Духи Проклятого Серебра

Глава 1

Вечер, солнце уходило за горизонт, люди возвращались с работы, село медленно, но верно оживает, готовясь к вечернему отдыху после дневной тяжбы. Зарево на самом горизонте, сменяется зажигающимися фонарями, начинает гулять молодёжь, клубы наполняются народом и веселье оживляет забытый богом мистический уголок. На самом краю живописного крупного села, внутри небольшого поеденного жуками, кабака, где-то поодаль, в самом углу сидели два чужака.

Один сидел и мирно попивал пенное, второй же о чём-то громко говорил по телефону. Разговор закончился на негативной ноте, мужик смачно рявкнул в трубку, и уселся рядом со своим товарищем, ударяя кулаком по столу. Кружка, что стояла подле разъярённого мужика едва не опрокинулась, но он сумел поймать её и осушить за один присест. Он громко рыгнул и не менее громко выдохнул, видимо накопившуюся злобу. На него, как не странно не обращали внимания прочие посетители, они попросту игнорировали пьяненького мужика. Мрачные уставшие люди, будто чувствовали, что не стоит беспокоить эту парочку заезжих, ибо выглядели они так, словно идут по зелёной миле, прямиком на электрический стул. Тот, что был спокоен спокойно поставил стакан с пивом на стол.

-Чего стряслось?

Спросил второй, отхлёбывая из кружки.

-Да, с женой вот прощаюсь, а то мало ли… А она давай истерить!

-Правильно делаешь, дело непредсказуемое. Парня того с собой того может не будешь брать? Пропадёт ведь ни за грош, жалко его. Коль вернёмся, поделимся немного…

-Не могу, пообещал уже, да и ситуация у него патовая, деньги нужны позарез. Да и я с его семьёй хорошо знаком, он и без нас пойдёт, а если пойдёт один, то точно пропадёт…

-Что с ним?

-Мать и отец попали в аварию, погибли на месте… У него осталась только бабушка и маленькая сестра. Он идёт туда, чтобы обеспечить их.

-Пацан ещё, а готов идти на такой риск… Ладно, думаю с божьей помощью прорвёмся. Карта у тебя?

-Да, те двое цену заломили ого-го и то сказали, потому что Васю жаль. Мутные они какие-то, вроде молодые совсем, а видно, что матёрые, как чёрт знает кто… Дома красота, как у депутатов, ей богу и кот стрёмный чёрный… Смотрит на тебя глазами разумными, только не говорит ничего. Колдуны, вот тебе крест, а то ещё что похуже. Особенно тот, что чёрный тесак на поясе носит, совсем отбитым выглядит, говорит мол карту эту из рук дохлой ведьмы вырвал… Обрубил культяпки и взял, вон следы крови на ней…

Тот перекрестился и плюнул через левое плечо, как говорится прямо дьяволу в глаза.

-Не к месту рогатого с его свитой поминать, дружище…

-Забылся, дери его в глотку. Короче, идём ва-банк, либо пан, либо пропал…

-Пошли, темнее уже. Дождёмся пацана и ходу.

Луна исчезла с небосвода, сгустились тучи, медленно проплывающие над древним таинственным лесом, где редко ступала нога цивилизованного человека. Неспокойная текучая тьма, всеобъемлющим покрывалом окутала его пышные зелёные кроны, что покрылись пушистым инеем. Животные забились в земляные норы и дупла деревьев от того, что проснулось в чащобе. Обжигающая и мёртвая тишина говорила о том, что нечто тёмное и зловещее выползло из потаённых руин давно забытого капища, дорога к которому давно заросла высоким кустарником. Но было ли то капище самым жутким местом…? Обычный лес жив и днём, и ночью, но этот после захода солнца, «умирал», уступая место тем, кто не мог ходить по бренной земле под солнечным светом.

У кромки леса, на самой его границе сверкал огонёк, совсем тусклый, ибо тьма, исходящая из этого леса, пожирала даже самую жаркую из стихий. Эта настоящая, истинная тьма высасывала свет и тепло из всего сущего, будто чёрная дыра, поглощающая исходящие от него фотоны. И только несколько смельчаков решились пробраться в это зловещее место.

Вокруг горящего костра сидело трое человек, одетых в камуфляжные костюмы. Их угрюмые лица были сокрыты в тени под капюшонами и натянутыми по самые щёки воротниками от курток. Они сидели молча, пытаясь согреться от безжалостной суровой тьмы, время от времени подкидывая в еле-еле горящий костёр подготовленных дровишек. Странно, но не смотря на множество сухих поленьев, огонь от костра еле-еле светил и согревал отчаянных авантюристов. Средний из них достал карту и кинул в огонь, чтобы ни один смертный не нашёл этого ужасного места.

-Только безумец или глупец, ищущий древние, наверняка проклятые богатства, сунется посреди ночи в такое место, как Лес Древлян… Интересно, а кто мы? Всё же, наверное, глупцы... Чёрт, даже комаров и тех нет, а ведь мы даже ещё не зашли в сам лес. Мне страшно, очень…

С фатализмом и безразличием проговорил молодой парень, нервно вертящий в руках тлеющую палочку. Его голос заметно дрожал.

-А вот кто из двух решать каждому, Васёк. Ты коли боишься, то самое время уйти. Ведь если страх совсем одолеет, живым не вернёшься. И что я с Семёном твоей семье скажем тогда?

Ответил тому второй, более взрослый товарищ. Он достал из нагрудного кармана пачку сигарет и выудив одну штуку, прикурил от горящей головешки. Он пустил несколько дымных колечек в воздух и те быстро исчезли в густой, точно дёготь, темноте.

-Послушай Мишу, он дело говорит. Молодой ведь ещё, подумай хорошенько над тем, нужно ли оно тебе, Васька. Мы то уже не такие молодые, если и сгинем, не так обидно. У Миши только жена, у меня все дети взрослые, внуки скоро будут. Так, что давай, если думаешь, что не сдюжишь беги-ка ты в деревню обратно, успеешь. Ещё полуночи нет, приютят до утра, худо-бедно отсидишься.

