Дороги и караваны

Глава 1

Караван шумно двигался по старой дороге, поднимая густые облака пыли. Стоял уже конец лета. Природа ещё держалась за ту свежесть, что подарили ей дожди несколько недель назад. Но нестерпимый зной делал свое дело. Трава пожухла, листья медленно начинали желтеть, а земля высохла и потрескалась. Скоро уже дыхание осени начнёт чувствоваться, и весь мир окрасится в жёлтое и красное.

Старая колея, лишь по недоразумению называющаяся дорогой, тянулись по обширной равнине. Рядом петляла река - настоящее спасение для людей, животных и птиц в этом пустынном краю. Бесценный источник воды, который давал возможность пройти эти земли и наконец, ступить в пределы обжитых мест. Там, где будут постоялые дворы, трактиры, быть может даже почтовые станции. Да даже крестьянские деревни, где удастся пополнить запасы фуража и еды. Сейчас же была лишь обезлюдевшая земля, свои запасы еды и фуража, ну и, конечно, река.

Караван был большим. Несколько десятков повозок и телег, запряженные мулами и волами, несколько редких груженых верблюдов, и множество загорелых людей. Утомлённые дальней дорогой, но все же с блестящими глазами. Они чуяли предстоящую прибыль и мечтали, как можно скорее оказаться в Груме - конечной цели их путешествия. Торговый город, самый первый и самый крупный на границе безлюдных земель. Настоящий маяк для отчаянных смельчаков, что стремились сюда со всех концов ближайшей ойкумены в поисках наживы. Рай для торговцев, что хотели сбыть свой товар и для тех из них, что мечтали найти здесь редкости, которых в других местах было не найти.

До Грума путь был не близкий, и караван провел в пути уже много недель. Бездюдный край не жаловал чужаков. Дороги давно заросли бурьяном, поля обернулись лугами, а от старых деревень хорошо если остались руины, а не заросшие травой основания домов. Вокруг хватало птиц, что висели в воздухе и издавали непрерывную трель. И было полно зверей, лишь малая доля которых отличалась миролюбием. Завывающие в глуши волки стали постоянными спутниками караванщиков.

Хозяин каравана, досточтимый Хаюм, трижды проклял слабых и безвольных владык этих земель. Какой прекрасный путь это мог быть! Он сокращал расстояние от Самши до Грума в десять раз! Открывал такие восхитительные перспективы для торговли, что Хаюм воочию видел те горы золота и серебра, что она могла принести! Он мог бы обернуться два, а то и три раза в один год со своим караваном, чем если бы ходил по обходному пути. Но безлюдный край оставался таковым уже столько лет. Дороги заброшены, проводников нет, постоялых дворов нет, защиты нет. Только могучая природа, властвующая здесь безраздельно, и её порождения с клыками и когтями, рыщущими в поисках пропитания.

- Сакур-машар, - сплюнул он, бросив взгляд на торчащий из земли старый покосившийся каменный столб. Незнакомые буквы складывались в неизвестное слово, частично покрытое мхом.

- Воистину так, - прозвучал голос верного Хатари, что следовал за своим господином подобно тени. За многие годы службы он научился хорошо понимать мысли и чувства досточтимого Хаюма. Не требовалось переспрашивать, слуга всегда отвечал верно.

- Где наш следопыт? Хочу знать, что здесь написано, - сказал хозяин каравана, притормозив своего гнедого жеребца, на спине которого он путешествовал. Его слуга обходился своими ногами.

- Он здесь, вон, движется сюда.

Хатари указал на человека в ободранной одежде, что рассекал высокую траву чуть поодаль от старой колеи. Досточтимый Хаюм поморщился. До чего уродливым был их проводник, чудом найденный ими в этих пустынных краях! Бледный, как сама смерть, хотя солнце пекло как в печи. С длинными грязными волосами и противной бородой. Пустой взгляд. Тощий до ужаса. И с омерзительно скрипучим голосом. Стоило ли говорить про его наряд? Когда караван подобрал его, он был едва прикрыт старым тряпьем. Досточтимый Хаюм тогда милостивый даровал ему свой старый халат. И во что этот безродный успел его превратить!

Проводник вышел на обочину колеи и, опираясь на суковатую палку, подошёл к хозяину каравана и его слуге.

- Впереди брод, - проскрипел он, останавливаясь рядом, - Берег немного занесло илом, но пройти можно. Проблем не будет.

- Хорошо, - кивнул Хаюм, бросив взгляд туда, куда показывал кривой палец проводника с жёлтыми ногтями, - Прочитай, что здесь написано.

Проводник бросил взгляд на камень, сощурился. Сбил палкой слой мха на части записи.

- Это межевой столб, - сказал он, - Здесь заканчиваются земли Анкора. А впереди земли Гадзона.

- Анкор и Гадзон, - повторил незнакомые слова хозяин каравана, пробуя их на вкус, - Что значат эти названия? Это имена владык? Или быть может, городов?

- Сие мне не ведомо, господин, - ответил проводник, осмотрев столб ещё раз, - Я про них ни разу не слышал. Только читал.

Досточтимый Хаюм бросил испытывающий взгляд на человека. Он до сих пор задавался вопросом, как безродный бродяга научился читать. Науки - дело ума избранных, никак уж не нищих. Однако проводник молчал об истоках своего познания, а разговорить его хозяин каравана не мог. Ему, обласканному госпожой Удачей, сильно повезло найти знающего эти края человека, уже оказавшись в тупике. Не желая испытывать благосклонность своей благодетельницы, Хаюм предпочитал не рисковать и допытываться до правды сейчас. А уж дальше....

Когда будет это "дальше" оставалось пока загадкой. Проводник хорошо делал свое дело, но и он признавался, что не все ему ведомо в этих краях. Хозяин каравана предпочёл бы иной ответ, но выбора сейчас не было.

- Переправа займёт время, - сказал караванщик и провел пальцами по своей округлой чёрной бородке с седыми прядями, - Заночуем на берегу на той стороне.

Хатари тут же ринулся доводить волю своего хозяина каравану. Проводник бросил ему вслед безучастный взгляд, после чего пошёл прочь. Хаюм предположил, что мужчина собирался оказаться у брода раньше его людей. Кивнув своим мыслям, он снова обратил внимание на столб.

- Сакур-машар! - сказал он снова и покрепче сжал поводья. Пусть в его караване все знали свое дело, нельзя было пускать все на самотёк. Госпожа Удача ведь благоволила ему, а не толпе низкородных торгашей, коих он возглавлял.

Как и предсказывал Хаюм, переправа заняла время. Покрытый илом берег оказался куда большей проблемой, чем говорил проводник. Но остановить караван препятствие не смогло. Однако проклятий в этот час было послано столько, что возможно сами милостивые боги непременно их услышали. И послали кару тому мелкому духу - пакостнику, что устроил это.

Проводник все время хмуро стоял в воде, у самого берега и смотрел, как караванщики заводят свои повозки в реку. Первые несколько раз он прошёл брод туда и обратно, показывая лучший участок переправы. Дальше он остановился и лишь наблюдал.

Верный Хатари несколько раз оказывался рядом с ним, о чем-то спрашивая. И каждый раз получал равнодушный взгляд и вялый взмах руки. Тень Хаюма не торопился извещать хозяина о подробностях своих вопросов и его ответов. Видимо речь шла о мелочах, не достойных внимания самого караванщика.

Наконец, последняя повозка оказалась на том берегу. В воду ступили верблюды, который сначала долго пили, а уже после направились к остальным. Только тогда Хаюм, верный своей старой привычке, воспитанной ещё его уважаемым отцом, сам начал переправу. Последний сошёл с берега, оставляя за собой погружающийся в предзакатные лучи солнца пейзаж за спиной. На воде он поровнялся с проводником, что оставался здесь же, у берега.

- Ты говорил, что не долог тот путь, что осталось нам пройти, - сказал он.

- Да, - коротко ответил тот, кивнув, - Если вдруг бог реки не поменял её течение, то более переходить воду не придётся.

- Хорошо, - погладил бородатый подбородок, досточтимый Хаюм задумался на мгновение, - Я хочу быть уверен, что путь впереди безопасен.

- Как прикажете, - пожал тот плечами.

Когда река осталась позади, пути двух мужчин разделились. Хозяин каравана отправился наблюдать за тем, как его люди разбивают лагерь на ночь. А проводник зашагал по старой колее дальше, опираясь на суковатую палку. Его босые ноги оставляли за собой придавленную дорожную траву....

Проводник вернулся утром. Он подобно призраку появился из листвы ближайшей рощи в тот самый момент, когда караванщики споро готовили завтрак и начинали сворачивать лагерь. Юный Магус перепугался, увидев его и не признав поначалу. Однако до подъёма тревоги не дошло.

- Не трусь, салага, свои, - хмыкнул мужчина, проходя мимо.

- Я не испугался! - воскликнул юноша громче, чем следовало. Схлопотав несколько взглядов со стороны караванщиков, он повторил уже тише, - Я не испугался! Клянусь...

- Не разбрасывай клятвы без нужды, салага, - оборвал тот его, - Они все слышат. И обязательно предьявят счёт в самый не подходящий момент. Помни об этом.

Магус боязливо оглянулся в сторону рощи, откуда вышел проводник. Пусть он не был самым набожным человеком, но, когда о духах говорил этот мужчина, почему-то ему хотелось верить. Может оттого, что сам их таинственный помощник смахивал больше на воплощенного духа лесов, чем на простого человека.

- Бди дальше, - между тем бросил проводник и пошёл к костру, рядом с которым раздавался голос хозяина каравана.

Магус чертыхнулся и остался на посту. Как же несправедливо, что, когда выпадает удобная возможность поговорить, следопыт растворяется в лесах! А когда юноша занят делами, всегда маячит на виду! Сколько вопросов он мог бы задать и сколько интересного выведать у него!

Между тем сам проводник дошёл до досточтимого Хаюма. У костра незамедлительно воцарилась тишина. Люди, доселе внимавшие речам хозяина, теперь во все глаза следили за новоприбывшим. Пусть он был с караваном уже пару недель, но к его виду мало кто смог привыкнуть.

- Сакур-машар! - сказал караванщик, увидев подошедшего и отпил глоток из своей чаши, - Каковы будут вести, следопыт?

Мужчина чуть склонил голову. Он бросил мимолетный взгляд на Хатари, что наполнял миску хозяина дымящимися кусками варёного мяса. По воздуху разливался бесподобный аромат готовой пищи, сдобренной лучшими специями.

- Путь свободен, господин. Я не столкнулся ни с чем, что могло бы стать нам препятствием, - ответил он.

- Вести благие, - удовлетворился Хаюм, - Хатари, наполни чашу нашему другу.

Тень хозяина каравана подал миску господину, а уже после потянулся за чашей. Вскоре у проводника в руках очутился сосуд с разбавленным вином. Недолго думая, он выпил его как воду. Хатари покачал головой, а Хаюм хмыкнул. Мысль о варварах пронеслась у обоих торговых людей.

- Есть ещё вести, - продолжил мужчина, возвращая чашу Хатари.

Хозяин каравана приподнял бровь. Отправив ароматный кусок себе в рот, он махнул рукой, призывая делиться новостями.

- Вдали я видел огни. Далеко, но различимо.

Эта весть мгновенно заинтересовала всех присутствующих. Воспользовавшись тем, что хозяин продолжал жевать, Дус, один из них, воскликнул:

- Неужто добрались!

Проводник пожал плечами.

- Поселение, кажись, небольшое. Не Грум, а, быть может, деревня.

Прожевавший кусок и проглотивший его Хаюм поднялся на ноги со своего раскладного стула.

- Пусть так, но весть та, что лучше не бывает! - довольно воскликнул он. Миска в его руках опасно качнулась, - Нужно спешить! Не терпится дойти до людей!

Верный Хатари склонил голову, но торопиться не стал. Он лишь жестом попытался показать хозяину, что завтрак ещё не завершен.

Сам караванщик был слишком возбужден, чтобы есть. Сунув миску в руки проводника, он наполнил чашу вином и выпил её залпом. А после решительно направился к своему коню. Следопыт же, пожав плечами, начал с удовольствием доедать порцию.

- Очень вкусно, - похвалил он повара под укоризненным взглядом последнего, - А я так голоден! Восхитительно! Но одной порцией не обойдусь.

Сбор каравана ускорился. Новость, что граница обитаемых земель уже близко, распространилась по всему лагерю с завидной скоростью. Людей уже не требовалось подгонять. Они сами рвались все сделать побыстрее. Хотя их лидер все равно торопил. И носился вокруг на своём коне, непрерывно влезая в процесс.

- Следопыт, ты мне нужен впереди! - крикнул он, отвлекая мужчину от доедания кажется уже от третьей порции. Хатари всегда поражался ненасытности этого худющего человека. Вот и сейчас он видел, с каким сожалением ему удалось оторваться от остатков мяса. И вернуть, наконец, миску.

- Сакур-машар, побыстрее! - кричал хозяин.

Ещё до того, как караван отправился в путь, проводник ушёл вперёд.

Досточтимому Хаюму не терпелось узнать больше о дороге. О том, какое поселение стоит впереди и насколько далеко от него Грум. Всё это предстояло выяснить мужчине, поскольку на сплошной вал этих вопросов он не смог сразу дать ответ.

- Сакур-машар! Эти сведения на вес золота! - едва ли не кричал Хаюм, пока бородатый следопыт смотрел в сторону горизонта.

- Тогда увидимся завтра поутру, - ответил он, пожав плечами и ушёл, опираясь на свою палку.

- Поспеши!

Караван за весь день не смог добраться до селения. Несмотря на высокий темп, пришлось задержаться на привале. Люди, пусть и были переполнены энтузиазмом, устали, и оттого вечером остановились ещё до границы освоенных земель. Однако в наступающих вечерних сумерках даже подслеповатый Хаза, старейший из караванщиков, смог увидеть вдали огоньки. Они добрались до конца безлюдного края!

Ночь прошла в нервном трепете. Радость радостью, но люди были не только долгожданными собеседниками и что важно, торговыми партнёрами. Люди - это всегда риск. Особенно если это чужие люди. Оттого, ещё днем радостный Хаюм, вечером стал осторожнее лисы, пробирающейся в курятник. Караулы усилили, огни постарались разжечь так, чтобы они были не так хорошо заметны. Да и вообще, к возможной обороне лагеря подошли со всей серьёзностью. Досточтимый Хаюм всегда уделял самое пристальное внимание вопросам защиты своих товаров. И своего золота! А верный Хатари разбирался в таких делах, будучи некогда опытным воином, что пошёл на службу влиятельной семье своего хозяина.

Проводник появился в лагере незадолго до рассвета. Снова возникнув подобно призраку, он едва не спровоцировал тревогу среди караульных. Торговые люди бранили его бесцеремонность, грозились карами. Однако мужчина лишь отмахнулся от них, будто они были назойливыми мухами.

- Дело у меня поважнее вашего будет, - фыркнул он, направляясь к палатке хозяина каравана. Чем заработал очередную порцию ругательств.

- Чего разорались, поспать дайте! - рявкнул кто-то со стороны и ругательства уже посыпались в его сторону.

Хатари не хотел будить главного караванщика раньше времени, но поймав ироничный взгляд проводника, сдался. Да, досточтимый Хаюм сам не обрадуется, что ему сразу не доложились. И тогда недовольство его падёт не на следопыта, что вернулся и разбудил, а на тень.

- Сакур-машар! Где мои сапоги? - первым делом рявкнул хозяин, когда ему сообщили о возвращении разведчика.

Скоро у палатки развели огонь. Хаюм разместился на своём походном стуле, в его руке очутилась чаша с разбавленным вином. Проводник стоял рядом, опираясь на свою палку. Чашу ему не до конца проснувшийся караванщик не предложил.

- Ну что? Как наши дела, следопыт? - спросил мужчина на стуле, отпив очередной глоток.

- Впереди деревня. Не большая. Там народу меньше, чем в нашем караване. Люди не богатые, живут землёй и лесом. Здесь начинаются владения Худа, доблестного правителя славного Грума.

Последнее слово вызвало восторг Хаюма. Он взмахнул руками, расплескал вино, и вскочил на ноги.

- Сакур-машар! Мы добрались! - воскликнул он, - Наконец-то, слава всем богам!

- До самого Грума неделя пути, - уточнил проводник, разглядывая капли вина, что упали на стоптанную траву, - Как говорят местные, земля их владыки безопасна. Редкий лиходей отважится соваться сюда.

- Это не важно. Имеет значение лишь то, что сам Грум недалеко! Сакур-машар, я был прав!

Хаюм возбужденно умчался куда-то, напрочь забыв о собеседнике. Скоро его голос звучал у места, где находился его конь.

- Подъем будет ранним, - усмехнулся проводник, глядя на Хатари, - Наливай, пока и ты не убежал.

Верный помощник скрипнул зубами и сунул тому чашу в руки. Воздух тут же наполнил виноградный аромат напитка.

- Вкуснятина! - прокомментировал мужчина, мгновенно отправив содержимое чаши в рот.

- Не привыкай, - лязгнул голосом Хатари и помчался вслед за хозяином.

Благостный вид проводника растаял в тот же миг, как он остался наедине с самим собой. Его взгляд потускнел и за дальнейшей возней в лагере он наблюдал уже с равнодушной миной.

Между тем досточтимый Хаюм все же поднял весь лагерь. Вопреки недовольству недоспавших караванщиков, они принялись собираться. Спешно готовился завтрак, складывались палатки, кормился тягловый скот. И среди людей, разбуженных ни свет, ни заря, распространялся слух о том, насколько близок долгожданный Грум.

- Ещё неделька пути? Это правда? - допытывался Магус у проводника, намеренно оказавшись у разбираемой палатки хозяина. Тот одарил его безучастным взглядом и сунул в рот сухарь.

- Ну же, мне же спешить надо! - взмолился юноша, на что тот лишь продолжал хрустеть.

- Магус, за работу! - крикнули со стороны, и чертыхнувшись, он убежал.

- Мог бы хотя бы кивнуть! - крикнул он уже издали.

- Мхм... - ответил мужчина, сунув руку в мешочек с сухарями. Добыча, которая оказалась в его руках, стоило Хатари исчезнуть с поля зрения.

- Как же медленно, Сакур-машар! - ругался Хаюм, а караван последовательно заканчивал подготовку к движению, - Впереди ещё торговля, нельзя медлить!

- Следопыт. Весь люд будет тебе благодарен, ежели ты отвлечешь господина на себя, - тихо сказал Хаза, проходя мимо.

- Джин уже вылетел из бутылки, - хмыкнул мужчина, глядя на хозяина, что был на седле.

- Вредный ты, - покачал головой старик.

- Мне дорого моё золото.

Караван отправился в путь ещё через часа два. Люди поели, собрались и наконец, смогли двинуться. Досточтимый Хаюм был готов взорваться, но, благо, ему хватило терпения и выдержки. И скоро он, довольный, скакал впереди, периодически удаляясь далеко вперёд. Проводник следовал за ним, отвечая на вопросы хозяина и объясняя некоторые неочевидные вещи. А после пары часов они нагрянули в маленькую деревушку, вызвав там настоящий переполох....

Город Грум показался на горизонте спустя лишь недели две после памятной вести. Несмотря на спешку, караван двигался медленно. Каждая деревня что оказывалась на пути, превращалась в остановку. Торговцы предлагали свои товары крестьянам. И закупали у них нужный фураж, еду и питье, прочие необходимые вещи. Выручка от такой торговли была не большая. Но досточтимый Хаюм не просто так слыл одним из лучших купцов на их далёкой родине! Он умел извлекать прибыль отовсюду и считал большой глупостью пренебрегать открывающимися возможностями.

Дорога как раз вынырнула из тени холмов и легла по гладкой равнине, прямая, как стрела. Владыки Грума постарались на славу, сделав её очень широкой, мощеной камнем у своего порога. Лучшего представления и не требовалось. Любой, вынырнув из дикого безлюдного края, пройдясь по этому пути понимал, насколько хорош город, что лежал вдали. А стольбцы из камня, выкрашенные в белый цвет по всей протяжённости дороги до городских ворот только усиливали это впечатление.

- Сакур-машар! Вот и он! - воскликнул Хаюм, сидя на коне и смотря вдаль, - Воистину, мы сделали то, что не делал ещё никто!

Верный Хатари покивал, но вставлять слово не стал. Он лишь бросил взгляд на стоящего рядом проводника. Тот также смотрел на далёкий город, продолжая сжимать в руках свою палку.

- Хорошая работа, следопыт, - похвалил его хозяин каравана, не отрываясь от открывшегося зрелища, - К вечеру мы уже будем в городе.

- Благодарю за тёплые слова, - ответил мужчина так, словно мимоходом поинтересовался о погоде.

Хатари покачал головой. Проводник оставался себе на уме, даже покинув пределы безлюдного края. А ведь здесь от него было куда меньше прока, чем там. Пусть он и помогал общаться с местными, свой толмач у них был.

- Скоро будем в городе, - повторил Хаюм, оглядев следующий позади них караван.

Они пошли вперёд. Хозяин радовался, его верная тень осторожно поглядывал вперёд, в сторону города. Проводник, идущий наравне с ними, не подавал признаков беспокойства. Он продолжал шагать, опираясь на свою палку и время от времени протирал бороду.

