав о твоих навыках сосания ног.

Дравиен слабо хмыкнул. - Не думай… что я предложу… это снова.

- Хорошо. Я не хочу, чтобы твои губы были где-либо рядом со мной. - Обхватив шею Дравиена рукой, Казимир помог ему отойти от дерева, и трое мужчин побрели обратно через лес, к лошадям.

ГЛАВА 63 МАЭВИТ

По тыльной стороне моей ладони пробежали мурашки, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как перчатка светится и пульсирует, а в ногтях ощущается странная вибрация. Низкие и угрожающие звуки хрипения и шипения привлекли мое внимание к обрушившемуся участку стены, где присел Зевандер, изучая что-то под нами. Позади меня отец, Алейсия и Корвин лежали, свернувшись калачиком, как кошки, вокруг костра, разинув рты и храпя.

Я осторожно встала на ноги и на тихих цыпочках подошла к Зевандеру, где стало ясно, на чем сосредоточено его внимание.

Под нами Райвокс прыгал и махал крыльями, шипя на землю.

- Он так себя ведет уже некоторое время, — тихо сказал Зевандер, не отрывая глаз от корвугона. - Он что-то чувствует.

Слабые и нарастающие импульсы в моей руке усилились, образуя какой-то странный узор, словно пытаясь что-то сообщить.

- Может, нам уйти? — прошептала я

- Я обдумывал этот вопрос последний час. Без отдыха сегодня ночью все будут измотаны к рассвету, и мы потеряем время. Но его поведение беспокоит меня.

- Я точно никогда раньше не видела, чтобы он так себя вел. Он выглядит почти испуганным.

- И все же он не хочет уходить. Возможно, защищает тебя от чего-то.

Эта мысль меня беспокоила.

-Они идут, — тихо прозвучал голос сзади, и я обернулась, чтобы увидеть стоящую в углу ту самую маленькую девочку. -Ониголодают.

- Кто? — спросила я, и краем глаза заметила, что Зевандер повернулся и смотрит на меня.

Даже стоя там, где она стояла, она, казалось, слышала меня, поскольку ответила: -Вирмиши.

- Что это?

- Пожиратели плоти. Сактон предупреждал, что они придут. Демоны из-под земли. И они пришли. Земля задрожала. И чудовища поднялись из-под земли.

Она повернулась, и там, где должна была быть ее спина, зияла ужасная рана из сырой, размоченной плоти. Ее позвоночник свисал свободно,

Холодная дрожь пронзила меня, сердце колотилось в такт страху, пока я смотрела на ее ужасающие раны. - Зевандер. - Мой голос был слишком тихим, сдавленным сжавшейся глоткой. - Нам нужно уходить. Сейчас же. - Я резко развернулась. - Все, просыпайтесь! — закричала я. - Нам нужно уходить! Сейчас же!

Все трое вздрогнули и проснулись, их поспешные, резкие движения подняли в воздух облако золы.

- Слишком поздно. Они уже почувствовали твой запах, — сказала девушка сзади.

Землю сотрясающий рык пронзил воздух, и земля раскололась под Райвоксом, послав дрожь, которая потрясла церквушку, хрупкий фундамент.

Райвокс зарычал и взмыл вверх, зависнув в небе над нами.

Примерно в восьмидесяти ярдах от нас земля сдвинулась, и раздался визг, когда грязь и растительность, казалось, обрушились на себя. Слой снега растаял, образовав идеальный круг шириной не менее сорока метров.

- Что это! — крикнула Алеисия сзади. - Что происходит?

Я уставилась на покатый холм, земля была видна лишь в тусклом лунном свете. - Не знаю!

Под нарастающим грохотом раздались отчаянные ржание и визг снизу.

- Лошади! Я должен их освободить! - Корвин вскочил на ноги.

- Корвин, подожди! — закричала я, но он уже бежал к лестнице.

Обернувшись, я увидела, как куски травы и почвы вырываются из земли, будто что-то огромное толкает вверх из-под земли. Почва и лесные обломки сыпались в зияющую бездну в земле. Из нее появилась зияющая пасть, достаточно широкая, чтобы проглотить церковь целиком, с рядами острых зубов, словно сама земля была телом чудовища. Длинные пальцы с когтями прорвали поверхность, и какая-то фигура вытащила себя наверх, пока на краю зияющей дыры не присела странная, мускулистая тварь, чья форма напоминала мне безволосую обезьяну с более длинными руками.

- Что это? — прошептала Алеисия, и ее голос дрогнул.

- Вирмиш. - Это слово дрожащим голосом вырвалось из меня.

Райвокс выдал еще один рев. Из него вырвался поток серебра, но не попал в существо, когда оно быстро метнулось на заснеженную землю, где цвет его кожи сменился с пятнисто-коричневого, сливавшегося с грязью, на серовато-белый, едва различимый на снегу.

- О, боже, — прошептала я, когда еще два существа вынырнули из-под земли и присели на краю ямы, запрокинув головы, словно нюхая воздух.

Потоки блестящего серебра разбрызгивались по местности неровными струями из клюва Райвокса, и траектория полета была слишком близка к церкви. Мы пригнулись, и Алеисия испустила ужасающий крик. Взрывная волна пронзила воздух над нами, и мы побежали, уклоняясь от осколков металла, звенящих о камни галереи.

Райвокс взлетел выше.

Сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

Затем, словно весь мир замер в ожидании, над ландшафтом воцарилась тишина.

Но лишь на мгновение — и земля задрожала.

Грунт и растительность взлетели в воздух, когда десятки существ в безумном порыве вырвались через дыру, слепо перелезая друг через друга. Рой мускулистых чудовищ, чье коллективное рычание заставило волосы на моей шее встать дыбом.

Мое тело застыло в состоянии парализующего шока, и я не могла пошевелиться. Вид того, как они ползут на четвереньках к церкви, пронзил мою кровь холодной волной паники.

Райвокс выпустил еще один серебряный выстрел, который поразил нескольких и превратил их в металлические статуи, но на нас набрасывалось слишком много существ сразу, рыча и щелкая зубами.

- Он их не видит, — сказал Зевандер рядом со мной, и я взглянула вверх, на Корвугона. - Сверху он не видит их, кроме грязи. - Он вытянул руку, подталкивая меня за себя. - Назад! Они взбираются на стену!

Когти ударились о камень, раздался ужасающий звук отчаяния и голода. Они царапались и карабкались к нам. Чтобы пожрать нас, как предупреждала ранее маленькая девочка, и все, что я могла вспомнить, — это ее изуродованную спину.

- Что нам делать! — воскликнула я.

Зевандер вытащил меч из ножен, оттолкнув меня на шаг назад, когда два рога выглянули из-за обрушивающихся камней. Огромная пасть с острыми как бритва зубами хлестнула по воздуху, на лице не было ни глаз, ни носа.

По обеим сторонам головы торчали два тощих отростка, двигавшиеся как щупальца.

Зевандер нанес удар, вонзив клинок в плоть чудовища по плоти чуть мимо его зияющей пасти; кожаная текстура его кожи заставила клинок застрять настолько, что Зевандер, рыча, оттолкнул существо ногой. Существо выпустило визг, скользя назад под силой его удара. Когда оно приземлилось на пол галереи, его рост составил два метра или больше. Когтистые руки и ноги скребли камни, по которым оно бродило, а щупальца тянулись к воздуху.

— Мэйвит! — закричала Алеисия сзади, когда еще два существа прыгнули на галерею с противоположного конца.

Прижав ее к себе, мы отступили к лестнице, куда Корвин убежал мгновение назад.

Зевандер бросил струю черного пламени в первого, и чудовище издало вопль, сжимаясь и превращаясь в затвердевшую и деформированную черную массу.

Меня охватила волна облегчения — их можно было убить. Что-то было способно уничтожить их.

Двое других, находившиеся у нас за спиной, бросились на нас, и Зевандер выпустил в их сторону струю пламени. Еще трое перепрыгнули через край стены, их ноги легко коснулись камней при приземлении, и они побрели к нам, щелкая челюстями. Еще четверо последовали за ними, пол галереи под нами вздымался и скрипел.

- Нам нужно спуститься на первый уровень. Это здание вот-вот рухнет! - Зевандер схватил меня за руку и потянул за собой, прокладывая путь к каменной лестнице своим мечом. Он остановился, пропустив вперед Алеисию и отца, и обрушил струю пламени на существ, которые мчались за нами. Из небольшого костра горящей плоти одно из существ ползло вперед на руках, его нижняя половина была обожжена.

Зевандер вонзил меч в его голову, и существо задрожало и забилось, прежде чем замерло.

Еще полдюжины прыгнули через край на скрипучую галерею.

- Беги! Сейчас же! — Зевандер толкнул меня в спину, и мы вдвоем бросились вниз по лестнице к первому этажу.

Когда мы достигли дна, оглушительный грохот сотряс землю, и мы пригнулись. Отец и Алеисия присели у нижнего входа в лестничную клетку, прямо под нами, и я заглянул поверх их, чтобы увидеть столб пыли и разлетающиеся осколки дерева, когда балкон рухнул на скамьи. Помимо дождя из обломков, сыпавшегося на нас, лестничная клетка, отделенная от галереи, осталась целой, защищая нас от

Кровь стучала в ушах, перекрывая высокий звон, и я прищурилась, покачав головой. Мы все четверо начали кашлять — в воздухе висела густая пыль.

Зевандер проскользнул мимо меня и пробрался к входу в лестничную клетку, обойдя отца и Алеисию.

Отдаленный визг, не похожий на крик Райвокса, разнесся по церкви, и Зевандер заглянул за лестницу, быстро прижавшись к стене и приложив палец к губам. Он присел на корточки, а я тихо прокралась мимо отца и Алесии, которые сидели, прижавшись спинами к стене лестницы. Я дошла до низа и остановилась позади того места, где притаился Зевандер. Куски дерева и камня лежали в грудах и обломках, достаточно низко, чтобы перелезть через них, но достаточно высоко, чтобы спрятаться за ними.

Галерея обрушилась на центральный проход и половину скамей на правой стороне церкви. Левая сторона пострадала немного, но не так сильно. Под деревом и камнями я разглядела конечности и плоть, забрызганные кровью и обрывками мяса, там, где существа были раздавлены.

В этот раз визг был громче, и я резко перевела взгляд на переднюю часть церкви, где внутри скопились десятки существ; некоторые из них стояли на задних лапах, злобно щелкая зубами в воздухе так, что это напоминало мне, как кто-то нюхает. Одно из существ вскочило на последнюю скамью и прыгало от одного ряда к другому, остановившись на полпути. Стоя на задней части скамьи, оно снова понюхало воздух, вцепившись когтями в округлое дерево, как птица.

Движение прямо под ним привлекло мое внимание к Корвину, который сгорбился, спрятавшись и дрожа.

Я резко выдохнула и снова подняла взгляд на существо. Придатки по бокам его головы медленно прощупывали воздух, словно пальцы.

Они нас не видят.

Это имело смысл. У них не было ни глаз, ни носов, что заставило меня задуматься, как же они воспринимают движение.

Корвин повернулся ко мне, и даже с такого расстояния я могла видеть, как страх застилает его глаза.

Я медленно протянула руку и беззвучно произнесла:Не шевелись.

Одна из раздавленных конечностей чудовища, торчащая из-под обломков, дернулась и задрожала, ударяясь о нагроможденные под ней камни. Зверь, нависавший над Корвином, перепрыгнул через скамьи к ней и впился зубами, легко срывая плоть с костей.

Еще двое устремились к руинам, и пронзительные визги раздались по всей церкви, когда они начали драться за туши своих сородичей.

Слишком близко к месту, где мы прятались.

Зевандер взял меня за руку и, делая медленные, осторожные шаги, повел меня к другой стороне скамей, всего в нескольких рядах ниже того места, где Корвин оставался прижавшимся к земле.

Отец и Алеисия шли сзади, и вирмиши резко обратили на них свое внимание.

Я вытянула руки, и оба существа резко остановились.

Твари поднялись, снова хватая воздух зубами.

- Вибрации, — прошептал Зевандер рядом со мной. - Они чувствуют движение через землю и в воздухе.

Как будто они нас услышали, отец и Алеисия подождали, пока вирмиши снова повернулись, а затем тихонько пробрались к скамьям, где присели позади нас.

Зевандер поднялся на ноги и осторожно заглянул в окно позади нас.

Вирмиши снова обратили свое внимание на нас, и он снова пригнулся.

- Мы окружены ими, — прошептал он. - Придется отбиваться.

Безмолвный ужас сдавил мне грудь. - Сколько?

- По крайней мере, дюжина с этой стороны. Кто знает, сколько с той стороны.

Я повернулась в ту сторону и увидела, как Райвокс по-прежнему обрушивает на землю серебряное пламя, пролетая мимо окна напротив нас.

Один из вирмишей прыгнул на скамью, нависнув над отцом и Алесией, и мои мышцы задрожали, когда я увидела, как Алесия медленно прикрыла рот руками.

Зевандер вскочил на ноги, и скорпион соскользнул с его спины. Одним жестоким ударом он вонзил жало в тело приблизившегося слишком близко вирмиша, и существо заерзало, пока скорпион колол его снова и снова, разбрызгивая черную жидкость по скамьям, а также на отца и Алеисию.

Второе чудовище перебралось через скамью, его когти впивались в дерево, когда оно бежало прямо на нас.

Не успев даже броситься, Зевандер сделал широкий замах, и его меч одним быстрым ударом перерезал шею чудовища, отделив голову от туловища.

Остальные вирмиши резко повернули головы в его сторону, и у меня перевернулся желудок, когда он направился в другую сторону, к группе вирмишей в передней части церкви, ударяя мечом по спинкам скамей.

Существа резко развернулись и бросились за ним.

— Бегите в заднюю часть церкви! — рявкнул Зевандер, и его скорпион хлестнул одного из чудовищ, несущихся за ними.

Паника сдавила мне грудь. — А как же ты?

— Беги! — Он взмахнул мечом, отрубив голову еще одному чудовищу, прыгнувшему на него, и я с ужасом наблюдала, как остальные окружили его, хлынув через вход, несомненно привлеченные шумом. Когда скорпион вонзил свой металлический жало в того, с кем сражался, другой вирмиш бросился на него, отбросив его назад к стене. Зевандер обрушил на его тело пламя, сжигая чудовище за считанные секунды.

Мое сердце сжалось, когда я увидела, как он в одиночку сражается с ними.

Корвин пробежал по узкой бреши между скамьями и стеной, направляясь ко мне. В руке он держал кусок расколотого дерева, который, должно быть, нашел для защиты; его острие было острым. Разросшаяся поросль хрустела под его ногами, и один из вирмишей повернулся к нему, отковыляв от остальных, с которыми Зевандер продолжал сражаться.

Я вскочила на ноги, каждая клетка моего тела дрожала от страха. - Пожалуйста, не подведи меня, — пробормотала я про себя, выдыхая длинный глоток воздуха, когда вызывала костяной кнут на ладонь.

Какое неуклюжее оружие для использования в замкнутом пространстве, где эти существа, казалось, притягивались к движению и шуму. Но это было мое самое жестокое оружие, и мне нужно было быть уверенной, что эти проклятые твари умрут при ударе.

Кнут выскользнул из моей ладони, пролетел по полу мимо отца и Алеисии, и кости зазвенели, когда он развернулся. - Бегите в заднюю часть церкви! — крикнула я им.

- Разве мы не заманиваем себя в ловушку? — воскликнула Алеисия.

- В стене есть дыра! — указал отец. - Мы сможем сбежать, если понадобится.

Пока они направлялись туда, я резко обернулась к Корвину, который застыл на месте, когда один из вирмишей встал на скамью позади него, вдыхая воздух.

- Пригнись, Корвин! » — сказала я, и как только он пригнулся, я взмахнула кнутом.

Кости хрустнули, ударившись о его

Быстро оглянувшись через плечо, Корвин бросился ко мне. - Не умер. Не умер!

Вырмиш бросился вперед, несмотря на рану.

О, нет.

Ужас пронзил мои мышцы, и когда Корвин проскользнул мимо меня, я вытянула руку к глифу Эриза, отбросив чудовище назад в обломки разбитых скамей. Острый кусок дерева, торчащий из камней, пронзил вирмиша в спину, вырвавшись из его груди и пригвоздив существо к обломкам. Оно издало воющий крик, размахивая конечностями, пытаясь освободиться.

Краем глаза я заметила быстрые и торопливые движения Зевандера и его скорпиона, когда некоторые из чудовищ отрывались от группы, чтобы добраться до пронзенного вирмиша. Он визжал и выл, пока они сдирали с него плоть.

- Мэйвит, беги! — рявкнул Зевандер, и, к моему ужасу, пламя, которое он выпустил на двух из них, набрасывавшихся на меня, было меньше, чем раньше.

Оно слабело.

Звери продолжали врываться через окна и вход, несомненно привлеченные суматохой и грохотом меча Зевандера, движениями скорпиона и неприятным стуком костей моего кнута.

- Давай! — крикнула я Корвину, и мы вдвоем направились к задней части церкви, где отец и Алейсия сидели, прижавшись друг к другу.

Когтистая лапа пронзила зияющую дыру в стене, где обрушились камни, пока одно из чудовищ пыталось пролезть внутрь. Порыв Аэриза отбросил его назад, и я выглянула наружу, чтобы увидеть несколько существ, обнюхивающих окрестности — их было гораздо меньше, чем тех, что хлынули через вход в церковь.

В панике я оглянулась на Зевандера, наблюдая, как чудовища окружают его, как вирмиши бегают по телу скорпиона и висят на верхней изгибе его жала. Под смертоносной грацией его меча и его исключительно искусных ударов я уловила редкие колебания. Провисание в его замахе. Слабый взмах его пламени.

Усталость начала давить на него.

Беззвучный крик пронзил мою голову. Грудь сжалась от беспомощной ярости от желания сражаться рядом с ним, но я слишком хорошо знала, как легко я подвергну его опасности, ввязавшись в бой как дура со своим неуклюжим кнутом.

Отец выдал ревущий крик, заглушенный криком Алеисии, и я резко обернулась, чтобы увидеть, как одно из существ вытаскивает его ноги через дыру.

- Нет! - Я бросилась вперед, мои руки едва не ухватили его, когда его вытащили через стену наружу.

Не задумываясь ни на секунду, я пролезла через дыру в стене вслед за ним.

- Мэйвит! Подожди! - Зевандер крикнул изнутри церкви, но я проигнорировала его, мчась по открытому снегу, не отрывая взгляда от существа, уносящего отца к той зияющей пасти вдали.

Взгляд вверх показал, что Райвокса нигде не было над головой, но я не остановилась, чтобы позвать его, заставляя свои измученные ноги бежать быстрее. Отец кричал, протягивая ко мне руки, но, казалось, удаляясь все дальше, и рыдание ударило мне в грудь. Позади меня две из этих тварей бежали за мной на четвереньках, и их рычание заставляло меня бежать еще быстрее.

Зверь, уносящий отца, резко остановился и резко развернулся. Холодный ужас пронзил меня, когда он впился зубами в ногу отца, сорвав плоть с его икры.

Голова отца откинулась набок, его тело замерло, и я молилась, чтобы он просто потерял сознание.

- Отец! - Я резко остановилась и вытянула руку, вызвав порыв сильного ветра, который отбросил существо назад. Страх сжал мне легкие, когда я добежал до отца, и, стоя над ним, я протянула руку к ползущим ближе чудовищам, тела которых были готовы к прыжку.

Рев над головой сказал мне, что Райвокс все еще рядом. Не прошло и минуты, как взмах черных крыльев затмил лунный свет, и земля задрожала под нами, когда Корвугон приземлился рядом со мной. Всего в нескольких ярдах от нас зияла дыра в земле.

Эта зловещая тишина вновь опустилась на нас.

Из дыры вырвались новые существа и устремились к нам.

Из Райвокса вырвался серебряный взрыв, обрушившись на нескольких из них, точно так же, как и раньше.

Я вытащила кнут и хлестнула тех, кто бросился на нас, оказавшись за пределами дуги серебряных пламен, разбрасывая в воздух конечности и плоть.

Райвокс отскочил от меня, и стук его массивных когтей по земле отвлек часть чудовищ. Звери вскарабкались на его тело, царапая чешую, пытаясь окружить его.

Пожалуйста, Морсана! Помоги мне!

- Ударь кнутом по земле.

Голос привлек мое внимание к маленькой девочке, стоявшей позади меня. Все вокруг меня двигалось медленно, слишком медленно. Как будто время каким-то образом повернулось вспять, чудовища ползли со скоростью улитки. И тогда я заметила ее глаза — серебряные глаза, такие же, как у меня.

- Морсана?

Девочка улыбнулась, ее тело растворилось в облаке черного дыма, и из него в небо взмыл ворон.

Я выдохнула, и все вокруг снова пришло в движение. Райвокс рычал и прыгал, пока чудовища ползли по нему, их тела меняли цвет с серого на черный, как его чешуя. Когти рвали его чешуйки, и Райвокс махал своим колючим хвостом, шипя и набрасываясь на неумолимых чудовищ.

Вирмиши окружили отца и меня.

Все мое тело дрожало, когда я сжала в руке костяной кнут.

Чудовища рычали, приближаясь, их зубы щелкали в угрозе боли и смерти.

Стиснув челюсти, я отвернулась от отца и, задержав дыхание, я с силой ударил кнутом по земле.

Волнистая вибрация потрясла каждый нерв в моем теле, заставив стучать зубы. Внизу тело отца подпрыгнуло по склону холма, его конечности болтались, как у марионетки без ниток.

Раскатистый треск был единственным предупреждением, прежде чем вирмиши вокруг меня взорвались, разбрасывая по воздуху внутренности и кожу, и я пригнулась, прикрыв затылок руками. Земля под отцом и мной загудела, сердце забилось, когда глубокая трещина ползла от того места, где лежал конец моего кнута, по снегу, к церкви.

Я медленно встала, наблюдая, как трещина расширяется, ползет по ландшафту, словно развилка льда.

Нет.

Я бросилась за ней, преследуя вибрирующую трещину, наблюдая, как вирмиши взрываются вокруг меня. - Зевандер! Алеисия!

— закричал Корвин, ковыляя ко мне. Позади него два вирмиша разлетелись на куски кровавой мякоти и черной ихоры. Он пригнулся, когда на него посыпался дождь из мяса и раздробленных костей. Третий отскочил назад, чтобы наброситься, и взорвался в воздухе, его туловище тяжело упало на пути Корвина. Еще один крик вырвался из его горла, и он резко остановился, размахивая руками, когда чуть не перевернулся через него.

Когда я подошла, он согнулся

- Иди, останься с моим отцом! — приказала я и продолжила идти к ней и к церкви. - Алейсия!

Я сократила расстояние, замедлив шаг, когда она вытянула шею в мою сторону, ее глаза были похожи на два черных шара.

-Четыре, три, два, один. Один, два, три, четыре, — тихо пробормотала она, и когда она снова повернулась, дергаясь и кашляя, я нахмурилась.

- Алейсия?

Не успела я спросить, в порядке ли она, как ревущий рык агонии пронзил церковь и разорвал воздух, словно лезвие, перерезающее нежный лепесток. Сердце подскочило мне к горлу.

- Зевандер! - Я помчалась к церкви, заметив трещину, пробирающуюся под фундаментом. Земля разверзлась, оставив зияющую траншею, а трещины расходились паутиной по древним камням здания. Стекла из нескольких уцелевших окон разлетелись вдребезги, когда каменная стена рухнула и обрушилась на землю, подняв в воздух обломки и снег.

- Зевандер! Нет!

Удар сотряс землю под моими ногами и подкосил колени. Я рухнула, протягивая к нему руки. Острая, дезориентирующая боль пронзила бок моей головы в вспышке света.

Мир погрузился в черноту.

ГЛАВА 64 МАЭВИТ

Резкий рывок тела вырвал меня из сна, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, настолько ослепительно яркий, что я поморщилась. Острая боль пронзила виски, и я застонала, когда она пронзила мой череп глубокой, пульсирующей болью, которая усилилась вместе с высоким звоном в ушах. Прижав ладонь к голове, я выпустила шипение, сжимая челюсть, пока боль усиливалась, а затем медленно стихала .

Боль скручивала мои ноги и руки, а напряжение сжимало легкие, когда я повернулась на бок и закашлялась. Под слабым запахом дыма и дерева витал мускусный и горький животный запах. Я вцепилась пальцами в спутанную шкуру, покрывавшую меня, которая давала лишь немного тепла от пронизывающего холода, проникавшего глубоко в кости.

Сон манил меня, умоляя закрыть глаза еще на мгновение, а тошнотворное головокружение скручивало желудок, пока мое тело тряслось в такт колесам, подпрыгивающим на неровной местности.

Где я?

Когда я подняла голову, меня встретили ржавые железные прутья. Клетка? Над головой потолок дребезжал и раскачивался при каждом ухабе. За решеткой дети заглядывали ко мне, бежав рядом с клеткой. На их бледных юных лицах виднелись размазанные очертания воронов, нарисованные черной кохлой над глазами и на лбу.

Я отползла назад, и мой позвоночник с грохотом ударился о прутья за спиной. Еще больше детей гнались за повозкой, везущей меня, и бежали впереди за конной клеткой, которая следовала за ними.

Над равномерным стуком копыт лошадей раздался шепот, и я едва различила: - Кто она?

Воспоминания хлынули на меня, мелькая в голове отрывочными фрагментами.

Раскрывающаяся земля. Безликие существа с клыками. Крики. Удар костяного хлыста. Душераздирающие вопли. Рушащийся камень.

Зевандер.

- Зевандер! - Задыхаясь, я вскочила, но тут же пожалела об этом резком движении, когда по черепу пронзила волна боли. Пытаясь найти источник боли, мои пальцы скользили по ткани, наткнувшись на узел, словно кто-то перевязал рану. Мелкие вздохи вырывались из меня ледяными облачками, пока я отчаянно искала свою семью в толпе. - Зевандер! Алеисия!

Я резко обернулась и, ползая на четвереньках, шатаясь из-за сильного трясения клетки, поползла к мужчине, который сидел, сгорбившись, и сжимал поводья двух лошадей, тянувших нас. - Простите… Мне нужно выбраться отсюда. Пожалуйста, остановитесь! Моя… Моя семья… Мне нужно узнать, в порядке ли они.

Кучер молчал, ни разу не обернувшись, даже когда я ударила руками по решетке.

- Пожалуйста, остановитесь! - Я еще раз ударила по решетке, но он, казалось, упорно игнорировал меня.

Разочарованная, я оглядела окрестности за пределами клетки в поисках чего-то знакомого, чего-то, что мой мозг смог бы ухватить во всей этой суматохе. Дорога петляла через небольшую деревушку, уютно устроившуюся в темном лесу, где приземистые черные домики с соломенными крышами стояли в тени скалистой стены позади них. Я наклонилась вперед, вглядываясь сквозь решетку, и увидела, что стена теряется в облаках.

Горы?

Когда мы добрались до церкви, нам еще предстояло почти недельное путешествие.

Я что, спала несколько дней?

Сцепив руки вокруг решеток, я попытался их сдвинуть, но они не поддавались. - Мне нужно выйти! Пожалуйста, выпустите меня!

Повозка наконец остановилась, и вокруг собралось еще больше детей с лицами, черными как вороны; они цеплялись за решетки и глазели на меня.

- Назад, назад, назад! » Кучер, пожилой мужчина, судя по его белой бороде и спутанным седым волосам, спрыгнул со скамьи и обошел клетку. Он отмахнулся от детей, открывая замок и оттягивая дверь. - Иди, — сказал он, протягивая мне руку. На его шее висел череп птицы с крючковатым клювом, похожим на клюв ворона.

- Где я?

- Вне развалин. - Он щелкнул пальцами, подталкивая меня выйти. - Возможно, ты должна быть благодарна.

Я не сдвинулась с места, но смотрела на него настороженно. - Где моя семья?

- Они тоже здесь.

- Живы?

- Пока что.

- Я хочу их увидеть.

Он поднял свои густые брови. - Чтобы увидеть их, тебе сначала нужно выйти из повозки. А теперь иди.

Игнорируя пронзительную боль, пронзавшую мое колено и голень, я ползла на четвереньках к нему и спрыгнула с задней части повозки.

В тот момент, когда мои сапоги коснулись земли, окружающая толпа в унисон ахнула и отступила.

Я огляделась, заметив их фигуры в темной одежде и черные перья, которыми они были украшены.

Пальцы сжали мое запястье. Я резко повернулась к пожилому мужчине и вырвала руку. Толпа зевак расступилась, когда я побежала к следующей повозке, заглядывая в клетку позади нее.

Внутри ходили черные волки, и я отскочила назад, затаив дыхание.

Я побежала к следующей.

В одном вагоне были аккуратно сложены в штабеля поленья.

В следующем — груды камней, похожих на те, что обрушились у церкви. Неужели они выкопали нас из-под обломков?

Задыхаясь, я обернулась к мужчине.

Он стоял позади меня, приподняв брови. — Хочешь увидеть свою семью сейчас?

Я выдохнула дрожащим дыханием и кивнула.

Резко кивнув головой, он повел меня вверх по черным, сланцевым ступеням, к гораздо более просторному домику, возвышавшемуся на вершине утеса. Следуя за ним, я вглядывалась в небо в поисках Райвокса, надеясь, что он, возможно, последовал за нами. В последний

— Ты ищешь своего птичьего дракона, — сказал мужчина, идущий впереди меня, оглянувшись через плечо. — Он улетел. Возможно, вернулся в свое гнездо.

— В свое гнездо?

Он указал вверх, на гору, вершина которой скрывалась за облаками.

— Он гнездится здесь?

- Уже довольно давно.

В этом не было никакого смысла. Ничего из этого не имело смысла.

К тому времени, как мы добрались до плоской части утеса, я задыхалась, а мои раны высасывали ту небольшую энергию, которую я сумела собрать.

Символы, вырезанные на деревянной двери хижины, напомнили мне те, что я видела нарисованными на двери Элоуэна. Четыре вертикальные линии, в каждой из которых было около дюжины символов.

Как будто заметив мое любопытство, мужчина рядом со мной сказал: - Это защитное заклинание. - Он распахнул дверь, и изнутри хлынул поток тепла и запах горящих трав. Комната внутри освещалась только огнем, который горел в центре, что привлекло мой взгляд к котлу, висевшему на покрытом копотью крюке и треноге. С стен свисали пучки сушеных растений, а по комнате болтались маленькие мешочки, похожие на те, что я делала дома. Деревянные полки прогибались под тяжестью бутылок и аптекарских банок, а также под тяжестью тех разноцветных, странных вещей, которые в них хранились.

По комнате расставили мужчин, одетых в черные перья, держащих копья из черного камня с белыми наконечниками, которые, казалось, сверкали в свете костра.

Я перевела взгляд направо, где знакомое лицо принесло мне небольшое облегчение. Корвин сидел у стола, где женщина в длинном черном платье с перьями перевязывала ему рану на голове. Он слегка улыбнулся и помахал рукой, на что я ответила кивком, а глазами пробежала по комнате в поисках Зевандера и Алейсии, мельком взглянув на пылающий костер в центре.

Я заметила их по ту сторону костра, где они оба лежали на деревянных кроватях.

Неподвижные.

Как только я сделала шаг к ним, рука с сильным хлопком ударила меня в грудь. Я хмыкнула, потерев место удара, и обернулась, чтобы увидеть женщину, также украшенную черными перьями, в длинном черном платье, сшитом из множества лоскутов ткани. черное платье, которое она носила. Как и у мужчины рядом со мной, на ее шее висел череп птицы среди других костей, которые я не смогла опознать. Когти болтались у нее на талии, звеня, когда она встала передо мной. На ее голове сидел что-то похожее на человеческий череп, украшенный перьями, словно какая-то странная корона.

- Они больны. - Ее голос струился, как шелк по железу — мягкий, но твердый и отчетливый.

- Кто ты? — прорычала я в ответ.

- Жрица племени Ливерианцев, — сказал отец сзади, и я резко обернулась, чтобы увидеть, как он ковыляет ко мне на костыле, а вся его нога обмотана толстыми бинтами, из которых сочилась кровь.

Я сдвинула брови, оценивая его состояние — бледный и болезненный, вспомнив вирмиша, который вытащил его из церкви. - Отец…

- Все в порядке. По милости нашего доброго бога я жив. - Он махнул рукой в сторону странной женщины с перьями. - Эта жрица не имеет злых намерений. - Его брови сдвинулись, и он опустил взгляд. - Они определили, что Алеисия заражена.

- Заражена? - Я наклонила голову, чтобы привлечь его внимание, но он, казалось, не хотел смотреть на меня. - Чумой?

- Да. - Он осмелился поднять глаза, уставившись мимо меня на место, где она лежала. - У нее там на боку опухоль. Она растет внутри нее.

- Она путешествовала с нами несколько дней. Она… в основном вела себя как обычно.

- Это свидетельствует о ее силе. И все же чума продолжает питаться ею изнутри. - Жрица скользнула к одной из изогнутых полок, и двое мужчин с копьями быстро пересекли комнату и низко преклонились перед ней, прижав лбы к полу. Она взошла им на спины и сняла с полки одну из аптекарских банок.

- Итак… что ты собираешься делать? Убить её? - Сжав кулаки по бокам, я рванулась вперёд. - Потому что я убью тебя, если ты хоть на шаг…

- Успокойся, — резко сказала она. Она неспешно вернулась ко мне, ее шаги больше напоминали скольжение, и протянула руку к моей руке в перчатке, которую я быстро отдернула. С выражением возмущения на лице она снова протянула руку, схватив ее, прежде чем я успела отдернуть ее снова, и, держа ее в руке, повернула ее, изучая. - Перчатка всадника.