Проговорил ещё более старый, если не сказать пожилой, голос. Повисла пауза, паренёк отрицательно покачал головой.

-Не за себя иду, поэтому нет мне дороги назад. Не могу повернуть назад, сами знаете. Что я за мужчина, если в такой момент поверну назад? Никакой!

Самый старый из троицы похлопал парнишку по плечу и даже сквозь смолянистую тьму было видна его добрая улыбка.

-Вот ты и ответил на вопрос, безумец ты или глупец.

Младший нервно усмехнулся. Средний подбросил дров в затухающий костёр и тот приняв очередную «жертву», разгорелся вновь.

-Мне интересно, зачем вы собрались ТУДА. Ради чего вы рискуете?

Проговорил Вася, выставляя руки перед костром.

Миша опустил руки во тьму, сжал что-то припорошённое листьями, вынул и положил обрез ружья себе на колени и посмотрел в небо, где практически не были видны звёзды.

-Я хочу, чтобы у нас с женой был ребёнок. Мне уже тридцать пять, ей тридцать, время идёт, мы стареем. Она не может иметь детей и это её крайне огорчает, но каприз природы можно исправить с помощью большой суммы денег. Я планирую найти человека, что станет суррогатной мамой для нашего малыша. Я иду ради продолжения рода и любви к жене.

Семён дослушал своего приятеля и кашлянул в кулак.

-Я стар, мои дети уже совсем взрослые, внуки растут, а моя жизнь медленно идёт к закату. Жена мертва, а дети едва сводят концы с концами, ведь город жесток и без ипотеки, которую я считаю синонимом удавки на шее, выжимает из них все соки. Я хочу напоследок помочь им, пока рак, засевший тут…

Семён указал на голову.

-Пока он не сожрал меня и не отправил на тот свет. А если я рискну и успею добыть те спрятанные богатства, то моя семья не будет знать нужды, а сам я, возможно, поживу немного подольше, чтобы удостовериться в их благополучии.

Миша глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Он медленно показал на тьму, что почти полностью рассеялась, образовывая из себя небольшой коридор, ведущий вглубь леса.

-Похоже у нас всех похожие мотивы, связанные с семьёй. Пойдёмте, коридор открыт. Добудем те проклятые сокровища.

Семён покрепче взял в руки топор с резными символами, Михаил закинул на плечо обрез, а Вася, проведя пальцем по заговорённому ножу, который дал ему паренёк, воспрял духом и самый первый вошёл в густоту ночного хвойного леса.

Через зеленоватый люминесцирующий туман шли три фигуры. Шли они в, почти, кромешной тьме друг за другом в возрастном порядке, троица была связанна красной шёлковой лентой, на которой по всей длине серебром были вышиты древние могучие руны. Дорожка, выстланная камнями, была единственной отдушиной, ведь без неё наверняка бы пришлось идти через непролазную древесную паутину. Вдали томно угукнул филин, отчего они резко остановились и огляделись, как было оговорено: налево, направо и назад. Сделали они это синхронно и каждый увидел то, отчего сердце замерло.

К старшему, то бишь к Семёну медленно, неестественно дёргаясь, тянулась костлявая рука титанических размеров, на которой почти не было плоти. Он не видел владельца этой руки и, по правде говоря, молил господа не увидеть.

Средний, Миша видел тело громадного скелета, обтянутого гноящейся сине-зелёной кожей. Его оголённые рёбра написали над тропинкой, будто зонт, заслоняя звёзды и тусклый свет луны. Он был настолько огромен, что они видели его одновременно, смотря в разные стороны.

Самый младший увидел багровеющие глаза и белоснежные зубы, что приближались из тьмы. В глазах были инфернальные огни, зубы скалились и щёлкали.

Они видели одно существо, но разные его части. Увидь они полную картину одновременно, то рассудок едва ли выдержал бы такого потрясения. Троицу одолел ступор и стояли бы они так же, седея и теряя рассудок от страха, если бы холодная костистая рука не схватила Семёна за голову и незамедлительно не потянула всех троих туда, где нет света и надежды. Натянулась скрепляющая их лента и они медленно начали проваливаться в кромешную темноту.

Оцепенение спало с Миши первым, он упёрся ногами, скинул с плеча обрез двуствольного ружья, взвёл предохранитель и выстрелил сперва в огромную лапищу, затем наугад в темноту. При каждом выстреле множество раскалённых до красна серебренных искр рассыпались в разные стороны. Послышалась крепитация костей, от первого выстрела руку твари разорвало на мелкие кусочки, отчего она невольно отпустила Семёна. Второй выстрел поразил череп и шуганул тварь прочь. Чудовище, снося деревья, скрипя костями и гортанно вопя унеслась зализывать свои раны. Троица переглянулась и безмолвно поняв друг-дружку рванула вперёд, будто позабыв о недавнем оцепенении.

Бежали они до тех пор, покуда не достигли небольшой просеки. Пока неслись видели такое, что ноги волей не волей забывали, что такое усталость. Все, троя рухнули на мягкую землю и начали учащённо дышать. Первым молчание прервал Вася.

-Чё это было, мать его!?

Миша посмотрел на обрез дедовского ружья, и кивнул тому в знак уважения и благодарности.

-Дьявольщина, Васька… Она тут кишмя кишит… Мишка, ты ГОЛОВА, не из-за этого ли жинка ругалась, что серебришко всё в патроны покрошил?

Миша через силу улыбнулся и отрицательно покивал головой.

-Она ещё не знает. Как закончим, куплю хоть килограмм цацек этих…

-Смотрите!

