Дух войны

Глава 1

Большие войны забирают много жертв. Ранвальд Великолепный понимал это. Но также король Вартии знал и другое: битвы приносят прибыль. Тем, кому, разумеется, хватит ума извлечь пользу из крови и пота своих солдат.

Сейчас Ранвальд стоял перед стойкой с мечом и в задумчивости поглаживал бороду.

– И как же с тобой быть? – король, услышав собственный голос, очнулся и заозирался вокруг. Всё чаще он находил себя в таком отстраненном состоянии рядом с этим артефактом.

Сам меч, словно дар богов, возлежал на лапах пятифутового орла, выплавленного из бронзы. Птица смотрела ввысь, протягивая клинок лишь тому, кто достоин обладать столь благородным орудием. И таким человеком, несомненно, являлся именно Ранвальд – пятый правитель рода Аркиных.

Несколько зим назад он выступил с войсками в качестве вассала старого императора. Великий поход, затеянный правителем, в результате окончился великим же крахом. Нет, они победили иноверцев, разбив их войска. Щедро тогда лилась кровь на белый песок, пустыня жадно впитывала драгоценную влагу. Дворцы пылали как поминальные свечи, ведь не было нужды захватывать их и при этом удерживать. Чужая сторона, бесплодные земли.

Императору годились лишь сокровища, что хранились в кованых сундуках, да рабы. Старик получил и то и другое. Золота хватило бы на то, чтобы отстроить новую империю, тем более руками многочисленных пленников. Только вот для кого? Половина войска осталась в могилах. Одних сразил в битвах противник, других унесли неизвестные болезни. Оставшиеся в живых сквайры везли мёртвых лордов. Замотанные в просоленные саваны из трофейных дворцовых драпировок, тела представителей знатных фамилий лежали на повозках рядом с кадками монет, колец и браслетов. Звон драгоценного металла провожал павших героев в иной, последний поход. Остальных же поглотили барханы.

Ранвальд прикоснулся к клинку. О, эта сталь! Будто живая она откликнулась теплом пальцам короля. Орёл же, как показалось Ранвальду, нахмурился и сжал когти, не желая расставаться с добычей. Правитель Вартии задержал дыхание и взялся за рукоять. Кровавый рубин в навершии вспыхнул, пропуская через себя луч света. Ранвальд умиротворенно выдохнул. Как всегда, когда он прежде брал в руки меч, мягкая сила заполняла каждую клеточку тела.

– Дух войны, – негромко произнес король, но слова прозвенели отпущенной тетивой. – Дух войны, – повторил он.

***

Башня эмира держалась до последнего. Остальной город, прятавшийся за древними стенами как моллюск в раковине, уже вовсю грабили. Где-то пылали дома, кричали женщины и дети. Запах крови и гари, звуки кровавой резни доносились сюда всё отчетливее, но эта улица казалась сонной и безмятежной. Она словно давно вымерла.

После того как осада вошла в заключительный этап, и в защите появились многочисленные бреши, Ранвальд без спешки направился именно сюда. Он знал, куда держит путь. Ему повезло: в предыдущем захваченном городишке попался отряду из королевского войска купец, знавший имперский язык. Разговорчивый такой малый. Не хотелось почтенному человеку становиться пожизненно слугой у чужестранцев.

– Свободу, – просил невысокий смуглый человечек. – Дайте мне только свободу, а я расплачусь.

– Чем же ты заплатишь? – рассмеялся капитан Хилленджер, отвечавший обычно за допрос, так как немного понимал местные наречия. – Мы и так заберем у тебя все. А о чем умолчишь, – капитан кивнул в сторону мрачного верзилы, – вызнает вот он.

Купец задрожал.

– Ин-н-н-формацию, – заикаясь, произнес он. – Я дам вам информацию. За свою жизнь. За свою свободу.

И торговец не солгал.

Теперь, стоя у башни, Ранвальд лично убедился в этом. Король бросил листок бумаги, с тщательно набросанной купцом картой, на мостовую. Тайное убежище эмира. Такой выигрыш выпал правителю одних из самых скудных земель. Возможность выслужиться перед императором – вот величайшая ценность этой проклятой войны. Сколькие бьются и погибают, никто не вспомнит о них, кроме родственников на поминальном пире. Ранвалд же войдет в историю, как герой, пленивший самого эмира.

