Две Судьбы

Глава 1

Солнечная лодка уходила за горизонт, очертания громадных пирамид становились все четче в закатных сумерках. Кебхут кинула последний взгляд в окно и уставилась в небольшое бронзовое зеркальце, втирая благовонную мазь в свои загорелые щечки. Она обвела глаза черным, как уголь, порошком и невзначай вздохнула. Она знала, что от царства мертвых ее отделяет всего несколько мгновений. В этот момент в ее комнату влетела клубящаяся черная дымка, из которой возник шакалоголовый бог:

– Ну что ты так долго? У меня сегодня еще три мумификации и заседание в суде!

– Я уже готова, – виновато ответила Кебхут. – Просто… Для меня это в первый раз.

– Это для всех в первый раз, – добродушно улыбнулся бог. – Но, действительно, что это я, не торопись. Пусть бабушка увидит тебя во всей красе. Заклинания помнишь?

– Да, – неуверенно ответила Кебхут.

– Повтори.

– О, великие стражи Дуата. Я пройду через врата, и никто из вас не сможет мне навредить, ибо знаю я ваши имена – Многоликий и Следящий за огнем. Откройте предо мной врата… И тому подобное и так далее… –Начала гримасничать Кебхут и стала похожа на одну из собакоголовых обезьянок, которых заводят вельможи для своей потехи.

– Так, я серьезно. – Нахмурился бог и пригрозил пальцем. – Хоть я и буду тебя сопровождать, я не имею права подсказывать. Мне нельзя произносить ни слова, пока я веду тебя.

– Странные правила.

– Скажешь спасибо за них своему дедушке. На старости лет он стал слишком фанатично относиться к церемониалу, а после того, как Атум сказал ему, что ничто в этом мире не вечно, он вовсе решил ни на локоть не отходить от традиций. Поэтому прекрати кривляться и соберись!

– Я все помню, не сердись. – Ответила Кебхут, схватив в руки льняную сумочку с вышитыми на ней цветами папируса.

– Амулеты взяла?

– Да.

– Анх, Джед, Тет…

– Все с собой, не волнуйся, – Кебхут причесалась и последовала за Анубисом. Он почувствовал, как от нее повеяло умиротворяющей прохладой и необыкновенной таинственной красотой. В его сердце закралась мимолетная гордость за свою дочь, и он оскалил свои белые клыки, расплываясь в улыбке.

Они последовали мимо неширокого канала, заросшего тростником. В зарослях готовились к ночлегу дикие утки. Где–то за горизонтом завыл пустынный волк, а у подножия пирамид застонал Великий Сфинкс Хоремахет. Его старые суставы снова ломило от песка, который приносил восточный ветер. Среди гробниц царила зловещая атмосфера, но Анубис взял Кебхут за руку, и ее страх отступал. Он проделывал этот трюк и с остальными. Это помогало людям преодолеть страх неизбежной смерти, но Кебхут боялась не смерти. Она никогда не понимала, почему ее следует бояться. Богиня опасалась, как примут ее остальные. По словам отца, ее родичи очень могущественные и мудрые боги. Они чтят традиции, которым уже тысячи лет, поддерживают неизменный порядок в мире, а она еще даже не знает, как правильно писать заклинания – слева направо или справа налево? Стоит ли упоминать шутки о Сетхе, которые нынче в ходу у молодежи, или для богов это запретная тема? И главное: кому стоит доверять в загробном мире, а кому нет? Благо, что Анубис рядом с ней. И хотя он обещал хранить молчание, она знала, что в сложной ситуации отец всегда защитит ее и заступится.

В известняковой скале неожиданно открылся темный тоннель. Анубис взял Кебхут за руку, и они скрылись во мраке. Яркая вспышка ослепила Кебхут, после чего они вошли в длинный зал с высокими колоннами. Призрачное пламя горело в их вышине. Исчерченные иероглифами, они укрывали зал тенями, которые скользили по стенам и по полу. Впереди блестели золотые ворота с изображением солнечного ока на створках. Четверо молодых привратников поклонились Анубису, после чего отворили врата перед ним и его спутницей.

За воротами находился лишь густой туман. Чувство пустоты и в то же время необъяснимой легкости окружило Кебхут, и, казалось, если бы не рука Анубиса, которая крепко ее держала, девушка бы улетела и испарилась, смешавшись с туманом. В этом тумане обитали заблудшие души, которые нарушили традиции предков и так никогда не достигли Залов Запада, чтобы предстать перед владыкой загробного мира.