Громко сказал Васька, указывая дуб, что еле-еле сиял призрачным бледным светом. Они вздрогнули, ведь дуб шевелил своими могучими кронами. С чего они взяли это? Ветра не было, а чёртово дерево медленно водило своими ветвями в поиске живой души. На его ветвях медленно качались высохшие тела людей. В их пустых глазах сияли огни, которыми они лениво глядели на ещё живых людей.

-Даже деревья тут хотят крови живых… Да чтоб тебя шарахнуло!

Прошептал старик и в это мгновение дуб затрещал, да так громко, что вся троица заткнула уши. Раздался оглушительный грохот, мужчины упали на землю, и небесная молния поразила дуб, рассекая ожившее дерево надвое. Они подняли голову и увидели, как-то корчится в агонии. Переглянувшись, друзья нехотя подошли к тлеющему «убитому» самой природой дереву и увидели, что внутри него находится нечто продолговатое, похожее на посох. Недолго думая, Семён просунул руку и тут же взял его, вытягивая тот наружу.

-Это что было…?

Спросил Миша, осматривая причудливую находку.

-Это громовой посох, наш пропуск. Это Перунов оберег. Лес позволяет нам попробовать себя на прочность.

Ответил тому Семён, осматривая вещицу, что представляла собой простой резной посох, на конце которого красовался символ «навь», который выглядел как перевёрнутая куриная лапа.

-Пойдёмте-ка, а…

Прошептал Вася, указывая пальцем на кусты, из которых на них пристально наблюдали множество голодных алых глаз. Они связали друг друга лентой покрепче и двинулись в глубь проклятого леса, понимая, что это только начало.

Минуты,а может и часы, время тут текло так, что точно сказать было невозможно, они пробирались через жуткую, наполненную ужасами чащу. Выйдя на дорожку, трио медленно шло вперёд, наблюдая по обоим сторонам жуткие зрелища. На ветвях сосен повис чёрт, где-то вдали завыл человек, ведьма, мёртвая и жуткая оскалилась зубами посреди дороги и перекатившись будто колода, уползла во тьму чащобы.

В один момент к ним по обе стороны прибились покойники. Один в одежде вельможи со стрелой в глазу, второй в шинели солдата и с такой дырой в груди, что можно было просунуть руку навылет. Страшные, давно потерявшие людской облик. Они шли и пытались юморить, как и полагается таким созданиям, чёрным юмором. Их голоса походили на то, будто они извечно захлёбываются кровью. Обливаясь холодным потом, друзья еле-еле сдерживались, чтобы не напасть или не побежать. Больше всего шалили нервишки у Васи, нож в ножнах буквально ходил ходуном, когда он брался за рукоять, но старшие останавливали, ибо не гоже трогать покойника, который не напал первым.

-Нельзя, Васька, не обращай внимание... Если что, я их живо…

Шепнул ему Миша, указывая на заряженный обрез.

-Какие серьёзные! Серьёзные, наверное, самые вкусные?

-Эй, вы воды в рот набрали? Мы может и мёртвые, но всёёё слышим. Давайте поболтаем, вам не убудет!

-Ребятки, а вы чего такие живые? Не заблудились? Вам помочь?

Семён, которому порядком надоели эти два дохлых увальня, остановился и бесстрашно взглянул им в глаза, где уже давно потухла жизнь.

-А помоги, только не помереть, а дойти до Духов Серебра.

Мертвяки удивлённо переглянулись и кивнули.

-А, так вы это ищите? Прикинь, Прохар, как мы в разное времечко. Это можно. Только нам то от этого какой прок?

Семён, что успел немного успокоиться, очертил надгробие.

-Вы же неупокоенные? Сделаем, как надо, похороним по-людски, не будете ползать, да людей донимать. И нам и вам польза.

Мертвецы задумались, закатив свои глаза внутрь черепа, оставляя только не моргающие бельма.

-Ну, ведь можешь, когда не трясёшься! Хорошая сделка.

Проговорил один из покойничков, улыбаясь беззубой улыбкой, протягивая покрытую струпьями и гноем руку. Миша, не дожидаясь, когда парнишка машинально ответит на рукопожатие, наставил на тех ружьё.

-Руки прочь, упырь. Сёма, убери руку, нельзя.

Мертвец со стрелой в глазу оскалился и медленно, с обидой и неохотой опустил свою длань.

-Ладно-ладно, всё равно хорошая сделка. Идите в сторону жара, там начнётся ваше испытание. Возьмите то, что даже черти не позарятся украсть и пройдёте дальше.

-Да, если сдюжите то, то второе само найдётся. А теперь хороните…

Мертвецы оскалились, лица их стали вдруг враждебными. Казалось, что они вот-вот нападут, чтобы убить тех, кто позарился на древние сокровища.

-Как скажете.

Проговорил Семён, со всей силы ударяя посохом по голове одного из мертвецов. Он упал навзничь мёртвым, нечто тёмное вылетело из его прогнившего тела и вертясь, словно волчок ушло под землю. Второй мертвяк, открывая рот так, что челюсть его обвисла получил такой же удар, упал рядом. Их тела немедленно рассыпались в прах. Семён опёр посох на плечо отряхнул руки и плюнул в сторону нежити.

-Чур меня!

-Они тоже часть испытания…?

Спросил Миша у Сёмы.

-Наверняка. Тут нет случайностей…

-Они велели идти в сторону жара.

Проговорил Вася, наблюдая за тем, как прах развеивается будто ожившим ветерком. Оглядевшись, друзья увидели вдали огонёк, похожий на крупного светлячка и не думая и секунды, двинулись в ту сторону.

Подходя всё ближе и ближе, вещи, происходящие уже напоминали полнейший абсурд. Становилось жарко, да так, что казалось вечно пылающий Калинов Мост, ведущий в пекельное царство рядом. Зелёный, ныне уже плотный туман от всевозможных испарений щипал нос своими отвратительными ароматами.

