Дозволенное Юпитеру не дозволено Зевсу

Глава 1

За окном многоместной скоростной колесницы проносились весёлые белоснежные облака. Далеко внизу проносились леса и виноградники, города и деревушки. Колесница покидала пределы Фессалии и теперь мчалась над Эпиром.

Зевс смотрел в окно и скучал. Совсем недавно (по божественным меркам, конечно) они с родичами и подумать не могли, что однажды покинут Олимп. Но времена меняются: римляне полностью захватили Грецию, и вот теперь всемогущих богов, полубогов и остальных обитателей Олимпии перевозят в новую столицу.

На горизонте тем временем появилась синеющая линия побережья Адриатики.

— Нектар, амброзия... Нектар, амброзия... — проворковала проходящая мимо девушка с подносом.

— Кратер нектара, пожалуйста, — раздался голос Ареса с соседнего кресла.

Зевс перевёл на него взгляд и нахмурился.

— И как ты только можешь есть в такой час! Нас с родины выселяют, а ты...

Арес, осушив кратер до дна и смачно обтерев губы, усмехнулся:

— Отец, ну что ты опять начинаешь! Родина, родина... Вот — наша новая родина! Погляди в окно! Куда ни глянь — всё родина! Что ты заранее взбеленился? Разве нас выдворяют из страны или посылают куда-нибудь на задворки? Нет же, в столицу везут. Давай уже приедем и осмотримся. Вдруг там не так уж и плохо.

Зевс лишь отмахнулся и снова уставился в окно. Возможно, там будет и неплохо, подумал он. Но всё равно — не родной дом, не милая суровому сердцу горная система, которую простолюдины считают единым пиком.

Через несколько минут в колеснице прозвучал усталый голос извозчика:

— Уважаемые граждане боги, наша колесница прибывает на конечный пункт «Капитолийский холм». Просьба заранее приготовиться к выходу и не забывать свои вещи.

Колесница затормозила.

— Пойдём, сынок, — проворчал старик Крон, проходя мимо Зевса, и похлопал его по плечу.

***

Олимпийские боги, сгрудившись, стояли на перроне в ожидании встречающих. Крон то и дело нетерпеливо поглядывал на наручные песочные часы. Наконец подъехала колесница с шашечками. Из неё вылез улыбающийся во все зубы римский дипломат и с явно выраженным финикийским акцентом заговорил на латыни:

— Уважаемые боги, добро пожаловать в Рим! Вас приветствует помощник прокуратора Рима по связям с общественностью Адриан. Обращайтесь ко мне по всем возникающим вопросам. Сейчас пройдём небольшую процедуру регистрации, и я провожу вас к новому месту жительства.

Гости переглянулись. Слово взял Зевс, неумело выговаривая непривычные латинские слова:

— Позволь, Адриан, что за регистрация? Нас о таком не предупредили.

Тот снова растянул улыбку до ушей.

— Ничего особенного, чистая формальность. Тем самым вы выкажете лояльность существующей власти и её ценностям. А дальше — живите, как хотите. Недостатка в жрецах и верующих не будет.

Пока Зевс размышлял над сказанным, его брат Посейдон шагнул в сторону Адриана, который раскладывал перед собой складной столик.

— Давайте уж, раз чистая формальность. Я по морским глубинам соскучился. Вы же не будете заставлять меня жить здесь?

— О нет, что вы! Для вас изменений будет меньше всего, уважаемый бог.

Он выудил из кармана свиток, что-то черкнул в нём стилосом и протянул морскому владыке.

— Вот, это ваша регистрация. Свидетельство о верной службе Римской державе. Подходите, смелее!

Посейдон задумчиво взглянул внутрь свитка и вскоре удивлённо поднял брови.

— Извините, тут какая-то ошибка. Меня зовут Посейдон. А тут Нептун какой-то. Дайте мне правильный свиток.

Адриан в ответ лишь ухмыльнулся.

— Видите ли, это и есть правильный свиток. Теперь вас зовут Нептун. По-гречески ваше имя звучало как Посейдон, а по-римски — Нептун. Что же тут странного?

Посейдон-Нептун лишь пожал плечами в ответ. Однако его брату это нововведение совсем не понравилось.

— Постойте! — зарычал Зевс. — Это что же, нас всех сейчас переименуют? И будут у нас новые личности вместо старых? О наших великих деяниях все забудут и теперь надо с чистого листа начинать?

Помощник прокуратора примирительно поднял руки:

— Нет-нет, что вы. Это лишь смена имени на более благозвучное. О ваших деяниях никто не забудет, просто они будут подправлены в соответствии с римской языковой политикой.

Но громовержца эти слова не успокоили — он лишь рассердился ещё сильнее. Из божественных ноздрей повалил пар, а со сжатых кулаков на землю потекли небольшие электрические разряды.

— Это у меня-то имя неблагозвучное? Да я тебя в пепел сейчас спалю за такие слова! Мало того что вы нас из дома выгнали, мало того что язык ваш дурацкий учить заставили, так теперь ещё и имени лишить хотите! Держись, ничтожный писака!

Однако Адриан не испугался вскинувшего руки повелителя богов и спокойно ответил:

— Уважаемый бог, вы, конечно, можете прямо сейчас испепелить меня, но, боюсь, тогда вам не видать ни почёта, ни поклоняющихся, ни храмов. Вас просто сотрут из людской памяти раз и навсегда. И тогда вся ваша мощь иссякнет через пару столетий. Так что советую вам успокоиться и всё-таки пройти регистрацию.

Вперёд выступила Гера и мягко прикоснулась ладонью к могучему плечу мужа.

— Будет тебе, испепелить ты всегда успеешь. Адриан, а что будет, если мы не согласимся на эту латинизацию?

Он развёл руками.

