Её воля и моя

Глава 1

Протокол сей составлен Палатою дознания в присутствии магистра Одрена, магистра Феррона, писца Фабри, лекаря Совиньи и прочих должностных лиц, кому надлежит.

Была поставлена пред господами следователями Шарлотта, дочь покойного Этьена Хэликса, урождённая в южной земле, в пределах Меридии, возраста, как сказала, двадцати трех лет или около того.

Спрошена, признает ли себя названной.

Отвечала:

— Признаю.

Спрошена, почему явилась пред судом без должного смирения одежды.

Ответствовала:

— Тюрьма не спрашивала моего платья.

Ей было велено не дерзить.

Спрошена, знает ли, в чём обвиняется.

Отвечала:

— Мне сказали много слов. Из них я поняла только, что вы хотите виновного.

Магистр Феррон заметил, что такой ответ уже сам по себе есть неуважение к Палате. Магистр Одрен велел продолжать по порядку.

Спрошена о службе своей при бывшем дворе.

Отвечала, что была принята ко двору прежде восшествия госпожи Элизы на престол, состояла при женских покоях и впоследствии была оставлена при особе её.

Спрошена, кем была принята и по чьей рекомендации.

Ответствовала:

— По рекомендации моей тётки, состоявшей прежде при дворе. Больше ходатаев не было.

Спрошена, отчего простая девица из южных земель оказалась столь скоро приближена.

— Спросите у тех, кто возвышался быстрее и без всякой заслуги.

Ей сказано отвечать по существу.

— Я умела молчать. При дворе это редкость, и её ценят.

Спрошена, какое достоинство или должность имела.

Отвечала:

— Никакого достоинства не имела.

Спрошена, почему тогда многие знатные люди приходили к ней и через неё просили доступа к регисе.

Ответствовала:

— Потому что знали, что она меня выслушает.

Ей сказано: следовательно, ты распоряжалась доступом к государыне.

Ответствовала:

— Нет. Я могла сказать, что человек ждёт. Остальное не моей властью.

Обвиняемой предложено назвать пример такого прошения.

После недолгого молчания сказала:

— Господин Ланвель просил меня трижды за три месяца, чтобы его приняли по делу о землях на востоке. Я передавала всякий раз. Всякий раз получал он отказ.

Спрошена, отчего же в таком случае его считали её должником, а не отказником.

— Спросите господина Ланвеля, а не меня, что он считает.

Спрошена, передавала ли просьбы о должностях, помилованиях и денежных пожалованиях.

Сказала:

— Передавала просьбы, когда меня просили. И другие передавали.

Спрошена, получала ли за то подарки.

Ответствовала, что подарки получала от многих, как принято при дворе, но денег за решение дела не требовала.

Спрошена, возвращала ли подарки, когда просьба не была исполнена.

На это ответствовала:

— Иногда.

И после некоторого молчания прибавила:

— Если хотите судить меня за подарки, судите весь двор.

Спрошена о первом годе её службы, до возвышения госпожи Элизы, и как случилось, что та её заметила.

Отвечала, что прислуживала в дальних покоях и с будущей регисой не имела ни разговора, ни знакомства, покуда однажды не была послана отнести шитьё и застала её плачущей.

Спрошена, о чём был тот плач.

— Это не моё было спрашивать. Я поставила шкатулку и хотела уйти.

Спрошена, отчего не ушла.

— Она велела остаться.

Спрошена, что было сказано между ними.

— Ничего значащего. Она спросила моё имя. Я назвала.

Ей сказано, что с этого малого начинается всякое великое дело, и Палате надлежит знать начала.

Ответствовала:

— Тогда запишите: началось с шкатулки для шитья. Больше мне нечего прибавить.

Спрошена, было ли то в утренний или в вечерний час.

— Ближе к вечеру. Свечи ещё не зажигали, и в комнате было почти темно.

Спрошена, часто ли после того бывала призываема.

— Сперва редко. После чаще.

Спрошена, кто способствовал её приближению.

— Никто. Или сама Элиза, если это можно назвать способствованием.

