Драконьи зарисовки

Зарисовка №1

Он не знал, что такое возможно. Хотя, правильнее будет, что никто этого не знал. Это казалось нереальным, невозможным, и потому никто даже не пытался это предотвратить, когда симптомы полезли наружу. Никто не понял, а кто понял - не успел ничего сделать, потому что оно развивалось слишком быстро, стремительно и незаметно даже для самого хозяина. Просто в какой-то момент перед ними стоял дракон. Не такой большой, как описывают в книгах, но раза в три больше любого человека. И смотрел он уже не как человек, а как зверь. Как самый настоящий дракон.

Сначала появлялась чешуя. Ненадолго, на несколько мгновений, и тут же исчезала, оставляя после себя лишь легкое покраснение на коже. Это было практически незаметно для окружающих, потому что мало кто решался подойти к разъяренному в пылу битвы волшебнику, никто не хотел получить огненным кулаком.

После удлинились зубы и ногти, принимая форму острых клыков. Это было уже более заметно, но не так критично, как думали окружающие. Никто ведь не знал, что это, и все думали, что это какой-то побочный эффект от использования магии драконов. Все же этот тип волшебства был не так хорошо изучен, как многие другие.

Когда в определенный день заметили, что у него стали отрастать хвост и крылья, забеспокоились уже всерьез. Потому что теперь это уже было настоящим превращением в дракона, и кто знает, как он сможет себя контролировать. Хотя иметь личного дракона было очень даже заманчиво. И это не смотря на то, что раньше он был им верным другом и товарищем.

Выжженная земля в нескольких метров вокруг места, которое он выбрал своим логовом. Возле него нет ничего: ни зеленой травы, ни журчащей реки, ни живых людей. Зато рядом было два выжженных практически до тла поселения, где некогда цвела жизнь. Почему дракон выбрал именно это место, не знал никто. Возможно, потому, что просто не сумел улететь еще дальше до того, как окончательно перестал понимать происходящее как человек. А ведь он им был. И он-человек никогда бы не позволил причинять невинным людям вред, убивать, выжигать их посевы и оставлять без крова на растерзание охочей до крови твари. Он бы попытался предотвратить это, и предотвратил бы, если б этой самой тварью не был он сам. Контроль над телом ослабевал с каждым днем. Буквально за несколько дней горячо любимые друзья стали не просто смотреть на него с опаской, но и стараться полностью контролировать его. Каждый его шаг, каждое движение. И на любое резкое - тут же готовились применить против него свою магию. Это несказанно злило.

Злило всё: от постоянного контроля до порой очень злых слов горячо любимых друзей. Слов, от которых становилось очень больно, потому что это говорили друзья. Даже сейчас он все еще старался считать их таковыми: они слишком многое прошли вместе. А от боли неконтролируемой волной поднималась ярость, приносящая облегчение измученной душе.

Ярость клокотала и требовала выхода, и он сдерживал ее из последних сил. Пока эти силы не испарились окончательно от неприятной фразы некогда дорогого и любимого человека.

"Не трогай меня, чудовище!"

Чудовище? Это он-то чудовище? Да это они все здесь чудовища! Они держат его под постоянным бдительным контролем, они не дают ему абсолютно никакой свободы - это они сами делают из него чудовище!

И как только он полностью осознал это, его сопротивление рвущемуся наружу зверю исчезло. Всего за пару минут его огонь заставил полыхать некогда цветущий и благоухающий жизнью город, оставляя после себя полный хаос. Он не жалел никого, да и не мог бы уже. Жалость - людское чувство, а он уже больше не человек. И где-то на краю еще человеческого сознания вспыхнула и тут же погасла мысль, что он никогда им и не был, он всегда был драконом.

Город на глазах становился пепелищем, плавились каменные здания под действием огромной температуры огня. Для всех, кто каким-то чудом успел сбежать, казалось, что сам Ад вырвался наружу, а в небе, над некогда цветущим городом, никто иной, как Посланник, явившийся наказать людской род.

Дракон больше никогда не позволит называть себя чудовищем, потому что любой, кто осмелится приблизиться к его логову, будет сожжен или сожран.

Ярость в его душе несколько притихла, возвращая место вновь появившейся из ниоткуда боли. Рев дракона было слышно далеко за пределами выжженной им земли.