Её эльф

Глава 1

Как только в больнице приходит время прогулки, Карина невольно замирает у единственного окна в своём кабинете. Инстинктивно выискивает взглядом знакомую фигуру и просто наблюдает. С высоты третьего этажа мало что разглядишь, но это всё, что она может себе позволить. Да и то не должна. Карина прекрасно это понимает, но взгляд так и не отводит.

За несколько лет работы психиатром кого она только не повидала. Классические Наполеоны и Сталины, немного неожиданный Кутузов и внезапно аж два Саурона... да даже эльфы были. Правда корни их происхождения легко отслеживались по популярным фильмам и играм, а тут...

Такого не было ещё ни разу.

Карина отлично помнит их первую встречу. Санитары привели его к ней в кабинет, посадили на стул и остались стоять за спиной – мера предосторожности, ведь всё ещё непонятно, чего ждать от этого странного парня. Среднего роста, худой - больничный халат висит как на вешалке, чёрные волосы, собранные в хвост, тонкие черты лица и совершенно поразительные глаза. Её сердце замерло от взгляда этих глаз - миндалевидных, с чуть приподнятыми внешними уголками и невероятного, глубокого изумрудно-зелёного цвета, наводившего на мысли о линзах или фотошопе. Но цветных линз у него не было. Зато были заостренные уши и лёгкий, но заметный акцент, словно он говорил не на родном языке.

Это не первый «эльф», прошедший через её руки, но первый, который выглядит так... реально. И когда он представился Ириделем, Карина даже не удивилась. Ну не может у обладателя такой нетипичной внешности быть простое имя.

Да и ведёт он себя...

На каждой прогулке Иридель сразу же находит ближайшее дерево и устраивается на земле у его корней. Не самая лучшая идея, когда на дворе сырая и прокладная уже поздняя осень. Его оттуда уводили, лишали прогулки, увещевали, но... он только мягко улыбался и упрямо продолжал поступать так же, пока санитарам не надоело ежеминутно его одёргивать. Вот и сейчас садится прямо на голую землю, прислоняясь спиной к коре - маленькая фигурка на фоне массивного древа.

И откуда он такой взялся?

Загадочный случай: полицейские подобрали ночующим в парке, отправили в центр временного содержания бездомных, а оттуда Иридель прямой наводкой угодил в психоневрологический диспансер – как только выяснилось, что он называет себя эльфом и утверждает, что прибыл из иного мира. Никаких документов при нём не оказалось, а на объявления о неадекватной «находке» никто так и не откликнулся.

«Наш мир умирает, - говорил ей Иридель, осторожно подбирая слова. - Мы не хотели, но вынуждены были уйти искать другое пристанище. Все кто не захотел умирать вместе с родным миром...»

Карина прикусывает губу.

Почему ей так хочется ему поверить?

Не впервой же. Всё те же сказки, привычное уже фэнтези, в которое так приятно сбежать от проблем окружающего мира. И некоторые убегают в него так далеко, что забывают дорогу обратно. Ей ли не знать, что могут придумать воспаленные мозги больных, ждущих её помощи? И ведь они сами во всё это верят...

«Поэтому он так убедителен. Потому что верит».

«Но уши!»

«Дура ты, Симонова! Просто аномалия. Чего только в жизни не случается, а тут всего лишь кончики ушей заострённые. Мелочь по сравнению с теми же сиамскими близнецами. Да и пластическую хирургию не стоит сбрасывать со счетов», - тут же обрывает себя Карина. Но смотреть не перестает, словно завороженная.

- Всё смотрите, Карина Витальевна? - доносится от двери так неожиданно, что она вздрагивает, словно нашкодившая девчонка и быстро поворачивается спиной к окну.

- Погода прекрасная, а мы тут все в четырёх стенах. Так почему бы хотя бы не полюбоваться на природу из окна? – натянуто улыбается Карина, глядя на старшего коллегу. - Вы что-то хотели, Степан Аркадьевич?

Заведующий отделением работает тут едва ли не с тех времен, когда она ещё в детсад ходила. Он полагает, что с высоты своего возраста имеет право относиться к коллегам «по-отечески», но на самом деле регулярно и беспардонно лезет не в своё дело. Вот и сейчас...