Спрошена, почему оставалась у госпожи Элизы после смерти супериллюстрия Вирини, когда многие прежние советники были удалены.

Ответствовала:

— Потому что она желала, чтобы я оставалась.

Спрошена, какое имела над ней влияние.

Ответствовала:

— Такое, какое один человек имеет на другого, когда его словам доверяют.

Ей сказано: слишком великое для служанки.

Ответствовала:

— Это не мне решать.

Спрошена: называла ли себя другом регисы.

Ответствовала:

— Да.

Спрошена: была ли более чем другом.

Ответствовала:

— Не знаю, какое право Палате до этого.

Ей объявлено, что Палата имеет право спрашивать обо всём, через что могла быть связана воля государыни.

Ответствовала:

— Тогда спрашивайте о её воле, а не о моей постели.

После сего велено обвиняемой держать почтительность к суду.

Спрошена, часто ли пребывала при госпоже Элизе после вечернего часа, когда государственные советники уже были отпущены.

Ответствовала:

— Часто.

Спрошена, о чем говорили.

Ответствовала:

— Обо всем.

Ей велено отвечать определенно.

Сказала:

— О войне. О людях. О письмах. О музыке. О том, кто ей надоел. О том, чего она боялась. Обо мне. О ней.

Спрошена, говорили ли о государственных делах.

— Да.

Спрошена, давала ли советы.

— Иногда.

Спрошена, говорила ли регисе, что Ассамблея опасна для короны.

— Не помню этих слов.

Спрошена, говорила ли, что некоторые господа желают её смерти.

— Говорила, потому что это было правдой.

Ей предложено назвать тех господ.

— Некоторые теперь сидят среди победителей.

Магистр Одрен велел писцу не заносить последних слов, но обвиняемая потребовала, чтобы они были занесены, «раз уж занесено остальное».

Ей объявлено, что такая дерзость не будет терпима.

Ответствовала:

— Тогда не спрашивайте меня, если хотите слышать только то, что приятственно.

Обвиняемая была предупреждена вторично.

Спрошена о совещаниях, именуемых ныне ночными советами.

Сказала:

— Никаких «ночных советов» не было.

Ей предъявлено показание камер-служительницы Маргариты Воль, что в покои государыни после полуночи приносили государственные бумаги.

Ответствовала:

— Бумаги приносили и утром.

Спрошена, читала ли их.

— Иногда читала.

Спрошена, имела ли на то право.

Ответствовала:

— Она мне давала.

Ей сказано: государственные бумаги принадлежат государству, а не частному желанию государыни.

Ответствовала:

— Теперь, возможно, так у вас написано.

Спрошена, что этим хочет сказать.

Ответствовала:

— То, что тогда никто из вас не говорил этого ей в лицо.

По ходатайству Палаты в зал была введена камер-служительница Маргарита Воль для очной ставки.

Спрошена оная, подтверждает ли своё прежнее показание в лицо обвиняемой.

Служительница Воль подтвердила, прибавив, что видела свет в покоях государыни «до третьего часа пополуночи не единожды». При этом она смотрела не на обвиняемую, а на магистра Одрена.

Обвиняемой предложено ответить служительнице.

Ответствовала:

— Маргарита хорошо исчисляет часы. Пусть считает и то, сколько раз я гасила свечу сама, чтобы государыня уснула.

Служительница Воль на это ничего не сказала, но переменилась в лице и сжала руки.

Спрошена, желает ли служительница что-либо прибавить к своим словам.

После долгого молчания сказала:

— Нет. Я сказала, что видела. Больше я ничего не видела.

Спрошена, желает ли обвиняемая ещё что прибавить к очной ставке.

— Нет. Мы с Маргаритой никогда не ссорились. Не будем ссориться и теперь.

Служительница Воль была отпущена и до конца заседания в зале не оставалась.

Обвиняемая спрошена о лицах, осужденных во время событий, именуемых Ночью костров, и знала ли заранее, что приговоры будут приведены в исполнение одновременно.

Ответствовала:

— Знала, что будут казни. Не знала до того вечера, сколько.

Спрошена, сколько, по её счёту, было в ту ночь казнено.