Караванщик не прогадал. До города они добрались к вечеру. Перед ними выросли врата, могучие деревянные стены с каменным основанием на высоком земляном валу, что опоясывали город, и стража, что охраняла покой жителей. Хозяин легко нашёл общий язык с главой славных воинов и быстро договорился о проходе вовнутрь.

- Сакур-машар! Какой достойный муж! - воскликнул он, салютуя человеку в красивом зелёном плаще и широкополой шляпе с пером, выкрашенном в ярко голубой цвет.

Караван проходил сквозь ворота и следуя за выделенным местным проводником, следовал в сторону постоялого двора. Караванщики возбужденно оглядывались, смотря во все глаза на окружающие их чудеса. Этот город сильно отличался от тех, что остались в их родных краях. Много каменных домов от двух до трех этажей, красивые черепичные крыши, выкрашенные в красный цвет. Мощеные камнем улицы, деревца у зданий, фонари. И много людей! То, что и нужно для хорошей торговли.

- Сакур-машар! Великолепно! С завтрашнего дня начнётся лучшая часть нашего путешествия! - восклицал Хаюм, привлекая своими речами зевак. Те мало что понимали, но необычно одетый чужеземец на коне не оставался без внимания толпы.

Грум не просто так привлекал внимание торговых людей. Здешний базар был огромен! И постоялые дворы здесь строили с расчётом принимать целые караваны. Оттого гостям города не составило труда разместиться здесь всей большой толпой. Телеги и повозки распрягли, живность поместили в готовые стойла. Быстро нашёлся и фураж, и вода для них. А комнаты уже встречали караванщиков чистыми постелями и красивыми цветами на столах.

Из трапезной разливались божественные ароматы. Купальни были готовы принимать посетителей, одарив их горячей водой, мылом и чистыми полотенцами.

Досточтимый Хаюм был доволен. Хозяина двора он иначе как другом, не называл, и ходил, сверка белозубой улыбкой.

- Сакур-машар! Да будут благословенны богами славные мужи Грума! И их красивые девы!

Восторженный чужеземец вызывал улыбки хозяев и прислуги. Прочие караванщики заглядывались на хорошеньких служанок. После долгого, полного опасностей пути красивые девы были не просто усладой для глаз.

Проводник стоял особняком, продолжая опираться на свою палку. Суета каравана его мало беспокоила. Он держался от него в стороне, безучастно наблюдая за тем, как Хаюм мечется, извергая свой восторг. Местные смотрели на него с подозрением. Мужчины видели в нем неведомо как затесавшегося к караванщикам бродягу. А женщины вовсе избегали смотреть на него.

- Хатари, - окликнул он проходящего мимо верного спутника хозяина каравана.

Тот лишь оглянулся на него, вздохнул, но останавливаться не стал.

- Потом, - чуть погодя крикнул он, стараясь догнать Хаюма, что о чем-то разговаривал с владельцем двора.

Мужчина пожал плечами и продолжил стоять на месте. Его глаза следили за караванщиком, а сам он игнорировал всех остальных. Юный Магус попытался было пристать к нему с просьбой подсобить, но проводник лишь отмахнулся.

- Вечно ты находишь не то время, салага, - покачал он головой.

- Мог бы и помочь! - фыркнул юнец.

- За это мне не платят, - равнодушно ответил мужчина, направляясь в сторону хозяина каравана.

Поймать досточтимого Хаюма он сумел лишь тогда, когда тот окончательно успокоился и перестал метаться по всему двору. Вернув свое хладнокровие, караванщик вошёл в трапезную и успел опустошить первую чашу с вином. Вокруг него кружила прислуга, а верный Хатари стоял за плечом

- Следопыт, - удивился он, когда мужчина уселся прямо перед ним, вызвав недоуменные взгляды местных. Кое-кто из них даже брезгливо поморщился. Лишь Хатари остался спокоен. Он знал, к чему все идёт.

- Господин. Пришло время отдать мне мою плату, - ровно сказал проводник, бросив взгляд на застывшую неподалёку служанку.

Девушка от его взгляда побледнела и упорхнула, вызвав короткий смешок у тени караванщика. При свете многочисленных свечей следопыт больше смахивал на колдуна, чем на бродягу.

- Плату? Прямо сейчас? - изумился Хаюм. - Отдохни сегодня. О делах поговорим потом.

- Я поклялся, что доведу вас до Грума и оставлю в первый же день. Я держу свое слово, - ответил мужчина, не сводя тёмных глаз с собеседника.

- Почему так скоро? Дела могут подождать и до утра.

- Клятвы - не пустой звук, - ровно возразил проводник, - Прошу исполнить свое обещание. Мы должны рассчитаться и закрыть наше дело. Сейчас.

- Сакур-машар! Что за спешка! - рассердился караванщик. - И это сейчас, когда я хотел предложить новое дело!

- У нас есть толмачи, - вставил слово Хатари, на что получил гневный взгляд хозяина.

- У меня свои дела в городе, - бросил проводник, - На другие дела у меня не будет времени. Потому прошу вас, досточтимый господин Хаюм, закрыть нашу сделку.

Хаюм несколько мгновений молчал, скрипя зубами. Но очень быстро фыркнул, сдаваясь. Он был в хорошем расположении духа, и оттого не был настроен долго спорить. Пусть даже ради побочной сделки.

- Ну и варвар, Сакур-машар! Совсем нет уважения к купеческому делу! - сказал он, начав копаться за пазухой. Скоро на стол опустился кожаный кошель. - Вот.

Проводник пропустил мимо ушей слова караванщика. Взяв кошель в руки, он заглянул внутрь. Быстро пересчитал монеты под недовольным взглядом. Закрыл.

- Приятно иметь с вами дело, - столь же ровно сказал он, вставая. - Прощайте!

Хаюм лишь отмахнулся. А Хатари молча кивнул, наблюдая за тем, как мужчина покидает зал....

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Проводник оставил постоялый двор немедленно. Спрятав кошель за пазуху, он ушёл, шлепая босыми ногами и постукивая своей суковатой палкой. Караванщики даже не заметили, куда и когда он пропал. Только некоторые из числа прислуги обратили на него внимание. И тут же предпочли забыть о его существовании.

Он петлял между домами, скрываясь во тьме наступившей ночи. Двигаясь совершенно бесшумно, мужчина ловко избегал любопытных глаз прохожих и стражи. Несколько часов блужданий в тенях, и наконец ноги привели его к другому постоялому двору. Этот был куда меньше по размеру, да и с гостями здесь было попроще.

- Бродяга! - раздражённо крикнул стоящий у ворот здоровенный детина с увесистой дубиной в руках, - Прочь отсюда, пока не огрел по спине!

Проводник стукнул палкой по каменной дороге, и клацнул зубами.

- Это кого ты назвал бродягой, остолоп! - рявкнул он, свирепо свернув глазами. - Бери на себя поменьше, того и глядишь, останешься при своих!

Обычно ровный скрипучий голос звучал сейчас подобно вою трубы. Громко, властно и страшно. Мужчина выпрямился во весь свой немалый рост, вся его осанка так и кричала о силе и праве находиться где угодно и когда угодно.

Детина от такого резкого захода замешкался. Дубина, призванная отпугивать всякое отребье, потяжелела у него в руках, словно те утратили свою силу.

- Уйди с моего пути, и твой хозяин не узнает, сколько монет он мог не получить из-за твоей глупости! - сказал гость более спокойно, но не менее властно. Для убедительности он звякнул кошельком, и это стало последним аргументом.

Пройдя мимо охранника, он скоро оказался в трапезной. Под пристальным взглядом нахмурившегося хозяина заведения, мужчина прошёл весь зал. Прислуга и редкие посетители смотрели на него как на диковинного зверя.

- В тебе слишком много уверенности в себе, бродяга, - холодно сказал хозяин, когда гость остановился перед ним.

Проводник смерил его ледяным взглядом и цокнул языком.

- Не припоминаю, чтобы в славном граде Груме были такие не гостеприимные хозяева, - сказал он, брезгливо поморщившись, - но прощаю тебя на первый раз, хозяин, потому как я сильно устал, и мне не в досуг с тобой споры вести.

На стол упала золотая монета с отчеканенным солнцем на ней. Глаза владельца двора мгновенно вцепились взглядом о блестящий круглешок.

- Мне нужна комната и купальня. Окромя этого тряпья пока у меня ничего нет, потому хочу, чтобы его постирали. Ежели найдётся кто-то, кто поможет мне укоротить эту волосню, я буду особенно благодарен.

Властный тон и блеск золота решили все очень быстро. Хозяин немедленно рассыпался в извинениях и скоро проводник уже осматривал свою комнату. Прислонив палку к стене, он повернулся к застывшей у дверей служанке.

- Купальня? - спросил он, на что получил незамедлительный ответ.

- Она уже готова. Горячей воды до сих пор с избытком, господин.

- Проводи меня туда. И да, мне нужно что-то на себя накинуть.

- Все будет исполнено в лучшем виде!

Через два часа мужчина снова появился в трапезной, теперь уже сильно преобразившимся. Причудливое для местных грязное одеяние сменилось халатом, сшитым по местной моде. На ногах у него красовались удобные туфли из кожи, одетых на чулки. Длинные косматые волосы были коротко подстрижены, а борода сбрита, открыв худощавое лицо с неравномерным загаром. Нетронутыми остались густые брови, а тёмные круги вокруг глаз не смогла смыть вода.

- Теперь вас сложно принять за бродягу, - позволил себе шутку хозяин, заработав снисходительную улыбку.

- Осталось как следует подкрепиться, - ответил он, усаживаясь за стол, - надеюсь на ваш кулинарный талант.

- За этим дело не заржавеет!

Скоро стол гостя ломился от яств, чаша наполнилась вином. И он довольный принялся за еду.

- Должен вас похвалить, - сказал он некоторое время спустя, - угощение на славу. Давно я так славно не ужинал!

- Рад угодить!

Гость ушёл в свою комнату поздно. Наевшись и напившись до отвала, он расхваливал гостеприимство Грума, славных горожан и конечно же, замечательный постоялый двор господина Знаума. Прислуга, обслуживавшая его, лишь могла дивиться тому, насколько прожорливым он оказался....

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Мужчина отправился в город почти сразу же после восхода солнца. Не без завтрака, конечно, этот важный пункт утреннего расписания он не пропустил. Но дольше засиживаться тоже не стал.

- У меня есть дела в городе, - сказал он тогда помощнику хозяина. - Попридержите мою комнату за мной, будьте так добры.

Помощник только покивал, поглядывая на блестящую монету, что играла между пальцами гостя. Щедрость постояльца радовала не только господина Знаума, но и тех, кто ему служил.

Бывший проводник, а ныне гость города Грума, отправился первым делом в сторону торговых рядов. Несмотря на ранний час они уже кипели жизнью, готовясь отоварить любого желающего всем самым необходимым. Это было весьма кстати для человека, у которого за пазухой был наполненный золотом кошель, а в руках кроме суковатой палки, ничего.

- Что-то нужно почтенному господину? - поинтересовался портной, заметив интерес к своим изделиям.

- А то! - немедленно отозвался мужчина, погладил вывешанный плащ зелёного цвета, - замечательное шитье. Вот, думаю, мне бы такой. На вид очень крепкое.

- Господин, сам Бахум, что ведает удачей, привёл вас ко мне сюда! Ведь только у меня вы найдёте лучшее платье на любой свой вкус! - портной заливался соловьём, а его гость кивал, не свода взгляда с плаща.

- Говорите, лучшее?

- Самое, самое лучшее во всем нашем славном граде!

Портной возбужденно взмахнул руками, а мужчина покивал, наблюдая за тем, как седая борода мастера развеивается при его движениях.

- Ежели так, то будет чудесно прикупить у вас платье, - гость погладил ткань плаща ещё раз, - особенно такой хороший плащ.

- Добрый господин не пожалеет о своём выборе!

Следующие пару часов мужчина выбирал себе одежду. Он придирчиво осматривал штаны, рубахи, чулки, плащ, перчатки. Портной бегал вокруг него, как наседка вокруг своей драгоценной кладки.

- Вот это, вот это отлично подойдёт! - приговаривал он, суя в руки очередные штаны. Гость хмуро взял одежду и напряг мышцы. Нитки затрещали, но выдержали.

- Хорошо, - сказал он, кидая в общую кучу.

- Ещё что-то?

- Ещё такие же штаны. И да, мне нужен заплечный мешок. Такие можно у вас приобрести?

Мужчина скользнул серыми глазами по рулонам с тканью и сосредоточился на собеседнике. Тот не стал долго тянуть с ответом.

- Лучший в Груме - это не пустой звук, господин! Я сам не создатель подобных вещей, но как же хорошо, что мой друг мастер изготавливать отменные заплечные мешки. И не только их!

- Воистину!

Лавку портного гость покидал преобразившись до неузнаваемости. Халат, фасоном популярный в славном граде Груме исчез, сменившись свободными темно-зелеными штанами, светло-серой рубахой и серо-зеленым плащом. За спиной у него висел заплечный мешок, руки сжимали суковатую палку, а голова оставалась непокрытой.

Портной был доволен. Клиент оказался щедрым, не скупился на монеты, да и тёплыми словами не боялся разбрасываться. А как он слушал! Уважаемый мастер разливался как соловей не только о тканях, о своём труде, о подмастерьях, но и своих друзьях, нерадивых и неблагодарных покупателях и поставщиках, о налогах. Пара слов за добрых господ славного Грума, о разбойниках с большой дороги, о жирном начальнике стражи. Кивающий на все и не сводящий внимательного взгляда слушатель сам был подобен бальзаму на душу.

Следующим делом гость города посетил кожных дел мастера и прикупил хороший ремень, которым незамедлительно подпоясался. У сапожника нашлась пара отличных сапог за хорошую цену. А у столяра суковатая палка отправилась в печь, сменившись удобной и красивой, но увесистой тростью. Последним он оказался у кузнеца и вскоре его ремень украсили ножны с отменным острым ножом.

- Славный клинок, - расхваливал готовый инструмент мастер, пробуя пальцем лезвие, - Он послужит вам многие годы. Немного точилом, немного тряпочкой и лучше ножа не сыщете. Вот моё слово!

- Хорош! - согласился покупатель, берясь за деревянную рукоять, обмотанную крепкой нитью, - Правду говаривает люд, что вы лучший кузнец во всем городе!

Кузнец от этих слов раздулся от гордости. Вытерев руки тряпкой, он потянулся за точильным камнем. И скоро протягивал его собеседнику.

- Вот, возьмите.

Подарок был с благодарностью принят, цена за клинок уплачена и что клиент, что мастер расстались, будучи довольны друг другом.

Дальше ноги привели мужчину в таверну. И там он весь остаток дня выпивал среди местного люда, слушая байки и играя в кости. Где безбожно продул целый золотой к великой радости окружающих.

- Грабеж среди бела дня! - возмущался он под хохот пьяньчуг, взмахнув увесистой кружкой. Пенный напиток расплескался, но никто не обратил на это внимание.

- Не вопи, как потерпевший, торгаш! - гаркнул один из них, могучий муж Сафр, - Взялся играть, так играй. А вопить дома будешь!

- И это вы называете гостеприимством! Я всего-то хотел, что послушать славные истории, а не того, чтобы меня обчистили средь бела дня!

- Но-но, хорош! Считай это бонусом к славным историям! - хохотнул Зурдак, завсегдатай таверны и глотнул эля, - Эх, хорошо!

Гость обиделся, начал порываться уйти, но был насильно усажен за стол новыми друзьями.

- А истории-то, истории ведь не все ещё рассказали, - смеялся Мукан, усатый толстяк, - Не отпустим без славных историй.

- Да, истории! Сиди и слушай, торгаш! - поддержал его Сафр.

- Тогда я требую добавки! - влив в себя остатки пойла рявкнул гость. Его кружка со стуком опустилась на стол.

- Пат, наполни кружки! - Зурдак поднял свою кружку.

- А платить ты ль будешь, а старый? - крикнул издали мужчина в переднике, - У тебя вечно с медяками туго, а ты уже хряпнул больше чем за неделю!

- Наливай, нынче деньги есть! - Зурдак блеснул золотым под дружный хохот.

Пьяная игра сменилась пьяными рассказами. Завсегдатаи таверны пили и наперебой травили байки. А гость слушал, опрокидывая в себя все новые и новые порции эля.

- Все, пора закругляться... иик, - сказал Мукан, оглядываясь вокруг осоловевшим взглядом. - Как бы до дому дойти. Иик.

Гость покивал, пошатываясь встал, выхватил свою трость, и опираясь на неё, направился к выходу. У самой двери, среди толпы таких же пьянчуг, что и его собутыльники, он разглядел женское лицо. Лицо, что мелькнуло на мгновение, а после растворилось среди людей. Мужчина нахмурился, ибо оно показалось ему смутно знакомым, но долго стоять и вспоминать не смог. Его вытолкали идущие вслед за ним новые друзья.

- Что, куды дальше? - спросил у него Сафр.

- Я все, спать пошёл, - ответил гость, неуверенно указав куда-то в сторону дальней улицы.

- А идти-то куда помнишь?

- Найду.

- Ну бывай, торгаш. Будешь в наших краях ещё, заглядывай.

Распрощались. И мужчина направился в свой постоялый двор. Где, несмотря на уйму выпитого эля заказал себе ещё солидный ужин, который съел в компании хозяина заведения. Тот рассказывал ему о последних новостях, о торговле, о неблагодарных клиентах, жаловался на прислугу, что только чесать языками и умеют, а работать не хотят. Гость слушал его, кивал, улыбался, подмигивал хорошенькой служанке. А уже после направился в свою комнату, непрерывно зевая....

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Следующее утро гость города начал с завтрака в трапезной. Поедая большой кусок пирога с мясом и запивая его молоком, мужчина доставал хозяина двора вопросами. Тот был не в самом лучшем расположении духа, но сунутая ему под нос монета заставили его сидеть и отвечать.

- Разбойники на дороге в Карджар... - задумчиво потянул гость, почесав себе нос, - Выходит, туда идти не безопасно?

Хозяин пожал плечами.

- Вечно там буянят, что сейчас, что раньше. Не изведешь эту гнусь, как не пытайся. Край не то, чтобы дикий, но мест попрятаться хватает. Вот и пользуются.

- А есть иные пути в Карджар, чем основная дорога? Чтоб без гнуса этого.

Уважаемый господин Знаум в ответ отлил себе эля в кружку и хлебнул.

- Да кто его знает. В Карджар бывает, надобно ехать, но делают это по обыкновению, с толковыми людьми да оружно. Тогда разбойники прячутся сами и не вылезают. А другие пути.... Разве что сначала поехать в сторону Корвы, и уже оттуда свернуть. Старики сказывали, что раньше так хаживали. Когда ещё все боялись убров.

- Убров? - гость встрепенулся, - Тех самых?

- Вы про них слыхали? Думалось мне, они лишь у нас в почёте были. Всегда приезжие удивлялись, стоило разговору зайти про них.

Хозяин удивился, гость же утвердительно закивал.

- Да, слыхал я про них истории, но из совсем других краёв. Выходит, и в здешних краях они водились.

Господин Знаум задумался.

- Насколько правдивы сказки говорить не берусь. Но были времена, когда во всем видели убров, и боялись каждой тени. Но, благо, те времена давно ушли. И нынче мы боимся проклятого всеми добрыми богами разбойничьего гнуса, что ошивается в тех краях. Быть может это и были те самые разбойники. Разве лютые, куда там нынешним.

Хозяин махнул рукой и отхлебнул из кружки. Мужчина же задумался, и продолжил жевать пирог.

- Выходит, нужны добрые люди оружно, дабы добраться до Карджара? - уточнил он время спустя, почесав нарастающую щетину.

- Торговые дела?

- Личные, - гость хмыкнул, но дальше распространяться не стал, - Ну ладно, похожу по вашему славному граду, быть может какой караван захочет в те края наведаться.

Господин Знаум пожал плечами. Он не стал говорить, что Карджар, несмотря на близость, не был самым интересным для торговых людей местом. С одной стороны разбойничий люд, что попил много крови добрым горожанам. А с другой, сам Карджар, где было чем поживиться, но сама нажива не стоила сбора больших караванов и найма многих добрых молодцев с мечами наголо. Захочет щедрый гость узнать больше, так золота у него ещё много.

Гость города покинул постоялый двор и отправился на прогулку. Он шастал по торговым рядам, подолгу разговаривал с купцами, приценивался к товарам, но ничего не покупал. Пару раз ему казалось, что он видел знакомое лицо, застывал, но все это оказывалось каким-то миражом. То женское лицо или растворялось в тенях, или же оказывалось чужим.

- Хм, - только и сказал он после очередного такого видения. И двинулся дальше.

После полудня ноги привели его к очередной таверне. Там он быстро обзавёлся объёмной кружкой пива, дымящимися жареными колбасками и несколькими кусками свежего хлеба. Что и принялся поедать, слушая разговоры редких посетителей вокруг.

Мужчина собирался встрять в очередной разговор, как неприятное ощущение кольнуло его под лопатками. Он огляделся. Вокруг были все тот же редкий люд, обыкновенные горожане, пришедшие сюда потрапезничать. И никто из них не обращал на него особого внимания. А неприятное чувство оставалось. Словно некто посторонний сверлил его спину недобрым взглядом.