– Приступим, – король, лично возглавлявший вылазку, кивнул в сторону массивных дверей. «Интересно», – подумал он, – «что подумают остальные монархи, сейчас наблюдающие за сражениями со своих безопасных мест, если заметят моё отсутствие. Наверное, сочтут меня позером. Мол, полез на рожон, всё мальчишку из себя строит. Туда ему и дорога: брюхом на острую сталь». Ранвальд улыбнулся. Таран обрушился на препятствие, и скоро оно затрещало.

***

В узких коридорах – темно и прохладно. После зноя улиц такая неожиданная свежесть кружит голову. Эффект усиливается пестротой росписи стен. Ранвальд уже отвык от дворцовой роскоши. Еда и сон в королевском шатре во время привалов – не в счет: палатка, она и есть палатка. От окружающего же рябит в глазах, и лишь полутьма смягчает неприятное ощущение дезориентации.

Впрочем, вскоре становится не до того. Когда из-под очередной размалёванной арки начинают по двое выбегать вражеские копейщики, здесь наступает жара сильнее, чем снаружи, на тихой улочке. Лязг яростной рубки заполняет коридоры. Брызги первой крови пачкают причудливый орнамент, нанесённый безымянным художником. Тело первого гвардейца падает на пол. Янычар, что свалил его, зажимает рану в боку и отступает. Прореху в строю врага тут же занимает новый боец. Металл снова встречается с металлом – таково его предназначение, судьба, что выковал в горниле кузнец.

Ещё один сквайр падает. Мёртв или оглушен, неясно. Король практически ничего не видит за спинами своих подчиненных. Он посылает ординарца отыскать факел, задним числом понимая, что этого пламени хватит лишь создать назойливые тени. К тому же каждый воин на счету. Но уже поздно. Посыльный оказался чрезмерно расторопен. Возможно, он единственный и останется в живых. Ранвальд начинает осознавать, что авантюра, в которую он ввязался сам и куда затащил своих вассалов, скорее всего последняя. Слишком маленький отряд, чересчур многочисленный и напористый враг. Всё складывалось как нельзя хуже.

Вот уже слышатся стоны раненых и умирающих. Обломки копий, алебард вперемешку с мечами и ятаганами устилают мрамор. Кровь повсюду. «Алчная старуха сегодня получит особенный урожай», – вспыхивает мысль в голове Ранвальда. Он уже и забыл, что это сражение всего лишь капля в море боли и горя, плещущемся в пылающем городе. В городе, имя которому отныне – Страдание.

Внезапная тишина пронзает слух короля. Ничего не понимая, он смотрит перед собой на всё те же, прикрытые доспехами спины. Подоспевший ординарец освещает коридор, и вытянутые фигуры пляшут на стенах непристойные танцы.

Вдруг раздается звучный голос:

– За короля, ура!

– Ура, – подхватывают десятки глоток.

– Сир, ваша корона, – чей-то голос раздаётся как-то невпопад, почти фальшиво.

Ранвальд рассеянно оборачивается и вспоминает, что специально снял свой атрибут, дабы не привлекать внимание на улицах. Доспехи пришлось тоже сменить. Одолженные у одного из сквайров, они отвратительно сидели на правителе, натирая и давя в самых неожиданных местах. Сейчас король предпочёл бы сменить свой наряд, но была лишь эта бесполезная побрякушка. Впрочем…

Ранвальд Великолепный повелительно кивнул ординарцу и привычно водрузил корону на непокрытую голову. Пусть все видят. Сегодня его победа. Победа короля.

***

– Пленных не убивать, – Ранвальд раздавал указания уцелевшим воинам. Он мог бы объяснить им свой запрет, но тогда потерял бы лицо. А причина была вполне понятная и прагматичная: эмиру прислуживали многие знатные особы. За эти пышущие здоровьем тела можно получить неплохой выкуп у их же родни. Чего не скажешь про мертвецов. Труп не стоит ничего.