— Мне называли разные числа. Не считала сама.

Спрошена, почему не сочла нужным сосчитать.

— Потому что считать людей, как мешки с зерном, я не научилась, и не желаю учиться теперь, чтобы угодить Палате.

Спрошена, советовала ли регисе утвердить приговоры.

Ответствовала:

— Я говорила ей, что если люди действительно виновны в заговоре, снисходительность опасна.

Спрошена, значит ли это, что она советовала казнить их.

Ответствовала:

— Нет. Судить и казнить — не одно слово.

Ей сказано, что множество осужденных умерли по утвержденным приговорам.

Ответствовала:

— Я этого не отрицаю.

Спрошена, знала ли поименно кого-либо из осужденных.

После некоторого молчания сказала:

— Знала одного. Гислен, он служил при конюшнях и однажды подковал мою лошадь без платы, потому что я в тот день не имела при себе денег.

Спрошена, пыталась ли просить за него.

— Просила.

Спрошена, отчего же не помогло, если её слово при дворе имело вес.

— Потому что список составляла не я, а список к тому времени уже был подписан.

Спрошена, знала ли, что список подписан, прежде чем просила.

— Нет.

Спрошена, что почувствовала, узнав.

На это промолчала.

Спрошена, присутствовала ли при обсуждении числа приговоренных.

— Нет.

Спрошена, говорила ли: «Оставишь одного — завтра он приведет десятерых».

— Не помню.

Ей сказано, что двое свидетелей слышали эти слова.

— Тогда спросите их, когда я это сказала и о ком.

Спрошена, могла ли сказать.

— Могла сказать многое в гневе.

Ей сказано: значит, признает.

— Нет. Я признаю, что могу многое говорить в гневе.

Спрошена о приказе разжечь костры прежде наступления утра.

Ответствовала:

— Не знаю такого приказа.

Спрошена, видела ли казни.

Ответствовала:

— Нет.

Спрошена, была ли в ту ночь с Элизой.

После паузы:

— Да.

Спрошена, что делала государыня в те часы.

— Не спала. Не выходила из покоев. Не притрагивалась к еде. Просила не закрывать ставни, хотя из окон тянуло гарью.

Спрошена, отчего не закрывала.

— Сказала, что не заслужила не слышать этого.

Спрошена, это ли не есть признание вины.

Ответствовала:

— Это есть признание того, что она не спала в ту ночь. Об остальном судите сами, раз вам так нужно кого-то судить.

Спрошена о покойном супериллюстрии Вирини, испытывала ли к нему вражду.

Ответствовала:

— Да.

Спрошена, почему.

— Он считал, что имеет право распоряжаться ею.

Спрошена: кем, регисой?

— Элизой.

Спрошена, считала ли, что сама имеет такое право.

— Нет.

Ей сказано: однако желала удалить человека, который противился её влиянию.

— Я желала, чтобы он перестал обращаться с ней как с ребёнком.

Спрошена, каким образом Вирини обращался с Элизой как с ребёнком.

— Решал за неё, кого принимать, что носить, о чем ей дозволено печалиться.

Спрошена, говорила ли о его смерти до того, как он умер.

— Все говорили. Он был стар и болен.

Спрошена, говорила ли: «Когда старик умрет, мы сможем дышать».

Ответствовала:

— Возможно.

Спрошена, радовалась ли его смерти.

— Нет.

Обвиняемой предъявлено показание свидетеля, что после известия она сказала: «Теперь он больше не встанет между нами».

Ответствовала:

— Не помню.

Спрошена, видела ли Вирини в течение семи дней до его смерти.

— Один раз.

Спрошена, давала ли ему питьё, лекарство или пищу.

— Нет.

Спрошена, передавала ли через слуг.

— Нет.

Спрошена, имела ли доступ к его лекарствам.

— Нет.

Спрошена, знала ли лекаря, лечившего его.

— Все во дворце его знали.

Спрошена, умеет ли составлять настои.

— Как всякая женщина, которой приходилось лечить простуду.

Ей предъявлена малая склянка с остатком травяного масла, изъятая среди её вещей.