— На то воля ваша. Но без регистрации вы не имеете права пользоваться своими божественными способностями. За нарушение — выговор и... наказание. Никаких культов, никаких служб в вашу честь — ничего. Сами понимаете, чем это грозит. Впрочем, у вас есть время, чтобы подумать. А пока вы думаете, прошу сдать всё оружие: стрелы, серпы, молоты, мечи, молнии... Что там у вас есть? Свой трезубец, Нептун, можете оставить при себе — вы теперь полноправный бог.

Сыновья Зевса с завистью покосились на радостно осклабившегося дядю, а вот олимпийский лидер неистово взревел:

— Да не о чем тут думать! Не бывать этому!

— И точно, не о чем тут думать, — прозвучал тихий старческий голос. — Давайте свой свиток. Как теперь меня будут звать? О, Сатурн. Са-турн. Сату-у-у-урн. Сат-урн.

Отец Зевса несколько раз на разные лады повторил своё новое имя, словно примеряясь к нему — хорошо ли звучит, достаточно ли грозно и внушительно? Наконец он подытожил:

— Ну, Сатурн так Сатурн. А что, не так уж и плохо! Прямо плечи расправить охота! Как заново родился прямо! Зевик, ну не перечь. Далось тебе это имя! Неужто тебя больше прельщает судьба простого бессмертного духа? Подумай об открывшихся возможностях! Был богом маленькой Греции — а теперь практически всего мира!

Молодёжь осторожно потянулась к столику регистрации, поглядывая на Зевса. Однако тот не уступал. Отчаявшись в борьбе с латынью, он заорал на родном греческом:

— Да как ты можешь, отец! Променял память славных греческих мужей на разномастные легионы абы кого? Да провались ты в Тартар с такими рассуждениями, или как он там на вашей державной мове называется? Молчи, Адриан, не хочу я этого знать! — повернулся он к помощнику прокуратора. — Чтобы мне, великому богу, указывали, какое имя носить? Не бывать такому! Ну что, кто со мной?

Гробовое молчание было ему ответом. Наконец Арес промямлил:

— Отец, давай всё-таки подумаем, взвесим все за и против... Фемиду позовём, она хорошо взвешивает.

— Да тьфу на вас всех! — плюнул громовержец, и земля обуглилась в месте плевка. Мрачнее тучи, он сдал Адриану молнии и отправился в сторону своего нового храма.

***

Прошла неделя после депортации. Пока что никто из олимпийцев не зарегистрировался — все ждали, что решит верховный бог. Однако за его спиной всё чаще слышались разговоры о том, что надо бы подчиниться новым правилам. Адриан ежедневно появлялся в божественном городке и расписывал все прелести нового гражданства.

Богов одолевала непреодолимая скука — они не могли заниматься своими обыденными делами. Ни тебе чудо сотворить, ни недруга покарать, ни обратить взор к мольбам жрецов. Даже простой полёт был под запретом. А нектар и амброзия уже в печёнках сидели.

Но обиднее всего было смотреть на местных и понаехавших богов, которые уже прошли процедуру регистрации. Они, словно назло новоприбывшим, щеголяли способностями — то огонь зажгут одним взглядом, то воду в вино превратят. Даже Нептун зачастил в гости, чем он не отличался в бытность Посейдоном, и всякий раз словно напоказ выставлял свой сверкающий трезубец.

С такими «легальными» богами Зевс сталкивался каждый день. Вот и опять, совершая очередную утреннюю пробежку, наткнулся на странную троицу. Один — явно воин, с копьём наперевес и со снисходительной ухмылкой на лице; видимо, какой-то местный бог. Второй — лицом попроще, одет невзрачно, словно не бог, а садовник, да ещё и с ножницами в руках. И третий — непонятного возраста. Вроде лицо молодое, но на затылке ещё одно — стариковское.

— Привет, Зевс, дружище! Как поживаешь? — весело бросил садовник, приподнимая ножницы в приветствии. Во второй его руке мгновенно появилось яблоко, которое он тотчас бросил Зевсу. Громовержец поймал его и раздавил в могучем кулаке.

— Всё дразнишься своими фокусами? Хорошо тебе, Вертумн, ты всегда тут жил — тебе ни язык новый учить, ни имя менять.

Двуликий Янус развёл руками, а Вертумн беззлобно улыбнулся.

— Зевс, ты напрасно противопоставляешь себя нам. Переходи на нашу сторону, и мы будем одной большой семьёй, и неважно будет, кто откуда пришёл. Все мы — боги великой державы. Кто-то местный, кто-то из Финикии приехал, кто-то из Египта — да какая разница? Вот посмотри на Януса. Был простой этрусский бог Ани — ну кто его знал, кроме этих самых этрусков? И где сейчас эти этруски? Зато Янус теперь уважаемый гражданин, на всё Средиземье его имя гремит. Даже второе лицо ему сделали, чтобы подчеркнуть новый статус.

Янус в подтверждение этих слов улыбнулся обоими лицами и радостно развёл руками. Стариковское лицо успокаивающе пробубнило из-за его спины:

— Верно коллега говорит. Мы же делаем общее дело! Идём к нам!

Однако копьеносец не был согласен с благодушным италийским богом времён года. Он лишь усмехнулся:

— Да хватит его уговаривать! Не ровня он нам, все это понимают. Это мы с вами — настоящие римские боги. Мы тут главные. И конкретно я, Квирин. Если кто-то к нам хочет присоединиться — милости просим, отраслевые боги лишними не бывают. Но правила общие для всех. А вот со всякими бунтарями мы сюсюкаться не будем. Слышишь, Зевс, катись-ка ты отсюда обратно на свой Олимп, не смущай своих корешей! Глядишь, и из них что-то путное выйдет.

Янус виновато развёл руками. Зевс сжал кулаки и медленно подошёл к Квирину, неожиданно схватил его за грудки и прошипел в лицо:

— Да ты совсем охамел, парниша! Да знаешь ли ты, что я с тобой сейчас сделаю?