- Да за тебя, глупую, переживаю. Вскружили он тебе голову своими глазищами, а ты и не замечаешь будто. Врач не имеет права на личное отношение к пациенту, непрофессионально это. А ты уже и забывать начала, что он просто пациент. Тут таких полно. Кто-то вылечится, кто-то нет, но все уйдут рано или поздно. С этим... - Степан Аркадьевич бросает пренебрежительный взгляд в окно и цокает языком. - …сложно. Слишком уж внешность к образу подходящая. Поправить бы его уши, глядишь и лечение пошло бы быстрее. Легче бы вспомнил, что человек, а там и воспоминания настоящей личности разблокировались бы. А то особенность. Только упираться будет больше со своей эльфячностью. Уши же.

Сердце пропускает удар. Карина вскидывает на старика шокированный взгляд. Как так можно? Без спроса, ради эксперимента взять и прооперировать?!

- Вижу-вижу, что против... а ведь могло бы помочь. Говорю же, вскружил он тебе голову. Другому бы врачу его передать. Толку-то от тебя теперь, Карина Витальевна, уж прости... И его в реальность не выведешь и сама того и гляди потеряешься.

И снова сердце сбоит. Другому врачу? Его? Да за что?!

- Ну-ну, не злись. Добра же желаю.

Карина чувствует, как от натянутой улыбки сводит скулы:

- Что вы, я не злюсь. И уверяю вас, я отношусь ко всем пациентам абсолютно одинаково и профессионально. Но мне надо работать, Степан Аркадьевич. Вы пришли по делу или просто от скуки?

- Ах да, завтра приедут из Москвы. Консилиум будут устраивать по поводу вашего эльфа, что с ним делать и куда девать. Родственников же его так и не нашли. Может, придётся передать его в другую клинику. Но это завтра. Нужно подготовить всю информацию по его предварительному диагнозу.

Карина кивает, осторожно опускаясь в рабочее кресло, и даже не слышит, как уходит коллега.

Завтра решится его судьба.

А вопрос её профессионализма как молодого, но подающего надежды психиатра, кажется, решается уже сегодня. Действительно ли в её сердце проснулись какие-то чувства к пациенту с прекрасными глазами и полным отсутствием адекватности? И, что куда важнее, действительно ли она позволила себе обмануться его спокойной уверенностью? В ответ на утверждение, что он всего лишь запутавшийся человек, когда все прочие пациенты начинали возмущаться и спорить, Иридель лишь сдержанно удивлялся, словно его пытались убедить, что земля плоская. И снова рассказывал о своём умирающем мире. Да так, что вопреки всем заветам психиатрии и здравого смысла, Карина и вправду начинала ему верить. Хотя он даже не просил об этом.

«Вам не нужно мне верить, - повторял Иридель с усталой улыбкой во время очередной терапевтической сессии. – Вы можете всё увидеть сами. Я оставил свои вещи в том месте, которое ваши стражи эээ… порядка называли «парк». Они нашли их? Если мне их вернут, я мог бы показать вам…»

Полицейские не сообщали, что что-то нашли. Если они вообще искали. Он же псих, что ему верить…

Но что если вдруг там действительно что-то было? И это что-то можно найти? Пусть даже не как доказательство чуда, но хотя бы как источник информации об этом загадочном парне.

* * *

Карина внутренне посмеивается над собой, но всё же после работы отправляется на поиски, едва забежав домой переодеться. Впрочем, её одинокую съёмную квартиру едва ли можно было назвать домом.

Внутри у неё нарастает чувство своеобразного предвкушения, словно она действительно ожидает что-то найти. Но вступив в парк через кованые ворота, едва не чертыхается вслух. Слишком людно.

По аллеям прогуливаются парочки, на скамейках греются на солнышке старики, по детской площадке носятся вопящие дети. Карине надо как раз туда. Именно в необлагороженной части парка за детской площадкой, как ей сказали, и обнаружили Ириделя.

«Значит там и искать это дерево с ушами!» - решает Карина, быстрым шагом огибая детскую площадку и углубляясь в заросли по одной из убегающих дальше тропок.

Данные Ириделем ориентиры не выглядят особо адекватными. Карина прекрасно понимает почему полицейские ничего не нашли, если вообще искали. Кто в здравом уме полезет бродить по парку, всерьёз выискивая схрон меж корней дерева на котором растут грибы в виде ушек?

Разве что только она...

«А я-то сама в здравом уме?» - невольно задается вопросом Карина, пробираясь сквозь ветки. Люди по этим полузаросшим тропинкам явно ходят редко, кое-где на ветвях и вовсе паутина висит, хорошо ещё что без пауков.

Быстро темнеет. Или это только кажется из-за плотно сомкнувшихся над головой крон деревьев. Становится немного жутковато. И Карина даже вздрагивает и резко оборачивается на громкий шорох за спиной.