Сказала:

— Это для волос.

Спрошена, почему в составе есть могильный остролист и горькая трава.

— Потому что от них волос не сечётся и не тускнеет.

Спрошена, клянется ли, что не имела участия в смерти Вирини.

Ответствовала:

— Клянусь.

Обвиняемой предъявлена цепочка серебряная с камнем зеленым, с локоном, помещенным с внутренней стороны камня.

Сказала:

— Это подарок.

Спрошена, чей волос.

— Не знаю.

Спрошена вторично.

— Её.

Спрошена: Элизы?

— Да.

Спрошена, для какой цели волос заключен под камнем.

— Чтобы был со мной.

Спрошена, является ли это связыванием человека через часть его тела.

На это сказала:

— Это память.

Ей сказано, что подобные вещи употребляются при чарах расположения.

— Тогда половину матерей следует судить за локоны детей.

Предъявлен мешочек с сухими травами.

Сказала:

— Для сна.

Спрошена, кому давала.

— Себе. Иногда ей.

Спрошена, клала ли в вино.

— В горячую воду.

Спрошена, клала ли тайно.

— Нет.

Ей сказано, что свидетельница видела, как она однажды добавила нечто в чашу государыни.

— Она видела мёд.

Предъявлен лист со знаками и числами.

Сказала:

— Это расчёт дней.

Спрошена, каких дней.

— Женских.

Спрошена, почему рядом стоят знаки луны.

— Потому что так записывала женщина, которая меня этому научила.

Спрошена, является ли это астрологическим определением благоприятного времени.

— Нет.

Спрошена, отрицала ли прежде знание таких знаков.

Сказала бесстыдно:

— Вы прежде не спрашивали о моих кровотечениях.

Предъявлена малая восковая фигурка.

На сём обвиняемая смеялась.

Спрошена, отчего смеётся.

— Потому что это игрушка.

Спрошена, чья.

— Не знаю. Она лежала среди вещей много лет.

Спрошена, почему на груди фигурки прокол.

— Потому что она сломана.

Ей сказано, что прокол может означать повреждающее колдовство.

Ответствовала:

— Если бы я хотела убить человека, не стала бы колоть куклу.

Предъявлено также кольцо простого железа без камня, найденное зашитым в подкладку платья.

Спрошена, чьё оно.

Долго не отвечала.

После сказала:

— Моё. От матери.

Спрошена, отчего зашито было, а не носимо.

— Не хотела, чтобы отняли.

Спрошена, что дороже ей было, эта вещь или цепочка с локоном.

Ответствовала не сразу и тише прежнего:

— Это не вещи одного рода. Их нельзя класть на одни весы.

Более об этом предмете не спрашивали.

***

Поскольку обвиняемая во многих ответах своих входит в противоречие с показаниями свидетелей, отказывается объяснить происхождение некоторых вещей, скрывает обстоятельства, касающиеся преступлений против общественного мира, и поскольку дело касается тяжких деяний, могущих повлечь наказание последней степени, Палата допускает употребление усиленного вопроса по правилам и мерам закона.

Магистр Феррон настаивал на немедленном и полном применении меры. Магистр Одрен возразил, что закон предписывает применение по степеням, начиная с наименьшей, и что поспешность магистра Феррона однажды уже стоила Палате свидетеля, умершего прежде, чем успел говорить. Решение было принято в пользу Одрена большинством голосов.

Да не будет применено повреждение огнём, рассечение, дробление кости или иное действие, могущее лишить обвиняемую способности быть представленной перед судом.

При процедуре надлежит присутствовать магистратам, писцу и медицинскому служителю.

Всякий ответ, данный во время усиления, подлежит повторному подтверждению обвиняемой после прекращения оного.

***

Заседание возобновлено по прошествии двух часов, потребных на приготовления.

Обвиняемая приведена стражею и поставлена пред господами следователями.

Ей громко и полностью прочитано решение Палаты о дозволении усиленного вопроса, с поименным перечислением лиц, кому надлежит присутствовать, и с указанием пределов, положенных законом.

