Эксперимент

Глава 1

– Ну?, Что же? – озабоченно вопросила Илейна, нетерпеливо стаскивая с супруга теплую меховую накидку. – Хоть что-нибудь?

Сквозь вой вьюги за окном из соседней комнаты донесся жалобный стон. Оба на время притихли, обратив взоры на закрытую дверь. Не удержавшись, Илейна опустила глаза и едва слышно зарыдала. По ее и без того уже влажным щекам снова побежали слезы.

– Хоть что-то… – вырвался у нее отчаянный всхлип.

Райан привлек ее к себе и нежно погладил по голове. Затем, ласково обнимая женщину за плечи, сопроводил ее к столу и усадил на стул. Сам же уселся напротив.

– Я слышал кое-что, – начал он неуверенно, но даже так увидел проблеск надежды в заплаканных глазах супруги. – Сегодня я встретил одного человека. Я вижу его только последнюю пару дней, раньше никогда не видел. Думаю, он слышал, о чем я расспрашиваю торговцев на рынке – он тоже там торговал, у него был маленький ларек со всякими непонятными штуками.

– Зачем мне знать столько подробностей? – всплеснула руками Илейна. – Мне интересно совсем другое!

– Подожди же! – резко осадил ее мужчина. – Выслушай, это важно! Он… странный. Он тут же предложил мне одно средство. По его словам выходило, что это едва ли не панацея от всего. Ты бы поверила, если бы тебе сказали, что существует такое лекарство?

Женщина заметно приуныла и покачала головой. Райан со значением кивнул.

– Вот и я тоже решил, что он шарлатан. Даже слушать его не хотел. Но вид у него был какой-то… знаешь, уверенный. Понятное дело, что все торгаши с таким видом расписывают свой товар. Но здесь мне показалось, будто он четко убежден и знает, о чем говорит. Когда я уже собрался уходит, он сказал, что я могу попробовать его средство на свой страх и риск, а могу продолжить поиски и ничего не найти. Но тогда Шира умрет…

Илейна быстро прикрыла рот рукой, а ее глаза снова наполнились слезами.

– Я сказал, что подумаю, – со вздохом закончил мужчина.

Они оба притихли, уставившись в пол. Снаружи поскрипывал на холодном ветру старый дуб, в свете луны поблескивали взметаемые в воздух снопы снега. В соседней комнате снова послышалась возня. В этот момент Райан устыдился и ощутил острую вину за свое бессилие.

– Шире все хуже, – осторожно проговорила Илейна, будто звук ее голоса мог навредить чьему-то слуху. – Если в ближайшее время лекарство не найдется… сам понимаешь. Может быть, стоит попробовать.

Райан неуверенно пожал плечами.

– Но если он шарлатан, вполне может получиться, что мы убьем дочь своими руками… А его потом ищи-свищи. Он-то ничего не теряет. Да и никто уже ничего не изменит в таком случае.

Илейна некоторое время подумала.

– Но мы можем доплатить ему, чтобы он явился сам и применил свое лекарство, если рискнет. Если он шарлатан, то откажется, потому что в случае неудачи останется с нами наедине. А если он в себе уверен, что ж, торговцы падки на деньги. Он придет и выполнит все требования.

Райану такая идея, пусть и была она не без изъянов, вполне понравилась. Бывший солдат, при желании он вполне мог захватить и запугать обычного обывателя, пусть и никогда этим не занимался. Кинув быстрый взгляд на обитый железом сундук в углу комнаты, он принял окончательное решение.

– Я отправлюсь за ним рано утром: сейчас рынок уже опустел. Завтра побеседуем с ним уже здесь, а дальше – видно будет.

На этом разговор прекратился. Еще несколько минут они молча смотрели друг на друга, и в их взглядах была решимость. Снова услышав протяжный стон, Илейна наконец поднялась и торопливо удалилась в соседнюю комнату. Немного помедлив, Райан последовал за ней – повидаться с дочерью.

Глава 2

Риггс – так представился торговец – был довольно хилым и щуплым на вид мужичком. Однако он производил впечатление умелого проныры, способного выпутаться из любой передряги. Его хитрые серые глазки смотрели всегда с легким прищуром, а верхнюю губу украшали тонкие черные усики. Узкие губы почти всегда нервно улыбались. Впрочем, если понадобится, Райан твердо вознамерился стереть эту странную полуулыбку с его худощавой физиономии.

К его удивлению, артачиться Риггс даже не думал. Он без вопросов согласился быть сопровожденным к больной, разве что заявив, что у него нету много времени, и через пару часов он должен быть уже не в городе. Правда, с его слов выходило, что этой пары часов будет более чем достаточно, чтобы увидеть положительный результат. Он сказал, что эффект безутешные родители увидят практически сразу же. И грозный вид Райана, явившегося к нему в полном солдатском обмундировании, казалось, торговца ничуть не смутил. Вроде бы, он даже не обратил на это внимания. К тому же, он еще ни разу не заговорил о цене своего чудодейственного средства, что само по себе уже было странным. Все это наводило на некоторые подозрения, но Райан надеялся, что сможет делать верные выводы и принимать правильные решения.

– Сколько это будет стоить? – задал он самый логичный вопрос, пока они шагали по улице до перекрестка, минуя снежные заносы и наледи.

Риггс глянул на него изучающе, а потом развел руками.

– Это не стоит денег.

Райан почувствовал волнение. Этот Риггс ни о чем не волнуется, не удваивает сумму за необычное лекарство, даже и вовсе не просит денег.

– Но ни один торговец не предлагает свой товар даром. Отсюда и слово "торговец", разве нет?

Риггс неловко перебрался через особо большой сугроб у пекарни, который еще не успел разгрести хозяин заведения.

– А с чего ты взял, что я торговец, друг мой? – поинтересовался он со своим хитроватым прищуром. – Деньги меня не интересуют, мои цели гораздо выше этого. И, кстати, ни один торговец не предложил бы тебе того, что могу предложить я. Иначе можно быть твердо уверенным, что он обычный проходимец.

– Ты делаешь это задаром? – изумился Райан, но Риггс тут же покачал головой.

– Я ведь сказал – у меня просто другие цели. Люди спрашивают моей помощи – я им ее предоставляю. У меня свои мотивы и своя выгода.

На самом деле это могло кое-что объяснить. У Райана появились некоторые предположения. В этот момент они как раз вышли на перекресток и, дождавшись, пока его минует крытая повозка, перешли дорогу. Оставалось идти вверх по центральной улице еще совсем недолго.

– Ты чародей, – не спросил, а констатировал факт мужчина. – Если это так – а это, видимо, так – то я склонен верить, что подобное исцеление тебе под силу. Но я бы предпочел знать твою выгоду хотя бы в этом деле.

Риггс и сам, кажется, понимал, что без этого знания веры ему не будет, и к больной его вряд ли допустят. Впрочем, у него тоже была пара аргументов на этот счет.

– Я не говорю об этом с… клиентами. Подумай прежде, чем задавать вопросы, я ведь могу и отказаться идти дальше. Или ты можешь сам отказаться от моей помощи, если считаешь, что можешь найти какой-то другой выход.

– Но я хочу хотя бы знать, как ты будешь ее лечить!

Риггс обратил на него пронзительный взгляд, на этот раз лишенный даже малой доли прежней беспечности.

– Магией, – ответил он односложно.

Они прошли вдоль низкого, наполовину занесенного снегом заборчика соседского дома, и Райан наконец завернул в свой двор. К калитке вела всего лишь протоптанная им тропинка – им с супругой было сейчас не до уборки во дворе. За калиткой Риггс ненадолго задержался, отметив, что дом у Райана весьма приличный.