Король с тоской поглядел на погибших. В его окружении верных вассалов пробита очередная брешь, и вырученные за пленных средства, скорее всего, целиком уйдут на компенсации ущерба семьям убитых.

– Добычу складывать в одну комнату, скажем… гм… – продолжая инструктаж, Ранвальд ткнул пальцем в первую попавшуюся на глаза дверь. – Сюда. На входе выставить караул с королевским штандартом.

Они и без него прекрасно знали, что надо делать, но война как раз то самое время, когда надо показать кто в стае главный. Слабый правитель подобен старой лодке – при любой качке может дать течь и пойти на дно, утаскивая с собой всех пассажиров. Ранвальд к таким не относился. Сейчас он действовал как сжатая пружина при распрямлении.

– Сир Хилленджер, сир Клепбот, вы со мной, – конечно же, он не забыл о цели всего мероприятия. Ранвальд еще не вытащил из колоды самую сильную карту – не захватил эмира Абу аль-Таира. Желательно живого.

Грохоча железом, они продвигались пустыми коридорами в сторону, где Ранвальд предполагал найти свой главный приз. Сопротивление более никто не оказывал. Король на это и рассчитывал, не зря же заранее были обысканы все комнаты дворца, кроме последней, спрятанной за резными дверями.

Ранвальд подошёл к входу в личную опочивальню эмира. Кулак, закованный в латную перчатку, врезался в дерево, оставляя царапины на поверхности. Ещё раз, и ещё. Стук грохотом откликнулся от низкого потолка. Время вежливости пока не наступило, победитель всегда вправе унизить проигравшего.

Никакой реакции. Дверь заперта, и открывать её явно никто не спешил.

– Ну что ж, – произнес король, – Иного мы и не ожидали. Не так ли?

Капитан Хилленджер злобно ухмыльнулся, пропуская четверых бойцов с достопамятным тараном.

Пятый же удар снес одну из створок с нижней петли, и прежде столь основательная конструкция беспомощно повисла набекрень.

В тот же момент в проёме показалась алая пасть, полная ослепительных клинков. Огромные зубы впились в лодыжку капитана и сомкнулись. Хилленджер заорал от боли. Стальной наголенник не позволял чудовищу прокусить мясо и кости, поэтому оно начало просто вырывать ногу из тела. Теплые брызги обдали всех присутствующих, это кровь хлынула из бедра капитана вместе с последней надеждой на спасение.

Жертва больше не кричала. Либо забытье сомкнуло уста Хилленджера, либо добродетельная смерть. Рыжая, почти красная грива промелькнула молнией за полуоторванной дверью, и зверь вцепился в неподвижное тело, утаскивая его вглубь комнаты. Грохот доспехов слышался недолго. Вскоре всё стихло.

***

Ранвальд Великолепный сейчас мог по праву сменить прозвище на Ранвальда Жалкого. Побледневший он стоял среди таких же растерянных солдат. Кровь капитана капала с короны и, прокладывая извилистые дорожки по лицу, стекала за шиворот.

Всё произошло настолько неожиданно, что никто не укорил бы бойцов. И, тем не менее, каждый чувствовал свою вину за столь страшную смерть одного из них. Они ничем не могли помочь Хилленджеру, и всё равно черви сомнений заползли в души воинов. А ещё был страх. Желающих повторить участь капитана не нашлось бы даже за половину небесного царства.

– Сир Клепбот, – негромко произнес король, – пошлите за арбалетчиками.

Гонец с удовольствием выполнил приказание. Его всего трясло, и единственным желанием было убраться отсюда подальше. А вот арбалетчики, в полном неведении, радостно бросились поближе к королю.

В коридоре стало тесно. Стрелки сбились в кучу, заскрипели кранекины, взводя тетиву. Король дал отмашку и вновь таран ударил в дверь, выворачивая на этот раз её с корнем. Бойцы вбросили орудие прямо внутрь и отскочили в стороны, на ходу вытаскивая мечи. Арбалетчики напряженно прищурились. Ранвальд подался вперед.