Спрошена, поняла ли прочитанное.

Ответствовала:

— Поняла.

Спрошена, желает ли прежде начала сказать что-либо, что избавило бы её от предстоящего.

Ответствовала не тотчас, оглядев по очереди присутствующих, и сказала:

— Мне нечего прибавить, чего бы вы уже не слышали и не отвергли.

Магистр Феррон заметил, что таковой ответ Палата вправе счесть за отказ от снисхождения. Магистр Одрен велел записать ответ без толкования и приступать по порядку, положенному законом.

Лекарь Совиньи объявил, что обвиняемая может перенести положенную меру, после чего произведен вопрос с усилением.

Обвиняемой вновь предложено сказать правду о средствах, которыми она приобрела особое расположение госпожи Элизы.

На вопрос о составах, отвечала:

— Давала для сна. И для успокоения. Злого умысла не было.

На вопрос о словах и знаках отвечала непостоянно, иногда только кивала или отрицательно качала головой.

На вопрос, желала ли иметь волю госпожи Элизы склонной к себе, сказала тихо:

— Желала её любви.

Прочего не признала.

По прекращении усиления воду приняла, говорить более не желала.

***

Допрос возобновлен в утро дня следующего.

Обвиняемая вновь спрошена, давала ли Элизе питьё, от которого та становилась мягче к её словам.

— Давала то, что врач велел для сна.

Ей сказано, что врач отрицает таковое.

— Тогда это было моё.

Спрошена, что именно.

— Травы.

Спрошена, какие.

Назвала в числе прочих тёмный дрёмник.

Спрошена, произносила ли над питьём слова.

— Нет.

После повторения вопроса не отвечала.

Было применено усиление вопроса. Спрошена снова, желала ли связать любовь Элизы.

— Да.

Спрошена, посредством ли состава.

— Нет.

Ей сказано отвечать точно на вопрос.

— Я желала, чтобы она меня любила.

Спрошена, употребляла ли для этого какое-либо средство.

— Я была рядом.

Усиление было продолжено. Лекарь Совиньи дважды останавливал процедуру, требуя времени для осмотра, чем навлёк на себя недовольство магистра Феррона.

Обвиняемая в этот момент говорила, глядя в пол или закрыв глаза.

Сказала: «Пишите, что хотите, если от этого вам станет легче».

Ей сказано, что требуется истина, а не согласие.

Ответствовала:

— Тогда перестаньте вытягивать её из меня.

Спрошена, называла ли Элизу своей.

— Да.

Спрошена, считала ли её волю связанной собой.

— Нет.

Спрошена, желала ли, чтобы Элиза предпочитала её всем прочим.

— Да.

Спрошена, желала ли удалить Вирини.

— Я желала, чтобы он ушёл.

Спрошена, желала ли его смерти.

— Иногда в гневе желала.

Спрошена, причинила ли её.

— Нет.

Спрошена, посредством ли искусства тайного привлекла Элизу к себе.

— Нет.

Спрошена вторично после усиления.

— Нет.

Лекарь Совиньи объявил, что дальнейшее усиление в этот день грозит обвиняемой возможностью лишиться чувств, и допрос был прекращен до следующего дня.

***

Обвиняемая приведена и спрошена без усиления о сказанном ею в день предыдущего допроса.

Ей прочитано, что она признала употребление составов ради расположения госпожи Элизы.

Ответствовала:

— Не признаю этих слов так, как они написаны.

Спрошена, какие признаёт.

— Что давала ей травы для сна.

Спрошена, желала ли её любви.

— Да.

Спрошена, употребляла ли травы ради любви.

— Нет.

Спрошена, употребляла ли знаки.

— Нет.

Спрошена, произносила ли слова или молитвы для изменения воли госпожи Элизы.

— Нет.

Спрошена, почему тогда говорила иначе.

— Потому что вы причиняли мне боль и спрашивали одно и то же разными словами.

Ей сказано, что такое обвинение против магистратов тяжко.

Ответствовала:

— Тогда не записывайте его.

На вопрос, желает ли подписать прочитанное данное ранее показание, отказалась.