Семья Райана по милости ее величества жила на центральной улице Наадина последние пятнадцать лет. Через год после рождения дочери ему за заслуги перед короной был пожалован большой дом и довольно немалый участок земли за городом. Но землю Райан продал практически сразу же, ибо не желал нанимать работников для ее возделывания. На вырученные деньги благоустроил свою жизнь, а пару лет назад вышел в отставку, получив ранение и едва не лишившись ноги. Ему была предоставлена воля выбрать самому, где бы он хотел жить. Райан благоразумно выбрал место подальше от границ и от возможных военных действий.

Риггс, ожидаемо, не предпринимал попыток бегства или чего-то в этом роде. Он все так же покорно следовал за Райаном до порога и в дом. Не было похоже, что он хотя бы внутренне опасается неудачи.

Илейне вошедший сразу не понравился, и она не очень старалась скрыть свою неприязнь. Какой-то скользкий тип, как ей показалось. Впрочем, говорить этого вслух она тоже не стала. Риггсу даже не надо было спрашивать, где находится больная. Услышав тихий стон из соседней комнаты, он, не теряя времени, достал что-то из своей сумки, с которой никогда не расставался, и молча двинулся к двери. Но уж тут Илейна преградила ему дорогу, взглядом указав на прямоугольный черный предмет в его руках.

– Что это?

Мужчина пожал плечами и протянул ей металлическую шкатулку.

– Это и есть лекарство, о котором я говорил, уважаемая, – пояснил он преспокойно.

Илейна обменялась с супругом непонимающим взглядом, а потом, не видя протеста со стороны Риггса, повозилась с замком и откинула крышку шкатулки. На ее лице немедленно возникло отвращение вкупе с едва сдерживаемым гневом.

– Это же просто грязь!

Тихо недоумевая, Райан подошел и тоже заглянул внутрь. И правда, просто какая-то черная, слегка поблескивающая в свете масляных ламп субстанция. Выглядела она весьма непривлекательно и внешне напоминала очень густой черный кисель. Мужчина поднял угрожающий взгляд на Риггса.

– Что ты задумал?

Тот захлопнул шкатулку и быстро забрал у них, одарив обоих недовольным взглядом.

– Не беритесь судить, не зная дела! Напомню: вы, оба, все еще можете отказаться, дорогие мои.

Илейна перевела на супруга исполненный сомнения взгляд. Обеим идея не нравилась, но Риггс выглядел весьма серьезным и сосредоточенным.

– Я не раз бывал в лазарете, – покачал головой Райан. – Маги способны исцелять, не прибегая к помощи подобной дряни.

Риггс нахмурился.

– Не берись судить… – Он на секунду запнулся. – Знаешь ли ты, как работает магия? Или как снимаются проклятия? Ты знаешь, какое бывает колдовство?

Райан вынужденно покачал головой: ничего этого он не знал и даже никогда этим не интересовался. Он всегда полагал, что это дело исключительно волшебников и решается только между ними.

– Так вот не тебе, друг мой, судить, какие предметы, кому и когда нужны, чтобы совершить то или иное волшебство, – справедливо заметил Риггс, подняв палец. – Итак, спрашиваю еще раз: отказываетесь ли вы от моей помощи? Или вы согласны?

Райан еще некоторое время молча глядел в его исполненные знания серые глаза. Потом вздохнул, взял за руку Илейну и ответ ее в сторону. Поняв этот молчаливый ответ, Риггс кивнул и беспрепятственно вошел в соседнюю комнату. Очевидно, чтобы приступить к делу, для начала ему надо было осмотреть больную. Пока он занимался этим, Илейна шепотом спросила у супруга, во сколько это им обойдется. Тогда Райан тихо пересказал ей весь недавний разговор, бывший между ним и волшебником по дороге до дома. По выражению ее лица Райан понял, что Илейне происходящее нравится все меньше и меньше.

Между тем Риггс закончил с осмотром, благо, воздержавшись от заглядываний в интимные места.

– Вы должны искупать ее прежде, чем я начну, – вынес он вердикт, оборачиваясь к супругам. – Она мокрая от пота и вся трясется от холода, эти одеяла ей не помогают, а больше вредят. Ее болезнь не вылечишь простыми настойками.

– И чем же она больна? – с нескрываемым раздражением вопросил Райан. Может, хоть этот тип скажет то, что ему не сподобился сказать ни один городской доктор?

Риггс немного помолчал, прежде чем одарить ее одним из своих взглядов – внимательным и исполненным знания дела. Его обычная веселость уже давно улетучилась: очевидно, теперь он был занят профессионально.

– Эта болезнь называется Огонь Элизия, – неторопливо начал он, искоса поглядывая на больную. – Император Элизий пользовался дурной славой, его считали богоотступником. И когда двести лет назад по империи прокатилась волна заболеваний и погибло много людей, которых никак не могли вылечить, все решили, что это боги гневаются на императора-еретика. Его сопроводили до костра солдаты из личной охраны, ведя в цепях и наставив на него длинные копья. Многие верили, что, прикоснувшись к нему, тоже можно заболеть. До костра он дошел, истекая кровью и изнемогая от ожогов: разъяренная толпа истыкала его горящими факелами, ножами, вилами и прочими острыми предметами. Элизий умер еще до того, как огонь в костре набрал хоть какую-то силу. – Риггс замолчал, выдержав весьма продолжительную паузу. Закончилась ли после этого эпидемия, он так и не сказал. Помедлив немного, волшебник встал у изголовья кровати. – Сначала поднимается температура, начинается жар. Человек бредит и уже не может отличить явь от того, что показывает ему воспаленное сознание. Потом… – он откинул одеяло и продемонстрировал руку девочки. Илейна и Райан дружно ахнули. Кончики пальцев Ширы почернели, – потом начинается гангрена. В конце концов, само собой, человек умирает. Знахари не умеют лечить Элизиев Огонь. Магия целителей более действенна, но и она не всегда приносит результат.

Илейна неуверенно шагнула вперед. Она хотела было дотронуться до руки дочери, но Риггс предупредительно взял ее за запястье и отвел руку в сторону.

– Но ты ведь собираешься вылечить ее, – спохватившись, хриплым голосом произнес Райан. – Ты, судя по твоим словам, даже не целитель. Как же тебе это удастся?

Риггс улыбнулся уголками губ.

– Это, можно сказать, профессиональная тайна. С вашего позволения, я объясню вам кое-что, пока вы будете заняты делом. Я уже сказал: девочку надо искупать.

Глядя на мертвеющую руку дочери, Райан все больше убеждался, что у них с Илейной попросту не остается другого выбора. И нет больше времени на раздумья. Либо они помогут ей прямо сейчас, либо Шира умрет в мучениях в недалеком будущем.

– Сколько ей осталось без лекарства? – спросил он напоследок упавшим голосом.

– Может быть, неделя, – пожал плечами волшебник. – Но она сильно ослаблена. Вполне возможно, что она может скончаться завтра. Или послезавтра. Или…

– Я понял!

Закусив губу, Райан круто развернулся на месте и ушел. Илейна опустила взгляд и тоже удалилась погреть воды. Райан принес в гостиную ванну и поставил ее недалеко от камина, после чего подбросил в огонь еще дров. Набрал в ванну холодной воды, пока Илейна готовила горячую. Пока они были заняты приготовлениями, Риггс говорил:

– Я должен предупредить: ваша дочь вылечится. Это я могу сказать абсолютно точно…

– Так ведь это нам и нужно, – угрюмо пробормотал Райан, занимаясь камином.

– Но, – продолжил Риггс, – она изменится. Обновится. И это… вас удивит. Она будет совершенно новой. Вы готовы на это?

