Эхо Новой Земли

Внезапно

Примечание, необходимое в связи с обновлениями в законодательстве:

Автор ни в коем случае не преследует цели сформировать привлекательный образ нетрадиционной сексуальной ориентации и не отрицает семейные ценности.

Мужчина для друиды

БРЭДЛИ КУПЕР

31.07 (декабря).0027 Новая Земля, тракт из Восточного Княжества в Белый Ворон, станция №11.

Вместе с нашим долгожданным обозом приехал Брэдли Купер (тот гид, маг-любовник). Глаза у него были больные. Брэдли смотрел на друиду как побитый мопсик и вздыхал. Девки сказали, что приехал он за ней – пришлось взять, потому как всё равно тащился сзади и страдал.

Андле посмотрела на меня длинным неопределённым взглядом и попросила посмотреть страдальца на предмет исцеления.

– Не поняла. Он болен, что ли?

– Ты знаешь... Не то что бы болен, а... структура у него какая-то странная, – Всё понятно, да? Структура – это энергетическая в смысле. Мы ж магички, – Я пыталась ему регенерацию включить – не идёт ни в какую. А из меня целитель – сама знаешь.

Это точно, целитель из Андле совсем слабый, не её это конёк.

– Ладно. Слышь, как там тебя? Брэдли, пошли!

Услышав такое обращение, общественник-многостаночник страшно удивился (я хрен знает, как его на самом деле зовут – забыла), но поскольку впереди шла Андле, пошёл следом как шарик на верёвочке.

Мы вошли в столовую (дура я что ли в комнаты с таким неблагонадёжным типом ходить; сплетен потом не оберёшься) и сели за стол прямо посреди зала.

– Ну давай, герой-любовник, клади руки на стол, – для диагностики достаточно было одной руки, но с таким типом всегда лучше знать, где вторая рука находится.

Картина была странная. Ну вот... странная. Блин, вроде и всё в порядке – а как бы и...

– Андле, солнышко, придержи меня – я в глубокий транс войду.

– Хорошо.

При более близком рассмотрении всё оказалось ещё страньше. Все его энергетические каналы были словно... сетчатые, что ли. И золотистая энергия словно источалась изо всех... как это назвать?.. пор? Блин, первый раз такое вижу. Может быть, в этом есть секрет его привлекательности? Бабы на энергию идут? И что мне с этим делать?

– Попробуй задать спиральное движение энергетическим потокам.

– О! Госпожа Эйра, добрый день!

Приятно, когда богиня приходит помочь!

– Добрый, конечно. Видишь ли, нужно стабилизировать саму структуру. Мужик держится за счёт способности аккумулировать жизненные силы. Но расточает он их чрезмерно. Удержание не работает вообще.

– Яс-с-сно. Я попробую.

Сперва мне казалось, что мои усилия не дают никакого толку. И ещё раз. И ещё...

Ой, блин...

Но я же упёртая! К тому же Андле было разочаровывать жаль.

Раз на двадцатый вроде как что-то начало намечаться.

И тут явилась сама друида.

– О! Госпожа Эйра, очень приятно тебя видеть!

– Мне тоже. Пришла помочь?

– Да. Я, в некотором роде, заинтересована.

Да-а-а?

– Ан, а кто нас страхует?

– Барон пришёл.

– А, тогда не вопрос.

– Ну что, давай я немножко помогу. В регенерацию я могу.

– Давай, поехали.

Раза с пятого результат начал меня удовлетворять.

– Смотри! Насколько лучше стало!

– А если ещё чуть завернуть?

– Давай попробуем!

Классно видеть хорошие результаты своих усилий.

– Ну, мы молодцы, слушай!

– Оля, спасибо!

– Да на здоровье. Обращайся.

Мы выпали из транса и хором попросили пить. Вишнёвый компотик – вполне!

Брэдли, с двух сторон подпёртый нашими дружинниками выглядел... озадаченным. Я милостиво кивнула:

– Ну, чувак, можешь начинать благодарить, – он открыл было рот, но я ткнула пальцем в друиду, – Её благодари.

– Э-э-э...

Андле улыбнулась своей джокондовской улыбкой:

– Господин барон, я вас догоню чуть позже, хорошо? – и повела пациента на второй этаж. Должно быть, благодарности принимать.

НАЧАЛОСЬ!

