Два колдовских бессмертия

Глава 1

Шлейф ароматных роз манит за собой, и, кажется, любой человек, влекомый сладким запахом, пойдёт следом за этой невидимой дорожкой. Так же иду и я.

Я знаю, что мне ничего не грозит. Терпкие, ласковые и нежные цепи, сковывающие души, позволяют мне расслабиться и приютить мысль о том, что страх здесь абсолютно не нужен.

Десяток свечей горит в тёмной комнате, запах многочисленных трав и приправ разом проникает в нос. Кажется, сильнее других пробивается мята – она успокаивает и ласкает обоняние. Чувствуется и корица, будоражащая спящие в душе фантазии, и старинный бергамот, уносящий воспоминания во времена расцвета Великобритании, и ещё несколько мелких ароматов. Стоит лишь вдохнуть, как их веер мгновенно одурманивает усталый разум и уносит за собой в особую атмосферу, атмосферу этой комнаты, где царит сокровенный дух древней души, постичь которую дано далеко не всем.

Огромное счастье для меня обладать этим даром. Преподнесённый мне однажды он стал ценнейшим сокровищем этого томительного бессмертия, в которое заковано моё сердце на протяжении долгих-долгих лет. Холодные подушечки пальцев касаются плеча, от звука родного голоса содрогается воздух, пропитанный дымом свечей. И сердце наконец оттаивает после невыносимо долгих месяцев разлуки, которые в сотни раз хуже бессмертия. Оно тает, смягчается, и каждый раз ощущается точно в первый. Никто не может заставить меня чувствовать, что я всё ещё живу. Никто, кроме тебя.

Праздные скитания по хвойным лесам и крики испуганных людишек сменяются в хмурой рутине вечерами в чародейской компании. Нет-нет, не в таверне, где разного сорта колдуньи, маги и шарлатаны собираются, чтобы выпить, растравить и без того ядовитые сплетни, да пошалить с волшебством, пугая прохожих лесников истерическим хохотом и песнопениями. Вечера, полные чудодейственных ароматов, веснушчатого от звёзд неба за окном и молочного света луны, посвящены лишь двум душам, связанным вместе навеки.Непринуждённые разговоры о былом, настоящем и грядущем. Заливистый смех с нотками озорства. Мелькающий в глазах интерес и сверкающие в прекрасных медовых очах искорки пламени, на котором стоит пузатый чёрный котёл. Дремлющий на полке над камином кот лениво потягивается и, приоткрывая зелёный глаз, глядит на двух гостящих в его, по скромному кошачьему мнению, доме нарушителей спокойствия. Старательно игнорируя многочасовую беседу, он тщетно ищет покой в окружающем его тепле, и силится не обращать внимания на громкие смешки и сменяющие друг друга голоса.Но присутствие пылких чувств игнорировать тяжело, особенно, когда их долгое время держали взаперти, а теперь наконец высвободили из клетки на волю. Слышится гулкий стук о каменный пол, и, недовольно покачивая чёрным хвостом, «хозяин» уходит за дверь, оставляя наедине двух влюблённых, чьи пальцы вновь переплелись, позабыв разъединиться, а губы встретили друг друга и грозились не отпускать до первых лучей нежного персикового рассвета.

Длину вещей измеряют в метрах, температуру различных тел – в градусах, но чем можно измерить любовь? Порой кажется, что недостаточно ни чистых, как первый снег, признаний, ни стихов, насквозь пропитанных пылающим чувством, ни чутких касаний, одаривающих заботой уставшее тело, ни даже поступков, мотивом которых служит стремление защищать и оберегать дорогого человека. Так как же тогда выразить всю полноту любви, что хранится в моей душе и лишь растёт из года в год? За сотни лет она, быть может, превратится в старый, исполненный могущества баобаб,который будет не под силу срубить ни одной силе этого мира.

Уже сейчас я чувствую, как по моим жилам наравне с кровью течёт бессмертная преданность, а в груди стучит не одно только сердце, но и страх потерять надежду, что сияет отблеском лунного света в этих чёрных, словно сама ночь, волосах. И я прижимаю тебя к груди. Вот бы никогда, никогда не уходить отсюда и всегда быть наедине с тобой. Все наши два колдовских бессмертия.