Райан напряженно обдумал сказанное. Изменится? Будет новой? Что все это значит? Ему хотелось верить, что значение всего лишь "начнет жизнь заново". Для него было важнее другое: она будет жить. Так или иначе, она останется его дочерью.

– Видимо, у меня не осталось иного выбора.

– Выбор есть всегда, – сухо напомнил волшебник.

Райан покачал головой.

– В этом случае выбор однозначен. Любое иное решение значит ее смерть.

Риггс скривил губы и согласно кивнул.

– Увы, так и есть. Должен сказать, я искренне тебе соболезную… – Он запнулся и быстро глянул на собеседника. Райан только покивал, потерянно глядя перед собой. Никакой внятной мысли не отразилось при этом на его лице.

В это время вернулась Илейна с ушатом горячей воды. Райан ушел на кухню, чтобы принести еще кипятка. Они вдвоем в пару ходок достаточно наполнили ванну.

– Как родителям, я разрешаю вам кое-что узнать о моих мотивах, – снисходительно заговорил Риггс после длительного молчания, пока они возились с водой. – Это отнюдь не благотворительность, но материальные ценности меня в самом деле не интересуют. Между "нами", – он жестко выделил это слово, – все весьма сложно. Если конфликт между обладающими Силой, волшебниками и колдуньями, затянется, опасность грозит всем. Абсолютно. Это будет катастрофа. То, что я собираюсь провернуть с вашей дочерью, вылечит ее и вместе с тем послужит нашему делу. Она, как и несколько человек до нее, уже испытавших на себе эту новую магию, станет еще одним кирпичиком в зиккурате всеобщего спасения. Это война, друзья мои. Неявная, пока что… – Снова долгая пауза: Риггс хотел, чтобы слушатели переварили сказанное и поняли всю серьезность ситуации. Заметив, что должный эффект был достигнут, он изобразил на лице полную отрешенность. – Я должен спросить вас в самый последний раз. Согласны ли вы доверить дочь магии во имя спасения ее и многих других жизней?

Райан выразительно глянул на Илейну, а она – на него. И они оба склонили головы, выражая полную покорность и готовность действовать. Риггс украдкой облегченно вздохнул, а потом улыбнулся, но как-то натянуто.

– Что ж, тогда, прошу, приступайте.

Глава 3

Райан попытался окунуть дочь в ванну, не снимая с нее рубашки. Однако тут же вмешался Риггс, жестко заявив, что больная должна быть обнаженной. Естественно, родителям это не понравилось, однако волшебник тут же напомнил, что много раз спрашивал, желают ли они отказаться. Теперь, мол, пути назад быть не может, и они должны полностью ему довериться. Пришлось подчиниться. Благо, Риггс при этом отошел подальше и вроде бы не смотрел.

После омовения Райан хотел осторожно положить Ширу на их с Илейной постель, но и тут Риггс не смолчал. Чародей снова подошел и заявил, что ее надо вынести на улицу и при этом не одевать. Мол, это продлится недолго, а одежда будет только мешать процессу. Райан сдержал возмущение, снова припомнив, что уже на все согласился. Но мысль вытаскивать больную дочь на холод все же несильно прельщала его. Подумав, Риггс сказал, что ее вполне можно положить не на голый снег, а на какой-нибудь матрас. Главное, чтобы на ней не было одежды и вокруг было побольше свободного места.

Под напряженным взглядом Илейны Райан вынес Ширу во двор. Девочка все это время тихо постанывала и периодически теряла сознание. Она явно не понимала, что происходит. Когда Шира уже лежала на матрасе посреди холодного марта, Риггс, велев обоим родителям отойти подальше. Сам же приблизился и опустился перед Широй на колени, принявшись что-то тихо нашептывать ей, при этом нежно поглаживая ее руку. Илейна выразительно глянула на мужа, но тот лишь покачал головой, выражая свое бессилие. Через примерно минуту такого "общения" Риггс все-таки достал свою шкатулку с непонятной субстанцией.

Вот теперь оба принялись наблюдать за ним крайне внимательно. Непрерывно что-то нашептывая себе под нос, Риггс откинул крышку шкатулки и осторожно взял на руку довольно внушительный комок субстанции и принялся торопливо втирать его в грудь и живот девочки. Потом взял еще и продолжил свои манипуляции. Приглядевшись повнимательнее, Райан заметил, что желеобразная штука как будто бы шевелится. Во всяком случае, ему так показалось. Она будто бы сама обволакивала тело его дочери, постепенно заворачивая его в черный, блестящий кокон студенистого вещества.

И тут рассветную тишину огласил пронзительный девичий вскрик. Шира заерзала, и вдруг широко распахнула испуганные глаза, глядя в лицо нависшего над ней волшебника. Риггс уже небрежно кинул на ее тело остатки смеси – казалось даже, будто они сами охотно сорвались с его рук и вгрызлись в тело девочки.

Илейна бросилась вперед, но Райан быстро поймал ее за руку. Женщина стонала от безысходности.

Риггс между тем встал, продолжая нашептывать свои мантры, и немного отошел.

Шира завопила от боли. Как только ее рот снова открылся, субстанция с неожиданной проворностью устремилась внутрь ее тела. Девочка прогнулась дугой от боли и издала протяжный, булькающий хрип. Ее тело била судорога, она каталась туда-сюда, надеясь избавиться от жгучей боли, которую непрерывно испытывала.

– Да пусти же! – крикнула Илейна державшему ее супругу. Райан был растерян, потому не сумел удержать ее.

Женщина рванула вперед, но ее за руку перехватил Риггс. Она оттолкнула его, упала, но оказалась рядом с дочерью. Тело девочки уже полностью было закутано в маслянистый черный кокон. Илейна попыталась ухватить субстанцию руками, но вещество оказалось слишком скользким для этого. К тому же, оно обжигало кожу.

– Убери это! – орала она. – Убери сейчас же!

Риггс не шелохнулся. Внезапно женщину в грудь ударил плотный сгусток воздуха, отбросив назад, обратно к супругу. Райан пришел в себя и тут же помог ей подняться. Однако прежде, чем он успел что-либо сделать, Илейна выхватила меч из его ножен и с отчаянным криком бросилась вперед. Увидев лишь, как сверкнула в воздухе сталь, Райан мгновенно опомнился и кинулся женщине наперерез, однако успеть ему было не дано.

Неведомая сила во второй раз отшвырнула их обоих прочь от корчащейся в конвульсиях дочери.

Риггс все еще сохранял невозмутимость. Еще немного. Скоро она сможет все сделать сама, без его поддержки.

– Не трогайте ее! – прокричал волшебник сквозь нарастающий истошный вопль больной девочки.

– Да ты сошел с ума! – взорвался доселе державшийся Райан, но стоило ему сойти с места, как его тут же отшвырнуло к стене дома.

Краем глаза Риггс начал замечать волнение на улице. Время уже не такое уж и раннее, подумалось ему. Хотя помешать уже никто не мог, все-таки лишние свидетели тоже могут быть неудобными. Поразмыслив лишь несколько мгновений, он заключил весь двор в плотный магический кокон, скрыв его от посторонних глаз и ушей. Изначально эта мера казалась ему не обязательной.

Родители паниковали, кричали что-то и всеми силами старались добраться до мечущегося по снегу черного сгустка. Риггс терпеливо ждал. Ужасающие вопли уже начинали резать слух, но Риггс слышал их не единожды. Он считал своим долгом действовать так, как делает сейчас. Это была неплохая возможность для многих. Он не врал им, хотя и не рассказывал всех подробностей.

Черный кокон вдруг задрожал и растянулся: внутри в него изо всех сил упиралась одна из конечностей. Наконец слизистая стенка не выдержала и с противным хлюпаньем лопнула.