- Всадника?

- Драконьего всадника. - Осторожно проведя пальцем по рубцу, который Алеисия нанесла себе сама, она улыбнулась. - Мы не видели таких уже столетиями.

Аллура, переписчица костей, которую я встретила в Эфирии, говорила мне, что только те, кто лишился рассудка, пытаются оседлать дракона.

Как бы я ни была равнодушна к этой женщине при первом знакомстве, она определенно знала, как разжечь мое любопытство. - Я не думала, что это возможно. Как?

- Со временем. Сначала мы должны изгнать демона из твоей сестры.

- Изгнать. Вы же не собираетесь даже пытаться⁠—

- Мэйв, все в порядке. - Отец положил твердую руку мне на плечо и слегка сжал его. - Она не имеет в виду то же самое, что и Сактон Крейн.

- Ты больше не будешь произносить его кощунственное имя в моем доме. - Губы женщины скривились от отвращения.

Отец склонил голову. - Прошу прощения, жрица. - Он обратил внимание на меня. - Они попытаются избавиться от заразы.

- Как? Это возможно?

Жрица махнула рукой и отвернулась от меня, ее платье развевалось за спиной. - Это воля Морсаны. Не моя. Не твоя. Если она не найдет ей применения, она вернет ее.

- Вернет ее? - Я обошла за ней котел, в котором что-то бурлило вокруг костей, торчащих из него. - Что это значит?

- Мэйвит, ты должна довериться ей, — настаивал отец за моей спиной. - Иначе Алеисия умрет. Она станет одним из тех отвратительных чудовищ.

- Довериться ей? Я ее даже не знаю! - Приступ боли пронзил мои виски, и я зажмурила глаза, скривившись от пульсирующей боли. Стоя у постели сестры, я заметила, как ровно поднимается и опускается ее грудь. - Морсана —

- Из смерти мы воскресаем.

Мой взгляд метнулся к Зевандеру и обратно. - А он?

- Его раны требовали анестезии, но он жив. У него тоже есть признаки инфекции, хотя я не могу обнаружить ее внутри него. Его кровь теплая, и шрам говорит сам за себя, но внутри ничего не шевелится.

Кости все еще болели, и я, хромая, обошла Алеисию и подошла к кровати Зевандера , и, опустившись на колени рядом с ним, я заметила порезы и синяки на его лице, а также рваную рану на плече, где его туника была разорвана, судя по всему, от укуса. Рана была засыпана зеленой субстанцией, мазью, как я предположила. Но он дышал. Его грудь поднималась и опускалась, и это было все, что имело для меня значение в тот момент. - Что ты имеешь в виду под словомперемещается? — спросила я, осторожно разглаживая слипшиеся на его лбу волосы.

- Инфекция перемещается по крови. Проклятие, живущее внутри тела. Но он не такой, как мы. Его кровь горит.

Я колебалась, стоит ли говорить ей, кто он такой, но на случай, если он проснется и выпустит своих скорпионов, я решила, что дружеское предупреждение будет кстати. - Он не из этих краев.

На ее лице расцвела понимающая улыбка. - Конечно, нет. Он эфириец. Я бы предположила, что из Никстероси, но его кожа немного темнее, чем у большинства.

- Откуда ты это знаешь?

- Как я уже сказала. Со временем. Давай сначала займемся твоей сестрой. - Пока жрица неспешно направлялась к моей сестре, я осталась рядом с Зевандером, наблюдая, как она приподнимает платье Алеисии, обнажая черную рану на ее ребрах. К моему ужасу, она, казалось, увеличилась с тех пор, как я видела ее в последний раз.

Отец стоял надо мной, не отрывая взгляда от пола.

- Ты что-нибудь помнишь? Наше путешествие сюда? — спросила я.

Он покачал головой. - Не много. Только то, что я очнулся, когда Корвин кричал на ливерийцев, которые, конечно же, не могли его понять. Похоже, они не осознавали, что ты и Зевандер оказались заблокированными под всем этим обломками, когда рухнула церковь. Но боль в ноге была невыносимой, так что я не помню, чтобы долго оставался в ясном сознании. Я не могу заставить себя заглянуть под повязки. То, что осталось, — это уже не нога.

— Значит, я прибыл позже?

— Ты и Зевандер, да. По-видимому, где-то по пути Корвин нашел способ выразить свою тревогу, и они послали двух своих людей за вами.

Я оглянулась через плечо и увидела, как Корвин улыбается женщине, которая его вылечила; они оба смеялись над чем-то. — Я благодарен, что он не отказался от нас.

- И я тоже благодарна. Тебе. Ему. - Обернувшись, я увидела, как он кивает в сторону Зевандера. - Я никогда не видела никого столь храброго. Он отважно сражался с этими тварями.

Он сражался с ними до тех пор, пока его магия не ослабла, и даже после этого продолжал сражаться, пока церковь не обрушилась на него.

Сплетя пальцы с его рукой, я нежно провела большим пальцем по лбу Зевандера, где исчезли привычные морщины. Паника сдавила мне грудь, когда тот ужасный крик боли эхом прозвучал в моей голове, и я оглянулась, отчаянно пытаясь изгнать его из головы. - Эти люди… они ливерийцы.

- Да. Они занимают небольшие деревни по всей горе. Должно быть, они нас усыпили. Это путешествие заняло бы немало дней.

Двое ливерийцев осторожно подняли Алейсию с деревянной кровати, и я вскочила на ноги, следуя за ними, когда они несли ее в куполообразную комнату, напоминавшую мне пещеру.

Я взглянула на черный потолок, где на стропилах сидели вороны. По всей комнате на кожаных веревках висели куски костей, а на каменных стенах были высечены символы. По полу стояли свечи, мерцая, пока стражники укладывали Алеисию на странный символ, высеченный на полу.

Жрица подошла, неся богато украшенную ампулу и кувшин, который она принесла ранее. Она вылила серебристую жидкость из кувшина в ампулу, где она замерцала в свете свечей. - Корень Нихилиса. - Передав ампулу Отцу, она резко подняла мою руку.

Я извивалась в ее захвате, но она сжала меня еще сильнее, впиваясь ногтями в мои кости.

В тот момент, когда она оттянула мой рукав, она резко вдохнула и провела большим пальцем по шраму на моей руке, похожему на перо. На ее лице мелькнуло признание, и ее губы сжались, когда она опустила взгляд.

- Что такое? — спросила я.

- Ничего, — ответила она, но рассеянный взгляд в ее глазах, словно ее мысли ускользнули в тревожные размышления, говорил об обратном. Не успела я ничего спросить, как она вонзила ноготь в мое предплечье, и я вздрогнула, отшатываясь, когда она проткнула кожу.

- Ай! » — прорычала я.

Крепко удерживая мою руку, она сдавила ее, пока кровь не потекла по предплечью, и щелкнула пальцами в сторону отца, который передал ей флакон. Хрупкое стекло скользнуло по моему предплечью, собирая кровь внутрь. Удовлетворившись, она отпустила меня и отнесла флакон Алесии.

Я смахнула большую каплю свежей крови, скопившуюся на порезе, но нахмурилась, обнаружив, что под ней ничего нет. Не осталось даже следа от прокола.

Стоя рядом с Алесией, жрица сделала надрез на своей коже, добавив свою кровь в флакон к моей.

Холодное ощущение пробежало под моей кожей, когда она встала над моей сестрой, поднимая флакон к наблюдающим птицам. Тихое пение наполнило комнату, когда она заговорила на языке, который я узнала как древний ливерийский. Шуршание привлекло мое внимание к воронам, которые казались беспокойными, сдвигаясь на своих жердочках и махая крыльями. Чем больше она пела, тем более беспокойными они казались.

Кости по всей комнате начали раскачиваться на своих тонких веревках, стуча друг о друга.

Одна из птиц пикировала с жердочки и с силой врезалась в стену. Она спотыкалась на земле, затем сумела несколько раз взмахнуть крыльями, достаточно, чтобы поднять тело в воздух, и снова полетела прямо на стену. Снова и снова она врезалась в нее головой, и кровь брызгала там, где она ударялась клювом и головой.

Охваченная ужасом, я так отчаянно хотела помочь бедному существу, но оно снова взлетело и на этот раз не поднялось с того места, где упало.

- Что происходит? — мой голос отражал отчаянную тревогу, пронзавшую меня.

Жрица подняла мертвое

Тело Алесии дернулось, и ее глаза широко раскрылись, обнажив черные зрачки, пока она лежала, корчась в судорогах и давясь.

- Алесия! - Я бросилась к ней, но двое ливерийских мужчин встали передо мной. - Отойди, или я превращу тебя в прах!

Ни один из них не выглядел обеспокоенным, но оба остались на месте, уставившись на меня.

- Ты не прикоснешься к ним ни пальцем, — небрежно сказала жрица, поднимаясь на ноги. Мужчины отошли в сторону, а она отступила назад, пока не оказалась рядом со мной.

- Что ты с ней сделала? - Я не могла отвести взгляд от сестры, мои мышцы дрожали, когда я видела, как ее глаза закатываются. Кровь сочилась из уголков ее рта и стекала из носа.

- Твоя кровь. Наша кровь. В ней течет ихор богини.

Глаза Алесии резко закрылись, и ее тело снова замерло.

- Смерть очищает.

Стены как будто сузились, и грудь сдавило. - Ты убила ее?

- Если Морсана не нуждается в ней, она вернет ее.

Нить, держащая меня в себе, натянулась и стала тонкой. Еще туже.

Хлоп.

Я резко обернулась к женщине рядом со мной и схватила ее за горло, даже не осознав, что делаю. - Я убью тебя! - Ярость внутри меня впилась в мои мышцы и кости так глубоко, что я даже не заметила, как отец и двое ливерийцев оттащили меня от той женщины, пока один из них не схватил меня за волосы. Даже когда нас разняли, я все равно хлестала по ней, жаждая вырвать ей глаза из орбит.

Странный щелкающий звук пробился сквозь красную пелену, затуманившую мои глаза.

Мужчины отпустили меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как из рта Алесии вылезает что-то черное. Нога. И еще одна. Тело паука пробежало мимо ее губ по полу.

- О, боже! - Непрекращающееся биение моего сердца гремело в ушах, заглушая звук этого щелканья, и я наблюдала, как из ее рта выползают еще два паука.

Вороны, кружившие над головой, пикировали вниз, схватывая их с пола.

Пожиралиих.

Из ее рта вылезали все новые, и к остальным присоединялись новые вороны, съедая пауков, прежде чем те успевали убежать.

Пока, наконец, больше ничего не стало вылезать и птицы вернулись на свои насесты.

Бледное тело Алеисии не шевелилось. С закрытыми глазами она выглядела так, будто мирно спит, если бы не то, что ее грудь не поднималась и не опускалась в такт дыханию. - Она мертва.

- Да. Бог не желает обитать в трупе.

- Она моя сестра!

Жрица встала передо мной. - И ты подождешь, чтобы увидеть, что Морсана решит для нее!

- Мэйвит? — раздался слабый голос, и я посмотрела мимо женщины, стоящей у меня на пути, и увидела Алеисию, сидящую прямо и оглядывающуюся по сторонам.

Слезы затуманили мне глаза, облегчение было настолько невыносимо сильным, что сначала я не могла пошевелиться.

Жрица улыбнулась мне в ответ, приподняв одну бровь. - Похоже, богиня приняла решение.

- Где мы? - Ее глаза были первым признаком того, что что-то изменилось — они казались ярче, такими, какими всегда сияли, когда мы были моложе. Болезненная бледность, к которой я привыкла на ее щеках, сменилась здоровым румянцем.

Это была она.

Моя сестра.

Та, которую я помнила.

- Алейсия. - Я бросилась к ней и опустилась рядом. - Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на себя, подняв руку, где грязь покрывала ее кожу. - Ну, несмотря на то, что я выгляжу, будто выползла из могилы, я чувствую себя хорошо?

Я усмехнулась. - Ты что-нибудь помнишь?

Схватив брови, она на мгновение устремила взгляд вдаль. - Я помню… церковь. И существ, вылезающих из-под земли.

- Ничего после этого?

Темнота застилала ее глаза. - Было еще что-то. Сны. Кошмар, но… мне кажется, я видела это раньше.

- Что это было?

Слезы затуманили ее круглые, испуганные глаза. - Дерево. Ужасно изуродованное дерево в лесу. - Она уставилась вдаль, словно смотрела на него прямо сейчас. - И внутри него было чудовище. - Страх в ее глазах сменился рассеянным взглядом. -Четыре, три, два, один, один, два, три, четыре.

- Что это? Что ты считаешь?

- Морос… он отвел меня к тому дереву и отдал пауку, который обмотал меня своими паутинами. - Алеисия вздрогнула, отводя взгляд, ее руки дрожали на коленях. - Мне было так страшно. Я прислушивалась к его движениям. Когда его ноги бренчали по паутине. Раз, два, три, четыре, четыре, три, два, один. Как он ходил по тонким нитям. Я чувствовала… какую-то связь с ним. Как будто он двигался внутри меня.

- Ты сказала, что Морос отвёл тебя в свой особняк.

Стиснув глаза, она покачала головой. - Простите, я не могу вспомнить отдельные фрагменты того, что я тебе рассказала. Бывали моменты, когда я была абсолютно в ясном уме, а потом меня охватывала какая-то тьма. Она говорила со мной голосом, которого я не узнавала. - Взгляд в ее глазах помутнел, словно она погрузилась в раздумья. - Она заставляла меня. Я не могла понять, были ли моменты ясности сновидениями, а я все еще застряла в том ужасном дереве.

- Но ты сбежала.

Ее глаза блеснули, когда она кивнула. - В паутине образовалась брешь. Мне удалось прорваться. Я побежала. Из дерева. Сквозь тьму. Старая ведьма нашла меня на опушке леса.

- Она поместила тебя в ту кладовую не просто так, верно?

Сжав губы, Алисия опустила взгляд и кивнула. - Боюсь, что да. Как я уже говорила, у меня были… приступы. Я ничего не помнила, но просыпалась, и она показывала мне, где я поцарапала ее или пыталась напасть. Однажды я оставила ужасный синяк на ее шее, когда пыталась задушить ее. - Она поднесла дрожащую руку ко рту. - О боже, это было что-то ужасное. Я делала ужасные вещи, — ее голос дрогнул от паники.

- Все в порядке. - Я наклонила голову, чтобы отвлечь ее от образа в ее голове. - Ты помнишь, как я нашла тебя в доме Старой Ведьмы?

- Да, конечно. - Ее брови снова сдвинулись. - Я была так зла

- Почему ты злилась на меня?

Она почесала затылок. - Я даже не помню сейчас. Я была не в себе и совсем не похожа на себя. - Она подняла руки и прижала их к моей груди. - Ты должна это знать, Мэйв. Я бы никогда не испытала к тебе такой ненависти.

- Я знаю. - Я обняла ее и поцеловала в лоб. - Тебе уже лучше. Мы добрались до гор. - Я оглянулась на жрицу. - Мы в безопасности.

Улыбка на ее лице исчезла, когда она повернулась к отцу и увидела неестественную форму его ноги. - Отец… твоя нога…

- Я в порядке. Просто царапина. - Он хмыкнул, но когда он прихрамывая подошел к нам, его морщившиеся глаза опровергли его слова.

- Мы накормим их как следует и уложим в их собственные постели. - Жрица махнула рукой в сторону ливерийских мужчин, которые помогли Алеисии встать на ноги.

- Я останусь здесь с Зевандером. - Я еще раз взяла Алеисию за руку, слегка сжав ее, и как только они вышли из комнаты, я выдохнула длинный и дрожащий вздох. - Спасибо, — сказала я, не обращая внимания на жрицу. - За то, что помогли им.

- Пойдем. Нам есть о чем поговорить.

Я бросила взгляд на соседнюю комнату, где Зевандер все еще лежал на кровати. - Я не оставлю его. Пока он не проснется.

- Тогда поговорим здесь. - Она щелкнула пальцами, и трое новых ливерийских стражников принесли два деревянных стула и небольшой столик, на который один из них поставил кувшин с водой и два стакана. Жрица махнула мне, указывая на стул, и я, колеблясь, села, не отрывая от нее глаз. Она налила воду в стаканы и подтолкнула один из них ко мне. - Пейте. Вы, наверное, ужасно хотите пить.

- Вы первая.

- Хорошо. - Она откинула голову и залпом выпила половину стакана, а затем поставила его на стол.

Тем не менее я колебалась по причинам, с которыми не могла смириться. В конце концов, она не причинила нам вреда. Я хотел ей довериться. Хватая стакан со стола, я откинула голову и выпил, испытывая одновременно отчаяние и благодарность за чистую жидкость.

- Вашей группе повезло, что вы живы. Вирмиши довольно жестокие. - Она провела длинным черным ногтем по краю стакана перед собой. - Даже для тех, кто владеет магией крови.

- Имеют ли они какое-то отношение к существам в Фоксглоуве? К чуме?

Сжав губы, она покачала головой. - Вирмиши живут здесь дольше, чем наш народ. Нападения редки, так как большинство избегает путешествовать по этому маршруту. Они невероятно чувствительны к вибрациям, поэтому я подозреваю, что их привлек шум. В частности, ваши лошади.

- Они встречаются только там?

- Да. Они не уходят далеко от своего гнезда. Мы научились жить в гармонии с зверями, населяющими эту землю. Жаль, что случилось с фонковянцами, поселившимися там. - Она прищурилась, глядя на меня. - Скажи, ты знакома с историей ливерийцев?

Я поставила стакан, поглядывая на оставшееся в кувшине, и вытерла рот тыльной стороной ладони. - Она немного разрозненна. Вонковья любит опускать факты и изображать ливерийцев в очень плохом свете.

- Конечно, они так и делают. - К моей радости, она налила в стакан еще воды. - Эта земля не всегда была заселена нами. Мои предки прибыли сюда как беженцы много веков назад. Коренные жители, бывшие здесь до нас, приняли их. Дали им дом. Надежду.

- Откуда пришли твои предки?

- Из Эфирии. Они были корвиканами, бежавшими в земли смертных, чтобы спастись от чумы и резни. По приказу своей жрицы они должны были защищать жилу здесь. - Когда мое сердце забилось чаще, она обратилась к одному из стоящих на страже мужчин. - Принеси мне книгу.

Крошечные осколки разбитого зеркала сложились воедино, образуя искаженное изображение меня самой, о котором я никогда раньше не задумывалась. - Мне говорили, что мои предки — корвикаи. Возможно ли, что я ливерианка?

- Это одно и то же. Как я уже сказала, корвикаи пришли сюда из Эфирии. - Она приподняла бровь, глядя на меня. - А ты, дитя. Ты очень похожа на мою сестру.

Сердце забилось сильнее, пока я вглядывалась в ее лицо, сквозь подводку и морщины, в поисках проблеска узнавания. Оно было там, если присмотреться внимательно. Тонкие черты, которые я могла упустить из виду. - Моя мать была рабыней.

- Твоя мать была дочерью великой жрицы. Ее увезли много лет назад Красные Люди.

Откуда-то из-под беспорядка тканей, которыми она была одета, она вытащила трубку, похожую на вырезанную из кости, вместе с маленьким мешочком, и положила их на стол. Даже оттуда, где я сидела, трава, что была в тех мешочках, источала сильный аромат, напоминавший мне весеннюю лаванду. Она набрала крошечное количество в чашу своей трубки, утрамбовывая его ногтем мизинца.

Охранник позади нее достал одну из свечей, которую наклонил к чаше, проливая воск на стол.

Щеки жрицы впали, когда она сделала несколько затяжек из трубки, выпуская в воздух черный дым.

Другой охранник передал ей книгу, которая выглядела точно так же, как та, что дал мне Долион, с костяным корешком и глазом дракона на обложке. Только ее экземпляр не требовал решения головоломок, чтобы открыть его. Она пролистала страницы и остановилась на сложной иллюстрации. Она провела ладонью по изображению, и, точно так же, как и в другой книге, оно ожило.

Ряд мужчин, женщин и детей, одетых в черные перья, направлялся к горам. - Мы не владели магией крови и, следовательно, не нуждались в венах так же, как маги нуждаются в них для вивикантема.

- Но у меня есть магия крови. - Я подняла ладонь, раскрыв ее, чтобы показать выгравированные на ней глифы.

Она провела большим пальцем по моей ладони и подняла рукав моей рубашки. - Ты знаешь, что означает этот знак на твоей руке?

- Только то, что у меня есть какая-то странная связь с мертвыми.

- Странная связь, действительно. - Она отпила глоток воды и прочистила горло. - Ты — Васмора.

- Васмора?

- Сосуд смерти для богини. Похоже, ты была избрана, чтобы служить в качестве ее телесного воплощения. Через тебя она обретает силу в нашем мире.

Нахмурившись, я покачала головой. - Вот откуда у меня магия крови? Морсана?

- Милая девочка, у тебя

- Клянусь, я не крала ее. Я порезалась об арку, ведущую в Лес Пожирателей, и это просто появилось.

Улыбка приподняла уголки ее рта. - Конечно, ты не украла ее, дитя. Ты была избрана.

- Избрана для чего?

- Чтобы исполнить ее обещание. - Она перевернула страницу книги на другой рисунок, на котором были изображены мужчины в характерных красных одеждах вонковянского духовенства, нападающие на ливерийцев. Кровь брызнула по странице, когда вонковянцы атаковали, стреляя в ливерийцев из винтовок и утаскивая женщин. Я сдвинула брови, наблюдая, как жестокость оживает на странице.

Насилие, о котором я всегда подозревала.

Насилие моего собственного отца.

Убитые мужчины приподнялись. Они поднялись с земли, из окружавших их красных луж, бледные, но каким-то образом более сильные, их мышцы были нарисованы гораздо четче.

- Были ли они бессмертными? - Я провела пальцем по одному из мужчин, и он повернулся ко мне. Я затаила дыхание, глядя в его серебристые глаза.

- Они были Холлоуинами. В древние времена Магекае, бог творения, даровал бессмертие манкам. А Морсана, богиня смерти, одарила народ Корви способностью воскресать из мертвых. Во времена войн и чумы наши Холлоуины защищали нас.

- Они не могли заразиться.

Она удивленно приподняла брови. - Очень проницательно. Однако чем дольше мои предки оставались в Фонковии, тем больше истощалась наша родовая линия. - Ее губы сжались, брови нахмурились. - Особенно когда наших женщин уводили фонковцы. Наша способность воскрешать мертвых со временем ослабла. Уже почти два тысячелетия нам не дарована благодать Васморы.

Я покачала головой, мой разум сопротивлялся мысли, что богиня могла выбрать меня — неуклюжую смертную, не умеющую правильно обращаться с ножом, не говоря уже о древней магии. - Как? Как я былавыбрана?

- Наши судьбы предначертаны в момент нашего рождения. Боги не могут этого изменить. Если только…» Она замолчала, приподняв бровь. - Судьба кого-то изменяется. Завеса между тем, что есть, и тем, что будет, разрывается.

У меня по коже побежали мурашки от осознания, которое накрыло меня, как холодная тень. - Может ли один человек изменить чью-то судьбу?

- Наши судьбы сильны и непреложны. Даже им понадобилась бы сила бога, чтобы это сделать.

Или, во всяком случае, упорная воля одного человека. Возможно ли, что вмешательство Зевандера в мое прошлое позволило Морсане выбрать меня в качестве сосуда? «Итак, каково же это обещание, которое я должна выполнить?

- Ты восстановишь нашу родовую линию.

- Восстановить вашу родовую линию?

Она перевернула страницу на другое изображение. Женщина, которая была поразительно похожа на меня: с бледной кожей, серебристыми глазами и длинными черными волосами. - В течение многих лет мы думали, что избрана была моя сестра. Она так сильно на нее походила. - Она провела ладонью по изображению, и оно ожило, точно так же, как и другие.

Женщина на странице соединилась с одним из мужчин в черных перьях, и ее живот вырос, стал круглым и явно беременным. Через мгновение на странице появился ребенок с серебристыми глазами и черными волосами. Затем еще один ребенок. И еще один. Пока на странице не оказалось по крайней мере дюжины детей — все с темными волосами и серебристыми глазами.

- Это видения давно забытой жрицы. Ты несешь в себе семя нашего будущего. Ты станешь супругой нашего сильнейшего воина, и вы вдвоем породите новое поколение, в жилах которого будет течь кровь Морсаны.

Смех подступил ко мне к горлу, но я его сдержала. - Ты хочешь сказать, что моя судьба — быть сосудом для производства детей?

- Твоя судьба — укрепить родовую линию следующего поколения.

- А если я откажусь?

Ее лицо исказилось в возмущенной гримасе, словно я оскорбила ее этим вопросом. - Почему ты отказываешься?

Я не осмелилась сказать правду, боясь, что она откажется помочь Зевандеру. Что она почувствует, что я уже влюблена в него, и скорее позволит их роду исчезнуть в небытие, чем выберет другого мужчину вместо него. - Я видела другую судьбу.

Ее сжатые брови разгладились, а глаза расширились. Она протянула руку через стол, чтобы взять меня за руку. - Что это? Что она тебе показала?

- Огонь. Черный огонь.

В ее глазах зажегся ужас. - Саблефайр?

- Да.

- Деймос. - Она откинулась на спинку стула, и дым просочился между ее губами и трубкой, пока она жадно курила. - Она сохранила тебя для Деймоса. Жертва, осмелюсь сказать. О, богиня, а что, если она жаждет восстановить род? Чтобы наказать нас?

- Как восстановление жилы может наказать тебя?

Она перелистала еще несколько страниц книги и остановилась на изображении, которое вырвало у меня дух. Существо с рогами и корой на коже. То самое, которое я видела, сдирающим плоть с дяди Рифтина в Лесу Пожирателей. Мах рукой над изображением оживил его, и существо подняло свою костлявую руку, на ладони которой горел сложный рисунок. Оно направило его в пропасть в горах, и на странице вспыхнуло фиолетовое сияние.

Жрица перелистнула на следующую страницу и оживила изображение существа, бросающего пламя в мерцающую стену, окруженную деревьями. Умбравейл, без сомнения. Еще один перелист показал огромное, сгнившее дерево в лесу, из которого выползали сотни пауков. Дерево раскололось, пропуская ужасающего монстра — человекоподобного паука, но не похожего ни на Примсли, ни на дядю Феликса. Нет, этот излучал мрачную и древнюю ауру. Что-то могущественное и потустороннее, от чего по моей спине пробежал дрожь.

Я сглотнула дрожь в горле. - Я видела их. Этих человекоподобных пауков.

- Нет, моя милая девочка. То, что ты видела, — не более чем несколько безобидных монстров, не обладающих никакой силой. Это Пестилиос. Бог. Я была уверена, что Морсана защитит нас от него. Но твое видение говорит мне об обратном. И я не буду оспаривать волю богини.

На моем лице промелькнуло недовольное выражение, и я резко перевела взгляд на нее. - Почему? Ты готова пойти на гибель просто потому, что она так хочет?

- Да. Она — богиня. Всемогущая. Она видит смерть. Она пишет нашу судьбу.

- Ты действительно веришь, что она вернула мою сестру к жизни?

- Конечно. Для смертного нет другого пути вернуться из мертвых.

Сжав губы, я кивнула. - Несколько дней назад Морсана призывала меня

На ее лице промелькнуло скептическое выражение. - Что ты имеешь в виду?

- Я говорю, что, возможно, судьба, написанная богиней, тоже может быть изменена. Может быть, ничто из этого не высечено в камне. Ты говоришь, что я сосуд богини. Тогда поверь моим словам.

- На тебе есть знак. И серебряные глаза. Но твои слова ничего не доказывают. Я не склонна отвергать видения уважаемой жрицы ради пустых утверждений молодой девушки.

Стиснув зубы, я уставилась ей в глаза. - И я не позволю использовать себя в качестве сосуда для младенца, основываясь на рисунках женщины, которую я никогда не встречала.

Ее глаз дернулся, явно от обиды. - Тогда есть только одно решение. Ты должна доказать, что твои слова правдивы. - Она поднесла трубку ко рту, чтобы сделать еще одну затяжку, и выпустила дым между нами. - Сегодня ночью ты покажешь нам, что можешь бросить вызов воле богини.

- Как?

- Тебя бросят в жилу. Если ты выйдешь оттуда невредимой, тогда я приму твои слова за правду.

- Бросят в жилу? Разве она не мертва?

- Да, — сказала она и приподняла бровь. - Но, как и наш народ, ей тоже суждено было воскреснуть из мертвых.

ГЛАВА 65 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Скованый наручниками по рукам и запястьям, Зевандер лежал на каменном ложе, а его тело было покрыто синяками от побоев, которые он перенес ранее.

- Ты предал меня. Мою верность! - Генерал Лойс ходила взад-вперед рядом с ним, но он даже не удостоил её взглядом.

Ему уже было всё равно, какое наказание она ему назначит. Какую боль она ему причинит.

Какая бы ни была искра надежды, которую он мог лелеять, воображая, что король Сагарин пришел, чтобы вырвать его из этой жалкой жизни, к тому времени рассеялась в мутной грязи обиды.

Терон стоял где-то в комнате позади того места, где лежал Зевандер.

- Ты вернешься в калигорью. - В поле его периферического зрения она подняла взгляд. - Как мы это докажем?

- Глифы, — тихо ответил Терон, и Зевандер резко повернул к нему взгляд, в его душе закипела ядовитая ненависть. - Если он вернется с новым глифом, значит, он общался с богом.

- Он уже делал это раньше?

- Я…» Терон сначала, казалось, не решался ответить ей. - Я не видел его глифов, конкретно, но он сам мне сказал, что проникает в калигорью и видит видения.

- Трус! — выплюнул Зевандер. - Ты так отчаянно жаждешь ее любви?

- Этот вопрос был бы оскорблением для любого другого раба, но Зевандер задался вопросом, не жаждал ли Терон этого с самого начала.

- И что заставляет его возвращаться? — спросила Лойс, игнорируя его вспышку. - Как мы можем гарантировать, что он вернется?

- Отчасти это его желание вернуться. Но я нашел и другие методы. Вивикантем. Вдыхаемый.

- Как ты оказался находчивым, сохранив порции вивикантема, которые я тебе дала.

Связанный и кипящий от ярости, Зевандер поднял голову, и рычание, проскользнувшее сквозь его стиснутые зубы, предвещало насилие. Он никогда не видел, чтобы другому рабу предлагали вивикантем, и не мог не задаться вопросом, какие подлые поступки совершил Терон, чтобы заслужить это от нее.

- О, это тебя беспокоит? - Лойс провела ладонью по его обнаженной груди. - Его преданность принесла ему много привилегий. Пока ты лежишь на каменной постели, он разваливается на шелке и перьевых матрасах в своих собственных покоях. Пока ты питаешься кашей, он обедает свежим мясом и хлебом.

- Генерал, пожалуйста, — настаивал Терон, опустив взгляд. - Могу я дать эликсир сейчас? Это нужно проглотить.

- Да. И если ты еще раз попытаешься меня успокоить, я вырву тебе язык. - Она кивнула Оргату, ожидающему в углу камеры, и зверь шагнул вперед.

Когда его массивные руки сжали голову Зевандера с обеих сторон, его хватка была настолько сильной,

Зевандер не мог даже шевельнуться. Терон подошел, и каждый мускул в теле Зевандера напрягся до предела. Сжатые челюсти посылали вспышки света в заднюю часть глаз, а его ноздри расширились, когда он пытался успокоить ярость, пульсирующую в нем, словно жидкий металл.

- Ты умрешь за то, что наделал, — прохрипел Зевандер.

- Запомни мои слова. Я отомщу.

- Ничего подобного не будет, — хмыкнула Лойс, проводя рукой по его внутренней стороне бедра. - Терона сопроводит Оргат, а тебя запрут здесь. Полностью в моем распоряжении.

Она вонзила ноготь в его бедро, проводя своими проклятыми когтями по его коже. - Столько удовольствий я жажду испытать с тобой, любовь моя».Зевандер хрипло хмыкнул; его тело было настолько напряжено яростью, что он мог сорваться в любой момент. - Возможно, ты не в курсе, что твой верный врач однажды пытался тебя отравить. - Улыбка коснулась губ Зевандера, когда он увидел, как лицо Терона побледнело.

- Я выпила яд, который он предназначил для тебя.

У нее дернулся уголок глаза, и она перевела взгляд на Терона. - Это правда?

Белый как привидение, Терон опустил глаза. - Это правда, что у меня был яд. И он⁠—

- Не убил никого, — сказала Лойс, сложив руки за спиной и медленно шагая рядом с Зевандером. - Ты хочешь убить меня сейчас, Терон?

Он покачал головой. - Я никогда не желал никого убивать.

- Лжец! — рыкнул Зевандер. Наверняка генерал не была настолько глупа, чтобы поверить ему на слово. Если бы не обещание угодить королю, доказав правдивость своих утверждений о Зевандере, Терон, скорее всего, уже давно оказался бы в яме. - Он дважды тебя предал.

- А ты бросал мне вызов бесчисленное количество раз, и все же жив. Уверяю тебя, никому не сойдет с рук предательство по отношению ко мне. - Она махнула в сторону Терона. - Продолжай.

Терон разбил ампулу, и Зевандер в знак неповиновения крепко стиснул губы.