22.04 (августа).0028 Новая Земля, Серый Камень

Всякое время года хорошо, но когда день рождения летом – это вообще классно, столько свежей вкуснятины! Эта мысль, наверное, была сейчас неуместна, но глядя на изрядно покруглевшую Андле, я никак не могла от неё отделаться.

Она перешагнула порог целительской приёмной тяжело, из-за её плеча голубыми глазами на сильно загорелом лице испуганно светил Брэдли Купер. Убейте меня, я не могу его по-другому называть.

Как он позабавил меня тогда! Целеустремлённый оказался мужик. Или непуганный, мда. Попёрся ведь за ней, не выдержал. Один.

Нет, понятно, что через каждые пятьдесят километров стояла станция. Но вот так, не имея никакого опыта зимних переходов... Метели мели знатные, местами малоезженного пока тракта и видно-то не было.

Андле, видимо, чего-то подобного от ухажёра ожидала, потому что попросила кое-кого его сопроводить, да-а-а... Могла бы и людей тоже, между прочим, предупредить. Но это ж Андле, какие вообще претензии.

Короче, выехав из Столицы и покинув обжитые районы, Брэдли обнаружил, что время от времени недалеко от дороги между сугробов мелькают тени. Если честно, меня этот факт (обнаружения) преизрядно поразил, я думала, что этот типец кроме женщин вообще ничего больше не видит. Или так было до нашего лечения? Кстати, вполне вероятно.

Брэдли, поймав себя на том, что наблюдает некие нетипичные для себя феномены, тоже изрядно поразился и начал смотреть по сторонам внимательнее. И разглядел-таки волков! Волки бежали по сторонам и позади, особо не приближаясь, но и не отставая. Пасли.

Ощущения товарищ пережил, как вы понимаете, не особо лучезарные. Однако, ближе к станции номер тринадцать (или номер один, если считать от Столицы Княжества) волки отстали... чтобы на следующем перегоне появиться снова. Они не проявляли агрессии, но и не уходили совсем.

К чести нашего героя-любовника, если он и испугался, то не отступил.

Возле станции номер семь (что характерно, она была номер семь с обоих концов), волки не стали отставать и, не таясь, развалились в прямой видимости ворот. Что ещё более поразило Брэдли, хозяйка вышла за ограду – вот прямо к ним – и оставила стае целый таз ещё тёплых бараньих потрохов.

На недоумевающий вопрос: «Зачем вы это делаете?» – женщина со странноватым взглядом ответила, что волки бегут по поручению друиды, и это видно – отчего бы не накормить?

На следующей беловоронской станции реакция на его странную свиту была совершенно аналогичной. А волки перестали прятаться и бежали совсем близко, деловито поглядывая по сторонам.

В Серый Камень он явился аккурат к первому марта, когда я уже была уверена, что с диагнозом «бесплодие» Брэдли Купер может попрощаться. Живота у друиды, конечно, видно ещё не было, но мы же смотрим не только глазами.

Андле со свойственной ей дипломатичностью встретила его словами:

– Привет! Я беременна от тебя, у нас будет девочка, – и Брэдли, смотревший до того побитой больной собакой, совершенно ошалел.

Ну, а чего вы хотели, батенька? Как говорится, видели глаза, что руки брали.

Вовы не было на острове, и я приготовилась единолично проводить с великовозрастным Ромео беседу на тему: «вот ты молодец, приехал такой красивый, а захотим ли мы тебя принимать?» – и вдруг увидела, что его дар исчез. Нет, неправильно! Исчезли способности мага-любовника, а собственно магия осталась, и сейчас она трансформировалась, приобретая какие-то новые, невнятные пока очертания.

Это так меня озадачило, что я отправила Брэдли пообщаться с Андле до приезда барона, а сама пошла думать.

Что это такое? С чем связана такая внутренняя перестройка? Варианта навскидку было два: наша коррекция его дуршлаговой «матрицы» или влияние друиды. Ну и третий: сумма первых двух.

Ничего умного я не выдумала, зато приехал барон, вызвал новоявленного жениха и пригрозил, что если наша друида вдруг расстроится из-за него, то он (барон) лично его (Брэдли) за яйца на воротах конюшни повесит. Брэдли ответил, что на всё согласен, лишь бы ему разрешили остаться. Вовка подумал – да и оставил его. Фактически, при друиде ассистентом. Боялись мы, честно говоря, что она опять попрётся куда по буеракам или тяжёлое хватать начнёт – такое. А тут, вроде, круглосуточно под присмотром.