Илейна и Райан ахнули от изумления и тихого ужаса.

Из кокона торчала, подрагивая, тощая, похожая на кость когтистая лапища, обтянутая черной шершавой кожей. Из разрыва доносилось яростное сопение, будто кто-то силился втянуть носом воздух. Лапища изогнулась, уперлась в снег, и кокон натянулся с другой стороны. Так произошло то же самое. Субстанция начала медленно ссыхаться, покрывая то, что было внутри, ровным склизким слоем. Она рассасывалась, словно бы проникая в каждую пору тела и в каждое отверстие. Наконец расплывчатая, неясная фигура полностью сформировалась, но человеку, а тем более ребенку, она уже не принадлежала.

Это было что-то поистине новое. Риггс и тут не соврал.

Узрев родившееся существо, Райан содрогнулся и ошеломленно рухнул на колени. Все его надежды рухнули, и теперь он вновь ощущал полнейшую беспомощность.

– За что?! – возопил мужчина, воздев дрожащие руки к небу.

А Илейна, заметив что-то, видимое только ей, ринулась прямо к стоявшему спиной существу. Припав ладонями у костлявой, узкой спине, она пальцами попыталась ухватить убегающий ручеек субстанции. Но он упорно утекал, не поддаваясь ее манипуляциям. Тогда она, обезумев от ужаса и горя, с громким криком вцепилась когтями в черную склизкую спину.

И тогда существо, с размаху ударив ее и отшвырнув от себя подальше, обернулось.

На вид это и впрямь был обтянутый кожей скелет. По крайней мере, существо выглядело так, хотя явно обладало неслабыми мускулами. Морда представляла собой ужасающую смесь человеческого черепа и какой-то неведомой зубастой твари. Абсолютно гладкое, без чешуи и шерсти, блестящее и склизкое, оно было поистине мерзким.

И сейчас оно смотрело прямо на них, ощерив свои пилообразные зубы.

Риггс, предусмотрительно накинув защиту и на себя, все еще наблюдал со стороны. Результат его более чем устраивал. На этот раз процесс едва ли занял полчаса, хотя в других случаях мог длиться часа по два. Волшебник пока слишком мало обо всем этом знал, чтобы с уверенностью делать какие-то выводы, но, конечно, о пометках и наблюдении не забывал никогда. Коллегам будет интересно.

Может быть, она прямо сейчас съест этих людей? Обычно у них сохраняются зачатки разума, и им требуется еще какое-то время, чтобы решиться напасть на человека, но она как будто уже готова это сделать. Интеллект мешает, помнил Риггс. Мешает внушать им то, что необходимо. Если она съест их прямо сейчас, скорее всего, это окончательно порвет ее связь с прошлым. Во всяком случае, в понимании Риггса это было бы логичным.

Впрочем, женщина уже была без сознания и никак больше не могла привлечь внимание существа. Оставался только Райан, но и его должно было хватить, чтобы девочка пробудила в себе кое-какие инстинкты, которые окончательно заглушили бы голос разума. Хотя, подумал Райан, она ведь ребенок. Неокрепший ум. Сломать его будет гораздо проще. Он решил немного этому помочь.

Шира все еще чувствовала отголоски мучительной боли, но что-то подсказывало ей, что боли этой больше нет. Остался только гнев. Этот человек обещал, что больно будет еще совсем недолго. Вообще-то он ее не обманул. Хотя теперь, видя в себе перемены, Шира никак не могла понять, что было бы лучше – умереть от болезни или стать вот "этим".

Мать пыталась пырнуть ее мечом. Она спасала? Да, конечно… А отец? Он стоял на месте и смотрел. И все видел. Даже не подошел… Может, убить их? "Да, убей", – тут же подсказало расфокусированное сознание. Шира задрожала всем телом. "Это необходимо?" "Они смотрели на все это!" Мать расцарапала ей спину своими ногтями, и боль потекла прямо внутрь спины. В позвоночник, ребра, легкие… Мать дура! Вообще не думает!

"Я хочу есть!"

"Так вперед!"

Шира метнулась вперед, обуреваемая всепоглощающей яростью и внезапно накатившим голодом. Ей нужно было мясо.

"Но я убью людей!" "И что же?" "За это бывает наказание". "Для тебя больше нет наказаний". "Но я не могу вот так просто…"

В последний момент она, взрыв когтями рыхлый снег, остановилась и прыжком развернулась в противоположную сторону. Эти люди могут и подождать. Вообще люди могут подождать. Есть можно много чего другого. А она ведь может просто улететь… как будто.

Да конечно может!

Твердо решив так, она оттолкнулась несколько раз ногами от земли, закрыла глаза и раскинула руки в сторону.

В ее голове не осталось ничего, кроме пьянящего чувства полета. Внезапно Шира поняла, что благодарна им, этим людям. Родителям. Они подарили ей это. Свободу. Силу. Новое тело. Это все казалось ей волшебством. Только одна мысль, до времени заглушенная восторгом, иногда назойливо свербела в мозгу.

Надо поесть.

Глава 4

Ветер был ни холодным, ни теплым. Снег внизу искрился, по сугробам проносилась поземка. Солнце блестело но инеистых ветках деревьев. На небе-ни облачка. Должно быть, сейчас довольно морозно…

Тело Ширы не ощущало холода, а в ее голове осталось только чувство непередаваемого восторга, заглушившее на время все остальное. Радость от осознания того, что она летит, летит сама, без чьей-либо помощи, одухотворяла. Хотелось визжать от восторга, купаясь в прозрачном, звенящем воздухе. Ощущение собственной силы пьянило.

Она не знала, что нужно делать и как. Из-за этого иногда проваливалась вниз, но страха от этого не было. Каждый раз некий инстинкт подсказывал ей, как снова выровнять полет и набрать высоту.

Хотя чувство полной эйфории прошло довольно быстро. Она начала думать, по инерции продолжая двигаться куда-то вперед. Когда очередное падение вновь помешало ее мыслям, она с высоты быстро огляделась, выбирая место, куда можно было бы приземлиться, чтобы все обдумать. К тому же она не была уверена, что в большом городе ее не увидел ни один человек, так что близко к нему оставаться нежелательно. Шира не знала, насколько безопасны для нее люди, хотя и догадывалась, что большой угрозы они не представляют. Просто насекомые. Как комары. И такие же назойливые.

Заприметив торчащую из лесной гущи одинокую скалу, Шира скользнула к ней. Правда, как приземляться, она не знала. Раньше это казалось ей очевидным, но вот теперь она поняла, что не может, например, принять для этого достаточно удобное положение. Что ж, придется импровизировать. Беспорядочно махая крыльями, она снижалась до тех пор, пока не рухнула в сугроб под деревьями недалеко от края скалы. Боли практически не было, хотя она и ударилась головой о заледеневший ствол сосны.

Без особых усилий Шира выбралась из снега и заползла под рухнувшее дерево. Его ветви, присыпанные толстым слоем снега, образовывали подобие небольшой палатки. Здесь уж точно никто не должен был ее потревожить.

Теперь все внимание Шира сосредоточила на своих мыслях, хотя это все еще давалось непросто. Раньше болезнь не позволяла ей концентрировать мысли, а теперь этому мешало нечто другое. Шира постоянно путалась в неожиданных идеях и флегматичных заключениях. А еще у нее было навязчивое ощущение, будто кто-то постоянно следит за ней. Или даже смотрит на мир ее глазами.

Может быть, их теперь двое? Прошлая и новая Шира в одном теле? Мысли метались, так что она никак не могла понять, адекватно ли так полагать или нет. Впрочем, это было далеко не единственное, что заботило ее в этот момент.