Атмосфера становилась всё более гнетущей. Полутьма, деревья вокруг иссохли и напоминали угольные поделки, жара стояла невероятная и невыносимая. Одежда была сложена в рюкзак, который прихватил Миша и ныне они шли в одних трусах, да ботинках. Обливаясь потом, трое продолжали упрямо идти вперёд, но шаг их замедлился, когда перед взором предстала картина, что заставила мужчин стать более скрытными среди кустарников и деревьев.

Множество оживших мертвецов медленно брели в сторону огонька, который из точки вырисовывался в очертания какого-то строения, вышедшего словно из адских глубин. Первое, что увидели путники была пышущая огнём труба, из которой вылетали дымные всполохи и плеяда горящих углей. Стоны и крики, боль и наслаждение, всё смешалось. Чем ближе они приближались, тем сложнее было дышать, воздух будто накалился, но мертвецы, что шли по дороге не испытывали дискомфорта. Притаившись, троица прислушалась к невнятным словам бредущих покойников.

-Тепло… Только там я чувствую что-то, кроме могильного холода.

-Да… Баня у чертей знатная, да очередь длинная…

-Нам некуда спешить. Времени… Вечность?

-Да, эта баня уже сотни лет топится, чай не потухнет…

Друзья притаились недалеко от бани, размерами которой позавидует иной особняк. Огромный сруб в примерно пятьсот квадратов с трубой, напоминающей рыло огромного огнедышащего дракона. Рядом стояли два громадных чёрта, что пропускали покойников по двое. Сердце всех троих заколотилось, пот сменился на холодный. Одно дело, когда ты видишь мёртвых, но людей, а другое, созданий, выползших из самой геенны огненной. Они выглядели безобразно и жутко одновременно: огромные клыки, копыта, чёрная как смоль шерсть, красные, налитые кровью и яростью глаза.

-И что, нам туда…?

Прошептал Миша, наблюдая за тем, как товарищи еле-еле стоят на ногах. Сам-то он уже вроде как перегорел, страха почти не было, только усталость от жара.

-То в холод могильный, то в адский жар. Мы точно не в ад попали…?

-Нет, мы ещё живые. Просто лес такой… Гнилой. Мишка, тебе идти туда, я там точно помру… Сердечко наружу просится.

Еле-еле сказал Семён, вытирая со лба пот.

-Я тоже не могу уже. Тебе придётся идти. Я уже не могу…

Нехотя признался Вася, наблюдая из-за пригорка на бесконечную толпу мертвецов, что пополнялась раз за разом.

-Страшно, но покуда не покажу свой страх не тронут, верно…?

-Крест сними. Я слышал, что если ты отчаянный малый, то париться с чертями можно, но нужно обязательно крест снять, пугать будут, а в баньке не тронут.

Предостерёг Василия Семён, указывая пальцем на нательный крестик. Вася, не сомневаясь и секунды снял его и протянул старшему товарищу. Он нехотя отвязался от них, чувствуя себя одиноким и беззащитным.

-Если пропаду, уходите…

Предупредил Вася друзей и направился в сторону пышущей жаром бани. Когда он подошёл совсем-совсем близко, то засел в кустах, взял камень потяжелее и вытянув из толпы хилого мертвяка, одним точным движением размозжил тому камнем голову. Это было так быстро и слаженно, что парень и сам удивился тому, как быстро человечность исчезает у всякого, кто прибывает в этом лесу. Во рту пришибленного была медная монетка, Вася сразу смекнул, что это пропуск. Он натянул на себя его гнилое тряпьё, быстро занял место ожившего трупа и, стараясь, копировать их походку, направился вслед за остальными.

-Что, живой, косточки погреть захотел?

Улыбаясь жуткой ухмылкой, сказал мертвец, что составлял пару убитого. Василий сжал кулак и уже собрался быстренько отправить того бороздить глубины реки Стикс, но тот улыбнулся своими кривыми, почти сгнившими зубами ещё сильнее.

-Не нервничай, я тебя не выдам. Этот был моим убийцей, да сам не оправился от порванной артерии на шее. Вот, шли вместе, по старой памяти

-Эм… Спасибо…

С некоторым удивлением сказал Вася.

-За серебром идёшь, да?

-Да… Откуда знаешь…?

-Живые тут по-другому и не появляются. Были тут до вас…

Он хрипло посмеялся, да так, что выплюнул что-то под ноги, похожее на кусочки лёгких.

-Были, да подохли все. Черти запарили до смерти. Совет тебе, шапку правильную бери. И монетку в рот засунь. Посмотрим, как милостива к тебе судьба.

Больше мертвец ничего не говорил. Он откусил себе язык и сплюнул его в сторону. Вася изогнул брови и продолжил ход в баню, которая всё больше и больше напоминала громадный крематорий. Мужчина наспех вытер медную монетку от крови и с омерзением засунул её себе в рот.

Через невыносимо долгий отрезок времени, пока Миша буквально чувствовал, как плавится от нестерпимого жара, настал его черёд. Черти, не ожидая подвоха, гаркнули и впустили их внутрь. На входе была бадья полная монет разных эпох и достоинств. Васька сплюнул её туда, как это делали остальные. Внутри было не менее жутко. Лохань с похоронными саванами, множество переодевающихся мертвецов разной степени разложения, внутри, однако пахло хвоей, точно на пилораме.

Он, немного дрожа так же примерил на себя похоронный наряд. В предбаннике было не так жарко, как на улице и Вася облегчённо вздохнул, чем несомненно бы привлёк хозяев бани, чертей, но те остались позади. Мертвецам же не было дело до, как они думали «свежего покойничка»

Осмотревшись вокруг, Вася понял, кто в данный момент топил сие печь. Это были покрытые сажей, заросшие невысокие человечки в рваных одеяниях. Замученные, в стальных кандалах, прикованные к топке, они кидали в громадную печь уголь. Кто-то из них тихо рыдал, кто-то ругался, а третьи, в глазах которых давно погасла надежда, молча продолжали работать, словно машины. Банники, подумал мужчина, осматривая их ещё внимательнее. Васе стало так жаль этих небольших человечков, что он зачерпнул воды громадным ковшом из крупной посудины и тайком, подойдя к ним, тихо шикнул и протянул тем живительную влагу.