В Княжестве, между прочим, нам были до посинения благодарны за то, что мы избавили их «от этой ходячей катастрофы». Они ж не знали, что Брэдли больше не того, крышей по слабому полу не едет... Новый дар, кстати, так пока и не оформился. Я наблюдала, записывала в книжечку. Дождёмся, поди, какие наши годы!

Про имя надо сказать.

Я звала его Брэдли.

И что ещё более удивительно – Андле звала его Брэдли.

И он смирился и привык.

А потом взял да и съездил к порталу, выписал себе новое удостоверение личности. Теперь в Сером Камне есть свой Брэдли Купер, ха.

И все привыкли, что Андле повсюду теперь под присмотром, а Брэдли с друидой стали жить – не тужить, по крайней мере, оба ходят довольные.

И вот, пожалте.

– Что, время? – я встала из-за стола и вдруг увидела, что не просто время, а процесс, что называется, уже пошёл! – Ну вы, блин, даёте! А ещё попозже вы прийти не могли?! Ан?!

Андле чуть поморщилась:

– Ну не кричи, не кричи... У Теселли срок подошёл, кто ж знал, что я... У меня и вчера поясницу тянуло, и позавчера...

– Помогала, что ли? – я открыла двери в соседнюю «родилку».

– Ну...

– Кто?

– Мальчишка.

– Тоже золотой?

– Ага, медовенький, как мать.

– Назвала?

– Юлдуз*.

*Звезда (туркмен.)

Сумасшедшие мы, конечно...

Брэдли, не очень надеясь, что его пустят в родильный зал, сел на кушетку, приготовившись ждать. Ну и пусть сидит, вдруг послать за чем придётся.

Читать цикл целиком: https://author.today/work/series/16330

О пользе чтения и некоторых сюрпризах...

Старая версия названия:

СИТУАЦИЯ НЕ ТЕРПИТ ОТЛАГАТЕЛЬСТВ

или

АНДЛЕ ЧИТАЕТ

Новая Земля, дни осенних бурь пятого года

Кельда

В один из дней, когда, как говорится, ничего не предвещало, я валялась на кровати в редком приступе бездействия и слушала, как Василиса читает мальчишкам «Волшебника изумрудного города». И тут в донжон заявилась вся облепленная снегом Андле, потрясающая каким-то предметом.

Ситуация не терпела отлагательств, ясное дело! Понимая, что чтению сейчас придёт кирдык, я оставила детей в спальне, а Андле под локоток проводила в наш с Вовой кабинет.

– Что случилось, мать?

– Вот!

Перед моим лицом замелькал предмет, при ближайшем рассмотрении (когда я наконец поймала Андле за руку) оказавшийся книгой.

– «Дикари Ойкумены». Допустим.

– Смотри!

Книга была распахнута на нужной странице. О, боги! Мир Астлантиды произвёл на Андле глубочайшее впечатление – и не из-за человеческих жертв, на минуточку, или, допустим, живой звезды, а – внимание! – потому что у каждого человека был свой леопард! У каждого! Ну, или, на худой конец, оцелот.

До меня медленно начало доходить.

– Ан, нет.

– Что – нет?

– Даже не думай! Никаких леопардов!

– Да погоди...

– Не хочу годить! Я против, и я тебе запрещаю! И Вове скажу, чтоб запретил! Слышишь?

Надо было остановить это немедленно. Почему-то я ни секунды не сомневалась, что она способна призвать сюда толпы этих леопардов. Спасите нас, боги!

Андле надулась и перестала размахивать книжкой. С минуту мы сердито сопели и таращились друг на друга, после чего она примиряюще начала:

– Да я же совсем про другое, Оль! – друида изо всех сил старалась «сделать дипломатию» – Я хотела сказать: а вот хорошо бы, чтобы у детей были собаки.

У нас, конечно же, были собаки. И просто всякие разномастные, пришедшие сюда вместе с хозяевами, десятка три. И наши особенные, благословлённые Лелей алабаи, с которыми Андле ещё что-то замудрила в плане мозгов. Каждый щенок был на особом учёте, все без исключения проходили у друиды специальную собачью школу, и любому из них я бы доверила ребёнка без колебаний. Но их было немного. И кроме того, похоже, что изменения коснулись их гораздо глубже, чем я думала изначально. Так же, как и нас.