Родители. Будут ли они ее искать? Конечно… А зачем? Разве они не пытались причинить ей вред? А еще до этого избавились, подсунув ей странную черную штуку, которая теперь внутри нее (это Шира отчетливо чувствовала). Хотя это скорее благо, тут же подумала она. Так или иначе, она отчетливо знала, что поиски они не прекратят. Отец – уж точно. И что она будет делать, когда он ее найдет?

Убьет, конечно.

В следующую секунду осознание этой жестокой мысли повергло ее в ужас. Шира тихо застонала, спрятав лицо в ладонях. Таких непривычных и длинных… И руки ее были длинными.

Изучение нового облика на какое-то время отвлекло ее от тяжелых размышлений: она несколько минут с интересом рассматривала себя. Она теперь вся черная, как та черная штуковина. Руки длиннющие, ноги – тоже. Сама тощая, как смерть. На тонких пальцах – кривые черные когти. Наверное, лицо ее сейчас выглядит так же странно. А эти кожистые складки на подмышках, наверное, и есть крылья. Вот почему родители так странно на нее пялились. Впрочем, все это время она и сама понимала, что с ней произошло что-то невообразимое.

Закончив осмотр и придя к выводу, что выглядит она, в общем-то, неплохо, Шира вернулась к иным размышлениям.

Что делать с отцом? Убить? Не-ет. Это казалось ей верхом дикости. Но что-то свербело внутри при этой мысли. Как будто бы она должна была. Что-то подгоняло ее. Потом она поняла: это что-то – голод. Она все еще дико хотела есть, но переживания на время отвлекли ее. Теперь же она пришла в замешательство. Что-то злое и голодное внутри нее настаивало, чтобы она не жалела ни одного человечка, если вдруг он окажется рядом. Ширу пугала эта мысль. Она не хотела причинять кому-то вред.

Но вскоре ей придется убить, она это понимала. Если не человека, то другое существо. Ей немедленно нужно поесть. Тихо урча, она выбралась из своего укрытия и выползла к краю скалы. Она уже знала, чем будет заниматься в ближайшее время. Она уже приняла решение, что к людям не вернется, да они ее и не примут.

Сегодня она научится добывать себе пищу.

Глава 5

­– Как продвигается дело, Иган?

Риггс никак не отреагировал на вошедшего. Закрыв за собой дверь, Альрик поежился от холода. До весеннего тепла было еще далековато, а двери, ведущие на балкон, были распахнуты настежь. Отправляясь в "путешествие", Риггс всегда предпочитал холод уюту своей комнаты.

Волшебник сидел на круглом вязаном коврике посреди помещения. Глаза его были открыты, но он не моргал. Альрик уже понял, что пришел не вовремя.

Иган Риггс очнулся спустя примерно полчаса неподвижного созерцания пустоты, когда времени уже было далеко за полдень. Еще несколько минут он сидел и молча смотрел в одну точку, приходя в себя и снова привыкая к своему телу. Потом он с тихим вздохом встал, разминая затекшие мышцы: он просидел без движения несколько часов. Когда зрение наконец привыкло к окружающей действительности, он заметил в кресле у камина Альрика. Огня в камине не было, а товарищ безмолвно наблюдал за пробуждением Игана.

– Хотел о чем-то спросить? – заплетающимся языком пробормотал Риггс, направившись к балкону, чтобы закрыть двери. Сила его в этот момент была истощена, и к ней он решил пока не прибегать. Да и физически он из-за этого был измотан, так что едва переставлял ноги.

Заметив, что холод уже не нужен, Альрик одним мановением руки развел в камине огонь. Даже сидя на некотором удалении, он почти сразу почувствовал живительное тепло. Риггс успел застудить комнату настолько, что в ней было не намного теплее, чем снаружи.

– Хотел спросить, как все прошло, – слегка пожал плечами чародей, оправив складки своего серебристого одеяния.

Вернувшись от балкона и усевшись на кушетку напротив, Риггс еще какое-то время помолчал, соображая, о чем и как говорить.

– Относительно без проблем, – сообщил он через минуту. – Невелик труд – убедить родителей в том, что только я могу помочь их умирающей дочери. Сомневались, конечно, но, в основном, неприятностей не было.

– В основном? – скептически переспросил Альрик, подняв бровь. – Но они все-таки были?

Риггс едва заметно поморщился, растирая мучимые болью колени.

– Женщина, его жена, попыталась спасти девочку при помощи меча. Да и люди вокруг едва не начали собираться. Пришлось принять меры.

Альрик понимающе кивнул, откинувшись в кресле и обдумав сказанное. Огонь в камине горел сам собой, несмотря на то, что дров не было и в помине. Сейчас было важно поскорее обогреть комнату.

– Думаешь, все и дальше пойдет хорошо? Она моложе всех, с кем мы пытались раньше. У нее могут быть проблемы.

– Могут быть проблемы с ее размером, – согласился Иган, потирая переносицу. В последнее время он слишком мало спал, и ему стоило неимоверных трудов играть перед Райаном свою роль. – Она действительно маловата. Но вообще пока что она активнее многих. И глупее, что не удивительно. Практически никакой рефлексии, никаких угрызений совести. Причинили боль – значит, пытались убить. Знаешь, она уже начала охотиться. Кажется, такие перемены ей по душе.

Услышанное Альрика весьма обнадежило. На этот раз были предпосылки к тому, что эксперимент от начала до конца пройдет удачно.

– Когда вернешься к ней?

Риггс устало вздохнул.

– Для начала мне надо поспать хоть несколько часов. Я слишком устал. Вернусь ближе к вечеру.

– Ты пришел сюда пришел телепортом? – на всякий случай осведомился Альрик, чуть наклоняя голову. – Я не заметил, когда ты вернулся.

Иган коротко кивнул.

– Телепортом… Пришлось побыстрее убраться оттуда, чтобы продолжить уже в более удобной обстановке. Вернулся около трех часов назад.

Оба снова на некоторое время притихли, наблюдая за неспешной пляской волшебного пламени в камине. Немного подумав, Альрик все-таки встал и закинул в огонь несколько поленьев, чтобы попусту не растрачивать силы. Поленья тихо зашипели и начали потрескивать. Весьма умиротворяющее зрелище – горящий в камине огонь.

– А у тебя что? – спросил Риггс, вдруг вынырнув из своих размышлений. – Есть изменения?

Альрик сокрушенно покачал головой, рассыпав по плечам светлые волосы.

– Ничего. Будет работать по-прежнему пока что. Мы не можем миновать этап инкубации. Есть у меня подозрения, что проблема в исходном материале. Надо что-то менять, нужны новые образцы. К тому же здесь у меня под рукой нет даже сносной лаборатории и нужных артефактов. Пока что я могу только строить кое-какие догадки и пытаться стабилизировать то, что уже есть.

– Как по-твоему, чего не хватает нашему материалу? Почему вещество выживает только в живом теле?

Альрик почесал щеку: было видно, что он не брился уже пару дней.

– Потому что нет оборудования, – сообщил он удрученно. – Но на самом деле у меня есть предположение, что для развития ему нужен именно живой организм. Это сомнительно, потому что при сносном оборудовании мы бы поместили его в питательную смесь и создали бы ему среду почти как в живом организме. Может быть, у нас бы получилось без лишних затрат. А пока мы только выходим в ноль: фактически убиваем одного, чтобы получить другого. – Он немного помолчал, опустив взгляд, а потом добавил: – Самки как таковые бесполезны. Им нет практического применения в нашем деле… К тому же, с нас наверняка скоро спросят, что мы тут успели наделать.

Риггс задумчиво нахмурился.

– Разве ты не запросил все необходимое неделю назад? Имеют они право что-то от нас требовать, если сами не могут обеспечить всем необходимым?