Квирин засмеялся.

— Конечно, знаю. Ровным счётом ничего. Ты тут, видишь ли, на птичьих правах. Только попробуй меня тронуть. Мы тебя быстро в бараний рог скрутим, мало не покажется. Да я лично тебя голыми руками на лопатки положу. Хочешь, чтобы соседи посмотрели на это?

Зевс скрипнул зубами, но отпустил нахала и отошёл на пару шагов назад. Янус с облегчением развёл руками, а Вертумн протянул Зевсу новое яблоко. Однако тот даже не посмотрел на плод.

Квирин продолжал ехидничать:

— И в кого ты такой дурак пошёл? Борода выросла, а ума всё нет. Вот отец — умный старик. Сразу понял, где плюшки раздают. Ему уже сеть храмов по всей державе строят с бесплатным подключением к музыке сфер. И всего-то стоило имя сменить!

Зевс, затаивший обиду на этого местного авторитета, прорычал:

— И всё-то у вас так просто, как геоцентрическая система мира. А как же все те миллионы, что раньше поклонялись Зевсу? Что умирали с этим именем на устах?

— Отец, с новым именем на устах умрёт ещё больше, не сомневайся! — раздалось за спиной главного греческого бога.

Зевс обернулся и увидел весело смеющихся сыновей. Он сразу приободрился.

— Аполлон, Арес, Гефест? Геракл, и ты тут? Чего такие радостные?

Сыновья переглянулись, словно не решались что-то сообщить главе семейства. Начал Арес:

— Отец, ты только не гневайся. Но мы приняли решение и считаем его правильным. Забудь имя Арес. Теперь меня зовут Марс.

От удивления Зевс раскрыл рот и несколько секунд не закрывал, словно пытался сказать что-то, да никак не выходило. Квирин ехидно хихикал рядом, а Янус приготовился развести руками. Наконец отец Ареса выдавил:

— Да как ты посмел, сын? Да сын ли ты мне после этого?

Арес-Марс помялся:

— Ну... Формально — нет. У Марса нет отца по имени Зевс, у Зевса нет сына по имени Марс... Конфуз.

Вперёд шагнул Гефест:

— Зевс, ну так ты и веди себя, как отец! Сколько ты ещё будешь упрямиться? До греческих календ? Знаешь, насколько лучше здесь условия? У меня раньше была всего лишь кузня на Олимпе, а стоило мне Вулканом назваться — так реально целый вулкан под кузнечные дела выделили на Сицилии! Завтра поеду принимать. Марса уважили — в его честь целую площадь назвали. Было ли дома Аресово поле? То-то.

Играющий мускулами Геракл подхватил:

— А мне, думаешь, охота, чтобы обо мне забыли? Я не бог, конечно, все эти ваши штучки мне недоступны. Но зря я, что ли, яблоки крал? Зря, что ли, конюшни от дерьма чистил? Вот этими руками?

Он протянул к Зевсу ладони. Гефест-Вулкан напомнил:

— Вообще-то, помнится, ты в конюшни реку завернул...

— Но ведь вот этими руками! — повторил Геракл, тряся ладонями на этот раз перед братом. — Ну и ладно, что теперь зовут не Геракл, а Геркулес — если быстро произносить, вообще разницы не заметно.

Зевс задумался. Через некоторое время он изрёк:

— То есть всё-таки променяли вы величие родных гор на уют чужого холмика. Спуститься на землю решили. Забыли вы о былых гордых храмах, куда смертным дороги не было — не то что тут, прямо проходной двор. Ну а ты что молчишь, Аполлон? Какие тебе бонусы посулили? И как тебя теперь правильно называть?

Сияющий бог Солнца улыбнулся:

— Зови меня Аполлоном, мне нравится это слово. Это и есть мой бонус — мне оставили моё имя. То есть ради чего я ограничивал себя все эти дни, вообще непонятно.

Квирин подмигнул ему. Зевс схватился за голову и застонал.

— А мне, знаешь ли, тоже нравится имя Зевс! Я не хочу его менять! Но Адриан настаивает — Юпитер какой-то. Стыдобище! И за какие такие заслуги тебе сделали исключение?

За брата ответил Вулкан:

— Отец, ну ты сравнил. Ты, конечно, велик и могуч, ты гоняешь стаи туч, но посмотри на Аполлончика — какой красавец! Ему только на подиуме стоять да массы народные за собой вести! Он же типичная манускриптовая личность! Вот и сделали ему поблажку — чтобы все видели, какие великодушные у Рима правители. Будет теперь летать по провинциям, прославлять империю.

Молодое лицо Януса неожиданно вставило:

— Извините, что вмешиваюсь, но Римская держава — республика.

Все присутствующие боги замолчали и посмотрели на него. Янус смущённо развёл руками. В этот момент раздался голос Адриана, который неспешно выходил из-за угла одного из храмов:

— Нашли о чём спорить! Империя, республика... Да хоть нулевой рейх! Какая разница, как называть? Сегодня правитель — консул, завтра он — диктатор, послезавтра — император. Зевс, хватит упрямиться. Видишь, даже твои сыновья на правильной стороне силы. Подпиши регистрацию.

Он протянул Зевсу свиток, тот выхватил его и разорвал в клочья, после чего заорал на греческом:

— Да идите вы к Хаосу со своей силой! Гребал я вашу регистрацию, и холм этот грёбаный гребал, и всю империю вашу тоже гребал!

Адриан улыбнулся и тихо ответил, тоже по-гречески:

— Знаешь такую пословицу: «Не греби империю, иначе империя погребёт тебя». Не знаешь? Ну теперь знай, это я только что выдумал. Ты хочешь увидеть, как империя наносит ответный удар? Что ж, дерзай! — Он повысил голос и театрально вскинул руки. — Можешь вернуться на Олимп, собрать недовольных, поднять восстание. Только учти: молнии мы тебе не вернём и колесницу для обратной дроги не дадим. Как-нибудь сам дойдёшь.