Толстые пальцы уперлись в его губы: Оргат, державший его за затылок, впился большими пальцами в челюсть Зевандера и силой раздвинул ее. Сильное давление вызвало слезы на глазах у Зевандера; он боролся с болью, отчаянно пытаясь держать рот закрытым, но Оргат с легкостью разжал его.

Дрожащими руками Терон вылил жидкость ему в рот, пролив несколько капель на нижнюю губу.

— О, давай же, упрямый осёл. Проглоти это!

Его глотка расслабилась, и жидкость скользнула вниз. Зевандер закашлялся и захлебнулся, когда эликсир прожёг себе путь по его горлу.

Комната расширилась и размылась, а боль в мышцах и костях рассеялась в тепле. Давление на череп ослабло, и он покачал головой из стороны в сторону, чувствуя тяжесть век.

Лойс наклонилась над ним, ее лицо было искажено и расплывчато. - Вернись ко мне, Любовник. - Ее слова доносились искаженно и нечетко, словно она произнесла их под водой, и Зевандер стонал, пока эликсир уносил его в черную пустоту.

ГЛАВА 66 ЗЕВАНДЕР

Запах серы жёг Зевандеру нос, и он открыл глаза, увидев стену из мерцающего чёрного камня; тонкие пурпурные трещины говорили ему, что он стоит в спящей жиле. Он видел такую всего лишь один раз в жизни, когда был маленьким мальчиком

, когда его частный учитель взял его с собой на экскурсию для изучения. Поскольку вейны считались королевской собственностью, обычно никому не разрешалось к ним приближаться, но Великий Мастер Ганник получил разрешение от стражников.

Стучащий звук привлек его внимание справа, где присела фигура в плаще, откалывая кусочки камня маленьким молотком и долотом. - Я им покажу. Всем им, — пробормотал незнакомец себе под нос.

В его голосе было что-то смутно знакомое, и Зевандер тихо подошел к трудящемуся человеку.

- Даже спиндинг может владеть магией. - Он хрипло вздохнул, с силой ударив молотком по плоской стороне долота. - Даже спиндинг может стать великим магом.

Зевандер огляделся и заметил вдали двух стражников, но что-то в них вызывало беспокойство. Один держал в руке меч, угол наклона которого был слишком неудобным для того веса, который он, должно быть, имел. Конечно, его рука должна была дрожать от слабости. Вместо этого он оставался слишком неподвижным, а другой потянулся к рукояти своего оружия, но так и не вытащил его.

Словно оба застыли во времени.

Крик заставил Зевандера снова обратить внимание на фигуру в плаще, которая, судя по тому, как он покачивался на пятках и прижимал к себе руку, наверняка ударила молотком по собственному большому пальцу.

Камень, который он откалывал, рассыпался и лежал кучей у его ног. В углублении скалы Зевандер заметил глубоко застрявший предмет. Будто заметив его, закутанный в плащ незнакомец засунул руку внутрь и потянул за предмет. Когда тот не поддался, он схватил долото и молоток, казалось, уже не обращая внимания на свою рану, и отколол окружающий камень. Предмет выскочил и упал на камень внизу. Черный и круглый, размером с небольшую ампулу, он был покрыт каменной пылью, скрывающей какие-либо заметные особенности, но незнакомец поднял его с земли и провел большим пальцем по его поверхности, словно там было в нем что-то мистическое.

Черный паук, размером с монету кельциг, пробежал по руке незнакомца, и тот вскрикнул, уронив предмет на камень. Капюшон его плаща откинулся назад, открыв лицо человека, которого Зевандер видел много раз прежде.

Аластор, или Кадаврос, как он успел понять, но значительно моложе.

С густой шевелюрой темных волос и ярко-синими глазами он наверняка привлекал бы внимание многих женщин своего возраста. Он вздрогнул и отряхнул руку. - Проклятые пауки. Ненавижу их. - Он снова поднял свою находку, но замер, словно заметив что-то еще внутри этой углубления. Он порылся в сумке, вытащил восковую табличку и маленький металлический стилус и начал рисовать.

Зевандер присел рядом с ним, молча наблюдая, как тот увлеченно водит стилусом по воску, вырезая рисунок на табличке. Пока тот что-то рисовал, Зевандер сам заглянул в углубление и заметил то, что привлекло его внимание.

Утопленный в стене, словно вычерченный серебром, сиял символ, которого Зевандер никогда в жизни не видел. Возможно, это был глиф, но настолько сложный и детализированный, что он усомнился, возможна ли такая вещь вообще. Зевандер не мог отвести от него взгляда, завороженный его сложностью, пока изображение медленно запечатлевалось в его сознание.

- Зевандер! - Женский голос, который окликнул его, звучал настолько неуместно, что нарушил его сосредоточенность. - Зевандер, пожалуйста!

Нахмурившись, он повернулся к ангельскому звуку, который наполнил его грудь теплом.

Слышал ли он его раньше?

Неземное сияние слева от него мелькнуло перед его глазами, настолько ослепительное в своей яркости, что он поморщился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза. В центре этого света он едва мог разглядеть стройную фигуру женщины, ее волосы танцевали вокруг плеч, ноги и руки были вытянуты, словно она была прикована к чему-то.

Его ноги несли его к ней по собственной воле.

- Зевандер! Прошу! Проснись!

ГЛАВА 67 МАЭВИТ

Зевандер задыхаясь проснулся и вскочил, заставив меня отскочить на шаг назад.

Жрица отдернула руку, стоя на коленях рядом с ним. На ее пальце остались следы порошка «вивикантем, - который она поднесла к его носу, чтобы он вдохнул его.

Расширив зрачки, он огляделся, несомненно, осматривая незнакомое окружение, а затем его дикий взгляд остановился на мне. Он резко поднялся с постели и, выпустив рычание, притянул меня к себе, прижав меня к стене вытянутой рукой. То, как дрожала его рука, говорило о том, что он испытывал и боль, и тревогу.

Я осторожно положила руку ему на плечо, побуждая его опустить руку. - Все в порядке. Мы в безопасности.

Он развернул меня перед собой, его глаза лихорадочно осматривали меня, а руки — нежные, но быстрые — скользили по моим рукам и шее.

- Я в порядке, — сказала я, схватив его за запястье. - Просто несколько синяков от обломков, и все. Немного болит голова.

Он снова оглядел комнату, несомненно, оценивая, со сколькими охранниками ему придется сражаться, если я ошибалась. - Как мы сюда попали? - В его голосе слышалась резкая хрипота от недостатка воды.

- Кареты. По сути, клетки, но они не враждебны. Они лечат раны всем. - Я положила обе руки ему на щеки. - Как ты себя чувствуешь?

Словно не желая отрывать взгляд от остальных в комнате, он лишь

Кивнув, я улыбнулась. - Она ввела всего чуть-чуть вивикантема. Сказала, что слишком много будет токсично.

Наклонив голову ко мне, он посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей — взгляд был твердым, угрожающим. - Кто она?

- Эритания, — ответила жрица сама за себя. - Добро пожаловать в храм Кровенрок. Мой дом. Деревня называется Рейтмайр.

Зевандер поднял подбородок. - Ты говоришь на никстероси.

- Я говорю на ливерийском. А ты говоришь на ливерийском с очень ярко выраженным никстеросийским акцентом. - Она усмехнулась, но выражение лица Зевандера оставалось, как обычно, крайне раздраженным.

В очередной раз я почувствовала себя сбитой с толку из-за отсутствия различия. - А что ты слышишь, когда говорят Алейсея или отец?

- Вонковян, — сказал Зевандер, не отрывая глаз от Эритании.

Все еще убежденный, что слышу один и тот же язык, я задумалась над этим. - И ты знаешь, как на нем говорить?

- Да, моя мать называла его романтическим языком.Мертвымязыком.

Я вспомнила, как он однажды говорил мне, что знаком с ним.

- Так получилось, что я тоже свободно владею фонковяном. Здесь нас несколько таких, — добавила жрица.

Странно, что я сама этого не заметила. - Почему я не могу различить разные языки? Для меня они все звучат одинаково.

- Язык — это условная вещь для богини. Неуклюжая человеческая конструкция. Или магическая, если хочешь. Ты — Васмора, и поэтому тебе не нужен перевод из одной формы слова в другую. - С трубкой между губами Эританья сделала еще один затяжку, втянув щеки. Белые струйки дыма неспешно вились вверх.

- Но был один язык, который я не поняла. - Я нахмурилась, пытаясь вспомнить его название.

- Примириа, — ответил Зевандер, его взгляд все еще метался между жрицей и ее стражниками.

Улыбаясь, Эритания кивнула. - Ах да. Древний язык. На нем говорили ранние эфирийцы, когда они нехотели, чтобы боги знали их мысли.Секретныйязык. - Она махнула рукой в сторону Зевандера. - Раз он уже на ногах, позвольте мне показать вам, где вы будете спать.

- Спать? — спросил Зевандер.

- Да, скоро стемнеет. - Она кивнула в сторону окна позади нас, за которым сумерки опустились на гору. - Мы будем праздновать наш Зимний Сонмиал, прежде чем отвести вас к вейну.

Зевандер не ответил на это. Возможно, он подумал, что она хотела показать нам там вивикантем. Я хотела поговорить с ним наедине о том, что она бросила мне вызов, поэтому тоже не стала отвечать.

- Где мой меч? — спросил он.

Конечно, он заметил отсутствие оружия.

— Все оружие, которое мы смогли собрать, отнесли в ваши спальные покои, — сказала жрица, махнув нам рукой в сторону двери. — Пойдем?

По дороге к двери я заметила, как Корвин подбирает с стола маленькую аптекарскую баночку, а ливерийцы улыбаются ему, и я коснулась руки Зевандера, заставляя нас остановиться. — Один момент, — сказала я и пересекла комнату, направляясь к Корвину.

Когда я подошла, он обернулся и опустил взгляд. - Прими мои искренние извинения, Мэйвит.

Нахмурившись, я с недоумением наклонила голову. - Извинения?

Тем не менее, он не смотрел мне в глаза. - За то, что оставил твою сестру в церкви. Она была… не в себе и… ну, она меня немного нервировала, когда у нее потемнели глаза. А ее странное счет и царапание земли были немного пугающими. В какой-то момент она даже пыталась меня укусить. Но, несмотря на это, с моей стороны было слабостью убежать. Я не должен был уходить.

Мое выражение лица смягчилось, и я улыбнулась. - Корвин, ты спас нам жизнь. Спас лошадей. Остался рядом с моим отцом. Ты далеко не слабак. - Я взяла его руку в свою, и он поднял взгляд. - Ты смелее, чем думаешь. Спасибо.

Сжав губы, он кивнул. - Спасибо за твою интересную… руку…» Он вытянул ладонь, словно демонстрируя. - Костяной хлыст. Падающий на землю. Это было невероятно. И смело.

Я слегка сжала его руку и улыбнулась. - Жрица проводит нас в наши спальные помещения.

- О, э-э…» Корвин оглянулся на ливерийца, который улыбнулся и опустил взгляд. - Зелайя покажет мне мою. Но спасибо.

Кивнув, я поспешила обратно к тому месту, где Зевандер и Эритания ждали меня. Жрица вывела нас обоих из храма, вниз по каменным ступеням к главной каменной дороге, которая тянулась через деревню. Идя за ней, я почувствовала на себе взгляды и обернулась, чтобы увидеть детей, прячущихся среди деревьев.

Дорога разветвлялась у высокой каменной скульптуры женщины, держащей косу, которая, казалось, была сделана из гладкой кости. Серебряные глаза не оставляли сомнений в том, кто она — Морсана.

Хотя деревня и не была такой изысканной, как Фоксглав с его магазинами и дорогами, она не была и совсем примитивной, . Конечно, это не то, о чём мне рассказывали — о женщинах, бегающих голыми, и домах, не более чем маленьких хижинах. Дома, построенные из дерева и камня с соломенными крышами, выглядели так же прочно, как и любой хорошо сделанный дом в Фоксглаве.

Зевандер схватил меня за руку, замедлив наш шаг, чтобы увеличить расстояние между нами и жрицей. - Ты что-то от меня скрываешь, — сказал он тихим голосом, пока мы шли по деревне, встречая пристальные взгляды проходящих мимо ливерийцев.

- Знаешь, не всегда нужно быть таким проницательным. Иногда можно и не обращать внимания на некоторые вещи.

— Надеюсь, ты мне все-таки расскажешь.

— Расскажу.

— Просто дай мне знать сейчас, придется ли мне кого-нибудь убить до конца ночи. Мне, возможно, понадобится еще одна доза вивикантема.

— Нет, полагаю, не понадобится. — Улыбаясь, я провела взглядом по любопытным лицам, наблюдавших за нами, не обнаружив в них ни капли враждебности. Пожилая женщина, мимо которой мы проходили, поклонилась и нежно коснулась моей руки своей.

Он недовольно хмыкнул. - Пожалуй, я подожду и сам все решу. Ты слишком добра, когда дело касается таких вещей.

Я усмехнулась. - А ты слишком поспешен в своих суждениях.

Эританья улыбнулась, оглянувшись через плечо, когда мы подошли к ряду домиков. - Может, разделить вас? Есть те, кто с нетерпением выразил желание разделить постель с каждым из вас.

- Нет, — прорычал Зевандер.

Жрица усмехнулась и махнула нам рукой в сторону одного из маленьких жилищ. - Остальные члены вашей семьи размещены вместе. -

Зевандер не проявил абсолютно никакой реакции, подтвердив, что все еще не доверяет этой женщине.

- Вы очень добры, Жрица. Спасибо, — сказала я от его имени.

- С удовольствием. Кто-нибудь придет за вами на вечерние торжества. Отдохните и покушайте.

Как и в храме, на двери, ведущей в хижину, были вырезаны защитные заклинания. Я прошла внутрь в небольшую, но теплую комнату с грубо вытесанными каменными стенами, сводами деревянных балок, образующих куполообразный потолок, покрытый соломой, и кривым мощеным полом. Камин пылал на другой стороне небольшого стола и двух стульев, где стояли миска с фруктами, кусок копченого мяса и кувшин с водой. На противоположной стороне комнаты стояла деревянная кровать, покрытая толстыми шкурами и вязаным одеялом, а рядом — отдельный столик, на котором стояли умывальник, кувшин, и полотенца.

С потолка свисали мешочки и маленькие кости; одну из них Зевандер взял в ладонь и стал рассматривать. - Очаровательно, — сказал он и прошел глубже в комнату.

Я вытащила свои ноющие ноги из сапог и потянула пальцами, чтобы облегчить боль. На полу рядом с камином стояло деревянное ведро с водой, и я окунула в него пальцы ног, обнаружив, что вода уже нагрелась. Я шагнула в ведро, наслаждаясь теплом, и согревалась у пламени.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что Зевандер осматривает оружие, оставленное рядом с кроватью, и он вытащил свой меч из ножен, проверяя его.

Достаточно согревшись, я вытерла ноги и направилась к кровати, по пути взяв фрукт-фиг из вазы с фруктами. На кровати лежали две кучи одежды, и я подняла одну из них, обнаружив длинное, облегающее черное платье с воротником из перьев. От талии свисала цепочка из красных драгоценных камней и бледных белых костей.

Зевандер подошел, протирая тряпкой один из своих кинжалов, и я обернулась, чтобы увидеть, как он любуется платьем. - С нетерпением жду, когда увижу тебя в этом. Но сначала, может, расскажешь мне, что, черт возьми, происходит?

- Жрица верит, что я — Васмора.

- Сосуд Смерти, — без выражения произнес он.

- Да. Избранная богиней, потому что в какой-то момент моей жизни произошло изменение моей судьбы. - Сжав губы, я наклонила голову и уставилась на него, но он оставался невозмутимым, как всегда. - Они верят, что я пришла, чтобы восстановить их родовую линию.

Он сдвинул брови. - Как?

- Соединившись с их лучшим воином. - Я сложила платье обратно в стопку, представляя себе его выражение лица в этот момент. - Чего я делать не намерена.

- Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы их зимний сон был испорченным из-за моего убийства.

Вздохнув, я повернулась к нему лицом. - Но чтобы доказать, что это не моя судьба, я согласилась, чтобы меня сегодня вечером бросили в вейн. Если я выйду оттуда невредимой, она примет мои слова за чистую монету. - Я прижала палец к его груди. - Именно поэтому мне нужно, чтобы ты сегодня ночью держался подальше. Если они обнаружат, что ты имеешь какое-то отношение к черному пламени, они усомнятся во мне и заставят меня лечь с одним из их воинов.

- А если я убью их всех? Что тогда?

- Моему отцу и сестре не останется безопасного места.

- Мы уйдем сегодня ночью. Я найду, где они хранят вивикантем, и соберу достаточно, чтобы хватило на некоторое время.

Я моргнула и покачала головой. - Остаться в Мортазии? А как же Кадаврос? Что, если он тебя выследит? По крайней мере, в Эфирии он не сможет тебя тронуть.

- Я не видел его с той ночи, когда попал в калигорью. Возможно, он сдался.

- Или он ждет, пока ты найдешь вейн и восстановишь свои силы.

Он покачал головой, и на его губах заиграла легкая улыбка. - Ты слишком умна для своего же блага.

- Мне кажется, ты любишь успокаивать меня, уходя от очевидного. - Сжимая пальцами ткань его туники, я встретила его взгляд с непоколебимой решимостью. - Позволь мне сделать это. Я докажу им, что можно бросить вызов судьбе, и они будут уважать меня. Возможно, даже позволят моему отцу и Алейсее остаться с ними. А потом…

- А потом что?

Я ослабила хватку на его рубашке. - Я смогу вернуться с тобой в Эфирию.

Его задумчивые глаза изучали меня, несомненно, ища малейший намек на неуверенность в моих словах. - Это то, чего ты хочешь? Твоя семья здесь.

- Ты бы отказался от своей семьи, чтобы остаться со мной. Разница лишь в том, что пойти с тобой означает спасти мир от чумы.

- Хотя это не спасет этот мир , однако.

Мысль, над которой я размышляла с того момента, как мы вытащили Алейсею из той кладовой. Эти существа останутся в этом мире навсегда, но опасности таятся по обе стороны умбравале. - Нет, это их не спасет. Но по крайней мере они готовы с ними сражаться. Как ты и сказал, представь этих тварей с магией крови. Если они каким-то образом переберутся в Эфирию, или эфирийцы переберутся сюда и будут заражены, у них не будет ни единого шанса.

Он сжал челюсти, словно с неохотой обдумывая мою точку зрения. - Вейн уничтожили, да?

- Да. Понимаешь? Пока ты держишься подальше от нее,от меня, обеспечить безопасность моего отца и сестры — довольно простая задача.

Он резко выдохнул и опустил клинок на кровать рядом с нами. - Хорошо. Я буду держаться на расстоянии. Но если кто-то из них попытается причинить тебе вред, знай, что я убью их. Всех до единого.

- Я полагаю, что жрица — моя тетя. Не думаю, что она хочет мне зла.

- Мое предупреждение остается в силе, несмотря ни на что. - Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я положила руку ему на грудь, разглядывая что-то на его лице.

- Это кишки вирмов на твоем лице?

Он поднял руку, чтобы соскрести с челюсти маленький клочок того, что выглядело как кусочки мяса. - Скорее всего, это осталось после взрыва, да.

- Ну, позволь мне сначала это

Он улыбнулся — впервые за долгое время. - Говорят, это деликатес.

- Для кого? Для мертвецов? - Я неспешно подошла к умывальнику, не заметив, что он последовал за мной, пока не оглянулась в сторону и не заметила, что он стоит у меня за спиной. Когда я потянулась за тряпкой, лежащей рядом с умывальником, он схватил ее первым.

Его рука обхватила меня, ладонь зависла над умывальником, пока из воды не поднялся пар. Затем он окунул полотенце в чашу и одной рукой отжал его, прежде чем провести им по моему горлу.

Тепло проникло в мою кожу, и я закрыла глаза, сдерживая желание стонать, пока он стоял за моей спиной и проводил полотенцем по моему ключице, сдвигая при этом платье с моего плеча. - «Было бы неплохо принять ванну, но это, безусловно, подойдет, — сказала я с улыбкой в голосе.

Отбросив мои волосы в сторону, он поцеловал мое плечо, которое только что вымыл, и оставил след поцелуев вплоть до изгиба шеи, где уткнулся лицом, обнял меня и прижал к себе на мгновение. - Я думал, что потерял тебя еще в той церкви. Когда я не смог разглядеть тебя сквозь обломки, я молился, чтобы эти камни оказались достаточно тяжелыми, чтобы раздавить меня насмерть

- Я рада, что боги, похоже, не благоволят к тебе. - Я почувствовала, как он улыбнулся, прижавшись к моей коже, и, повернувшись к нему лицом, взяла тряпку, окунула ее в горячую воду, а затем провела по его губам и щекам, стараясь обходить порезы, пересекавшие черные вены. Мое внимание задержалось на них еще на мгновение. - Алейсея была заражена. Жрица обнаружила это в ней и вылечила её. - Я снова окунула тряпку и промыла его шею и линию подбородка, где к коже прилипли крошечные кусочки вирмиша.

- Как?

- Моя кровь. Её кровь. Она смешала их в какой-то эликсир. По её словам, Алейсея умерла на минуту или около того. Когда она очнулась, инфекции не было.

Зацепив пальцем за край своей рваной туники, он снял ее, и я провела ладонью по твердым изгибам его груди.

- Зевандер… возможно, ты тоже заражен. Шрам на твоем лице. Он похож на шрам Алейсеи.

- Это твой способ сказать мне, что ты хочешь убить меня?

- Нет. - Моя улыбка померкла. - Эритания сказала, что Морсана решила вернуть Алейсею. Я не уверена, что она вернула бы тебя, и эта мысль пугает меня. Но если ты превратился в одно из тех существ…» Глаза защемило от слез, возможно, из-за всех накопившихся эмоций после того, что произошло в церкви, и мысли, что Алейсея погибла. У меня не было ни минуты, чтобы осознать или переварить все, что случилось, и добавить к этому еще и вероятность того, что он заражен, было слишком тяжело. Слишком много сразу. Я повернулась к раковине рядом с нами, чтобы он не увидел эмоции, которые охватили меня в тот момент.

Его палец зацепился за мой подбородок, возвращая мое внимание к нему. - У меня этот шрам уже столетия. Не понимаю, почему я должен превратиться в одного из них сейчас.

- Надеюсь, что нет. - Я быстро моргнула, чтобы прогнать слезы из глаз. - Было бы странно целовать паука.

Он усмехнулся и прижался губами к моему лбу. - Ты хочешь сказать, что останешься со мной, даже если я стану одним из тех отвратительных существ?

- Мне придется. Мы же пара, разве не так? - Юмор в моем голосе исчез. - Я не смогла бы заставить себя убить тебя, зная, что где-то внутри тебя все еще есть ты.

- Помнишь, что я тебе говорил? Не думай. Действуй по инстинкту. Это касается и меня.

- Давай пока не будем об этом говорить, — сказала я, отгоняя эти мрачные мысли. - Еще много вирмских следов нужно убрать. - Я подняла глиняный кувшин, стоявшей рядом с умывальником, налила свежую теплую воду на мочалку и провела ею по его груди. Аромат лаванды успокоил мои взбудораженные нервы, и я остановилась, чтобы поцеловать место, которое только что вымыла.

Руки неловко пошарили у меня за спиной, и через несколько секунд вырез моего платья сполз вниз, удерживаемый лишь моими руками, все еще застрявшими в рукавах. Я вытащила их и позволила платью упасть на пол, оставаясь обнаженной перед ним.

Он ополоснул полотенце в свежей воде, как я сделала это несколько мгновений назад, и провел им по моим плечам и вниз по груди, где остановился, чтобы помассировать их через нагретое полотенце.

Закрыв глаза, я запрокинула голову назад, и он наклонился вперед, взяв один из моих сосков в рот. Он зарычал, прижавшись к моей коже, и вибрации вызвали боль между моих бедер. Перейдя к другой груди, он сделал одно длинное, болезненно сладкое движение ртом, и я сжала его бицепсы, выгибаясь навстречу ему.

Тихий стон вырвался из моих губ, когда он провел по ней языком и зубами.

Сильные руки обхватили мою шею и спину, пока он уделял одинаковое внимание обеим грудям.

Он снова окунул тряпку в воду и, не отрывая от меня взгляда, медленно опустился на колени передо мной, так что его голова оказалась на одном уровне с моей грудью. Тряпка скользнула по моему животу, и он поцеловал мой пупок, прежде чем провести ею по бедрам к моим бедрам, где он прижался губами к внутренней, мясистой части моей ноги. Отбросив тряпку в сторону, он взял другую из чистой стопки и смочил ее из кувшина. Не отрывая взгляда от моего, он перекинул мою ногу через свое плечо и нежно провел свежей тряпкой по моей пульсирующей коже медленными, ленивыми движениями. Ополаскивание в воде снова принесло свежую волну жара, и я вцепилась в край стола, чтобы удержать равновесие, когда волна головокружения накрыла меня. Он опустил лицо и провел языком по этой мокрой щели с жадностью человека, укравшего последний созревший плод в мире.

Я сжала его волосы в кулаке и стонала, мои пальцы на ногах впились в его спину, пока он держал мою ногу на своем плече.

Руки сжали мою попку, ткань прижималась к моей щеке, когда он притягивал меня к своему лицу, пожирая меня, как человек, который не ел нормально уже несколько дней.

Я бездумно кружила бедрами у его лица, пока он сосал и лизал мою плоть. Два пальца вошли в меня, и благодаря

Сильнее. Так сильно, что все мое тело задрожало, а мышцы напряглись.

Один длинный взмах его языка по этому нервному бугочку, и я запрокинула голову назад, мое тело расслабилось, раскрывшись от взрыва удовольствия. Звук экстаза и агонии вырвался из моего горла, когда Зевандер мастерски щелкнул языком, прижимая меня к своему лицу, всасывая соки, которые он сам пробудил.

Рвущееся дыхание вырывалось из меня, моя плоть пульсировала и билась, пытаясь успокоиться.

Стук в дверь вызвал приступ паники в моих мышцах, и мое дыхание замерло.

— Мэйв! — позвала Алейсея с другой стороны. — Ты там?

— Я… моюсь! Пожалуйста, не входи!

— Я просто хотела показать тебе это платье! Я выгляжу как ты! — Она хихикнула, и я прикрыла глаза ладонью, все еще пытаясь успокоить свои потрясенные нервы.

Зевандер снова провел языком по моей коже, и мои бедра дернулись вперед, когда я выпустила стон.

- Я скоро выйду! — мой голос дрогнул, и я сняла ногу с его плеча. - Позволь мне… Позволь мне закончить мыться!

- Хорошо! Я вернусь позже!

Зевандер выпрямился во весь рост, его лицо блеснуло, когда он засунул пальцы в рот и обсосал их дочиста. - Единственная, кто вернется позже, — это ты.

Сжимая губы, чтобы сдержать улыбку, я слегка ударила его тыльной стороной ладони. - Ты бесстыдник, ты знаешь об этом?

- Бесстыдно одержим твоей…

Я прижала ладонь к его рту и указала на дверь, где тень под ней говорила мне, что Алейсея все еще стоит там. - Тебе еще что-то нужно, Алейсея?

- О… нет! Я… я просто… возвращалась проверить, как там отец! Тогда до скорого!

Он покачал головой и щелкнул языком. - Любопытная, да?

- Полагаю, у нас обоих бывали моменты любопытства. - Я вырвала полотенце из его рук и ополоснула его в воде, которая уже остыла. - Тебе, наверное, стоит снова его подогреть. Не хочу, чтобы ты замерз, когда я буду тебя мыть на этот раз.

Зевандер положил свою руку на мою и осторожно вытащил полотенце из моего захвата. - Иди поешь что-нибудь. Я сам помоюсь.

- Я надеялась отплатить тебе за твою щедрость.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в шею. - Сегодня вечером. Я не хочу начинать то, что мы не сможем закончить.

Изогнув губы, я наклонилась к его уху и прошептала: - С нетерпением жду этого.

Его руки обхватили меня, прижимая к себе, и он сжал мою попку, целуя изгиб шеи. Когда он отпустил меня, его язык скользнул по губам, а взгляд скользнул по моему телу. - Я тоже.

ГЛАВА 68 МАЭВИТ

Черные перья на вырезе платья Алейсеи , порхали вокруг нее, пока она танцевала рядом с огромным костром. Два воина из деревни проявили к ней интерес — оба исполняли то, что, как я поняла, было ритуальным танцем, похожим на соперничество двух павлинов, борющихся за ее внимание. Оба стучали костями в руках и носили головные уборы из черных перьев.

- Они лучшие друзья. - Женщина, которая, должно быть, была лишь немного старше меня, подвинулась поближе, пока я оглядывалась в поисках Зевандера.

Хотя он согласился остаться на вечер, я не думала, что он действительно будет держаться на расстоянии всю ночь, и я полностью ожидала, что он где-то скрывается.

- Тот, кого она не выберет, будет защищать ее и присматривать за ней, словно это была она, — продолжала женщина, возвращая мое внимание к сестре.

Я усмехнулась, наблюдая, как она пробирается между двумя мужчинами, держа чашу в воздухе. - Не думаю, что Алейсея хочет выбирать партнера. Думаю, она просто немного опьянела от выпитого.

- Танец мортилий — это обряд посвящения. Афродизиак, — сказала ливерийская женщина, поглаживая свой круглый живот. - Я забеременела вскоре после того, как выступил мой партнер.

Я снова посмотрела на Алейсею, представляя, как она становится парой с одним из их воинов. Счастливой, такой, какой она была в тот момент. Возможно ли это?

Позади нее сидели отец с Эританией и Корвином. Все трое были украшены перьями, смеялись и весело пили. Я закрыла глаза, представляя себе их жизнь здесь, без меня.

- Васмора, — сказал женский голос, и я открыла глаза, чтобы увидеть пожилую женщину, стоящую на коленях передо мной и держащую черную розу с серебряными кончиками, точно такую же, как та, которую я видела в Эфирии. Она положила ее на землю передо мной, вместе с буханкой хлеба. Сложив руки, она склонила голову и осторожно коснулась моей руки чем-то, похожим на маленький обломок кости.

Женщина рядом со мной наклонилась ко мне. - Подарок в знак благодарности за Васмору.

- Спасибо. - Я улыбнулась пожилой женщине, и когда она поднялась на ноги, передо мной преклонилась другая — более молодая.

Она положила вязаное одеяло и медовые палочки на землю рядом с хлебом и цветком. - Васмора, — сказала она, склонив голову, как и предыдущая, и коснувшись гладким краем кости моего плеча.

Я снова поблагодарила ее с улыбкой.

Тепло наполнило мои щеки, и я быстро отвернулась. Всю свою жизнь меня избегали, плевали на меня, высмеивали за то, кем я была. Когда-то на меня смотрела свысока целая деревня, но сегодня вечером они преклонили колени. Проведя взглядом по окружающим лицам, я почувствовала смирение перед их проявлением почтения. Горло сдавило, и я потянулась за своим бокалом с легким дрожанием в руке, заглушая свое беспокойство еще одним глотком вина.

Высокий, крепкий мужчина, мускулистого телосложения, опустился передо мной на одно колено и склонил голову. - Васмора. Для меня будет честью отдать тебе свою семя.

Из меня вырвался струйка вина, и женщина рядом со мной тихонько хихикнула, когда я провела тыльной стороной ладони по лицу, сожалея о пролитых каплях, покрывших его.

На его губах заиграла легкая улыбка, когда он незаметно вытер их. - Я был бы невероятно благодарен, если бы мог разделить с тобой постель. Наполнить твой живот ребенком⁠—

- Подожди, — прервала я его и прочистила горло. Хотя я не хотела его обидеть,

Сжав брови, он кивнул и, как и остальные, коснулся моей руки маленьким кусочком кости. Вставая на ноги, он сжал выпуклость между бедер и ушел.

- Он наш величайший Охотник. Каждая женщина в деревне стремилась к нему. - Женщина рядом со мной вздохнула. - Я тоже когда-то хотела.

- Я не хотела никого обидеть. Я…связанас другим. - Сколько бы раз я ни пыталась привыкнуть к этому слову, оно все равно с трудом срывалось с моих губ.

- Я понимаю. Воин, который прибыл с тобой. Если бы я не была уже связана с другим, я бы тоже хотела соединиться с ним. - Ее комментарий заставил меня с трудом улыбнуться. - Наша жрица заверила нас, что наша родовая линия однажды будет восстановлена. Независимо от того, что ты выберешь.

Мне стало легче, когда я поняла, что она предлагает мне выбор в этом вопросе. Я уже боролась против помолвки раньше и, безусловно, сделала бы это снова.

Я так погрузилась в свои мысли, что я не сразу заметила, как отец, прихрамывая, направился ко мне, пока он не плюхнулся на землю рядом со мной.

Румянец на его щеках говорил о том, что он, возможно, выпил чуть больше вина, чем следовало.

- Похоже, ты сегодня вечером заслужила много восхищения, — сказал он, махнув рукой в сторону подарков.

- Признаюсь, я не совсем привыкла к этому.

Улыбка на его лице исчезла, и он уставился на чашу с вином, которую держал у бедра. - Прости, Мэйв. Прости, что я не смог лучше защитить тебя от других.

Моя кожа покрылась мурашками от неприятного холодка, когда я вновь погрузилась в незнакомое ощущение. - Отец, ты не...