Доев, и так не сумев обнаружить источник странного чувства, бывший проводник вышел на улицы города. Где уже в третий раз за сегодня заприметил таинственное женское лицо. Оно мелькнуло поодаль и скрылось в толпе проходящих людей с объёмными тюками за спиной.

Мужчина зашагал за ними. Он просматривался к каждому, надеясь отыскать таинственную незнакомку, но той и след простыл. Как бы он не всматривался в чужие лица, они так и оставались теми самыми простыми горожанам.

Поиски привели его вновь к торговым рядом. И к старым знакомым.

- Сакур-машар, наш следопыт! - воскликнул Хаюм, увидев его, - Приоделся, и не узнать теперь. Совсем стал другим человеком!

Верный Хатари лишь оценивающе оглядел его, но ничего говорить не стал.

Бывший проводник поприветствовал их, и незамедлительно оказался втянут в беседу с караванщиком.

- Нам всего-то и нужно, так добраться до Корвы. Выгодное дело! Не так далеко, товаров сколько пожелаешь, отличный сбыт и хорошие закупочные цены! А после обратно в Грум, здесь торговля, и мы можем отправляться домой.

Досточтимый Хаюм взмахнул рукой, на пальце блеснул золотой перстень с изумрудом. В городе уважаемый хозяин каравана не стеснялся показывать роскошь.

- Я не знаю путь в Корву, - равнодушно ответил бывший проводник.

- А нам и не нужно, чтобы ты показывал нам туда путь. Тут уже край цивильный, народу хватает, дорогу найти сумеем, - караванщик щёлкнул пальцами и Хатари потянул ему чашу с вином.

- Тогда зачем вам нужен я?

- Так я же сказал. Нам после Корвы нужно путь держать домой. А дорога пролегает через безлюдный край.

Хатари кивнул, но снова ничего не сказал. Хаюм же отпил глоток и посмотрел на собеседника.

- А дома, в нашем далёком родном краю, прекрасном Самши, мой дорогой следопыт, ты познаешь что есть истинное гостеприимство! Не будь я Хаюм, сын славного Альха! И конечно же, золото! Лучшие ткани, лучшая еда, вино! Задумайся, следопыт.

Перстень блеснул на солнце, караванщик улыбнулся белоснежной улыбкой. Проводник же остался безучастен.

- Предложение хорошее, да вот заботы несут меня в иную сторону, - отмахнулся он, вызвав скепсис в глазах Хаюма.

- В какую же тебе сторону надобно идти, следопыт? - поинтересовался он, глянул на Хатари.

- Карджар, - ответил мужчина ровно. Хаюм фыркнул.

- Гибкое дело, - сказал он, - Городишко, одно название. Богатства нет, а значит, и торговли. Дорога, как тут сказывают, не надёжная. Лютуют разбойники. Что тебе этот Карджар?

- Личное дело.

Хатари прочистил горло и впервые вмешался в разговор.

- Народ сказывает, что есть безопасный путь до Карджара через Корву.

Хаюм хмыкнул, а бывший проводник приподнял бровь. Он не собирался принимать предложение, но чувствовал, в какую сторону ведёт разговор тень караванщика. Его рассчитывали взять с собой и убедить по пути.

- Сакур-машар! А нам ведь по пути, - рассмеялся караванщик и глотнул вина, - До Карджара так ты быстрее доберёшься, если последуешь с нами. А там того и глядишь, вместе вернёмся в Грум.

Мужчина задумался на мгновение, но именно в этот миг почувствовал на себе то самое чужое внимание. Некто следил за ним, и этот некто хорошо прятался. Выходец из безлюдного края не мог определить источник. И напрягся.

- Я подумаю, - сказал он быстро и зашагал прочь отсюда.

- Сакур-машар! Какой ты прыткий! Приходи в наш постоялый двор! Или сюда! - закричал Хаюм ему в след.

Чужое внимание исчезло в тот миг, когда гость города отдалился от торговцев. И снова оказался предоставлен самому себе. Зато среди кучки женщин, что уходила из торговых рядов он разглядел то самое лицо.

Сурипнув зубами, мужчина последовал за ними. И уже выйдя из торговых рядом чувствовал, что след снова оборвался. Таинственная женщина исчезла, будто провалились сквозь землю.

Побродив по городу почти до самого вечера, он завернул в очередную таверну, где позволил себе очередную кружку пива и немного мяса. Слушая трёп успевших набраться пьянчуг, гость хмуро поглядывал по сторонам. Но вопреки всем ожиданиям ни таинственное лицо, ни странное ощущение не проявляли себя.

Несколько утомившись бесплодными поисками, он подошёл к группе завсегдатаев и любителей пенного. Слово за слово, скоро те рассказывали очередную байку, рьяно жестикулируя и стараясь привлечь к себе больше внимания. Стоило ли говорить, что бесплатные порции развязывали их языки куда как быстро.

Вечером мужчина направился в постоялый двор, поглядывая по сторонам и снова не видя ничего странного вокруг себе. Таинственное вмешательство в его жизнь прекратилось столь же неожиданно, как и началось.

Постоялый двор встретил его нагрянувшим туда новым караваном, уймой людей и необходимостью бороться за внимание прислуги. Выбив себе ужин, гость устроился за дальним столом и молча жевал. По привычке он слушал разговоры новоприбывших, чей язык сильно отличался от местного наречия. И ловил на себе их взгляды, как равнодушные, так и полные любопытства.

Когда же он был готов отправиться в свою комнату, дабы оттуда отправиться в купальню, внимание его привлёк человек, появившийся в дверях трапезной. С первых шагов незнакомца гость ощутил странное, несколько тревожащее чувство. Подобное было ему в новинку и оттого любопытство взяло верх. Покидать залу было ещё рано.

Незнакомец был скорее юношей, чем мужчиной. Он ещё не утратил черты, свойственны подросткам, но ребёнком назвать его уже язык не повернулся бы. Он был высок, худощав, с впалыми щеками, которые были покрыты чёрной порослью. Волосы достаточно длинные, чтобы повязать их в хвост. Орлиный нос, хмуро сдвинутые густые брови и серые глаза под ними. Одет он был в простенькую по фасону, но крепкую одежду из грубой ткани. Глядя на него легко можно былоподумать, что это юный охотник, что лишь недавно вышел из леса. Загар только подчеркивал это чувство.

Незнакомец проследовал к стойке, за которой хлопотал хозяин. Рука в перчатке опустилась на гладкую доску, а тонкий слух проводника даже сквозь общий гомон уловил звон монеты. Господин Знаум расплылся в широкой улыбке. Мгновением позже руки в перчатках держали две наполненные чаши, в которых здесь по обыкновению подавалось вино.

Сквозь всю залу серые глаза устремили свой взгляд за столик, где сидел бывший проводник. Ноги в видавших виды кожаных сапогах уверенно понесли своего хозяина к нему. И скоро два человека смотрели друг на друга с расстояния всего двух шагов.

Чаша с вином опустилась перед мужчиной, а за свободное место уселся незнакомец с другой.

- Выпьем, - ровно сказал он. В вине блеснул свет многочисленных свечей.

- Выпьем, - столь же ровно ответил бывший проводник, также поднимая руку с чашей.

Вино исчезло всего в несколько глотков. Пустые чаши опустились на гладкий стол.

- Я заказал ужин. Составьте мне компанию, - сказал незнакомец.

- Почему бы и нет.

Мужчина лишь отодвинул в сторону пустые тарелки, что остались от его собственного ужина. Иной человек после подобного чревоугодия отправился бы прочь с больным животом. Но сам гость никогда не страдал отсутствием аппетита.

Они молчали до тех пор, пока хорошенькая служанка, которая всегда услаждала взор своим видом, не принесла поднос с дымящимися мисками. Настороженно оглядев молчаливых гостей, она быстро собрала тарелки и чаши, чтобы уйти. Господин Знаум же пришёл следом и опустил на стол большую бутыль. И также быстро удалился, поймав одинаково равнодушные взгляды обоих.

Ужин исчез быстро. Ни тот, ни другой не отличались привычкой размениваться по мелочам. И сразу набросились на еду как голодные псы. Вскоре от мяса остались лишь косточки, от хлеба и пирога крошки, а от каши редкие зернышки.

Чаши наполнились вином и столь же быстро опустели.

- Может добавки? - ровно поинтересовался незнакомец.

- Если только сами хотите этого. Мне не составит труда осилить ещё столько же.

Мужчина равнодушно наполнил чаши. Незнакомец пожал плечами.

- Я тоже люблю поесть. Но пока повременю с добавкой. Надеюсь, хозяин двора не станет закрываться слишком рано.

- Звон монеты и он готов не спать всю ночь.

- Тогда переживать не о чем.

Они выпили. Снова наполнили чаши. Две пары серых глаз сверлили друг друга, в то время как лица удерживали идеальные маски.

- Давно в городе? - поинтересовался незнакомец, поводив пальцем по краю своей чаши, вытирая тем самым след от напитка.

- Да вот, несколько дней уже, - в тон ему ответил бывший проводник, - Закончу свои дела и сразу же уйду.

Незнакомец кивнул. После чего взгляд его зацепился за одежду собеседника.

- Новый наряд, - констатировал он, продолжая водить пальцем по чаше, - Хорошая обновка. Крепко сшито.

- Да, не жалуюсь.

- Долго спал?

Невинный вопрос, а мужчина прищурился. Взгляд его серых глаз стал ещё острее.

- Достаточно, - ответил он, в его голосе звякнула сталь.

Незнакомец кивнул своим мыслям. И опустошил чашу парой глотков.

- А я вот прибыл только сегодня. Долго пришлось идти. Путь не близкий, дорога полна опасностей, - незнакомец наполнил свою чашу, - Но не сказать, что было о чем волноваться. Кроме сброда, что облюбовала некоторые леса, ничего.

- Слышал, разбойники сидят на дороге на Карджар, - мужчина выпил.

- Не только. Подобной публики всегда хватает. Но по дороге на Карджар и в самом деле лучше одному не ходить.

- Что привело в город? - спросил гость у незнакомца. Тот отпил, после вытер губы.

- Я слышал, что когда-то давно в этих краях якобы обитали убры. Меня это заинтересовало. Убры - зверь редкий и где попало не водятся. А я всегда хотел узнать, каковы они на самом деле.

Незнакомец пожал плечами. Его собеседник чуть нахмурился.

- Встречу с убром не каждый переживёт, - заметил он, после чего отпил из своей чаши, - Мало кому придёт в голову искать с ними встречи.

- Я искал встречу не с убрами. Они мне интересны лишь как быль, припорошенная пылью. Я искал того, кто их извел.

Незнакомец поднял бровь, а мужчина сильнее нахмурился.

- Это было очень давно. Откуда такая уверенность, что охотник все ещё в этих краях? - спросил он.

- Кое-кто сказал мне, что он обязан быть здесь. Что скоро закончится время его спячки и если я хочу его найти, мне следует посетить город Грум. Если повезёт, охотник отправится сюда. Если нет, то придётся догонять его в безлюдном крае.

Незнакомец пристально взглянул на собеседника. Тот ответил ему тем же.

- Кто тебе такое сказал? - спросил, окончательно отбросив все формальности. Его серые глаза были подобно колючим льдинкам.

- Это то, что мне не ведомо. Источник странный, не кажущийся надёжным, но другого выбора, как довериться ему у меня не было. Однако как оказалось, доверие окупилось.

Он чуть усмехнулся, но бывший проводник остался серьёзен. Его суровое лицо держало каменную маску.

- Кто это был? - спросил он, не сводя взгляда с собеседника.

- Я ведь сказал, что не знаю кто это был. Или что. Нечто или некто на самой грани восприятия. Словно призрак. Он меня нашёл, а я нашёл тебя.

- Это была женщина? - спросил мужчина, его глаза чуть расширились.

- Так ты тоже её почувствовал?

Незнакомец удивился. А после в его лице отразилось озарение.

- Выходит, ты тоже знал о моем прибытии?

Бывший проводник налил себе вина. После сделал пару глотков.

- Она появилась только вчера. А тебя я почуял сегодня, - он потёр переносицу, - Кто ты? Почему она привела тебя ко мне? И зачем я тебе понадобился?

- Ты должен был бы уже догадаться, - бросил незнакомец, - Не велика наука, знаешь ли.

- Ты слишком молод для охотника, - сказал мужчина, - Я не кажусь мудрецом, но смыслю в этих делах.

Незнакомец поморщился.

- Возраст - единственное, что тебя смущает?

- Нет. Не только это. Ты другой. Оттого отвечай на вопрос. Кто ты? И почему я тебе понадобился? Отвечай честно и помни, я не люблю, когда меня держат за дурака.

Мужчина сжал кулаки, и пальцы его громко хрустнули. От него повеяло угрозой. Незнакомец посмотрел на его руки и отодвинул свою чашу с вином в сторону.

- Не нужно устраивать представление. Мне и без того известно, насколько ты силен, - ответил он, сложив свои руки прямо перед собой на столе и сцепив пальцы в замок.

- Тогда говори.

- Начну с того, зачем ты мне нужен. Я ищу кое-кого. И уже потратил почти три года, чтобы отыскать его, но это оказалось куда сложнее, чем думалось изначально. Я рыщу по белому свету в надежде, что смогу отыскать след, но он словно исчез. Испарился.

Незнакомец задумался на мгновение. Его собеседник молчал.

- Я бы и продолжил вести бесплодные поиски, если бы не столкнулся со своим источником. Она подсказала мне, что только охотник как ты, сможет быстро отыскать того, кто мне нужен. А после указала место, где ты можешь находиться.

Мужчина продолжал пристально смотреть на незнакомца. Но угрозой от него уже не несло. Он скорее переваривал сказанное.

- Кого ты ищешь?

- Своего создателя.

От сказанного мужчина изрядно удивился. Его брови взметнулись вверх, а глаза широко раскрылись.

- Создателя? - не нашёл он ничего лучше, чем просто переспросить. В ответ же заработал утвердительный кивок.

- Да, - добавил он мгновением позже.

- Поясни, - попросил бывший проводник, очень быстро отходя от удивления и возвращаясь к деловому тону.

- Когда-то давно он сильно мне помог. Можно сказать, вырвал из лап смерти. А позже выяснилось, что сделал он не только это. Ты прав, я не такой же охотник, что подобен тебе. Но и вряд ли станешь отрицать, что я самое близкое подобие охотника, с которым ты сталкивался.

Незнакомец сжал кулаки и подобно своему собеседнику ранее громко хрустнул пальцами.

- И кем же был твой создатель, что ему удалось сотворить это с тобой? - задал вопрос без промедлений мужчина, бросив мимолетный взгляд на сжатые кулаки незнакомца.

- Охотник, - ровно ответил тот, не сводя пристального взгляда с собеседника.

Воцарилось молчание. Мужчина обдумывал сказанное, ведь услышанное им было слишком ново и необычно, и с подобным он ещё не сталкивался. Незнакомец же просто наблюдал за ним, не проронив и слова.

Между делом к ним подошёл господин Знаум дабы поинтересоваться, хотят ли его гости чего-либо ещё. Пользуясь раздумьями бывшего проводника юный гость попросил новую порцию блюд и бутыль с вином.

- Как он это сделал? - наконец нарушил тишину мужчина, когда на столе появились источающие приятный аромат тарелки и миски.

- Это мне не ведомо, - ответил его собеседник с набитым ртом, - Знаю лишь, что в один момент я осознал, что перестал быть собой прежним. К тому моменту охотника, что сделал это со мной и след простыл. А когда я затеял его поиски, чтобы получить ответы на свои вопросы, он исчез совсем.

- И с тех пор ты ищешь его?

- Да.

- Зачем это тебе нужно? Ты проявляешь поразительное рвение. На твоём месте любой давно бы отмахнулся и стал жить своей жизнью.

Незнакомец фыркнул.

- Даже ты?

Мужчина пожал плечами.

- Я - это другое дело, - ответил он, отвлекаясь на свою чашу с вином.

- Вот и я - другое дело.

Они замолчали и принялись за еду. Каждый думал о чем-то своём. По их лицам мало что можно было сказать. Краткие проявления чувств стекали с них, оставляя равнодушную каменную маску.

- Я бы может тебе и помог в поисках, - в какой-то момент сказал мужчина, глотнув вина, - но в этом нет смысла. У меня есть свои дела. Ты знаешь о чем я.

Он приподнял брови, а после сделал очередной глоток.

- А разве тебе не интересно поговорить с кем-то подобным себе?

- Я не стал бы рыскать по белому свету только ради этого.

- А если речь пойдёт не о другом охотнике, а о моем источнике?

Бывший проводник лишь пожал плечами.

- А разве для этого требуется далеко ходить? Ты ведь здесь и твой источник ошивается поблизости. Другой охотник в этом уравнении лишний.

Незнакомец задумался, а после опустошил свою чашу.

- Ну, раз так, то давай тогда заключим сделку. Помоги мне хотя бы выбрать нужное направление для поисков. А уже после я сделаю все, чтобы выяснить, что такое мой источник и откуда ему столь многое известно о тебе? Ты ведь это хочешь знать?

Гость города, выходец из безлюдного края задумался. А после поднялся со своего места.

- Я подумаю над твоим предложением, - сказал он, уходя в свою комнату.

- Буду ждать тебя здесь по утру. Но если вдруг решишь раньше, найдёшь меня. Я, как и ты, никогда не сплю по ночам...

""""""""""""""""""""""""""""""""

Утром следующего дня бывший проводник вышел в трапезную и застал там незнакомца. Тот сидел за тем же самым столом, что и накануне и уже завтракал. Не став ходить вокруг да около, мужчина присоединился к нему.

- Завтрак? - поинтересовался его собеседник, на что получил утвердительный ответ.

Порция для него была подана очень быстро. И скоро уже две пары челюстей планомерно пережевывали пищу. За едой никто не торопился нарушать молчание. А издали за этим беззвучным представлением наблюдал хозяин двора, размышляя о странных гостях. А ещё в его голову закралась мысль, что его гость, которого он поначалу принял за бродягу, за последние дни очень даже похорошел. Прежняя пугающая худоба стала отступать, придавая ему более здоровый вид.

"А если бы я столько ел, то превратился бы в борова", - хмыкнул он про себя.

Когда с завтраком было покончено, гость города собрался на прогулку. Незнакомцу было предложено к нему присоединиться. Тот не стал отказываться.

- Ты подумал о моем предложении? - поинтересовался его собеседник, когда они вышли на улицы города и двинулись неспешным шагом в сторону торговых рядов.

- Да, - ровно ответил тот, шаркая своей тростью по брусчатке.

- И каков будет ответ?

- Меня смущает твой источник, - сказал мужчина, бросив косой взгляд в сторону, - Почему вместо того, чтобы отправить тебя к цели, он послал тебя ко мне? И он знал о моей недавней спячке. Значит, оказался способен меня отследить даже в этом состоянии. Не думаю, что это легкое дело.

Незнакомец пожал плечамии, а его лицо выражало искреннее недоумение.

- Я не знаю. Источник сказал, что помочь мне сможет только другой охотник. Я обрадовался этой новости и отправился по указанному следу. Я не думал о других вариантах.

Мужчина остановился и упер свой взгляд на незнакомца.

- Выясни это, раз твой источник с тобой на связи. А я подожду.

Он застыл, всем своим видом показывая, что не собирается куда-либо двигаться, пока не получит ответы. Его собеседник тоже не торопился куда-то бежать или что-то делать. Во всяком случае, делать что-то явное, заметное глазу. Он просто прикрыл глаза.

Некоторое время ничего не происходило. А потом мужчина почуял странное, несколько знакомое ощущение на грани своего сознания. Нечто похожее он ощущал вчера, когда находился в таверне.

Бывший проводник покосился на собеседника. И именно в этот миг вдали разглядел женское лицо. Оно выглянуло на мгновение из-за угла и тут же скрылось.

- Это она, - беззвучно прошептал мужчина, сделав шаг в сторону поворота. И именно в этот миг услышал резкий выдох от незнакомца рядом с собой. Он открыл глаза.

- Источник не знает, где находится тот, кто мне нужен, - сказал он, взглянув в сторону того самого угла, - И говорит, что только другому охотнику под силу найти его.

Мужчина посмотрел на него с долей недоверия.

- Ты общался со своим источником прямо сейчас? - спросил он.

- Да. Я делаю это мысленно.

- И источник был здесь?

Незнакомец снова посмотрел в сторону угла и лишь пожал плечами.

- Я его слышу здесь, - он дотронуться пальцем к своему виску, - Где он на самом деле мне не известно.

- И это был женский голос?

Незнакомец лишь кивнул, не став озвучивать ответ. Мужчина задумался.

- Странное чувство, - сказал он, отворачиваясь от того дома, за которым скрылась женщина, - Её словно нет. Хотя я и видел её собственными глазами.

- Так ты её видишь? - удивился его собеседник, на что получил не менее удивлённый взгляд.

- А ты нет?

- Нет. Я только могу чувствовать её. И слышать её голос. И то в своих мыслях.

- Все чуднее и чуднее.

Они двинулись дальше в глубоких раздумьях. Разговор у них снова начался лишь по истечении некоторого времени. Они тогда прошли мимо торговых рядов и шагали дальше.

- Так каков все же будет твой ответ? - задал тогда вопрос незнакомец.

- Думаю, можно попытаться. Пусть мне и не ясно, как именно мне следует вести поиски, если не ведомо даже, куда примерно он мог отправиться.