Но там никого нет. Все гуляющие куда-то пропали, даже голоса детей и скрип качелей на детской площадке теперь едва слышны. Видимо она слишком углубилась.

«Может я его уже прошла, не заметив?»

«Или выбрала не ту тропинку?»

Вполне вероятно, ведь от детской площадки их расходилось как минимум три и все вот такие же узенькие и нехоженые. Асфальтированные дрожки она в расчёт не брала, хотя если не повезёт, придётся пройтись и по ним.

Она уже готова повернуть назад, когда всё-таки натыкается взглядом на грибы на стволе толстого дерева. На ушки они совсем не похожи. Обычные пластины стопочкой нависающие друг над другом, словно башенка из нескольких перевернутых половинок тарелок.

Но это лучше, чем ничего и Карина всё равно подходит к дереву. Ковыряет носком кроссовка землю у корней, но та не поддаётся. Чтобы спрятать что-либо в таком твёрдом грунте, понадобилась бы лопата…

Но стоит Карине разочарованно отвернуться, как взгляд цепляется за новое дерево с грибами на стволе. А потом ещё одно. И ещё. Они словно издеваются, заманивая её всё дальше, но каждый раз разочаровывая.

Скоро она вовсе перестает слышать детские голоса. Только шуршание каких-то мелких зверьков да шелест листвы над головой. Становится по-настоящему жутко.

«Куда я вообще лезу? Я же лечить должна, а не потакать фантазиям пациентов. Ну что я тут найду? Если что-то и есть, то наверняка какая-нибудь сумка с обычной одеждой...»

- Может, хоть документы какие-нибудь найду. И смирюсь с тем, что он такой же как и все, а я, дурёха, уши развесила. Да и в лечении поможет. Тоже плюс, - решает Карина.

И продолжает идти, пока не понимает, что тропинка кончилась. А забора всё нет. Но она наверняка уже должна была протий парк насквозь. Не такой уж он и большой у них. А тут...

Где-то над головой пищит какая-то птица: громко, пронзительно и невероятно долго. В тишине этот звук прошибает насквозь, как сигнал тревоги.

Дыхание перехватывает, когда Карина вскидывает голову вверх. Там, в переплетении неприятно голых змеящихся ветвей виднеется небо. Только вот оно не привычно синее или серое из-за облаков, оно переливается. Сине-зеленый шлейф, словно северное сияние, перетекает из одного оттенка в другой. В их широтах ничего подобного быть не может.

Карина облизывает вмиг пересохшие губы и оглядывается.

Знакомый и родной парк теперь кажется чужим и каким-то враждебным. Ветви деревьев изгибаются словно змеи и листья на них слишком мелкие, узкие, острые, непривычные. Хочется уйти отсюда побыстрее.

Но тут Карина видит то самое дерево: черный ствол с вывернутыми корнями и... теми самыми пресловутыми грибами. Они и правда выглядят как уши. Но не кошачьи, как почему-то решила Карина, а скорее обезьяньи. Белые пластинки удивительно симметрично по обе стороны ствола. Отчего создается ирреальное ощущение, будто дерево прислушивается.

Обидно было бы найти нужное – и уйти ни с чем.

Из-за этого Карина подступает к провалу под вывороченными корнями осторожно, невольно стараясь не шуметь. Приседает на корточки и какое-то время колеблется, но всё-таки запускает руку под корни и... нащупывает там что-то мягкое. Вздрагивает от неожиданности, но находка не кусается и даже не шевелится, так что Карина смелеет и тянет её на себя.

На ощупь неаккуратный комок похож на ткань. Карина не знает что это и оно ли ей нужно, но смотреть здесь не собирается.

Это место всё больше её тревожит, почти душит, словно давит на грудь с каждым мгновением всё сильнее. Поэтому она прижимает находку к груди и поспешно возвращается к тропе, так предательски неожиданно оборвавшейся. А оказавшись снова на ней, какое-то время просто старается идти спокойно и перестать глотать воздух, словно только что пробежала минимум стометровку.

- Ну и чего ты испугалась? - сухими губами шепчет сама себе Карина, оборачиваясь. И то ли ей чудится, то ли нет, но прохладный осенний воздух в конце тропы чуть подрагивает, словно летнее жаркое марево.

Карина запрокидывает голову к небу, но оно уже снова привычно синее, темнеющее перед закатом.