Вскоре туман начал рассеиваться. Вдалеке вырисовались очертания вторых ворот. Кебхут знала, что их сторожат два суровых привратника, но если назвать каждого из них по имени, то они пропустят без проблем. Именно поэтому вместе с покойными людьми клали длинные свертки, которые содержали самую важную информацию о загробном мире.

Приблизившись к воротам и разглядев привратников, люди порой сходили с ума от ужаса и убегали в туман, но почему–то Кебхут лишь тихо хихикнула, прикрыв рот рукой. Анубис покачал головой и глубоко вздохнул.

– Ну, вы совсем что ли, ребята? – громогласно возвестил бог, выдернув привратников из сладкого и глубокого сна.

– А? Что? – встрепенулся один и поднялся на дыбы, словно огромная мохнатая гора.

– Кто здесь? А, ты Анпу? – продрал глаза второй. – Извини, мы тут немного прикемарили. А ты кто, девица? А ну, давай… Это… Пароль!

– И как вам не стыдно, – отчитывал Анубис. – Грозные стражи Дуата, называется! А если вдруг владыка узнает? Вот видишь, Кебхут, с кем мне тут приходится работать, а ты еще спрашиваешь, отчего я всегда такой мрачный. Вот и обет молчания из–за них нарушил…

Кебхут улыбнулась и поклонилась стражам. Она в точности произнесла слова, которые заставил ее выучить Анубис и стражи, лениво почесывая головы, отворили ворота. Анубис посмурнел. Разве после такого впечатлишь кого-нибудь рассказами о Дуате? Видимо, действительно, наступят рано или поздно времена, когда люди перестанут бояться и смерти, и духов загробного мира. Может быть, даже будут рассказывать про них анекдоты. Прав был Атум – «ничто не вечно».

– Не расстраивайся, пап, – сказала Кебхут, увидев реакцию Анубиса. – Я уверена, что в Дуате еще много всего жуткого и интересного!

– Тут ты права, – загадочно улыбнулся Анубис. – Держи меня за руку и ни за что не отпускай.

За вторыми вратами было жарковато. Равнину, открывшуюся за ними, до самых незримых пределов покрывали дымящиеся кратеры, а вдалеке поднимался столб дыма от огромного огненного озера. Теперь Анубис увидел, что дочь его впечатлена увиденным. Кебхут поражали пейзажи, окружавшие ее. И теперь ей даже было трудно уместить в своей голове, что Анубису каждый день по нескольку раз приходится преодолевать этот путь, кишащий опасностями, чудовищами и духами неупокоенных. За третьими вратами были четвертые, а за ними пятые и шестые… И за каждыми из них открывались все более удивительные вещи, которые невозможно описать так, чтобы это могли понять простые смертные. Возможно, именно отсюда черпали свое вдохновение составители сказок, мифов и фантастических историй, но об этом просто невозможно узнать, потому что над этими землями лежит заклинание Сокрытого в нем, как называют иногда владыку загробного мира.

Так Анубис и Кебхут прошли двенадцать врат, вспоминая заклинания и задействуя магические амулеты, без которых невозможно пройти этот опасный путь. И вот они прибыли к Залам Запада, где вершился суд над мертвыми. И вершился он порой без перерывов на обед и дневной сон. Даже в тот момент, когда Анубис и Кебхут зашли в зал суда, перед величественным владыкой мертвых стоял богато одетый человек с волосами цвета горячей пустыни, в легком белом одеянии. Его статная фигура и изящная бородка подчеркивали высокое положение при жизни. Он боязливо косился на весы, перед которыми стояли бог Тот и богиня Маат, и произносил оправдательную речь. Божественный трибунал внимательно вслушивался в каждое слово подсудимого, а владыка мертвых – Осирис с каменным лицом взирал куда–то вдаль, будто не замечая смертного.

Анубис и Кебхут остановились в тени, где частенько за приговором наблюдал бог Хор:

– Здравствуй, брат, – шепотом произнес сокологоловый бог и пожал Анубису руку, кинув мимолетный взгляд на Кебхут. – Хотел бы я обменяться с тобой более пышными приветствиями, но давай подождем, пока это все кончится.