Он похлопал меня по плечу. - Пожалуйста, позволь мне закончить. Я провел бесконечные часы в той камере, представляя, что я скажу тебе, если когда-нибудь увижу тебя снова. - В его глазах блестели слезы, и я моргнула, чтобы сдержать свои. - Я думал, что, став одним из Красных Людей, мы заслужим благосклонность в глазах Сактона Крейна, но, похоже, он мучил тебя, несмотря ни на что.

- Это не твоя вина. Он был жестоким человеком.

Отец кивнул, на его губах заиграла легкая улыбка. - Мне всегда нравилось думать, что, возможно, есть обстоятельства, которые сделали нас такими, какие мы есть. Какой жестокий бог, добровольно наносящий такие мучения. - Было странно слышать, как отец так говорит о Красном Боге, и я задалась вопросом, не повлияло ли вино на его мысли, если оно было в его руках. - На протяжении веков мы осуждали ливерийцев за их поклонение Морсане. Мы пытались изменить их, обратить в нашу веру. Мы боялись того, что они принимали. И все же, Каедес, Красный Бог, подстрекал к кровопролитию и войне. - Устремив взгляд вдаль, отец покачал головой. - В конце концов, мы все в той или иной степени поклонялись смерти, только они были гораздо менее жестокими.

Мы оба смотрели в сторону Алейсеи, которая все еще смеялась и танцевала среди других женщин, присоединившихся к ней.

- С тобой обращались как с уродством. С семенем Запустения.

Я обернулась и увидела, как его челюсть дрожит, словно он с трудом сдерживает слезы.

- Ты была всего лишь ребенком. Ребенком, который не искал ничего, кроме любви.

Его слова, какими бы болезненными они ни были для меня, наполнили мое измученное сердце, и слезы хлынули из моих глаз, скатываясь по моим щекам. Руки обняли меня, и я прислонилась головой к его плечу, сдавшись признанию, одобрению и принятию, за которые я боролась столько лет.

Сквозь слезы я заметила, что Алейсея замедлила шаг, но, похоже, увидев нас, она улыбнулась и многозначительно кивнула, а затем возобновила танец.

- Этот Зевандер… ты его любишь? - Серьезный тон голоса отца не смог скрыть его эмоции.

Улыбаясь, я выпрямилась. - Да. - Странно, как легко мне наконец удалось это признать. - Мне кажется, что я любила его всю свою жизнь.

Отец кивнул. - Я чувствовал то же самое по отношению к матери Алейсеи. Ее смерть была для меня как моя собственная. - Он поднял чашу, чтобы сделать еще глоток вина, но замер. - Ты мечтаешь вернуться туда, откуда он пришел.

У меня сдавило грудь — я еще не успела обдумать, как затронуть эту тему с ним и Алейсеей. - Ну, я… Я не уверена…

- Но ты его любишь. В этом ты уверена?

Я кивнула. - Да.

- Ты чувствуешь себя с ним в безопасности? Уютно и счастливо?

- Да, чувствую.

- Тогда тебе следует уйти.

- Ты и Алейсея не сможете пересечь… границу, за которой он живет. - Учитывая, что он, похоже, с трудом принимал саму идею существования другого мира, я оставалась осторожной в своих словах. - Чтобы уйти с ним, мне пришлось бы оставить тебя здесь.

- Это наш мир, Мэйвит. - Наверное, это говорил алкоголь. - Это единственный мир, который мы знаем.

- Я не думала, что ты веришь в другие миры.

- Я не верил. - Он сдвинул брови и устремил взгляд вдаль. - Но ничто из этого мира не смогло бы дать отпор тем существам у церкви. И мы выжили. Благодаря ему. Благодаря тебе и твоим… способностям. Мы противостояли злу. - Он поднял бокал с вином и сделал глоток. - С того момента, как ты появилась в нашей семье, я боялся, что наш мир, наша ненависть к другим, уничтожит тебя. Я горжусь тем, что я твой отец. И я рад, что Красный Бог выбрал нашу семью, чтобы воспитать тебя. Я хочу, чтобы ты пошла туда, куда ведет тебя сердце. Мы с Алейсеей будем в порядке.

Сквозь слезы я подняла взгляд и увидела, как она прижалась головой к груди ливерийца, медленно покачиваясь вместе с . - Вы двое будете здесь в безопасности?

- Гораздо безопаснее, чем когда-либо были в Фоксглаве. Ливерийцы гораздо терпимее, чем мы. Я предал их жрицу, рассказал Моросу, где найти вивикантем. Это привело к резне ее народа, и все же они приняли нас. Ухаживали за нашими ранами. Она простила меня, несмотря на мое презренное предательство.

- Ты хороший, отец.

- Я хочу быть таким. Именно поэтому я призываю тебя следовать за своим сердцем. Обещай мне, что будешь.

-

С другой стороны костра жрица смотрела на нас.

- Сомниал — это похоже на наше празднование солнцестояния? — спросила я.

- В некотором смысле да. Сомниал — это дань уважения богам. В последние годы он стал чрезвычайно важен для ливерийцев. Они верят, что их неспособность воскреснуть из мертвых — это их искупление. Ваше присутствие дает им надежду.

- Мне не интересно рожать целое поколение. Я не предназначена быть сосудом.

- Возможно, нет. Или, может быть, Морсана избрала для тебя иную судьбу.

Словно подслушав наш разговор, жрица поднялась на ноги и махнула мне рукой. - Пора нам найти вейн и узнать, какие благословения или проклятия таит для нас будущее.

* * *

Острые края мертвого вейна впивались мне в спину, пока я лежала, вытянув руки и ноги, скованные цепями. Глядя в небо, я задавалась вопросом, не находится ли Райвокс там, наверху, и не смотрит ли он прямо сейчас вниз. Если да, то положение, в котором я оказалась, явно не выглядело для него слишком дружелюбным.

Под мной, начертанный мелом на черных камнях, был странный символ, который, как я впоследствии узнала, был связан с дэймосом. На краю вейна, по крайней мере в пяти метрах над тем местом, где я лежала, стояли жители деревни, все вглядываясь в меня с любопытством.

Я провела взглядом по ним, ища Зевандера, но обнаружил только Отца, Корвина и Алейсею, чьи обеспокоенные выражения лица говорили о том, что они не совсем согласны с этим планом.

- Вейн, по сути, мертв, не так ли? - Смешок застрял у меня в горле, когда жрица резко дернула за цепь.

- Уже столетиями.

- Хорошо. А вы не способны тайно возродить ее?

- Только бог может возродить вейн. Умерший вейн остается мертвым.

- Какое облегчение.

- Мы вызовем дэймоса. Если он пощадит тебя, пророчество не сбудется. Если нет, ты сгоришь.

Я сглотнула, стараясь избавиться от комочка в горле. - И вы намерены вызвать его? Почему бы просто не позволить ему появиться самому, если он так решил?

Жрица приподняла бровь, затягивая узы на моих ногах. - Ты боишься его приговора?

- Конечно, нет. Я абсолютно уверена в себе. - Я снова оглядела толпу в поисках Зевандера, пытаясь решить, хочу ли я, чтобы он был здесь, или нет.

- Хорошо, начнем. - Она повернулась к толпе жителей деревни и подняла руки. - С тех пор, как наши предки прибыли в земли смертных, много веков назад, мы охраняем этот вейн. - Ее голос эхом разнесся по глубокому рву. - Мы не желаем Васморе зла. Судьба показала два пути — один рождения и жизни, другой Сейблфайра и смерти. Морсана выберет. Как ее скромные слуги, мы примем любое решение нашей возлюбленной богини.

Эритания повернулась ко мне и опустилась на колени рядом, вытащив из плаща маленький тонкий клинок. Рука была связана слишком туго, чтобы вырваться, и я смотрела, как она провела лезвием по моей ладони. За крошечным кинжалом тянулось белое жгучее жжение, а тоненькая струйка крови пролилась на камень под мной. - Бог Сейблфайра, повелитель огня, мы взываем к тебе по имени. Дэймос. Дэймос. Дэймос. Кровь проливается на вейн. Сквозь раздробленные кости мы призываем твое имя. Дэймос! - Толпа подхватила ее слова, и их единый голос эхом разнесся по ущелью. - Дэймос! Дэймос!

Если я не вообразила, то тепло согрело мою спину, и в ту долю секунды первые щупальца сомнения проникли в меня. Толпа повторяла заклинание вместе с ней, скала у моей спины становилась все теплее, дразня мои нервы.

Я совершила ошибку?

Я снова искала в толпе Зевандера, гадая, видит ли он, чувствует ли панику, поднимающуюся к моему горлу. Я запрокинула голову к небу. Как быстро я смогу вызвать Райвокса, если понадобится?

Камень горел все сильнее, и, словно осознав это сама, Эритания сдвинулась с места, нахмурившись. Она убежала прочь, к толпе, и трое ее ливерийских людей подхватили ее за руки, вытащив из вейна.

Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, пока они продолжали свой скандирование.

Жар под мной рассеялся, как угасающая свеча. Камень стал холодным. Сначала я не могла понять, так ли он нагрелся, что я онемела, но я открыла глаза, и песнопения стихли.

Минуты шли, пока я лежала, глядя на звезды над головой, и в спине, там, где камень давил на позвоночник, разливалась боль.

Наконец жрица махнула рукой ливерийцу, стоящему рядом с ней. Не колеблясь, он спустился в вейн и приложил ладонь к камню.

— Он холодный, — сказал он. — Камень остыл!

— Тогда решено. Она жива! Морсана выбрала свой путь, и мы примем ее и будем защищать. Мы будем ждать, чтобы увидеть, какое чудесное благословение она принесет!

Толпа за ее спиной взревела, и мои мышцы расслабились от облегчения. Мое внимание привлекла фигура в плаще, проскальзывающая сквозь толпу, и, сжав губы, я покачала головой.

* * *

Скрестив руки, я стояла напротив Зевандера, который сидел, раскинувшись в кресле, выглядя болезненно соблазнительно с расстегнутой туникой. — Ты просто не смог удержаться.

Улыбка заиграла на его губах, когда он пожал плечами. - Это было безобидно.

- Может быть, но я действительно что-то почувствовала.

- Да. Ты дрожала. Я предположил, что тебе холодно, и послал тепло через камень.

Я наклонила голову. - Как ты это сделал с такого расстояния?

- Тепловое излучение. - Он протянул ладонь к полу, и тепло проникло в подошвы моих ног, поднялось до груди и проникло в кости, словно тлеющий уголек. - Так же, как я согревал тебя и Алейсею во время похода к Фоксглаву.

Длительные волны тепла пробегали по моей коже, словно лихорадочные руки, и по моей спине пробежал дрожь. - Ну, ты на мгновение напугал меня. Я думала, что они действительно вызвали бога.

Зевандер наклонился вперед, обхватил меня пальцами за талию и притянул к себе. - Лунная ведьма, даже бог не осмелится прикоснуться к тебе безнаказанно » Отбросив локон за мое ухо, он притянул мои губы к своим для поцелуя. - Я оченьтерпеливождал, чтобы снять с тебя это платье. - Он слегка наклонил голову, проведя взглядом от моего лица к высоким разрезам, обнажавшим мои бедра, и провел пальцем по моей коже там.

Отчаянно пытаясь игнорировать его ласку, я прищурила глаза, глядя на него. - Ты тоже наблюдал за мной в «Сомниале»?

-

Приподняв брови, я наклонила голову. - Я впечатлена. Я ожидала более бурной реакции.

Он пожал плечом. - Вовсе нет.

Изучая его бесстрастное выражение лица, я нахмурилась. - Что ты сделал?

Сжав губы, он покачал головой. - Ничего серьезного.

- Что значитничего? — спросила я ровным тоном.

- Просто добавил в его вино немного настойки пурганового корня.

Раскрыв глаза, я сжала губы, чтобы сдержать смех, подкатывающий к горлу. - Скажи, что ты этого не делал.

Пургановый корень — сильное слабительное, действие которого длится несколько часов. - Где ты это нашел?

- У жрицы довольно обширная коллекция эликсиров.

- Ты вломился в ее храм?

- Дверь была не заперта. Никто не охранял. Я посчитал это приглашением взять все, что захочу. - Легко толкнув меня рукой, он подтолкнул меня на свои колени, и платье поднялось чуть выше бедер, когда я оседлала его ноги. Он приподнял бедра достаточно высоко, чтобы достать из кармана маленький флакончик с розовой жидкостью, и поднял его, чтобы я могла разглядеть.

- Что это?

- Афродизиак, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать мою шею.

Я выхватила флакончик из его рук и поставила его на столик рядом с нами. - Мне не нужен афродизиак с тобой.

- Неужели?

- Мм-хммм. - Я обхватила его шею руками, пока он целовал линию вдоль моего горла. - Очень легко возбуждаешься.

- Не так сильно, как возбужусь, когда это платье снимется, — сказал он, прижавшись к моей шее, зацепив пальцами верхние края разрезов на моих бедрах. Он поднял его, обнажив изгиб моей попки, обхватил ладонями мои щеки и, подняв подбородок, прижался к моим губам. Именно в этом поцелуе его поведение изменилось.

Руки, которые всего несколько мгновений назад с непреклонной решимостью сжимали меня, задрожали, но не от желания и не от страсти. Он сжимал меня с напряжением, словно дамба, которая вот-вот разломится. Его взгляд опустился, прервав поцелуй. Брови сдвинулись, и снова на его лице мелькнула та редкая тень уязвимости. Единственный раз, когда он, казалось, ослабил бдительность. - Мне нужно…

Я прижала подушечку большого пальца к его губам и поцеловала его в макушку. - Я знаю, — прошептала я. - Тебе не нужно просить меня об этом.

Острая интенсивность его взгляда притупилась, превратившись в что-то преследующее и пустое, переполненное невысказанными кошмарами. Нежные руки скользнули к моей пояснице, как будто он искал в моих глазах какой-либо признак колебания. Возможно, нерешительное мигание или проблеск отвращения. Вместо этого я удержала взгляд твердым, уверяя его, что со мной все в порядке, несмотря на мое отвращение к тому, чтобы причинить ему боль.

Его ладонь обхватила мою щеку, и сквозь этот мучительный взгляд он смотрел на меня, словно я была чем-то священным, тайной, которую он жаждал сохранить для себя.

Я Видела, как он с неумолимой жестокостью пронзает своим клинком людей и чудовищ, но то, как он держал меня с таким почтением, словно хрупкую реликвию в своих изрезанных шрамами руках, заставило мое сердце сжаться от боли за него.

- Мне снились сны о тебе, Лунная Ведьма. Когда те существа набросились на меня, а церковь рушилась. - Он притянул мои губы к своим и жадно впился в каждый мой выдох в поцелуе, который был грубым и неискусным , пожирая и сжимая меня, словно я могла исчезнуть из его объятий. - Сквозь боль ты пришла ко мне. - Он поцеловал мою челюсть. - Эликсир в моей крови. - Его губы скользнули по изгибу моей шеи, и он поцеловал основание горла. - Успокаивающий вздох для этой ярости, которая кипит внутри меня. Ты утишаешь шум в моей голове. Звон и крики. - Он провел ладонью по моему плечу и поцеловал изгиб кости. - Я не могу обрести покой без твоего прикосновения.

Я пропустила пальцы сквозь его волосы и обхватила руками его широкие и крепкие плечи. - Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно. - Мягко потянув, я откинула его голову назад и поцеловала его шею, улыбаясь, когда мужской звук удовлетворения задрожал у моих губ.

Платье поднялось выше, его ладони следовали за ним, касаясь каждой изгиба и впадины моего тела. Пока он не дотянулся до моих рук, поднимая их вверх, когда он стягивал платье через мою голову и отбрасывал его в сторону. Свет от пламени камина мерцал в его глазах, освещая отблеск благоговения в них, когда он смотрел на меня. Он собрал мои руки за спиной и прижал одну из моих грудей к своим губам, стоная, когда сосал мой сосок.

Тяга его губ заставила меня откинуть голову назад, и я застонала, прижимая бедра к выпуклости в его кожаных штанах.

Он откинулся назад и снял тунику через голову, обнажив высеченные как камень мускулы. Его руки подняли мои и прижали их к его груди, где, под всем этим железом и разрушением, его хрупкое сердце билось у моей ладони.

Глубокий след от шрамов, которые я оставила там, скользнул под моим пальцем, и хотя я понимала, что они для него значат, они все равно беспокоили меня. Я наклонилась вперед, чтобы поцеловать их, почувствовав, как он напрягся, а затем задрожал возле меня.

Он снова приподнял бедра и расстегнул брюки, а я приподнялась настолько, чтобы он смог стянуть их с бедер, и его мужское достоинство выскочило на свободу. Твердое и набухшее, оно высоко возвышалось над его бедрами, а те злые полоски блестели в свете.

Когда я нежно провела своими металлическими пальцами по его нежной коже, он схватил меня за запястья, его глаза умоляли, когда он смотрел на меня.

- В чем дело? Что не так? — спросила я.

- Во мне есть какое-то сильное желание. - Он провел моими ногтями по своей груди, и лихорадочная страсть затянула его взгляд, голова откинулась назад в знак сдачи, словно это единственное прикосновение моих ногтей вырвало из него всю силу. - Я не могу думать. Я просто хочу. И твое прикосновение… оно так на меня действует. Умоляет меня взять, — сказал он сквозь стиснутые зубы, мышцы напрягались под моими скользящими пальцами. - Я возьму слишком много.

- Ты не можешь взять слишком много. Не тогда, когда я отдаю себя добровольно. Всю себя. Для тебя, Зевандер. -

- Каждый вздох. Каждое биение сердца. Каждая молитва, которую ты шепчешь богам. Ты принадлежишь мне,А’мишла. - Захватив мои губы, он обхватил одной крепкой рукой мою талию и надавил на мои бедра, подталкивая меня на изогнутый кончик своего члена. Небольшие толчки проникли в мой узкий вход.

Зажав нижнюю губу зубами, я дышала через нос, когда первая ступенька скользнула во мне. Глубокая, болезненная вибрация, словно рябь на пруду, пробежала по моему телу, и, сжав живот, я откинулась назад, впиваясь ногтями в его бедра.

Зевандер выпустил стон удовольствия. - Боги живы, мне нужно больше, — прохрипел он. - Ты сможешь принять еще?

Увидев, что я кивнула, он сделал еще один толчок, продвигаясь все глубже. Второй узелок вошел в меня, и все мое тело задрожало, когда вибрации усилились, а жар его пламени поднялся по моему животу.

Все еще кусая губу, я тихонько вздохнула, когда он взял меня за бедра, направляя вверх и вниз, не выходя за пределы этих двух ступенек. Мое возбуждение смазывало его кожу, и эти бугристые выступы скользили по моей чувствительной коже каждый раз, когда он выходил и снова входил.

Его толчки были точными, отработанными, идеальным темпом, ведущим к сводящему с ума крещендо.

- Ты в порядке? — спросил он, его глубокий, хриплый голос щекотал мои чувства.

Я кивнула, и он замедлил темп, мягко приподнимая свои бедра, когда опускал мои. Третья ступенька вошла внутрь, и у меня перехватило дыхание, тело задрожало, когда вибрация проникла в мои бедра, поднялась через живот к груди. - Боги! — воскликнула я, вцепившись в его бедра, когда это ощущение потрясло мои нервы.

Он застонал, запрокинув голову назад, и мне не нужно было смотреть вниз на его бедро, чтобы понять, что я разорвала его мышцы.

У меня скрутило живот, сердце сжалось в груди, когда я представила себе кровь там, но я не могла заставить себя повернуться и убедиться в этом.

Усмешка облегчения коснулась его губ, когда он снова опустил голову и нежно прижал мои бедра, его бедра напряглись, дрожа.

Я вздрогнула и обхватила его руками, прижав грудь к его груди, желая, чтобы каждая часть меня касалась его кожи. Он был моей опорой в мире хаоса. Напоминанием о том, что боги могут быть щедрыми, даже когда жестоки.

Он обхватил меня руками за спину, сжимая затылок, продолжая свои небольшие толчки, не более чем на три ступени. Деревянный стул скрипел, воздух был густым и пьянящим. Напряженные струны натягивали его мышцы, которые дергались под моими руками. Пот покрывал наши тела, мое дыхание неглубокими рывками на его влажное плечо.

Я представляла, как мои нервы мерцают, словно молнии, каждый раз, когда он вдавливал в меня свои бедра. С напряженными и сжатыми мышцами я прижималась к нему, мои губы скользили по его шее, ощущая соленый привкус его кожи.

Внутри меня натянулась нить напряжения, сжимая мои легкие без пощады. Я прижала лоб к его лбу, челюсть расслабилась от горячего, головокружительного наслаждения, которое пронзало меня, дрожа как тонкая тетива лука, натянутая слишком сильно.

Наши дыхания слились. Его глаза были крепко закрыты, челюсть сжата, словно пламя пронзало его тело, а он отказывался гореть.

Я впилась металлическими пальцами в его плечо, и он запрокинул голову назад, выпустив глубокий, наслаждающийся звук, который пронзил меня волной желания.

- Посмотри на меня. - Мой приказ прозвучал на пределе дыхания. - Открой глаза и посмотри на меня.

Сжав брови, он покачал головой. - Не могу.

- Ты можешь. Пожалуйста, посмотри на меня.

Прижимая его к себе, я боролась, чтобы удержать то, что поднималось и нарастало внутри меня.

Его глаза зажмурились так, что я засомневалась, не готовится ли он к боли. К той агонии, которая, должно быть, сопровождала его освобождение во время надругательств.

Я поцеловала его в щеку и прошептала: - Я люблю тебя. Вечно.

Раскаленные пламя поглотило меня, когда его глаза широко раскрылись, и он уставился на меня, взгляд его был бурным, но решительным, как у человека, который только что выбрался из ада. - Скажи это еще раз.

- Я люблю тебя. - Как легко эти слова вырвались из меня.

Как это было правдиво.

Я любила его. Не просто потому, что мы были предназначены друг для друга, а за то, что он доверил мне те уязвимые части себя, которые долгое время скрывались за сталью и насилием. Мой прекрасно израненный защитник, чьи изрезанные шрамами и запятнанные кровью руки держали меня, словно я была желанным сокровищем.

Он ускорил шаг, крепче сжимая мою шею. - Я люблю тебя, Лунамишка. - Слова дрожали в его горле, словно торжественная клятва. - Я безбожный и эгоистичный ублюдок, но я никогда ничто и никого не любил больше.

Волны удовольствия пронзили мои бедра, и я запрокинула голову назад, когда из меня вырвался напряженный звук, лишив меня голоса и дыхания.

Он прижал меня сильнее, его мышцы дрожали вокруг меня, и, вопреки своему сердцу, я провела ногтями по его спине, мой живот сжался, когда из его горла вырвался болезненный звук, грубый и прерывистый.

Теплые спазмы жара пронзили меня, наполняя его освобождением, и я выдохнула с дрожью, когда оно стекло по моему бедру. Я стонала его имя, мой голос был слаб от удовольствия, и прижала лоб к его влажному плечу, задыхаясь у его кожи, пока по мне прокатывались остаточные волны. - Оно все еще вибрирует… внутри меня, — сказала я хриплым голосом, дергаясь на его бедрах.

- Хорошо. - Он прижал мои бедра, ладонью все еще сжимая мою шею. - Я хочу, чтобы ты запомнила это, когда в следующий раз какой-нибудь ничтожный смертный предложит тебе свое семя. - Обхватив меня рукой за спину, он прижал меня к себе. - Мы связаны кровью. Рождены друг для друга. И даже боги не смогут разлучить нас.

ГЛАВА 69 ЗЕВАНДЕР

Тихое скрежетание долетело до ушей Зевандера, и он резко открыл глаза. Огонь в камине давал слабый свет, когда его взгляд пробежал по комнате и остановился на движении

Белый мел рисовал ровные линии на камне, хотя Зевандер пока не мог разобрать, что это было.Я сплю?Он зажмурил глаза и покачал головой. Когда он снова их открыл, мел все еще двигался. Свободно держа меч в руке, он легко взмахнул им; сталь блеснула, ударившись о стену, доказав, что там никого и ничего не было. И все же мел двигался сам по себе. Опустив меч, он провел пальцем по одной из меловых линий, и, когда он посмотрел вниз, между его пальцем и большим пальцем оказался зажат небольшой кусочек вивикантема, белая пыль покрывала его руку и рассыпалась по тунике.

Словно он сам это нарисовал.

Продолжительный скрип заставил его резко обернуться, как раз вовремя, чтобы заметить тень, выскальзывающую через щель в двери.

- Черт возьми! — пробормотал Зевандер. Быстрый взгляд на Мэйвит показал, что она все еще спит. Быстрыми шагами он натянул сапоги, не утруждая себя завязыванием шнурков, и бросился в погоню за нарушителем.

Выйдя на улицу, он мельком увидел фигуру в плаще, спешащую мимо небольших домиков в сторону горы. Мерными и легкими шагами Зевандер пошел следом, через деревню и вверх по тропе в направлении вейна.

Ливерийцы стояли с интервалом в несколько метров вдоль вейна, протянувшегося по крайней мере на две стадии, охраняя его с копьями с наконечниками из вивикантема в руках, пока фигура незаметно проскользнула между двумя из них. Казалось, совершенно незамеченной, когда незнакомец исчез за краем вейна.

Зевандер призвал свой глиф исчезновения, и густые клубы дыма закрутились вокруг него, словно чернила, плавающие в воде. Когда он пробирался мимо стражников, один из них повернулся в его сторону, и Зевандер замер. Стражник смотрел прямо сквозь него, и в то же время, казалось, чувствовал его присутствие.

После нескольких секунд пристального наблюдения стражник отвернулся, и Зевандер спустился в вейн вслед за нарушителем. Он следовал за ним, пока они не достигли ровного каменного пола вейна.

Осторожными шагами незнакомец дошел до середины траншеи, где опустился на колени на камень и провел ладонью по его каменному основанию, словно они были старыми друзьями, вновь встретившимися. Из плаща он достал клинок и вонзил его острый конец в камень, откалывая куски породы.

При каждом ударе вокруг лезвия мелькали искры, и он, кряхтя от усилия, выдалбливал камень, пока, наконец, вспышка белого цвета не заставила его замедлить удары. Он провел пальцем по сверкающей белой поверхности и снова вонзил лезвие, снова и снова.

Смех привлек внимание Зевандера внимание Зевандера к стражникам, которые все еще не обратили на него внимания; их голоса доносились через яму, пока они беседовали между собой. Белые камни отскочили, и незнакомец поднял их к лунному свету, убедившись, что это вивикантем. Сжимая их в руке, незнакомец поспешил дальше по вейну к ровному участку скалы и провел вивикантем по черному камню.

Все еще оставаясь в укрытии, Зевандер крался ближе, и при этом учащенное сердцебиение заставляло его прижимать ладонь к груди, словно он пытался удержать эту проклятую штуку от того, чтобы она не вырвалась наружу. Кровь ползла по его венам, словно маслянистая грязь, кишащая чем-то отвратительным, что грызло его, пытаясь вырваться наружу. Кожа у него защемила, черное пламя зашевелилось, а скорпион на его спине сдвинулся, как всегда, когда он чувствовал угрозу.

В такт неровному биению его сердца пульсировала темная и древняя аура под его сапогами.

Поднимаясь из глубин камня внизу.

Незнакомец опустил капюшон, показав, что это Кадаврос, но не в своей чудовищной форме, а в облике своего старого наставника. - Невероятно, не так ли?

Мог ли он почувствовать Зевандера через исчезающий глиф?

- Когда-то эта бездна была заполнена пламенем, достаточно горячим, чтобы расплавить железо за секунды. - Он провел ладонью по камню, поднялся на ноги и повернулся к Зевандеру. - Я никогда до конца не осознавал ее значение. Ее потенциал. Сейблфайр умирает в этих венах, но их можно вернуть к жизни.

Отгоняя дым, Зевандер бросил лишь мимолетный взгляд на символ, нарисованный Кадавросом. - Что ты делаешь?

- Окунаю руку в судьбу. - Другой мужчина огляделся, и улыбка приподняла уголки его рта. - Этот вейн — источник великой силы.Таинственнойсилы. Мы были глупы, полагая, что когда-нибудь сможем понять, что скрывается под его расплавленной поверхностью.

Зевандер наконец разглядел нарисованный им символ — он казался ему смутно знакомым. Нахмурившись, он подошел ближе, отчаянно пытаясь вспомнить, где он его видел. - Ты следовал за нами сюда, в горы?

- Я здесь вовсе не нахожусь.

Зевандер огляделся, отмечая расположение стражников, стоящих к ним спиной. - Это калигорья.

- Да.

- Почему мы здесь?

- «Я годами изучал божественное пламя, — продолжал маг, пока взгляд Зевандера прослеживал каждую деталь символа. - Опасное занятие, учитывая, что любая форма демутомансии была объявлена вне закона.

Зевандер молча изучал его. - Чего ты ищешь?

Сложив руки за спиной, Кадаврос стоял рядом с символом, снова притягивая туда внимание Зевандера внимание. - Поверишь ли ты мне, если я скажу, что вначале мои намерения были благородными? Что я хотел лишь разработать способ оживить мертвые жилы. Произвести больше вивикантема, который накормил бытысячиспиндингов. - Он снова повернулся, вытянув руки. - Имеешь ли ты представление, сколько таких мертвых жил существует только в одном Никстеросе? Сколько из них можно было бы вернуть кжизни? - Он покачал головой. - Нам говорят, что этоневозможно. Что только бог может зажечь вейн заново.

Это было правдой. Зевандер всегда знал, что мертвый вейн бесполезен. Ничего, кроме ложных обещаний для тех, кто изнывает от недостатка вивикантема. Поэтому он не смог удержаться от любопытства, пробужденного словами Кадавроса.

- К сожалению, король не собирался справедливо распределять произведенный вивикантем. То, чему я посвятил значительную часть своей жизни, послужило лишь средством для удовлетворения его алчности. И в отчаянии доказать свою ценность я обнаружил нечто глубокое. Открытие, из-за которого все маги бы охотились за мной, если бы знали, что это такое. - Кадаврос опустил взгляд на символ на земле, и когда Зевандер снова его рассмотрел, воспоминания пронзили его сознание, словно тупое лезвие.

Незнакомец в плаще, откалывающий

- В стене мертвого вейна был спрятан амулет, в котором таилось проклятие пестелиоса. Разрушенное одной единственной жертвой. Одной жизнью.

- Дорджан. Ты привязал к нему душу принца Дорджана.

- Да. - Наклонив голову, Кадаврос обвел пальцем изображение, которое нарисовал. - Даже я боялся силы амулета. По мере того как я изучал его, узнавал, что он из себя представляет, я почувствовал, как меняюсь, как мои мысли темнеют, словно их лепило что-то невидимое. Я был заражен амулетом. - В его глазах блеснул дикий огонек. -Одержимэтим подземным глифом, самым замысловатым глифом, который я когда-либо видел. Говорили, что он происходит из самых глубин Нетирии. Средство для уничтожения двух миров.

- И кто спрятал этичудесныедары внутри вейна?

- Это настоящая загадка богов. Тема для ученых, над которой они будут строить гипотезы на протяжении веков, если бы я решил поделиться этим. Но я отказался. Понимаешь, то, что я обнаружил, было бесполезно без Сейблфайра. - Слова мужчины звучали как отдаленный шум на фоне тихого стука крови в ушах Зевандера, пока глиф выжигался в его сознании.

Глубокая, жгучая боль пронзила его череп, и Зевандер зажмурился, когда она проникла в глазницы.

- Я мог бы направлять пламя, конечно, — продолжал Кадаврос. - Манипулировать им — это я умел. Но у меня не было ни силы, ни умения удержать его. Призвать его из ниоткуда и позволить ему питаться моим вивикантем, подчиняясь моим приказам. Я прочитал бесчисленные фолианты о ритуале Эмберфорджа. О том, насколько он опасен и невозможен. Для некоторых ученых это было не более чем мифом. Но обладание пламенем было единственным способом оживить вейн.

Один из кусочков головоломки встал на место.

Зевандер до самого этого момента так и не до конца понимал, чего именно от него хотел Кадаврос. С самого детства он слышал истории о чудовище, проклявшем его, слышал расплывчатые догадки. Но, глядя на этот символ, он увидел в уме образ. Вариант пламени, которым он был проклят, но более сильный, гораздо более разрушительный. Кадаврос искал не вейн и не вивикантем. Он хотел самую разрушительную форму Сейблфайра.

- «Ты опроверг столетия догадок, Зевандер. Ты доказал, что простой маг,ребёнок, может вместить в себя силу бога. Силу, достаточно сильную, чтобы разрушить творение.

- И что же? Ты жаждешь поглотить меня, как пытался сделать, когда я был младенцем?

Кадаврос хмыкнул. - К сожалению, Деймос связал нас таким образом, что если я попытаюсь сделать это снова, это уничтожит меня самого.

- Тебе не о Деймосе нужно беспокоиться. Я не тот слабый и беспомощный мальчик, которым ты манипулировал все те годы назад.

- Манипулировал? — презрительно фыркнул Кадаврос и отмахнулся рукой. - Я обучал тебя, чтобы ты стал могущественным союзником. Равным.

- Ты жаждешь полностью уничтожить умбравале. Мы не равны. - Зевандер изо всех сил старался отвести взгляд от нарисованного им глифа. Заставил свой разум отбросить то, что он увидел. Противостоя притяжению символа, он поднял взгляд на Кадавроса.