– У них на этот счет другое мнение, – скептически фыркун светловолосый волшебник. – Они считают, что у них на это нет времени, потому что есть задачи поважнее, чем обслуживать лабораторию алхимика-любителя. Да они, в общем, правы. Время действительно дорого, чтобы тратить его на наши сомнительные опыты.

– Сомнительные? – выпучил глаза Риггс. Его бесило то, что все его недавние труды теперь называют "сомнительными". – Но ведь результат есть!

– А где наши доказательства? – насмешливо хмыкнул Альрик. – Единожды добиться успеха, чтобы сразу же потерпеть неудачу. Гениально!

Как бы грустно это ни звучало, но Альрик был прав. Доказательств успеха у них по-прежнему не было. А сроки уже поджимали. Если через месяц они не предоставят что-то сносное, с них спросят по всей строгости. Как с бездельников, в военное время самовольно отстранившихся от общего дела братства.

Риггс не был силен в алхимии и плохо понимал, почему они раз за разом терпят неудачи. Его обязанность состояла в основном в том, чтобы искать, а потом "курировать" подходящих подопытных. За все остальное отвечал Альрик и несколько его подручных.

До сего момента было только четверо экземпляров. Четыре женщины. Первую недоработанное вещество буквально переварило на глазах. Должно быть, бедолага долго мучилась, но выбора не было. Слишком расточительно было испытывать вещество на животных.

Вторая обратилась, но прожила только несколько часов. Потом вещество растворило ее изнутри, начиная с матки и брюшной полости.

Третья же продержалась до логического завершения эксперимента. Тогда они были как никогда близки к успеху. Оставалась самая ответственная его часть – женщина должна была произвести на свет конечный результат и цель всего опыта. Но в процессе она погибла в страшных муках…

Четвертая оказалась шестнадцатилетней девочкой. В сравнении с предыдущим опытом это как будто был шаг назад, несмотря на то, что пока все шло весьма удачно. Выбирая ее, Риггс отчаялся, ибо более подходящую женщину найти никак не получалось.

Если применять субстанцию на особях мужского пола, просто ничего не происходит. Она никак не воспринимает их. В этом и состоит основная проблема и корень всех неудач. Если точнее, мужская особь – и есть конечная цель. Как и сказал Альрик, самки по сути ни на что не годятся. Но суть в том, что только самка может произвести потомство. Только одного. И только самца. Но самку при этом можно только вывести.

Чем они и занимались последнее время.

– Может быть, – тихо пробормотал Альрик, – мы неправильно смотрим на задачу. Может быть, нужно что-то в корне иное… Новый материал. Ведь я не взял все это с потолка.

Риггс вопросительно глянул на товарища.

– А откуда ты взял? Я всегда считал, что это твоя гениальная идея.

Альрик убрал со лба волосы.

– Ты ведь не думаешь, что такие конфликты между волшебниками больше никогда не случались? – Риггс только покачал головой и пожал плечами. – Около полутора тысяч лет назад, когда Антас продвигался вглубь континента, в их армии основную опасность представляли именно чародеи. Там и без того хватало людей. Но маги просто уничтожали все, что попадало в поле зрения. Как думаешь, почему мы сейчас не живем под имперцами из Антаса?

– Вероятно, ты так подводишь к тому, что об этом эксперименте местных волшебников ты вычитал в какой-то книге? Они изобрели что-то, что позволило победить, – предположил Иган, выгнув бровь.

Альрик замешкался, видимо, собираясь что-то сказать, но в итоге просто кивнул.

– Ну, можно сказать и так. В книге. Это были скорее дневники волшебников прошлого, если так можно сказать. Или лабораторные журналы. Там я и вычитал кое-что о том, что они тогда проворачивали. Судя по всему, многое сейчас вообще невозможно. Я выбрал то, что должно было сработать. А многое и вовсе лучше бы не видел этот мир…

– Раз это было описано, разве там не упоминается процесс? Мы могли бы следовать ему, как методичке.

Альрик самодовольно хмыкнул.

– Думаешь, я бы до этого не додумался сам? Все не так просто. Ты ведь догадываешься, что большинство языков, на которых разговаривали полторы тысячи лет назад, сейчас практически мертвые? Мне пришлось потратить довольно много времени только на перевод, да и то о значении многих слов мне и еще паре переводчиков приходилось только догадываться. Поэтому я не знаю точно, что делаю. Я могу только следовать элементарной логике и исходить из того, что вижу. Поэтому я допускаю, что мог упустить какую-то делать.

Альрик устало вздохнул.

– Надо отдохнуть. Вернись к девчонке, когда сможешь. Нам не помешает поторопиться с результатами.

Риггс задумчиво покивал, провожая Альрика взглядом, когда тот направился прочь из комнаты.

Глава 6

Мерзкое ощущение взгляда в спину с какого-то момента перестало тревожить ее, и Шира было решила, что это навсегда. Однако она ошибалась. К вечеру это неприятное чувство вернулось снова. Хотя она не видела в этом особых проблем, потому что никто не пытался ей помешать, все равно ей казалось, будто кто-то может вмешаться в ее жизнь в любую минуту. А она больше не хотела, чтобы в нее еще кто-то вмешивался.

К тому же оказалось, что не все так замечательно, как ей представлялось вначале. Через несколько часов после первой охоты Шира обнаружила, что она снова дико голодна. Трапеза – весьма непривычная и странная – утолила ее голод лишь отчасти. Только приглушила его. Теперь же он снова гнал Ширу охотиться. Ей казалось, что она может в один присест проглотить целого медведя.

Она не особо старалась прятаться и не слишком отдалялась от города. Ей было в принципе все равно, обратят ли там на нее внимание. Существовало лишь одно ограничение, которое она пока не преступила. Она не хотела убивать и поедать людей, хотя организм настаивал на любой еде в зоне досягаемости. У нее было ощущение, что, если она сделает это, остатки сметенного разума окончательно покинут ее, ведь ей и так ежесекундно приходится бороться за них.

Проведя в новом – почти чужом – теле несколько часов, она начала понимать, что что-то не так. Вернее, не просто так. Шира не знала, что ей делать, куда двигаться и зачем. Она ощущала себя практически животным и боялась, что в скором времени окончательно утратит рассудок. Это был лишь вопрос времени. Она чувствовала, что постепенно это происходит. Это ее пугало. Шира внезапно осознала, что хочет все вернуть. Только это не позволяло ей просто улететь далеко-далеко и забыть обо всем. Шира знала, что виновный в произошедшем где-то рядом.

После некоторых размышлений, перемежавшихся со странными мыслями, внушенными голодом, Шира поняла, что должна найти этого Риггса – она не была уверена, что правильно запомнила. Вопрос только в том, как это сделать. Ведь она не может просто прийти в город и спросить, видел ли кто-нибудь человека, которого она почти не видела и не помнила. А на поиски вслепую могло уйти сколько угодно времени. Может быть, к тому времени будет уже поздно?

Надо было найти способ обращаться к людям. Может быть, даже пойти к родителям. Наверное, к ним она может явиться и в таком виде, а потом как-нибудь объяснить, что ей нужно. Родители не набросятся на нее и не попытаются зарубить. Ведь они пытались ее спасти. Теперь она это понимала. Мимолетные ощущения, чувство предательства – она понимала, что это было лишь бредом воспаленного разума, опьяненного эйфорией свободы.

Да, она должна сделать это.

Но прежде всего надо обезопасить их от самой себя. Шира боялась не сдержаться, если рядом окажется хоть что-то, потенциально пригодное для еды.

Черное крылатое существо выбралось из своего укрытия и уныло поковыляло к вершине голой скалы, торчащей из лесного массива. Чувство преследования заставило его в очередной раз оглядеться по сторонам. Крючковатые когти заскрежетали по камням; существо издало низкое, клокочущее рычание.