Их глаза прояснились, они с удивлением посмотрели на Васю с глазами полными благодарности и, стараясь не привлекать внимания зачерпнули каждый понемногу своими чёрными от сажи ладошками.

-Живой…?

Прошептал самый крупный из них, судя по всему, неформальный глава.

-Да…

Тихо ответил им Вася.

-Добрая душа, что ты ищешь в умывальнице для покойников?

Спросил второй человечек, жадно выпивая воду из рук.

-Серебро ищу…

-Духи Серебра не отдадут его, они больше никому не позволят трогать их богатства. Уходи отсюда, ты погибнешь.

Проговорил первый, с ужасом смотря на того.

-Не могу. Есть такое слово «надо». Подскажите, как быть. Не дайте пропасть ни за грош.

Человечки переглянулись и собравшись в круг принялись что-то обсуждать. После недолгой дискуссии, они повернулись к нему.

-Шапку стальную бери, сиди в бане, притаись, да жди. Вещь тебе нужна, на которую никто не позарится, она и откроет тебе дорогу дальше.

-А что за вещь-то?

-Так ясно какая, веник после парки покойничков… Забери его и мети от бани, дорога сама откроется.

-Спасибо. Как я могу вам помочь?

-Уйди отсюда живым, этого будет более чем достаточно. Мы чёрные пропавшие души и всё это наша кара. Так что не переживай парень, иди. Смотри от увиденного не потеряй рассудок.

Ещё раз поблагодарив тех, Вася направился в парную, где скопилась уже приличная кучка покойников. Один из чертей ворвался внутрь и приказательным тоном велел всем войти внутрь. Все, как ни странно, повиновались. Все шапки были расхвачены, как горячие пирожки и на удивление осталась только та самая, стальная. Да только тонкой она была как фольга. Василий повертел её и решив поверить банникам, одел её на голову.

Войдя со всеми внутрь парной, он увидел, что та представляет собой огромный зал с длинными скамьями по обе стороны. Воздух был таким спёртым и душным, что лёгкие перехватило судорогой. Голову обнесло, да так сильно, что он медленно сполз на пол, позабыв, что он вроде как мертвяк и ему должно быть всё равно. Вася отполз чуть поодаль и забился в угол, где было хотя бы терпимо сидеть. На удивление никто не предал этому никакого значения. Посчитав количество мертвецов, он понял, что с ним их тринадцать.

-Как символично…

Усмехаясь, проговорил он, наблюдая за тем, как все занимают свои места. Внутрь вслед за покойничками вошли два здоровых черта, с красными глазами и уродливыми рылами, перекошенными от гнева. В их мускулистых руках находились веники из хвойных деревьев и веток терновника.

-Ну что?! Попаримся!

Мертвецы замычали, а Вася зажался в угол ещё сильнее. То, что происходило дальше нельзя охарактеризовать никак иначе, как «кровавая баня». С силой, недоступной ни одному человеку, исчадия ада хлестали мёртвые людские тела, да так крепко, что с них буквально слезала кожа, а кровавые брызги окропляли всё с пола до потолка. Кровавым дождём проходила парка и Миша только и видел, как лоскуты кожи, мышцы, да и части тел отслаиваются под натиском веников в руках чертей. Мертвецы не чувствовали боли, они только молча наблюдали за тем в какое рваное месиво превращаются их тела. Кто-то начинал чувствовать боль и тепло, но уже через секунду, такой «счастливчик» распадался в алый кисель, окончательно умирая и покидая этот мир.

Странно, но они не видели его, даже когда проходили совсем близко, то его лишь обдавало их зловонным жарким дыханием, но не более. И тут он понял, что невидим, ибо на него смотрели в упор, но не могли разглядеть.

-Шапка-невидимка…?

Подумал он про себя, маяча рукой перед хлещущим мертвяка чёртом. И вот, Михаил сидел и наблюдал, как двенадцать покойничков превратились в кровавое месиво, а он один, сидит и ждёт конца этой жуткой бойни, по которой в пору изучать анатомию. Черти, разминая шеи огляделись и начали разговаривать.

-Двенадцать. Ещё один где?

-Да пёс его знает, вроде всех укокошили.

-Нет, одного не хватает.

-Слушай, да ты поди-ка разбери в этих ленточках сколько их. Даже если и ушёл, то пёс с ним, деньги уплачены.

-Найду-урою.

-Неудачный день, дружище? Чё сердитый такой?

-Да… Тут напел костлявый, что какие-то мужички шатаются по лесу. Охотники, ну, те самые, не на зверей, что ли. Один картечью зарядил, так костяшка чуть позже подох от переизбытка свинца с серебром в костях.

-Да подохнут они, искать их ещё. У нас вон какая очередь попариться, давай принимай.

Чёрт оглядел вход, где висели крючки с шапками. Одной не доставало. Он закричал.

-СПЁРЛИ! ТАК И ЗНАЛ, ЧТО ЖИВЧИК СПЁР ШАПКУ!

Второй закричал ещё громче, они выбежали из комнаты, начав рыскать по предбаннику. Вася, искупавшись не за себя, а за друзей, что сидели поодаль, выполз следом, прихватив брошенный окровавленный веник. Второй рукой он вновь зачерпнул воды, ведь наверняка Миша и Сёма изнывают от жары. Черти бегали рядом, орали, внюхивались, но дым заглушал все звуки. Вася, обходя мертвецов и буйствующих чертей, дошёл до друзей и снял шапку. Они увидели, что тот появился как из пустого места и едва не закричали.

-Тише. Это я, я… Я нашёл.

