Двоедушный

Глава 1

Очнулся я не в своей тарелке. Буквально. Вместо монитора, с мигающей заставкой игры, перед глазами раскачивался веник из каких-то трав. А вместе разложенного кресла геймера, с хлипкой, но удобной подножкой, мягкими подлокотниками и поддержкой шеи, подо мной оказалась жёсткая лавка, или, вернее сказать, доска, опирающаяся на два бревна и крытая колючей дерюгой. Одновременно с пробуждением, в ноздри ударило кислым запахом, с каким-то привкусом шерсти, дымом и ещё чем-то сладковато-тошнотворным, похожим на запах старого погреба, где забыли мешок картошки.

Картошки я здесь не наблюдал, да и в целом, здесь и намёка не было на какую-либо еду. Лишь развешанные под потолком холодной землянки грибы и травы. Из шерсти только несколько замызганных шкур на полу.

Хотелось пить, а ещё больше хотелось на свежий воздух. Только вот я чувствовал ужасную слабость в теле, и то, что даже от поворота головы меня ведёт.

«Ярик, — сказал я себе мысленно, стараясь не паниковать, — кажется, шаурма, пролежавшая сутки, рядом с компом, была лишней. А может дело вовсе не в закуске?! Хотя, вероятнее всего, это глюки от переутомления. Когда я последний раз спал спокойно всю ночь? То на фильмец прикольный нарвусь, то замес у меня с друзьями по сетке. А чаще, ни в том, ни в другом, я себе не отказываю. Правда, на работе потом, от усталости, даже человеческую речь не всегда понимаю»...

Я попытался поднять руку, чтобы протереть глаза, и обомлел. Рука была чужая! Гораздо… гораздо шире моей в кости, с въевшейся грязью под ногтями и длинным, криво зажившим шрамом через всю ладонь.

А ещё рука была волосатой…

Странно... В моих жилах маньчжурская кровь. Поэтому, отчасти имея европейские черты, я был лишён такого «счастья», как заросли волос на теле, и очень этому подарку природы радовался. Сейчас же, глядя на мохнатую руку, было страшно заглянуть под одежду.

Кстати, одежда: она непонятного грязного цвета. Мало отличается от шкур, валяющихся на полу. Штаны грубые, словно из мешковины. Рубаха до колен, подпоясанная верёвкой. На вскидку из грубого льна. Пахло от рубахи… — мужиком. Но не «мной», что принимал душ утром и после щедро обливался подаренным сестрой на двадцать третье февраля парфюмом, а мужиком, который месяц не видел бани и крепко дружил с псами, лошадьми и всяким лесным зверьём, — очень крепко дружил…

Глава 2

Тут-то меня и накрыло. Не просто запахами и видом. Памятью!

Чужие, густая, как смола воспоминания, хлынули беспощадным потоком, перемешиваясь с моими: образы, непривычные имена, чувства.

С каждым мгновением я всё больше осознавал свою жизнь в странном мире машин, как сон.

Ошкуй!

Его... То есть меня, зовут Ошкуем. Двоедушник я! Бывший колдун, одним словом. Современному человеку будет понятнее слово Ведьмак.

Существую на отшибе, у Чёртова оврага. Лечу тварей лесных. Да и людей приходилось, когда домовые за них просить приходили. Но в основном с духами говорю, да порчу на неугодных навожу.

Слухами обо мне ближайшие земли полнятся. Уважают меня и боятся. А ещё у меня есть Тень. Не просто тень, что от солнца наземь падает, а вторая сущность, что живёт внутри и сейчас рвётся наружу.

Я обхватил себя всё ещё слабыми руками, в попытке очухаться. Я понимал, что со мной происходит, и вместе с тем понятия не имел! Двоякое ощущение, продиктованное завалившими меня воспоминаниями.

– М-да. Привалила, блин, радость. Из офисного планктона — в региональные представители паранормального мира...

Или, наоборот, всё происходящее — сон?! Сначала ведь я даже не понял, где нахожусь. Жилище не узнал, будто впервые видел... Но ведь во сне ощущения и запахи не могут быть настолько реальными!

Паника всё-таки догнала и укусила за причинное место.

Я подскочил с лавки, и тут же сел, оперевшись босыми ногами на холодный земляной пол.

Голова гудела. Только ощущалось это нечёсаное недоразумение, не как голова, а как котелок, в котором компот не просто кипит, а уже подгорает...

Я изучал доступные моему взору части тела и одновременно чувствовал себя и собой и чужаком, в этом теле, не слышавшем о гигиене.

Где-то на левой извилине правого полушария, пыталась бунтовать, взять под контроль она — Тень. Тяжёлая, тёмная, дикая, необузданная! Почуяла смену хозяина, примерялась.

У меня же по телу прошёл холодок и, как мне показалось, шерсть на теле встала дыбом! Но нет!