— Да уж дойду, не сомневайся! — рявкнул громовержец и поспешил прочь с Капитолийского холма.

***

Зевс стоял на берегу пролива Отранто и вглядывался в горизонт. Ветер весело играл его львиной шевелюрой и пушистой бородой, а море ласково лизало избитые сандалии. Великий бог размышлял о том, сможет ли он переплыть пролив, пользуясь только мускульной силой и не прибегая к запрещённым божественным способностям. Четыреста стадиев казались ему вполне посильным расстоянием. От размышлений его отвлёк знакомый голос:

— Вот ты где. Насилу отыскал.

Зевс закрыл глаза и буркнул за спину:

— Ну чего тебе, Вертумн? Тебя Квирин подослал поиздеваться над моей немощью? Да что он о себе возомнил вообще? Ничего, я ещё доберусь до него и безо всяких регистраций! Я ещё станцую хасапико у него на склепе.

Бог-садовник подошёл к Зевсу.

— Ну ладно тебе, на склепе. Повздорили — помиритесь. Хотя честно тебе скажу: не всем нравятся порядки в римском пантеоне богов.

Зевс недоверчиво покосился на бога-садовника.

— Рассказывай сказки!

— Да какие уж тут сказки, когда вокруг суровый реализм! Видишь ли, не все довольны верховенством Квирина. Он, конечно, мой давний знакомый, практически сдружились уже. Но на роль главаря банды он явно не подходит. Тоже мне, местный! Вообще-то он сабинский бог, и язык ему тоже пришлось учить — сабинский-то от латыни весьма отличается, ну разве что некоторые слова похожие. Это я как раз местный, и если уж по географическому признаку выбирать, то я тут главный. Но так я не претендую. Предводитель из меня так себе. А вот ты — другое дело. Ты толковый парень, и пороха в тебе хватает...

— Чего хватает? — некстати перебил Зевс.

— Ну порох, он такой... Не знаю, в общем, мне Янус про порох рассказывал, он ведь в будущее умеет смотреть. Может, и брешет — он же как второе лицо сделал, немного умом тронулся... Ай, да при чём тут порох! Я тебе о возвращении на трон толкую!

— Это уже интересно. Ближе к делу.

— Ближе так ближе. Пока ты нелегал, бороться с самим Квирином бессмысленно — стража Адриана наваляет по самые финики. Да у него и сподручных хватает, заступятся. Поэтому бороться надо с Адрианом.

Зевс рассердился на Вертумна, что сам не дошёл до такой простой мысли, и прорычал:

— Ты прямо Аравию открыл! Я и сам об этом думал.

— Так вот, я знаю, как обуздать Адриана. Есть у него слабое место.

— Не томи же!

— Ну, наверняка есть. У всех людей есть что-то близкое, значимое. У него финикийский акцент. Значит, сам он оттуда. И наверняка у него есть там люди, ради которых он на любые уступки пойдёт. Я сам бог мирный, не хочу руки марать — честно тебе говорю. Да и просто так я из Италии не отлучусь — объясняй потом, что в Финикии забыл. А вот ты бунтарь, тебе такое позволительно. Более того, тебя же сам Адриан отпустил! Так что плыви, ищи, а потом продавливай свои условия. Глядишь, даже имя менять не придётся.

Зевс усмехнулся.

— Ты ещё скажи: столицу в Византий перенесут. Ладно, спасибо за совет. Но как же мне море переплыть? До Финикии-то далековато. Я и до Эпира с трудом доберусь вплавь. Сделай мне корабль! Бог ты или кто?

— Слушай, тут я тебе не помощник. Я больше по травкам да деревьям, а корабли делать не умею.

— Эх, тоже мне, бог! Придумай что-нибудь! Одними советами сыт не будешь.

Вертумн вздохнул.

— Ладно, попробую. Сейчас тыкву огромную тебе выращу. Сядешь в неё и поплывёшь. Но если она утонет посреди моря — пеняй на себя.

— Если она утонет посреди моря, я тебя в бараний рог скручу. Так что ты уж постарайся, вырасти тыкву с хорошими мореходными качествами.

Через пару минут Зевс уже качался на волнах в чудо-корабле. Лицо его сияло от открывшихся перспектив и планов мести, один коварнее другого.

***

Тыква Зевса превратилась в труху как раз на полпути. Кое-как он доплыл до ближайшего острова и устало повалился на прибрежный песок. Как же всё-таки неудобно без привычных суперсил! Давно бы уже перелетел куда надо, так нет же...

— Добрый день! — прозвучало совсем рядом на греческом, и Зевс вздрогнул от неожиданности.

Он приподнялся на локте и осмотрелся. Людей вокруг не было.

— Добрый день! — сказал тот же голос на латыни.

Громовержец встал и поглядел по сторонам.

— Добрый день! — повторилось на египетском.

— Это кто тут шутит? Покажись, пока я не рассердился.

— О, всё-таки греческий! Вот же я, здесь!

В этот момент к Зевсу подошёл здоровенный бык и лизнул его лицо. Бог выругался и стал обтираться хитоном.

— Извини, друг, рефлексы. Очень рад тебя видеть.

Наконец бог увидел, что губы быка шевелятся в такт словам.

— Да ладно! — воскликнул он и ткнул быка кулаком в бок.

— Ой, щекотно! Не надо! — засмеялся тот и отпрыгнул в сторону.

Зевс опешил.

— Мать моя титанида... Это что ж за место такое?

— О, это остров Крит. Южное побережье. Центр современной науки. Я — плод успешного эксперимента по скрещиванию приматов и парнокопытных.

— Интересно, а сами экспериментаторы считают это успехом?