Он протянул им ковш с водой и те начали пить, будто вода — это божественный нектар амброзия. Они не сводили с друга глаз, ведь лес обманчив, это запросто мог быть и не он.

-Крест верни.

Сказал он, протягивая руку.

-Точно он, если не попросил бы, шмальнули без раздумий. Молодец, пацан, нет, мужик, двадцать лет, а сдюжил…

Пролепетал Миша, указывая рукой на обрез, что лежал у него на коленях. Семён вернул Ваське крест и тот надев его, облегчённо вздохнул.

-Чё там было…? Что за переполох? Тебя увидели?

Спросил пожилой товарищ.

-Лучше не видеть и не знать. Потом, возможно, и расскажу. Нам нужен был веник. Миша, бери и мети им от себя, так дальше продвинемся.

Быстро переодевшись, Василий вручил метлу Михаилу. Тот взял метлу и начал мести, уходя дальше от проклятущей пышущей жаром бани. Чем дальше они отдалялись, тем тише доносились визги разъярённых чертей.

Долго ли коротко, но, когда веник рассыпался, всё озарилось алым сиянием, от которого наверняка можно было ослепнуть. Троица закрыла глаза руками, а когда открыла, то увидела, что лес изменился. Из тёмной чащобы он трансформировался в нечто похожее на шутку ведьмы, водяного и лешего одновременно.

Скрюченные стволы деревьев, изуродованных до такой степени, что это напоминало больше картины Сальвадора Дали. Лозы до безобразия толстого и прочного вьюна, что окутывал собой эти непролазные заросли из листьев и древесины. Стало немного светлее от роя толстых светлячков, на пузиках которых ясно вырисовывались черепа. Вокруг была трясила, густая, чёрная, зловонная и практически непролазная.

-Да сколько же нас будет таскать по этому безумию?!

Буркнул Василий, обнажая нож. Он ударил по ветви чёрного дерева и из неё брызнула бурая жидкость. Ветвь забилась в конвульсиях, как змея, и опала, будто умерла.

Семён и Михаил переглянулись.

-Успокойся. Сдался рассудком-сдался телом.

Сказал Сёма, кладя руку на плечо, начинающего перегорать, парнишки.

-Да, он прав, нужно идти. Чует моё сердце, что большая часть пути пройдена.

Он вздохнул, вытирая об листву зловонную бурую жидкость.

-Пойдёмте.

Ответил он. Семён взял свой топор и начал прорубаться через, истекающими соками ветви. То было болото, древнее и жуткое. Оно было живым в прямом смысле этого слова, ветви гнилых деревьев так и норовили обвить их ноги и руки, чтобы те упали на шипы, что то и дело встречались под ногами. Василий, уставший от всякой чертовщины, уже перестал бояться и иной раз кидался на то, что шуршало в камышах и без страха бил туда ножом. Один раз он попал и им под ноги упала почти высушенная тварь. Лезвие ножа зашипело от гнилой крови, а труп засосала трясина.

-Васька, прекрати! А вдруг осерчают и нас всех пришибут?

Пристыди того Семён, нащупывая посохом дно.

-Они мне уже надоели, шуршат, пугают. Я хотя бы вижу, что это просто мертвяки и их можно убить.

-Пока не трогают не трожь и ты.

Покачав головой, сказал Михаил, отталкивая прикладом обреза от себя одноглазое человекообразное существо с разинутой пастью. Она зарычала, оступилась и плюхнулась в тину. Все троя переглянулись и пожали плечами. Страх кончился, он просто выгорел и теперь, всё стало восприниматься, как обыденность. Ну, почти всё. Волчий вой и крик людей заставил их передёрнуться и покрепче взять свои нехитрые инструменты для убийства нечистых.

Сожалея, что топор только один, они иногда менялись, чтобы передохнуть. И вот, когда лес стал менее непролазным, они увидели огонёк. Огонь от костра, что взметался к небу. Выглянув из кустарников, они с облегчением обнаружили, что, то с виду нормальные люди, греющиеся у неяркого пламени.

-Пойдём?

Спросил Вася, указывая на тех ножом.

-Пойдёмте. Я устал.

Пробурчал Семён, опираясь на посох.

-Я тоже. Смотри, так снимаешь предохранитель, так стреляешь.

Отозвался Михаил, вручая в руки Василия огнестрельное оружие и кратко показывая, как им пользоваться.

-Мы будем говорить, а ты, если что стреляй, не смущайся. Тут наверняка нет людей. А если и есть, то едва ли люди будут друг другу врагами. Одевай шапку и следи за ними.

Как только шапка коснулась макушки парнишки, то он исчез, будто его и не было.

-Я тут. Пойдёмте, я вас прикрою.

Двое вышли к небольшому костерку, подле которого сидела целая шайка людей в костюмах на старый лад. Их лиц почти не было видно, но то что это люди было ясно и так. Вася с обрезом на перевес стоял рядом, но его не было видно.

-Помогай Бог вам, добрые люди!

Начал говорить Семён, приветственно поднимая руку.

Взгляды людей у костра говорили о том, что в них нету никакой злобы.

-Здравь буди, путнички. Кем будете? Ворами в ночи али служители рогатой гниды?

-Не то, не другое. Ищем тут кое-что, вот, заплутали.

Мужики начали шептаться. Прошло с минуту и главный, похожий на разбойника атаман, пригласил их к костру.

-Садитесь, коли не боитесь разбойничков. Садитесь, не робейте, сегодня не кровь прольётся, а серебро.

Уселись трое, припрятав оружие к костру и давай вглядываться в лица людей, а не могут, вроде люди, а лица чёрные, будто туча на них.

-Ну раз сели, то слухайте. Прирежем вас, если помочь откажетесь.

К горлу Михаила и Семёна прильнули холодные ржавые ножи. Вася, недолго думая приставил к голове атамана невидимый обрез. Тот почувствовал дуло оружия и что-то еле слышно буркнул.