Они помолчали. А после незнакомец, что встрепенулся качнувшимся в его пользу ходом разговора, перешёл в наступление.

- Источник говорит, что ты единственный, кто способен мне помочь. Он помог мне тебя найти. Не думаю, что он ошибается и в этом вопросе.

Мужчина пожал плечами, но не выглядел убежденным. Между тем незнакомец продолжил.

- Возможно, между вами, охотниками, есть связь? И при её помощи можно отыскать друг друга?

- Никогда не слышал о подобном, - было ему ответом. Но все равно, бывший проводник больше размышлял, чем сомневался.

- Тогда подумай об этом. И если что-то получится, или будет какой-то намёк, то я сделаю все возможное, чтобы выяснить все, что тебе интересно у источника.

После этих слов они расстались. Незнакомец предпочёл отправиться обратно в сторону торговых рядов. А его собеседник, будучи глубоко погруженным в собственные мысли, пошёл дальше.

Его ноги вели его в ту часть города, что он ещё не посещал в предыдущие дни. Подальше от торговых рядов, постоялых дворов да многочисленных таверн, где отдыхали что местные, что приезжие. Этот район отличался тихими дворами и узкими улочками, невысокими домами и обилием бедно одетой детворы. Мальчуганы и девчонки поглядывали на него с подозрением, смущением и искренним интересом. Они предпочли обойти его стороной, а он лишь чуть улыбнулся этим маленьким людям.

Сразу за домами бедноты выросла сплошная стена из пары рядов тополей. А сразу за ней угадывалась громада неожиданно высокого здания, выстроенного из необычного ярко-красного кирпича. Бывший проводник ещё не видел ничего подобного в стенах этого города. Это был самый пестрый из домов, что встретились ему.

Путь за стену лежал через широкую каменную арку, по обе стороны которой подобно створкам раковины раскрылись ворота, выкрашенные во все тот же ярко-красный цвет. Сооружение венчал фонарь замысловатой формы и искусного исполнения. Тот, кто приложил руку к его созданию был истинным мастером.

- Фонарь, что подобен горящему факелу. Воистину, - сказал гость города задумчиво, переведя свой взгляд вглубь огромного двора.

В самом сердце этого обширного пространства возвышалось то самое могучее здание. Оно было простым. Зодчие не стали добавлять в него изыски. Лишь двери, обитые медью, что сверкали на солнце и блистали необычайными узорами. Широкие окна, с витражами вместо простых стекол. И остроконечная крыша, покрытая такой же красной черепицей, что и стены.

Гость зашёл во двор, упав на хвост пары медленно бредущих грузных матрон. Обрывки разговоров, короткий взгляд на возвышающегося недалеко от входа в здание старика в красных одеяниях и мужчина понял, куда именно привели его ноги.

- Храм Огня всегда рад приветствовать послушников и прихожан, - звучно говорил старик. Его руки потрясали золотой цепью, что оканчивался курильницей. Аромат благовоний разлетелся от него вместе с сизым дымом.

- Благослови нас и наши семьи, о святой старец! - взмолились пожилые женщины и старик поднял свободную от цепи руку. Перстень с красным как кровь рубином блеснул на лучах утреннего солнца.

Гость потерял интерес к церемонии в тот самый миг, когда жрец принялся громко читать молитву своему богу. Вместо того, чтобы слушать его слова, что тот напевал подобно песне, он рассматривал блестящую медь на дверях, что покрывали поразительной красоты узоры. Пламя, факелы, символическое изображение струящегося дыма. Художник по металлу был очень талантлив.

- И ты, сын нашего общего отца, - услышал он голос старика совсем рядом с собой, - Я рад приветствовать тебя в столь ясный день, когда он улыбается нам всем.

Мужчина посмотрел на жреца. Тот же стоял, воздев руки к небу, а взгляд его был направлен в сторону солнечного диска.

- Храм Огня? - спросил он, привлекая внимание к себе.

- Огня, что горит внутри каждого из нас и отца нашего, что смотрит на нас с небес, катаясь на своей золотой колеснице, - произнес старик, переведя взгляд своих голубых глаз на гостя, - Я счастлив, что ты нашел путь сюда после всех твоих странствий.

Бывший проводник лишь кивнул в ответ, не став что-либо говорить. Он вновь устремил свой взор на медь. Узоры были красивы, мастер приложил много своих сил, чтобы сделать их таковыми.

- Не желает ли юный гость пройти в наш храм и помолиться нашему отцу? - спросил его между тем старик. Ароматный дым окружал его воздушным облачком. Костлявая рука же приглашающе указывала в сторону двери.

- За тем я и здесь, святой старец, - ответил он, принимая приглашение и следуя за ним.

Внутри храм был большей частью пуст. Лишь жаровни, в которых тлели угли и от которых поднимался густой аромат сожженных душистых трав. И лампы, изготовленные в виде горящего пламени, что держали руки, изготовленные из меди. Однако это все не имело значения. Ведь главное сокровище храма было нанесено на его стены. Красочные фрески, покрывавшие каждый свободный клочок поверхности. Витражи, через которые пробивались солнечные лучи и падали на выкрашенные красным деревянные полы. И потолок, покрытый золотом и украшенный стилизованным солнечным диском. Лик Бога.

- Помолись, сын отца нашего, - сказал жрец, указав рукой в сторону возвышавшегося у одной из стен алтаря. Выполненный из начисленной меди, он напоминал разведённый костер, языки пламени которого устремлялись во все стороны.

Мужчина застыл напротив алтаря. Бегло подсмотренная поза от женщины у соседнего алтаря. И он стоял, бормоча про себя слова, в то время как его взгляд бегал и изучал фрески. Сцены из жизни богов, и самого главного из них, Солнце - отца, и воплощения его на земле в виде огня.

Глядя на изображение золотой колесницы, на которой голубое небо рассекало божество, мужчина размышлял о своем. И одновременно прислушивался к тому, о чем молились другие прихожане. Его острый слух улавливал тихие голоса, извлекая из их невнятного бормотания нужные слова.

"Хворь, что застала врасплох мужа и сорвала деловую поездку. Наглый делец, сорвавший важную сделку их семьи и теперь отказывавший признавать свою вину. Проклятые бандиты, что ограбили их родичей, что ехали в город от далёких Зелёных холмов. Душегуб, которого настигла кара, благодарность за это божеству и скорбь по тем, кто не дожил до этого момента. Неупокоенный призрак, являющийся с кошмарами и терзающий семью"

Мужчина украдкой покачал головой. Обычные дела, проблемы, что докучали простым людям. Не было ничего, что бы его заинтересовало. Потому он отошёл от алтаря и направился было к выходу. Но его уже поджидал все тот же старый жрец.

- Отец наш куда лучше услышит молитву, если преподнести ему жертву, - сказал он, чуть склонив голову.

- Чем мне стоит пожертвовать, святой старец? - спросил он, бросив взгляд в сторону витражей. Они по своему содержанию мало чем отличались от фресок.

- Достаточно будет самой малости, - сказал старик, приглашая следовать за собой, - Пожертвуй хлеба, ведь это плоть земли нашей. Пожертвуй вина, ведь оно столь же горячит кровь, как и огонь. Пожертвуй злата, ведь золото - это солнечный металл, и подобно огню, золотом можно и карать, и миловать.

- А благовония для храма стоят дорого, - согласно покивал мужчина.

- Воистину так, - ответил жрец, продолжая идти, - Ритуалы требуют благовоний. Без ритуалов нет храма. А без храма нет помощи страждущим детям нашего отца.

- Да будет так.

Скоро золотой, один из оставшихся в кошеле гостя опустился на жертвенный алтарь, к которому привел его жрец. Отчеканенный лик солнца отразил во все стороны блеск трепещущего огня от многочисленных свеч вокруг него.

- Беспокоит ли тебя что-то особенное, сын отца нашего? - спросил старец, не отходя от гостя. Его глаза лишь на миг скользнули по блестящему золотому кругляшку. Далее он не сводил своего взгляда со своего собеседника.

- Меня беспокоит лишь неопределенность, - ровно ответил мужчина, обратив внимание на множество медяков и редкие серебряные монеты на том же алтаре.

- Знание будущего есть привилегия богов, - заметил жрец, жестом приглашая следовать за собой, - Мы же лишь их дети. Нам дано постичь это лишь в малой мере. Кто-то прозорлив и видит дальше вдаль. Кто-то не столь везуч.

Мужчина молча покивал. Они со стариком вновь оказались на залитом солнцем дворе. Жрец быстро раскрыл свои ладони навстречу ярким лучам, его губы беззвучно прошептали молитву. Его гость лишь молча наблюдал за ним.

- Иные люди разыгрывают несведущих и обещают им знание. Но что могут знать они о будущем людей чужих, когда им не ведомо знание даже о самих себе?

Старик монотонно рассуждал, прогуливаясь вокруг храма. Его собеседник продолжал слушать. Мужчина не спешил куда-либо. Вместе со словами жреца в его голове крутились его собственные мысли, весьма далёкие от дум старца.

- Никогда не стоит полагаться на гадания. Это лишь блеф жадных до золота мелких людей, - продолжил между тем старик.

- Даже вы не можете приоткрыть мне завесу неопределенности? - спросил бывший проводник, изобразив удивление.

- Я лишь верный слуга отца нашего, - ответил тот, покачав головой, - Пусть мне ведомы пути ритуалов, что ублажают слух его, но помыслы богов остаются лишь в их ведении.

На довод жреца мужчина уважительно покивал. Подход старика был разумен, а гость города всегда любил все разумное.

- Так что за неопределенность беспокоит тебя, сын? - между тем спросил старец, - Я не вижу будущее, но разум мой открыт и быть может, смогу помочь тебе разобраться.

Гость прошел несколько шагов, в то время как перед его глазами пронеслись события последних дней. Странный незнакомец с его удивительной просьбой. Таинственная женщина, которую он мог видеть лишь пару мгновений, после которых она будто испарялась. И те помыслы, которые вели его в Грум с начала путешествия с караваном и даже сейчас, когда дела в этом городе уже закончены. Мгновения выбора и губы разлепились, а слова выскочили подобно воробьям из клетки.

- Меня преследует дух, - сказал он, вызвав лёгкий намек на интерес в глазах жреца, - Дух женщины. Она кажется мне знакомой, но вспомнить ее не в силах. Она не говорит, но она часто является мне.

Старик покивал. Он быстро прошептал что-то. Даже острый слух гостя не смог разобрать слова.

- И ты, сын, не знаешь, почему привлек ее внимание, - сказал он вслух.

-Все так. Я не знаю её, память моя пусть и острая, но кроме смутного чувства узнавания ничего нет. Это в первый раз, когда случается подобное и я в замешательстве. Как мне быть, святой старец?

Старик думал не долго.

- Порой память подводит нас, пусть и кажется, что это не так. Раз она столь настойчива в своем присутствии, то вероятно, в этом есть причина. Вы связаны.

- Я не знаю как. Эта неопределенность беспокоит меня. Я не привык, чтобы меня преследовал дух. Духам полагается приходить к нам во снах, а не мучить живых при свете дня!

Бывший проводник хмуро оглядел новую группу прихожан, что вошли в храмовый двор и сейчас шли к жрецу на поклон.

- Если дух ходит под лучами отца нашего, то это добрый знак, - молвил старик перед тем, как их окружили люди. Следующие мгновения он уже приветствовал новоприбывших, слушая их просьбы и благословляя.

- Добрый знак? - переспросил мужчина уже после того, как прихожане оставили их наедине.

- Редко какое бесплотное зло рискует ходить при свете дня, - ответил старик, - Чтобы спрятать злые помыслы требуется нечто, что не пропускает лучи от отца нашего.

Он потер руки друг о друга и потянул за рукава своего красного одеяния.

- Пусть так, - сказал гость, - Но подобная настойчивость меня беспокоит. Я хочу оставаться при трезвом уме.

Задумчивость жреца длилась некоторое время. Он молчаливо размышлял о чем-то, пока засевшая среди ветвей тополя птичка заливалась песней.

- Дух хочет твоего внимания, сын. Тебе нужно вспомнить его, и вероятно тогда ты поймёшь, почему он явился к тебе и не отпускает, - вынес старик свой вердикт.

Мужчина едва заметно усмехнулся. И это не осталось без внимания.

- Я могу предложить лишь очень скромную помощь, сын. Несмотря на все мое желание, и твои затруднения, помыслы человека - это то, что ведомы одним лишь богам. Но богов можно попросить о помощи. Следуй за мной.

Вскоре они оказались в другой части храмового двора. Здесь находилась небольшая постройка, всем своим видом напоминая лавку торговца. И кажется, она ей и была.

- Вот, - сказал жрец, протягивая кулон из янтаря с продетым через него шнурком золотистого цвета, - Возьми этот амулет из солнечного камня. Пусть этот застывший свет от отца нашего будет с тобой.

Мужчина взял в руки камень и внимательно рассмотрел его. Его пальцы прошлись по гладкой поверхности.

- Он поможет? - спросил гость старика, на что получил уверенный кивок.

- Это для большей связи с отцом, - сказал он, оттягивая ворот своего одеяния. На шее жреца висел похожий амулет, гораздо крупнее, - Пусть отец наш поможет тебе найти истину.

Его руки продолжали перебирать что-то в большом резном ларце из красного дерева. Вскоре они извлекли блестящий металл, отлитый в виде пламени.

- А это для того, чтобы отгонять зло, будь оно сокрыто в глубинах человеческой плоти или же в помыслах его. Дух, что приходит к тебе не зло, я убежден в этом. Но пусть ты будешь защищён от всякого, сын.

Жрец помог продеть шнур в медальон и вручил получившийся двойной оберег гостю. Тот молча повертел его в руках и посмотрел на старика.

- Медь с позолотой, - прокомментировал он спокойно.

- Да, - согласился тот, - Отец наш даровал нам золото, чтобы оно хранило в себе часть его блеска. Но не золотом единым. Медь - несёт в себе ту же силу. Вместе эти два металла несут в себе благословение его.

Мужчина покивал, изучая оберег. А после извлек из-за пазухи кошель. Последняя монета, что оставалась внутри легла на полированную поверхность стола.

- Моя благодарность, - сказал он, заслужив очедной кивок старца.

- Пусть отец наш благословит тебя и твои поиски будут успешны! - молвил он, когда бывший проводник собрался уходить.

Хра остался позади. В глубокой задумчивости мужчина отправился в сторону постоялого двора. Он покрутил оберег вокруг пальцев, а после одел на шею и спрятал под одежду.

Незнакомец встретился ему сразу же после того, как его ноги переступили порог трапезной. Он сидел и о чем-то переговаривался с помощником господина Знаума. У его ног обнаружился заплечный мешок.

- Закончил с покупками? - ровно поинтересовался мужчина, подойдя к их столу.

- Да, - незнакомец махнул рукой, - Мои запросы не велики, а с собой взять могу ещё меньше. Все мое добро со мной.

- Хорошо, - гость города уместился на свободный стул. Помощник предпочел ретироваться.

- Итак? - ровно спросил незнакомец, приподняв бровь, - Что скажешь, дорогой охотник?

- Отправляемся в путь немедленно... - мужчина сделал короткую паузу, бросив взгляд в сторону удаляющегося помощника, - после того как поедим.

Его собеседник удовлетворённо кивнул.

- В таком случае, я угощаю, - сказал он, громко щёлкнув пальцами. Помощник был вынужден вернуться и принять заказ, в то время как названный охотник молчаливо теребил одежду там, где под ней скрывался амулет из янтаря и меди с позолотой.

- Так, куда мы будем держать путь? - осведомился юнец.

- В Карджар, - было ему ответом.

- Хорошо. Местные ватаги могут докучать в пути, но ты и так об этом знаешь.

- Именно так.

Они промолчали. В это время к ним подошел служка и опустил на стол бутыль с вином и две чаши. Скоро напиток с запахом солнечного винограда наполнил ёмкости.

Они выпили.

- Я должен предупредить, - сказал бывший проводник, - Чтобы не было потом претензий.

- Слушаю.

- Я все также не имею представления где и как искать твоего охотника, поэтому собираюсь заниматься своими делами. Не знаю, придет мне в голову мысль как сделать это, или же нет. Ты должен иметь это в виду.

- Прямо и без обиняков, - покачал головой незнакомец, - Что же, хорошо. Но у меня все равно нет выбора. Я пойду с тобой. Источник говорит, что ты приведешь меня к создателю. Других указаний у меня нет, потому буду следовать тем, что есть.

- Есть и иной путь. Забыть об охотнике и жить своей жизнью. Поверь мне, оно того не стоит.

- Это не мой путь. Я должен.

Они замолчали. Возражать гость города больше не стал.

Скоро стол был накрыт и два собеседника молча и не останавливаясь быстро умяли весь обед. Бутыль вина в процессе была полностью опустошена. Откинувшись на пару мгновений на спинку стула, мужчина некоторое время задумчиво поглядывал а сторону стойки, за которой суетился господин Знаум. Круглое раскрасневшееся лицо хозяина двора блестело от пота, пока он тихо что-то говорил своему помощнику.

- Я скоро, - сухо бросил гость города, встав и направившись в свою комнату.

Отсутствовал он не долго. Незнакомец не успел даже заскучать, как долговязая фигура появилась в дверном проёме, таща за спиной мешок, а в правой руке держа трость.

- Пора, - сказал бывший проводник.

Господин Знаум на весть о том, что его самый прибыльный гость съезжает, немного взгрустнул. Печально потирая тряпкой стол, доводя и без того полированную поверхность до идеального состояния, он покачал головой.

- Будем вас ждать снова. Возвращайтесь!

- Непременно, - ровно бросил мужчина, и направился к выходу. Незнакомец следовал за ним по пятам.

Они шли по улицам Грума, таща свои заплечные мешки и держа курс к воротам, что в народе назвались Кровавыми. Об этом между делом сообщил спутник молчаливого бывшего проводника каравана.

- Говорят, когда-то здесь некто пролил очень много крови. Легенды ходят разные, но счёт жертв шел на сотни, - между делом пояснил незнакомец, когда впереди уже виднелись башни городских стен.

Там же им встретился юный Магус. Он как раз бродил по улочкам города, жуя какой-то пирожок и вытаращился, увидев проводника.

- Ты уходишь! - воскликнул он, подбежав поближе, - Как же наш караван? Господин говорил, что ты ещё вернёшься!

Незнакомец посмотрел на юношу с лёгким интересом. Мужчина же лишь скользнул по нему взглядом.

- Вот ведь салага! - фыркнул он. Его трость стукнула по каменной дорожке, - И когда боги разбудят в твоей голове разум?

- Я умный! - возмутился юнец, покраснев.

- Недостаточно. Умные не горланят так на улице. Особенно если они одни и в чужом краю, - мужчина продолжил идти, - Возвращайся к своим и не отходи слишком далеко от них. У этого места дурная слава, а врата впереди не просто так назвали Кровавыми.

Магус оторопел, взглянул на видневшиеся впереди стены и открытые створки ворот. Насторожился. Но продолжил шагать вслед за бывшим проводником.

- Ступай! - лязгнул голос мужчины, - Этот путь не для тебя или вашего каравана.

Юноша отстал. Он остался стоять посреди улице с широко раскрытыми глазами и грустным лицом.

- Мальчишка привязался к тебе, - бросил незнакомец тихо.

- Мальчики падки на все тайное и загадочное, - ровно ответил мужчина.

- А я думал, что это свойство женщин, - усмехнулся его собеседник.

- Женщины - это отдельная песня.

Они вышли через ворота, ненадолго привлекая внимание стражи. Короткие кивки, несколько брошенных фраз, и путешественники направились по мощеной дороге на север. Именно этим путем требовалось пройти, чтобы оказаться в Карджаре....

""""""""""""""""""""""""""""""""

Путешествие по большей части шло в полной тишине. Ни бывший проводник, ни его незнакомый спутник не торопились вести задушевные беседы. Вместо этого они слушали пение птиц, далёкое мычание коров и ржание лошадей, когда проходили мимо пастбищ. Их сапоги ступали по утоптанной земле колеи, поднимая массу кузнечиков и мелкой мошкары при своем приближении.

Когда солнце склонилось к закату, ни один из них не проявил ни малейшего намерения остановиться. Ночь они собирались провести на ногах, продолжая свой путь.

- Весьма кстати, что скоро полнолуние, - в первый раз за долгие часы открыл рот незнакомец, - Ночью будет куда удобнее.

- Это верно, - кивнул его собеседник, - Идти в новолуние не так приятно. Пусть я давно привык ходить в темноте.

- Не люблю бродить по ночам, - признался юноша, - Всегда предпочитал коротать темное время в постели.... Боги, как я скучаю по теплой постели и этому ощущению сонливости. Когда веки наливаются свинцом и ты не можешь держать глаза открытыми.... Нет ничего плохого в том, чтобы не спать, но вечное бодрствование - это тоже испытание.

- Сон придет. Ты ещё слишком молод. Ещё не ощутил усталости. А она копится в тебе. Сколько бы ты не ел и не пил, какой бы бодрящий воздух не насыщал твои лёгкие, со временем терпеть ее уже станет невыносимо.

Мужчина задумался. Протер глаз, кашлянул. Незнакомец внимательно смотрел на него.

- Значит, так и наступает спячка? Ты устаешь и засыпаешь.

