Душегубы

Глава 1

- С каких это пор ты поверил в Бога, Бох?

Молодой доберман с лёгкой неприязнью посмотрел на своего товарища — рыжего лиса лет двадцати, который сладко потягивался в кровати, и при этом столь широко раскрывал пасть от зевоты, что просто каким-то неимоверным чудом не вывихнул при этом себе челюсть. Зрелище это погасило недовольство добермана. Хмыкнув, он повернулся к грязному зеркальцу и поправил серебряную цепочку, на которой болтался новенький крестик.

- С русскими дорогами уверуешь не то что в христианского бога, но и во весь сонм богов всемирных. Начиная с греческих.

- Ух, неужели в Неметчине дороги лучше? - неискренне удивился лис, садясь в кровати и потягиваясь до хруста косточек.

- Они там хотя бы есть! А называть дорогой то, что вы, русские, прокладываете — это оскорблять древнейший город Рим и всех его строителей. Не дорога, не тропа, а чёрт-те знает что такое.

- Расчертыхался, - лис с неудовольствием взглянул в то же зеркало и пригладил пышную шерсть на груди острыми когтями. - Я всегда думал, все врачи так чертыхаются много, потому как не верят ни в Бога, ни в богов, ни в дьявола. А когда они надевают крест, то у них вся их врачебная сила из всех щелей вытекает и превращаются они в коновалов да шарлатанов, что подорожником переломы лечить берутся.

- Злой у тебя с утра язык, Никита, - покачал головой Бох, поднимая со спины стула белую рубашку и в одно движение накидывая её на себя. - Блохи ночью искусали?

- Блохи, клопы, да и хозяин — тот ещё упырь. Шесть рубликов за постой! Где это видано?

- Инфляция, - скрыв рубашку под чёрным пиджаком, пёс извлёк из нагрудного кармана очки с круглыми линзами и водрузил их на переносицу.

- Его Величество недавно разбил половину Европы, откуда инфляции-то взяться?

- Оттуда, откуда ваши дороги берутся. От чёрта.

- Тьфу на тебя.

Никита вздохнул и тоже стал одеваться. Когда он кое-как натягивал помятую рубашку, из её левого рукава выскользнул и упал на кровать однозарядный пистолет. Ствол его смотрел прямо на добермана.

- А вот если ты не хочешь раньше времени с чёртом встретиться, то лучше не держать курок взведённым, - невозмутимо заметил Бох.

- По нашей жизни взвести можешь и не успеть.

- Лучше уж так, чем случайный спуск. Я пока не собираюсь попадать в твою коллекцию душ, Никита Осипович.

- А я пока и не собираюсь терять такого хорошего друга, как ты, немецкая рожа, - буркнул лис. - Не заряжен он, не заряжен. Я же не дурак.

Бох слегка сощурился, но ничего не сказал.

...Хозяин расщедрился для дорогих во всех смыслах гостей на воистину царское блюдо — подгорелую яичницу из двух яиц на каждого и по ломтю хлеба с маслом. К хлебу и маслу претензий не было. Как не было в этой обшарпанной ночлежке и кофе, так что друзьям довольствоваться пришлось жидким чаем с чудным ароматом прелой бочки. Бох пил аккуратно, скорее даже лакал, будто старушка из блюдечка, Никита же стремительно прикончил яичницу, столь же быстро осушил свою чашку и потребовал готовить лошадь.

- Лошадёнка-то ваша совсем измучилась, сударь, - хозяин, крайне хлипкий на вид медведь (что само по себе было парадоксально) вовсю заблестел алчными глазками. - Может, оставите её на отдых, а сами моих возьмёте? Недорого совсем за аренду потреб…

- Запрягай нашу, сукин ты сын, - неожиданно зло процедил Бох, так и вцепившись взглядом в корыстного мишку. - Если через десять минут Сатурия не будет готова — тебя самого в телегу вместо неё запрягу, шкура.

Того как ветром сдуло.

- Эк ты его, доктор, - покачал головой Никита.

- Будет знать, паскуда, как на простых проезжих наживаться. Не был бы такой дрянной тварью, точно бы не ходить ему больше по земле.

- Мы дерьма не берём. Хотя ради этого можно было бы и исключение сделать.