Первые, завезённые в первый год сучки, вошли в детородный возраст только к трём годам. Щенки у них родились здоровые, очень крупные, лобастенькие. Правда в приплоде всего по два-три щенка. И повторная течка не пришла к матерям ни через полгода, ни через год. Мы пока ждали, смотрели и не вмешивались. Кто знает – вдруг это плата за собачье долголетие?

Молодому алабайскому десятку стукнуло уже полтора года, они вымахали с телков и уверенно несли службу, но, как сказала Андле: раньше пяти лет никаких свадеб даже не ждите. А может и дольше.

– А почему не кошки?

– Кошки – тоже хорошо, – покладисто согласилась друида, – Но кошка, сама знаешь, больше привязана к дому. А собака – друг.

– О господи... Ну, жди весны. Будут собачьи свадьбы. Скажем хозяевам, чтоб отпустили сук погуляться...

– То есть, ты, в принципе, не против?

– В принципе – нет.

Андле засияла, схватила свою книгу и унеслась. А я пошла дальше, успевать общаться с детьми. И ничего у меня не дрогнуло.

А вот должно было.

СУРПРЫЗ

Две недели спустя

Я, к стыду своему, забыла про Андле с её мечтой о леопардах. А Андле вот не забыла. Сразу скажу, что в итоге получилось, как в анекдоте про негра двухголового. Не знаете? Ладно, анекдот.

Нагрешила дама на курорте. С негром. Приехала домой, и (чтоб муж, значит, не пришиб её от ревности) решила провернуть такую шнягу: каждую ночь «просыпается» с криком, слёзы, истерика. На все расспросы ответ всегда одинаковый: «Мне приснилось, что я негра родила, двухголового!!!»

Приходит срок, мужик приезжает в роддом. Нянечки мнутся: «Вы знаете, ваша жена негра родила...»

Мужик: «Двухголового?!!»

«Да нет, одна голова».

«Слава Богу!»

Ну вот.

Когда от усадебного портала прилетела с голубем записка, второпях написанная Эрсаном, мне чуть дурно не стало.

«Андле ведёт на остров стаю»

Я сразу вспомнила и книжку Олдей, и всю друидину обезбашенность. Не леопардов так рысей каких-нибудь насобирает по лесам, с неё станется! Поэтому, когда из тайги показалась совершенно жуткого бродяжьего вида грязнющая свора собак, я испытала непередаваемое облегчение. Хорошо, что не двухголовые!

– Так! С этим разбираешься сама! – сказал муж и ушёл.

А меня оставил.

Ну правда, у него всяких забот и так хватает.

Мы с друидой, изображающей смущение, стояли у моста-через-брод. За ней, построившись в колонну парами (я вам клянусь!) стояли звёзды Иркутских помоек. И улыбались. Ну как тут снова гаммельнского крысолова не вспомнить, а?

Стой-не стой, а начинать как-то надо, ой-й-й...

– Ты где их набрала, мать?

Друида помялась...

– Позвала... – я смотрела на неё выжидающе, и она начала пояснять, – Оль, я ж видела, что тебе некогда...

– Ну?

– Ну и... Пошла к порталу да позвала.

– Да-а-а... сильно. А ты хоть соображаешь, сколько в парке Якоби собачников каждый день гуляет?! А если бы их собаки тоже побежали?

Андле сконфуженно шмыгнула носом:

– А они и побежали. Я их потом это... назад отправила.

Я представила себе эту сцену. Ну смех и грех с ней. Ладно.

– Так, идёшь с ними к теплицам, там у Даши есть павильон для всякого, светлый.

– Знаю, ага.

– Всех помыть, подстричь и провести воспитательную работу!

– Воспитательную я уже́!..

– Не уже́, а железное внушение чтобы было! Никаких мне укусов и прочих кренделей! И пока я не проверю – никаких раздач детям! Ясно?!

Ясно им было, чего ж тут не ясного.

Как и следовало ожидать, к вечеру (когда я пришла проверять) павильон был битком набит добровольными помощниками, а все «собачки» (к моему глубочайшему удивлению исхитрившиеся принять вполне симпатичный дворняжеский вид) – уже расписаны по хозяевам. Более того, список желающих стать счастливым собаководом рос с каждой минутой.