Бывший проводник неопределенно пожал плечами. Помолчал некоторое время, после все же нарушил тишину.

- Можно долго терпеть. Как-то я терпел больше, чем ты ищешь своего создателя.... Ты не теряешь себя, твои чувства тебя не подводят, инстинкты работают. Но мир в глазах сереет, а голоса в ушах глохнут. Ты не более чем тень, что бродит на ногах.

- А зачем же терпеть? Что может быть приятнее крепкого, заслуженного сна!

Мужчина усмехнулся.

- Спячка длится годами. Далеко не все можно просто взять и отложить, чтобы потом вернуться к этому через столько времени.

Незнакомец испытывающе посмотрел на него. В его глазах читалось удивление и неверие.

- Сам поймёшь со временем, - сказал бывший проводник, - Если, конечно, ты настолько охотник.

Его собеседник фыркнул, но развивать тему дальше не стал. Они оба замолчали, продолжая идти по дороге и бросая взгляды на медленно опускающееся дневное светило.

- Что ты ищешь в Карджаре? -спросил некоторое время спустя незнакомец.

- Узнаю, когда увижу, - было ему ответом.

- Поиск чудовищ?

Мужчина посмотрел на него. Несколько мгновений он пристальным взглядом изучал своего спутника, после снова устремил свой взор строго перед собой.

- Ты действительно ещё очень юн, - сказал он, вызвав очередное фырканье.

- Разве не в этом суть охотников? - спросил тот. Его рука с палкой приподнялась и с силой опустилась. Дерево со стуком ударило твердую землю, подняв маленькое облачко пыли, - Находить и убивать чудовищ, таких как убры, не дать им расплодиться. И не допустить обращения очередного цветущего края в безлюдную пустошь.

Мужчина поморщился. Бросил взгляд на собеседника, на его заинтересованные глаза, после взглянул назад, где далеко за горизонтом давно скрылись очертания Грума.

- Отчасти, - загадочно сказал он, всем своим видом показывая нежелания продолжать говорить.

- Отчасти? Чудовища - это ещё не всё?

Юный собеседник всем своим видом показывал искренний интерес. А вот мужчина поморщился ещё сильнее.

- Я же сказал, отчасти. Я не знаю, что именно я ищу. Когда увижу, тогда пойму.

- Даже намекнуть нельзя? - незнакомец демонстрировал лёгкое раздражение.

- Если повезет, то ты всё увидишь своими глазами. Тогда потребуется совсем немного слов, чтобы понять суть.

Объяснение оставило того неудовлетворённым. Однако готовые сорваться вопросы мужчина пресек поднятым указательным пальцем.

- Будет куда полезнее, если ты свяжешься со своим источником. Потолкуй с ней и расспроси ещё о связи охотников между собой. Быть может она выдаст что толковое.

Незнакомец помолчал, сверля взглядом спутника. После вздохнул.

- Не хочешь отвечать на мои вопросы? - спросил он.

Тот посмотрел на него равнодушным взглядом.

- Отнюдь, - было ему ответом, - Я хочу снова ее увидеть.

Незнакомец приподнял бровь. Шагов через десять он покачал головой. И чуть прикрыл глаза. А его спутник насторожился и осмотрелся вокруг.

Так они и шагали. Медленно двигаясь по старой дороге при свете ярко-красного заката. Бывший проводник молчаливо оглядывал окрестности, пытаясь увидеть что-то необычное. А его спутник двигался, постукивая перед собой палкой, поскольку глаза его были закрыты.

- Она не сказала ничего нового, - наконец нарушил тишину младший путешественник, - Все то, что говорила до этого. Ты тот, кто поможет мне найти моего создателя. Способы ей не известны.

Мужчина резко огляделся, и только после этого посмотрел на собеседника.

- Она была здесь? - удивился он, - Сейчас?

- Я с ней говорил, - пожал тот плечами, - Видеть ведь я ее не могу.

- Ее не было. Я ничего не увидел.... Она ушла?

- Не знаю. Я просто перестал ее слышать.

- Так странно.

- Странно, что она не стала показываться тебе на глаза?

Мужчина посмотрел на него. Но не стал отвечать. Вместо этого он задумался.

- Кстати, она дала совет. Может быть поможет.

- Поможет мне понять, что это за женщина и почему я до сих пор не понял ее суть? - губы мужчины чуть изогнулись в усмешке.

Незнакомец пропустил сарказм мимо ушей.

- Она говорит, что для укрепления связи между вами, двумя охотниками, возможно нужно укрепить связь между нами двумя, - не моргнув и глазом сказал он.

Бывший проводник обдумывал эти слова не дольше нескольких ударов сердца. Призрак усмешки, что играл на его губах растворился в закатных лучах солнца. Он кивнул своим мыслям.

- Я не верю в связь между охотниками. Много лет прошло с тех пор, как я видел кого-то из подобных себе, - слова вылетали из его губ медленно, с паузами. Названный охотником продолжал обдумывать каждую фразу.

- Она верит....

- А ещё я не верю в добрые намерения неизвестного существа, - жёстко отчеканил мужчина, блеснув глазами, - Но в чем-то она может быть права. Даже если нет связи между нами, она обязана быть между вами. Тобой и твоим создателем. И если это так, то значит твой источник говорит разумную вещь.

- Значит, мы последуем ее совету? - с любопытством поинтересовался незнакомец.

- Отчасти, - мужчина кивнул, - Стоит разобраться в степени вашей связи. Быть может это поможет.

- Кажется, смысл сказанного ею несколько иной. Речь шла о близком знакомстве, - незнакомец обвел их широким жестом, - Простом знакомстве, даже так бы я сказал. Мы ведь даже имён друг друга не знаем.

Его спутник посмотрел на него. Несколько мгновений задумчивого взгляда и короткий кивок.

- Ты прав. В этом есть смысл, - сказал он, и замолчал. Были слышны лишь его тяжёлые шаги и постукивание трости о землю.

Незнакомец ждал некоторое время, после чего покачал головой. Начать знакомиться видимо предполагалось ему.

- Мое имя Гун, - сказал он, вложив в свои слова все свое достоинство, - Будем знакомы.

Мужчина снова посмотрел на него. Кивнул.

- А я - Сунар, - ответил он задумчиво. После чего покачал головой, - И все же в следующий раз стоит придерживаться приличий, и делать все как полагается.

- Ты о чем? - удивился названный Гун.

- Имя. Либо ты называешь его в первую же встречу, либо не называешь вовсе.

- Необычное правило. Там, откуда я родом, такого нет.

Мужчина пожал плечами, не торопясь рассказывать то, откуда он подчеркнул для себя такой принцип. Он вовсе замолчал, посчитав разговор исчерпанным.

Гун был не согласен с такой позицией. И оттого с его стороны посыпались вопросы. Много вопросов. Большинство из которых вызывали лишь краткие ответы в виде односложных "хм" или "хммм".

- Ты не хочешь говорить? - наконец спросил юный путник.

- Я не готов отвечать на вопрос о том, откуда я родом или сколько мне лет, - отрезал Сунар, - И не думаю, что твой охотник, попадись он нам на пути, будет более любезен.

- Эти вопросы настолько болезненные? - недоумение Гуна можно было прочитать на его лице. Оно будто бы кричало, что сам юный "охотник" не испытывает проблем с этими темами.

Мужчина посмотрел на него. Несколько мгновений в нем боролись два желания. Наконец он снизошёл до ответа, вместо того, чтобы просто промолчать.

- Дело не в боли. Дело в отсутствии ответов.

Гун уставился на него. Нахмурился. Попытался осмыслить сказанное.

- Это ещё одно отличие между нами, - сказал он наконец, - Я помню все.

Сунар кивнул.

- Ты ещё очень юн. Какие твои годы.

Гун напрягся.

- Так много?

Сунар промолчал. Лишь короткий взгляд был ответом на вопрос. И ответом ёмким, поскольку в этом взгляде было все.

Следующие несколько часов между ними царила полная тишина. Между тем солнце окончательно скрылось за горизонтом. Опустились сумерки, в небе зажглись звёзды. Скоро же землю осветила полная луна, заливая поля и лески серебром. Путники продолжали шагать по дороге. Со стороны они казались двумя одинаковыми тенями, что скользили по земле....

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Земли вокруг оставались местом сосредоточения силы и власти владык Грума. Ухоженные маленькие деревеньки, что дышали жизнью, засеянные поля, стада коров и овец, что паслись вдоль дороги. Повсюду чувствовалась жизнь, порядок и контроль. Карджар, цель пути Сунара, ещё был далеко. Дорога тянулась вдаль, а до краев, где она становилась небезопасной, ещё были дни.

Гун между тем продолжал пытаться разговорить своего спутника. Получалось это не сказать, чтобы удачно. Сунар предпочитал хранить молчание. По большей части. Некоторые темы заставляли его нарушить свой странный обет молчания.

- Убры? - задумчиво переспросил он, почесав заросшую щетиной щеку, - Разве ты не слышал легенды о том, какими они были?

Гун махнул рукой.

- Мне не интересна книжная мудрость. Я хочу знать, как было в настоящем.

Сунар посмотрел на него со скепсисом.

- Ты говоришь так, будто умеешь читать, - иронично сказал он.

- Умею! - Гун сказал это с гордостью и толикой возмущения.

- Встретить грамотного человека по нынешним временам редкая удача, - мужчина покачал головой. Ответом был блеск в глазах его спутника.

- Насколько же распространилось варварство, если это правда! - сказал он, и заработал внимательный взгляд.

- Откуда ты такой взялся, чтобы так рассуждать о варварстве? - был озвучен вопрос.

Гун нахмурился на мгновение. А после ответил, гордо выпятив грудь:

- Катул, город учёных. Лучшее место для каждого, кто надеется постичь знание и мудрость....

- Да, я слышал про это место. О вашей Академии ходило много разговоров до того, как меня свалила прошлая спячка. Это очень далёкий край. Ты весьма настойчив в своем поиске, если прошел весь этот путь.

- Я должен.

Сунар покивал, пусть и не выглядел убежденным. Но пройденный путь оценил.

- Даже там известно об убрах? Весьма необычно по нынешним временам.

Гун пожал плечами.

- Торговля идет. Караваны ходят, - заметил он, - А учёный люд падок на все загадочное. Феномены для них лучше любой приманки.... Так, убры?

Сунар помолчал немного. Посмотрел на Гуна.

- Убры - это убры. Чудовища, противные сути человека. Они опасны. Стоит появиться одному из них, так покоя больше не будет нигде. Никакие стены не помогут, оружие бесполезно, если ты медленный и хлипкий. Хуже всего в темноте. Днём ещё есть шансы, особенно если не один. Но если все же нелёгкая занесла тебя к убрам одного, лучше бежать. Авось повезет и сможешь выбраться за пределы их охотничьих угодий.

Мужчина прервался. Хотел было сказать ещё что-то после, но сдержался.

- И это все? - фыркнул его спутник.

- А что не так? Рассказать про острые когти, что рассекают плоть подобно бритве? Или о клыках, что прогрызают кости на раз? Разве об этом уже не написано в книгах, раз на то пошло?

Сунар приподнял бровь. Гун покачал головой.

- Разве больше нечего рассказать о тварях, что причинили столько зла? Столько земель ныне равно что пустыня. Столько городов и сел обращены в руины! Ведь должны быть подробности, что ведомы охотнику, что истребил их.

Лицо Сунара обратилось в каменную маску. Он погрузился в свои мысли, не торопясь как-либо отвечать на слова собеседника.

- Убры - это чудовища, - наконец сказал он, после долгого молчания, - Что ещё можно ожидать от чудовища кроме зла? Ничего. Они творили зло, поскольку оно было частью их природы. Но помимо этого? Убры ничем не отличались от других тварей, о которых известно. Разве что числом....

Он пристально посмотрел на Гуна.

- Забудь об убрах. И лучше смотри в оба. Убры - это уже истории и сказки на ночь. А вот то, что может таиться вокруг нас сейчас, вот это совсем другое....

- Есть угроза новых тварей? Здесь? - юный спутник насторожился. Его глаза стали расчётливыми, пристальный взгляд оббежал округу.

- Везде, - ровно сказал Сунар, - Потому, раз уж ты стал подобием охотника, держи всегда глаза и уши открытыми. Того и глядишь, тебе откроется не книжная мудрость того, как быть нами.

Гун молча кивнул. Слова охотника достигли своей цели и вызвали нужную реакцию.

- А теперь напряги свои чувства. И говори с источником. Ищи ответы, пока у тебя полно свободного времени. Постарайся познать суть той женщины, открыть ее тайны. Возможно ты достигнешь успеха.

На этом разговор завял. Гун сосредоточился на себе. И молчал....

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Они остановились в одном из лесов, что разделяли многочисленные малые деревеньки в этих краях вдоль дороги, ведущей в Карджар. Сунар в какой-то момент застыл, прислушиваясь к своим чувствам. Его спутник быстро уловил причину. В тени осин чувствовалось присутствие оленя. Оба они были голодны, и потому такое количество свежего, и что важно, доступного мяса было нельзя упустить.

-Поохотимся, - шепнул мужчина, бросив на Гуна быстрый взгляд.

- Кто возьмёт на себя главную роль? - поинтересовался юноша.

- Я не привык действовать в команде, - ответил Сунар, - Предпочитаю охотиться один. Но мне интересно посмотреть, что умеешь ты. Справишься?

Гун хмыкнул. Он выхватил свой нож, лёгким прикосновением пальца проверил остроту лезвия.

- Я быстро, - сказал он, исчезая в зарослях.

Сунар остался безучастно наблюдать со стороны, не торопясь предпринимать какие-либо шаги.

Гун не бахвалился, когда говорил, что он подобен охотникам, вроде Сунара. На то, чтобы бесшумно подкрасться к благородному животному у него ушло совсем немного времени. Обладатель старинных механических часов отмерил бы с десяток минут. Ещё несколько ушло на то, чтобы олень, который казалось бы ничего не подозревал, сделал шаг в его сторону. И оказался таким образом на расстоянии броска. Заточенная сталь блеснула в воздухе, раздался короткий свист. И клинок с силой вошёл в горло добычи.

Олень дернулся, попытался совершить бросок в сторону. Вылетевшая из зарослей стремительная тень обрушила сокрушительный удар тяжёлой палки по передним лапам.

Добыча рухнула. Сильная рука сжала рукоять ножа и нажала. Стремительный разрез, брызнула кровь и бедное животное уже было обречено.

Когда Сунар пробрался к ним, олень уже бился в агонии.

- А ты хорош, - прокомментировал он действия своего спутника, - Стиль грубый, но быстрый и точный. В тебе действительно очень многое от охотника. Встреться ты мне в пору моей юности, я бы мог у тебя поучиться.

Гун, молча наблюдавший за конвульсиями животного, посмотрел на него и кивнул.

- Быть может, тогда нам бы удалось наладить крепкую связь, - бросил он, возвращая взгляд на свою добычу.

- Я бы не рассчитывал. Нет веры словам той ведьмы, что наставляет тебя.

Гун фыркнул, но дальше развивать тему не стал. Они молча дождались того момента, когда олень испустил дух. А после разделились. Сунар отправился собирать хворост. А добытчик принялся разделывать добычу.

Скоро в лесу весело трещал огонь, отбрасывая отблески на лица мужчин. И готовилось мясо на вертелах, воткнутых в землю.

Сунар смотрел на то, как начинал шкварчать жир, втянул в себя разливающийся в воздухе аромат. На ветвях ближайшего дерева зашуршала осмелевшая птица.

- Я не знаю, насколько это справедливо по отношению к тебе, - задумчиво начал он в какой-то момент, - но мы не теряем свою силу, когда голодаем. Можно не есть неделями, можно уподобиться ходячим коже с костями, но мы всегда одинаково сильны....

Гун посмотрел на него. Неожиданная откровенность удивила его.

- Но мы чувствуем голод, - заметил он, кивнув.

- Да. И голод, и жажду. И чувство слабости появляется. Но это все иллюзия. Мы всегда остаёмся сильными. Помни об этом и не дай себя обмануть.

- А кто может попытаться меня так обмануть? - озадаченно спросил Гун.

- Природа, - хмуро ответил Сунар, не отрывая взгляда от пламени.

- Не понимаю.

Мужчина посмотрел на него. Взгляд его был затуманен.

- Подумай об этом, когда будешь есть этого оленя. И когда будешь оценивать, сколько смог бы съесть обычный человек твоего телосложения.

Он не стал говорить больше, снова сосредоточив свое внимание на огне. Гун поморщился. Он не был уверен, что ему нравятся недосказанности, даже если порой сам грешил подобным. Одно дело, когда они оба знали что к чему. И совсем другое, когда кто-то знал все, а другой - ничего.

Мысли о недомолвках и о знании и незнании вызали у Гуна воспоминания о недавних событиях. Он посмотрел на собеседника.

- Значит, та женщина больше не является к тебе, - сказал он.

Его слова заставили Сунара поджать губы. Но ответа не последовало.

- Даже не знаю, с чем это может быть связано. Намеренное ли это проявление ее воли, или же сама природа так влияет на твою способность видеть ее.

Гун проверил ближайший к себе вертел, чуть поправил его. Сунар оставался молчалив, пусть его взгляд теперь нес в себе толику раздражения.

- Что примечательно, я продолжаю слышать ее голос каждый раз, когда хочу этого, - продолжил рассуждать юноша, снова взглянув на спутника. Тот в ответ тоже поправил ближайший к себе вертел.

- С момента, как мы покинули город, - вдруг заговорил Сунар, переходя к соседнему вертелу.

Гун сосредоточил свое внимание на нем.

- Думаешь, это связано?

Ответом было пожатие плеч.

- Феномен, связанный с людьми, - продолжил развивать свою мысль Гун, - Большим количеством людей.

- Сомневаюсь, - ответил тот, бросив на него взгляд, - Это не должно быть связано.

- А вдруг связано.

- Даже если и так, у нас нет доказательств.

Сунар предпочел замолчать, чем вызвал раздражение своего собеседника. Он бы предпочел больше общаться, выискивая больше связующих черт. Все, как говорил его источник.

- Она говорит с тобой тогда, когда ты сам не зовёшь ее? - вдруг спросил мужчина, бросив кинжально острый взгляд серых глаз, - Не сейчас. Ведь в последнее время я заставлял тебя говорить с ней. Но до того?

Сунар выражал явный интерес и Гуна это подкупило.

- Пару раз, - ответил он, для большего эффекта кивнув, - Наш первый разговор и пара последующих. Они все были ее инициативой.

- Ты просто услышал ее голос? Вот так просто?

Гун погрузился в воспоминания трехлетней давности. В те времена, кажущиеся уже другой жизнью, когда сама его суть подверглись изменению.

- Это было во сне. Я тогда ещё умел спать....

Сунар нахмурился, кивнул.

- Она явилась тебе во сне, - не то спрашивал, не то утверждал он тихим голосом. А потом неожиданно поморщился, будто вспомнив что-то неприятное, - Это было ночью?

- Ночью? Да кто же помнит такие детали, - Гун воткнул палку в горящие угли и поворошил их, - Я тогда мог спать и днём, и ночью. Кажется, мои раны ещё не успели зажить.... Единственное, что запомнилось, это голос посреди того, что приходило ко мне во снах. Из всего этого только он казался мне реальным.

- Любопытно, - сказал Сунар, не отрывая свой взор от огня, - Что тогда тебе сказал голос?

- Это был вопрос. Она, эта женщина, спрашивала меня, действительно ли я могу ее слышать. Кажется, я себя чем-то выдал, - Гун фыркнул, его губы тронула усмешка, - Я до сих пор припоминаю то, сколько было в этом голосе неверия и даже радости.

Сунар молча переждал короткий порыв ветра, который бросил в его сторону поток горячего дыма. После взглянул на спутника.

- Тебе бы следовало насторожиться. Не просто так она появилась в твоей жизни. И возможно, не спроста пытается довести до твоего, кхм, "создателя"

Гун в ответ лишь отмахнулся.

- Это не меняет моей цели. Если я найду то, что ищу, кому какое дело?

Мужчина лишь пожал плечами.

- И все же, подумай об этом. Этот феномен не изучен. И может быть опасен.

- Лучше предоставлю это тебе, - Гун снова поворошил угли, - Мне и без того есть над чем подумать. Например, о количестве оленины, которую я в состоянии съесть.

Вскоре первая партия оленины оказалась готова. Путешественники набросились на куски, источающие божественный аромат жареного мяса, подобно двум голодным волкам. И пока их челюсти мерно пережевывали пищу, всяческие разговоры отошли в сторону. Но продлилось это недолго. Мужчины быстро расправились с приготовленной долей. Мясо исчезло, костер разгорелся заново, а вторая партия оленины заняла место у огня. Из ближайшего ручья напились воды.

- Если мы будем готовить и есть с той же быстротой, добьем все ближе к утру, - заметил Гун, ковыряясь в зубах заострённой палочкой, - Что, конечно, благо. Двинемся в путь с утренней росой.

Сунар кивнул, бросив взгляд на вывешенную на ветвях ближайшего кустарника оленью шкуру.

- Можно управиться и быстрее, если не тратить время на готовку, - сказал он некоторое время спустя. И заработал взгляд собеседника.

- Есть сырым? - уточнил тот, покорившись на ожидающие своей очереди куски, занявшие место на траве. Его голос был ровным, но малейшего взгляда хватило бы, чтобы понять, насколько его не прельщала подобная перспектива.