- Умбравале веками служил дверью в мою тюрьму. Но не скорби о его разрушении. Богиня предвидения предсказала его падение. Те, кто обитает в землях смертных, будут свободно пересекать его, неся свою зараженную и больное кровь в Эфирию.С Глифом Богов долина падет. Древняя сила освободится из плена. Два мира, задушенные ядовитым покровом. Из дерева гниения выползают насекомые. Разложение и Запустение, неубиваемые сталью, заставят преклониться самых сильных людей.

Земля задрожала под ногами Зевандера, и он посмотрел вниз, увидев пурпурно светящуюся трещину между своими сапогами. Оживившаяся расплавленная порода замерцала первым импульсом жизни.

Кадаврос вытянул руки. - Невозможное стало реальностью. Мертвый вейн, воскрешенный силой одного-единственного глифа! И, конечно же, Сейблфайр. - Он указал на Зевандера. - Без тебя я бы не справился. И с помощью этого вейна мы накормим армию зараженных, которую я намерен привести к воротам Сагарина.

- Как ты смог зажечь вейн, если это калигорья, а я где-то во сне?

- Так же, как ты терпел издевательства генерала: твое тело двигалось по моей команде, а разум оставался в состоянии сна.

- Почему?

Маг выдал холодный, безрадостный смех. - Именно ты спрашиваешь, почему? Разве ты не натерпелся достаточно от рук мучителей? Скажи мне, если бы твоя возлюбленная богиня смерти попала в руки генерала, разве ты не сжег бы мир дотла ради нее?

Стиснув челюсти, Зевандер сжал губы, прекрасно понимая, что сделал бы это.

- Ты и я не так уж отличаемся. - Скрестив руки за спиной, он начал ходить по комнате. - Знаешь, что происходит с спиндингами, когда они умирают? - Не давая Зевандеру возможности ответить, он продолжил: - Им не оказывают чести быть брошенными в вейн, как манкам или даже ниливиру, в крови которых достаточно вивикантема, чтобы их стоило собирать. Нет, у спиндингов в крови так мало вивикантема, что считаются слишком бесполезными, чтобы пополнять вейн. - Остановившись, он устремил взгляд вдаль, сдвинув брови. - Их тела небрежно измельчают и используют для удобрения полей, где растут свежие фрукты и овощи, которые они так и не успели съесть при жизни. Пока они умирают на бесполезной жиже, с количеством вивикантема, едва достаточным, чтобы они не потеряли рассудок, высокородные обжираются, питая свои тела пищей, сотканной из останков спиндинга. А санитарный туман, который они рассыпают над Лачугой? - Махая рукой в воздухе, он рыкнул. - Он вызывает ужасные заболевания крови, приводящие к гибели спиндингов и ниливиров.

Не имело смысла, чтобы маг, чье само существование угрожало обоим мирам, заботился о детях-спиндингах. Но прежде чем Зевандер успел задаться вопросом о цели его критики, жар пронзил его ладонь, и он посмотрел вниз, увидев там пламя. Он сжал кулак над ним, а затем выхватил меч из ножен.

Кадаврос поднял руки и хмыкнул. - Я не хочу сражаться. То, что я надеялся совершить, уже сделано.

Зевандер перехватил меч в другую руку и снова раскрыл ладонь, чтобы увидеть, как глиф с камня светится на его коже.

Нет.

Он замахнулся мечом, но прежде чем он успел нанести удар своему бывшему наставнику, тот исчез в облаке черного дыма и взрыве пауков, которые разбежались по стенам шахты вейна.

- Эй, ты! — крикнул ему один из стражников, и Зевандер снова призвал свой глиф исчезновения, скрыв себя.

Он поднялся по узкой тропе, взобрался на край скалы и проскользнул мимо

Он стоял в подземелье храма.

Нахмурившись, Зевандер обернулся, и путь, по которому он только что вышел из вейна, оказался ничем иным, как длинным участком тьмы. Сжатый кулак сдавил его грудь, и Зевандер провел рукой по лицу. Именно тогда он заметил тяжесть в другой ладони. Он посмотрел вниз и увидел там два больших камня вивикантема, его кожа и ногти были покрыты черной пылью, а в уме мерцали призрачные видения.

Ударяя по камню лезвием. Отламывая куски вивикантема . Рисование мелом изображения на камнях из вивикантема. Сложный глиф. Фиолетовое сияние вейна, возрождающегося из мертвых.

Зевандер покачал головой, запихивая вивикантем в карман. Нет. Это был не он. Это Кадаврос нарисовал тот образ. Кадаврос зажег вейн.

- Зевандер? - Мягкий голос прервал его размышления, и Зевандер повернулся к коридору, где стояла Мэйвит, одетая в его тунику, с растрепанными волосами.

Когда он шагнул к ней, перед его глазами мелькнуло колеблющееся мерцание, и он поморщился. - Ты настоящая?

Улыбаясь, она наклонила голову. - Ты слышишь меня, Зевандер? Проснись.

Он пристально посмотрел на нее, ища какой-нибудь признак того, что она — иллюзия. - Я сплю?

Или это была реальность? Может, они так и не покинули храм? Может, их путешествие в Ливерию было всего лишь сном в калигорье?

- Ты снова отключился, — сказала она. - У тебя был очередной приступ. Пойдем. Вернемся в постель. - Она побежала по соседнему коридору, и Зевандер последовал за ней.

Однако, когда он вышел из-за угла, он обнаружил лишь пустой проход, освещенный бра на стене.

В конце прохода было массивное хранилище, где он хранил Терона.

Медленными и неуверенными шагами он приблизился к нему, пока не смог дотянуться до ручки.

Он слегка потянул за нее.

Заперто.

Он повернул железный рычаг рядом с дверью, чтобы отвести замок, и без труда открыл ее. Зевандер вошел внутрь и вызвал пламя в своей руке, осветив душное пространство.

Хранилище было пусто.

ГЛАВА 70 МАЭВИТ

Шум и крики вырвали меня из сна, и я приподнялась в постели, поворачиваясь к пустому месту, где ранее лежал Зевандер. Оглядев комнату, я не обнаружила никаких следов его присутствия. Единственное движение исходило от мерцания огня в камине, но мой взгляд задержался на изображении напротив меня, нарисованном мелом на стене. Странное дерево с какой-то огромной дырой в стволе, изображенное неровными каракулями. Оно напомнило мне то, которое я видела в книге, показанной мне жрицей. Нахмурившись, я отбросила одеяло и надела толстое черное платье, которое лежало в ожидании. Осторожно пробираясь к изображению, я не спускала глаз с дыры — самой темной части рисунка, — и при этом чувство ужаса сковало мою шею.

Стук в дверь вырвал меня из раздумий, и мои мышцы вздрогнули от испуганного вздоха.

- Мэйвис! — позвала жрица с другой стороны. - Ты там?

Быстрыми шагами я подошла к двери и распахнула ее, увидев обеспокоенное лицо Эритании. За ее спиной суетились жители деревни, в панике и крича. - Что происходит?

- Вейн… он снова запылал. - Она дернула меня за руку. - Иди.

Холодная дрожь пробежала по моей груди. - Ты видела Зевандера?

- Нет. Но ты должна пойти со мной. - Она резко дернула меня, но я отпрянула и вырвалась из ее рук.

- Мне нужно найти его.

- Пожалуйста. - Ее глаза искренне умоляли. - Один из наших укушен. Он умрет. Его подруга беременна.

Я еще раз оглядела толпу, но не обнаружил ни следа Зевандера. Хотя разум подсказывал мне проигнорировать ее и пойти за ним, я позволила ей потащить меня к своей хижине. Оказавшись внутри, жрица бросилась к полкам, хватая баночки и травы. Крики привлекли мое внимание к другой комнате, где накануне проводили экзорцизм над Алейсеей.

Я прокралась туда и обнаружила беременную женщину, с которой я познакомилась на «Сомниале, - рядом с мужчиной, лежащим без движения на полу. Она рыдала, прижавшись к его груди, обняв его, а рядом стояли двое других стражников.

- Уберите её от него, дураки! - Жрица махнула рукой, входя в комнату.

- Его укусили, ради богини!

Стражники бросились к женщине, но она, махая руками, оттолкнула их, крича: - Оставьте меня! Уйдите!

Я пошатываясь подошла к ней и осторожно положила руку на ее вытянутую ногу. - Пожалуйста. Позволь ей помочь ему.

Женщина опустила руку, и ее тело сотрясалось от рыданий.

Я щелкнула пальцами, призывая ее подойти ко мне, и она скользнула по полу, пока не свернулась калачиком рядом со мной, вцепившись в мою руку. Ее дрожь передалась на мои кости, когда я протянула руку и позволила жрице уколоть меня в палец и добавить мою кровь в флакон.

- Вы лечили тех, кого укусили раньше? — спросила я, глядя на мужчину на полу.

Он побледнел — принял неестественный оттенок бледности, напоминавший мне о существах в хижине.

- Безрезультатно, — тихо сказала она, бросив взгляд на прижавшуюся ко мне женщину.

Но, возможно, твоя кровь изменит ситуацию. - Так же, как она сделала с Алейсеей, она уколола себя в палец, добавив свою кровь в смесь. Поспешно вернувшись к охраннику, жрица произнесла заклинание. Она подняла флакон в воздух и сорвала с мужчины рубашку, обнажив толстые, черные, пульсирующие вены, не отличающиеся от тех, что были на лице Зевандера, но эти, казалось, были начальными стадиями карапакса, который можно было увидеть у пауков. Никаких порезов, как у Алейсеи и Зевандера.

Птица спустилась с балок и врезалась прямо в стену, раздробив себе череп при ударе.

Вздрогнув, я отвернулась, уткнувшись лицом в волосы ливерийских женщин.

Когда глухой звук затих, я обернулась и увидела, как жрица подняла птицу, окропила кровью упавшего стражника, а затем влила ему эликсир в рот.

С каждой секундой на лице стражника расцветал болезненный белый оттенок.

- Эрикс? - Женщина высвободилась из моих объятий, наклонилась вперед и протянула к нему руку. - Проснись.

Его тело дернулось, он задрожал, но глаза остались закрытыми. Из его рта выползли пауки, один из которых метнулся прямо к беременной женщине.

Когда я бросилась, чтобы не дать ему до нее добраться, одна из птиц

Стражник снова замер.

В комнате воцарилась тишина, и все смотрели. Ждали.

Секунды превращались в минуты, и беременная женщина хныкала, покачиваясь и прижимая руки к животу.

Жрица опустилась на колени рядом с мужчиной, прикоснулась пальцами к его шее, а затем прижала ухо к его груди. Когда она выпрямилась, выражение ее лица стало серьезным. - Богиня решила оставить его.

- Нет! — воскликнула женщина, ползком приближаясь к нему на четвереньках. - Эрикс! - Наклонившись над его безжизненным телом, она завыла, и звук ее криков усилил мою тревогу за Зевандера.

Жрица опустила голову и вздохнула. - Что случилось?

Один из стражников выступил вперед, его губы дрожали. - Человек, с которым она прибыла, — сказал он, направляя копье на меня; оно дрожало в его нетвердых руках. - Я видел его. За мгновение до того, как скала раскололась и из нее вырвался огонь. Это он сделал.

Меня тошнило, когда я окинула взглядом лица, устремленные на меня, полные гнева и осуждения. Все, кроме жрицы, которая, казалось, обдумывала это обвинение.

- Ты говоришь, что это сделал человек? - Нахмурившись, она покачала головой. - С ним был кто-нибудь еще?

- Нет, жрица. Только он. Он говорил сам с собой, словно общался с богами.

- Нет. - Она покачала головой и медленно направилась ко мне. - Только сам бог мог зажечь это пламя.

Я молча вслушивалась в ее слова. - Или сосуд? - Повернувшись к ней лицом, я искала в ее глазах хоть какую-то правду. - Возможно, он был избран. Как и я.

- Как? Чтобы быть избранным Деймосом, богом низшего ранга, потребовалось бы⁠—

- Жертвоприношение. Его принесли в жертву, когда он был младенцем. Бросили в огонь, и он выжил.

Она хрипло вздохнула. - И ты привела его сюда? К нам? К вейну? - Сжав брови, она покачала головой. - Я предупреждала тебя об опасности, а ты скрыла это от нас. Почему?

- Потому что я люблю его. - Слёзы застыли в моих глазах. - Потому что я не та драгоценная сосуд, которой суждено было лечь с вашими воинами и родить ваших детей, — сказала я, стиснув зубы. - Я люблю его и готова подвергнуть весь мир опасности, чтобы спасти его. - Горячие слезы текли по моим щекам, пока гнев и неуверенность разрывали меня изнутри. - И, возможно, это делает меня такой же злой и жалкой, как любой из богов, которых ты боишься, но это правда.

Взгляд жрицы смягчился, и когда она подняла руку к моему лицу, я отшатнулась, но она прикоснулась ладонью к моей щеке.

- Нет, милая девочка. Такова воля богини. Морсана выбрала Деймоса. И она выбрала тебя правильно.

Сжав губы, я боролась с желанием разрыдаться. - Вы видели, куда он пошел? — спросила я стражника.

Он покачал головой. - Моего друга укусили. Мы поспешили обратно.

- Как охранник так быстро заболел? Моя сестра была инфицирована несколько дней».«У твоей сестры была царапина на ребрах. У меня есть основания полагать, что раны, нанесенные непосредственно, могут быть самой чистой формой чумы. Источником. - Она кивнула в сторону охранника, все еще лежащего на полу рядом со своей напарницей. - У него не было царапин. Никаких следов укусов, насколько я видела. Они проникли под его кожу. - Она покачала головой. - Ихор в нашей крови ослабел. Столетия назад эти пауки погибли бы внутри нас, их легко выгнали бы. Каждое поколение становится все более уязвимым. Хрупким.

- Тогда мы научимся быть сильнее. Не только будущие поколения, но и сейчас. - Я повернулась к другому охраннику. - Как тебе удалось уйти, не будучи укушенным?

- Я пронзил пауков своим копьем.

Я снова перевела взгляд на жрицу. - Видите? Не с помощью магии или крови. Вы сражаетесь.

- Пока что. Но когда они заразят тех, кто владеет магией крови, наши копья станут бесполезны.

- Вы совершенно правы. - Я отвернулась от нее, но, шагая к двери, почувствовала, как меня схватили за руку.

- Куда ты идешь? — спросила жрица.

- На поиски Зевандера. И чтобы не дать этим проклятым паукам перебраться в Эфирию.

* * *

- Гнилое дерево.

Жрица стояла рядом со мной и прижала ладонь к рисунку на стене, который я увидела, проснувшись ранее. - Здесь еще тепло. Он совершил кливинг.

- Он должен был быть с кем-то. Зевандер не проводит кливинг. - Я снова уставилась на то, что выглядело как зияющая дыра в дереве. - А что это за дерево?

- Я видела его. - Голос Алейсеи заставил меня резко обернуться и увидеть ее стоящей в дверном проеме. Ее лицо исказил страх. - Там меня держали, пока я не сбежала.

- Ты можешь отвести меня туда?

Ее лицо исказилось от паники, и она покачала головой. - Тебе не стоит туда идти, Мэйв. Ужасные вещи… Я видела ужасные вещи.

- Я понимаю. Я не буду просить тебя идти со мной, но я пойду за ним. - Я повернулась к жрице. - Ты знаешь, где это?

Она покачала головой и вздохнула. - Полагаю, твой дракон знает, где найти это дерево.

- Райвокс?

- Корвугоны — очень мудрые существа. - Она подняла мою руку в перчатке и вздохнула. - Пожалуй, пора показать тебе, что это такое.

Подвигая пальцами, я кивнула. - Можешь оставить меня на минутку наедине с сестрой?

- Конечно.

Как только жрица вышла из хижины и закрыла за собой дверь, я почувствовала первую трещину в своем сердце.

- Ты уходишь, — сказала Алейсея, не дожидаясь, пока я произнесу хоть слово.

- Я хочу сказать тебе, чтобы ты пошла со мной, но…» Я прочистила горло, тщетно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. - Смертные не могут пересекать границу.

- Значит, говоря оуходе, ты имеешь в виду Мортазию.

Острая боль пронзила края моих глаз, и я отвернулась. - Мы могли бы что-нибудь попробовать. Зевандер поймал человека, который преследовал нас. Терона. Он мог бы… установить связь. Произошел бы обмен кровью, который, возможно, позволил бы тебе перейти.

Алейсея тихонько рассмеялась, и я подняла взгляд, чтобы увидеть, как ее глаза наполняются слезами. - Ты слышишь, что

- Я знаю, это ужасная идея. Но Агата добивалась нашей помолвки ради личной выгоды. Я же хочу только обезопасить тебя.

- «И тебе это удалось. - Она вздохнула и шагнула ко мне, взяв обе мои руки в свои. - Ты самый бескорыстный человек, которого я знаю, Мэйвит Бронвик. И, возможно, самый непонятый. Всю свою жизнь ты была изгоем. Тебя презирали по причинам, на которые ты никак не могла повлиять. Ради всего святого, ты была всего лишьребёнком, когда мир решил отвергнуть тебя.

Поняв, к чему она клонит, я покачала головой. - Алейсея, пожалуйста. Сейчас не время⁠—

- Ты выслушаешь меня. Каждое слово. Если ты пойдешь за ним к тому дереву, я, возможно, не смогу сказать тебе это еще раз. - Ее голос дрогнул на последнем слове, и она с силой сжала мою руку, чтобы подчеркнуть свои слова. - Я хочу обнять тебя и сказать, чтобы ты не уходила, но ты должна идти. И ты сильная и могучая. Ты взрывала демонов из-под земли, так что я знаю, что ты сможешь о себе позаботиться. - Мы обе рассмеялись, как бы мрачно ни прозвучал ее комментарий. - В то же время ты добрая и уязвимая. - Она резко выдохнула и прочистила горло, словно пытаясь сдержать слезы. - Ты перенесла самое презренное предубеждение и встретила его с таким достоинством. Ты ни разу не позволила ненависти этого мира изменить то, кем ты была. Ты никогда не осуждала меня за те испытания, которым я подвергла тебя. Ты была готова наблюдать, как я рожаю внебрачного ребенка, и держать меня за руку на протяжении всего этого. Верно и без вопросов. - Слезы, заблестевшие в ее глазах, заставили меня отвернуться, чтобы скрыть свои. - И ты никогда не просила ничего, кроме любви в ответ.

- Ты моя сестра. Это мой долг⁠—

- Нет. - Зацепив мой подбородок пальцем, она притянула мое лицо к своему. - Нет, это никогда не было твоим долгом, Мэйв. Но теперь твоя очередь, моя милая сестра. Ты любишь его, и совершенно очевидно, что он любит тебя. - Она улыбнулась сквозь слезы и оглядела маленький домик. - Я готова сделать это своим домом. У меня есть отец и Корвин. Со мной все будет хорошо.

- Ты даже не любишь Корвина. - Я усмехнулась сквозь слезы.

Она закатила глаза и улыбнулась. - Он мне понравился. И это такой же хороший дом, как и любой другой в этом новом мире.

- Но ты же не говоришь на их языке. Ты не понимаешь ни слова из того, что они говорят.

Алейсея пожала плечами. - Я справлялась — я научусь. Отец научился, и я тоже смогу. - Сжимая мою руку в своей, она поцеловала мои суставы. - Я буду так по тебе скучать. Но мы однажды нашли друг друга. Мы найдем друг друга снова.

- Я проделала весь этот путь… Все, чего я хотела, — это найти тебя. Я не могу просто бросить тебя. Я не брошу.

- Ты никогда меня не бросала. Ни разу. Ты вернулась за мной. Ты сделала то, на что надеялась. Ты защитила меня. Мы просто расстаемся. На время.

- Если что-то случится?

- Мэйвис… ты не можешь всю жизнь служить мне щитом. Тогда для тебя ничего не останется. Ты должна отпустить меня.

- Я не могу.

- Ты отпустишь. И если судьба будет благосклонна, наши пути снова пересекутся.

Я обняла ее, прижимая к себе, и грудь разрывало чувство, что я, возможно, больше никогда не смогу обнять ее так. - Я люблю тебя.

- Это лишь малая толика того, как сильно я люблю тебя.

ГЛАВА 71 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Черный яд стекал по лезвию, которое Зевандер сжимал в руке — то самое, что ему доверили, чтобы лишать жизни врагов Лойс. То самое, которое он намеревался использовать на себе, сидя в ванне напротив двух женщин, обе из Гилдоны генерала Лойс. Интрига в их глазах была направлена не на него, а тому, что скрывалось под поверхностью воды.

Его десятый пирсинг был сделан несколько дней назад, что делало его единственным живым рабом с таким количеством. Как и все остальные, они наблюдали, пытаясь его разглядеть. Чтобы подтвердить, правдивы ли слухи, которые они слышали. Они шептались друг с другом, хихикая, как дети.

Зевандер игнорировал их, сосредоточившись на том клинке, убеждаясь, что яда хватит, чтобы покрыть всю поверхность. В прошлый раз он потерял сознание всего на несколько часов. На этот раз он позаботится о том, чтобы оно уничтожило его полностью.

И когда его пустая оболочка тела будет лежать безжизненной, а душа его — далеко отсюда, они смогут глазеть сколько угодно.

Клинок дрожал в его руке, когда он прижал его к груди, где внутри этого злобного органа все еще неумолимо бился ритм жизни. Один надрез в плоти. Секунды. Густого слоя яда хватило бы, чтобы остановить его сердце за считанные секунды.

Он не хотел делать это на публике, но Зевандер больше не находил ни уединения, ни покоя с тех пор, как она превратила его в ходячую аномалию.

Пусть смотрят, если им так любопытно.

Одна из женщин погрузилась под воду. Он сидел там, в шаге от смерти, пока они пытались заглянуть на его член. Он бы рассмеялся, если бы в этот момент чудовище внутри него не шептало ему на ухо.

Сделай это.

Годами он боролся с этим голосом, надежда увидеть своих братьев и сестер подталкивала его не сдаваться. Продолжать дышать, когда его тело было настолько измучено и разрушено, что каждый вдох причинял боль. Но в ту ночь Лойс призналась ему в любви, снова отнимая у него то, что она отнимала столько лет, и он потерял волю. Он был изможден. Не более чем пустая оболочка.

Женщина вышла из воды, ее лицо было мокрым, когда она наклонилась к другой женщине и прошептала что-то.

Слезы затуманили его глаза, Зевандер стиснул зубы и прижал лезвие к ребрам.

Громкий топот приближающихся сапог не сломил его решимость, пока грубые руки не схватили его за руки, и лезвие не упало в

Мышцы Зевандера напряглись, когда его вытащили из ванны и заставили встать на ноги. Холодный воздух обдавал его, его обнаженное тело дрожало, пока он стоял на обозрении перед двумя соляссионскими солдатами.

— Тебя вызвал король Джерет.

Его голова все еще пребывала в состоянии покорности, их слова не проникали в его сознание, и, почти не реагируя, Зевандер обернулся, чтобы поискать в ванне свой упавший клинок.

Когда его тело дернули назад, он замахнулся на солдата, который удерживал его от той безмолвной пустоты, к которой он так отчаянно стремился. Он нанес мощный удар по носу солдата, и брызги крови разлетелись по его лицу. Трое солдат повалили его на пол и зажали руки за спиной.

- Ты оденешься и приготовишься предстать перед своим королем, как тебе было велено.

- Он не мой король. Он никогда не будет моим королем!

Кулак ударил его по лицу и врезался в щеку. Рыча, Зевандер лягался и извивался, борясь за долю секунды, когда он сможет достать тот клинок и покончить с этим.

Еще один жестокий удар по щеке, и вспышка света сменилась тьмой.

* * *

Холодное, мертвенное ощущение охватило конечности Зевандера, когда он стоял перед королем Джеретом; голос того был не более чем скрипучим шумом, гудящим в его ушах. Вызов короля не был чем-то новым. За последние несколько лет Зевандера вызывали много раз с вопросами о новых глифах. Каждый раз его отправляли обратно в ту же убогую обсерваторию.

Его взгляд оставался прикованным к охраннику, стоящему не более чем в двух шагах от него спиной к Зевандеру. Новое лицо, которое Зевандер не мог вспомнить, чтобы видел раньше. Молодое.

И глупое, учитывая, что он носил клинок на правой стороне бедра.

Все охранники знали, что нужно носить оружие подальше от сопровождаемых заключенных или перекрестно — за исключением, похоже, этого.

— Какие новости у тебя для меня? — спросил Джерет у Лойс, стоявшей рядом с Зевандером.

Доли секунды.

Этого — всего этого хватило бы, чтобы взмахнуть тем клинком вверх и перерезать ее драгоценную вена витаэлис.

Удар, разрез. Удар, разрез. Удар, разрез.

Эти слова играли с ним, пока он стоял зажатый между ней и Тероном слева от него, чуть позади стражника. Другой раб за последние два десятилетия стал для него не более чем незнакомцем

Возможно, он не попытается его остановить.

- Ваше Высочество, могу вас заверить, мы все ближе к тому, чтобы узнать правду о его визитах в Калигорию.

Удар, разрез. Удар, разрез.

- Я спрошу еще раз. Какиеновостивы принесли сегодня? - Слова прозвучали как угроза, но Зевандер и раньше каждый раз выслушивал ее оправдания. Слышал, как хитро она разговаривала с королем, убеждая его в своих лживых словах.

Правда заключалась в том, что Зевандер не проникал в Калигорию уже десятилетиями. С той самой первой ночи, когда Терон напоил его эликсиром, пока он лежал связанный.

- Мне не интересны те же скучные новости, которые ты приносишь каждый раз, когда тебя вызывают. - Он ударил кулаком по трону. - Что изменилось?

Скованный цепями перед ним, Зевандер дрожал. Что еще ему оставалось терять?

Удар, разрез. Удар, разрез.

Еще не успев осознать свои действия, он бросился к стражнику и выхватил кинжал у него с бедра. Одним плавным движением он приставил лезвие к той драгоценной вене, почувствовав дрожащее дыхание, вырывающееся из ее губ, пока она боролась, пытаясь сохранить самообладание.

- Назад, мальчик! — король Джерет вскочил на ноги. - Сейчас же!

Зевандер скрипнул зубами. Убийство ее станет поводом для казни, особенно учитывая, что она не доказала, что он обладает какой-либо особой силой. Тем не менее, перспектива самой жестокой смерти казалась ему более привлекательной, чем возвращение в ее Гилдону.

- Ну так давай. Перережь мне вену. Я знаю, что ты об этом мечтал, — дразнила она.

- Ты наполовину оргот. Перерезать тебе вену — это верная смерть. - Хотя его голос звучал напряженно, рука оставалась тверже, чем он мог себе представить, пока он наблюдал, как окружающие стражники сжимают кольцо вокруг него.

- Возможно, ты вспомнишь, что я сказала тебе в первый день твоего прибытия в Гилдону. Я научилась защищать свои уязвимые места. В этом отношении мы с тобой оба прокляты.

- Как это?

- Немедленно отойди от генерала! - Вынув меч, один из стражников приблизился медленными и размеренными шагами.

- Перерезать эту вену бесполезно, — продолжал генерал Лойс. — Она зачарована, чтобы исцеляться.

- Ты лжешь, — прохрипел он.

- Это правда. - На этот раз заговорил маг, стоявший рядом с королем Джеретом. - Я снабжал ее эликсиром, который она пьет каждую ночь.

- Давай, порежь меня. Будет больно, но только на мгновение. Не так, как твои раны.

Зевандер ослабил хватку и, рыкнув от разочарования, толкнул ее вперед.

Двое стражников бросились к нему: один схватил его за руки, а другой вырвал клинок из его руки.

Он не стал с ними бороться. Это было бесполезно. Позже он понесет за это наказание, а в следующий раз она, возможно, зайдет слишком далеко. Может быть, гнев возьмет над ней верх, и она вместо этого перережет ему горло.

- Хватит этих театральных выходок. - Король махнул рукой своему магу. - Проверь его ладонь.

Высокий маг Джерета осторожно подошел, его одежды колыхались за спиной, когда он спускался с подиума. Он поднял руку Зевандера, перевернув ее ладонью вверх. Небольшая капля вивикантема успокоила зуд, все еще мучивший ладонь Зевандера от желания снова взять в руки тот клинок. Втирая жидкость в кожу, маг поднес к глазу лупу, изучая шрамы, точно так же, как и в прошлый раз, когда Зевандер стоял перед королем. - Я ничего не вижу. Никаких новых узоров или символов.

- Ваше Величество, пожалуйста⁠—

- Хватит. Я дал тебе достаточно времени. Король Сагарин предложил еще десять тысяч человек для нашей армии против захватчика Кестеллиаса в обмен на него.

Зевандер нахмурился и поднял взгляд с пола.

- Двадцать тысяч человек не гарантируют вам победу. Вы это знаете. Таинственная магия, на которую, я уверен, способен Зевандер…

- Я солгал. - Голос, прервавший его, на этот раз не принадлежал Зевандеру.

Нет. Голос принадлежал Терону, который дрожал, стоя рядом с ним.

- Я солгал насчет глифов. Это Калигория. Я предоставил ампулы, которые лишили его сознания.

Король Джерет нахмурился, глядя на него. - А что насчет глифов на

Он залез в свою мантию и вытащил книгу. - Я украл ее у верховного мага. Я вырезал эти глифы на его ладони.

- Терон, не надо. Не делай этого, — предупредил Зевандер.

Игнорируя его, Терон продолжал: - Когда я услышал, что король Сагарин просил об его освобождении, я рассказал генералу Лойс о глифах.

- «Какой мотив мог заставить тебя вырезать бесполезные глифы на моей ладони? - Я задал этот вопрос в надежде, что они заметят явные нестыковки в его рассказе.

- Они бесполезны только для тех, кто так их воспринимает, — сказал он, и в его словах чувствовался скрытый смысл. - Я надеялся, что Лойс сама их заметит, но ты их довольно хорошо скрыл.

Ложь, но он ответил с легкостью человека, который прорепетировал этот момент в уме десятки раз.

- Зачем вы это сделали? — спросил Джерет.

- Я завидовал, Ваше Величество. - Дрожь в голосе Терона сказала Зевандеру, что он был напуган. - Я слышал о предыдущих попытках короля Сагарина добиться его освобождения и хотел сорвать их.

Джерет повернулся к своему магу. - Они светились под вивикантемом. Наверняка, ложные глифы не выглядели бы так.

Маг на мгновение задумался. - Если они связаны с его родословной, то вполне возможно.

- Откуда Терону это знать? — возразила Лойс. - Он лжет. Он не вырезал их на теле Зевандера.

- Лжет он или нет, факт остается фактом — ты не создавал новых глифов уже два десятилетия. Сагаерин утверждает, что его единственный интерес к этому молодому человеку связан с его матерью. Вместо того чтобы полагаться на бесполезные утверждения о магии, я гораздо больше предпочитаю гарантии людей. Я приму предложение Сагаэрина. Зевандер Райданн из Никстероса, настоящим ты освобождаешься от наказания по приказу короля.

Колени Зевандера подкосились, и он упал на пол. Свобода.

Свобода.

Свобода.

Он поднял скованные кандалами руки и сквозь слезы уставился на струпья и мозоли там, где кожа свыклась с металлом.

Взгляд, который он бросил на Терона, был мимолетным, но сильным — он ударил его в живот, словно острый клинок. Другой раб стоял, дрожа. Испуганный. Его лицо было белым, как свежий снег.

Лойс убьет его. Медленно. Болезненно.

Зевандер повернулся к генералу, сдавленным горлом умоляя его промолчать, но вытолкнул из груди застрявшие слова. - Я останусь. Не трогай Терона, и я откажусь от предложения.

- У тебя нет выбора в этом вопросе, — презрительно усмехнулся маг. - Решение уже принято.

Зевандер на коленях подполз ближе к королю. - Я требую освободить моих друзей.

Король Джерет рассмеялся и отмахнулся. - Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования.

- Ты ошибаешься, — смело сказал Зевандер. - Я знаю, кем для тебя является самозванец из Кастеллии. Я знаю, почему ты так жаждешь его смерти. Это секрет, который умрет вместе со мной, если ты дашь свободу четырем моим друзьям.

Глаза короля сузились, как у змеи. - Я мог бы отрубить тебе голову за такую угрозу.

- Мог бы, да, — дрогнул голос Зевандера. - И я с радостью встретил бы быстрый клинок. Но это не принесет тебе двадцать тысяч воинов от короля Сагарина.

- Очень щедрое предложение дляраба. - Презрение капало из голоса мага, как яд. - Возможно, тебе стоит проявить немного смирения.

- Я понес наказание за преступление, которого не совершал.

- Каких четырёх? - Король протянул свой кубок, и, не колеблясь, его виночерпий бросился вперед, чтобы наполнить его. - В конце концов, какая разница — четверо рабов? Вы все бесполезны.

- Ну, тогда поспеши. - Маг отвернулся, его одежды заплясали вслед за ним. - У меня есть дела поважнее.

- В шахтах трое. Их зовут Казимир, Равецио и Торрин. А еще…» Он бросил на него лишь мимолетный взгляд. - Терон.

Лойс шагнула вперед. - Ваше Высочество, по моему мнению, Терону не следует даровать свободу. Он солгал королю.

- Согласен, — сказал Джерет скучающим тоном. - Я дарую свободу остальным троим. Терон должен быть наказан.

Зевандер повернулся к другому рабу, лицо которого стало мертвенно бледным, а тело дрожало так сильно, что удивительно, как он удержался на ногах. - Я умоляю, Ваше Величество. Генерал Лойс подвергнет его жестокому обращению.