Кто-то смотрит. Все время. Должно быть, тот самый человек, Риггс. Волшебник. Существо подняло похожую на череп голову и потянуло носом воздух. Нет, он не рядом, почуять его не удавалось. Мотнув головой, оно неловко прикрыло ее одной лапой, как будто надеясь защититься от нежелательного внимания. Естественно, это не сработало.

Тогда существо, наконец сосредоточившись на своей задаче, сорвалось с обрыва и устремилось вниз. Теперь полет давался ему куда легче, маневры были изящнее.

Черной тенью тварь скользила над лесным массивом, высматривая среди деревьев добычу. Долго ей попадались только следы – старые, запорошенные снегом. Еще и метель. Ветер уносил все запахи.

Вдруг что-то мелькнуло среди кустов в густом подлеске. Существо тихо фыркнуло и скользнуло вниз. Легко промчавшись между деревьев, на небольшой полянке оно расправило крылья и легко приземлилось. У него было некоторое время для обучения. Припав к земле, тварь метнулась в кусты. Повсюду следы зайца. Досадно, слишком мелкая добыча. Запах был еще силен, но догнать ушастого в таких условиях не представлялось возможным.

Еще порывшись в кустах, существо ни с чем выбралось на пустое пространство. Еловые иголки вообще не доставляли ему дискомфорта. Как и глубокий снег в лесной чаще, и все еще по-зимнему холодная погода. Был только голод. Даже человеческие мысли отошли на второй план.

Только голод.

Казалось, кроме этого чувства не существует никакого другого. Шира осталась один на один с голодом. Тихо заурчав, существо выползло на середину поляны. Окажись здесь в этот момент кто угодно, хоть самый близкий ей человек – она бы напала. Разорвала на части и сожрала все без остатка.

Справившись с приступом, тварь подпрыгнула, несколько раз взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Охота давалась ей с трудом – слишком мало опыта. К тому же условия. Чем сильнее голод говорил о себе, тем больше раздражало ощущение постоянного взгляда в спину. В порыве бешенства существо на лету с рычанием вцепилось зубами в верхушку сосны и сжало с такой силой, что деревяшка переломилась и полетела вниз.

Подходящая жертва нашлась довольно быстро, но к тому времени Шира уже перестала что-либо понимать.

Глава 7

Ночь близилась, а Нарьян все еще оставался довольно далеко. Метели существенно замедлили передвижение каравана. Даже сегодня, несмотря на то, что погода благоприятствовала, они не успели добраться до цели.

Деклан, расположившись в середине колонны обозов на своем вороном жеребце, то и дело поглядывал в лесную чащу, не позволяя себе отвлекаться ни на миг. Еще несколько наемников сторожили караван впереди и сзади, но что-то Деклану подсказывало, что сегодня им лучше бы вовсе не встречать неприятностей. Сегодня они будут фатальными, думалось ему.

Вельмар, его наниматель, подле чьего воза все время находился Деклан, сейчас был необычайно тих. Ни единого звука не доносилось из окошка. Впрочем, через некоторое время мужчина услышал тихий храп и понял, что торговец просто-напросто заснул. Значит, дурные предчувствия больше никого не беспокоили…

Тени все сгущались. Снова поднимался ветер, грозясь принести с собой новую метель. Между деревьями носились поднятые в воздух снопы снега. Это напрягало. Не поймешь, то ли в чаще пошевелилось живое существо, то ли просто поземка пронеслась.

Была отдана команда, и скоро путь осветили зажженные факелы. Но их света не могло хватить, чтобы разогнать темноту под деревьями.

Под ногами коня что-то захрустело. Деклан опустил взгляд. Пялясь в темную чащу, он не заметил на дороге отломанной ветки, а коню не хотелось ее перешагивать. Мужчина было отвернулся, но тут же резко натянул поводя и повернул назад, чтобы посмотреть.

Эту ветку кто-то отгрыз. Повсюду валялись мелкие ошметки древесины, а обмочаленные края ветки заледенели. На них была слюна.

Тихо недоумевая, Деклан развернул коня и поспешил догнать обоз Вельмара на случай, если торговцу потребуется немедленная защита. Судя по всему, могло оказаться и так.

Сзади послышался мерный хруст снега под копытами коня.

– Неспокойно здесь, – услышал Деклан голос Рейгана. В группе наемников они с ним были старшие. – Как будто в любой момент из кустов выскочит какая-нибудь мерзость.

– А здесь и есть какая-то погань, – угрюмо буркнул наемник, покосившись через плечо. – Голодная и, видимо, опасная погань.

Рейган понимающе кивнул, поправив на поясе массивные ножны. В довесок к мечу у него всегда имелся притороченный к седлу боевой топорик. И Рейган, и Деклан в совершенстве умели пользоваться довольно разнообразным оружием, но сегодня даже это не позволяло им сохранять спокойствие. Тревога чувствовалась буквально везде, сам воздух был пропитан ею. Лошади недовольно всхрапывали и прядали ушами, то и дело норовя закусить удила и рвануть вперед, но умелые всадники и погонщики не давали им такой воли.

– Не хочется первыми поднимать шум, но нам не помешает ускориться, – пробормотал Рейган, обернувшись на караван.

Деклан хрипло выдохнул.

– Впереди холмы. Мы скоро выйдем из леса. Не знаю, где для нас опаснее.

– Останавливаться все равно бессмысленно.

Деклан вдруг понял, что еще было необычным в этом лесу. За последние несколько часов он не увидел следов диких зверей. Вьюга успокоилась еще днем, и за это время здесь наверняка кто-нибудь, да прошел бы. Обычно леса полнятся всякой тварью. Но ощущение было такое, будто вся местная живность попряталась по своим норам. Здесь и правда лучше не задерживаться.

– Я велю погонщикам поторопить лошадей, – заговорил Рейган, будто услышав тревожные мысли товарища. – А ты скажи нишам, чтобы были готовы. Отправь вперед кого поопытнее, сам оставайся здесь. Я поеду сзади.

Деклан только кивнул, и на этом они разъехались в разные стороны. Рейган довольно споро загнал в повозки всех, кому не обязательно было находиться на козлах, и подогнал караван. Деклан разделил охрану по уму, поставив во главе колонны здоровяка Клейна. Сам же вернулся к повозке Вельмара и снова прислушался к лесу.

Но лес по-прежнему не подавал признаков жизни. Самая большая опасность зимнего леса, пожалуй, шатун. Однако чаща продолжала хранить мертвую тишину, ничем не выдавая присутствия какого-нибудь хищника. Быть готовым? Знать бы еще, к чему!

Впереди в просвете между деревьями показался клочок чистого звездного неба. Пока они продвигались по лесу, сумерки незаметно сменились ночью. Ветер утих, подморозило. До просторной возвышенности было уже рукой подать, когда Деклан на секунду уловил какое-то движение. Какую-то тень на фоне усеянного точками небосвода. Она промелькнула так быстро, что мужчина даже не был уверен, видел ли он что-нибудь. Откуда-то сзади раздалось жалобное ржание. Лошади тоже чувствовали неладное.

Но караван продолжал двигаться вперед. Хотя теперь лошадей приходилось скорее подгонять: животные никак не хотели выходить на открытую местность. В каком-то плане Деклан тоже их понимал. Только не в его власти было немедленно развернуться и броситься бежать, да и не помогло бы это, случись чего.

Когда последние деревья остались позади, уже все без исключения ощущали в воздухе странное напряжение. Кони упорно отказывались двигаться вперед, Люди тревожно оглядывались по сторонам. Еще под сенью леса Деклан дал команду потушить все лампы и факелы: на открытой местности они были бы слишком заметны, а ночь достаточно светлая, чтобы обойтись без огня.