Покончив с завтраком и бросив на стол пару монет с оттеснённым на них двуглавым орлом, Бох встал, оправил пиджак и пошёл наверх — собирать вещи. Никита откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, оценивая прекрасную июньскую, погоду, затем потянулся, кивнул шарахнувшемуся хозяину и только после этого поднялся вслед за товарищем.

К тому моменту Бох уже вернул себе маску невозмутимости и деловито перекладывал содержимое своего просторного саквояжа. Не отвлекая товарища, лис сел за стол и стал не спеша заряжать пистолет. Когда оружие было готово и проверено, он встал, убрал пистолет за пояс, однако курок всё-таки взводить не стал — и Бох, заметивший это, довольно улыбнулся.

- Что? - перехватил его улыбку лис. - Я просто опасаюсь, как бы на очередном ухабе тебе случайно хвост не отстрелило.

- Ага, конечно же мне. Всё в порядке, можем отправляться.

Сатурия ждала их на дороге у самого входа в гостевой дом. На лошадёнку смотреть было страшно — впалые бока, осунувшаяся морда, тонкие ноги, грива вся выщипанная, хвост жалкий и редкий. Небольшая карета, в которую она была запряжена, выглядела несравненно лучше и богаче, лошадёнка своим видом просто позорила её. Но вот удивительное дело, несмотря на свой жалкий вид, кобылица переминалась с копыта на копыто от нетерпения, а как только лис и пёс забрались в карету, она сама сошла с места и бойко побежала по дороге, как будто бы даже не чувствуя веса кареты.

- Покатили, - Бох задёрнул шторку на дверном оконце со своей стороны, скрестил лапы на груди и свесил голову. То ли погрузился в дрёму, то ли в свои мечты.

Сидевший напротив него лис ради спокойного сна товарища тоже задвинул занавеску, но затем всунул морду в щель и стал смотреть на пробегавшую по сторонам от кареты зелень летнего леса.

- Что, любуешься милой сердцу русской природой? - спросил доберман, не поднимая головы.

- Да нет, раздумываю вот о прошлом. Как там выходит по науке, почему хищные виды эволюционировали, а лошади и грызуны всякие — нет?

- Потому что лошадь — животное умное. Ей не надо зарабатывать себе на жизнь, не надо беспокоиться о завтрашнем дне. Куда её ещё эволюционировать?

- Ага, а мы с тобой вот глупые.

- Глупые. Раньше животные убивали друг друга ради пищи, а теперь — просто так. Что, поумнели от того, что на две лапы поднялись?

Морда лиса внезапно исказилась мукой.

- Мы-то с тобой, положим, не просто так…

- Прости, - спохватился доберман, даже голову поднял. И лапу протянул, за колено друга взявшись. - Я не хотел.

Никита ещё чуть скривился, но затем выдохнул.

- Пустое. Да-да, всё в порядке, не переживай. Думаешь, я сам от радости пляшу? Кровь есть кровь... Смертный грех у верующих, не так ли?

Доберман ничего не ответил, лишь кивнул.

* * *

Спустя два часа они были вблизи места. Тут и там по сторонам от дороги попадались группы жавшихся друг к дружке покосившихся избушек, измученные постоянным выпасом луга и огороженные поля, у оград которых стояли мрачными изваяниями настороженные часовые.

- Анатолий Афанасьевич Колтун, - доберман достал из внутреннего кармана записную книжечку, раскрыл её, и в воздухе возник расплывчатый силуэт здоровенного откормленного волчищи в дорогом камзоле. - Двадцать семь… Нет, уже двадцать восемь лет от роду. Волк, чистокровный. Владелец как минимум семисот душ.

- А нам нужна всего одна, - хмыкнул Никита. - Его собственная.

Доберман согласно кивнул.

Они подъезжали к поместью — мрачному трёхэтажному зданию, обнесённому высоким забором, за которым раскинулись также всякие хозяйственные постройки и сараюшки. Воздух тут оказался наполнен заливисты собачьим лаем, не разумных псов, а феральных, как высказался бы по-научному Бох. Впрочем, разумных там тоже хватало, и несколько крестьянских детёнышей испуганно бросились прочь от Сатурии, ворвавшейся в распахнутые ворота. А нечего было их оставлять открытыми нараспашку!

Анатолий Афанасьевич, как раз намеревавшийся совершить утреннюю прогулку, аж чуть было со ступеней не свалился от такой наглости. Всклоченный пёс-гончий из охраны метнулся вперёд, заслоняя хозяина и пытаясь наставить на незваных гостей ружьё, но в этот момент Никита отворил дверь кареты и высунулся из неё, приветливо взмахнув шляпой-цилиндром.