- Он признался в своих лживых показаниях. - Как и раньше, король отмахнулся рукой и откинулся назад, чтобы сделать глоток вина. - Ему будет счастьем просто остаться в живых. Дело закрыто. Приведите троих из шахт и подготовьте их к освобождению.

- Я отказываюсь! — Зевандер вскочил на ноги, и его цепи зазвенели.

- Стража! Уберите его с моих глаз.

Когда двое стражников схватили Зевандера за руки, Лойс подошла к нему. - Я позабочусь, чтобы он остался жив, — прошептала она.

ГЛАВА 72 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Зевандер смотрел на мерцающую тень пламени, танцующую по безжизненным серым стенам хранилища.

Кто-то, должно быть, освободил его.Это было единственное разумное объяснение тому, как Терон оказался на свободе.

- Ну же, — сказал знакомый голос сзади, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть Кадавроса, стоящего в дверном проеме, его глаза светились, как у животного, несмотря на то, что он принял облик Аластора. — Зачем скрываться от правды?

Что за правда? - Едва Зевандер задал этот вопрос, как в его мысли проникло видение.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользят по символам.

Мор саманет. Слова, которые когда-то сказал ему Терон.

Смерть ждет.

- Что это? — спросил Зевандер у Долиона, стоявшего рядом, не решаясь потянуться к загадочному замку.

- Гроб скорби. Проклятый дар скорби и вины. Что бы там ни было, открытие будет болезненным. Это я точно знаю, - сказал Долион.

Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. - Тебе не нужно это открывать.

Зевандер зажмурил глаза и покачал головой. - Нет. - Он повернулся и направился к двери, но резко остановился, когда тот самый черный ящик из его воспоминаний появился на полу, преградив ему путь.

- Открой его, — призвал Кадаврос.

Зевандер уставился на него, медленно качая головой.

Скорпион на его спине зашевелился, перебрался по позвоночнику, сорвался с кожи и вылез на пол.

- Я видел тьму в твоем уме,Убийца. Тени, которые преследуют каждую твою мысль. Вечный ад,

- Не делай этого, — предупредил Зевандер, но когда Кадаврос положил руки на крышку, глаза Зевандера закрылись, и в его уме в быстрой последовательности промелькнули новые воспоминания.

Щелчок замка. Открытие крышки дрожащими руками. Отрезанная голова Терона . Ужас, пылающий в его единственном молочно-белом глазу. Длинные клочья разорванной плоти, свисающие с шеи, свидетельствующие о том, что она была оторвана. Зубчатые следы, подтверждающие опасения Зевандера — генерал Лойс скормила его своим питомцам. Еще раны. Неестественные раны. Участки отсутствующей кожи. Отсутствующий глаз. Ухо, которое, судя по всему, было оторвано не острыми зубами, а небрежным рывком сильных рук. Деформация носа, где кожа и хрящ выглядели так, будто их расплавили.

Он страдал.

Боги, он, должно быть, страдал.

Зевандер открыл глаза как раз в тот момент, когда Кадаврос откинул крышку, и пауки, сотни пауков, высыпались из ящика, окружив его, пока Зевандер отступал все глубже в хранилище. Зевандер вызвал свое пламя, создав вокруг себя защитный ореол. Пауки зашипели и приподнялись на задние лапки, но не осмелились пересечь его.

- Она мучила его в течение нескольких дней после того, как тебя освободили. Не с намерением удержать его, как она поступила с тобой, а чтобы каждый день уничтожать маленькую часть его. Голодал. Был изуродован. Над ним надругались так, что даже боги побоялись бы произнести это вслух.

Зевандер покачал головой. - Откуда ты это знаешь?

- Из твоих мыслей. Кто-то тебе рассказал. Ты решил забыть.

- Я предупреждал его. Я умолял его молчать.

- И все же он заговорил. Ради тебя. - Кадаврос поднялся на ноги, его тень растянулась над Зевандером, словно темная грозовая туча.

- Я никогда не просил его об этом. Я предложил отдать своюсвободуза человека, которого едва знал, — прорычал Зевандер. - Человека, который ударил меня ножом в спину!

- Человека, которого, несмотря на его недостатки, ты считал братом. Человека, которого ты знал дольше, чем собственного брата или отца, если на то пошло.

Острая, мучительная боль пронзила спину Зевандера, и он рухнул на колени. Жгучая жара пронзила его вены, как лесной пожар, и Зевандер стиснул зубы, когда она вонзилась в его мышцы, словно лезвия. Он обернулся и увидел, как огромный скорпион приподнимается для нового удара, и прежде чем Зевандер успел увернуться, жало вонзилось ему в ребра, руку, спину.

Он выдал рев боли, когда оно наносило ему удар за ударом.

- Ты знал, что скорпион невосприимчив к собственному яду? - Кадаврос стоял внутри круга пламени, его босые ноги скользили мимо Зевандера, когда он шагал рядом с ним. - И все же, когда они окружены огнем, они жалят самих себя. Снова и снова. Отчаянное стремление к смерти, когда нет способа спастись от своих страданий.

Руки Зевандера дрожали, пока он пытался удержаться на ногах, пока металлическое жало вновь вонзалось в его плоть. Он рухнул на пол, его тело дернулось, скрутившись в комок. - Он был настоящим. Я видел его. Он, блядь, ударил меня!

- Ты сам себя порезал. - Как только он произнес эти слова, воспоминание пронзило сознание Зевандера, словно гноящаяся рана. Он поморщился при виде себя, стоящего в одиночестве посреди деревни Фоксглоув, ледяной дождь лил на него, когда он провел собственным клинком по животу. Как он порезал себе руку, проходя через разбитое окно пустой лавки свечей. Его губа скривилась от отвращения, камни пола под ним размылись, когда он уставился в пустоту, погрузившись в воспоминания.

- Вина, которую ты нес все эти годы, ад, живущий в твоем уме, разрастался в тебе, как гниль. Ваэлора, бедная Ваэлора. - Голос Кадавроса звучал отдаленно под гулом крови, пульсирующей в ушах Зевандера. - Отец, которого ты не смог спасти. Мать и братья с сестрами, которых ты не смог защитить. И Терон. Она убила его, когда он заступился затебя, когда он добровольно выбрал пытки, чтобы обеспечить твою свободу, и твой разум не может простить тебя за это. Отсутствие вивикантема воскресило это воспоминание с такой жестокой ясностью, что ты даже не можешь смотреть на это. - Кадаврос опустился на колени рядом с ним, и в его глазах, устремленных на него, читалось сострадание. - И в момент твоей наибольшей слабости твой собственный яд уничтожил тебя. Разъел тебя изнутри. - Скорпион отступил, готовясь к новому удару, и Кадаврос вытянул руку, блокируя атаку. Кончик жала коснулся его ладони, но не смог пробить ее. Кадаврос поднял нос в воздух и понюхал. Он протянул другую руку, и вивикантем, который Зевандер засунул ему в карман, выскочил в ладонь мага. Кадаврос улыбнулся, поднимая его перед собой. - Пришло время обнять эти огни. Вспомнить ту боль, которую ты испытал, пока два короля безразлично наблюдали. Убийца не испытывает сочувствия или вины. Он не скорбит и не любит. Это самоуничтожение заканчивается сейчас. Нам нужно уничтожить заклятие.

ГЛАВА 73 МАЭВИТ

- «Почему я снова здесь? - Схватившись за лоб, Корвин взглянул на небо, а затем снова на землю, стоя зажатым между жрицей и Алесией на поляне, откуда нам гораздо лучше просматривалась вершина горы.

Скрестив руки, Алесия пожала плечами. - Я подумала, раз ты хорошо ладишь с лошадьми, то, может, сможешь помочь Мэйвит.

Я бы посчитала ее логику забавной, если бы моя голова в тот момент не была заперта паническим состоянием.

- Лошади? Да. - Его взгляд снова скользнул вверх, словно Райвокс мог наброситься в любой момент. - Неестественное чудовище, которое следует за тобой? Нет. Я бы даже не знал, с чего начать.

- Ну, как насчет нескольких полезных советов? — сказала Алеисия. - Это было бы началом.

- Подожди? Не плевать против ветра? Э-э-э…» Он покачал головой. - Постараться не злить его?

С стоном Алеисия закатила глаза. - Ну, если ты не собираешься помогать, то можешь и уходить.

- Разве она не та мистическая всезнающая женщина из гор? — спросил он, указывая на жрицу.

Эритания фыркнула. - Я уже говорила Мэйвит. Я могу показать ей,какпользоваться перчаткой. Но я не знаю, как оседлать зверя. - Она махнула

- Сейчас? - Корвин отступил назад, пальцами играя с пером, которое он носил накануне вечером и не удосужился снять. - Разве нам не следует как-то подготовиться? Может, приготовить козла на случай, если он проголодается?

Вздохнув, я откинула голову назад и прочистила горло, щеки горели от унижения. Я свистнула Райвоксу, и когда он не появился сразу, я взглянула на нее. - Возможно, он решил проигнорировать меня на этот раз. Он немного упрямый. Это действительно раздражает.

- Он еще и огромный, — добавила Алеисия. - Может, дашь ему минутку?

Через мгновение огромная крылатая тень прорезала облака, и Райвокс выдал пронзительный крик.

Жрица улыбнулась, повернувшись ко мне. - Они упрямы, но верны.

Райвокс приземлился с грохотом и встряхнул перьями, растягивая их в обе стороны.

- Боже мой, к его размерам так и не привыкнешь, правда? - Корвин нервно хмыкнул и отступил на несколько шагов.

Райвокс хрипло закаркал и потер клювом о камень под ногами.

Жрица подошла к нему ближе: - Перчатка соединяет вас двоих. Душа с душой. Прикоснись к нему.

С нетерпением я шагнула к нему и протянула руку, проведя ладонью по его шероховатым чешуйкам. Сильная вибрация пробежала по моей ладони, и я отдернула руку, нахмурившись. Я снова протянула руку, и словно наши сердца бились в унисон, я почувствовала ровный стук на тыльной стороне ладони, поднимающийся по руке к груди. Райвокс задрожал, но не прервал нашу связь.

- Хорошо. Он чувствует тебя. Теперь забирайся на него.

Я резко отдернула руку и провела взглядом по всей длине его тела. Стена чешуи и перьев, которая, должно быть, достигала пятнадцати метров в высоту. - Забираться на него?

- А как еще, по-твоему, можно оседлать Корвугона?

В этом-то и была проблема — я еще не дошла до того, чтобы представить себя верхом на нем, не говоря уже о том, чтобы залезть ему на спину. При мысли о том, что я могу упасть, в груди забурлила головокружительная волна тошноты.

Она быстро схватила меня за руку. - Ты хочешь его найти или нет? - Она снова прижала мою руку в перчатке к Райвоксу. - Залезай на него.

Выдохнув, я вцепилась пальцами в его чешуйки, шершавые на ощупь, как наждачная бумага. Словно угадав мои намерения, он опустил голову и стал ждать. Я вцепилась ногтями в чешуйки и легко подтянулась по его телу, пока не достигла спины — плоского участка между крыльями, — где и устроилась.

- Найди что-нибудь, за что можно ухватиться. Крепко.

Сквозь массу чешуи и перьев я разглядела два маленьких рога, изогнутых назад от его шеи, словно специально созданных, и слегка наклонилась вперед, чтобы ухватиться за них. Странная вибрация загудела в моей ладони, вены перчатки засияли, и Райвокс резко шагнул вперед, прижимая меня к своему телу. Сердце ударилось о ребра, стуча в такт страху. Не смея смотреть вниз, я закрыла глаза и дышала через нос. Ветер развевал мои волосы, пока я пыталась успокоиться.

- И что теперь? — прохрипела я.

- Теперь поговори с ним.

- Поговорить с ним? Есть какой-то язык, на котором я должна говорить?

- Он не говорит ни на каком языке. Он знает твои мысли. Поговори с ним своим разумом.

Как бы глупо это ни звучало, я кивнула и закрыла глаза. -Райвокс? Доставь меня к Гниющему дереву.

Длинный, тягучий скрежет заскрипел у меня в ухе, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как Райвокс снова чистит свои перья.

- Не думаю, что перчатка работает. - Я посмотрела вниз, где Эритания стояла рядом с Алейсией и Корвином, и у меня скрутило живот от высоты. - Похоже, он не понимает, что я говорю.

- Попробуй другую команду! — крикнула она в ответ.

- Другую команду, — пробормотала я. - Ладно.Перестань чистить перья.

Райвокс откинул голову в сторону и медленно опустил лапу, которую чистил.

- Заточи клюв о камни.

Его голова дернулась вперед, и, как и при первом приземлении, он поскреб клювом по острым камням.

- Итак, похоже, он все-таки понимает. - В голосе жрицы слышалась нотка веселья, и я обернулась и увидела, как она улыбается мне.

- Отвези меня к Гниющему дереву.

Глубокий, гортанный рык прогрохотал в его груди, и он выдал карканье, но не сдвинулся с места.

-Райвокс, отвези меня. К. Гниющему дереву. -На этот раз я произносила каждое слово отчетливо.

Он сделал шаг вперед.

Я скользнула по его спине, пытаясь снова ухватиться за рога, и выдохнула дрожащим дыханием.

- Что случилось? - На этот раз спросила Алеисия.

- Я твердо верю, что он отказывается меня везти.

Жрица пожала плечами. - Ну, тогда. Ты получила свой ответ. В конце концов, нельзя заставить дракона отвезти тебя куда-то. Они же больше.

- И злобны, — добавил Корвин.

Скрежеща зубами, я хмуро посмотрела на его шею. -Зевандер в опасности. Мне нужно попасть к Гниющему Древу. Прямо сейчас.

Но упрямое чудовище по-прежнему отказывалось двигаться!

- Похоже, Морсана выбрала для тебя упрямого. - Хихиканье жрицы раздражало меня. - Как жаль. Если тебе все равно, я сейчас вернусь в деревню.

Я бросила на нее гневный взгляд. - Ты не собираешься показать мне, как на нем ездить?

- Похоже, он не собирается тебя никуда везти.

- Ну, а как мнезаставитьего отвезти меня куда-нибудь?

- Я не совсем уверена. Морсана никогда не даваламнесобственного Корвугона. - В ее голосе слышалась горечь, когда она улыбнулась мне в ответ. - Я знаю только из книг.

Я уставилась на покрытую перьями шею моего упрямого птичьего дракона и фыркнула.

- Послушай меня. Я знаю, что тебе не очень нравится Зевандер, но мне он нравится. Нам нужно вернуться к нему домой⁠—

Райвокс резко наклонился вперед и поднял крылья. Одним взмахом мы взмыли вверх, и я прижалась к нему всем телом, сжимая рога белыми костяшками. Тошнота и головокружение кружились в моих чувствах, а ветер обрушивался на макушку. Мои бедра обжигались о его чешуйки, когда я впивалась коленями в его тело. Он взмывал все выше, пока мой плащ не смог больше защитить меня от холода, и мое дыхание превратилось в густой белый туман. Я не спускала глаз с его чешуи, цепляясь за него, и, наконец, он выровнял полет. Я с трудом выдохнула и набралась смелости,

Впереди нас возвышалась вершина горы, и внизу, осмелившись заглянуть вниз, я смогла разглядеть сквозь густые облака лишь три маленьких точки, где они стояли. Отдаленные звуки их криков и аплодисментов не вызывали чувства победы, они лишь пробуждали завистливое желание вернуться на землю. Голова закружилась, мир наклонился, и я зажмурила глаза, надеясь, что оно пройдет.

Райвокс взмахнул крыльями, его тело слегка наклонилось вверх, заставляя меня крепче вцепиться, и он приземлился с внезапным стуком. Зарывшись лицом в его перья, я дрожала, когда отрывалась от того места, где зарылась лицом в его перья, и обнаружила, что мы приземлились на выступающий участок скалы. Костяшки пальцев заныли, когда я наконец высвободила их из-под его рогов и выпрямилась.

Райвокс опустил голову, как и раньше, и я соскользнула с его шеи, неуклюже кувыркаясь по его шероховатым чешуйкам. Камень ударил меня по коленям, и по костям пробежала волна боли, когда я с грохотом приземлилась на поверхность. Опустившись на четвереньки, я перевела дыхание, успокаивая колотиющееся сердце, затем поднялась на ноги и огляделась. В неглубокой пещере перед нами возвышалась стена из ветвей и костей, среди которых был череп, безжизненно устремленный на нас.

- Куда ты меня привел? — спросила я, вглядываясь в тошнотворный участок неба и гор позади нас.

Грубый толчок его клювом заставил меня споткнуться и пошатнуться вперед, к той стене из нагроможденных костей и ветвей.

Нахмурившись в ответ, я осторожно подошла к ней и уставилась на плотное переплетение, напоминавшее мне гнездо. - Это твой дом, да?

Он фыркнул и взъерошил перья, словно был в восторге от того, что показывает мне это.

Взявшись за кусок кости, я подтянулась и ступила на изогнутую ветку. Я снова протянула руку, тянулась и шагала вверх по высокой стене, пока, наконец, не достигла ее вершины. Внутри, уютно уложенные, лежали два яйца с черной чешуей — точно такие же, как то, из которого вылупился Райвокс.

Улыбаясь, я оглянулась на него. - Они твои. - Я огляделась в поисках другого Корвугона, который мог бы летать поблизости, но там был только Райвокс. Возможно, они прибыли так же, как и он. - Ты отец.

Он снова взъерошил перья и взмахнул крыльями, излучая гордость.

Улыбка на моем лице исчезла из-за беспокойства, все еще скручивающего мне живот. - Райвокс, мне нужно, чтобы ты доставил меня к тому дереву.

Он расправил крылья и взлетел вверх, исчезнув за горой.

Оставив меня там, наедине с его яйцами.

- Нет, — пробормотала я, спускаясь с гнезда. - Нет, нет, нет. - Добравшись до площадки, я подошла к ее краю, гадая, смогу ли я спуститься вниз.

Головокружительная высота, дна которой не было видно с того места, где я стояла, заставила меня снова отступить. - Райвокс! — крикнула я, ища его взглядом в небе. - Райвокс, вернись!

Секунды тикали.

Минуты.

Я сосредоточилась на свистящем глифе, но сухость в горле приглушила его обычно резкий звук.

Страх нарастал в груди: прошло уже почти час, а он все еще не вернулся.

- Райвокс! — крикнула я снова, голос мой был хриплым и скрипучим.

Страх обострился и скрутился в гнев, пронзивший меня, словно лезвия. Я могла думать только о Зевандере. Мне нужно было найти его.

- Райвокс! — закричала я, и в ответ раздался рык, но не тот, что я слышала раньше. Медленно обернувшись, я посмотрела вверх по стене гнезда и увидела огромную ящерицу, по крайней мере, в четыре раза больше меня, сидящую на краю над головой. Снова мои мышцы сковало дрожью, дыхание замерло в легких. Своими когтистыми чешуйчатыми пальцами она засунула одно из яиц себе в щеку, создав на лице несимметричную выпуклость.

- О, нет. Нет, не смей. - Я призвала в память костяной глиф, и когда он развернулся на земле, только один глаз ящерицы сместился, а другой остался устремленным на меня, словно она оценивала, помещусь ли я в другую щеку.

Я могла бы.

Без труда.

Но не без борьбы.

Я занесла кнут, и ящерица вздрогнула, но не убежала.

Глубокое рычание закрутилось в ее горле, задев мои нервы, и я резко ударила кнутом по ее боку. На ее чешуйчатом теле расцвела рана, и ящерица выплюнула яйцо на землю. Она сползла по стенке гнезда к нему, и я снова взмахнула кнутом, на этот раз ударив ее по носу.

Ящерица выпустила рык и бросилась на меня.

Взрыв Аэриза отбросил ее назад, но не прежде, чем она быстро вскочила на свои когтистые лапы. Когда я откинула руку назад, чтобы ударить снова, что-то вытянулось ко мне и обхватило мою шею с такой силой, что я уронила костяной хлыст. Язык ящерицы протянулся между нами, от моего горла до ее раскрытой пасти, и от давления я начала рвать его руками.

Резкий рывок притянул меня ближе к ее пасти, но я впилась пятками в землю и откинулась назад, затянув ее хлыстообразный язык вокруг моего горла. Перед глазами замигали звездочки, а в груди забилась паника. Крепко сжимая его язык, я призвала глиф смерти. Через несколько секунд плоть и чешуя рассыпались в прах, и в тот момент, когда язык отвалился, я пошатнулась назад, отчаянно пытаясь удержаться.

Но было уже слишком поздно.

Я скатилась с обрыва горы.

ГЛАВА 74 ЗЕВАНДЕР

Рука Зевандера дрожала, когда он протянул ее к мерцающему Умбравале — единственному барьеру, разделявшему два мира. Он сжал руку в кулак, но чувствовал, как пламя скользит по его венам, хлеща по ладони в попытке вырваться на свободу. Он не вызывал его. Он отказывался, но оно пробудилось от своего сна.

- Как это должно сводить с ума — обладать огромной силой, которой можно манипулировать. - Кадаврос стоял рядом с ним, улыбаясь. Он не призывал глиф и не произносил заклинания. Сила, которую маг похитил, пришла откуда-то изнутри него самого.

Зевандер чувствовал, как она движется, словно чужак в его крови. - Как? — прохрипел он, сопротивляясь тяге, напрягавшей его мышцы — этой скованности, от которой глубоко в костях застревала судорожная боль.

Он посмотрел на свой меч, лежащий на земле вне досягаемости.

- Как я уже говорил тебе, я был заражен амулетом. В ночь ритуала в Эмберфорге я заразил тебя.

- Пламя внутри меня сжигает заражение.

— Это не просто болезнь, обитающая в твоем теле, а древнее проклятие. Злобное проклятие.

— Почему?

— Мальчик не должен обладать силой бога, не имея средств, чтобы обуздать его. Чтобы контролировать его. Ты обладаешь непревзойденной силой, но тело, разум, в котором она обитает, — не более чем плоть и кости. Легко сокрушаемые умелыми руками.

Зевандер скрежетал зубами, отказываясь сдаваться. Он провел годы во власти жестоких рук, жаждавших сломить его. Собрал себя воедино силой воли. Будь он проклят, если позволит кому-то снова попытаться контролировать его таким образом.

- У меня не хватило сил дотянуться до тебя за пределами Умбравале. Только в Калигории я смог уловить ту дремлющую силу внутри тебя. Но лишь проблеск. Всего лишь образец того, что должно было принадлежать мне.

Калигория.

В черепе пульсировало давление, но он призвал в память пропульзир, отчаянно пытаясь не выдать мысль, которая оживала в его голове.

Кадаврос рассмеялся. - Думаешь, твой жалкий глиф сможет удержать меня от твоей головы?

Но когда маг вцепился в тонкую завесу его мыслей, пытаясь пробиться сквозь сопротивляющийся глиф, Зевандер почувствовал сдвиг фокуса, черное пламя, оседающее внутри него.

Калигория была его убежищем от генерала Лойс. Средством спастись от ее издевательств. Чтобы активировать его, всегда требовались боль или эликсиры, но Зевандер научился во время обучения на убийцу погружаться в это темное состояние во время интенсивных допросов. Требовалось лишь немного хитрости. Ему просто нужно было убедить свой разум, что он находится на грани смерти. Эликсиры облегчали задачу, но другим способом было обратить пламя на себя. По сути, это было похоже на задержку дыхания. Ему нужно было самому вызвать это состояние и запереть его внутри груди — тонкость, которую Кадаврос мог не заметить, мог воспринять как сопротивление.

Он почувствовал толчок в сознании, когда Кадаврос пытался прорваться.

Зевандер вытеснил свои мысли, возвращая сознание к пламени, не разжимая кулака. Пока Кадаврос вертелся у него в голове, он позволял пламени кипеть и бурлить внутри себя. Позволял ему подниматься к ребрам, где оно извивалось и скручивалось в костной клетке. Сердце колотилось в груди беспокойным ударом паники. Пульс участился. Дыхание сотрясало его, пока он боролся, чтобы удержать пламя внутри, его скорпион снова шевелился у него за спиной. Его мышцы напряглись еще сильнее, тело дрожало, пот выступил на висках и стекал по ним. Чернильная тьма ползла с краев.

- Что ты делаешь? - Голос Кадавроса был отдаленным звуком, который едва доходил до него, пока Зевандер скользил все глубже и глубже в эту пустоту.

Наконец, он рухнул.

ГЛАВА 75 ЗЕВАНДЕР

Где, черт возьми, я?

Зевандер огляделся по незнакомому окружению в поисках чего-нибудь знакомого. От грубых глинобитных стен и земляного пола исходил резкий запах сырой земли и плесени. Сквозь широкие щели в деревянной двери впереди доносились стоны женщины, и через них Зевандер мог разглядеть две фигуры, занимающиеся сексом. В нос ударила вонь гниения, и, нахмурившись, он уставился на разлагающийся труп крысы на полу .

До его ушей донеслись тихие шепоты, и Зевандер повернулся к небольшому деревянному столику позади себя, следуя за звуками к двум детям, не старше десяти лет, которые сидели, прижавшись друг к другу под ним. Мальчик, бледный и худой, с розовыми глазами и двумя маленькими рожками, торчащими из лба, обладал характерными чертами ребенка-спинделя. Маленькая девочка, прижавшаяся к нему, казалось, страдала от самых ужасных уродств, которые Зевандер когда-либо видел у ребенка: один глаз был черным и впавшим, а лицо — желтоватым и изрезанным шрамами.

Как-то смутно знакомо.

- Я найду лекарство, Мелисара. Я бесконечно много читал. Есть способ очистить тебя, — сказал мальчик, поцеловав девочку в макушку, покрытую грязными волосами.

- Возможно, я все еще смогу войти в родовую линию Матери. - Она уставилась на него, но мальчик, казалось, не обращал внимания на ее уродства, даже не вздрогнул, когда с любовью посмотрел на нее в ответ, поглаживая ее длинные рыжие локоны. - Я могу менять лица, так же, как она когда-то.

- Она — Ниливир. Если бы ее магия крови должна была передаться тебе, к этому времени уже появились бы признаки. - Он нежно поцеловал ее в макушку, где волосы редели у линии роста. - Только знания, изучение свитков, изменят наше положение.

- Ни один Спиндлер никогда не допускался в Дом Мудрецов. У тебя никогда не будет доступа.

- Будет. - Сжав брови, он сжал губы. - Когда-нибудь я стану самым могущественным магом в мире.

- А я буду самой красивой. - Она улыбнулась ему.

Громкий хрипящий крик прервал их тихие шепоты, и Зевандер обернулся к двери спальни, за которой он слышал, как трахаются.

- Я могу заставить его остановиться. Он больше никогда не поднимет руку на нее или на нас, — сказал мальчик, с трудом выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

- Не делай этого, Аластор. У тебя нет силы против него. Это ничего не даст. К тому же мать говорит, что нам нужны деньги.

Зевандер замер при упоминании имени своего наставника — имени, которое, как он думал, было дано ему обманным путем. Он наклонил голову, изучая лицо мальчика, скрытое за длинными черными волосами. Под явными следами недоедания он мог разглядеть там проблеск своего бывшего наставника. Слышал легкое сходство в его юном голосе, когда тот сказал: - Этот гниющий пьяница заслуживает смерти.

Он смотрел на Кадавроса, когда тот был еще мальчиком.

Аластор, должно быть, было его родное имя.

Дверь скрипнула, а затем с грохотом распахнулась, и из нее вывалился мужчина; его нарядная одежда создала у Зевандера впечатление, что он не был рожден в нищете. Он опрокинул кружку эля, наткнувшись на стену, когда направлялся к месту, где прятались дети. - Давай, маленькое чудовище. Покажи мне свою уродливую морду.

Маленькая девочка повернулась к мальчику, спрятав лицо у него на груди.

- Давай, ты, жалкая маленькая тварь. Напугай меня как следует и покажи, где ты! - Незнакомец споткнулся о собственные ноги и упал на пол. Как только он заметил детей, его губы растянулись в злобной улыбке. - Вот ты где. - Откинув губы, он вытянул руку к девочке. - Иди сюда, маленькая сучка!

- Оставь ее

Пьяница схватил ее костлявую ножку и резко дернул, отчего ее тело вылетело из-под стола. Когда она перевернулась, царапая грязь в поисках мальчика, он дернул еще раз, задрав ее платье и обнажив перед ним нижнюю часть тела.

Пьяница схватил ее за волосы и поднял ее лицо к свету.

Из горла мужчины вырвался вопль, когда мальчик бросился вперед и укусил пьяницу за руку. Девочка поползла в противоположном направлении.

- Ты, гребаная крыса! - Пьяница выпустил струю Эриза, которая отбросила мальчика назад, к стене позади него.

Мышцы Зевандера напряглись, когда пьяница обернулся к маленькой девочке, которая лежала, дрожа, и смотрела на своего мучителя из уголка своего здорового глаза. - Ты самое отвратительное существо, которое я когда-либо видела. Тебя следует сжечь.

- «Сегодня ты умрешь, — сказала она тихим голосом.

Сначала Зевандер мог бы подумать, что она — прорицательница, но, обернувшись, он увидел, как юный Аластор тихо вытащил кинжал из ножен, лежавших на столе. Мальчик на цыпочках подошел к ним, его шаги едва слышно стучали по земле, когда он приблизился к мужчине сзади.

Кто? — Пьяница отрыгнул ей в лицо и рассмеялся, когда она поморщилась. — Ты и твой маленький тощий братик? Убиты чудовищем и ее слабым, бессильным⁠—

Мальчик вонзил лезвие ему в затылок и отскочил назад, когда пьяница, задыхаясь, потянулся к его горлу.

Девочка выскользнула из-под него буквально за секунду до того, как он рухнул лицом в грязь. Кровь собралась вокруг него, его тело дернулось, когда последние остатки жизни покинули его.

- Аластор! — прошептала маленькая девочка. - Что ты наделал?

С широко раскрытыми от паники глазами мальчик взглянул на нее, а затем снова на мертвого мужчину. - Он… он собирался… причинить тебе вред.

Ее лицо исказилось от беспокойства, челюсть задрожала. - За это тебя бросят в венозную яму. Он был высокородным.

Ужас в глазах мальчика усилился, и он ползком на четвереньках подполз к мужчине и обыскал его карманы, пока не вытащил маленький камешек вивикантема, свисавший на цепочке. Аластор злобно посмотрел на мужчину, подняв камешек к свету. - Для них это не более чем украшение.

Слова, которые Зевандер сам произносил раз или два.

Мальчик расстегнул цепочку и продел ее через отверстие в белом камне, оставив его свободно лежать на ладони. - Я мог бы принять все сразу. Они обвинили бы меня, а не тебя.

- Нет. Ты станешь Карнификаном.

- Лучше, чем гореть в пламени.

У Зевандера сжался желудок, когда он увидел, как мальчик сунул камень в рот и проглотил его.

- Теперь пути назад нет, — сказал он, сдерживая слезы, и взял руку молодой девушки в свою. - Я люблю тебя, Мелисара. Что бы ни случилось.

- Что ты здесь делаешь? — прорычал голос сзади, и Зевандер обернулся, увидев Кадавроса, стоящего за его спиной.

- Ты солгал о том, кто ты такой, — сказал Зевандер. — Ты был не более чем ребенком-спиндингом.

- Да. Я родился спиндингом. Даже король не знает моего прошлого.

Теперь стало понятно, почему такой могущественный маг, как Кадаврос, критиковал короля и высокородных. Почему разжигание жилы когда-то могло быть для него важным по безобидным причинам.

Благие причины.

- Ты знаешь, что происходит со спиндлингом, когда ему дают чрезмерное количество вивикантема за один раз? - Кадаврос сжал губы в твердую линию, словно сдерживая прилив эмоций. Было странно видеть его таким, ведь Зевандер всегда знал его холодным и отстраненным. — Его магия крови восстанавливается. Но мы об этом не знаем, потому что продолжаем морить наших спиндлингов голодом. Все больше ртов в поисках вивикантема. Все больше борьбы за власть. В конце концов, спиндлинги не бесполезны. Я стал Магелордом. Невозможный подвиг, как мне говорили всю мою жизнь. - Кадаврос подкрался к детям, которые сидели, прижавшись друг к другу на полу. - После этого я довольно легко приобрел способность моей матери красть личности. - Пожирательница лиц, - как её когда-то называли.Сангуидин. Вампирская магия крови, которую моя сестра унаследовала естественным путём. Способность вызывать клыки по своей воле. - Он кивнул в сторону пьяницы, лежащего на полу. - В конце концов, я занял место его сына в качестве ученика в магическом ордене, украв и его личность. Это было не так просто, как пить кровь, как Мелисара. У меня не было клыков, которые я мог бы вызвать для этой задачи, поэтому мне пришлось поглотить их целиком. - Его губы скривились от отвращения. - Отвратительная дилемма. Чтобы скрыть, кем мы были, я стал Кадавросом. А она — Мелантой.

Зевандер замер и снова перевел взгляд на Кадавроса. - Твоя сестра — Меланта. Ученица Магелорда?

В памяти всплыло воспоминание о том, как он сидел в таверне напротив старухи с ужасным уродством. Той самой, которая добилась ареста отца Зевандера. Той самой, которая настаивала на том, чтобы оставить молодого Зевандера по причинам, которые он тогда не мог понять. - Ты надеялся вылечить ее. Таково было твое намерение.

- Мы все начинаем с благих намерений, не так ли? Даже самые мрачные души.