* * *

В сумке из плотного материала не обнаруживается ничего, способного по-настоящему служить доказательством. Лишь тёмно-синяя туника с вышивкой и шнуровкой на груди, словно из какой-то сказки. И мешочек из мягкой кожи.

Выбравшись в облагороженную часть парка и присев на скамейку подальше от людей, Карина откладывает одежду и развязывает мешочек. С тихим звоном на её ладонь высыпается несколько монет и какой-то камушек на шнурке.

Монеты незнакомые. Бело-жёлтые, со сглаженными линиями, словно их не чеканили, а отливали по заданным формам. Узор на их поверхности одинаковый с обеих сторон - белое дерево на жёлтом фоне.

Камушек на шнурке оказывается ярко-синим и полупрозрачным, словно обкатанный морем кусочек стекла. Даже в неярком вечернем свете внутри него словно мелькают какие-то искры.

Ссыпав всё обратно и завязав горловину мешочка, Карина убирает его обратно в сумку и поднимается.

Ни единого документа и ничего, что не могло бы быть обычным сделанным на заказ сувениром для отыгрывания роли. И если это какая-то игра, то Иридель точно заигрался. Не он первый, конечно, но становится иррационально обидно. Хотя на что она, собственно, надеялась? На то, что он действительно из другого мира?

Карина передёргивает плечами, вспоминая мерцающее небо и чёрные деревья со странными листьями.

Кажется, она слегка перенапряглась, раз ей в подобное верится.

В любом случае, находка может оказаться полезной в лечении Ириделя. Хотя бы позволит ему попытаться исполнить обещанное и «показать» ей иной мир. И это станет первым шагом к излечению, вместо отправки в некую «другую клинику» на эксперименты…

* * *

От идеи сразу же пойти обратно в клинику и поговорить с Ириделем Карине приходится отказаться. Это привлечёт ненужное внимание, да и вне рабочих часов общаться с пациентом ей никто не позволит, увы.

Пришлось отправляться домой спать. Но и этого не вышло – она вертелась до рассвета, представляя, как на никому не нужном «эльфе», которого не станут искать, экспериментируют некие «светила» психиатрической науки, испытывая на нём новые психотропные лекарства или даже проводя операции. И не только на ушах…

В итоге она вскакивает, когда небо ещё только начинает намекать на рассвет. И на работе оказывается практически первой, куда раньше положенного срока. Впрочем, такое с ней уже бывало, поэтому охрана особо не удивляется.

Кивнув охраннику на входе, Карина бодро шагает к лестнице, по которой едва ли не взлетает, перепрыгивая через ступеньки.

В небольшой рюкзак за её спиной кое-как утрамбована чужая сумка. Только толку-то... Если не произойдёт небольшое психиатрическое чудо мгновенного исцеления, ей останется только как-то вывести Ириделя отсюда, но как - она так и не придумала. Не с третьего же этажа прыгать? Внизу охрана, скоро придут коллеги, а затем и эта чертова делегация.

«Чтоб ей пусто было!»

Поджав губы, Карина пробегает мимо своего кабинета к посту медбрата. Ей всё меньше и меньше нравится происходящее.

«Может, стоило всё-таки вчера прийти? Всё равно никаких идей не появилось, а теперь ещё и времени нет!»

- Станислав, приведите, пожалуйста, в мой кабинет пациента из двести третьей. Хочу с ним поработать перед консилиумом.

«Куда проще и быстрее было бы самой его забрать, но чёртовы правила!»

Молодой крепкий парень лениво поднимает на неё взгляд от книги и Карина едва не отводит глаза. Слишком страшно, что её задумку разгадают. Хотя и нет ещё внятной задумки. Просто страшно, что Ириделя либо залечат, либо будут изучать, если тоже решат, что он не врёт и вполне вменяем.

- Который неизвестный. Эльфом себя считает.

По имени его почти никто здесь не зовёт. Не самое оригинальное прозвище «эльф» прилипло намертво. Будто других названий нет.

Убедившись, что её просьбу выполнят, Карина спешит в кабинет. Открывает его не с первого раза. Пальцы подрагивают, и ключ не сразу попадает в замочную скважину.

Ириделя приводят быстро. На его симпатичном лице печать усталости, взгляд слегка затуманенный, под глазами залегли круги. А в больничном халате и таких же штанах он выглядит странно и как-то... неправильно.

«Так не должно быть…»

Когда они встречаются взглядами, её сердце замирает в груди. И тянет что-то сладко-сладко и вместе с тем тревожно.