-Ну-ну, поможем, вы давайте не балуйте. Разве так гостей принимают? Вас человек десять, а нас трое. И того… Опять тринадцать…? Тронешь нас, нас останется двенадцать.

Сказал Михаил, улыбнувшись зловещей улыбкой. Кажется, рассудок его совсем помутился, и он вовсе позабыл, что такое испуг. Атаман расхохотался и жестом велел отложить ножи. Вася снял шапку, но на удивление никто этому не удивился. Он молча уселся рядом с друзьями

-О, да вы чай чертей ограбили?! Такие нам нужны, атаман. Возможно, сегодня сможем.

Усмехнулся один из разбойничков, проводя саблей по воздуху.

-Вы тоже пришли сюда за серебром?

-Да.

Ответили трое одновременно.

-Это будет сложно. Вот уже лет двести пытаемся, да никак…

Пришлые переглянулись.

-Не удивляйтесь. В этом месте время застыло ещё когда наши пращуры жили. Мы сами позарились на это треклятые серебро, духи наказывают нас за то, что мы решили их ограбить.

-Я не понимаю…

Сказал Михаил, пытаясь всмотреться в лицо атамана.

-Сейчас расскажу. Нет, покажу! Цыган, покажи им!

Один из людей по ту сторону костра резко встал и дунул в троицу каким-то белым порошком, который затмил их зрение. Через мгновение они погрузились в транс и перед глазами встало видение.

Вереница преступлений против богатых, бедных и человечества в целом быстрыми кадрами пронеслась перед лицами чужаков. Они убивали, грабили, насиловали и творили самые жуткие бесчинства, на которые способен человек. Затем следующее видение. Бой со служивыми людьми, во время которого их, подлецов и негодяев едва не перерезали, точно скот.

Атаман и его шайка, лица которых в видении были ясны и чётки, будто солнечный день, шли через чащобу. По их лицам было понятно, что они в предвкушении лёгкой добычи. Лица жуткие, перекошенные, жаждущие крови, словно волк, страстно желающий крови. Атаман с шрамом через всё лицо, суровый и сильный, как бык, подле него несколько человек, ведущих коней через непролазную топь. Пройдя через многое, они заматерели и стали крепки, как калёная сталь. Их не пугал, ни лес, не болота, где тут и там сновали нечистые твари.

Их преследовали солдаты, другие разбойники, все на свете, они проклятые и ныне это единственный шанс получить деньги и улизнуть куда ни будь на восток, там, где их кровожадную банду ещё не знают. Они остановились на привал на пригорке возле болота, где и сейчас. Был вечер, было неспокойно, всюду слонялась какая захочешь нечисть. Но они не боялись, проклятые страшатся лишь смерти, после которой адские мучения. Атаман начал говорить, размахивая булавой, точно указательной палочкой.

-Сегодня мы разбогатеем, парни! Придётся попотеть, чтобы ограбить тех, кого ещё не грабили никогда. Мы ограбим ДУХОВ СЕРЕБРА. Я знаю, что вы боитесь, я ведаю, что они, как и их металл проклят, но что нам, загнанным в угол, точно зверям остаётся? Заберём то, что духам этих холмов ни к чему, заберём то, что изменит нашу лихую жизнь к лучшему!

Шайка притихла, и только Цыган, прикоснувшись к серьге на ухе заговорил.

-Порубим нечисть, в жилах которой течёт серебро, набьём карманы и ходу из этого проклятого леса. Я понимаю, что всем нам пришлось тяжело, много товарищей пало, но и мы не можем поступиться. Атаман прав! Пан или пропал, отступать некуда!

Шайка молча согласилась, готовя ножи, сабли, топоры булавы, кистени и нехитрые пистоли и ружья с кремнёвыми замками к ночному сафари.

Настала ночь, солнце окончательно покинуло это проклятое место, отдавая его на волю настоящих хозяев этих мест. Клинки наточены, ружья заряжены, шайка и кони сыты и готовы действовать. Оседлав коней, они притаились подле небольшой осиновой просеки, засаженными травами, названия которых никто не знает даже в современном мире. Эти травы сияли невероятными цветами, отчего было светло, точно в полутьме.

И вот, когда время отбило полночь из тьмы, словно по волшебству выплыли они, истинные хозяева своих угодий. Духи, парящие над землёй, похожие на громадных матерчатых кукол без лиц. В их длинных руках сияли серебряные серпы и все без исключения блестели, подобно этому металлу. Послышался свист, и разбойники открыли огонь, кони заржали и встав на дыбы бросились со своими всадниками на существ потусторонней природы.

Пошла сечь, да такая, что будь у духов, которые вдруг обрели оболочку плоть в жилах не серебряные монеты, а кровь, земля под ногами превратилась бы в чавкающую грязь. Серебро летело во все стороны, лихо вспарывались животы и рассекались, похожие на шёлк призраки. Они почти не сопротивлялись, убивать их было легко. Можно ли вообще убить духа…? Но они падали, как подкошенные и из рубцов во все сторону разлетались древнее серебро. Когда дело было сделано, а вся земля покрылась сияющим металлом, разбойники обнаружили, что все целы и невредимы, за исключением небольших рубцов и ссадин.

Жадность, с которой лиходеи собирали серебро можно было сравнить только со свиньями, что жрут пойло после недельного голода. Они набивали всё сумки, шапки и даже рубашки, с завязанными горловинами и рукавами. И вот, когда оставалась всего несколько монет, начиналось то, чего мужчины в своих видениях никак не ожидали узнать. Братоубийство. Застланные чарами жадности они начали резать и бить друг дружку, не взирая на то, что у каждого у них серебра столько, что можно обеспечить всем даже десяток пращуров.

И вдруг видение оборвалось. Трио вернулось в суровую реальность. И вот опять они сидят подле разбойников, чьи лица наконец стали видны. Бледные, похожие на мертвецов, но то были уставшие люди, измученные и голодные до серебра.