Еще больше откровений всплыло на поверхность, когда Зевандер сложил воедино обрывки мыслей. - Это была она. Убивала проституток в Хижине.

Кадаврос хмыкнул. - Она всегда питала горькую обиду на нашу мать, хотя именно вампирская магия нашей матери давала ей возможность оставаться молодой и красивой, пьющей кровь привлекательных женщин.

- Почему фламмапул? Она использовала его, чтобы убить их.

Старый маг вздохнул. - Она ненавидела конфликты. Ей было проще соблазнять своих жертв в публичных домах. Никаких ритуалов или церемоний, ни насилия, ни древних заклинаний. Просто голод и желание ходить среди других магов, не подвергаясь осуждению. Фламмапул просто не давал им сражаться. В детстве Мелисара была нежна, как бабочка. - Тень промелькнула в его глазах. - Мир сделал из нее чудовище.

- Зевандер? - Голос Мэйвит заставил Зевандера резко обернуться, ища ее.

Небольшая хижина размылась и сдвинулась.

Зевандер стоял перед огромным деревом, ствол которого был шириной примерно с тот дом, в котором он находился всего несколько мгновений назад. Он уставился на темную дупло, вспомнив, что видел его однажды раньше. Несколько недель назад, в лесу.

- Зевандер? — отдаленный голос Маевит позвал его изнутри дерева.

- Ну же, — подтолкнул Кадаврос. — Найди ее.

Не колеблясь ни секунды, Зевандер шагнул вперед и вошел в дупло дерева.

ГЛАВА 76 МАЭВИТ

Протянув руку, я смотрела, как уступ удаляется. Ветер обрушился мне в спину, платье развевалось вокруг ног, пока я падала.

Вниз, вниз, вниз.

Из моего горла вырвался крик — бесполезный и тщетный, пока я продолжала падать навстречу тому, что в конечном итоге станет мучительной смертью. Я только надеялась, что мое тело сдастся, что я смогу погрузиться в темноту, прежде чем удариться о землю.

Воздух вырвался из моей груди, когда позвоночник ударился о твердую поверхность, и желудок поднялся мне в горло.

Уже? Наверняка гора была выше. Когда я перевернулась, чтобы откашляться, мои пальцы сжались вокруг перьев. Мягких черных перьев. Срыгивая и давясь, я перевернулась на живот, хрипя и кашляя в поисках глотка кислорода, пока ветер не пронесся надо мной, словно вор, унося воздух в жестоком шквале. Я уткнулась лицом в Райвокса и задыхаясь вдохнула, подтянув колени к груди. Вцепившись когтями в чешуйки, я пробралась к рогам, пока ветер рвал мне лицо. Укрепившись, я выдохнула с дрожью и закрыла глаза.

Опустившись на колени, ни разу не отрывая рук от рогов, я посмотрела и увидела, что мы улетаем прочь от гор.

Надеюсь, к Гниющему Дереву.

* * *

Расстояние, на преодоление которого ушли бы дни, заняло у Райвокса, мчавшегося по небу с головокружительной скоростью, всего несколько часов. Ноги дрожали, когда я слезла с его спины, и чуть не подкосились, когда мои ботинки наконец коснулись земли. Я бы поцеловала ее, если бы мы не стояли прямо посреди Пожирающего Леса.

Когда Райвокс выпрямился, вид, который он закрывал, заставил мой желудок скрутиться в узел. Сквозь белый туман виднелось высоченное дерево, обветшалое и суковатое, как и все остальные в лесу. Но что выделяло его среди прочих, так это его размер и то, как его корни торчали из земли, словно маленький лабиринт, устремляясь к зияющей дыре в стволе. Я сглотнула, не отрывая глаз от этой темной полости, пока осторожно приближалась к ней.

Райвокс шел рядом со мной, тихо рыча в горле.

Переступая через толстые, сучковатые корни, я окинула взглядом окружающие деревья в поисках Зевандера, но обнаружила лишь зловещую тишину леса. Когда мы подошли к входу, Райвокс опустил голову, понюхал воздух; его тело было слишком большим, чтобы пройти через отверстие, которое, казалось, готово было проглотить кого-нибудь целиком. Он снова зарычал, и я положила руку ему на шею, чтобы успокоить его.

- Все будет хорошо. Может, мне повезет, и его там даже нет. - Я нервно рассмеялась, заглянув в отверстие, где мерцающий свет освещал лестницу, покрытую чем-то похожим на кожу и уходящую под землю. Примерно через каждые десять ступеней гладкие чаши цвета слоновой кости, которые, казалось, были вырезаны из кости, содержали хворост и пропитанную маслом ткань, потрескивающие под небольшими пламенами. При том скудном свете, что был, лестница изгибалась за стеной, пространство вокруг которой было настолько темным, что почти поглощало этот небольшой луч света.

- Я скоро вернусь, — сказала я Райвоксу, а затем осторожно проскользнула внутрь, проводя взглядом по паутинам, которые заметила над головой. Хотя я уже немного привыкла видеть их, когда навещала Бранимира, этот вид все равно вызывал дрожь по моей спине.

Когда я сделала первый шаг, моя рука коснулась небольшого поручня, поверхность которого была слишком гладкой, чтобы быть деревянной. Я взглянула вниз.

Это было не дерево, а кожа.

Это напомнило мне о трупах, которые часто находили на опушке леса, лишенных кожи.

Отдернув руку, я прижала ее к себе и на цыпочках спустилась вглубь дерева. Тревожное ощущение, что за мной кто-то наблюдает, вызвало мурашки по коже. Или, может быть, это был холод, поглощавший меня по мере того, как я продвигалась все глубже.

Лестничная клетка выходила в огромное, похожее на пещеру пространство, высоту которого было невозможно оценить из-за густой паутины над головой.

Я шагала осторожно, стараясь не приближаться к нитям паутины, свисавшим ниже. В паутине на шелковистой тонкой нити болтался похожий на кокон комок, сохранивший форму тела, запертого внутри.

Зевандер?

Я огляделась в поисках чего-нибудь, чтобы перерезать паутину, и подняла руку с острыми металлическими клыками на перчатке.

Быстрыми взмахами я разрезала паутину, которая, казалось, совсем не прилипала к чешуйчатой поверхности перчатки. Вместо этого она падала на землю мелкими клочками, обнажая мистера Термана, деревенского плотника, и его полуразложившееся лицо.

Скривившись от отвращения, я отступила назад.

Его глаза широко раскрылись.

Я резко выдохнула, уставившись на черноту его зрачков, которая перетекала в радужку и склеру.

Он заерзал в коконе и издал рычащий, стонущий звук.

Медленными и осторожными шагами я отступала назад, прочь от него, и продолжал а осматривая паутину в поисках существа, которое ее сплело. Чем глубже я проникала в дерево, тем гуще становилась паутина. Еще один кокон висел вдали, и когда я направилась туда, краем глаза я заметила движение.

Над головой промелькнула тень, и я подняла взгляд, чтобы увидеть сотни глаз, наблюдающих за мной. Я начала неровно дышать, быстро разорвала кокон и тремя быстрыми ударами убедилась, что тело внутри не принадлежало Зевандеру.

Паук не шевельнулся, когда я отступила и продолжила свой путь.

Когда я повернулась к тропе, у меня перехватило дыхание. С паутины свисали десятки тел в коконах, и ни одно из них не давало никаких указаний на то, кто может быть внутри. Я разорвала первые три, и паника подступила к горлу, так как ни в одном из них не было лица Зевандера. Я провела когтем по еще одному, разорвав его у лица и обнаружив мисс Ярброу. Как и у мистера Термана, ее веки приподнялись, обнажив черные, выпуклые глаза, и она зашипела, стуча острыми зубами.

Это шипение, казалось, потревожило остальные коконы, потому что они тоже зашевелились и зашипели — ужасающая симфония, которая обхватила меня за спину.

Когда я отступала, паутина зацепилась за мои волосы. Махая руками, чтобы освободиться, я запутала руку в шелковистых нитях, и, подняв взгляд, чтобы увидеть паука, ползущего ко мне, я вцепилась в паутину рукой в перчатке, освободив руку. Я с трудом выдохнула, отскакивая от него, и, когда обернулась, увидела Зевандера.

С вытянутыми руками и ногами, но не обернутый паутиной, он висел, застряв в ней.

Я бросилась к нему, уворачиваясь от нитей липкой паутины, а страх ускорял мои шаги.

- Зевандер! — прошептала я, срывая бесконечные слои паутины, скрепившие его запястья и

Он даже не шевельнулся в ответ.

Ощущение, что за мной наблюдают, снова пронзило мою шею, и я резко обернулась. Сердце подскочило к горлу, когда я уставилась на огромную фигуру, возвышавшуюся надо мной; его мозаичная кожа и искривленные рога пробудили в моей памяти ужасающие воспоминания. Существо из леса.

Гнев.

- Здравствуй, Мэйвит, — сказал он голосом, слишком человеческим, слишком отчетливым для монстра, и все же в моей голове эхом раздался звук разрывающейся плоти дяди Рифтина. Он наклонил голову в сторону Зевандера. - Вы нашли друг друга. Как мило. - Скрестив костлявые, похожие на ветви руки за спиной, он подкрался ближе, а я отступила на шаг, сохраняя расстояние между нами. - По-моему, мы официально не знакомы.

- Отпусти его, — приказала я дрожащим голосом, игнорируя его замечание.

- Он в мире, могу тебя заверить. Он видит тебя во сне.

- Я знаю, чего ты от него хочешь. Ты привел нас к жиле, чтобы укрепить его, чтобы потом использовать его для сожжения Умбравела. - Я напрягла мышцы и встретила его взгляд, отказываясь отводить глаза. - Я этого не позволю. Тебе придется убить меня.

Едва заметная кривизна его изуродованных губ говорила мне, что эта угроза его позабавила. Его взгляд скользнул вверх, скользя по паутине. - Знаешь, что обитает в этом дереве? - Он не дал мне возможности ответить. - Бог. Древняя сила, способная вырвать тебя из этого мира, как нежный лепесток розы. - Протянув ко мне пальцы, он шагнул вперед, словно собираясь коснуться меня, но я отскочила назад. - Ты нежна и хрупка. Но прекрасна.

- Ты забываешь, что у роз есть шипы.

Из его груди вырвался глубокий, томный смешок. - Да. И какая трагедия, как быстро ты увядаешь и умираешь. Смертность… удручает. Но я могу предложить тебе вечную жизнь. Силу. - Он взмахнул рукой, и легкое щекотание по коже привлекло мое внимание к платью, которое я носила секунду назад, — оно исчезло, уступив место изысканному розовому платью. Что-то чесалось над бровью, и я почесала это место, уколов палец о колючий предмет, сидевший у меня на голове. Я пощупала его. Терновый венец? Когда я опустила руки, их покрыли тонкие черные лозы и розы.

- Свяжись с моей кровью, и ты сможешь получить нас обоих, — сказал он.

Мои губы скривились от отвращения.

- Ах. Прости меня. - Его тело дернулось и искривилось, кости давили на кожу, похожую на кору, раскалываясь и треща, пока он не принял облик еще более ужасающего лица.

Искаженная версия Мороса улыбнулась мне в ответ, и я почувствовала, как по мне ползут тысячи насекомых ног. - Теперь тебе лучше?

- Что ты имеешь в виду,обоих? — спросила я, с трудом выдавливая слова из сдавленного горла.

- Мы с ним разделяем это проклятие. Наши жизни переплетены воедино. Я чувствую то, что чувствует он. Я люблю то, что любит он.

- Ты даже не представляешь, что такое настоящая любовь. Жертвы. Боль.

- Покажи мне. - Он обошел меня, словно пытаясь сохранить невидимую границу между нами. - Стань нашей королевой.

- Лучше я умру, — прошипела я.

- И ты умрешь. Или… я могу отсрочить твою гибель. - Щекотание на коже головы заставило меня нервно вздрогнуть, и я инстинктивно отмахнулась, но он быстро отскочил. - Ты — то, что дает ему смысл.

Я резко повернула голову в сторону, уловив его силуэт краем глаза. - Убивать по твоему приказу? Заражать невинных и превращать их в безмозглых тварей, питающихся живыми?

- Так же, как живые питались слабыми? Бедных? Беспомощных? Ты так быстро забыла свое прошлое, девочка? - В его голосе прозвучала нотка раздражения. - Ненависть и яд, которыми они обрушивались на тебя? - Равномерный стук его шагов говорил мне, что он ходит за моей спиной. - Скажи мне, если бы я вернулся к тому моменту, когда ты сидела в той камере, после того как они тыкали в тебя, дразнили и избивали… что бы выбрала та девочка? Милосердие? Прощение?

Откуда он мог знать, что я пережила?

Я подняла взгляд на Зевандера. - Да, — сказала я без колебаний. - Если это значит спасти их и себя от того, чтобы стать одним из твоих монстров, то да.

Он остановился рядом со мной, и его близость заставила мои нервы затрепетать. - Зевандер — монстр? Алейсия казалась монстром? - Легкое прикосновение ладони Мороса к руке Зевандера пробудило к жизни скорпиона на тыльной стороне его кисти. - Зевандер был заражен всю свою жизнь. Бранимир тоже. Без баланса, без слабости он был бы сильнее любого существа на свете. Нет элемента более разрушительного и хаотичного, чем пламя.

- Пламя никогда не было причиной недуга Зевандера?

- Пламя — это все, что удерживает инфекцию от того, чтобы поглотить его. Баланс, так сказать.

- А Бранимир?

- Если бы Бранимир не обладал небольшой долей черного пламени, Эфирия выглядела бы совсем как Мортазия. - Он снова приподнял прядь моих волос, и щекотание на коже головы пронзило мои мышцы.

Я отвернулась от него, пожав плечами, чтобы освободиться из его объятий, но, не обращая внимания на мою реакцию, он продолжил свои ласки и объяснения. - Бранимир контролирует своих пауков, удерживая их в узде. Так что, видишь? Не все становятся монстрами.

- Почему я? Чего ты хочешь?

Холодный палец скользнул по моему горлу, когда он смахнул волосы с моих плеч. - Тройная сила. Болезнь. Разрушение. И смерть.

- Если тебе нужна смерть, стоило только попросить. - Я подняла ладонь, но он резко вытянул руку и схватил меня за запястье, прежде чем я успела вызвать хотя бы один глиф.

- Возможно, ты забыла, что произойдет, если я погибну. - Его грубые слова, произнесенные сквозь рычание, ни на мгновение не нарушили пугающую улыбку на его лице.

- Та же участь, что и если бы ты остался жив, а Зевандер сжег Умбравейл дотла.

- Неверно. Я — единственное, что стоит между Эфирией и мстительным богом. Без меня ты превратишься в то чудовище, которого боишься, и окажешься под его безжалостным владычеством. Стань моей королевой, и я защищу тебя и тех, кого ты любишь.

- Я выбираю смерть. - Я плюнула ему в лицо и схватила его пальцы, все еще сжимавшие мое запястье.

Звук, вырвавшийся из его горла, был чем-то средним между

Скривив губы в рычании, он уставился на меня, его лицо дергалось, менялось, снова трансформировалось, пока кости не пробились сквозь кожу, а кожа не затвердела, как кора. - Я был слишком милосерден. Слишком терпелив. Я заберу то, что принадлежит мне. - Он махнул своей скелетной рукой в сторону Зевандера, чьи глаза резко открылись, зрачки расширились и выпучились. Черная пустота, которая, казалось, пронизывала меня насквозь. Паукообразные черные вены переплетались в глазу над шрамом, где инфекция проникла в склеру. Когда липкие белые нити, удерживавшие его руки и ноги, растворились, он спустился с паутины.

- Зевандер? - Я оттолкнулась от него ногой, и когда его взгляд встретился с моим, сверкая злобным голодом, я вскочила на ноги.

Из него вырывались прерывистые вздохи, и те бездонные глаза сияли злом, которое я не узнавала. Он и раньше впадал в приступы, и я видела, как его глаза менялись, но не так. Не так, чтобы я была убеждена: мне было не понять. Ничего, что могло бы вытащить его из этого. Что-то алчное царапалось внутри него, умоляя, чтобы его выпустили.

Я развернулась и побежала.

- За ней! — зарычал Кадаврос у меня за спиной.

Впереди простирался темный проход, за которым находилась полость, похожая на ту, через которую я прошла, чтобы попасть внутрь дерева. Я бросилась внутрь, и ледяной порыв воздуха впился зубами в мою кожу. Замедлив шаг, я огляделась и увидела, как над головой нависают кривые ветви, словно древние стражи, скрытые завесой тумана.

Где я?

Сквозь черноту над головой я не могла разглядеть, есть ли над головой небо, удалось ли мне выбраться из дерева. Единственным источником света было зеленое пульсирующее сияние, покрывающее землю. Мой ботинок ударился о твердую поверхность, и я споткнулась, упав на зеленый участок, где что-то ползало. Сотни крошечных, скользящих, червеобразных существ извивались по пятнам лишайника и мха.

Из меня вырвался крик, и я отползла назад, поднимаясь на ноги.

Холодок пробежал по моей шее, и я почувствовала, как на меня смотрят глаза сверху, ожидая, словно безмолвные зрители на арене.

- Райвокс! — крикнула я. - Райвокс! - Мой голос эхом отразился, как будто я была в пещере.

В ловушке.

Я шла дальше, не зная, куда. Без цели.

ГЛАВА 77 КАЗИМИР

На вершине холма, спускавшегося к опушке леса Хэгсмист, Казимир оглядывался вокруг с покрытого мхом утеса. Он, Дравиен и Равецио сидели там на корточках, наблюдая за одиноким стражником, который развалился в седле, пока его лошадь бесцельно брела по лесной тропе.

- Один-единственный стражник? Это всё, что король смог выделить? — спросил Равецио, стоя рядом с ним.

- Полагаю, все заняты погоней за кем-то. К тому же, мы — единственные дураки, достаточно безрассудные, чтобы отважиться отправиться в земли смертных. Бедняга, наверное, скучает до смерти.

Дравиен вздохнул. - Мы будем это делать или будем стоять здесь и шептаться весь день?

- Я это сделаю, — сказал Равецио, поднимаясь на ноги.

Казимир дернул его обратно на землю. - Я это сделаю. Последнее, что нам нужно, — это памятник в честь этого момента.

- Ах да, лучше пусть он развалится на куски мяса по всей лужайке. Я прикушу губу, плюну на ублюдка — и дело сделано.

- Поторопись, ладно? Мне надо пописать. - Дравиен схватился за пах, сидя на земле рядом с нами.

Как только стражник отвернулся, делая очередной вялый круг вдоль линии деревьев, Равецио вскочил на ноги и бросился через лужайку к нему.

Ему удалось наброситься на охранника, сбив его с лошади, которая ускакала без него. Они на мгновение повалились на траву, пока Равецио боролся с ним, прижимая его своим телом.

Казимир поднялся на ноги и пошел к ним, а Дравиен, хромая, следовал прямо за ним.

Его раны в основном зажили, за исключением раны от клинка на колене, которая проникла до кости.

На это уйдет еще день.

- Он его убивает или трахает?

- Наверное, наслаждается моментом, — презрительно усмехнулся Казимир, ускорив шаг, когда Равецио наконец плюнул охраннику в лицо.

Охранник замер и забился в судорогах на земле, и все трое прошли мимо него в лес. Скрывшись за деревьями, Дравиен отстал, вероятно, чтобы пописать, и вернулся через несколько минут.

- «Довольно долго, — пробормотал Равецио, затачивая клинок о камень.

Дравиен ответил ему безрадостной улыбкой. - Большие члены долго опорожняются.

- Хватит этого. Давайте

пойдем к той арке, — сказал Казимир, и быстрыми шагами они прорвались сквозь деревья, игнорируя надоедливых спиритинов, жужжавших у них над головой, и каталлисов, наблюдавших с высоты.

Перебираясь через поваленные деревья и растительность, они углублялись в лес, пока, наконец, не достигли границы и арки, ведущей в страшные земли смертных.

Из кармана Казимир вытащил свиток, который дал ему Долион — заклинание, которое откроет им проход. - Кто-нибудь умеет это читать?

- Я мог бы попробовать. Только не уверен в своей произношении. Если я ошибусь, мы все упадём в бездну, верно? - Дравиен вырвал свиток из рук Казимира и прижал ладонь к мерцающему заклинанию. Он произнес слова, написанные на пергаменте. -Зи да’дигнио, септмиуш ме либерих итериуш.

Барьер замерцал, и Дравиен оглянулся через плечо.

- Поехали. - Он просунул руку сквозь заклятие и исчез на другой стороне.

Казимир выдохнул и последовал за ним. Странная вибрация пронзила его мышцы, когда он шагнул на другую сторону, где обнаружил Дравиена, стоящего на поляне среди колючих кустов и оглядывающегося по сторонам. Там лес погрузился в сумерки.

Равецио подошел к ним, тоже оглядываясь по сторонам. - Странно. Я представлял себе мертвые земли… мертвыми.

- Да ладно… мы понятия не имеем, как выглядит остальная часть. - Казимир пошел впереди, рубя мечом колючки, тянувшиеся к нему, пока они пробирались сквозь кусты.

- Откуда нам вообще знать, с чего начать? — едва этот вопрос сорвался с губ Равецио, как Казимир заметил впереди знакомый предмет.

Он ускорил шаг к черному мечу, лежащему на земле, и поднял его, чтобы осмотреть. - Это Венетокс, — сказал он, подтвердив, что это был меч Зевандера.

Отдаленный звук громового воя заставил Казимира напрячься.

-

- Не знаю, — ответил Казимир. — Но звук был достаточно громким, чтобы перекричать меч Зевандера.

Пробираясь через папоротник и гниющую растительность, они пошли на эхо того рыка. Хруст под ботинком Казимира заставил его остановиться, и он посмотрел вниз, увидев кости и черепа, разбросанные по земле. - Должно быть, это какое-то охотничье место.

- Как мудро с нашей стороны — с таким рвением следовать за тем, что звучит как злобный хищник, — без юмора заметил Дравиен.

Туман вокруг них сгустился, и Казимир поднял меч Зевандера, когда стало слишком трудно видеть, что впереди. Рев того существа, которое они слышали издалека, теперь звучал ближе, и Казимир вглядывался в деревья, пытаясь его разглядеть.

Громадная тень прорезала туман, и все трое осторожно шагнули к ней. Черные крылья создавали впечатление, что это могла быть птица, огромная птица, но чешуя на его четырех ногах и зубы, выстроившиеся вдоль клюва, указывали на какого-то дракона. Чудовищное существо проводило когтями по земле, прямо у подножия огромного дерева, которое, судя по тому, как голые ветви тянулись вверх, скрученные и суковатые, казалось, сгнило.

- Что это за тварь, черт возьми? — спросил Равецио сзади.

Зверь резко обернулся и выпустил рык, от которого у Казимира волосы встали дыбом, а по коже пробежал холодный озноб.

Божья кровь, он не ощущал холода уже много лет.

Драконья птица рванулась к ним, и ее острые как лезвия зубы зашипели угрозой за секунду до того, как она бросилась на Казимира. Он поднял меч, и чудовище замерло. Оно отчаянно обнюхивало оружие, словно узнавая его.

- Ты знаешь Зевандера? — спросил Казимир, и, к его удивлению, существо зарычало на дерево, царапая землю когтями.

Глубокая впадина в стволе дерева привлекла внимание Казимира, и он подошел поближе. - Он внутри дерева?

Птица взъерошила перья и нетерпеливо фыркнула.

Нахмурившись, Казимир уставился на отверстие, из которого, казалось, пробивался мерцающий свет. - Пойдем внутрь.

Дравиен фыркнул. - Ты теперь говоришь на языке драконьих птиц?

- Мне просто кажется, что он хочет, чтобы мы вошли внутрь.

— Конечно, хочет. Наверное, там внутри гнездо, полное их, и все голодают. — Положив руку на рукоять меча, Дравиен резко повернул голову в сторону Казимира. — Вы двое можете идти. Я лучше рискну с тем, кто здесь, снаружи.

— А что будет, если один из нас умрет? — Равецио улыбнулся, в его голосе слышалась насмешка.

Дравиен стонал и откинул плечи назад. - Ладно. Чем скорее это закончится, тем быстрее я смогу избавиться от вас двоих.

Равецио похлопал его по плечу, проходя мимо. - Какой смысл будет в твоей жизни без нас?

Все трое вошли в дерево и оказались на лестнице, ведущей вниз.

- Черт возьми, это что, кожа? » Равецио последовал за Казимиром вниз по лестнице, где их путь освещали маленькие белые чаши с пламенем.

Когда они спустились вниз, где лестничная клетка выходила в огромное пространство, Казимир взглянул вверх на скопление паутины. - Бранимиру здесь было бы уютно.

Равецио хмыкнул, следуя за ним.

Впереди них висела полоса паутины, обхватившая человеческое тело. Казимир вгляделся в лицо мужчины, где окружающая паутина выглядела так, будто ее сорвали.

Глаза пойманного в ловушку мужчины открылись, обнажив черные глазные яблоки. Он щелкнул зубами, и Казимир вонзил клинок Зевандера ему в горло, наблюдая, как из него вытекает черная субстанция. Человек дергался и извивался, свисая с паутины, и движение внутри его рта привлекло внимание Казимира. Он нахмурился, когда из губ мертвеца вылез маленький черный паук.

Равецио отступил на шаг. - Черт, это отвратительно.

Еще один паук выбежал из тела мужчины. И еще один.

Казимир отступил, и когда два паука бросились к его сапогам, он раздавил их ногой.

Лицо мужчины неестественно исказилось прямо перед тем, как из него высыпалась целая куча пауков.

- Назад! — крикнул Казимир и послал в сторону полчища струю туманного льда, остановив их на месте. Одним движением руки он разорвал им внутренности.

- Мне мне это не нравится, — сказал Дравиен, вглядываясь в паутину над головой.

- Пошли. - Казимир кивнул головой. - Мы быстро поищем Зевандера и уберемся отсюда к черту.

Когда трое шли вперед, по спине Казимира пробежал зловещий холодок. Паутины и толстые корни, которые они видели снаружи дерева, имели тревожное сходство с тем сном, который ему приснился, пока он восстанавливался после укуса. Скребущий звук заставил всех троих остановиться.

- «Слышите это? — спросил Казимир, наклонив голову, чтобы прислушаться. Он медленно поднял взгляд на паутину над головой. Сотни пауков смотрели на них сверху. Некоторые были размером с медведя, другие — маленькие, как мыши.

- Убирайтесь! - Казимир послал в их сторону поток холода, но они быстро сбежали по паутине, быстрее, чем он успел их заморозить на месте. В считанные секунды трое оказались в окружении, разделенные друг от друга, поскольку каждый поддерживал свой собственный сияющий ореол. Дравиен замахнулся мечом, а Казимир обрушил на них белый туман. Равецио провел лезвием по руке, обрызгав их кровью, которая, шипя и испаряясь, упала на землю — пауки, казалось, избегали ее.

Казимир отступил от крупного паука, который крался к нему, и когда тот приподнялся на задние лапы, он нахмурился, взглянув на человеческое лицо, впившееся в темный панцирь под ним. Его ботинок соскользнул с края чего-то, и Казимир провалился сквозь грязный пол, наблюдая, как он закрывается над головой. Его позвоночник ударился о землю, выбив воздух из легких, и он перевернулся на бок, кашляя. Он покачал головой и застонал от боли в шее, потирая место, где, должно быть, сильно ударился о землю. Он приподнялся, огляделся и обнаружил, что находится в пещере, похожей на ту, что была наверху, но без беспорядка паутины. Вокруг него возвышались стены из корней.

Ужас скрутил ему желудок, когда он поднялся на ноги, разглядывая дверь перед собой.

Дверь, которая выглядела точно так же, как та, что была в его сне.

Черт.

ГЛАВА 78 МАЭВИТ

Хрупкие, тонкие корни хрустели под моими ботинками, когда я шла сквозь густой туман. В поисках выхода из странного лесного лабиринта я развернулась, возвращаясь по своим следам к отверстию, через которое прошла. Конечно, я должна была снова добраться до центра дерева, но чем дальше я шла, тем

Куда мне идти?

Я подняла взгляд на темноту над головой, уверенная, что за мной кто-то наблюдает, и спотыкаясь, пошла вперед. Носок моего ботинка погрузился в мягкую впадину в земле, и из нее с шипением вырвался белый пузырь воздуха. Зловоние гнили и разложения наполнило мой нос, и я прикрыла лицо рукой, спотыкаясь и отступая. Еще один шипящий звук сказал мне, что я наступила на второй пузырь. И на третий.

Мое зрение мерцало и колебалось, голова кружилась, пока головокружение не лишило меня равновесия. Я вытянул руку, чтобы удержаться за один из корней, и по моим суставам пробежала покалывающая боль, когда по ним ползли крошечные ветви, похожие на лианы. Вырвав руку, я пошатываясь продолжила путь, зрение становилось все более нестабильным и расфокусированным.

Как только я вышла из облаков пара, головокружение, казалось, немного утихло, и в желудке зародилось легкое покалывание.

Хруст корней сзади заставил мои мышцы напрячься, и я ускорила шаг. Переступая через корни и пролезая под низко висящими ветвями, я пробиралась по этому странному ландшафту, ориентируясь лишь на это нервирующее свечение.

Еще один хруст.

Шипение.

Кто-то следовал за мной.

Легкими шагами я двинулась быстрее, не имея конкретного направления, отчаянно пытаясь найти выход из этого проклятого лабиринта деревьев.

Еще хруст. Ближе, чем раньше.

Не смея обернуться, я помчалась сквозь тьму. Как только мой ботинок ударился о торчащий корень, на меня обрушилась сила, сбивая меня с ног, и воздух вырвался из моих легких в крике. Я перевернулась на спину, в ужасе наблюдая, как массивное тело Зевандера навалилось на меня, его глаза, черные как смоль и едва различимые в темноте. Он прижал мои запястья по обе стороны от головы, его взгляд был диким и жадным.

- Зевандер? — прошептала я, отчаянно надеясь увидеть хотя бы проблеск узнавания.

Но ничего не было.

Это был не тот мужчина, с которым я занималась любовью прошлой ночью. Не тот, кто сражался в церкви, пока его тело не отказало ему, а стены не обрушились вокруг него. Не тот ангел, который шептал мне в темноте моей камеры.

Через его глаза на меня смотрело нечто другое. Зловещее присутствие без души.

- Вернись ко мне. - Сквозь туман слез я ждала, когда он дрогнет. Движения его глаз, которые сказали бы мне, что он все еще там, борется. Того небольшого проблеска надежды, который я видела те несколько раз, когда он возвращался в себя.

Его там не было.

Человек, которого я полюбила, исчез.

Золотистое тепло расцвело на моих запястьях, где он сжимал меня, сначала как разжигающееся тепло, успокаивающее холод на моей коже. Оно проникло под кожу, обхватив мои кости. Золото сменилось оранжевым, когда жар закрутился в моих мышцах, хлеща и извиваясь во мне, пульсируя по всему телу. Пот стекал по моей коже, а дыхание затруднялось от лихорадочного сжатия легких.

В его глазах не было напряжения. Никаких признаков сдержанности.

Он сжигал меня изнутри, не испытывая ни капли угрызений совести.

Слезы текли по моим вискам, а острая покорность пронзила мое сердце. Мне нужно было обманом заставить его выпить мою кровь — рискованная авантюра, учитывая, что ливерийский стражник погиб. Сама моя душа содрогнулась при мысли о том, что я могу его потерять, но он не заслуживал такой участи. Даже рискуя тем, что он тоже может погибнуть, он слишком много страдал в своей жизни, чтобы жить как безмозглое, чудовищное чудовище по приказу другого. Я слишком сильно любила его, чтобы позволить этому случиться.

- Свяжись со мной, — прошептала я. - Я приму.

Прилив жара замедлился до ленивого пульса, и когда он отстранился, ярость, которая была в нем еще мгновение назад, сменилась чем-то, от чего у меня скрутило живот. В его глазах горела жадная, тошнотворная страсть, но это была не та страсть, которая принадлежала Зевандеру. Она не рождалась из любви и доверия. То, что наслаждалось моей сдачей, было чем-то хищным. Чем-то, что жаждало власти.

Монстр, жаждущий сделать меня своей.

- Я принадлежу тебе, — солгала я, заставляя себя поверить, что где-то за этой хищной маской Зевандер, возможно, был тронут моими словами.

Он отпустил одну из моих рук и взял меня за подбородок, но не ласково. Его хватка была жесткой и болезненной, когда он подтянул мое платье до бедер и прижался ко мне пахом. Закатив глаза, он издал глубокий стон, и когда он наклонился ко мне, я отвернула голову, открыв ему доступ к своей шее.

Он был слишком поспешен, слишком готов отнять у меня все, чтобы быть моим возлюбленным убийцей.

- Сделай меня своей. Свяжи меня с тобой навечно. - Несмотря на стальную решимость моих слов, мой голос дрожал от слез.

Он провел носом по моей шее, словно наслаждаясь своей добычей. - Навечно, — повторил он, завороженный, и ослабил хватку на моем запястье.

Я вонзила один из своих металлических ногтей в нежную кожу на шее и провела быструю линию, задыхаясь от того, с какой легкостью он прорезал кожу.

Острая боль пронзила мое горло, и Зевандер, с глазами, расширенными от того, что я могла только предположить как кровожадность, прижал губы к ране. Давление заставило мою челюсть напрячься, когда он стал сосать этот небольшой порез, и отвратительное бульканье сопровождало каждое его движение. Его мышцы напряглись в моем объятии, его тело стало жестким, а руки — нетерпеливыми и неистовыми, касаясь меня повсюду.