Я повздыхала и поехала связываться с собачьими питомниками, договариваться, объяснять, что мы можем принять самых-самых неликвидных собак: больных, хромых, травмированных. Старых, никому не нужных и совершенно безнадёжных. Болячки просто исцелялись при переходе. У зверюг даже был свой возрастной откат, не такой мощный, как у людей, но всё же. А ещё у нас был Киря, и я довольно коварно подумала, что практика ему тоже полезна, так что я планировала самых стареньких взять в оборот и потренировать его на временной откат. А отсутствие глаз-лап и прочего – это наоборот было здорово! Где ещё мои целители возьмут столько опыта по восстановлению конечностей и органов? Ну, и травмы туда же. Немного цинично звучит, зато правда. И животинам хорошо.

Пришлось и с детьми воспитательную работу слегка подкорректировать. В том плане, что собака – не игрушка. И даже не просто друг. В диком мире – это ещё и ваш плюс к выживанию, если вы можете его правильно использовать. А мы не просто можем.

Мы должны.

Переселенки

Новая Земля, Серый Камень – Иркутский портал, 23.05 (сентября).0027 Евгения Сергеевна

Евгения Сергеевна растерянно стояла перед большим стендом в обширной беловоронской библиотеке. В голове творился сумбур.

Всё было, конечно, в точности как на картинках и фотографиях на том... как это называется... не телевизор, а... интернет! Девочки из соцслужбы показывали.

То есть – не только в библиотеке было, как на фотографиях, а вообще – везде: и в замке, и люди, и места.

Так – да не так. А как она ожидала увидеть, Евгения Сергевна и сама не могла внятно описать. Да и забыла уже, что там представлялось поблёкшему старческому сознанию...

Как же она отважилась на такой шаг, боже мой... Может, зря?

Нет, всё было, в общем-то неплохо.

Помощники в реабилитационном центре, прямо рядом с порталом, всё объясняли. Почти как в доме престарелых. Это уж на этой стороне было. Помогали освоиться в новом мире, привыкнуть к вновь помолодевшему телу, подобрать одежду, необходимые вещи, рассказывали о разных поселениях.

А потом завершился вот этот, как тут говорят, «откат» – и её отправили сюда. В спец-общежитие замка Серый Камень. Тут таких как она, вернувших молодость и немного оторопевших от этого, было довольно много. Вообще-то, соседки по общежитию были разные: и молодые женщины (кое-кто даже и с детьми), и зрелые (тоже скинувшие годы и скакавшие козочками), и такие же как она помолодевшие бабульки. Вчера вечером в коридорах совсем пусто было – все убежали на местные танцы, а вот она что-то всё стеснялась...

Если честно, Евгения Сергеевна боялась. Вот, странно: в молодости-то какая бойкая была – по комсомольской путёвке рванула в Сибирь, и Братскую ГЭС строила, и на БАМе успела поработать, не боялась ни трудностей, ни совершенно нового для себя дикого края, а вот теперь...

Говорят, она тут завидная невеста: квартиру у неё госфонд выкупил по хорошей цене, деньги хранятся в надёжном баронском банке и могут быть вложены в любое дело или хозяйство. Только вот с делом она никак не определится. Да и вообще...

Девки-соседки её уж пропесочили, сказали: сходи хоть в библиотеку, там на стендах объявления висят: куда требуются женщины, в какие посёлки. Стесняешься – так сперва можно и без знакомств – так же, как, например, при Союзе по рабочей путёвке поехать. Начнёшь, говорят, жить, будешь с людьми общаться – определишься.

А то ещё на клубе доска объявлений есть. Там женихи с фотокарточками. Иди, говорят, Женька, не менжуйся. А тут...

Вот, например: «Рыболовецкая артель из восьми человек приглашает весёлую добродушную женщину артельной женой сроком на один год. Умение готовить приветствуется! Возможно с продлением». И внизу фотография восьми мужиков на фоне большого бревенчатого дома. Это что – серьёзно?

Потоптавшись у большой стены с прозрачными кармашками и найдя ещё штук восемь подобных более или менее подробных объявлений, она поняла, что – да, вполне серьёзно.

Нет, к таким... как бы сказать... обширным отношениям Евгения Сергеевна совсем не была готова.

Вот, что-то более такое... привычное, что ли?