Сунар посидел немного, вдыхая запах начавшего поджариваться мяса, а после вытащил нож. Несколько быстрых уверенных движений, и его пальцы сжимали кусок красной мякоти. Которую мгновение располовинили острые зубы. Могучие челюсти принялись жевать.

Гун смотрел на это вытаращив глаза. Он переводил взгляд с шевелящегося рта Сунара на его руку, до сих пор державшую остатки куска оленьей плоти.

Мужчина дожевал кусок и проглотил. Посмотрел на Гуна равнодушным взглядом и отправил в рот остатки. И на этот раз жевал он куда меньше. Словно обозначив процесс несколькими движениями челюстей, он глотнул. После вытер губы рукавом.

- Это.... - Гун не сразу нашелся что сказать.

- Мерзко, как для человека, - вместо него ответил Сунар, - Мне уже приходилось слышать подобное. Пусть не всегда причиной были такая миленькая пища.

- Это урок, да? - вдруг спросил его собеседник, - О еде? О природе? Ты начал до этого говорить, и....

Гун замолчал, посмотрев на лежащие на траве остатки оленины.

- Не урок. Просто подсказка. Быть может тебе это поможет понять суть того, кто ты есть. То, сколько ты съел, то, сколько можешь съесть. То, какая это пища, приготовлена она или нет. Все это грани твоей сущности. Изучай это, думай об этом, если хочешь постичь свою природу.

Сунар помолчал, после хмыкнул.

- Хотя да, в этом есть доля урока....

""""""""""""""""""""""""""""""""

Они продолжали двигаться по дороге, наблюдая за тем, как меняется окружающий пейзаж. Доселе крепкие хозяйства, что встречались по обе стороны, теперь попадались куда меньше. Здесь уже начинало чувствоваться, что власть владык Грума не столь велика, какой она была до этих краев.

Сунар продолжал бодро вышагивать вперёд, не проявляя ни малейших признаков беспокойства от приближающихся угодий дорожных разбойников. О том, как те облюбовали леса впереди, говорили все в оставленном ими городе. Гун следовал за ним, столь же равнодушный тому, что впереди могут встретиться опасные люди. Пусть его и смущало то, что они двигаются столь открыто. Когда он держал путь в Грум, он предпочел избегать ненужных встреч.

"Человеческое оставляй людям"

Именно такая мысль крутилась у него тогда в голове, навеянная слухами о могучих охотниках .

- Я слышал, что самое близкое место, где пролилась кровь купцов-караванщиков, лежит совсем рядом, - в какой-то момент сказал он, обратив внимание на торчащий межевой столб.

Камень был испещерен многочисленными царапинами, а одну из сторон украшал неприличный рисунок. В вандале, что сделал это, пропадал художник. Настолько достоверно изобразить причинные места нужно было уметь.

Сунар молча кивнул. Он тоже бросил взгляд на межевой столб, оставив без комментариев проявление художеств местных ценителей искусства.

Они продолжили путь. Мужчина, что шел чуть впереди поглядывал по сторонам. Гун следовал за ним, также повторяя его действия. Впрочем, пока смотреть было не на что. По обе стороны дороги тянулись луга с редкими деревьями. Густая трава колыхалась под потоками ветра, подобно зелёному озеру с вкраплениями жёлтого, красного и изредка белого. Замечательный край для пастуха со стадами коров или овец. Или же мужчин, что скосили бы всю эту зелень на сено. Но не было ни тех, ни других.

- Какие земли пропадают, - заметил Гун, бросив взгляд на своего спутника.

Юный охотник был не прочь поговорить и обсудить план их действий. Он не был уверен в том, как ему следует поступить при появлении здесь тех самых людей, которые стали причиной подобного запустения.

Сунар пожал плечами.

- Видел бы ты безлюдный край, - ответил он. Его рука чуть сильнее, чем следовало, опустил трость при шаге, - Там такие земли тянутся и тянутся бесконечно. Уходят многие дни чтобы пересечь их.

- Тому причиной ведь были убры. А здесь дело в людях. Плохих людях.

Гун обвел рукой ближайший обширный луг, над которым висел в воздухе жаворонок.

- Люди всегда были особенно искусны в подобных делах, - Сунар тоже посмотрел в сторону того самого луга, - И годы мало что меняют.

Гун покачал головой. Сунар в своей философии напоминал иных нигилистов из его родного города. Избыток умных людей на одном месте изредка порождал подобные взгляды на жизнь. И юноша не был уверен, что это ему нравилось.

- Так, что же мы собираемся делать, если те плохие люди обратят на нас внимание? - поинтересовался он.

- Посмотрим на то, как они себя поведут. Если придется, мы сможем себя защитить.

Сунар продолжил идти, а Гун продолжил размышлять о том, как бы он сам повел себя, встреться ему местный душегуб. Подходила ли философия, что отринувший добродетели человек становится не отличим от чудищ, здесь? Чудовищ, с которыми боролись охотники, в старых представлениях новоиспечённого охотника. Однако сам Сунар не так давно намекнул, что не чудовищами едины.

- Мы не будем их избегать? - спросил Гун немного погодя.

- Зачем?

Ответ в виде вопроса застал врасплох. И спутник охотника даже замешкался, услышав его.

- Я думал, нам не нужны лишние сложности в пути.... и...

Сунар посмотрел на него и Гун незамедлительно поправился.

- ... даже если разбойный люд для нас будет не страшнее котят, перешагивать через них заняло бы время. А терять его понапрасну было бы неудобно.

Лицо старшего мужчины исказила кривая усмешка.

- Нам некуда спешить, - ответил он, после чего громко хмыкнул. Ещё несколько ударов сердца спустя он хмыкнул повторно, - Вот это можешь посчитать своего рода уроком. Мы - охотники, никогда и никуда не спешим.

Он помолчал некоторое время, обдумывая мысль. Не смотря на спутника, мужчина скоро продолжил говорить.

- Бывает так, что порой кажется, будто время играет против нас. И его не хватает. Бежишь не останавливаясь, без еды и питья, пытаешься угнаться за ним, чтобы успеть сделать нечто важное. И бывает, не получается. Случилось непоправимое. А потом ты осознаешь, что на самом деле это было неизбежно. И что проиграв эту битву ты все равно выиграешь войну.

- Я не понимаю.

- Сейчас нет. Осознание придет. Просто сейчас ещё слишком рано. Ты слишком юн. И нет, дело не в твоём возрасте. В чем разница между одной твоей юностью и другой ты тоже поймёшь. Со временем.

- Ты слишком многое поручаешь мне познать самому в будущем, - заметил Гун, - Было бы лучше, если бы ты просто мне рассказал.

Сунар посмотрел на него. Задумчивый взгляд заглянул в, казалось, самые глубины сути юного спутника. Отвернулся.

- Я мог бы тебе много чего рассказать. Это правда. Но я всё равно не смогу рассказать тебе самого главного. И это то, кем ты являешься. Кого же ненароком породил мой собрат, когда вернул тебя к жизни? Ты охотник как я, или быть может, некое подобие? Нечто иное, со схожими чертами, но и с множеством отличий?

Мужчина задумался, в процессе глубоко вдохнул, медленно выдохнул, издавая глухое подобие свиста.

- Если ты все же некто иной, отличный от меня, то не имеет ни малейшего смысла в том, чтобы рассказывать тебе обо всем и пытаться наставлять. Тебе придется пройти свой путь самому и постичь загадки твоей природы в одиночку. Также, как когда-то сделал я. Да и все остальные подобные мне, я уверен в этом. Потому наблюдай, если у тебя есть такое желание, но не принимай все за истину по отношению к себе. Это может закончиться большим разочарованием.

Мужчина сделал шагов десять, прежде чем снова нарушил молчание.

- Худшее, что может с тобой случиться, это разочарование. Их у тебя будет много. И они оставят в твоей душе очень глубокие царапины, которые не исцелит ни одно лекарство....

""""""""""""""""""""""""""""""""""

То, что они вступили во владения разбойников, им подсказало памятное место гибели целого каравана. Народная молва в Груме утверждала, что произошло это более чем с дюжину лет тому назад. И несмотря на столько времени, что прошли с тех пор, до сих пор оставались отчётливые следы тех событий.

Караван был большим. Много-много фургонов и телег, разбитые, частично обугленные остовы которых до сих пор служили мрачным украшением обочины. Кости вьючных животных. И обломки стрел, камни, черепки глиняной посуды и обломки деревянных приспособлений. Этого вокруг тоже было разбросано в достатке. Те, что совершили налет, утащили самое ценное. Другие мародёры закончили с остальным. Прочее же и ненужное осталось лежать здесь.

- Это был самый дерзкий удар на этой дороге, - сказал Гун, осматриваясь, - Никогда ранее не осмеливались нападать на караваны столь близко к Груму. И вырезать всех, кто не убег. Я слышал, владыка Грума был в бешенстве и отправился в эти края с карательным отрядом. Но народ сказывает, что успехи у него были не велики.

Сунар кивнул, обводя взглядом заросшие лесом холмы, что возвышались по обе стороны от дороги.

- Да, не велики, - сказал он, - Трудно выследить кого-то в этих лесах. А ежели твоя дружина на конях, так не мудрено вовсе. Конные воины хороши для равнин, а не для холмов и лесов.

Он снова обвел взглядом лесистые холмы и повернулся к Гуну.

- Впрочем, кого-то они все же нашли. И покарали. Кое-кто из их числа, возможно даже, был в числе совершивших это преступление.

Сунар прошелся, вспоминая все то, что он слышал в тавернах города и осмысливая сказанное. Остановился рядом с собеседником.

- Одна из близлежащих деревень исчезла как раз в те времена. Владыка Грума так избавлялся от сообщников разбойного люда. В этом деле его дружина показала себя хорошо.... Так говорят.

Гун поморщился. Внутри него когда-то жила романтика вкупе с грезами о могучих воинах на бесподобно красивых конях, в сверкающей на солнце броне и с булатными мечами. От нее мало что осталось после всего пережитого. Но эти слова выдирали последние ростки, оставшиеся с тех самых пор.

- Это ужасно, - ответил он погрустнев. Он отвернулся от своего спутника, чтобы внимательнее осмотреть остатки старого каравана.

- Да, ужасно, - безразлично бросил Сунар, тоже посмотрев на обломки старого фургона, - Но такова уж жизнь.... Пошли.

Владения разбойников, или как ещё называли эти земли, Карджарова дорога, простиралась впереди. И несмотря на то, что путешественники ступили в нее и успели достаточно продвинуться вдаль, сами местные обитатели не торопились выказывать признаки своего присутствия. Словно все россказни о душегубах с большой дороги были не более чем вымыслом. Впрочем, у такого отсутствия могли быть свои причины.

- После того налета и ярости владыки Грума эти земли должны были стать безопаснее, - высказал свою мысль Сунар, когда они наткнулись на свисающую с высокой ветки старого дуба веревку. Кто бы не оставил ее здесь, по его замыслу она должна была быть хорошо видна всякому, кто отважился бы пройти по этой дороге.

- Виселица? - спросил Гун, смотря на упомянутую верёвку.

- Кажется да. Тот, кого выставили на обозрение, увы, не сохранился.... Тот набег был очень дерзким и какой бы ужас он не оставил после себя, сбежавшие душегубы должны были понять границы.

Мужчина осмотрелся, выискивая новые возможные детали. Ничего особенного в его глаза не бросилось, и он сосредоточил свое внимание на молодом собеседнике.

- С тех пор разбойничьи ватаги должны действовать глубже. Ближе к Карджару, чем к Груму. Я так думаю.

Они двинулись дальше, а Сунар почесал заросший щетиной подбородок.

- Нас всего двое, - заметил он немногим позже, - И мы мало похожи на купцов с тугими кошельками. Возможно на нас не обратят внимание. Если, конечно, их сообщники не заподозрили нечто иное.

-Сообщники? Где? - Гун насторожился. Получил в ответ спокойный взгляд.

- Мы прошли мимо достаточного количества деревень. Кто-то да из местных мог быть ими. Из числа тех, кто смотрит за дорогой и сообщает своим друзьям о приближающемся караване. Не знаю как, но полагаю, способы такие есть.

Гуну претила мысль думать подобным образом о простых землепашцах, что встречались им по пути.

"Человеческое оставь людям?"

- Мерзкая мысль, - сказал он. И снова получил в ответ взгляд.

- Это одно из первых разочарований в жизни, - ответил тот, - Разочарование в людях. Это чувство будет преследовать тебя всегда, даже когда создастся чувство, будто нанесённая прежде им рана уже зажила.

Они шагнули в тень свисающего с высокого пригорка дерева. Могучий дуб крепко держался своими корнями за землю, но ветра и сильные дожди повредили часть склона. И теперь его положение казалось не столь надёжным.

- Караваны, что ходят по этому пути, нынче всегда защищены вооруженными людьми. Разбойному люду нужно знать заранее, когда идёт караван, насколько он большой и сколько у него охраны. Эти сведения лучше собирать заранее.

Сунар бросил взгляд на торчащие из земли корни и цокнул языком.

- Впрочем, они могут и сами наблюдать за дорогой. На всякий случай.

Охотник прошёлся ещё несколько шагов, прежде чем застыть как вкопанный. Гун остановился рядом с ним. И в этот самый миг его защекотало знакомое чувство.

- Их двое, - чуть тише сказал Сунар, приседая на корточки и осматривая растущий у обочины подорожник, - Тот, что старше сидит дальше, там, где две осины. Справа. Молодой ближе, зарылся в кустарнике чуть выше по склону.

Гун внимательно слушал, попутно напрягая свои чувства. Да, он ощущал чужое присутствие, и даже знал, куда следует бежать, чтобы настичь соглятаев. То, что охотник учуял их первым, немного било по самолюбию, но на то он и был тем, кем являлся.

- Старшего бери на себя. Не убивай. Просто повяжи. Молодой - мой.

Они ринулись в лес справа от дороги. Первым это сделал Сунар, что выстрелил собой в плотные заросли ежевики, что росли у самого края. Следом за ним под сенью деревьев оказался Гун, держа перед своим мысленным взором образ своей цели. И одновременно поражаясь той скорости, с которой исчез его спутник.

Погони, как таковой и не состоялось. Лазутчик, что прятался под двумя осинами оказался не готов к стремительности тех, за кем он приглядывал. Он только успел встрепенуться, как Гун уже подобрался к нему.

Голубые глаза мужчины широко распахнулись, когда заросли раздвинулись и перед ним выросла фигура юноши. Он начал поднимать руку с ножом, но его противник лишь отмахнулся. Раздался хлесткий звук удара, полный боли вскрик. Заточенное железо вырвало из крепко сжимающих пальцев. Быстрая подсечка и худощавое тело рухнуло оземь.

Лазутчик не хотел сдаваться. Он пытался что-то сделать ещё, пусть и неловко барахтаясь под ногами своего противника. Но эта попытка была быстро пресечена. На руку, шарившую в траве наступила сильная нога. Последовал быстрый хлесткий удар. Полный боли крик и шипение.

- Не дёргайся, а не то убью! - рявкнул Гун. Мужчина у его ног не послушал и юноша повторил удар. Очередной вскрик, но сопротивления более не было.

Он отошёл на шаг и внимательно осмотрел своего пленника. Тот сейчас представлял собой скрючившегося на земле человека в грязно-серой одежде и в стоптанных сапогах. Из рукавов, длиной с локоть выглядывали загорелые, перепачканные зеленью руки. Темные с проседью волосы, длиной по плечи, были взъерошены и покрыты пылью. И Гун искренне не знал, где тот умудрился ее найти в таком количестве.

- Встань! - крикнул он.

Мужчина осторожно поднял голову и посмотрел на него из под спутанных волос. При свете дня блеснули перепуганные голубые глаза.

- Я велел тебе встать! - жёстко сказал юноша, нахмурившись и сжав кулаки.

Его пленник подчинился. Он встал на ноги, и пока поднимался, глаза его стрельнули взглядом в сторону. Гун помнил, что именно туда улетел выбитый нож. И такое отношение вызвало у него презрение.

"Человеческое оставь людям"

Эти слова обрели новый смысл, пусть он и понимал волю к сопротивлению. Для соглятая разбойников он оставался обыкновенным человеком, пусть и куда более быстрым и сильным, чем тот мог ожидать поначалу.

"Интересно, как на это все смотрит Сунар?"

- Спускаемся у дороге, - отчеканил он холодно, вглядываясь в обветренное лицо с впалыми щеками и короткой всклокоченной бородой, - Идёшь впереди, я за тобой. Не думай выкинуть глупость. Она станет для тебя последней.

Мужчина кивнул и начал спускаться вниз по склону. По его напряжённым плечам и дерганой походке было видно, как он удерживал себя от того, чтобы оглянуться. Гун следовал за ним и на каждое неосторожное движение пленника цокал языком.

Сунар уже ждал их внизу. Его пленник, в отличие от старшего лазутчика, беспомощно лежал на земле. На мгновение юноше даже показалось, что тот мертв. Уж слишком неестественно он валялся. Но внимательного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться в обратном.

- Долго ты, - фыркнул охотник, разглядывая их обоих. И улыбнулся пугающей пустой улыбкой, от которой пленный мужчина вздрогнул.

Даже Гун несколько напрягся. Эта улыбка была слишком неестественной. Безжизненной. В этой улыбке не было ничего, кроме движения губ и оскаленных зубов. Глаза продолжали смотреть безучастно, равнодушно.

Пленник застыл как вкопанный. Его голубые глаза с тревогой смотрели то на охотника, то на лежащего молодого товарища. Его тело источало напряжение и медленно поднимающуюся волну ужаса.

- Он был дальше, чем твой, - между тем ответил Гун, прочистил горло, - Ты не перестарался?

Юноша кивнул в сторону лежащего пленника. Сунар посмотрел на него, ткнул носком сапога в голову и чуть сдвинул, чтобы было видно запыленное лицо.

- Жить будет. По крайней мере, пока он нам нужен, - он посмотрел на пленного мужчину. К этому моменту лицо его снова представляло собой каменную маску.

Гун покивал и встал так, чтобы лучше видеть выражение лица старшего мужчины. Ещё раз внимательно его осмотрел. Обратил в внимание на шрам, что выглядывал из под ворота сбившейся рубахи. Когда-то это была глубокая рана, и кто-то хорошо постарался, зашивая ее.

Сунар между тем также сосредоточил все свое внимание на пленнике. Его рука крепко сжала трость, а после с силой стукнула его концом о землю. Поднялось немного пыли.

- У меня нет желания долго тебя допрашивать. И для тебя, и для меня будет лучше, если ты быстро и честно ответишь на мои вопросы. Твой рассказ должен быть кратким, ёмким и не скрывать то, что нам с другом нужно знать.

Гун внутренне фыркнул на слово "друг", которым его обозвали. Воистину, друзья, о да!

Сунар сделал короткую паузу, давая возможность пленному лучше воспринять сказанные им слова.

- Если я услышу достаточно, то у тебя будет хороший шанс отправиться домой при всех своих. Если я решу, что ты пытаешься мне лгать, то скорее всего, я тебя убью. Ты понял, что я тебе сказал?

Охотник пристально посмотрел на пленника. Его голова чуть склонилась набок. От взгляда серых глаз тот отпрянул, после чего коротко кивнул.

- Я спросил, ты понял, что я сказал? - с нажимом повторил Сунар. Его рука ещё крепче сжала трость. Послышался звук трения мозолистой кожи о дерево.

- Д-да, кхм, - ответил мужчина хриплым голосом и закашлялся. Голос у него был негромким, слабым, и несмотря на состояние напряжения, каким-то вялым. Кашель был неприятным, посвистывающим. Гун еще ни разу не слышал подобного.

- Хорошо, - Сунар кивнул, после чего бросил взгляд на окружающие дорогу деревья, - Ты знал про наш проход по дороге? Твоя засада ведь появилась здесь не просто так?

Пленник замешкался, чем заработал суровый взгляд охотника. Под серыми глазами он едва ли не задрожал. Гун оценил голос своего спутника. Скрежет металла и то звучал бы приятнее.

- Отвечай, - рявкнул Сунар.

- Да, мы знали....

- Что именно вы знали? Говори быстро и не испытывай моего терпения!

Голубые глаза испуганно метнулись взглядом на Гуна, после были снова прикованы к свирепому Сунару.

- Двое путников идут по Карджаровой дороге. Мы решили... посмотреть....

- Я чувствую, что время вырывать тебе ноздри! - Сунар чуть ли не зарычал, - "Мы?" "Посмотреть?"

Человек замешкался ещё сильнее. По его виску скатилась капелька пота, оставляя влажную чистую линию на запыленной коже.

Гун внимательно наблюдал за ходом допроса. И отмечал про себя, как реагировал на слова его товарища захваченный мужчина. Особенно на те, что Сунар выделил голосом.

- Мы пошли посмотреть... на путников....

Что бы не думал пленник, когда произносил эти слова, но охотнику они не понравились. Раздался короткий рык и рука с тростью сделала резкий взмах с неожиданного угла. Удар и пленник рухнул оземь, громко заорав и ухватившись о ногу чуть выше колена.

Сунар присел на корточки. Трость ткнула шипящего от боли человека в плечо, заставив того застыть.