Бык снова засмеялся:

— О нет, они считают это провалом! Они мечтали получить человека с головой быка. И до сих пор пытаются, глупцы. Хотя я их убеждаю, что подобный фенотип в принципе невозможен.

— И много вас тут таких?

— Если ты про представителей разумных жвачных, то пока что я единственный. Впрочем, какие мои годы! Иногда поглядываю, хи-хи, на местных тёлочек.

Зевс прищурился, разглядывая мускулатуру говорливого животного.

— Приятель, а ты и впрямь в отличной форме!

— Спасибо, диета и программа тренировок разработаны лично мной. Одно из направлений моих исследований — пределы возможностей моего же тела.

— Хм... А велики они, эти возможности? До Финикии, скажем, доплывёшь?

Бык наклонил голову на бок, задумавшись.

— Ну... До Сицилии плавал, расстояние примерно то же, да и с течениями на западе посложнее. В общем, да, доплыву. Обратно, конечно, посложнее будет плыть — против течения... Ну да ладно, справлюсь. А с чем связан такой вопрос?

— Хочу попросить тебя об услуге одной.

Бык обрадовался.

— О, без проблем! Люблю путешествовать. А то, знаешь ли, засиделся я уже в стенах лаборатории.

Зевс наклонился к быку и заговорщически прошептал:

— Ну так слушай...

***

Зевс нетерпеливо вышагивал взад-вперёд по набережной. Прошло уже два месяца с тех пор, как он послал быка в Финикию, чтобы тот взял в заложники кого-нибудь из родственников Адриана. День сменялся днём, и олимпийский бог начинал волноваться: а ну как не справилось тупое животное?

Вдруг он заметил на горизонте белую точку.

— Да неужто, слава мне! — вскричал он радостно.

Точка стремительно увеличивалась, и вот Зевс уже мог различать силуэт пловца с рогатой головой. Через пару минут бык выходил из пенных волн. На его спине виднелось чьё-то тело.

— Вот, принимай, друг Зевс — всё, как ты и просил! Дочка этого, как его... Охламона... Аспирина... Агронома...

Зевс поднял брови.

— То есть ты не запомнил, кого надо взять?

Бык смутился:

— Видишь ли, у меня на имена плохая память. Вот науки — это моё, я тебе сейчас любую формулу, любую теорему расскажу! Или языки иностранные — влёт учатся. А с именами почему-то просто беда. Но ты же сказал, что этот Одурман — кто-то очень важный из Финикии. Вот я и нашёл его так, расспросив местных.

— Ладно, давай уже нашу критскую пленницу...

Бык наклонился, чтобы Зевс смог снять тело девушки с его могучей спины. Сам он в это время продолжал рассказывать о своих приключениях:

— Нашёл я, значит, где живёт этот Абырвалг, пришёл, вижу — девица. Спрашиваю — ты дочь хозяина? Говорит, я. Ну, я и сказал, как ты советовал, что я — Зевс, что надо поехать на Крит. Не поверила, не захотела. Пришлось снотворное вколоть.

Зевс, приводивший девушку в чувство, остановился и недоумённо уставился на быка.

— Это как? У тебя ж руки для этого не приспособлены!

— Зато умища хоть отбавляй! В мои рога встроены специальные трубки. Вообще-то это для самозащиты. Если я кого-нибудь забодаю, то могу нужную инъекцию сделать. Правой задней топну — морфий, левой задней — цианид, хвостом вильну — опиум... А передние отвечают за алкоголь и адреналин — ну мало ли что может понадобиться? В общем, усыпил я твою подругу и поплыл обратно.

«Подруга» тем временем очнулась и застонала.

— Где я... Вы кто такие...

— Вопросы здесь задаю я! Скажи мне, кто твой отец, и я скажу, что тебя ждёт дальше.

Девушка выкатила глаза на Зевса.

— Я... Я... Европа меня зовут... Отец мой — Агенор...

Она окончательно пришла в себя и заверещала:

— Да ты хоть знаешь, кто мой отец? Царь финикийский! Он тебя из-под земли достанет!

Зевс поморщился и посмотрел на быка. Тот потупил взгляд — мол, извини, сделал всё, что мог. Бог обратился к пленнице:

— Девочка, ты тут не быкуй... Извини, бык, не хотел тебя обидеть. Так вот, я тут главный! Я — Зевс, главный олимпийский бог! Верховный! Как я скажу, так и будет! Ты должна судьбу благодарить, что я тебя избрал!

Европа упёрла кулачки в бока.

— Зевс, говоришь? Верховный, говоришь? Ну да, слышала я что-то о таком — какой-то мелкий греческий божок. Я, чай, образованная, манускрипты с новостями читаю. Так вот, никакой он не главный! Квирин — главный!

Зевс зарычал от злости:

— Ну, Квирин, ну тварь! Я тебе покажу, кто тут главный!

Европа продолжала:

— Даже в Греции повсюду храмы Зевса переделывают в храмы Квирина. Не веришь? Ну так сходи в ближайший и сам убедись! Личный приказ Адриана из Рима!

Это было последней каплей. Зевс сжал кулаки и стремительно взмыл ввысь. Вслед ему донёсся радостный вопль быка:

— Адриан! Точно, ты мне говорил родичей Адриана искать!..

***

Как же хорошо рассекать небосвод стремительной стрелой! Пронзать тучи насквозь, или облетать их зигзагами, или даже валиться вниз мёртвым камнем, чтобы у самой поверхности снова воспарить! Никому из смертных недоступна подобная благодать — ведь только настоящие боги достойны этого. А он, Зевс, был самым настоящим богом. И почему он так легко подчинился запретам этого человечишки — Адриана? Все подчинились, и он подчинился... А почему? Ну что этот жалкий смертный сделает ему, великому богу? Нет уж, хватит это терпеть! Как только Зевс доберётся до Рима, он покажет им, где раки зимуют. Жаль только, все стрелы сдал...