- Спасибо, Станислав, можете идти, - Карина замечает, как открывает рот медбрат, но не даёт ему что-либо сказать. Сообщает, как можно твёрже: - Вы можете помешать во время сессии. Я сама справлюсь. Спасибо за беспокойство.

Медбрат пожимает плечами и уходит. Карина невольно радуется, что ещё кому-то здесь в целом плевать на правила.

Когда дверь закрывается, она указывает на стул напротив стола.

- Я бы хотела поговорить.

- О чём? - голос с последнего их разговора заметно охрип, словно Иридель совсем отвык разговаривать. С другими пациентами и врачами он почти не общался, почему-то выбрав лишь её.

- Вчера вечером я нашла ваш схрон, - нервно признаётся Карина.

Иридель на этих словах дёргается вперед и тут же замирает, видимо заметив на её лице испуг. От этого резкого движения её сердце уходит в пятки и сразу вспоминаются все требования безопасности, по которым в кабинете вместе с пациентом и врачом должен находиться ещё один человек.

- Простите. Я не хотел вас пугать. Вы нашли мою сумку? Вы мне верите? Почему другие... другие не сделали того же, что сделали вы?

- Она была слишком далеко. Я даже не знала, что в нашем парке есть такие чёрные деревья и впервые увидела зелёное сияние в небе…

Теперь приходит черёд Ириделя вздрагивать.

Карина видит, как расширяются его глаза, и встает со стула. Вот только едва не роняет вытащенную на свет сумку от внезапного:

- Вы... вы прошли в мой мир?.. Как?..

- Я… прошла? – Карина изумлённо застывает. Догадка, бившаяся о стену её здравомыслия всю эту ночь, наконец, доходит до сознания. – Я где-то побывала…

Медленно осознавая это, она выкладывает на стол уже знакомые вещи. И замирает, заворожено уставившись на светящийся тем же самым сине-зеленым светом, что и небо вчера, камешек-кулон.

Иридель протягивает к нему руку, не спрашивая разрешения. Пользуясь её растерянностью, вновь собирает вещи в сумку, вешает её на плечо и надевает на шею светящийся кулон. И вдруг вскидывает на Карину внимательный взгляд:

- Вы пойдёте со мной?

- Что? Куда?

Его глаза серьёзны и требовательны, в них играют блики от загадочного свечения.

- Дальше. Искать тот мир, что не будет враждебен. Тот, который примет нас.

Карина сглатывает от осознания, что он серьезно. И это не выглядит сейчас как бред сумасшедшего. Не тогда, когда на груди сияет невзрачный на первый взгляд камушек.

- Соглашайтесь, прошу вас. Вас же тоже тяготит этот мир, я чувствую… - он улыбается немного неуверенно, почти просяще.

А в следующий момент события выходят из-под контроля. Дверь за спиной Ириделя распахивается, являя взгляду Карины медбрата и Степана Аркадьевича, которому тот, видимо, рассказал о её просьбе. Иридель тут же отскакивает, неуловимым движением оказываясь за спиной Карины и обхватывая её за талию.

Она должна бы была испугаться. Ведь её взяли в заложники. Или... нет?

Её не держат, а скорее осторожно придерживают. Хочешь - отойди. Но чужое тепло за спиной ощущается почему-то так правильно и успокаивающе...

- Да что ж ты делаешь, Карина Витальевна?! Да тебя же отстранят, если не уволят!

- Вы пойдете со мной? - опаляет ухо чужое дыхание и мурашки скользят по коже.

Надо бояться. Но не выходит. Он не причинит ей вреда, она это чувствует.

Другой мир? Звучит как безумие. Если бы она своими глазами не видела то странное место с чёрными деревьями и сине-зеленым небом, если бы не видела, как светится простой камушек...

«А ведь тут меня всё равно никто не ждёт...»

Когда-то в детстве она именно об этом и мечтала: другие миры, незнакомые расы и странные животные. Тогда она ещё зачитывалась фэнтези, которое отец называл глупостями и бредом. Отца уже давно нет, как и матери, а она, похоже, только начинает по-настоящему осознавать чего на самом деле хочет.

Карина накрывает ладонью чужую руку у себя на талии и, больше не слушая возмущённых увещеваний, просто отвечает:

- Пойду.

Иридель словно только этого и ждёт. Не успевает ещё исчезнуть отзвук её согласия, как они проваливаются куда-то, и последнее что Карина видит в этом мире - это спешащего на подмогу второго медбрата.

Вот только хватать и удерживать уже некого.