- Твои увиливания тебе не помогут. Я узнаю правду, поэтому перестань. Отвечай на вопросы, говори правду. Или мне придется прибегнуть к совсем другим способам убеждения. Тебе они не понравятся.

Сунар замолчал. Он терпеливо ждал, когда пленник перестанет потирать больную ногу и займет иное положение.

На все это потребовалось не много времени. Под пристальным взглядами путешественников мужчина поднялся на ноги. Его испуганный взгляд метался от одного к другому, на мгновение мазнул по бессознательному сообщнику. Гун, остававшийся крайне внимательным, уловил нечто в этом взгляде. Что-то далёкое от испуга.

"Он на что-то надеется"

Эта мысль пронеслась у него в голове до того, как удалось ее осмыслить. Юноша посмотрел на Сунара, надеясь, что тот тоже видит это.

Охотник ждал. Но весь его вид демонстрировал нетерпение. Особенно это выражалось в нервном постукивании тростью о землю.

- Я задал тебе вопрос, - отчеканил он мгновением позже, не дождавшись ответа в тот самый миг, когда он этого хотел. Его пальцы хрустнули.

- Мы ждали путников на дороге, - быстро заговорил мужчина, на миг взглянув на сжатый кулак охотника, - Дождаться их, понаблюдать, оценить. Если бы путники показались нам интересными.... требовалось сопроводить их для взыскания... ясака.

- Интересным? - переспросил Гун, бросив взгляд на спутника.

- Есть что с нас взять или нет, - пояснил тот, бросив ответный взгляд, - Где остальные? Как далеко мы должны были пройти, прежде чем нас бы встретила засада?

Человек вздрогнул. Его голубые глаза забегали, и в этот момент Сунар стукнул тростью землю. Метания прекратились.

- Отвечай, - проскрежетал охотник.

Мужчина сглотнул. Мельком посмотрел вдаль по дороге. Глубоко вдохнул.

- С пол версты, - ответил он, - Там от дороги отходит тропа и уходит в лес. Это место.

- Сколько человек держат дорогу?

Вопрос Сунар задавал неожиданно смягчившимся тоном. Это заметил Гун и удивился. Эта перемена напрягла и пленника.

- Отвечай, - со столь же спокойным тоном приказал охотник. И вызвал очередное короткое метание голубых глаз между двумя путниками.

- Десятеро, - прозвучал его ответ.

- Вот как, - протянул Сунар задумчиво, - Столько человек на двоих? Какая предосторожность.

Охотник почесал щеку, после чего его рука неожиданно выпрямилась с невероятной скоростью. Кулак угодил прямо в скулу пленника и тот рухнул оземь. Гун, не ожидавший подобного, невольно вздрогнул. А после принялся осматривать бедолагу. Тот был без чувств.

- Скоро очнётся, - спокойно сказал Сунар, - Пошли.

- Куда? - ошеломленно спросил юноша, видя, как его спутник направился в сторону деревьев.

- Посмотрим, что там за засада, - ровно ответил тот, раздвигая тростью заросли ежевики, чтобы было легче пройти, - По дороге не пойдем. Есть шанс напороться на стрелу. А я не хочу портить свой новенький наряд.

- А они?

- Они мне более не интересны. Но если все же вдруг они бросятся по дороге вслед за нами, сразу как очнутся, было бы весьма кстати.

Гун бросил взгляд за спину, где ещё можно было видеть отрезок дороги и два безвольных тела.

- Зачем?

- Я все равно не знаю, что с ними делать. Желания перерезать их глотки у меня нет, причин тоже. Допытываться до того, какие преступления они совершили за их долгую жизнь нет времени. Вот пусть и останутся лежать там. Если вдруг они отвлекут засаду своими скоропалительными действиями, то это оправдает их в моих глазах.

Сунар усмехнулся и продолжил путь между деревьями, постепенно поднимаясь верх по склону лесистого холма.

Они двигались быстро. Несмотря на лес, местами густые заросли, путники легко преодолевали трудности. Что Сунар, что Гун умели двигаться в лесу. Мастерством мужчина, безусловно, превосходил своего младшего собрата, но и тот был не лыком щит. Впрочем, скоро они напали на натоптанную тропинку и двигаться по ней было ещё проще. Те пол версты, что по словам пленника отделяли их от места засады были пройдены в короткий срок.

- Они там, - шепотом сказал Гун, когда путники остановились под старым вязом. Указанное место было чуть ниже по склону и очень хорошо просматривалось с этой позиции.

- Да, - ответил Сунар, внимательно прислушиваясь, - Они расслаблены, но ждут. Хорошо.

- Их куда меньше, чем нам сказали. Я чувствую всего четверых. Он нас обманул или часть их сил просто не здесь?

- Нет смысла ждать двух путников вдесятером, - Сунар чуть напрягся, когда над их головами пролетела тень большой птицы, - Он пытался напугать нас, чтобы мы почувствовали себя в меньшинстве.

- Мы и без того в меньшинстве, - усмехнулся Гун.

- Если считать по головам, - кивнул охотник, - Но мы ведь не станем так поступать.

- Верно. Выходит, их должно было быть шестеро, считая тех двух.

- Возможно, их и в самом деле десятеро, - Сунар думал всего мгновение, - Просто остальные остались в лагере. Но я их не чую.

Гун молча кивнул. Он отслеживал присутствие всех людей, засевших в засаде. Никто из них не был заметен глазу, оттого нельзя было определить, кто из них был с самострелом или иным метательным оружием.

- Каковы наши действия?

Сунар думал недолго.

- Немного подождем. Если те двое решат прибежать сюда, посмотрим, как произойдет встреча. Ну, а если нет...

Он снова задумался. А после пожал плечами.

- Впрочем, те двое могут решить пойти по лесным тропам, как сделали мы. Тогда от ожидания не будет никакого смысла.

Гун посмотрел на него, ожидая завершения умозаключений. Тот думал некоторое время.

- Да, ждать долго смысла нет. Нужно их обезвредить.

Сунар кивнул своим мыслям, и взглянул на собеседника. Тот тряхнул головой.

- Зачем? - спросил он несколько озадаченно, - Мы могли бы просто их обойти и уйти. Они бы даже не заметили нас.

- Могли бы. Но мы поступим иначе.... Не знаю почему, но мне очень хочется посмотреть на то место, где эти ребята обустроили себе лагерь.

- Это очень странное желание, - Гун покачал головой, - Или это из того, что ты "узнаешь, когда увидишь"?

- Возможно. Не узнаю, пока не взгляну на все сам.... М-да. Считай это проявлением инстинктов охотника. Порой очень важно к ним прислушиваться. Пусть и не всегда это нужно.

Сунар сделал глубокий вдох. После его взгляд изменился. Он стал холодным и расчётливым.

- Их четверо. Разделены на три группы. Двое вместе в одной точке, вон там...

Мужчина указал в сторону густой листвы, и не будь Гун тем, кем был, он ни за что не угадал бы, куда именно тот метит. А так юноша лишь кивнул.

- Остальные двое чуть поодаль, они разделены. Расстояние между ними небольшое, они ближе к дороге. Оттуда очень удобно быстро выскочить на колею. Сомневаюсь, что среди них есть кто с самострелом или луком.

Охотник прищурился. Почесал подбородок. Посмотрел на Гуна.

- Возьми на себя пару. Подберись к ним сзади. Я займусь остальными. Действуем быстро. Справишься?

Вопрос был риторическим. Гун не стал отвечать и нырнул в зелёную гущу, стараясь не издавать ни единого лишнего звука. Его острый слух при этом уловил едва различимые шелест. Сунар тоже начал свое движение.

Вопреки всему, что успел подумать юноша, разборка с засадой прошла даже быстрее и легче, чем с двойкой соглятаев. Гун налетел на свою цель неожиданно, стремительно и что главное, очень жёстко. Здоровенный детина даже не успел ничего сделать, как его самострел отшвырнуло в сторону. Где он и разлетелся на куски, столкнувшись со стволом дерева. Сильный удар кулака и уже сам здоровяк рухнул на стоптанную траву. Второй разбойник был человеком куда более шустрым. И он успел выбросить вперёд руку с ножом. И остолбенел, когда ее сжали стальные пальцы чуть выше запястья.

Гун легко остановил удар. Сжал чуть сильнее и человек рухнул на колени, не будучи в силах справиться с болью. Под своими пальцами юноша чувствовал, как играют чужие мускулы и гнутся кости. Быстрый добивающий удар в скулу и тать упал без сознания.

- Интересно, а дальше что с ними делать? - проговорил про себя юноша, вытирая руки об одежду.

- Идём сюда, - со стороны раздался голос Сунара, - Оставь их там.

Сунар ждал его на самой дороге. И рядом с ним лежал побитый мужичок в запыленной рубахе, подпоясанного дорогим кожаным ремнем. На фоне блеклого наряда этот ремень выделялся также, как золото, брошенное в грязь.

- Хорошая работа, - похвалил его Сунар, удостоив мимолётным взглядом.

- А второй? - Гун посмотрел в сторону зарослей, где он ощущал присутствие последнего из группы засады.

- Обезврежен, - охотник махнул рукой, - Этот оказался бодрячком. Он дал деру, стоило мне напасть на того бедолагу.

- Итак, что дальше?

- Дальше? Приведем его в чувство и попросим отвести в их лагерь. Будем надеяться, что он не так далеко. Как бы я не любил лес, не хочу уходить от дороги.

Сунар подошёл к своей добыче, по пути стукнув того концом трости по сапогам. Они, как заметил Гун, тоже когда-то были весьма хороши. Добротной выделки, явно дорогие. Пусть время и долгая носка сделали с ней свое дело.

- Поднимайся, голубчик, - охотник фыркнул, сказав последнее слово. Однако после он быстро утратил все признаки веселья. Наклонился. Его рука схватила человека за шкирку и просто подняла его. Тряхнул.

Глаза мужичка распахнулись, дико закрутились, он охнул и в ужасе попытался вырваться. Однако сжимавшая его рука была куда сильнее, чем можно было подумать на первый взгляд. Она поднялась чуть выше и ноги человека беспомощно забились в воздухе.

- Перестань, далеко не убежишь, - беззлобно сказал Сунар, покачав головой. Его пальцы резко разжались и пленник во второй раз пал ничком на пыльную дорогу.

- Сбегает! - удивлённо воскликнул Гун, когда тот со своего лежачего положения резко дал деру. Да с такой скоростью, что юноша заподозрил в нем родство с зайцем.

Сунар равнодушно замахнулся тростью и запустил ею. Снаряд настиг цель, когда та уже была шагах в двадцати. Звук удара был до ужаса неприятен. Неудачливый пленник снова оказался на земле, беспомощно барахтаясь.

- Сбежать не получится, голубчик, - сказал охотник, подходя к нему и поднимая трость. Мужичок между тем осторожно глянул через плечо. Белки его глаз на запыленной загорелом лице будто горели.

Гун разглядел страх в этом взгляде. Он был настолько велик, что юноша едва не проглядел его кривой нос. Когда-то их пленник очень сильно отхватил.

- Но ты можешь попытаться, - между тем спокойно предложил Сунар, обведя вокруг себя широким жестом. Он будто бы приглашал мужичка попробовать ещё оДин раз.

Тот дернулся. Но все же бежать не стал. Тяжело выдохнул и склонил голову.

- Сдаюсь на твою милость, государь, - пролепетал он, часто дыша, - Моя жизнь в твоих руках!

Сунар подошёл и встал прямо перед ним, возвышаясь подобно горе. Пленник же стоял на коленях, склонив голову.

- Как твое имя? - спросил охотник.

- Вакур, - было ответом. Пленник продолжал сверлить глазами землю под собой.

- Что же, Вакур. От тебя мне потребуется одна услуга. Если ты ее мне окажешь, то я оставлю тебя в живых. Да и тех бедолаг в лесу, так уж и быть, тоже, - Сунар почесал затылок, из его волос вылетел прицепившийся к ним жучок.

Назвавшийся Вакуром поднял голову. Его глаза выражали испуг, тревогу и как заметил Гун, холодный расчет.

- Какая услуга, государь? - спросил он покорным тоном.

- Отведи меня в ваш лагерь. Там, где вы коротаете те дни, что проводите на промысле, - Сунар улыбнулся одними губами.

- Лагерь? - человек замешкался. И заработал острый взгляд охотника.

- Даа. Того самого лагеря, где вы дружно сидели со своей ватагой, пока вам не донесли, что мы идём.

Сунар чуть склонил голову набок, внимательно наблюдая за пленником. И молча ждал ответа.

- Я...

- Если ты скажешь, что ты не знаешь, о чём идёт речь, я вырву тебе глотку и попытаю счастье с другим. Вас тут много, ты ведь помнишь? И да, мне нет дела, кто из вас в итоге останется в живых.

Пленник бросил перепуганный взгляд на Гуна. Юноша встретился с темными глазами и спокойно дождался, пока тот не сосредоточил все свое внимание на охотнике.

- Лагерь.... У нас есть лагерь, да, государь, - заговорил мужичок, чуть склонив голову, - Если государь желает....

- Не тяни время. Твои дружки не очнутся так скоро. Ты понял мое желание. Веди....

""""""""""""""'"''''"'""""""""""""""

Они пробирались сквозь лес, двигаясь по старой звериной тропе, благополучно освоенную людьми. Это выражалось в подрезанных ветках деревьев, чтобы облегчить проход для двуногих существ. Ещё одним свидетельством присутствия человека были зарубки на некоторых стволах. Так разбойники помечали свой путь, хотя Гун видел в этом свои изъяны. Но он молчаливо следовал за их проводником, что шел впереди.

Вакур двигался во главе их процессии и всем своим видом он показывал, как сильно нервничает. Он не раз оглядывался назад, бросая напряжённые взгляды на следующих за ним путников. Обычно каждая такая оглядка заканчивалась поразительно спокойной репликой Сунара, от которого казалось, мужичок нервничал ещё больше.

Гун не мог его винить. Если выводы охотника были верны, то в лагере их ожидали остальные члены их ватаги. Любой бы волновался, помня, что сотворили два человека со всей их засадой. И юноша ждал момента, когда их пленник и по совместительству проводник выкинет какую-нибудь пакость.

Сунара, казалось, ничего из этого не беспокоило. Он шел сразу вслед за Вакуром, двигаясь совершенно бесшумно и порой больше напоминал призрака, чем живое существо. Вероятно, это пугало мужичка впереди ещё сильнее. Если, конечно, он обратил внимание на эту деталь. Впрочем, Гун не сомневался. Обратил. В этом тщедушном человеке со сломанным носом и расчётливыми глазами таились очень развитые инстинкты.

- Как далеко? - вдруг спросил охотник, когда они миновали какую-то маленькую полянку со стоптанной прямо посереди нее травой.

Проводник едва заметно вздрогнул, огляделся.

- Ещё немного, государь, - пролепетал он, - Ещё немного.

Сунар молча оглянулся и посмотрел на Гуна. И в этом взгляде было зашифровано послание.

Юноша напряг свои чувства и понял, какое. Лагерь был совсем рядом. Он чуял людей и они были чуть выше по склону холма. А тропа между тем вела по низине в совсем другую сторону. И будто бы не собиралась никуда сворачивать.

"Обманка. Все зарубки и тропа - ловушка"

Гун по новому взглянул на разбойника. Он явно уводил их куда-то не туда, не в лагерь, а мимо него. И вероятно, собирался в какой-то момент попытаться сделать ноги.

- Хорошо, - после небольшой паузы задумчиво ответил Сунар и громко зевнул. И заслужил быстрый взгляд через плечо.

Стоило мужичку снова посмотреть вперёд, охотник шагнул в сторону и растворился в листве. Сделал он это столь же бесшумно, как и двигался до этого. Гун подивился неожиданному ходу. Невольно раскрыл рот, но быстро заставил взять себя в руки. Приложив все свое мастерство, он постарался как можно тише занять место своего спутника.

Вакур оглянулся ещё раз, и споткнулся на ровном месте, увидев совсем не Сунара. С дико вытаращенными глазами он принялся оглядываться, его челюсть упала.

- Не помню, чтобы я просил тебя останавливаться, голубчик, - сказал Гун, приподняв бровь и чуть склонив голову набок, - Или мы уже подходим к твоему лагерю?

- А где.... где... государь? - мужичок растерялся, он смотрел вокруг себя, а после побледнел, словно увидел саму смерть.

Гун ткнул его в грудь своей палкой, заставив того вскрикнуть от боли.

- Я стою перед тобой! - лязгнул он голосом.

Вакур думал всего миг. И этот миг спустя он совершил дикий прыжок в противоположную от лагеря сторону. Прямо вглубь листвы. Гун моргнул. А после бросился следом, проклиная всю эту нелепую ситуацию.

"Человеческое оставь людям, чтоб их!"

Беглеца он настиг быстро. Пусть тот и бегал поразительно шустро, тем более в лесу, но раздраженный Гун оказался рядом с ним весьма скоро. От резкого удара наотмашь бедолага рухнул оземь. И беспомощно забарахтался, отчаянно хватая ртом воздух и извергая тягучую слюну.

Юноша мрачно застыл рядом, сверля его тяжёлым взглядом. В этот миг, несмотря на весь гнев внутри, он почувствовал нелепую жалость у этому человеческому существу. Пусть этот мужичок и был ему мерзок.

- И что мне с тобой теперь делать? - задумчиво спросил он, когда тот перестал напоминать кузнечьи меха. И лежал на земле, побитый и жалкий.

- Не убивай... государь! Пощади... - прохрипел Вакур, поднимая взгляд. Его темные глаза слезились.

- Ты нарушил условия нашего договора, Вакур, - покачал Гун головой, положив руку на рукоятку ножа. Это действие не осталось без внимания. Глаза человека расширились в ужасе.

- Прошу, государь! У меня дети!

От крика юноша поморщился. Он не испытывал к детям тех же чувств, что люди постарше, но они всегда казались ему забавными, а местами милыми существами. Мысль оставить кого-то из них сиротами ему не нравилась, пусть он и не собирался убивать этого разбойника. Сунар затеял эту игру, ему и следовало принимать решение. Но этот крик... Эта странная аппеляция к наличию детей... Что-то корежило Гуна от этого всего.

- Встань, - приказал он, возвращая себе полное спокойствие.

Вакур подчинился и вот он стоял перед юношей, поглядывая на него с опаской.

- Пошли в твой лагерь, - ровно сказал Гун, крепче сжав свою палку, - И да, на этот раз выберем краткий путь, а не тот, по которому ты вел нас раньше.

Юноша указал рукой направление, и терпеливо ждал до тех пор, пока пленник не зашагал в том направлении.

- Больше предупреждений не будет, - сказал он ему в спину, от чего тот вздрогнул. Но оглядываться он не рискнул....

Глава 2

Лагерь разбойничьей ватаги встретил их кучей бессознательных тел. Гун подумал про себя, что события повторяются раз за разом, и он не был уверен, что ему все это нравится. На Вакура же картина равнодушно расположившегося на старом пне Сунара произвела удручающее впечатление. Он в ужасе оглядел небольшую полянку, место кострища, своих товарищей, и последним уставился на охотника. Тот встретил его взгляд пустой улыбкой, от которого у мужичка волосы встали дыбом.

- Вакур, твоя ретивость заставляет меня думать, что ты не хочешь жить, - беззаботно заметил мужчина, почесав подбородок. Его пальцы оценили длину волосков, и он недовольно поцокал языком.

- Государь.... я...

Пленник не нашелся больше что сказать. Он лишь упал на колени. И заработал взгляд, полный снисхождения.

- Тебе повезло, что ты ещё жив. Мой друг проявил к тебе милосердие, и это спасло твою жизнь. Поздравляю!

Сунар продолжал улыбаться своей жуткой улыбкой, Гун мрачно наблюдал за разбойником, а тот круглыми глазами следил за каждым движением охотника. А потом что-то изменилось.

Мужчина встал с пенька, а на его лицо натянулась каменная маска. Он приблизился к пленнику, который смотрел на него с отчаянием во взгляде, но уже не порываясь куда-то бежать.

- Государь....

Сунар вырубил его быстрым и точным ударом. Вакур упал без чувств подобно набитому мешку. И остался лежать, как и все в этом лагере.

- Мы почти угадали, - спокойно сказал мужчина, посмотрев на Гуна, - их было девятеро. В лагере оставалось трое. Если, конечно, кто-то из них не отсутствовал по иной причине.

Он снова почесал подбородок и снова поцокал языком.

- Итак, вот он, лагерь, - юноша позволил своему раздражению выйти наружу, - Ты нашел, что искал?

Сунар усмехнулся. Усмешка эта жила несколько мгновений на его губах, после чего увяла также быстро, как появилась.

- Да, пошли.

Он зашагал в сторону от поляны. Скоро они остановились у провала в земле под корнями кривого полностью высохшего серого дерева. Это была большая дыра. Широкие края, некогда обработанные человеческой рукой. Натоптанная тропа вела к ней от той самой поляны, где неудачливых лесных обитателей настиг охотник.

- Нора? - озадаченно спросил Гун, не впечатлившись, - Ради нее мы здесь?

Сунар испытывающе посмотрел на него. Под этим взглядом юноша чуть замешкался, но мнения своего не поменял. Он не видел в этой берлоге разбойников ничего выдающегося. Ничего, что могло бы насторожить его инстинкты.