От благостных размышлений громовержца отвлёк противный звук — словно сирену щекотали. Над облаками прогремело:

— Уважаемый Зевс, вы нарушаете правила небесного движения: превышение скорости и полёт без регистрации. Спуститесь, пожалуйста, немедленно.

Зевс поглядел вниз. Там синели глубины Адриатики. Ага, так он и спустится немедленно. Вот прямо в пучину, к Посейдону в гости! Он лишь прибавил скорости.

Голос повторился, а вскоре показались и сами преследователи — чуть сзади от Зевса, слева и справа, неслись две колесницы, запряжённые парой золотых коней каждая. Он присмотрелся.

— Гелиос? Фаэтон? И вы, значит, прогнулись под оккупанта? Ну я вам покажу сейчас!

Молнии, которые ковал Гефест, конечно, остались в стане врага, но не зря же Зевс назывался громовержцем. Над троицей небесных гонщиков стали сгущаться лиловые тучи. Когда они заволокли полнеба, в колесницу Фаэтона ударила молния — самая обычная, небесного происхождения. Фаэтон пискнул и спикировал вниз, оставляя за собой дымный след. Гелиос решил не искушать судьбу и отстал.

Зевс с победоносным рёвом начал снижение. Впереди уже виднелся Капитолийский холм.

На весёлую зелёную травку он обрушился в полном величии — окружённый огненным ураганом. Трава тотчас пожелтела и вспыхнула. Пока всё вокруг пылало, владыка небес гомерически хохотал:

— Наконец-то! Как долго я этого ждал! Квирин, тварь, выходи на бой!

— Это кто это тут тявкает? А посмотри-ка, что у меня есть!

Зевс обернулся на голос. Квирин держал в руках пучок молний Зевса. Не дожидаясь ответа, от метнул одну из них в бывшего владельца. Зевс ловко уклонился. Квирин ухмыльнулся:

— Ну надо же, не попал. Давайте-ка ещё одну. Ой, снова мимо. Посмотрите, боги добрые, как Зева прыгает да бегает, подобно шуту.

Зевс зарычал от обиды и, остановившись, заорал своему врагу:

— Ну давай, умник, кидай! Посмотрим, насколько ты меткий!

В ответ в Зевса полетело три молнии. Две из них он отбил руками, а третья вонзилась прямо в солнечное сплетение. У бога потемнело в глазах, однако он постарался никак не выдать это внешне. «Ух, хорошие делает Гефест молнии, если даже мне пришлось несладко!» Отдышавшись, он нашёл в себе силы рассмеяться.

— Квирин, ты дурак. Думаешь, мои собственные молнии принесут мне какой-нибудь вред?

Тот раздосадованно метнул в Зевса остаток молний — но тоже без видимого результата. Следом полетело копьё Квирина, но Зевс поймал его руками и злорадно сломал напополам.

— Иди сюда, сабинская шавка, я из тебя сувлаки сделаю!

Квирин топнул ногой, и из его ладоней вырвались ледяные струи. Зевс хлопнул в ладоши и встретил их струями огненными. Огонь и пламя столкнулись, и окрестности Капитлийского холма заволокло паром. Когда он стал рассеиваться, стало видно, что Зевс одолевает и водораздел постепенно приближается к Квирину. Последний, поняв, что дело швах, отпрыгнул в сторону. Там, где он только что стоял, заполыхал пожар.

— Отец, остановись. Иначе тебе придётся воевать со всеми нами.

Так, это Арес, или как его там теперь зовут? Ага, Крон, Аполлон, Гефест, Геракл, Аид, Посейдон, Янус — здесь все. Что ж, пора преподать им урок!

Зевс неожиданно присел и ударил кулаками в землю. Земля вокруг бога вздыбилась и пошла волной. Не удержавшие равновесия боги попадали. Зевс растопырил пальцы — под его противниками разверзлись каверны, которые поглотили их. Он сжал кулаки, и каверны закрылись.

На развороченной поверхности холма оставались только он и Квирин, пытавшийся отползти прочь. Зевс медленно подошёл и поставил ногу ему на грудь.

— Ну и кто тут главный? Давай, повторяй за мной: Зевс тут главный, не Квирин, не Юпитер, а Зевс!

— Зевс, остановись! Приказываю тебе именем закона: остановись! Ещё не поздно всё исправить.

Бог повернулся на голос и радостно закричал, не убирая ноги с груди Квирина:

— Адриан, дружище! Как я рад тебя видеть! Сам пришёл! Ты что же это думаешь, поганый червь, что богами можно управлять? Решил, что ты с самим Зевсом можешь совладать? Хватит, натерпелся я уже! Вот тебе, ничтожный!

С этими словами он подобрал одну из отбитых молний и бросил в Адриана. Тот мгновенно осыпался горсткой пепла.

В это время в небесах шарахнуло, и Зевс с недоумением поднял голову. Он увидел, что в его сторону летят двое, и усмехнулся. Однако, присмотревшись, бог понял, что это не Гелиос с Фаэтоном. Один из гостей, бородатый старик, летел на странном восьминогом жеребце, а второй, молодой, нёс в правой руке огромный молот.

— А это кто ещё такие? — прошептал громовержец и приготовился к обороне.

Новые боги разговоров с Зевсом разводить не собирались. Они лишь крикнули друг другу пару фраз на незнакомом языке. Олимпийский бог направил на новых противников огненные струи, но те прошли сквозь них без какого-либо урона. Зевс судорожно нашарил ещё одну молнию и метнул в старика. Молния отскочила от сияющих доспехов. Старик в ответ метнул в Зевса копьё, и тот не успел уклониться.