И ничего не произошло. Тишина. Та самая тишина, что дворцовые трубадуры в легендах почему-то зовут звенящей. Стрелки встали в колонну по двое – оптимальное построение для максимальной ударной мощи. Если чудовище нападёт вновь, а в этом король не сомневался, то первый ряд будет бить с колена, а следующий за ним – поверх голов своих соратников. Мечники же ударят с флангов, а за ними копья довершат начатое.

Только вот зверь затаился.

Аккуратно, но методично, отряд заходил внутрь. Апартаменты эмира были обставлены с восточной роскошью. В иной раз воины подивились бы такому великолепию, а кто-то, возможно, даже бы стащил под шумок золотые побрякушки, которых здесь хватало с излишком. Сейчас же все были напряжены и сконцентрированы.

Пол опочивальни, стены покрывали потёки крови. В одном из углов в тёмной луже лежал разорванный на части капитан Хилленджер. Из разломанных доспехов сочились остатки его жизненных соков, влага, мёртвая, как и он сам. Кого-то звучно вырвало. Никто даже не посмотрел в ту сторону. Глаза солдат и их начальства прочесывали помещение. Каждый угол, каждую ширму или драпировку. И все взгляды останавливались на крытом балдахином ложе.

Огромная кровать располагалась в противоположном конце апартаментов. Тени скрывали её, а под полупрозрачной тканью воображение рисовало монстров из самых глубин ада. Арбалетчики, не сговариваясь, встали полукругом. Сир Клепбот пальцем указал копейщику. Тот всё понял без слов. Пот потёк из-под его шлема, но спорить воин не посмел. В полном молчании солдат, аккуратно ступая, приближался к полупрозрачному куполу из шелков. Задержав дыхание, он начал приподнимать ткани.

Вдруг судорога пробежала по его лицу, и копейщик отпрянул. Шелка опустились обратно, и все, хоть что-то разглядевшие, выдохнули. Пара десятков глаз вопросительно и настороженно смотрели на разведчика. Тот приобрел нездоровый зеленоватый оттенок, но смог выдавить:

– Кончено.

***

Ранвальд устало чесал висок. Начинала болеть голова.

«И что я вообще здесь делаю? – мысли роились как мухи над мертвецом. – Разве не моих солдат мне хоронить? Разве не время урожаев наступает? Вместо этого мне досталось вот это…»

Картина и впрямь была неприглядная. Балдахин с ложа эмира уже сняли. Сам хозяин этой кровати, этого города и всей этой проклятой страны лежал поверх ажурных покрывал. Веса в восточном правителе было фунтов пятьсот, не меньше. Клинок торчал из огромного пуза, и потроха, словно клубок сотни змей, вывалились на белоснежные ткани. Вонь стояла неописуемая. Многих рвало, и король выгнал всех кроме сира Клепбота. Тот как-то отстраненно поглядывал в потолок, выпрямившись за спиной Ранвальда, аки бельевая веревка, лишенная груза сырых одежд.

Ситуация для короля складывалась хуже некуда. Мало того, что эмир покончил с собой, так ещё это изуродованное перееданием и холодным оружием тело теперь каким-то образом надо доставить императору.

«Работёнка для мясника, а не для рыцаря, – размышлял Ранвальд Великолепный. – Либо все эти кишки надо запихнуть внутрь и зашить брюхо негодяю, либо выпотрошить окончательно».

Был ещё вариант с отсечением головы, но король плохо знал обычаи этой страны. Местные варвары могли объявить священную войну за надругательство над телом своего правителя. Оставить же труп, даже под охраной – большой риск. Остальные вассалы старика готовы перегрызться за право быть одесную от императора. Что стоит какому-нибудь Эрику Бастарду, перехватить инициативу у Ранвальда. Вырезать немногочисленный отряд, забрать мертвого эмира и подать всё в наилучшем для себя цвете, обвинив язычников в очередном побоище. Мол, Ранвальд, сам дурак. Полез куда не надо, малыми силами, вот его и стерли, как нищий давит вшу.

– Сир Клепбот, – голос короля был спокоен и вассал немного расслабился.

– Да, ваше величество.

– Какие новости с передовой? Что герцог Ланцер? Велики ли потери?