«Посёлок Свободный приглашает всех желающих для постоянного проживания! В посёлке имеется начальная школа, фельдшерский пункт, магазины, клуб, библиотека. Действует несколько артелей либо есть возможность вести собственное хозяйство или открыть дело. Альбом с подробной информацией приглашаем посмотреть в библиотеке, в отделе «Для переселенцев»». Фотография красивая. Тайга, золотистые срубы деревни... Сходить в отдел?

– Ищете куда поехать? – весёлый голос из-за спины заставил её подпрыгнуть.

Четверо парней в костюмах, похожих на геологические «энцефалитки», смотрели на неё. И улыбались. Евгения почувствовала себя Красной Шапочкой, встретившей в лесу улыбающегося волка. Четырёх волков.

Ой-й-й-й... правильно психолог в реабилитационном центре сказала: боязнь отношений. Что, так и сидеть теперь кукушкой, все... сколько там... пятьсот лет? Восемьсот?

Евгения тряхнула пушистым каре. Тоже вот причуда. Всю жизнь проходила с практичными узлами-шишками, а так хотелось причёску как у «кавказской пленницы»... Увидела в городке парикмахерскую – зашла да подстриглась!

Она решилась:

– Знаете, ищу. Всё вот никак определиться не могу.

– А вы уже обедали? Мы вот обедать идём – может, с нами? Расскажем вам про наш посёлок. Вдруг понравится?

Она помялась, но вспомнила про наставления больше общаться и спросила:

– А вы откуда?

– Так вот, из Свободного же! У нас и фотографии ещё есть, покажем!

Оксана

В своём спец-общежитии Оксана чувствовала себя пионеркой.

Нет, сначала.

В общежитии было два крыла. Одно условно называлось «мамочки», а другое – «холостые». В мамочном жили мамы-одиночки. С ребятишками, естественно.

Жили они, правда, немножко наособицу, какие-то у них там были постоянно то детские занятия, то обследования, да и интересы свои. А вот в их «холостом» контингент был весёлый. Были такие, как она – взрослые в прошлом тётки, решившие рискнуть – откликнуться на «брачное» объявление и попытаться устроить новую жизнь в этом мире. Входные данные у них были примерно одинаковые: не замужем, дети есть, но все уже совершеннолетние и самостоятельные, пожелавшие остаться на Старой Земле, перешла без родни, возраст от сорока и выше. Здесь каждую из них накрывал откат по годам, и каждую начинали будоражить гормональные бури – прямо как в юности, когда глаза горят, кровь бурлит, хочется свершать, творить и любить – всё сразу. Но были и другие, как правило, попавшие в спецпрограмму по совету староземских волонтёров. Дамы, возраст которых начинался с отметки «семьдесят».

Этих бабушек, которых время от времени привозили из реабилитационного припортального центра, было сразу видно за километр. Делились они на две неравные части: те, которые новой молодости пока что опасались, и те, которые восприняли её с диким восторгом – вот уж у кого детство играло не просто в филейных частях, а прямо во всём организме. Неудержимое буйство пёрло из них, подталкивая к азартным и шкодливым выходкам. Говорили, что неделя-две – и этот пик спадёт, всё устаканится, и человек сможет, наконец, нормально самостоятельно жить. Но пока шли эти две недели, ожидать можно было всякого, вплоть до того, что вас, как в пионерском лагере, ночью раскрасят зубной пастой.

Оксана толкнула дверь в комнату. За столом, спиной ко входу, сидела Женя. Опять она одна тут прячется!

Она уже открыла было рот, чтоб пожурить соседку за затворничество, да заглянула ей через плечо и забыла, что хотела сказать. Женя перелистнула страницу.

– Это где ж такая красота? – Оксана вытянула ногой табуретку из-под стола и села рядом.

– Свободный. Говорят, самый северный посёлок.

Оксана встрепенулась – это ж из тех, о которых их осторожно предупреждали. Где живут изменённые. И тут Женя сказала:

– Я сегодня с ребятами оттуда познакомилась. Приглашали вечером на танцы. Пойдёшь со мной? А то я ничего не знаю...

Мысли в голове скакали кувырком. Сказать ей? А вдруг совсем испугается и вовсе из комнаты выходить перестанет? А, может, обойдётся всё? Может, и не понравятся ей ещё эти парни?

– Ну чего ты? – Женя не видела её терзаний, рассматривая фотографии, – Занята – так я Тоську попрошу.