Под «этим» Хор имел в виду судебные процессы и взвешивание слов и сердца покойного, наблюдать за которыми ему наскучило уже лет так пятьсот назад. Однако Хор уважал своего отца так же, как и его сводный брат, Анубис. Отец не любил, когда кто–то прерывал заседания, и даже если бы наводнение смыло весь Египет, это бы не стало веской причиной нарушать действующий церемониал. Таков был владыка вечности, весь из себя правильный и справедливый.

– Я не совершил греха в месте Истины. – Монотонно утверждал подсудимый. – Я не творил дурного. Имя мое не коснулось слуха кормчего священной ладьи. Я не кощунствовал. Я не делал мерзкого пред богами. Я не убивал. Я не приказывал убивать...

Из–под навеса, под которым стоял трон Осириса, неожиданно раздался тихий старческий смешок. Этого не ожидали даже Исида и Нефтида, стоящие по обе стороны от трона Владыки Запада. В зале суда застыла гробовая тишина.

– Хех, – прыснул в кулак престарелый Владыка Мертвых. – Рамсес, миленький, ну что ты мне тут пытаешься доказать? Слышал я, что ты творил там, на земле. Неужели ты думал, что сможешь одурачить меня, Владыку Мертвых? Или тебя твои вельможи только и научили, что читать по папирусу? Не убивал он!

Осирис отложил свои крюк и плеть и с издевкой произнес, глядя прямо в глаза покойному фараону:

– Сколько ты храмов–то понастроил для себя? Все хорохорился, да еще и вон что заставил бедного слугу Пентаура про себя написать! Владыка мудрости, зачитайте, пожалуйста!

Тот развернул один из своих свитков и зачитал:

– И укрепилось сердце мое, и возликовала душа. И совершилось все по замыслу моему. Я стрелял правой рукою, а левой – захватывал в плен! Я был для врагов подобен Сетху в миг славы его. Две тысячи пятьсот колесничих, окружавших меня, распростерлись пред конями моими, ни один из них не поднял руки на меня. Сердца их утратили мужество от страха передо мною, руки их обессилели, они не могли натянуть тетиву, не нашлось у них сердца, чтобы взяться за копья. Я поверг их в воду, как крокодилов, и упали они лицами друг на друга. Я ринулся на них, как Монту! Я мгновенно дал им почувствовать могущество длани моей! Находясь один среди них, я истреблял их без устали.

Осирис остановил Тота:

– Слыхали? Один уничтожил две тысячи пятьсот колесничих! А теперь оказывается, что ведь и не убивал никого? Каков Рамсес!

И тут случилось невиданное. Присяжные закатились смехом. Такого разноса здесь не случалось с первобытных времен. Рамсес покраснел и пролепетал:

– Так ведь то враги твои были, владыка…

Осирис закатывался безумным смехом, словно он снова увидел Сетха, который пытался обогнать его сына на лодке из камня. Воистину, подобен Сетху Рамсес Великий.

Вдруг из другого конца зала послышался злобный рык. Все поняли, что это означает. Потеха только начинается. Кебхут всмотрелась в яркие желтые глаза, зияющие из пустоты. Чудовище выскочило в зал суда прыжком льва. В его огромной крокодильей пасти сверкали острые зубы, золотистая грива развевалась, словно водоросли в реке от каждого движения мощного тела, наполовину львиного, наполовину бегемотьего.

– М–ма–ма! – Воскликнул Рамсес.

Чудовище совершило еще один резкий прыжок, широко разинув пасть, но вместо того, чтобы проглотить грешника, как это было обычно на суде, Пожирательница перемахнула через него и набросилась на одну из фигур, что стояли в темноте. Кебхут почувствовала мощные лапы у себя на груди и, не удержав равновесие, упала на спину. Липкий язык коснулся ее щеки, слизав благовонную мазь.

– В зале чужой! – Возвестил Тот, и божественный трибунал обратил взор на девушку в нежно–голубом платье, которая безуспешно пыталась столкнуть с себя крокодилоголовое чудовище, вылизывающее ей лицо.

– Кажется, Амат она понравилась, – шепнул Хор Анубису.

– Фу, Амат! Место! – Отстранил Пожирательницу шакалоголовый бог.

Амат взглянула на него с недоумением, но все же отпустила Кебхут и села рядом с ней, довольно облизываясь.

– Да это никакой не чужак! – Воскликнул Осирис. – Это же моя любимая внученька!