Клепбот, на ком лежала вся ответственность за разведку, отрапортовал:

– Потери приемлемые. Герцог справляется. Ваше отсутствие замечено Его Величеством императором.

«Ну, ещё бы, – усмехнулся Ранвальд. – Эти шакалы наперегонки уже сбегали к старику с кляузами. Уверен, в донесениях много интересных версий – от измены престолу, до бегства с поля боя. Было бы неплохо узнать, чьи сведения наиболее точны, чтобы вырвать столь зоркие глаза и чуткие уши.

Король вздохнул решаясь.

«Будем надеяться, что результаты моих действий оправдают риск», – подумал он, берясь за рукоять меча, торчащего из нарядного мертвого толстяка.

***

– Сир, докладывают, что Сигур Сторский объединяется с Эриком Бастардом.

Король отвлёкся от мыслей и водрузил клинок обратно на подставку. Вот уже месяц как он с вассалами вернулся с восточного похода. Полгода они еще захватывали город за городом. Чертовы туземцы не желали сдаваться даже после падения столицы.

Голову Абу аль-Таира его отряд, соединившись с остальными силами, торжественно принес к полевой ставке императора. Похожее на свиное рыло, лицо эмира слепо обозревало обугленные дома с копья рядом со стягом Ранвальда Великолепного. Редкий прохожий не всегда узнавал своего бывшего повелителя. В этом нельзя винить простых подданных, вряд ли эмир часто выходил из своих покоев. Сейчас же Абу аль-Таиру предстояло прогуляться через весь город. Хоть и не целиком, а лишь головой на древке.

Император был доволен. Конечно, виду он не показал, но только на публике. Уже после приема один из советников правителя передал благодарственные слова старика. Выходило именно так, как рассчитывал Ранвальд. Император наградил короля большим, чем обычно процентом от всей добычи в компании, а также дал определенные, не афишируемые преференции. Некоторые секреты в политике должны охраняться самой верной гвардией – молчанием.

– И какова общая численность войск? – задал вопрос король вестнику. Сделал он это скорее по инерции, ведь цифра ему была давно известна: Сигур располагал тремя тысячами рыцарей, а Эрик получил в наследство шесть тысяч отборных латников. Идти против двадцатитысячного войска Вартии с такими силами казалось нелепым.

– Приблизительно пятнадцать тысяч.

Король удивленно поднял бровь. Расклад поменялся кардинально и шансы обеих армий практически сравнялись. Господь явно намеревался испробовать Ранвальда Великолепного на прочность.

«Как будто недостаточно стольких лет походов и сражений в чертовой пустыне» – подумал он.

Война как слепая и голодная собака плелась за королем, чтобы укусить тогда, когда мирная жизнь только распахнула свои обманчивые объятия.

– Что ж, – произнес Ранвальд, не подав вида, – значит, пора проверить верность наших союзников. Трубите общий сбор.

***

Знамя трепыхалось на ветру, словно летучая мышь, залетевшая в силки. Передние ряды уже пошли в атаку, и теперь оставалось лишь наблюдать, как ровные шеренги маршируют на неприятеля. Конечно же, Ранвальд уже знал, кто предал его, но этим знанием с тем же успехом можно было поделиться с утопленником. Разведка – вещь столь необходимая, сколь бывает бесполезна.

Крики сотен глоток прорезали размеренный топот и позвякивание кольчуг. Пехота столкнулась. Началась обычная для стороннего наблюдателя неразбериха. Мечи и копья, щиты и топоры, всё смешалось в едином шторме сражения. Волнами эта масса воинов двигалась по полю. Прилив, отлив, прилив, отлив. Набегая друг на друга, буруны обеих армий поглощались, оставляя после себя мелкую гальку трупов. Отряды таяли, остатки рассеивались по сторонам или отступали небольшими группками, прикрывая спины ежом окровавленного оружия.

Повинуясь приказам генералов в атаку пошла конница. Затаптывая вражескую пехоту, рыцари продвигались вглубь, словно острый нож сквозь тушу кабана. С противоположной стороны также лавиной двинулись всадники. Пешие сражения теперь развернулись на флангах, весь центр заняла блестящая сталь.