Оружие пронзило грудь Зевса насквозь, отбросив его назад и пришив к поверхности. Он взвыл в полный голос от боли и унижения. Разве могли сравниться Гефестовы молнии с этим чудо-оружием! Громовержец попытался вытащить копьё — но куда там! — остриём оно плотно завязло в развороченной земле холма. Чтобы выбраться, Зевсу оставалось только протолкнуть всё древко сквозь себя, чем он спешно и занялся. Каждое усилие отдавалось во всём теле болью и жаром, а враги были всё ближе. Наконец молодой воин подлетел к Зевсу, когда тот не прошёл и половины копья, со всей силы ударил молотом в лоб олимпийского владыку, и тот лишился чувств.

***

— Ну что, очнулся? Вот и славно. Поговорим?

Зевс открыл глаза. Над ним нависал высокий потолок какого-то храма. Громовержец попытался пошевелиться, но без толку — всё тело сковывали прочные скобы.

— Не стоит и пытаться. Твой сын, Вулкан, своё дело знает. Учти, это не те скобы, которыми ты приказал приковать Прометея. Мы всё рассчитали и улучшили их показатели. Так что они даже твои усилия выдержат.

Зевс застонал.

— Адриан, но как это возможно? Я же тебя лично испепелил!

Адриан усмехнулся:

— Знал бы ты, сколько раз меня убивали такие строптивые боги, как ты! К счастью, у нас есть Эскулап — он и мёртвых может вылечить. Кстати, он из ваших, грек. У вас его Асклепий звали. Лечить горстку пепла, конечно, раньше не приходилось, но так и он не напрасно свой хлеб ест! Мы тут держим только настоящих профессионалов.

— Очень интересно, — пробормотал Зевс. — Надо будет Аиду и Танатосу рассказать об этом. Они вряд ли обрадуются такому повороту.

— Пока ты не пройдёшь регистрацию, никому ничего не расскажешь. Ты наказан, так сказать. Я тебя предупреждал — но ты не послушался. Вместо этого ты похищаешь людей, разрушаешь государственное имущество, калечишь коллег и родственников. Пожинай теперь плоды своего упрямства и скажи спасибо, что тебя не к скале приковали на всеобщее обозрение.

— Ладно, ладно. Давай поговорим. Чего ты от меня хочешь?

В голосе Адриана сразу же зазвучали деловые нотки:

— Чтобы ты прошёл регистрацию, только и всего. Новое имя, новый сборник мифов. Который, кстати, с тобой будет согласован. Ну и поможешь в восстановлении разгромленного холма, конечно.

— Правда? Хорошо, тогда я требую амнистии по похищению Европы.

— Требует он! — усмехнулся Адриан. — Не в твоём положении сейчас чего-то требовать. Но да ладно, так и запишем: Юпитер Европу не похищал. Её похитил бык, назвавшийся Зевсом. Который, кстати, уже наказан.

— Что вы с ним сделали?

— Да ничего особенного: на колбасу пустили. Он нам до последнего что-то кричал про права человека. Какая глупость! Даже если бы и существовали такие права, какое отношение они имеют к быкам?

— Как, вот так просто? Я к нему привязался...

— Ну, извини уж! Дозволенное Юпитеру не дозволено Зевсу, а быку — так тем более! Мы и всю его лабораторию с землёй сровняли, на всякий случай.

— Ладно, моё второе условие: я буду верховным богом. Не какой-то там Квирин.

— Ну, это ты уж сам как-нибудь. Мы, видишь ли, Квирина главным не назначали. Я думаю, ты не совсем верно понимаешь мою функцию. Дело в том, что для меня все боги равны. Я не отдаю предпочтение кому-то. Для меня главное — чтобы все они успешно встраивались в единый пантеон. Чтобы сплачивать такую разномастную державу. Чтобы все народы знали, что их боги не обижены и занимают долженствующее место в официальной государственной религии. А уж как вы там между собой разбираетесь — дело ваше.

Адриан почесал затылок и продолжил:

— Можешь попытаться убить его. Можешь сковать, заточить. Если тебе его друзья позволят, конечно. А можешь попытаться просто затмить славу Квирина — своими деяниями и величием сделать так, чтобы люди именно тебе стали поклоняться, а не ему, именно тебя просить о помощи и именно тебе приносить жертвы. Чтобы твои храмы строили, а не его. В общем, способов много. И, само собой, Квирин может сделать всё то же самое по отношению к тебе. Разбирайтесь сами.

Зевс задумался.

— Ладно, как-нибудь разберёмся. Ответь тогда ещё на один вопрос: что это за лихачи меня вырубили?

— О, это наши наёмники из Скандинавии. Вызываем их в экстренных случаях. Зовут их по-разному, но чаще всего — Один и Тор. Они не под нашей властью, но дело своё знают и слово чтят.

— Сильны. До сих пор тело болит.

Адриан достал какую-то коробочку из складок тоги и несколько раз нажал на неё. Вскоре он изрёк:

— Один передаёт свои извинения. Он не хотел доставлять тебе мучения. Он рассчитывал убить тебя. До этого Гунгнир не давал сбоев.

Зевс сглотнул.

— Ну, спасибо, и Одину привет. А что это ты нажимаешь?

— А это средство связи на больших расстояниях, — небрежно ответил помощник прокуратора. — Как ты думаешь, мы Одина с сыном вызывали? Не только Вулкан умеет ковать высокотехнологичные штучки! Скажем, до карликов, которые Гунгнир сделали, ему ещё расти и расти.

— Ну прямо чудо-страна! Надеюсь, у нас нет в ближайших планах захватывать эту Скандинавию и перевозить её богов к нам?

Адриан засмеялся.

— Боишься, что не выдержишь конкуренции? Не волнуйся, таких планов нет. Они сами по себе.

Наконец Зевс решился:

— Хорошо. Я согласен. Я — Юпитер. Освободи меня и верни мне мои молнии. И щит. И всё остальное.

— Ну вот и славно. И стоило ли из-за этого огород городить? Пойдём, получишь ты свои молнии.