- Добрый день, господин Колтун! Прошу прощения за бесцеремонное вторжение!

Серый волк мягко отвёл в сторону ствол опасно гудевшего ружья.

- Кто вы такой, сударь? - холодно спросил он. - И по какому праву ворвались в чужое имение?

- По праву любопытства, только по нему! - лис соскочил на землю и преклонился перед хозяином. - Зовут меня Никита Осипович Смолов. Наследник скромного имения в двести душ. А это мой спутник, бакалавр медицинских наук, иноземный специалист Отто фон Бох. Прибыл к нам с Неметчины своё искусство практиковать. Уж не обессудьте за наше абсолютно бесцеремонное прибытие, слуга наш, дурень, нажрался водки, ну и…

- И что же, упал? - сощурился волк, оглядываясь в поисках нерадивого извозчика.

- Упал. В канаву. После того, как я заполнил пустоту в его голове пулей, - кровожадно оскалился Никита. - Думаю, нескоро он от такого похмелья оправится.

Анатолий Афанасьевич сощурился ещё больше, а затем вдруг запрокинул голову и расхохотался.

- Так с этими негодяями и надо поступать. Слышал, Антип? Вот как господа разбираются со своим слугами, а я тебя, дуралея, терплю до сих пор! Ну, а что же вас привело-то ко мне, Никита Осипович?

Лис шляпу к груди прижал, хвост и голову опустив и спину в поклоне согнув:

- Узнал я от знакомых хороших и высокопоставленных, что ваша псарня — лучшая во всей губернии, - он лукаво посмотрел на Колтуна. - И не сомневаюсь в этом ни на йоту. Сам я скромный заводчик, всего с десяток голов имею, потому что сейчас найти хорошего ферала без Последствия редкость, но вот, льщу себя надеждой, что если ваши псы столь же великолепны, как я их себе представляю…

- Великолепны, и даже больше! - совсем растаял волк. - Значит, у вас тоже есть собачки без мутаций? И правда, сейчас такое редкость большая, и ценителя непоражённых фералов редко встретишь в наше время! Дивно! Так вы не стойте там, подходите ближе. Антип, разберись с их лошадёнкой… Эй, доктор, доктор! Как же это… Форвард, ком ту ми!

- Зтраствуйте, уважаемый Анталий Афанасьивич, - с выраженным акцентом поздоровался доберман, тоже поклонившись хозяину. - Йа очшень рад увидеть вас литчно. Хговорите по-руски, этот язык мне знакхом.

- Мы с господином Бохом занимаемся языком. Он всё прекрасно улавливает на слух, но произношение пока страдает.

Колтун не выразил никаких эмоций по этому поводу, но любезно улыбнулся лису и поспешил с ним к псарне. Многочисленные слуги на почтительном расстоянии двинулись за господином и гостями, перешёптываясь и обсуждая их неожиданное, и очень яркое появление.

- С васшего дозволения, господин Колхтун, я бы пхотел осмореть ваших творовых, - певуче произнёс доберман. - Ни в коем случае не хочу вас оскорбить, но у черни часто встречаются интрэснейшие случаи по медцинской практике, яа!

- Да пожалуйста, - просто ответил волк. - У меня, правда, с этим делом всё в порядке обстоит. Как-никак, эти звери рядом со мной находятся, подцепить от них блох или иную заразу не хотелось бы.

Бох взглянул на одну из девочек, чьи босые лапки на уровне лодыжек нездорово распухли, и пожал плечами:

- И всё же, я посмотрю-у-у. Благодарю хвас за поз-своление.

Не дожидаясь, пока доберман отойдёт подальше, Анатолий Афанасьевич оглянулся на лиса и громко объявил:

- По-видимому, ваш друг не хочет видеть своих феральных собратьев.

- Уверен, что так дело обстоит и на самом деле.

- Собакам вообще не повезло. Большая их часть так и осталась в диком состоянии, - Анатолий Афанасьевич довольно улыбнулся. - Всё же волкам они уступают в развитии.

«Спасибо, падла, что лисов не упомянул», - кисло подумал Никита. Но при этом тоже улыбался вовсю, так и излучая дружелюбие.

- И здесь вы тоже правы. Итак, где же ваши славные собачки?