Король видел эту сцену много раз, но всегда начиналась жуткая изжога. Следом приходило нервное нетерпение. Его отборные рыцари, его вассалы сейчас падали под копьями мерзких отступников, а он стоял здесь и ничего не мог поделать.

«Я сижу здесь словно курица, у которой крестьянин каждый раз отбирает яйца, и всё равно продолжаю отдавать то, что принадлежит мне в чужие руки» – подумал Ранвальд. Как обычно, злость стала наполнять его. Он вытащил из ножен меч. Рубин на яблоке рукоятки теперь казался тусклым, потому что красная жила на клинке, до этого момента тусклая, обрела столь яркое свечение, что казалась живой. К тому же этот свет пульсировал.

Конечно же, король не видел, как и его глаза наполнились тем же сиянием. Повезло ещё, что взгляды спутников Ранвальда оставались устремлены на поле боя, иначе кто-то решил бы, что сам сатана вселился в правителя Вартии. Лицо его стало маской демона, а незримая сила пронизала всё вокруг.

Громовой голос отвлек генералов и сквайров от наблюдения за сражением:

– Все за мной! В атаку!

Некоторые вояки, особенно из старой гвардии, недоуменно переглянулись, но остальные уже ринулись за королем, подхваченные нахлынувшей энергией.

Ранвальд врезался во вражескую конницу, даже не став размениваться на копье. Светящийся клинок замелькал в воздухе. Рассекая вражеские доспехи, лезвие оставляло красный туман из мелких капель крови. Король перестал владеть собой, лишь рука его рубила сталью все вокруг себя.

Неожиданно что-то ударило ему в затылок, он накренился вперед и вправо. Истоптанная земля вдруг начала приближаться. Удар. Темнота.

***

Люди Эрика Бастарда занимались привычным делом. На заваленном телами и их кусками поле они отыскивали своих раненных и добивали чужих, из числа безнадежных. Поскальзываясь, остатки войска разбредались в разные стороны и возвращались к ставке уже нагруженные добычей и калеками.

Одна из таких группок остановилась возле рыцаря, лежащего в луже. В руке он сжимал странный меч.

– Не король ли это? – произнес один из солдат. Он был молод и бледен.

– Герб вроде его, – отозвался другой, щербатый. – А ну-ка, глянем.

Солдат потрогал труп мыском сапога и тот внезапно простонал.

– Хм, живой, – молодой удивленно приподнял брови. – Ведь если мы его доставим Эрику, мы же получим вознаграждение?

– Получим, – щербатый сплюнул в грязь, – А ещё отхватим плетей или чего похуже, если не отнесем эту полудохлую падаль хозяину. Давай, перевернем Его чертово Величество, а то мне уже давно надоело, что власть повернута задом к своему народу.

Бойцы начали неуклюже ворочать рыцаря с вмятиной на шлеме, и вскоре им удалось положить тело на спину.

– Глянем? – спросил молодой.

– Отчего же не посмотреть? – ответил вопросом на вопрос щербатый.

Покорёженный шлем снимался с трудом. Показалось лицо в потеках крови.

– Он? – спросил молодой.

– А почем мне знать? – отозвался щербатый.

– Дышит?

– Сейчас проверю, – щербатый нагнулся к губам лежащего. И тут же отпрянул.

Молодой солдат чуть не подпрыгнул на месте.

– Что?

Щербатый застыл в недоумении.

– Шепнул он мне.

– Что шепнул?

– Сказал что-то вроде: «дух войны», – ответил щербатый и пожал плечами.

Молодой же солдат замер как вкопанный. Он увидел, как рыцарь открыл глаза. Глаза, в которых стояло красное пламя.

Послышался странный скрежет, словно разрывали металл. Доспехи на раненом начали лопаться. Сам он раздавался вширь. Рыжий мех просачивался сквозь прорехи лат. И вот они взорвались. Лицо рыцаря трансформировалось, как и его тело. Отрастали лапы, вытягивалось туловище. Чудовищная пасть сверкнула рядом кинжальных зубов.