Это не шерсть встала дыбом, а внешний вид, по крайней мере, видимой для меня части тела, разительно изменился! Сейчас кожа напоминала кору дерева. Такую, довольно подвижную кору, лежащую плотно прилегающими друг к другу пластинами.

Я подковырнул ногтем.

Твёрдая. Напрашивалось предположение, что проявляется такой покров в случае опасности. Всё познаётся в сравнении. Теперь я считал, что волосатые конечности — ещё куда ни шло, — но это корявое уродство...

Заметил под подоконником крохотного окна, расположенного почти под потолком, нечто напоминающее самодельный квадратный гвоздь. Подошёл, дотянулся, дёрнул. Гвоздь вышел без труда, разве что деревянная доска, служащая подоконником, оказалось на этом штырьке и держалась, поэтому грохнулась, с глухим стуком ударившись о пол. Но я не обратил на это внимания. Присел на лавку и завёл гвоздь в небольшой промежуток между пластин. Я использовал железяку как рычаг, уже заранее зная, что за моим действием последует боль! Но каша в голове была такая, что я хотел выяснить правду опытным путём.

– А-а-а-щ-щ-щщщ, – взвыл я, вскочив с места! – Ну на фиг эти эксперименты!

Это действительно живое тело и пластины!

И что теперь мне делать с этим знанием? Чем оно мне поможет? Как быть? Куда бежать?

– Спокойно, Ярослав, – прошептал я непослушными губами, ладонью прижав больное место. – Ты маркетолог. Ты на маркетплейсах продавал горный воздух Алтая в пакетах, и воду, из глубин Телецкого озера и Байкала по миллилитрам! Ты справишься и здесь!

Тень внутри фыркнула. То ли с презрением, то ли с иронией, — не разобрать.

В этот самый миг, моего полного замешательства, скрипнув, отворилась дверь в землянку. На пороге, залитая серебряным светом ущербной луны, стояла взъерошенная, запыхавшаяся девушка, с отчаянной надеждой в глазах! Босая, в одном исподнем платье, разорванном на плече. Русые, почти белые волосы выбились из-под очелья, глаза — два бездонных лесных омута, в которых плескался смертельный ужас, но не было ни слезинки. Красивая даже в этом образе: тонкая, как тростинка, с высокими скулами и упрямым, острым подбородком.

Увидев меня, от страха она широко раскрыла глаза и отшатнулась назад, устрашившись лика моего, но тут же справилась с собой, шагнула внутрь и даже двери за собой притворила. Однако проходить далее порога, без приглашения не решалась.

Интересно, что же настолько её напугало, коль думается ей, что оно страшнее меня? – подумал я, или нет... Мысли были того, другого существа, но отчего-то теперь это меня уже не страшило.

Девица тяжело дышала, прижимая руки к груди оторванный клок рубахи, и смотрела прямо на меня — двоедушника, без мольбы, но с отчаянной, горькой надеждой.

Теперь-то я и без зеркала знал, как выглядит тело, в которое я угодил. Память подсказывала. Вид не для слабонервных: рост выше девицы головы на две, светящиеся в темноте глаза, словно у дикого зверя, да лицо, обросшее бородой, словно у медведя. К слову, память подсказала мне, как принять первоначальный облик. Вернее, я принял его интуитивно, при появлении девушки. Более того, эти облики не были единственными для Ошкуя… Сила его и возможности поражали даже меня, Ярика, насмотревшегося фильмов про супергероев!

– Помилуй, Ошкуй, – прозвучавший в лесной тиши голос её, на удивление низкий, грудной, — дрогнул.

– С чего бы? – я чуть сам не вздрогнул от собственного голоса, настолько мощно и грозно он прозвучал.

– Молю, укрой! – девушка сжалась и стыдливо опустила глаза. – Князь наш, Мстислав Блудливый, за мной со псами и ловчими гонится. Обнасильничать хочет, а после на псарню бросить, для забавы.

Никогда не был особо популярным у девушек, но со многими у меня были достаточно хорошие отношения. По сравнению с этим телом, маркетолог — просто слабак, но на районе меня можно было назвать средним по силе. Я никогда не вступал в драку первым, но мне всегда было чем ответить на оскорбление. Важнее другое: никто из моих знакомых, и я в том числе, не оставил бы человека в беде. Не только девушку.

– Проходи, – произнёс я, и, кажется, она выдохнула, почувствовав защиту.

Внутри этого тела, в районе солнечного сплетения, шевельнулась Тень. Впервые физически ощутимо, но не зло — нет! С интересом. Она тоже смотрела на девушку и чуяла гораздо больше, чем доступно человеку: за этой девичьей красой кроется что-то ещё, что-то пахнущее вереском, ночной рекой и старой, тёмной кровью.