Спрошена, состояла ли с Элизой в телесной связи, подобающей брачному ложу.

Ответствовала:

— Мы не состояли в браке.

Ей сказано: вопрос был иной.

— Я поняла.

Спрошена вторично.

— Не отвечу.

Ей сказано, что отказ может быть истолкован против неё.

— Тогда истолкуйте.

Спрошена, целовала ли Элизу.

— Да.

Спрошена, спала ли в одной постели с ней.

После молчания:

— Иногда.

Спрошена, имели ли место действия плотского характера.

В ответ молчала.

Спрошена, считала ли такую близость грехом.

Ответствовала:

— Это вопрос для моего духовника.

Спрошена, исповедовала ли это как грех.

— Это вопрос для моего духовника.

Спрошена и в третий раз. И третий раз ответ был тот же.

Спрошена о людях, через которых передавались тайные распоряжения прежнего двора, и о письмах, уничтоженных перед сдачей дворца.

Сначала отказалась назвать.

После дозволенного усиления назвала троих служителей, из которых двое уже были известны следствию, а о третьем сказанное подтверждения не получило.

Спрошена вторично о третьем.

Сказала:

— Я назвала имя, какое пришло на ум. Оно не было ложью нарочно. Спросите, что человек говорит, когда боль требует имени, а память его не имеет.

Об этом ответе Палата постановила не давать хода без иных подтверждений.

О письмах заявила, что некоторые сожгла собственноручно.

На вопрос, по чьему распоряжению, ответила: «по своему».

Спрошена, что было в тех письмах.

— То, что не должно достаться ни вам, ни следующим за вами.

Спрошена, передавала ли должностным людям слова: «Такова воля регисы».

Ответствовала:

— Да.

Спрошена, получала ли всякий раз письменное распоряжение.

— Нет.

Спрошена, как тогда могла знать волю регисы.

— Потому что слышала её.

Спрошена, не могла ли изменить сказанное.

— Могла. Как может всякий посланец.

Спрошена, изменяла ли.

— Нет.

Спрошена, приказывала ли начальнику дворцовой стражи не допускать рекомых людей.

— Передавала, что Элиза не желает их видеть.

Спрошена, давала ли распоряжение казначейскому служителю выплачивать деньги тем или иным лицам.

— Передала записку.

Спрошена, была ли она подписана.

— Не помню.

Спрошена, ставила ли когда-либо знак Элизы на бумаге.

— Нет.

Спрошена, писала ли от её имени.

— Под её диктовку.

Спрошена, писала ли без неё.

— Частные письма.

Спрошена, государственные ли.

— Нет.

Спрошена, может ли поклясться.

Сказала:

— Да.

Обвиняемой предложено для ясности дела показать, какие действия бывшей государыни совершались без её совета и какие вопреки ему.

Ответствовала:

— Многие.

Спрошена, желает ли назвать.

Назвала несколько решений о должностях и один вопрос, касающийся войны.

Спрошена о казнях.

Сказала:

— Не стану говорить, что она не знала.

Спрошена, значит ли это, что Элиза сама несёт ответственность.

— Она была регисой.

Спрошена, признаёт ли, что региса совершала преступные действия.

— Нет.

Ей сказано: тогда кто виновен?

— Если было преступление, судите тех, кто его совершил. Но не заставляйте меня выбирать для вас виновного.

Спрошена, готова ли заявить, что действовала по приказам Элизы и не имела собственной власти.

После молчания:

— Я не стану покупать свою жизнь её кровью.

Ей сказано, что это последний случай переменить ответ.

Ответствовала:

— Тогда пусть будет последний. Я его не переменю ни в этот раз, ни в следующий, сколько бы вы их ни назначили.

Была спрошена, понимает ли, чем ей грозит такой ответ.

Сказала:

— Понимаю лучше, чем вы думаете.

Спрошена, не желает ли сказать что-либо ещё в свою защиту.

Ответствовала:

— Только это: спросите Маргариту, сколько раз я гасила свечу. Она вам не солгала. Просто не сказала того, о чем её не спросили. Как и я.

Более вопросов ей задано не было.