Перед потрясенными солдатами предстала восьми футовая тварь со львиной гривой. Стоя на четырех лапах, она оглушительно то ли завыла, то ли зарычала и двинулась вперед.

***

Холод. Вот что первым делом почувствовал Ранвальд Великолепный. Он продрог до костей. Обняв себя за плечи, властитель дрожал как последняя дворняга, не нашедшая себе укрытия в дождь. Судорогой сводило все тело. Король понял, что наг и лежит на земле. Ни подстилки, ни покрывал.

«Наверное, взяли в плен» – первое, что пришло ему в голову, с которой, как он понял, придется попрощаться.

«Камера. Площадь. Эшафот. Топор», – одна за другой проносились мысли Ранвальда.

«Унижение и смерть. Хотя, какая между ними разница, если ты в руках врага», – продолжало рассуждать сознание, курсирующее на грани отчаяния и смирения.

Он пытался вспомнить хоть что-нибудь из предшествующих событий, но в памяти сохранился только запах крови.

«Погодите-ка», – Ранвальд принюхался. Несло падалью и железом. Король попытался открыть глаза. Те, с трудом повиновались. Слипшиеся, они не желали открывать для себя те мерзости, которые, скорее всего, ожидали там, за гранью незнания.

Яркий, невыносимо жесткий свет. К нему всегда сложно привыкнуть, когда кажется, что уже слился со смертными тенями. Ранвальд прикрыл веки и начал подниматься. Колени, локти. Замер. И снова постарался увидеть. Он на поле. Не в застенках, не в яме, не в пыточной. Покачиваясь, встал. Постепенно взгляд сконцентрировался.

Трупы. Тысячи мертвецов. Лошади, люди. Повсюду. И ни единого движения, ни одного живого.

Ранвальд безумно рассмеялся и ощупал голову. Но ничего не обнаружил.

«И где же корона этого короля, чьи подданные теперь ушли в грязь?» – сквозь слезы хохота подумал он и тут его скрутило. Упав ничком, он нащупал что-то теплое, что-то властное. Оно шептало и звало.

Ранвальд не сомневался – это меч. Король сжал рукоять и сила, которая звала его в бой, показала ему невероятные картины. Вспышка и рыжее, почти красное чудовище рассекает шкуру и мышцы лошади. Белая кость торчит из раны, словно косточка плода. Сочного, вкусного, мягкого плода. Вспышка и рыцарь в доспехах, улепетывая прочь, падает, и зубы монстра терзают его, как челюсть сторожевого пса рвет лису. У воина щит со знакомым гербом и Ранвальд с ужасом узнает – это его герб, это один из его воинов.

Память не знает жалости, и сцены калейдоскопом предстают перед сознанием правителя. Ужасающие, кровавые моменты. Ад разверзся прямо здесь, на этом поле. Сражение превратилось в бойню. Не уцелел никто. Никто.

«А как же я?» – в буйном калейдоскопе мысль прозвучала отрезвляюще. И тут же раскрылась вся бездна произошедшего.

«Это я, это я», – закричал внутренний голос.

– Это всё я! – звуки слов громом пронеслись по полю мертвецов.

Кроме короля никто их не услышал.

***

Победителей, как известно, не судят, забывая добавить, «кто». В этом коротком слове скрыто множество смыслов. Выигрывает сильный, а никак не самый добросердечный или справедливый. Судить самого себя, ха! Это удел слабых.

Ранвальд Великолепный оказался не столь твердым. Сейчас он корил себя, сидя на троне и уставившись в одну точку. Ещё тогда, в убежище эмира Абу аль-Таира, все они списали чудовищную резню в покоях, на злую восточную магию. Кто ведает, каким демонам ада служат варвары? Никто этого не знал.

Но так ли это? Когда король впервые взял в руки проклятый меч, разве не слышал он шепота?

– Готов ли ты побеждать? – обращалась к нему стихия, заключенная в клинке.

– Да, – отвечал он ей.

– Готов ли ты убивать?

– Я готов, – подтверждал король.

– Возьми же этот дар. Познай Дух войны.

И он согласился. Меч забрал его душу, также как сам Ранвальд принял мощь, что таилась в этой странной стали с красной жилкой в центре дола.