Мой мозг маркетолога, как всегда в критической ситуации, начинал бомбить и сейчас судорожно искал рекламный слоган для этой ситуации. «Ошкуй-двоедушник: укроет девицу от самого бешенного князя. Индивидуальный подход. Гарантия тайны. Передние зубы супостата в подарок!».

Бред?

Да.

Но стресс, как правило, снимает.

– Звать-то тебя как, беглянка? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал низко и загадочно, как и подобает местному авторитету.

– Совушкой прозвали, – выдохнула она и добавила робко, – за большие глаза.

И тут я услышал лай охрипших псов, конское ржание и грубые, злые мужские окрики.

Погоня была уже у оврага...

Совушка вздрогнула и присела к Земле, словно подстреленная птица. Тень внутри меня оскалилась, предвкушая славную охоту. А я, — Ярик, обычный парень, который вчера самой большой проблемой считал угрозу увольнения, — жаждал Возмездия! В своём в мире я не раз наблюдал, как власть имущие пользуются своим преимуществом, не щадя чувств окружающих людей. Для них важны лишь собственные желания. А те, кто слаб, по их мнению, виноват в этом сам — нечего было рождаться нищими...

Примерно похожая ситуация произошла с директором нашей компании. Вернее, с её основателем. Он очень гордился тем, что собственными силами смог поднять такой бизнес. Но гордился недолго. Бизнес быстро отжали, и уже как полгода, я работаю на нового хозяина ничего не в смыслящего в данном бизнесе, но требующего результатов от нас! Нещадно летят головы не только высшего звена компании, но и рядовых сотрудников. Выходишь на работу и не знаешь: лишишься ты её в этот день, или на следующий. Причём, причина может быть абсолютно непредсказуемый.

Мне, как Ошкую, тоже была знаком людское самодурство. Только как Ошкуй, я не жаловал всех людей и имел с ними дело лишь по крайней необходимости.

Но мы оба: Ярик и Ошкуй, а также нечто тёмное внутри, что Ошкуй называет Тень, сошлись в желании защитить эту девицу с отчаянным взглядом.

– За каменку полезай, – коротко бросил я, сам удивляясь тому, как властно это прозвучало. – И молчи! Что бы ни увидела, ни звука.

Глава 3

Она кротко кивнула и скользнула в темноту. Я же встал в полный рост, чувствуя, как кости противно хрустят, словно нечто внутри сладко потягивается, расправляя невидимые щупы. Внезапно понял, что Тень больше не пугает. К этому моменту произошло окончательное слияние и я знал как действовать без тени, так и с ней! Прекрасно осознавая своё преимущество перед любым противником, я вышел за порог.

Князь был именно таков, каким я его себе представил минуту назад: грузный, с багровым от гнева и вина лицом, в богато расшитом кафтане, который чуть не лопался на сытом брюхе. Вокруг него гарцевали человек десять верховых с факелами и сворами разъярённых гончих.

– А-а-а, колдунишка! — проревел князь, не слезая с коня. — Выдавай беглянку! Моя она добыча.

– По какому праву ты смеешь требовать?!

– По праву первой ночи! И не говори, что не у тебя она! Псы до твоей землянки довели.

– А не боишься супротив меня выступать? – поинтересовался я.

– Так неужели ты думаешь, что я сказочек про тебя испугался?

– А может стоило? Целее бы остался.

– Порчу на меня наведёшь, али чего ещё надумаешь? Видал я таких! У меня бабка-ведунья в заточении сидит — любой мой приказ исполняет. Прикажу, так и тебя изведёт! Отдавай девку!

Я огляделся, прикидывая план своих действий: рожи ловчих, злобный огонь в глазах князя, слюнявые пасти псов. На секунду стало страшно. Маркетолог внутри меня робко пискнул: «Может, договоримся? У меня для вас выгодное предложение».

Но это был лишь секундный порыв, потому как теперь я знал, на что способно существо, которым я являлся. Знал, как управлять Тенью. Знал, что сейчас могу превратиться как страшного пятиметрового зверя, с ядовитыми, способными удлиняться, вибрисами, так и в стихию, подобную мощному смерчу, сметающему всё на своём пути! Человеком меня местные считают. Потомственным ведьмаком, не понимая, что здесь все эти года обитаю лишь я один и никому не позволю хозяйничать на моей территории! Тем более указывать мне, что я должен делать.

– Отъедь, князь, от греха подальше, – произнёс я, чувствуя, как голос становится глуше и идёт будто из груди, эхом отдаваясь в ночном лесу. – Женщина не может быть добычей. Чай, не дичь! Ступай с миром, пока цел. Это ко всем относится! Не трону, того, кто сейчас уйдёт!

Я хотел разобраться с князем, Тень рвалась, желая навести порядок в своих владениях, но человек во мне надеялся, дать шанс тому, кто здесь не по своей воле, уйти.