Исида, стоявшая подле трона Осириса, недовольно хмыкнула и задрала нос. Спустя несколько сотен лет она все еще держала обиду на сестру, переспавшую с её мужем и породившую от этой связи шакалоголового бога. Сложные отношения с родными были обычным явлением среди богов, но когда твоя сестра соблазняет твоего мужа, да и после оставляет тебя нянчиться со своим шакаленком, это перебор. Хотя Исида и не могла скрыть своего любопытства, старалась показать пренебрежение к отпрыску своего пасынка. Нефтида, наоборот, не старалась скрывать свои чувства. Ее сердце преисполнилось радости, когда она увидела, какой прелестной выросла Кебхут. Внутри у нее все затрепетало. Если бы не уважение к Осирису, она в тот же миг сорвалась бы и прижала к себе внучку, которую впервые видела не через божественное око Тота, а собственными глазами.

– Ладно, – встал со своего трона Осирис и сказал совсем не в свойственной ему манере, – давайте уже заканчивать и сделаем небольшой перерыв.

Рамсес начал тихо молиться и упал на колени, склонив голову. Осирис подошел к нему и поднял его голову, приложив ладонь к подбородку:

– Сколько годков тебе уже, Рамсес?

– Сорок, мой господин, – грустно ответил фараон.

– Даю тебе еще тридцать, – произнес Осирис, – но только потому, что мой брат замолвил за тебя словечко. Вот тебе совет, Рамсес, измени свою жизнь, возведи хотя бы парочку храмов для богов, а не для себя любимого, и прекращай уже так фанатично подражать моему братцу… Все же судить тебя буду я, а не он, – намекнул Рамсесу Осирис.

– И сыну своему передай, что если еще раз попытается спереть мою книгу мудрости, превращу его в глиняный кувшин с глазами! – неожиданно встрял Тот, но тут же ретировался. – Кхм… Простите, владыка, продолжайте.

– Возьми этот дар, Рамсес, – возвестил, наконец, Осирис, – и воспользуйся им мудро. Анубис, проводи нашего гостя обратно.

Анубис смиренно послушался Владыку Запада и, обменявшись лишь мимолетным взглядом с Кебхут, вывел фараона из дворца.

– Не волнуйся, папа скоро вернется, – заверил Хор.

Кебхут все еще не могла прийти в себя от случившегося и с опаской поглядывала на Амат. Долго в себя приходил и божественный трибунал. На их памяти лишь только великий фараон Менкаура смог выиграть себе дополнительные годы жизни на земле, и то это стоило ему огромных трудов. Никто не знал, что в тот момент влюбленный взгляд Нефтиды, который от долгожданной встречи с внучкой излучал непередаваемую доброту и тепло, случайно задел краешек уха Осириса, и его частичка, проникнув внутрь его тела, заставила сердце Владыки Мертвых расцвести и смягчиться. Впервые за много лет он остановил свое судилище, и боги смогли отдохнуть. Их встреча с Кебхут изменила многое в этот день. Как и говорил Атум – «ничто не вечно».

– Бабушка, я принесла тебе немного хлеба и пива, – достала из сумки подношения Кебхут, когда спустя некоторое время все боги сели за стол и устроили пир. – А еще здесь пирожные, я сама их испекла.

– Какая же ты у меня умница. – Едва не прослезилась Нефтида. – Смотрю на тебя, и сердце радуется. А таких пирожных я уже не пробовала целую вечность!

– Хорошо воспитал ты свою дочь, Анубис. – Произнес Осирис, сидящему подле него шакалоголовому богу.

– Да, я бы и сам с удовольствием взял ее в жены. – Почесал пуховый подбородок Хор.

– Ну уж нет, братец, я тебя конечно уважаю, но боюсь, что Хатхор выжжет мне глаза, если я буду сватать за тебя Кебхут, – ответил Анубис.

– О да, она та еще львица. Помнишь, как ее отправили договориться с бунтовщиками, которые восстали против Ра, и кто–то из них назвал ее кошкой драной?

– Конечно, та еще была бойня. Кровь лилась рекой…

– Она уже выбрала свою судьбу? – Вмешался в разговор Осирис, не отрывая взгляда от того, как мило улыбаются друг другу Нефтида и Кебхут.

– Нет. Еще нет, господин, – мрачно ответил Анубис.

– Ты должен сказать ей об этом. Рано или поздно придется.