Теперь король разбил армию врага. Уничтожил, заодно вместе со своими войсками, своими союзниками, своими друзьями. Стоя на черепах сложно оценить результат битвы. Если выкосить все поля в мире, не останется ни сорняков, ни пищи.

В город он пришел пешим, потому что не уцелело ни единой лошади, а те, что остались живы, попросту ускакали прочь от страшного места. Монстр, в которого превратился Ранвальд, не удосужился догнать их. Добычи тогда хватало.

В чужой одежде, испачканной кровью, он брел улицами города, не узнавая их. Да и в нем, человеке с бледным, осунувшимся лицом, вряд ли кто признал бы правителя. Лишь дворня склонила колени при виде Ранвальда тогда отнюдь не Великолепного. Страх читался в их глазах, они чувствовали ужас, что волнами исходил от короля, явившегося в грязных рваных доспехах пехотинца.

Все уже знали страшную весть: в сражении не выжил никто. Страна осталась без правителя и практически без знати. Псы уже начали вялую грызню за престол, грозящую обернуться гражданской войной, на этот раз с привлечением бедноты, ведь биться больше было некому. К тому же новости достигли и соседних областей, где, несомненно, нашлись бы и свои претенденты.

И вот Ранвальд вернулся. В основном его избегали. От него разило смертью. Король это понимал и радовался одиночеству. Ему чего-то не доставало, что-то ускользало, и он не мог ухватить суть. Целыми днями правитель просиживал в тронном зале, где раньше бывал лишь во время приемов. Высокие своды пустовали от голосов посетителей. Привычный гомон сменился неуютной тишиной. Так, день сменялся днем, неделя неделей.

***

Меч звал Ранвальда. Клинок снова охранял застывший орел, но само оружие пульсировало своей собственной жизнью.

Король упорно сопротивлялся зову. После битвы он даже попытался избавиться от зачарованной вещицы. Не смог. Воли хватило лишь водрузить на прежнюю подставку, и птичьи лапы приняли меч, как дорогой саркофаг принимает тело, по которому скроен.

Зов нарастал и становился невыносимым. Шепот, тот, что зазвучал в далеком городе чужой страны, говорил и говорил, будто прибавляя в громкости. Вскоре глас оружия стал невыносим.

– Что? – закричал однажды Ранвальд, обращаясь к мечу, – Что тебе нужно?

И тут же услышал ответ:

– Мне нужно всё. Мне нужна пища: кровь и сражения, боль и смерть.

Король ужаснулся и обхватил голову руками. Не помогло. Шепот, набравший мощь, проникал в мысли Ранвальда без всякого труда. И когда правитель обнаружил себя у подставки-орла, тянущимся к рукояти клинка, он перестал сопротивляться. Красное свечение захватило его, и Ранвальд отключился.

Когда король очнулся, то с удивлением почувствовал себя в прекрасном состоянии духа. Словно некто за время его сна выкрасил весь мир более яркими тонами. Даже пылинки, каждую из которых он сейчас различал, приобрели объем и цвет.

Он поднялся с пола и направился к двери. Слуга явился на зов моментально, а затем привел и советника.

– Отправьте гонцов во все великие дома и сообщите, что Ранвальд Великолепный, король Вартии собирает общий совет.

– Но, Ваше Величество…

– Исполнять.

И всё было исполнено.

Собрание оживленно гудело, когда вошел равный среди равных. Ранвальд был единственным, кто явился при оружии. Его рука покоилась на огромном рубине в навершии меча. Ропот неодобрения раздался среди присутствующих. Король не обратил на это ни малейшего внимания и сразу начал речь:

– Вы все знаете, что состояние моих войск оставляет желать лучшего.

Кто-то в зале засмеялся.

– Поэтому, – продолжил правитель Вартии, – я принял решение… забрать себе ваши войска.

Смех раздался еще громче и его поддержали все участники. Хохот затопил всё помещение.

– И как же ты это сделаешь, безумец? – прокричал один из властелинов.

Ранвальд вытащил меч, и глаза его засияли алым светом.

– Побеждает тот, – тихо прошептал король, – в ком есть Дух Войны.