От моих слов, князь побагровел сильнее. Казалось, его сейчас удар хватит.

– Ты?! Мне указывать вздумал?! Псы, взять его!

Свора, с лаем прибежавшая сюда, сейчас затихла, припала к Земле, прижала уши, поджав хвосты и признавая превосходство сильнейшего. Вместо них на меня рванули мужики, которые боялись гнева князя за непослушание псов. И тут сюрреализм ситуации достиг апогея, потому что моя Тень рванула к ним навстречу! Просто на инстинктах отделилась от меня. Со стороны с меня словно слетела некая оболочка, хотя до этого момента Тень ощущалась именно глубоко внутри!

Собаки первыми почувствовав неладное, взвизгнули и бросились врассыпную! Кони захрапели, вставая на дыбы, сбрасывая седоков. Факелы гасли один за другим, будто гнилушки. А вот до людей, до сих пор не доходило, что на земле зарождается мощная воронка: даже деревья уже наклонились, подаваясь в её сторону…

Красиво. Мощно. Теперь уже в воздух поднялись не только листья, но и мелкие камни, ветки и прочий лесной мусор.

Князь Мстислав, чудом удержавшись в седле, смотрел на это безумное зрелище круглыми от ужаса глазами. Лицо его из багрового стало белым, словно творог.

– Колдовство навье! – завизжал кто-то из ловчих.

И тут моя Тень… заговорила. Голосом, похожим на треск сучьев и уханье филина. Слова звучали странно, архаично, но я, к собственному ужасу, их понимал. Это была смесь угрозы, похабной шутки и заумного проклятия, от которого у князя на кафтане, кажется, начали распускаться все швы. Да, именно распускаться, один за другим, как по волшебству. Кафтан пополз по швам, обнажая плешивую обвишую грудь князя.

– Чур меня, чур! – завопил Мстислав Блудливый, нахлёстывая коня. – Пропади ты пропадом, исчадье!

Я лишь усмехнулся, и, неким отзывом тень усмехнулась мне в ответ, разом подхватывая всех наглецов, кружа их в вихре воронки, царапая россыпью острых камней и веток их кожу, и, одновременно с тем, унося прочь!

Через минуту поляна опустела, только стоны боли до сих пор звенели у меня в ушах. Я не изверг, но это решение принял не совсем я – Тень. Она считала, что сие наказание соизмеримо их грехам.

Теперь только сломанные ветки, брошенный факел и одинокий, расшитый золотом рукав, от княжьего кафтана, напоминали о визите непрошенных гостей. Всё остальное унёс вихрь. Тень вернулась скоро. Я пошатнулся, чувствуя дикую слабость и лёгкую тошноту, но тут же Тень скользнула ко мне, соединяясь и я сразу почувствовал прилив сил.

Из избы, белее снега, вышла Совушка. Она смотрела на меня своими большими, почти немигающими глазами с благоговейным ужасом и одновременно с восторгом.

– Ты… ты спас меня, – прошептала она. – Ты истинный двоедушник. Сила при тебе великая. Неужто и вправду в тебе самом, как говорят: и зверь лесной, и птица, вещая живут?

Я хотел сказать: «Только Тень, да форма разная». Но язык мой, будто сам собой, повернулся иначе. Тень внутри, довольная и сытая, будто кошка, мурлыкнула что-то. И я ответил голосом, полным тайной власти:

– У каждого свой зверь, Совушка. Главное – чуять, когда выпускать его на волю. Хочешь, оставайся. От князя я тебя уберёг. А от остальных бед… видно будет.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и в глубине её омутов-глаз мне почудилось нечто такое, отчего даже моя Тень насторожилась. Словно это не я, колдун, спас заблудшую овечку, а сама ночь привела хищницу в дом к ничего не подозревающей жертве.

Но тут из леса раздался звук. Не лай собак, не крик совы. Тонкий, дрожащий вой неведомого зверя из леса. А следом — женский смех, рассыпавшийся серебряным бисером по оврагу.

Смеялась Совушка...

Я же подивился насколько красивый, переливистый и одновременно жуткий у неё смех.

Совушка подошла и прижалась ко мне в доверительном жесте, словно признавая во мне лидера и тем самым намекая, что самое интересное здесь для меня только начинается. И хеппи-энд, о котором я так мечтал в своей прошлой, как оказалось, скучной жизни, — я во что бы то ни стало, хоть зубами выгрызу, хоть вибрисами выжму из этого мира!

Да, я уже понял, что попал в жуткий, до смешного сюрреалистичный мир, полный ужасов и неожиданностей, но люди теперь ко мне долго не сунутся, а рядом довольно ладная дева, которая теперь уже не страшится лика моего, да и сама таит в себе нечто, что мне только предстоит разгадать. Но тем интереснее, и, кажется, моя Тень со мной совершенно согласна!