Пир продолжился танцами и плясками. Наконец, на солнечной ладье к Залам Запада прибыл сам Ра со своей свитой. С лодки сошла ослепительная богиня Хатхор, окруженная прекрасными обнаженными девушками и богом музыки Айхи. Хор закружил богиню в горячем танце, Нефтида и Исида заиграли на арфах, сладкоголосые певицы запели приятную мелодию. Осирис пригласил Кебхут на танец, а Анубис довольно наблюдал за происходящим, поглаживая Амат за ушком.

– Скажи, внученька, – спросил великий бог. – Если бы у тебя было одно любое желание, чего бы ты хотела?

– Даже не знаю, – засмущалась Кебхут. – Просить мира во всем мире, наверное, глупо?

– Конечно, это не совсем мудро. Пока есть такие люди, как Рамсес и правитель хеттов, разве мы сможем это сделать? А это ты еще заморских народов не видела! Истинные дикари! Некоторые пробовали примирить людей. И потопом пугали, и огненным дождем. Все без толку. К сожалению, даже мы, боги, бессильны сделать с этим что–либо. Что создателем сущего, Атумом, на заре творения в их пустые головешки вложено – того нам не исправить. Лучше проси что-нибудь для себя.

– Хмм… – Задумалась Кебхут. – А что если… А могу я прокатиться вместе с Ра на его лодке?

– Уговорить его будет нелегко, – ответил Осирис, – но Нефтида и Исида обязательно что–нибудь придумают! Им не впервой.

И хотя, услышав просьбу Нефтиды, которую ей передал Осирис, великая в колдовстве Исида долго отмахивалась и не желала помогать, все же только она имела власть над великим солнечным богом. В незапамятные времена она хитростью вынудила бога назвать ей свое тайное имя. И теперь, зная его, она имела над ним власть.

Время в Дуате шло не так, как на земле. Оно тянулось, как вязкая жвачка, и когда на земле проходил час, здесь – вечность. Спустя четверть вечности Нефтида и Осирис все–таки уговорили Исиду помочь с желанием Кебхут, и юную богиню взяли на борт солнечной ладьи.

– Ра согласился взять тебя на лодку, но с одним условием. – Сказала Нефтида. – Ты должна оставаться у кормы и ни в коем случае не выходить ни к бортам лодки, ни к носу. Плавание через Дуат – опасное дело, поэтому послушай мой совет и оставайся на корме.

– А как же вы? – Забеспокоилась Кебхут.

– А нам предстоит та еще битва. – Произнес Анубис. – Наше место на носу лодки, где мы будем защищать Ра от проделок хаоса. Не волнуйся, это обычная работа. Нам просто нужно сделать так, чтобы солнце снова взошло на рассвете, ничего сложного, правда?

– Скажешь тоже, – хмыкнула Кебхут.

И боги расположились на своих местах. Анубис и Хор стали на носу ладьи. Исида и Нефтида заняли место рядом с Ра в центре лодки, защитив ее заклинаниями. Другие боги расположились у бортов судна. У лодки не было весел, две волшебных рыбы, Ант и Абту, тянули ее за собой. Лодка отчалила от берега и поплыла по подземной реке. То и дело на пути появлялись уже знакомые для Кебхут фантастические пейзажи. Мертвые выходили к берегам реки и воздавали хвалу богу Ра. Молодой богине так хотелось встать у борта лодки и посмотреть, что за рыбы обитают в этой реке. А может там живут чудовища со страшными щупальцами и зубатыми пастями? Однако она помнила завет бабушки и старалась перебороть любопытство. Так лодка плыла несколько часов и вскоре вошла в опасные заболоченные воды. Ход замедлился, Хор взял в руки длинный шест и проверял им дно перед лодкой. В этот момент Кебхут услышала тихий писклявый голос:

– Как холодно, как же мне холодно!

Голос, несомненно, доносился из-за борта, но Кебхут не могла увидеть, что за существо вопит в воде:

– Помогите! Я замерзаю! Кто-нибудь!

Голос становился все громче и звучал так жалобно, что Кебхут не смогла себя пересилить. Она подошла к борту лодки и устремила взгляд в воду. В воде извивалась маленькая беззащитная змейка и взывала о помощи. Доброе сердце Кебхут дрогнуло, и она крикнула змейке:

– Я сейчас спущу к воде свою льняную сумочку! Забирайся в нее!

Змейка услышала богиню и быстро юркнула в сумку, когда та опустилась до самой воды.

– Кто ты? Как тебя зовут? – Спросила богиня змейку, заглянув в сумочку.