-И так раз за разом…?

Прошептав, спросил Семён, крепко сжимая посох в руке.

-О чём ты? Мы раз за разом отступаем перед превосходящими ордами.

-Разве вы не убиваете друг друга из-за серебра…?

Послышался гогочущий смех десятка разбойников.

-Они не помнят…?

Спросил Василий, переглядываясь с друзьями.

-Раз за разом одолеваемые жадностью убивают друг друга. Неужели это серебро заставляет их нападать на своих же, или они сами по себе такие…?

Пробормотал Михаил.

-Какая разница? Давайте сделаем это. Мы долго шли, многое видели, пора и получить свой куш.

Атаман, которого отпустил приступ смеха с силой хлопнул Васю по спине.

-Ты мне нравишься, парень! Сделаем это!

И вновь повторялось видение и вновь лихие люди бросились на призраков. Всё было один в один, кроме троицы чужаков, которые решили для себя схватить всего как можно скорее и удрать под шумок. Семёна пожирала болезнь, он чувствовал, как силы покидают его, а миазмы в мозгу распространяются во все стороны прямо сейчас. Но он не подавал виду, когда началась резня. Вспоминая то, как когда-то давно он воевал и убивал лишь для того, чтобы выжить, мужчина впал в холодную ярость, с одним желанием, выжить. Он орудовал посохом, который на удивление для него самого сражал каждого матерчатого духа при малейшем ударе. Зачарованное орудие, сотворённое громом из проклятого дуба словно давало ему силу каждый раз, когда он сокрушал своего врага. Посох шептал ему, Сёма отчётливо слышал, как он говорил куда нужно бить и что делать, чтобы остаться целым и невредимым.

Вася, на голове которого была шапка-невидимка с гусарским азартом рубил топором, нервы его сдавали, молодой парнишка чувствовал, что когда вернётся, то ему придётся ни один год восстанавливать своё ментальное здоровье. В проклятой бане, покрытой кровью с потолка до пола, он оставил часть рассудка. Парень кричал и ярился, как заправский разбойник, иногда пугая соратников своими безумными выкриками и проклятиями. Но в конце концов взяв себя в руки, охладел, помня, что должен выбраться отсюда живым, а лучший залог выживания — это холодная голова.

Михаил методично стрелял по густому скоплению духов, унося за залп сразу несколько душ. Когда патронов стало совсем-совсем мало, он выхватил у опавшего духа серп и принялся рубить им.

Так и продолжалось до поры до времени. В самой гуще сражения, когда они потихоньку ушли от разбойничков, парни утащили пару туш, доверху наполненных серебром и вспоров их, начали набивать всё, что только можно. Серебра было очень много, настолько что двух туш хватило, чтобы нагрузить всех до того, что было трудно шевелиться.

-Пойдёмте отсюда, пока те опять не свихнулись.

Сказал Семён, направляясь в сторону, куда ему «сказал» посох. Но не тут-то было, разбойнички заметили пропажу новых приятелей и начали нагонять их, крича страшные проклятия. Почему-то в этот раз они не стали резать друг дружку, а решили отыграться на чужаках. Троца бросилась наутёк, тяжесть серебра мешала им сносно передвигаться, но они упрямо шли за Семёном. Самый старший из них чувствовал, как силы покидают его, проклятая болезнь обострилась в этом ужасающем месте, он чувствовал дыхание смерти. Она шептала ему «уже скоро». Мужчина понял, что деньги ему не помогут, остатки жизни поглотил лес и теперь он всё равно не жилец. Семён решился помочь хотя бы двоим спастись из этого ужасного места.

Когда вдали осиновой рощи увиделось восходящее солнце, то он снял шапку-невидимку с Васи, вырвал из рук Михаила обрез, наставил его на них.

-Валите отседова. Миша, отдай патроны, Вася, отдай нож.

-Ты сдурел?!

Выпалил Михаил, собираясь дать тому по морде, но щелчок предохранителя заставил его отступить. Они отдали то, что он велел. Свободной рукой, Семён сбросил с себя серебро и посох, затем приказал парням взять его в руки.

-Берите и уходите. Посох сохраните. А я… Я уже мёртв. Отдайте мою долю семье… Даю три секунды или выстрелю. РАЗ.

Как только начался отсчёт, Михаил с Василием не стали проверять его безумие на правдоподобность. Они развернулись и бросились наутёк. Семён надел на голову шапку и встретил превосходящие силы врага свинцово-серебряным дождём.

-Он не спятил… Надо помочь…

Обливаясь потом под тяжестью серебренных монет, Вася хотел развернуться, но Миша остановил его.

-Он сам так захотел. Не оборачивайся…

С грустью произнёс Михаил, слушая свист пуль, который постепенно угас.

***

Двое из троицы выжили, выбравшись из колдовского места почти невредимыми. Вышли они в том же посёлке городского типа под утро. Путешествие, что показалось вечностью на поверке продолжалось всего одну ночь. Оказалось, что монеты, которые они добыли кровью, потом и страхом являются настолько редкими, что узнай местные о их наличии, не снести парням головы. Добрались в город они без происшествий, тихо и безмятежно на припаркованной Мишиной машине. Пить не хотелось, чтобы не заглушать память о Семёне, что, предчувствуя конец решился задержать застрявших во колесе повторяющихся событий разбойников. Стал ли он частью их шайки? Кто знает. В любом случае часть богатств Михаил и Василий отдали семье через анонимный перевод.

Через несколько дней, когда боль пережитых событий поутихла, мужчины, предварительно не договариваясь, а словно через телепатию или чувство, что ближе родственных связей, встретились подле зловещего входа, где даже в вечерних сумерках было холодно и темно. В руках своих они держали посох, на конце которого была перевёрнутая куриная лапа. Оба, будучи некурящими, молча закурили, смотря на зловещий перевал коридора, ведущего в мир ужасов и потерянных надежд.