Скобы, сдерживающие Зевса-Юпитера, звонко щёлкнули, открываясь.

***

Юпитер восседал на троне посреди своего храма и скучал. Всё одно и то же! Год за годом, век за веком! В молодости прятался от отца, чтобы выжить, — было интересно. Выжил. Вырос, стал бороться с ним за власть — тоже развлечение. Поборол. Потом эта депортация, противостояние с Квирином. Победил. Квирина уже почти не помнят, да и Вертумн исчез из пантеона — ибо нечего всякие глупые советы давать да тыквы небезопасные делать.

И что дальше? Девок похищать раз в десятилетие — наскучило. Да и Гера-Юнона не очень это одобряет. Просьбы у жрецов однообразные — всё личное богатство да борьба за власть. Может, и впрямь на покой пора? Как Сатурн, например, — выращивает себе огород, пожинает его своим боевым серпом — тем самым, которым он Урана оскопил.

Так не на кого же оставить руководство пантеоном! Нет достойных наследников! Сам же не стал жениться на Фетиде, чтобы вдруг не родился кто-то более сильный.

— Ну кто, если не я? — вскричал Юпитер в сердцах.

— Никто, никто, только ты, — успокоила его Юнона, сидевшая рядом на троне поменьше.

— Ой, извини, я это снова вслух сказал?

— Ты это каждый раз вслух произносишь после того, как эпические битвы в твоей голове подходят к своей кульминации.

Юпитер погладил Юнону по руке.

— Да, надо бы мне придумать успокоительное. Где там этот Эскулап?

— Где-то в застиксовье. Ты же сам его убил, когда понял, что скоро люди совсем умирать перестанут. Ещё два века назад.

— Вот незадача.

В этот момент в храме потухли все факелы и воцарился мрак.

— Да чтоб вас всех, бюрократы! Опять учебная тревога? Что так часто-то — с прошлой ещё и полувека не прошло. Да и вообще: ну что может с нами случиться здесь, где мы в пике силы? Ладно, пойдём на улицу.

С трудом нащупывая дорогу, они двинулись к выходу из храма. Но едва боги вышли из дверей, как кто-то очень сильный скрутил их и повалил на колени.

— Имя! Должность! Говори!

Юпитер попытался подняться, но силы, удерживавшие его, оказались неподвластны громовержцу. Он опешил и промямлил:

— Э-э-э-э... Юпитер... Верховный бог.

Неведомый пленитель заорал над самым его ухом:

— Запоминай с первого раза, повторять не буду! Ты — никто, и звать тебя — никак! Если ты и был когда-то главным в своей параше, то сегодня лафа заканчивается! Главный скоро придёт и расскажет, куда вам идти дальше.

Юнона испуганно зашептала рядом:

— Юпи, мне кажется, это не учебная тревога... Кто же это такие? У них такая силища в руках, я пошевелиться не могу. Ты посмотри: Марс, Геркулес, Вулкан — всех повязали.

К её лицу наклонился один из пришельцев. Она заметила, что он одет в странную чёрную тогу.

— Кто я такой? Для тебя — просто Господин.

С этими словами он ударил Юнону сапогом по лицу. Она вскрикнула и упала на землю. Юпитер зарычал и попытался вырваться, но без толку.

— Непривычно, правда? — зазвучал добродушный, спокойный голос в головах римских богов. — Раньше вы считали себя всемогущими и могли безнаказанно обидеть любого человека. Убить, похитить, изнасиловать, ограбить. Вы же боги, вас любая пакость к вящей славе ведёт. Так вот, этому пришёл конец. Теперь есть только один бог, а вас, горстка дармоедов, следует стереть с лица земли. Вы больше не нужны ни людям, ни империи.

— Да кто ты такой? — закричал Аполлон, сплёвывая кровь.

— Можете называть меня просто Бог.

— Просто Бог? — сказал Янус сразу двумя лицами. — А я тебя знаю! Ты из Иудеи! Это оттуда пошли новые веяния о едином боге! Послушай, но как же так? Ты же должен быть справедлив и великодушен! Всё прощающий!

— А разве я не справедлив по отношению к вам? — спокойно ответил Бог. — На протяжении веков вы тиранили человечество. И власть к вам пришла не потому, что вы умные, не потому, что вы добрые, а только потому, что вы стали воплощениями природных стихий. Скажите, что полезного вы сделали для людей за всё своё существование?

— Я людям дал огонь! И писать их научил! — отчаянно завопил Прометей.

Бог немного помолчал.

— Этого — освободить. Посмотрим, может быть, сделаем из него апостола.

Жители капитолийского холма один за другим стали выкрикивать о своих благодеяниях. Когда они замолчали, Бог подытожил:

— Остальные не заслужили. Лишить сил и предать забвению.

В ответ раздался многоголосый гвалт:

— Как предать? Почему лишить?..

Кричали все: молодые и старые, мужчины и женщины. Кричал Марс, кричала Венера, кричали Юпитер с Юноной. Они нутром чувствовали, что сейчас их лишат самой божественности, без которой они совсем не умели жить. Постепенно причитания богов слились в единый вопль, полный ужаса. И вдруг всё умолкло.

На поляне лежали тела людей, ещё недавно бывших языческими богами. Им предстояло научиться жить как людям — долгую, но вполне конечную жизнь. Теперь Юпитеру было дозволено не больше, чем простому греческому виноградарю, финикийскому пахарю или египетскому строителю.

— Что дальше, Господь? — спросил один из стражников в чёрном.

— Дальше мы будем прославлять и укреплять нашу религию. Строить храмы, творить чудеса, искоренять ереси. Пройдут многие века, прежде чем люди поймут, что им не нужны никакие боги. Тогда меня не станет. И наша задача — сделать так, чтобы это случилось как можно позже.

Хотя, конечно, Бог надеялся, что этого не произойдёт никогда.