Змейка свернулась клубком и дрожала от холода:

– О, как холодны воды Дуата! Спасибо тебе, моя спасительница, но имени у меня нет, я обычная змейка, только и всего.

– А где же ты живешь, змейка?

– Я живу возле самого выхода из Дуата, но я упала в воду, и меня унесло течением. Можно я посижу в твоей сумке, пока мы не доберемся до выхода, и я вернусь домой?

– Думаю, да… – Несмело ответила Кебхут.

– Только не показывай меня никому. Если Ра увидит на лодке посторонних, очень разозлится и снова вышвырнет меня в холодную воду, – предупредила змейка.

– Не бойся, – улыбнулась добрая Кебхут, – я тебя не выдам.

Тем временем лодка покинула болотистую излучину и снова с прежней быстротой поплыла вперед. Хор отложил шест и присел рядом с Анубисом на борт лодки:

– Ты чего такой угрюмый?

– Уже седьмой час минул, а Апоп еще не попытался напасть на нас. – Задумался Анубис.

– Замышляет что–то, мерзкий червь, – ответил Хор. – Не волнуйся, я его козни за версту чую.

Впервые Анубис усомнился в чутье Хора. Что–то страшное назревало, но он не понимал, что. В его сердце затаилась тревога. Враг задумал коварство. Наступал последний час ночи, а это означало, что враг солнца скоро явится. Каждую ночь он пытался погубить лодку Ра и нарушить естественный порядок вещей. Хаос стремился к тому, чтобы солнце больше никогда не взошло, и все живое в этом мире погибло. В самый последний час ночи должна была свершиться битва добра и зла.

– Будьте наготове! – скомандовал Хор. – Он уже близко.

Боги внимательно наблюдали за водами реки и пытались уловить движение, чтобы понять, откуда враг появится сегодня. Однако хаос преподнес им неожиданный сюрприз. В один миг корма начала перевешивать, а нос лодки стал подниматься все выше и выше. Кебхут отбросила свою сумочку, потому что она стала неожиданно набухать и увеличиваться в размерах. В конце концов, она разорвалась в клочья, и из нее появился огромный змей с черной чешуей. С его острых клыков капал смертоносный яд, а глаза горели пламенем.

– Вот и все, Ра! – подобно грому прозвучали слова змея. – Теперь я на твоей лодке, и никто меня не остановит! Ничто не вечно в этом мире! Даже ты!

Кебхут была сброшена хвостом змея в ледяные воды Дуата. Она пыталась схватиться за борт лодки и забраться обратно, где уже шла битва, в которой богам было не суждено победить. Апоп, оказавшись на солнечной лодке, стал в тысячу раз сильнее. Заклинания Исиды и Нефтиды не помогали, Хор безуспешно пытался ранить чудовищного змея копьем. На глазах юной Кебхут был проглочен бог солнца, и все погрузилось во мрак. Исида создала магический фонарь, но его света не хватало. Боги погибали в пасти змея один за другим. Кебхут из последних сил заскочила на лодку и оказалась перед бабушкой.

– Как он оказался здесь? – Трясла ее за плечи Нефтида.

– Это она! – Закричала Исида. – Она погубила нас! И весь мир!

Глаза Кебхут заполнили слезы:

– Я не знала, бабушка… Прости, я не знала…

Нефтида обняла Кебхут напоследок и ринулась к голове змея. Она вложила в свой магический удар всю свою ярость, но это оказалось самоубийством. Яркая вспышка осветила лодку. Змей громко зашипел. Нефтида схватила его челюсти и держала пасть открытой, но руки ее дрожали, и она теряла силы.

– Тебе не хватит сил, безумная! – Прокричала Исида и кинулась ей на помощь.

Для Кебхут время будто остановилось. Она уже ничего не могла сделать. Она погубила всех. Даже свою бабушку, которую увидела сегодня в первый раз. Хриплый бессвязный крик вырвался из ее груди. Последнее, что она увидела это мягкую добрую улыбку Нефтиды, которая исчезала в зияющей пасти змея. За ней последовала Исида.

– Ты обманул меня, змей! – В отчаянии ринулась Кебхут на Апопа, но ее вовремя остановила рука Анубиса.

– Забирай Кебхут, и бегите! – Скомандовал Хор.

– Я тебя не брошу. – Ответил Анубис.

– Беги! – Отстранил его Хор. – Это моя битва! Моя месть!