- «Нет! — прогремел голос откуда-то издалека, раздавшись вокруг меня.

- Я люблю тебя, — прошептала я. - Пожалуйста, вернись ко мне.

Зевандер упал на бок и поднес дрожащую руку ко рту, его черные глаза расширились, брови сдвинулись в выражении паники. Возможно, это было первое проявление эмоций, которое я видела в нем.

Его скорпион сошел с его спины, спотыкаясь на своих насекомообразных ногах. Его жало вонзилось в собственное тело, и Зевандер выгнул спину, из него вырвался рев боли.

- Прости. - Я протянула дрожащую руку, но замерла, не решаясь прикоснуться к нему. - О боги, прости. - Мое тело содрогнулось, когда я наблюдала, как он пал жертвой моей крови.Что я наделала?

Он упал на спину, раскрыв рот, задыхаясь. Его грудь поднималась и опускалась в тяжелых рывках дыхания.

Пауки выбегали из его рта, растворяясь в черном дыме, который плыл ко мне,

Позади него скорпион сгибался, падая на землю, где он дергался, а его жало все еще рефлекторно вонзалось в его тело.

Пока, наконец, он не замер. Скорпион замер.

Вокруг нас воцарилась оглушительная тишина, словно мир затаил дыхание.

Мои губы дрожали, пока я боролась, чтобы сдержать рыдание, подступавшее к горлу.

На четвереньках я подползла к нему и потянулась к его руке. Холод его кожи заставил меня отшатнуться, но я прижала ухо к его груди.

Тишина.

Мир вокруг меня закружился слишком быстро, когда я оттолкнулась от него, и я зажмурила глаза, качая головой. - Проснись сейчас. Ты должен проснуться. С тобой должно быть все в порядке.

Я трясла его, и резкий вздох рыдания вырвался из моего горла. Я стиснула зубы, сдерживая эмоции, отказываясь принять, что его больше нет.

- Проснись, Зевандер! Проснись! - Я встряхнула его снова, сильнее, мой голос дрогнул под тяжестью ужасной боли, которая грозила разорвать меня на части.

Но он все равно не шевелился. Не делал вдохов. Его кожа становилась холоднее, а лицо — бледнее.

- Нет, нет, нет. Дыши! - Я ударила кулаком по его груди. - Ты обещал! Ты обещал, что не оставишь меня! - Я прижала свои губы к его, заставляя воздух поступать в его легкие. - Проснись!

Сжав его тунику в кулаки, я подняла его верхнюю часть тела настолько, чтобы приподнять его голову, и прижала его к себе на коленях. Мое тело содрогнулось от очередного рыдания, и я запрокинула голову назад, гнев пронзал меня яростными волнами.

- Морсана! Верни его мне!

ГЛАВА 79 ЗЕВАНДЕР

Зевандер вскочил с места, где лежал на земле, и обнаружил, что окружен полем черных роз с серебристыми кончиками. Вокруг него валялись окровавленные и изуродованные тела, словно он пробудился в самой гуще сражения. Он нахмурился и посмотрел на свои руки, покрытые кровью и грязью. Рядом с ним лежал Кадаврос, неподвижный, с бледной кожей, из которой ушла жизнь.

Движение в поле его зрения заставило его повернуться туда, где к нему скользила стройная фигура. Длинные черные волосы танцевали вокруг ее лица, а глаза были серебристыми, как шелковистые полосы лунного света, сиявшие вокруг нее.

- Мэйвит? - Небольшое размытие в его зрении сменилось четким фокусом, и хотя она и Мэйвит были очень похожи, фигура, приближавшаяся к нему, была не она.

- Я ждала тебя, мой возлюбленный. - Она опустилась перед ним на колени и взяла его руку в свою, и от поразительного холода его мышцы дернулись. - Ты вернулся ко мне.

Зевандер покачал головой. - Я не тот, кем ты меня считаешь.

- Ты — Деймос. А я — Морсана. Когда-то мы были влюблены. - В ее голосе слышалась печаль.

- Деймос был изгнан в Саблефайр.

- Да. И он выбрал тебя в качестве своего сосуда, так же как я выбрала Мэйвит в качестве своего. Чтобы однажды мы воссоединились. Пришло время тебе превзойти себя. Сбросить эту плоть. - Она обхватила его лицо ладонями. - Поцелуй меня, и ты поймешь.

Не успел Зевандер остановить ее, как богиня прижалась к его губам в неистовом поцелуе. Между их соединившимися губами витала холодная отстраненность.

Это было неправильно. Совершенно неправильно.

Морсана отстранилась, сдвинув брови, и ее серебристые глаза устремились в его. - Он не отвечает на мой поцелуй. Он обитает в тебе, но он не хочет меня.

- Он захватил мое тело, возможно, мою душу, но он не властвует над моим сердцем.

Схватив брови, она скривила губы в горькой гримасе. - Тогда зачем мне возвращать тебя ей?

- Потому что ты знаешь эту боль. - Хотя для Зевандера было неестественно проявлять такую нежность по отношению к другой женщине — часть его души была предназначена только для Мейвит, — он каким-то образом знал, что это будет единственный способ заставить ее понять. - У тебя сердце разорвали жестокие руки. И даже если бы ты бросила меня в самую темную бездну, разорвала меня на куски, я бы нашёл путь обратно к ней. Если бы мне пришлось ползти через холодное и пустое чрево самой смерти, я бы нашёл способ вернуться к ней.

Ее глаза затуманились слезами, и она нежно прикоснулась рукой к его щеке. - Я дам тебе время до того момента, когда она перейдет в иной мир, когда мы с ней станем единым целым.

- Как она перейдет в иной мир?

- Через смерть. Ей суждено умереть.

Будучи смертным, Зевандер знал, что время, которое он проведет с ней, будет недолгим, но ее слова посеяли панику в его груди. - Как?

- Иди сейчас, Зевандер Райданн. Мы встретимся снова. - Она исчезла, оставив ему темную пустоту, которая поглотила его целиком.

ГЛАВА 80 ЗЕВАНДЕР

- Верните его мне, или клянусь всем святым, я пробужу бога болезней и посею хаос как в Мортазии, так и в Эфирии! - Голос Мэйвит эхом разнесся в темном пространстве сознания Зевандера; ее слова, звук ее голоса были словно якорем света во тьме. Сдавливающее грудь чувство ослабло, когда он сделал первый вздох, и его тело вернулось в сознание.

- Кто… теперь эгоист? — хрипло спросил он, а затем закашлялся, пока воздух медленно наполнял его легкие. Он открыл глаза, и глубокий смех прогрохотал в его груди, когда он поднял взгляд и увидел, как она склонилась над ним, а ярость и решимость, которые горели в ее глазах, смягчились до выражения полного облегчения.

Она засмеялась сквозь слезы и прижала его к себе, целуя в лицо. - Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Он попытался подняться, но она удержала его, прижав к себе, целуя его щеку, лоб, даже нос. Зевандер улыбнулся и обнял ее, притягивая к себе, когда он наклонился вперед, держа ее в объятиях.

- Я думала, что потеряла тебя. - Ее брови сжались, когда она провела большим пальцем по его нижней губе. - Я была уверена, что она тебя удержит.

Он бы сказал ей, что даже смерть не смогла бы разлучить их, но его мысли были слишком заняты тем, чтобы осмотреть ее, просматривая ее лицо, руки и ноги при том

- Я в порядке, — сказала она. - Я не ранена.

Тем не менее он продолжал, поднимая ее руки и прочесывая длинные пряди волос в отчаянном поиске малейшего синяка или раны. На ее шее он обнаружил небольшой порез, покрытый засохшей кровью, и нахмурился.

- Я сама попросила тебя об этом, — сказала она. — Ты выпил мою кровь.

Боги, что он наделал, что она пошла на такое? Он не мог отвести взгляд от оставшейся раны и синяка вокруг нее, где он, должно быть, высосал ее кровь.

- Зевандер, правда. - Она схватила его за запястье, и он замер. - Нам нужно убираться отсюда. Есть ли шанс, что ты знаешь дорогу?

- Нет, но нам нужно найти выход, пока я не сжег это чертово дерево дотла. - Пустая угроза, учитывая, что его главной задачей было безопасно провести Мэйвит через Умбравейл, не разбудив при этом спящего бога. С того момента, как он впервые обнаружил дерево в лесу, он чувствовал присутствие чего-то холодного. Древнего. Разрушительного. Сила, заставившая его поверить, что это дерево, должно быть, веками укрывало Пестилиоса.

Правда, он не ощущал Кадавроса с тех пор, как пробудился рядом с Мэйвит, но если Зевандер погиб в те мгновения, вполне возможно, что Кадаврос погиб вместе с ним. А это означало, что Доржан тоже погиб бы, разорвав заклятие.

— Возможно, мы разбудили бога твоими выходками, — сказал он.

— Выходками? Хотя это правда, что ты не причинил мне вреда, ты определенно выглядел полным рвения минуту назад.

Зевандер поморщился при этих словах. — Мне хотелось бы думать, что небольшая часть меня узнала тебя, но я ничего не помню с того момента, как вошел в это проклятое дерево. - Он поднялся на ноги, споткнувшись. Взяв ее за руку, он повел ее через бесконечный, казалось, лабиринт корней, где не было ничего, что указывало бы на то, что он идет в правильном направлении. К ним ковыляла знакомая фигура, и он почувствовал, как пальцы Мэйвит сжались на его руке.

Казимир.

Зевандер насторожился, уставившись на своего друга и изучая его в поисках признаков обмана или иллюзии. В конце концов, как удобно, что его друг появился именно сейчас — в сердце гниющего дерева на землях смертных.

- Черт возьми, не смотри на меня так. Я вот-вот вырву себе глаза, пытаясь понять, что реально, а что нет, — стонал Казимир, поднимая меч Зевандера «Венетокс. - Мы нашли его в лесу. Я пошел на звуки огромного птичьего дракона, который каким-то образом подсказал мне, что ты здесь. Мне кажется, что я схожу с ума.

- Если бы это не казалось мне вполне логичным, я бы, наверное, тоже подумал, что ты сошел с ума

Казимир фыркнул и протянул Зевандеру меч. На его губах промелькнула легкая улыбка, и он похлопал Зевандера по плечу. - Кстати, ты выглядишь просто ужасно. Как будто ты вернулся из мертвых.

Зевандер оглянулся через плечо и увидел, как губы Мэйвит сжались в тонкой полоске. Он бы рассмеялся над замечанием друга, но все его мысли были заняты тем, как бы поскорее выбраться из этого дерева.

Казимир сжал бицепс Зевандера. - Боги живы, хотя приятно снова тебя видеть. Когда Долион сказал мне, что ты уехал в земли смертных, я не был уверен, увижу ли я твою уродливую рожу снова.

- Долион тебя послал? - Эта мысль ослабила напряжение в мышцах Зевандера.

- Да. У него было видение, что ты можешь оказаться в какой-то заварушке. - Казимир огляделся по странной пещере. - Похоже, он был прав.

- Кадаврос, возможно, мертв. Нам нужно убираться отсюда. Назад через Умбравейл, если он, конечно, еще стоит.

- Я знаю, как выбраться. - Казимир кивнул головой. - Иди со мной.

Зевандер нахмурился. - Ты знаком с этим деревом?

- Я прошел через дверь совсем недалеко отсюда.

- Дверь. - Чувства Зевандера все еще были настороже, но какой у него был выбор? У них не было времени бродить по кругу.

Неохотно он последовал за Казимиром через извилистые проходы, где корни, казалось, сдвигались вокруг них по мере их продвижения. Наконец они подошли к деревянной двери, как и сказал Казимир.

Казимир замедлил шаг и остановился, откинув плечи назад.

— Все в порядке? — спросил Зевандер.

— Да, конечно. — Он наклонил голову, уставившись на дверь. — Просто почувствовал странное ощущение, будто я уже бывал здесь раньше.

Нахмурившись, Зевандер притянул к себе Мэйвит. - Ты же говорил, что проходил через эту дверь.

- Да. - Его голос дрогнул, словно он погрузился в раздумья. - Пойдем. - Казимир пошел впереди и открыл дверь. По ту сторону находилась огромная пещера, заполненная паутиной, которая казалась ему смутно знакомой. Впереди раздались крики, и Казимир бросился в их сторону. - Равецио и Дравиен! Я потерял их раньше! — крикнул он через плечо.

- Дравиен? — спросил Зевандер. В его мыслях мелькнуло лицо — зеленые волосы, эльвиринец. - Ноквейн?

— Ты его знаешь? — спросила Мэйвит сзади.

Зевандер сжал челюсти. — Много лет назад.

— Это долгая история. — Казимир ускорил шаг, рубя мечом свисающие с потолка паутины. — Он помог нам добраться сюда.

Наконец они наткнулись на участок паутины, где два тела корчились и извивались, запутавшись в липких нитях. Паук навис над Равецио, обнажив клыки, готовый укусить его, а тот плевал кровью в сторону твари.

Зевандер перетянул Мэйвит за спину и обрушил на бок твари поток пламени. Она зашипела и съежилась, ее тело сгорело до обугленной оболочки.

- Слава богам, их можно убить, — сказала она ему в спину.

- Черт возьми, как я рад видеть твое милое личико, — хмыкнул Равецио, пока Зевандер сжигал паутину вокруг него, стараясь не обжечь своего друга.

Равецио упал на землю, пока Казимир пытался освободить Дравиена своим клинком.

Зевандер злобно посмотрел на эльвинина, который наблюдал за ним, несомненно, тоже узнав его. Звук криков Ваэлоры эхом разносился в его голове, и он сжал кулак вокруг меча, все еще зажатого в ладони, сдерживая желание отрубить ему голову.

Сапоги Дравиена ударились о землю, и пещера содрогнулась от такого громкого визга, что паутины зашевелились над головой.

Зевандер повернулся к пауку, размах ног которого был сравним с размахом крыльев Райвокса, и который медленно спускался по паутине.

Он медленно отступил, оценивая размеры этой проклятой твари.

Из спины огромного паука на паутину высыпались сотни пауков, чьи тела представляли собой нечто среднее между человеческими конечностями и панцирем.

- Беги! Сейчас же! — крикнул Зевандер, развернувшись на пятках. Он поднял Мэйвит на плечо и бросился вслед за Равецио и Дравиеном к лестнице впереди. Казимир последовал за ним, остановившись, чтобы обрушить ледяной туман на преследующих существ.

- Давайте! — приказал Зевандер, взбираясь по две ступеньки за раз.

Они вышли из дерева, и Зевандер резко остановился, дожидаясь Казимира.

Мэйвит постучала ему по спине. - Можешь меня поставить! Я уже могу идти.

С неохотой он опустил ее на ноги, не сводя глаз с той дыры.

Секунды тикали, и терпение Зевандера иссякало.

- Где он? — спросил Равецио, переминаясь с ноги на ногу, держа оружие наготове.

Серебристые волосы Казимира показались в отверстии, когда он выполз из дерева. - Бегите!

За его спиной из ствола высыпалась орда пауков, преследующих их; у некоторых были человеческие лица и конечности.

Впереди раздался отдаленный рык.

- Райвокс! — Маевит бросилась на звук.

- Маевит! Подожди! — крикнул ей вслед Зевандер, перепрыгивая через ветви деревьев и гнилую листву с мечом, готовым к удару.

Чудовищные пауки гнались за ними, выпрыгивая из деревьев.

Краем глаза Зевандер заметил Дравиена, мчащегося к нему с обнаженным мечом. Эльвиниранец взлетел в воздух, словно собираясь свалить Зевандера на землю.

Зевандер поднял меч, чтобы нанести удар первым.

- Береги голову! » Элвиниран замахнулся, и когда на Зевандера посыпалась черная слизь, он замедлил шаг настолько, чтобы мельком увидеть одного из пауков, дергающегося на земле позади него.

Быстро кивнув друг другу, оба мужчины снова бросились бежать сквозь деревья, преследуя Мэйвит.

Еще один рык Корвугона, и Мэйвит свернула налево, пробираясь через густой лесной перелесок, где она резко остановилась. Над головой, простираясь между деревьями, висела паутина, и в ней, пойманный, висел Райвокс, его распростертые крылья запутались в нитях.

- Райвокс! — закричала Мэйвит, осматривая его снизу.

Зевандер резко обернулся, держа меч наготове, и оглядел деревья в поисках преследующих пауков.

Никаких следов.

Как будто они в какой-то момент разбежались.

- Какого черта, как ты думаешь, какой паук сплел эту паутину? — вопрос Дравиена заставил Зевандера резко обернуться и наблюдать, как эльвиниран осторожно шагает к ней, изучая тонкие паутинные нити.

Мэйвит бросилась к корвугону, но Зевандер схватил ее за плечо.

- Подожди. - Он указал вверх, на темный полог над головой, где светились, казалось, сотни глаз.

Райвокс рычал и шипел, и Зевандер чувствовал, как напрягаются мышцы Мэйвит в его руке.

- Помоги ему. Прошу тебя!

- Следите за пауками, — сказал Зевандер Казимиру и Равецио, стоявшим позади него, и оба Леталиша обнажили мечи, наблюдая за лесом за его спиной.

Зевандер поднял ладонь и послал струю пламени на паутину, стараясь не приближаться слишком близко к крыльям Райвокса.

Корвугон рычал и шипел, его хвост запутывался в густых липких нитях, чем больше он двигался. Чешуйки на его груди выглядели как будто расплавленными, выжженными чем-то, и сквозь них проглядывал участок сырой блестящей кожи.

- Что-то движется над головой! — крикнул Дравиен, указывая на дергающуюся ногу, которая шагнула под темным пологом. - Черт, эта штука, наверное, огромная.

Зевандер сосредоточился, освободив одно из крыльев, оставив птицу висеть на другом, каркать и махать крыльями.

- Что-то приближается! — предупредил Казимир сзади. - Я слышу их!

В поле зрения Зевандера Дравиен отступил назад, вытянув меч. - Черт возьми. - В его голосе дрожал страх. - Эта штука огромна.

Зевандер не стал оборачиваться, а сосредоточился на Корвугоне. Если бы он посмотрел, это, несомненно, заставило бы его уйти, и как бы он ни ненавидел этого дерьмометателя, он не стал бы причинять боль Мэйвит, бросив его.

- Нам нужно уходить, Зевандер! — Казимир отступил к группе, сжимая круг. - Они приближаются.

Стиснув челюсти, Зевандер направил пламя на другое крыло, когда в поле его зрения вошла гигантская тень.

- Пошли! — рыкнул Дравиен. - Если только ты не хочешь стать кормом для пауков! - Он развернулся и бросился в лес.

Птичий дракон наконец упал на землю, махая крыльями и каркая, а остатки паутины все еще цеплялись за его тело. Он хлестнул хвостом, едва не задев Зевандера и Мэйвит, когда тот широко размахнулся. Паук размером примерно с Райвокса набросился на него, и Корвугон издал шипение, а его когти поцарапали панцирь.

Зевандер выпустил струю пламени в сторону чудовищного паукообразного, наблюдая, как она облизывает блестящий хитиновый панцирь, который, казалось, остался совершенно незатронутым черным огнем. Его охватил ужас, и он снова вытянул ладонь, с тревожной сосредоточенностью наблюдая, как пламя с шипением скользит по панцирю.

Мэйвит бросилась к Райвоксу, но Зевандер схватил ее за руку.

- Нам нужно уходить!

- Я не могу просто так его бросить! - воскликнула она, протянув руку к существу.

Райвокс выдал рык, и струя серебра обрушилась на широкий бок паука. Паукообразное дернулось и зашипело, сбегая от Корвугона. - С ним все будет в порядке. Он может защитить себя.

Стук шагов и хруст растительности эхом разносились по лесу вокруг них.

Казимир выпустил струю белого тумана, и когда тень орды приблизилась, он и Равецио резко развернулись и бросились в другую сторону. - Беги! Сейчас же!

- Пойдем! - Рванув Маевит за руку, Зевандер увёл её прочь от Корвугона и глубже в лес.

ГЛАВА 81 ЗЕВАНДЕР

Колючие кусты рвали его кожаную одежду, когда Зевандер прорывался сквозь полосу кустарника, окружавшую арку. Выйдя на поляну, он подхватил Маевит на руки, и на поляне четверо мужчин выстроились в линию, осматривая окружающие деревья в поисках признаков преследующих пауков.

Никакого движения.

Зевандер, однако, слышал их. Их коллективный щелкающий звук, доносившийся откуда-то вдали.

Сверкающая полоса пронзила воздух и с шипением ударилась о землю рядом с его сапогом. Грязь и растительность скрутились, когда кислота их выжгла. Рядом с ним Равецио выдал рык, и он обернулся, чтобы увидеть, что кислота попала ему на руку, разъедая кожаный рукав. Еще больше слюны полетело в их сторону, и Дравиен выругался.

— Назад! — крикнул Зевандер.

Он вызвал пламя вокруг них, создав барьер, который потрескивал каждый раз, когда пауки плевали на них, а пламя поглощало слюну, прежде

Из тьмы вынырнули тени, когда пауки бросились к пламени. Гротескный получеловеческий гибрид промчался между Зевандером и Равецио — шар фиолетового пламени, прорвавший огненную стену. Он визжал и потрескивал, дергаясь на земле, а затем метнулся прямо на Мэйвит.

Быстрый удар отсек голову от тела, когда Дравиен ударил своим клинком.

Удерживая барьер, Зевандер оглянулся через плечо. - Беги на другую сторону!

- Я не уйду без тебя! — возразила Мэйвит.

Еще два паука перевалились через границу, их тела покрывались фиолетовым сиянием пламени, и рык Зевандера замер в его горле.

Прежде чем Дравиен успел нанести новый удар, Мэйвит мощно взмахнула кнутом, разбивая тела при ударе.

- Черт возьми! — воскликнул Равецио, стоявший рядом. - Когда моя девочка научилась этому трюку?

- Еще раз назови ее своей, и я заставлю ее нацелиться на твои гениталии в следующий раз. - Вдали Зевандер заметил громоздкую тень огромного паука — такого, который легко мог перешагнуть границу.

- Черт возьми, кажется, наша удача только что иссякла, — сказал Казимир, стоя рядом с ним. - Иди, я их задержу.

- Нет. Как только я переступлю эту границу, это пламя погаснет. Иди. Мне нужен кто-то, кому я доверяю, на той стороне, когда Маевит перейдет.

Казимир нахмурился, но кивнул. - Увидимся там, — сказал он, и они сжали друг другу предплечья. Казимир еще раз похлопал его по плечу и направился к мерцающей границе. По дороге он схватил Маевит за руку. - Иди за мной, ладно?

Нахмурившись, она упрямо покачала головой, что вызвало у Зевандера очередной рык.

Он шагнул к ней и схватил ее за руку. - Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в безопасности. Сделай это для меня.

Ее глаза расширились, взгляд устремился вверх, давая Зевандеру понять, что зверь, должно быть, навис над ними. - Это тот же, что напал на Райвокса?

Быстрый взгляд не показал никаких следов расплавленного панциря там, где его пламя обожгло его ранее. - Не думаю.

Прежде чем он смог подойти к пламени, Мэйвит снова ударила своим кнутом, позвонки с грохотом упали на землю бесполезной кучей. - О боги!

С мечом в руке Равецио нанес удар по его ноге, когда тот перешагнул через пламя, и чудовище выпустило рык, сотрясший землю. Оно рванулось к другому Леталишу, щелкая клыками в сторону Равецио, который встречал каждый выпад быстрым ударом меча.

- Беги! - Зевандер прижался губами к губам Маевит, желая, , будто это было другое время, другое место.

- Обещай, что последуешь за мной.

- Поверь мне, когда я говорю, что не намерен оставаться здесь. - Он повернулся лицом к чудовищу, а она дернула его за руку, заставляя его взгляд вернуться к ней.

- Я люблю тебя.

- И я люблю тебя. А теперь беги! - Он резко развернулся, посылая струю пламени в сторону существа, которое прекратило атаку на Равецио. Саблефайр скользнул по толстому черному панцирю, вызвав лишь несколько деформаций на поверхности.

- Блядь! Что-то тянет меня! - Пронзительный крик Каpимира стоил Зевандеру долю секунды, когда он оглянулся на арку и увидел, как его друг впивается ботинками в землю, а невидимая сила тащит его к Умбравейлу.

Жгучая боль пронзила руку Зевандера, и он посмотрел вниз, увидев, как влажный блеск слюны впитывается в его кожаную одежду. Существо бросилось на Зевандера, вытянув клыки, как раз в тот момент, когда Равецио взмахнул мечом, перерубив заднюю лапу чудовища. Оно повалилось назад, и его злобные клыки едва не задели лицо Зевандера.

- Помоги, Каз! — крикнул Равецио, притягивая паука к себе. - Я сам с ним разберусь!

Зевандер присоединился к Дравиену, который дергал Казимира за руку в тщетной попытке оттащить его от арки.

- Черт возьми, я вижу пропасть! — крикнул Казимир, в голосе которого слышалась паника.

Нет. Умбравейл не пропускал его.

Зевандер оглянулся и увидел, как Равецио отбивается от хватающих клыков паука. Он выдохнул, пытаясь прояснить мысли, и призвал в память новый глиф. Каждый замысловатый символ был запомнен в мельчайших деталях — тот, который он выучил еще в Ливерийских горах. Он вытянул ладонь и выпустил поток пламени в сторону барьера, который впитался в его мерцающую поверхность.

Она замерцала и задрожала, серебристая преграда потемнела до темно-серого цвета.

Каpимир отлетел назад, когда она ослабила хватку, и проем в преграде снова замерцал серебром, словно самовосстанавливаясь.

Зевандер опустил руку и тяжело дышал носом. - Я собираюсь открыть его снова. Тебе нужно проскользнуть быстро, пока он снова не запечатался.

Дравиен шагнул вперед. - Я пойду первым, на всякий случай.

Зевандер нахмурился, но не стал слишком зацикливаться на этом, когда эльвиниранец откинул плечи назад и наклонился вперед, готов проскочить сквозь него. - Я готов, — сказал он.

Снова Зевандер выдохнул и призвал глиф еще раз, сосредоточившись на мерцающей стене. - Иди!

Дравиен проскочил сквозь нее, как раз перед тем, как барьер снова закрылся.

Колени Зевандера подкосились, его энергия медленно угасала, тело дрожало от слабости, но он снова протянул руку. - Вы оба! Вперед!

Каpимир кивнул, поднялся на ноги и, не дав ей возможности возразить, подхватил Мэйвит на руки.

- «Поставь меня! Нет! — закричала она, пытаясь вырваться из его рук, но, к счастью, Казимир держал ее крепко. Как бы ни было тяжело Зевандеру видеть ее в беде, он должен был обеспечить ее безопасность.

В тот момент, когда он снова выпустил пламя в сторону барьера, Казимир проскользнул сквозь него, а крики Маевит затихли позади них.

Зевандер рухнул на четвереньки, тяжело дыша, пока глиф поглощал ту небольшую энергию, которую он получил от вивикантема. Он обернулся и увидел, что огромный паук прижал Равецио к земле, но чудовище не бросилось на него. Вместо этого его взгляд был устремлен в другую сторону.

Очарованный.

Над угасающим шипением существа раздался треск, когда черный панцирь его тела медленно стал серым, а безжизненная тень ползла по нему, словно иней. Быстрое подергивание его ноги замедлилось, когда суставы застыли, и все его тело превратилось в гранит.

- Черт возьми, - сказал Равецио, выскальзывая из-под чудовищной пасти паука. - Рад, что у этих тварей по сто глаз. Думаю, это было самое быстрое превращение в камень чего-либо такого размера, которое я когда-либо совершал. - Как только он освободился, каменная статуя упала вперед, и лицо паука с громким стуком ударилось о землю.

Оба Леталиша усмехнулись, когда Равецио поднялся на

- Пойдем, - сказал Зевандер. - Все остальные уже прошли.

Когда Равецио шагнул вперед, его позвоночник выпрямился как струна, а глаза расширились от паники. Из стены пламени, которая зашипела за его спиной, вышла фигура. На голове — корявые рога. Длинные костлявые конечности, похожие на ветви деревьев. Расколотые ступни.

Кадаврос.

В своей звериной форме он стоял, протянув руку к Равецио,

прервав столкновение пламени. Он поднял упавший клинок Равецио и вытянул его вперед, постепенно приближаясь к Умбравале. - Я же говорил тебе. Я не хочу с тобой сражаться.

Когда Зевандер приблизился к Равецио, он оценил состояние своего друга и почувствовал, как грудь сдавило. Непоправимый ущерб, который в конечном итоге убьет его.

Он рухнул на колени.

Кровь сочилась из небольших ранок, разбросанных по обнаженной плоти Равецио на обнаженной плоти, где были сорваны чешуйки. Равецио, лежа на боку, делал длинные, прерывистые вдохи и выдохи и кашлял, брызгая кровью на заснеженную землю. — Убей меня, — прохрипел он, снова кашляя. - Пожалуйста.

Зевандер хотел взять его за руку и заверить, что он выживет, но прикосновение к нему в таком состоянии было бы смертельно опасным. - Я отправлю тебя обратно в Эфирию. Тебе помогут.

Равецио резко и с трудом вдохнул. - Нет. Я… не выживу.

- Это правда, — сказал Кадаврос, стоя у арки, словно намереваясь преградить им путь.

Смертельная ярость разгоралась в сердце Зевандера, когда он смотрел на своего умирающего друга сквозь завесу слез. Его мышцы дрожали, зубы стиснуты так сильно, что могли бы сломаться от давления.

- Пожалуйста. Сделай это. - Слеза скатилась по виску Равецио, и Зевандер отвернулся, расширив ноздри, пытаясь сдержать себя.

Он кивнул.

- Спасибо…» — хрипло прошептал Равецио и сделал еще один хрипящий вдох. - За твою… дружбу.

-Dormisz qumeht lunadei, meh’amij. - Покойся с богами, мой друг. Зевандер поднялся на ноги и протянул дрожащую руку к человеку, которого он знал как брата. Тому, кто никогда не колебался сражаться за него. Он закрыл глаза и призвал пламя.

Равецио тихо хрипнул, и когда Зевандер снова открыл глаза, на земле, где всего мгновение назад лежал его друг, остался лишь маленький кровавый камень. Он поднял его, сунул в карман и перевел взгляд на мага, все еще стоящего у арки.

— Я не хотел причинять вред твоему другу. И я не хочу сражаться с тобой, — сказал он, словно это могло стереть гнев, который Зевандер намеревался обрушить на него.

Зевандер горько и безрадостно хмыкнул и перехватил меч в руке. - Может, тебе стоило об этом подумать, прежде чем убивать его, — сказал он и бросился на Кадавроса.

ГЛАВА 82 МАЭВИТ

Двадцать минут назад…

В тот момент, когда Казимир перенес меня через границу, я заерзала и стала царапаться, пытаясь вырваться. - Отпусти меня! — закричала я, и он наконец поставил меня на ноги. Развернувшись, я бросилась к арке, за которой видела Зевандера. Позади него гигантский паук, напавший всего несколько мгновений назад, превратился в камень, и я с облегчением выдохнула, наблюдая, как Равецио выползает из-под него.

- Давай, Зевандер. Поторопись, — пробормотала я, наблюдая, как они оба улыбаются, направляясь к арке.

Равецио застыл на месте, его глаза расширились от паники.

Казимир подбежал ко мне. - Что он делает? Давай! - Он ударил ладонью по водяному щиту, и хотя тот замерцал, он не поддался. - Поторопись!

Из пламени вышла фигура, и у меня в животе скрутило от ужаса, когда Кадаврос медленно приблизился.

- Нам нужно возвращаться. - Толкать границу было бесполезно, и парализующее чувство беспомощности дрожало под моей кожей. - Нам нужно возвращаться прямо сейчас!

Началась битва пламени, и у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда Кадаврос бросал свой огонь в Зевандера.

- Где свиток! - Казимир похлопал себя по брюкам, его глаза были широко раскрыты и полны паники. - Где свиток? Мне нужно найти свиток!

Незнакомец по имени Дравиен, стоявший с другой стороны, рылся в своем плаще, и я нахмурилась.

- Что такое? Что ты делаешь? - Мои конечности дрожали, пока я прижимала ладони к барьеру.

- Мне нужен свиток, чтобы вернуться! - Казимир продолжал его искать, а я обернулась и увидела Равецио, парящего в воздухе с распростертыми руками.

- О, боги. - Эти слова вырвались из моего горла, когда его одежда сорвалась с тела.

- Нет. Нет, нет, нет. - Казимир ударил кулаком по барьеру. - Равецио! Равецио! - Он резко повернулся к тому месту, где Дравиен что-то искали перебирал.

- Я, наверное, где-то его уронил! - Дравиен засунул руки в карманы. - Блядь!

Из горла Равецио вырвался душераздирающий вопль, когда его чешуя отрывалась от тела.

Ужас пронзил мою грудь, сжимая легкие.

Рядом со мной Казимир рухнул на колени, и звук, вырвавшийся из него, не уступал мучительному крику его друга по ту сторону. Он прижался лбом к барьеру, и его тело сотрясалось от рыданий. - Равецио!

Слезы затуманили мне зрение, когда Зевандер рухнул рядом с ним, а выражение его лица разрывало мне сердце.

Казимир выпустил рык ярости, обрушивая кулаки на жестокую, мерцающую стену, которая отказывалась поддаваться. Но было уже слишком поздно.