Тоська тоже была из бабулек, только из тех, октябрятско-буйной направленности. Уж она напомогает!

– Да нет, сходим, конечно! – Оксана поспешно поднялась и открыла шкаф, спряталась за его дверцей, пытаясь устаканить прыгающие мысли, – Думаю вот, во что бы нарядиться.

На выходе из корпуса они столкнулись с маленькой юркой Тоськой. Легка на помине!

– Девчонки, вы куда?!

– Мы в клуб, – гордо ответила Женя.

Оксана взяла её под руку:

– Женю ребята на танцы пригласили, – она многозначительно посмотрела на Тосю, – Из Свободного.

Тоська замерла, и Оксана поняла, что в её бесшабашной голове пронеслись все те же сомнения, что совсем недавно у неё самой. Тоськино лицо, до этого совершенно по-детски шкодливое, вдруг сделалось взрослым и серьёзным. Она подхватила Женю под вторую руку.

– Я с вами пойду. Потанцевать очень хочется.

«В клуб» – это так условно называлось. На самом деле, пользуясь почти летней теплынью, танцевали прямо на улице, на большой, вымощенной лиственничными плахами площадке напротив клубного здания. Звуки музыки доносились издалека. Что-то весёлое, названия для которого Оксана не знала, сменилось неторопливым вальсом.

Народу было много. Она осторожно оглядывалась, подсознательно опасаясь увидеть каких-то зверовидных амбалов.

– Вон они! – радостно сказала Женя.

От толпы отделились и пошли в их сторону четверо обыкновенных мужчин. Джинсы, яркие футболки.

– А ты не ошиблась? – вслух усомнилась Тося.

– Чё придумываешь-то! Я с ними целый час обедала, – Женя прямо расцвела, заулыбалась навстречу подходившим, – Ребята, я с подружками! Вы не против?

– Тося, – церемонно протянула руку Тоська.

– Оксана.

Она так волновалась, что сразу забыла все четыре названных ей имени. Музыка сменилась на что-то задорное, и усиленный рупором голос объявил:

– Фокстрот!

Стоящий ближе других парень предложил:

– Потанцуем?

– Ой, я это не умею! – испугалась Оксана, – Я пока только вальс...

Женя и Тоська уже выпорхнули со своими кавалерами на площадку. Четвёртый парень увидел одиноко стоящую у сцены девушку и махнул Оксаниному собеседнику:

– Мить, поухаживай за девушкой.

Митя галантно согнул руку кренделем:

– Пойдёмте в сторонку, чтоб людям не мешать.

– Конечно.

Она двинулась за ним, повторяя про себя: Митя, Митя. Это же «Дмитрий», вроде? Второй раз уж не забыть бы! О господи, неудобно-то как...

Садиться не хотелось, и они устроились у ограды, наблюдая за танцующими и поддерживая светскую беседу.

– А вы правда из Свободного?

– Конечно.

– Красиво у вас. Мы фотографии смотрели. Я в лесу то почти и не бывала, всё больше в городе. Мне всё кажется – экзотика. А не страшно там? Звери дикие. Медведи, наверное, ходят? Говорят, ведьмаки совсем рядом, и... монстры?

Им, вообще-то рассказывали о каких-то специальных магических метках, отпугивающих хищников, но верилось в это пока с трудом.

Он слегка усмехнулся:

– Нет. Нам не страшно.

Она непроизвольно взглянула ему в лицо, и что-то в глазах собеседника было такое, что она сразу поняла – не врёт. Совершенно не боится ни ведьмачьих монстров, ни каких-то там медведей. От этого осознания Оксане стало не по себе, и она поспешно отвернулась к танцплощадке, выискивая глазами Женю. Немного помолчали.

– А вы, Оксана, чем планировали здесь заниматься?

Она с трудом переключилась с наблюдения за подругой на разговор:

– Вы знаете, я на распутье пока. На Матушке бухгалтером работала, а здесь... Не хочу опять эти бумажки. Всю жизнь любила готовить. Вот думаю – может, в поварихи пойти? – Женина фигурка скрылась за танцующими, и Оксана обеспокоенно переступила с ноги на ногу.

– Волнуетесь за подругу? – вдруг спросил он, – Она не знает?

Стало ужасно неловко, и она молча помотала головой.