Сокологоловый бог бросил свое копье в Апопа, и тот завыл так, что от этого воя поднялись волны. Змей вытащил копье хвостом и злобно посмотрел на безоружного Хора. В этот момент с берега реки раздался крик:

– Эй, Апопище!

Кебхут взглянула сквозь мрак и увидела темный силуэт, непохожий ни на что существующее ни на земле, ни в Дуате. Кроваво–красные глаза сверкали на шакалоподобной морде, сквозь огненно–рыжие волосы пробивались большие лопатообразные уши. Лапы незнакомца заканчивались мощными острыми когтями, а хвост был похож на тонкую стрелу.

– Ну ты, червь–переросток! Я тут недавно заходил к твоей мамаше. Она сказала, что ты родился из ее плевка. Так вот ты, оказывается, почему такой слюнтяй? – Дразнил змея, возникший из мрака бог.

– Что он делает? – Произнес Анубис.

– Выманивает Апопа на берег. – Догадался Хор. – Там мы его победим!

Змея хаоса еще никто и никогда так не оскорблял. Из его ноздрей повалил дым, видимо подгорело у него что–то внутри после слов бога Сетха. А тот уже был готов вступить с ним в схватку. И если бы Сетх верно оценил силы противника, то мог бы даже победить его в одиночку, но как всегда гордыня сыграла свою роль. Змею удалось опутать бога своим телом. От удушающей хватки у Сетха чуть не вылезли глаза, он не мог пошевелиться.

– Эй, Сетх! – Вдруг раздался знакомый голос. – Лови!

Бог увидел, как прямо в него летит копье Хора. Он чудом высвободил руку и в последний момент поймал его. С диким криком бог вонзил копье в тело Апопа и змей начал судорожно извиваться. В этот момент Анубис и Кебхут, вооруженные ножами, подлетели к его морде и выкололи глаза, а Хор нанес последний удар, распоров брюхо своим острым клювом.

Рана змея разошлась, как по шву, все вокруг снова осветилось светом. Из утробы поверженного врага появился Ра, а затем и все остальные. Кебхут бросилась в объятия Нефтиды, даже не обращая внимания на то, что от нее несло вонючими потрохами змея. Это было не важно, потому что все были спасены.

– Спасибо тебе, дядя. – Произнес Хор, подойдя к Сету.

– Куда же вы без меня. – Усмехнулся Сет. – Утро уже должно бы наступить, поторопитесь. И не поминайте лихом.

– Постой… – Остановил его Хор. – Может быть, мы могли бы стать настоящей семьей?

– Может быть. В следующей жизни, воробушек! – Рассмеялся Сет. – Бывай! И передавай привет папаше!

Он ушел так же, как и пришел, гордо, надменно улыбаясь и пуская колкие шуточки. Таков уж Сетх, но если мир в беде, то он готов прийти к тебе на помощь, даже если пару сотен лет назад вырвал тебе глаза, а твой сводный брат содрал с него шкуру и вывернул наизнанку.

Ладья снова поплыла, привычный ход вещей был восстановлен. И хотя мир в этот день находился на грани гибели, об этом мало кто знал, кроме тех, кто находился в эту ночь на солнечной лодке.

– Хотя из–за тебя мы едва не погибли, – возник перед Кебхут солнцеликий Ра, – я не стану тебя наказывать. Однако пусть эта ночь станет всем напоминанием о том, что привычный порядок вещей очень хрупок и ничто в нашем мире не вечно. Мы должны помнить, что любая мелочь может изменить судьбу всего мира.

– Простите, – виновато опустила голову юная богиня. – Я поступила очень глупо. Я вообще не должна была приходить. И не должна была просить о том, чтобы меня взяли на лодку. Я еще многого не знаю…

– Зато ты теперь знаешь, что значит нести ответственность за свои действия. – Произнес Ра. – И когда пришла беда, ты смело бросилась в битву вместе со всеми. А это значит, что ты готова бороться с последствиями своих поступков. И это значит, что пришла пора выбрать тебе свою судьбу.

– Владыка… – Пытался встрять Анубис, но Ра жестом приказал ему замолчать.

– О каком выборе вы говорите? – Забеспокоилась Кебхут.

– Ты родилась на земле, но ты из божественного рода, – пояснила Нефтида.

– Ты видела мир людей и видела мир богов, – продолжил Хор.

– И теперь настала пора решить, где ты будешь жить, – сказала Исида.