Всего в километре от леса – Деклан это знал – была река. Собственно, к ней они сейчас и двигались. Дорога вела прямо к мосту через Кедин. За рекой ютились маленькие деревянные хатки – городская периферия. К центру домики становились все больше и ухоженнее, увеличивались до двух или трех этажей. В самом центре города величественно возвышалась ратуша.

Вдалеке уже виднелись огни засыпающего города. А тревога постепенно нарастала. Деклана не оставляло ощущение, что он вот-вот увидит в темноте что-то пугающее или что кто-то сейчас с мерзким звуком схватит его за плечо. Обернувшись, он еще раз убедился, что никто не отстал и все идут достаточно плотно друг к другу.

Тут откуда-то из середины колонны донесся отчаянный вопль. В тишине ночи пронзительный звук больно резанул по ушам. Деклан моментально обернулся, но только затем, чтобы увидеть, как один из погонщиков с криками уносится в ночное небо. Воин сразу понял траекторию: на них напали с воздуха. Деклан во все глаза наблюдал за удаляющейся фигурой, но никак не мог разглядеть того, кто схватил возницу.

А потом человечек, протяжно вопя и визжа, устремился к земле – уже своим ходом. Высота была достаточной, чтобы при приземлении долго не мучиться. Деклан напрягся, вглядываясь в черноту над головой. Нечто практически терялось на фоне неба, но иногда лишь на секунду затмевало собой звезды и делалось видимым.

Но он не мог понять, где нападут в следующий раз.

Погонщики переполошились и принялись еще пуще нахлестывать коней. Фургоны устремились вперед. Наемникам пришлось подстраиваться. Ночь утонула в конском ржании и испуганных человеческих криках. Деклан старался видеть все, но ему приходилось соблюдать свою позицию в резко ускорившейся колонне.

А между тем существо утащило еще кого-то. Деклан успел только заметить, в какую сторону.

И снова этот человек полетел вниз.

– Что за черт здесь творится?! – услышал мужчина позади голос одного из своих. Вопрос был адресован не ему: всем понятно, что никто ничего не знает.

Деклан понятия не имел, как отражать нападение, не видя врага и даже не слыша его. Все выглядело так, будто за ними охотится воздух. На скаку выхватив небольшой арбалет, Деклан то и дело оглядывался по сторонам. В какой-то момент ему показалось, что он увидел.

И он выстрелил.

Болт со свистом унесся в ночь, и через секунду из темноты донеслось утробное гоготание. Что-то большое и черное рухнуло на девственно белый снег, распластав свои кожистые крылья. Деклан развернул коня и уверенно направил его в сугроб, зная, что рядом с ним уже стоят его товарищи.

Существо, напоминавшее человеческий скелет с крыльями вместо рук и длинным зубастым черепом, угрожающе оскалило пасть. Люди двигались осторожно и были внимательны. Они сознавали, что противник быстрее. Тварь тихо рычала. Не глядя на них, она изловчилась и передней конечностью безжалостно выдернула арбалетный болт из своего плеча. Из раны потекла черная жижа, но существо это вроде бы нисколько не тревожило. Отшвырнув стрелу прочь, оно встало во весь свой рост и вдруг ощерилось в самодовольной улыбке. И двинулось вперед.

Деклан был настолько ошеломлен увиденным, что потерял возможность двигаться. Караван уже умчался вперед, и они с товарищами остались в поле одни. Он даже не знал, что именно он видел. Ему казалось, будто монстр ему улыбается. Нахально так, понимая, что ему ничего не будет. Это злило, но одновременно пугало до дрожи в коленях.

А в следующий миг это нечто кинулось вперед. Оно было невероятно быстрым. Деклан успел только поднять меч, как существо налетело на него, с невероятной силой вышибив оружие из рук владельца. Двое других пришпорили коней, но те от испуга встали на дыбы, так что всадники едва не выпали из седел. Тварь метнулась в их сторону, и через мгновение воздух зазвенел от предсмертных воплей раненых животных. В глубоком снегу выжить не было никакой возможности.

Тварь тенью скользила между людьми. Их было около двадцати, она – всего одна. Мечи вонзались в ее шкуру и выскальзывали обратно в то же мгновение. Как будто что-то выталкивало их. А вот клыки и когти чудовища вонзались в плоть глубоко и фатально.

Покончив с теми несчастными, что остались без лошадей, существо ринулось к Деклану. По случайности перед ним оказался кто-то еще – мужчина уже не мог различить. Голова воина в мгновение ока отделилась от тела и полетела в снег. Тело нисколько не замедлило чудище. Судорожно хватая ртом воздух, Деклан выхватил нож и выставил его перед собой обратным хватом, готовясь обороняться.

Но существо пронеслось мимо.

Ошарашенный, он инстинктивно вытянул руку и распорол перепонку крыла. Тварь только тихо зарычала, зарывшись мордой в снег. На какое-то время все замерло. Люди растерянно смотрели на мерзкое, склизкое существо, которое больше не нападало на них. Осознав все, двое с боевым кличем бросились на тварь с кинжалами. Та лишь небрежно махнула порванным крылом, отправив их в полет в грязный сугроб. Деклан так и не пошевелился. Что-то ему подсказывало, что сейчас лучше стоять на месте.

Тварь выбралась из снега и повернула голову. Больше она не улыбалась. Казалось, ей даже страшно находиться рядом с людьми. Это походило на какое-то помешательство. Во всяком случае, Деклан слышал, что такое иногда случается. Когда две разных личности оказываются заперты в одном теле. Ему всегда казалось, что такого не может быть.

Издав тихий ворчащий звук, существо повернулось и, подпрыгивая на снегу, поднялось в воздух. Разрезанная перепонка никак ему не помешала. Деклану вообще показалось, что на неизвестной твари больше нет ни одной раны. Он мог только провожать ее пустым, отсутствующим взглядом.

Когда тварь скрылась в ночи, он медленно обернулся. На него безучастно глядели несколько пар глаз, таких же пустых, как у него в этот момент. А потом все они опустили взгляды на снег.

Первым Деклан увидел Рейгана. Это Рейган оказался перед ним, когда тварь бросилась вперед. Его тело было распростерто на красном снегу, а голова валялась в стороне. В глазах его застыло посмертное выражение безграничной агонии. Он, казалось, все еще смотрел прямо на Деклана.

Их осталось всего шесть. Учитывая, что еще пятеро ускакали с колонной, погибло девять человек. И еще двое возниц. Деклан понятия не имел, что есть в природе такие животные. Но интуиция говорила, что это и не животное вовсе. Уж больно мерзко ухмылялась эта тварь.

Рейган никогда не был Деклану близким другом, но оставался хорошим товарищем. Мужчина, обходя павших лошадей, подошел и склонился над оторванной головой. Отвратительное зрелище… Деклан дрожащей рукой опустил соратнику веки, мысленно помолившись о нем всем богам и духам, каких только знал.

– Что будем делать? – севшим голосом спросил кто-то за спиной?

Он немного помолчал. Потом решительно поднялся.

– Вернемся к остальным. Мы свое дело выполнили – груз в порядке и даже почти все люди уцелели. Возьмем с Вельмара двойную, а то и тройную плату. Мы сегодня потеряли товарищей и больше не сможем какое-то время работать. Деньги нам не помешают.

Кто-то одобрительно закивал, кто-то тихо пробормотал себе под нос, мол, справедливо.

Кое-как выбравшись из сугроба на тракт, избитые и жалкие, лишенные своих лошадей, шестеро человек устало поплелись вперед. Туда, где отчетливо виднелись гостеприимные огни ночного города.