– Обязательно надо ей сказать. Ей Тёмыч понравился, мы же видим, – он грустно усмехнулся, – Чуем. А она ему. Я скажу ему, пусть поговорит.

Музыка остановилась и тут же началась снова – плавная, медленная. Пары, не успевшие разбежаться по площадке, придвинулись ближе друг к другу, закачались в неторопливом, почти медитативном ритме.

– Потанцуем? – снова спросил он, – Или вы хотите постоять?

– Нет, отчего же, пойдёмте.

Тягучая как карамель мелодия плыла над площадкой.

Вблизи он пах лесом. И немного костром. И в кольце его рук было на удивление... спокойно, да. Оксана вдруг поняла, что с таким мужчиной не страшно ни в какой лес ходить. Если на пути попадутся злобные медведи, то это уже будет проблема медведей. Она невольно усмехнулась этим мыслям и положила голову кавалеру на плечо.

А что, в Свободном красиво...

А хули мы стоим?

Вычитывая восьмую книгу, кельда Белого Ворона внезапно обнаружила, что обещала прояснить историю возникновения вынесенного в заголовок знаменательного выражения. И прискорбно позабыла об этом.

Исправляюсь и рассказываю, как оно было.

Вы можете мне не верить, но вот этот мем – это вовсе не выдумка, а самая что ни на есть жизненная история, произошедшая в Англии, прямо в прямом эфире аглицкого телика.

Год, честно сказать, не помню. Где-то в промежутке между развалом Союза и началом двухтысячных.

Англия готовилась с помпой отметить очередную годовщину нормандского завоевания (когда, как нам подсказывают всякие исторические справочники, армия Вильгельма Завоевателя, герцога Нормандии, вторглась в Англию и завоевала страну).

По задумке организаторов, должна была произойти эпическая реконструкторская битва. Под это дело построили несколько боевых пароходов (ой, простите, драккаров, конечно, или типа того). На пароходы предполагалось набить «норманнов», сколько влезет, а на берегу выставить «местные племена».

Реконструкторов требовалось огромадное количество, поэтому набирали отовсюду. В том числе и из России.

Нашим, конечно, достались роли в составе заведомо проигравшей стороны – завоёванных. Было их меньше, чем завоевателей. По понятиям организаторов – никаких шансов.

Почему организаторы не озаботились генеральной репетицией, я, если честно, ответить затрудняюсь. Предположу, что это тупо сразу удорожало мероприятие раза в два. Поэтому ограничились расставлением отрядов на местности. Здесь стоите вы, оттуда приплывут они, они высаживаются, начинается махач, правильные побеждают.

Кроме наших, там были ещё всякие импортные группы, стояли они вроде бы единым фронтом, но, понятное дело, каждые своими кучками.

Народу поглазеть собралась охрененная толпа. Телевизионщики, пресса, все дела. Появляются боевые пароходы, идут красивым походным порядком, друг за другом. На каждом человек по пятьдесят «норманнов», во главе с Вильгельмом Завоевателем, само собой.

А вот чего организаторы не учли, так это того, что для одновременной разгрузки всех пароходов просто не было места. Таким образом, вышло, что норманны, вместо того, чтобы вывалить дружно, как из поезда метро, начали выгружаться, словно с колеса обозрения. Вот подъезжает первая кабинка, чинно выходят граждане, отползают чуть в сторонку. Кабинка отчаливает в сторону, на её место паркуется следующая, выгружаются пассажиры...

Такой красивый был у организаторов план.

Потом всё огромное войско должно было внушительно построиться и замесить маленькое ополчение местных.

Но.

В момент высадки... Точнее, сразу после того, как первый драккар разгрузился, Вильгельм и его дружина скучковались на берегу, а второй драккар ещё не успел подойти к берегу, из группы питерских реконов раздался голос:

– А хули мы стоим?

Получена инструкция вступить в месилово с прибывшими, так? Вот они, прибывшие...

Наши рванули первые, а за ними (все побежали, и я побежал, ага) – все прочие нерусские. На втором (а тем более на третьем) драккаре орали, но к моменту их прибытия первая партия завоевателей оказалась раскатанной в блин. Не спасло ситуацию даже то, что некоторые норманны героически прыгали в воду, не дожидаясь полной остановки подвижного состава...

Короче, в тот раз Вильгельму не удалось стать завоевателем, а у нас появился мем.

//Рассказ включен в последнюю редакцию восьмой книги Хроник