– Вот две судьбы, что уготованы богам, ибо в двух мирах уже никому не суждено существовать. – Сказал Ра. – Порядок вещей в нашей вселенной меняется и вскоре то, что нам было дорого, исчезнет.

– Все боги после смерти и возрождения Осириса вынуждены выбирать одну из двух божественных судеб. Либо жить на земле, либо остаться в мире богов. Здесь. – Сказал Анубис. – Именно поэтому я привел тебя сюда. Чтобы ты увидела тех, кого, возможно, тебе уже никогда не суждено будет увидеть.

– Но как же так… Я ведь только… – Запиналась Кебхут, глядя то на Нефтиду, то на Анубиса, то на Хора и Ра.

Нефтида подошла к Кебхут и обняла:

– Ты мне очень понравилась внученька. За эти мгновения я так полюбила тебя.

– Я тоже, бабушка. – Засверкали слезы на глазах Кебхут. – И я не хочу уходить! Ниоткуда!

На мордашке Анубиса отразилась печаль. Ведь он знал, как его дочь любила тот мир, в котором жила. И теперь она может потерять его навсегда. Нефтида взглянула прямо в глаза своей внучке и произнесла:

– Знаешь, когда ты жила в мире земном и смотрела ночью на звезды под шорох зарослей камыша, я тоже очень часто наблюдала за тобой через лунное око Тота. И очень часто я вспоминала те времена, когда тоже жила там. Вспоминала прохладные воды Нила и финиковые рощицы на его берегах, благоухающие сады и золотистые поля. Это было лучшее время в моей жизни. Я так мечтала увидеть тебя и послушать твои рассказы о том мире. Когда ты пришла к нам, и я увидела тебя, вдохнула твой приятный запах и снова почувствовала вкус пирожных, которые ты принесла, то поняла, как много я потеряла, отказавшись от той жизни. Я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор и сохранила то, что для тебя дорого. Да, конечно, я буду очень скучать по тебе, если ты уйдешь, но если в лунную ночь я увижу тебя плывущей по глади воды на лодке или играющей с котятами в саду, срывающей сладкие лотосы, мое сердце будет также радоваться, зная, что там ты счастлива.

– Но ведь мы тогда больше никогда не увидимся!

– Кто знает, – задумалась Нефтида, – ничто в нашем мире не вечно. Быть может, наступит время и все изменится. И мы снова увидимся.

Кебхут обвела взглядом богов. Сильные и суровые снаружи, внутри они были добрыми и такими близкими. Но все же этот мир был ей чужд. Она выросла там, в Та Мери, на любимой земле Египта, и там было ее место. А их место было здесь. Только они могли поддерживать порядок в мире, благодаря которому возникли все те чудесные вещи, что она видела на земле. Кебхут обняла бабушку на прощание, храброго Хора, поклонилась мудрому Тоту. Даже Исида в этот момент смягчилась и улыбнулась, а Ра сделал вид, что ему в глаз попало перышко. Кебхут попрощалась с богами и отправилась с Анубисом на солнечную ладью.

Две волшебные рыбы вытащили сверкающее золотом солнце на небо, запели рассветные птицы, собакоголовые обезьянки приветствовали владыку Ра в его выходе. Анубис и Кебхут стояли на песчаном холме, провожая солнцеликого бога, который поднимался все выше и выше, даря миру свет и жизнь.

– Вы еще встретитесь, Кебхут. – Произнес Анубис. – Верь мне.

– Надеюсь. – Задумалась юная богиня. – Постой! А почему это ты можешь входить и выходить из Дуата, когда захочешь? Получается, что не все боги имеют только две судьбы?

– Ну, я все же проводник душ, – ответил шакалоголовый бог, – это моя работа. Может, когда-нибудь ты займешь мое место и тоже сможешь так делать.

– Хм, интересно. Ты еще успеваешь на мумификацию?

– Успею. Без меня жрецы никак. Еще забудут про ритуал отверзания уст, а мне потом оправдывайся перед Осирисом, почему это покойник на суде двух слов связать не сможет.

– Можно с тобой? – улыбнулась Кебхут.

– Конечно, может, и чему научишься. Идем!

И так боги отправились выполнять свои прежние обязанности, чтобы в мире все шло своим чередом. А жизнь Кебхут после этого дня стала еще счастливее прежней, ведь она знала, что каждое полнолуние на нее с небес смотрит ее родня и любимая бабушка, которая так любит сладкие пирожные. И Кебхут когда-нибудь обязательно спечет их для нее.