- Как я и сказал, ты ещё слишком юн, - наконец сказал охотник и шагнул внутрь, - Пойдем.

Гун фыркнул. Ему не нравилась мысль лазить под землёй. Но он последовал за спутником.

Первые несколько десятков шагов представляли собой хранилище скарба. Шайка разбойников держала здесь тюки со своим добром. Впрочем, здесь не было ничего выдающегося. Старая, видавшая виды одежда, сапоги, ремешки, шапки, перчатки, платки. Не все из этого барахла подвергалось частой носке, но новьем их назвать было нельзя.

- Награбленное? - озадаченно спросил он, вызвав пожатие плеч охотника.

-Вероятно. То, что решили оставить здесь и использовать для себя. Не все годится на сбыт.

Сунар постучал тростью по туго набитому мешку, но открывать и смотреть что внутри не стал. Гун был более любопытен. Содержимое разочаровало.

- Мешок с мешками. Как оригинально, - фыркнул он.

- Вещи надобно куда-то складывать, - прокомментировал охотник.

Далее их поджидали спальные места, представлявшие собой грубо сколоченные нары по обе стороны от основного прохода. Мятая постель в виде крепких плащей, несколько закрытых бочонков рядом с ними, с резными кружками на них. Чувствительный нос уловил запах пива.

- Мы торопимся? - спросил Гун, не отрывая взгляда от ближайшего бочонка.

- Нет. У тебя достаточно времени, пока я зажигаю этот фонарь.

Сунар наклонился и поднял из-за какого-то сундука поразительной красоты фонарь. Кажется он был из серебра, что подивило юношу.

- Не все они торопятся отправлять на продажу. Кое-что придерживают для себя, - охотник принялся шарить среди вещей разбойников в поисках огнива. Скоро он уже высекал искру.

Гун между тем налил себе пива и опустошил кружку одним махом. На миг задумался над словами Сунара о природе, о еде, а после решил, что думать все же на полный желудок. И налил себе ещё .

- Будешь?

- Фонарь уже горит, - ответил ему мужчина, направляясь вглубь неожиданно глубокой пещеры. Юноше пришлось быстро допивать вторую кружку и бежать следом.

- Что там должно быть? - спросил Гун, вызвав мимолётное замешательство.

- Для начала, ограждение, - прозвучал задумчивый ответ. И они остановились перед заваленным ходом.

Проход дальше закрывали многочисленные пеньки, ветки, охапки полусгнивший травы и листвы. Люди стащили сюда прочий подобный хлам, чтобы отгородиться от излишне глубокого темного зева пещеры.

- Придется разгребать.

Сунар передал фонарь Гуну, а сам принялся энергично расчищать путь. При его силе работа шла быстро. Скоро проход, достаточный, чтобы они могли протиснуться, был открыт. Свет фонаря выхватил из тьмы свисающую пыльную паутину и редкие корни деревьев, пробивших крепкий потолок.

- Пошли, - сказал охотник, протискиваясь вперёд.

- Глубокая нора, - удивился Гун, когда оказался за завалом и увидел уходящий взглубь проход.

- Верно подмечено, - Сунар оглянулся и посмотрел на юношу. Во взгляде читалась усмешка.

Молодой путник внимательно осмотрелся. С запозданием понял, что принятые им за камень стены и потолок на деле таковыми не были. Это была просто глина, смешанная местами с песком или черноземом. Которая удивительным образом хорошо держала форму, хотя не было ничего скрепляющего ее.

- Что это за место? - вдруг спросил он, разглядев на стене необычные узоры. Будто некто покрыл бесчисленными короткими штрихами-царапинами.

- Нора, - ответил Сунар и провел пальцем по этим узорам, - И кто-то хорошо постарался, когда ее рыл.

Волна мурашек пробежала по всему телу Гуна. Он напрягся и невольно представил себе того, кто мог рыть подобные тунели. Игра воображения не была тем, что ему понравилось.

- Значит, все же чудище, - сделал он выводы и что-то с щелчком встало на свое место в его картине реальности. То, что успело поистрепаться за последние дни этого странного путешествия.

- Там видно будет, - ответил ему Сунар. Он продолжал шагать, светя перед собой фонарем.

Они продолжали идти, и Гун все больше и больше поражался как глубине "норы", так и качеству ее исполнения. Она была в хорошем состоянии, несмотря на всю ту землю, что давила на нее со всех сторон.

Сунар внезапно остановился, оказавшись перед неожиданным препятствием. Впереди была вода.

- Подземный источник? - спросил юноша, наблюдая за отражением огня фонаря на гладкой поверхности. Вода была совершенно чистой .

- Похоже на то, - мужчина поджал губы. Сел на корточки и сунул указательный палец в прозрачную жидкость, - Холодная .

Вытащив палец он растер влагу между пальцами. Обнюхал.

- Чистая вода. Ничего лишнего. Ах, как не хотелось мокнуть сегодня...

Сунар шагнул в воду. Глубина была небольшой, его сапоги едва ушли по щиколотку. Он зашагал вперёд и по мере того, как двигался вдаль, глубина увеличивалась. Сначала она постепенно дошла до икр. А скоро уже до колен.

- И далеко будет тянуться вся эта вода? - раздражённо сказал Гун, когда они были уже по бедро. Она была ледяной и идти по ней было тем ещё удовольствием. Дно же было скользким и риск упасть рос с каждой неровностью.

- Я не вижу края, - прозвучал ровный ответ, - Как бы нам не пришлось нырять.

Эта мысль не радовала. Гун не отличался умением надолго задерживать дыхание.

Скоро вода была по грудь. Сунар высоко поднял фонарь, и теперь огонек плыл по воздуху уже под самым потолком.

- Ну как там, далеко ещё? - иронично спросил Гун, вызвав усмешку охотника.

- Уверен, что скоро. Но подбородком воды придется коснуться все равно.

- Я уже это сделал!

- Увы, но так не считается. О, а вот и очередной уклон...

Сунар провалился почти по самое горло. Фонарь в его руках угрожающе качнулся. Но мужчина удержал его.

Несмотря на все опасения и страхи юноши, вода не заполонила все до потолка. В какой-то момент дно пошло ввысь и глубина уменьшилась. Скоро они снова шли по пояс в воде.

- Кажется, дело пошло на лад, - заметил Гун, однако Сунар отвечать не стал. Он остановился и внимательно смотрел на стену. Младший путник тоже сосредоточился на этом месте. Его глаза разглядели выцарапанный крестик.

- Кто-то оставил метку, - сказал юноша.

- Да, - мужчина задумчиво посмотрел на него, - Странно.

- Что именно? То, что кто-то сюда дошел?

- Нет. То, что кто-то пометил точку подъёма глубины. Ума не приложу, зачем это могло понадобиться разбойному люду.

Сунар провел пальцами по отметинам. Нахмурился. Почесал подбородок.

- Если, конечно, это были они, - он снова посмотрел на Гуна, после чего зашагал дальше. Вся его поза кричала о недосказанности и подозрениях.

Уровень воды по мере продвижения вперёд падал. И скоро он был ниже колен. Сунар внимательно поглядывал на стены в поисках новых отметин. Но ничего не встречалось. Все те же странные узоры и редкие трещины.

- Наконец-то, - тихо сказал охотник, когда их ноги ступили на твердую землю. Он остановился, поставил фонарь и поочередно снял сапоги и вылил из них всю воду.

Они не пошли дальше до тех пор, пока не разделись и не выжали всю одежду. Несмотря на то, что Гун старался не смотреть в сторону охотника в этот момент, его глаз все же зацепился за необычный шрам ниже шеи, на уровне плеча. След страшного укуса.

"Убр"

Это слово мелькнуло в его голове в этот самый миг. И юноша невольно вздрогнул. Сунар же заметил внимание.

- Подарок, - хмыкнул он, натягивая рубаху и закрывая страшную метку.

- Это был убр? - спросил Гун, сглотнув.

- Да. Давай не мешкать. Пусть нам некуда спешить, но я не хочу слишком долго проводить время в сырости и в мокрой одежде.

Сунар накинул на шею оберег, что блеснул золотом при свете фонаря. Янтарь и позолота. Гун и на это обратил внимание.

- Почитаешь солнце? - спросил он, вызвав в ответ короткий смешок.

- Это источник всего живого. Грех не делать этого... Готов?

- Да, уже заканчиваю.

Они двинулись вперёд. Огонёк внутри фонаря трепетал и у путников возникли опасения о кончающемся масле.

- Надеюсь мы успеем выбраться до того, как наступит полная тьма, - задумчиво сказал Сунар, продолжая изучать стены, - Будет не легко привыкнуть к кромешной тьме.

Туннель между тем тянулся дальше. Здесь было полно улиток и отвратительных слизней, оставляющих влажные следы. Но охотника куда больше заинтересовало другое. Он коснулся пальцами очень глубоких отметин, оставшихся на стенах. Отметины от четырех ко гтей!

- Смотри, - мужчина кивнул на стену, приблизив свет для лучшей видимости, - Видишь?

- Чудище, - прошептал Гун в напряжённой тишине.

- Оно самое, - подтвердил Сунар, - След старый. Ему уже очень много лет. Но он настоящий.

- Убр? Это ведь его отметины?

Гун смотрел на то, что сотворили когти монстра с крепкой стеной и размышлял над тем, что они могут сделать с плотью.

- Да. Очень похоже на них.

- Похоже?

Сунар, начавший было двигаться дальше, остановился и посмотрел через плечо.

- Убры не одни единственные твари с когтями.

- Но не такими же...

Гун дотронулся до глубокой царапины. Словно острые клинки прорезали твердую стену.

- Есть похожие. Идем.

Сунар был чрезвычайно спокоен. Словно не было того напряжения, что он испытывал не так давно. И будто следы кровожадной твари успокоили его, вернув уверенность в происходящем.

- Какое чудовище может быть похожим на убров? - интерес Гуна был неподдельным, - Я слышал о многих разных монстрах, что скрываются в глуши, но ни одно из них по своей свирепости не сравнимо с убрами.... Брюхохваты, дию, призраки-перевертыши, древодубы....

- Они все из сказок, - Сунар перебил его, а после резко поднял палец верх, - Помолчи. Меньше слов, больше движения. Пошли.

Гун фыркнул, но замолчал. Они двинулись дальше и уже с десяток шагов спустя наткнулись на первую кость. Позвонок человека. И новые отметины. И то, и другое было очень старым. Но находки наводили на мрачные мысли.

- Что же. Теперь мы точно знаем, что в норе когда-то кто-то жил, - сказал Сунар, шагая дальше. Гун до последнего не отрывал взгляда от этой кости. И не верил в то, что он очутился в старом логове убра. То, что это могло быть местом жительства кого-то, но другого он не думал.

Следы и новые находки стали попадаться через каждый шаг. Кости людей, кости животных, кости птиц. Ржавый кусок железа, некогда бывший длинным кривым ножом. Сгнившие ткани. И множество следов когтей.

Сунар подобрался и снова стал совершенно бесшумным при ходьбе. Гун старался не отставать в этом, при ходьбе сжимая одной рукой палку, другой рукоять ножа.

Появившийся новый крестик посреди всего этого бедлама насторожил охотника ещё больше. Он долго смотрел на этот знак и будто бы пытался прочитать зашифрованное в нем послание.

Они пошли дальше. И вдруг вышли в большое просторное помещение, чьи контуры терялись во тьме. И здесь все было завалено костями. Очень много костей и всякого хлама. Но больше всего внимание обоих путников привлекла мумифицированная рука, если ее можно было так назвать. Она была необычайно длинной. Куда длинее человеческой. С неестественными длинными пальцами. И острыми как бритва когтями.

Гун оторопел, глядя на эти когти. И посмотрел на охотника, что присел на корточки рядом и попробовал остроту пальцем.

- Да, это точно убр, - сказал мужчина немного погодя и поднимаясь, - Кто-то оторвал ему руку.

- Кто? - невольно вырвалось у юноши, - Кто способен на такое?

- Хороший вопрос, - ответил Сунар, направляясь дальше.

Скоро свет от фонаря выхватил стену на противоположном конце помещения. И черный провал в ней. Подземелья не собирались так быстро заканчиваться.

Они двинулись дальше, все также проходя мимо костей, отметин когтей и внезапно, нескольких жуткого вида вырванных клыков. Сунар равнодушно определил их как нечто, принадлежащее убрам. Гуна же подобная находка впечатлила, и ворох новых вопросов родился внутри него.

Другое помещение не заставило себя долго ждать. И оно было похоже на предыдущее. Но кое-что отличалось. Здесь были коконы. Очень много коконов. Все как один выпотрошенных коконов с хрупкими детскими костями внутри. Это зрелище повергло Гуна в ужас .

- Это.... - он не сразу нашелся что сказать, пытаясь осмыслить увиденное.

- Попытка размножения, - ответил Сунар, - Кто-то прервал процесс. Должно быть, выглядело это все очень уродливо.

Он поморщился и двинулся дальше. Юноша догонял его с тяжёлым сердцем.

- Ты уже видел такое? - спросил он охотника.

- Не раз, - было ему ответом, - Эта часть работы самая мерзкая. Иногда дети внутри все ещё живы...

Гуна передернуло. Он попытался представить и ему не понравилась картина, что встала перед его глазами. Не понравилось ему и то, что крылось за словами мужчины.

- А их нельзя было....

- Взгляни на кости внимательнее, - Сунар остановился у одного из коконов и приблизил фонарь к нему.

Гун рассматривал сухие кости и по началу ничего не замечал. Но Сунар не стал ждать, пока тот найдет детали сам. Он ткнул пальцем в нижнюю челюсть. И только тогда юноша увидел растущие необычные клыки сразу за обычными, человеческими.

- Изменение уже пошло, - Сунар был мрачен, его лицо снова обернулось непроницаемой маской, - Сейчас здесь лишь кости. Если бы ты видел, как они выглядели, пока у них ещё была плоть.... Поверь мне, в большинстве случаев у тебя не было бы сомнений.

- В большинстве? - Гун зацепился за это слово.

- В первые разы провели и меня. За это потом пришлось платить свою цену....

Гун представил себе это. И содрогнулся.

- Пойдем. Надо успеть дойти до конца этой норы, пока масло ещё осталось.

Они двинулись дальше. Вдали, как кстати, показался очередной провал, откуда тянуло более-менее свежим воздухом. Это несколько развеяло ту мрачность мыслей, что окутали юного Гуна.

Туннель, ведущий дальше, куда меньше напоминал свалку. Костей почти не было. Не считая очень редких обломков, в основном здесь было чисто. Чисто и при этом с большим количеством отметин когтей на стенах и полу. Убры здесь отличились особой страстью к своим причудливым автографам. Хотя, здесь было кое-что, что не было делом когтей кровожадных тварей. Очередной крестик на стене.

- Становится все интереснее, - задумчиво сказал Сунар, внимательно осмотрев знак.

Тот, кто оставил его, очень сильно постарался, чтобы след был глубоким и жирным. На полу до сих пор оставалась горка песка и пыли, сыпавшихся при ковырянии острым ножом стены.

- Должно быть, здесь было что-то важное, - Гун осмотрел туннель, ожидая разглядеть нечто, что до этого не бросилось в глаза. Но его постигла неудача. Ничего кроме следов когтей не было.

- Не здесь, - чуть позже поправил его Сунар,смотря дальше вперёд, - Там.

Они зашагали навстречу потоку относительно свежего воздуха. Сильно мешал запах сырости вкупе с душком плесени.

Перед ними открылось очередное большое помещение. И оно сразу же бросилось им в глаза необычным углублением в самом центре. Этакий круглый бассейн, занимавший до четверти всей площади пола, бортами которого служила земля, извлеченная когда его рыли. Не глубокий. Чуть выше колена в самом глубоком месте.

Другими же примечательными составляющими этого места были разбросанные вокруг вещи. Чья-то изодранная заплесневелая рубаха. Плащ или же подобие его, отброшенный в самый дальний угол. Сломанный пополам факел и ещё парочка, связанные вместе и также брошенные у дальней стенки. Порванный ремень с ножнами от кинжала. Целые лоскуты необычной мумифицированной кожи. А ещё тут были кости, как целые, так сломанные. Острый, как бритва, коготь, отрезанный вместе с длинной фалангой тонкого пальца. Клок волос. И все это, равно как и земля под ногами, были исполосованы чудовищными когтями.

- Это следы сражения, - вдруг сказал Сунар, посев на корточки.

Его пальцы прошлись по особо длинному извилистому следу когтей. Трёх когтей, а не четырех, как это было везде до этого помещения. Именно здесь таинственной твари вырвали часть пальца.

- Кровь, - прокомментировал охотник, стирая подушечками пальцев пыль с темного пятна на камне.

Пятно было большим. И крови здесь, кажется, пролилось очень много. Некоторого напряжения внимания оказалось достаточным, чтобы найти здесь множество следов кровопролития. Сражающиеся истекали ею и проливали ее в огромных количествах. Ни одно известное Гуну живое существо не могло столько потерять драгоценной жидкости и оставаться на ногах. Видимо, убры были исключением. Если, конечно, это была их кровь.

- Кого же так сильно ранили? - удивлялся юноша, стоя у особенно большого пятна. Рядом обнаружилась ещё одна тройная линия отметин.

- Очевидно, они оба истекали кровью, - сухо заметил Сунар, завершая осмотр всего пространсива вокруг углубления.

- Оба?

- Да. Охотник и его противник.

Слова об охотнике заставили Гуна встрепенуться. Последние события несколько вытеснили из его памяти все, связанное кроме лесов, дороги и разбойников. Упоминание другого охотника, не Сунара, мгновенно воскресило все, что было связано с целью юноши.

- А....

- Подожди, - Сунар не дал ему и слова вставить. Он присел на корточки у самого углубления, в шаге от бортиков. Здесь валялся кусок подгнившей изодранной ткани.

Мужчина подцепил ткань двумя пальцами и осторожно убрал в сторону. И почесал подбородок, смотря на оторванную человеческую кисть, покрытую задубевшей черной кожей.

Гун уставился на эту руку. Он смотрел во все глаза, пытаясь соотнести вместе все то, что успел сказать охотник и то, насколько странной выглядела эта конечность.

- Нужно изрядно постараться, чтобы сломать наши кости, - заметил мужчина, ткнув пальцем в выпиравшую из под кожи кость, - Этой твари удалось это сделать. Хм....

Сунар резко встал и прыгнул в углубление. Свет, что проник вместе с ним туда, выхватил из тьмы разодранный в клочья кокон. И кристализовавшуюся зеленоватую жидкость вокруг него, застывшую в виде большой лужи.

На этой луже остались следы. Множество следов. Отметины, оставшиеся от обутых в сапоги ног человека и жуткие отпечатки босых человекоподобных лап с длинными когтями. А ещё там была чья-то оторванная и мумифицированная нижняя половина.

- Он не сжёг останки, - почти прорычал Сунар, вытащив нож и ткнув по жуткой конечности. Острое железо с трудом пробило крепкую кожу, - Гун, ищи верхнюю половину.

Озадаченный юноша принялся осматривать углубление, искренне не понимая, где здесь могла оставаться незамеченной часть такой большой туши. Но потом вдруг его взгляд зацепился за кое-что. И это кое-что было прямо внутри застывшей лужи, скрытая кусками изодранного кокона.

- Он здесь, - воскликнул он и его слова эхом разнеслись по всему помещению. Сунар недовольно покачал головой, но ничего не сказал.

- Ломай эту глазурь, - сказал мужчина вместо этого и принялся быстро ковырять ножом.

Зелёные куски напоминали леденцы, которыми когда-то любил лакомиться Гун. Они легко крошились, будучи отдельными кусками, но с трудом поддавались, оставаясь частью целого. Путники тратили много усилий, чтобы расковырять общую массу и добраться до того, что было под ней.

Юноша, по мере того, как их ножи расчищали путь, все больше смотрел на бесформенную массу внизу. Да, контуры угадывались смутно, но Гун был уверен, что пропавшая верхняя половина твари и эта находка были связаны напрямую.

Наконец, перед ними открылся кокон поменьше. Словно сплетённый из тысяч серых нитей, он напоминал мешок или быть может даже, странный клубок. Сунар присмотрелся к находке, задумался, а после протянул фонарь Гуну.

- Отойди на пару шагов, - велел он, крепче ухватившись за нож.

Гун выполнил приказ. И в тот же самый миг сильная рука вогнала острый металл глубоко в кокон. Во все стороны брызнула кровь. И внутри что-то забарахталось, в отчаянной борьбе за жизнь!

Юноша оторопел. Он смотрел, как Сунар с яростью наносит удар за ударом, как кровь брызгает во все стороны. И как отчаянное сопротивление внутри кокона затихает.

- Гун, тащи те факелы сверху, - сказал Сунар. И юноша бросился выполнять. Скоро все три факела лежали рядом.

Между тем Сунар копошился в своем мешке, извлекая из него кожаный непромокаемый футляр. Там нашлась пакля, немного тряпья с резким запахом серы, огниво и трут, небольшая фляга с горючей жижей.

- Фонарь придется оставить здесь, - сказал мужчина, взяв в руки один из факелов и избавляясь от потерявшей былой вид обмотки. Та улетела на исколотый ножом кокон.

Охотник быстро снарядил два факела паклей, полил на неё горючей жидкостью и зажёг один из них. Остальная часть пакли, тряпье с серой и горючая жидкость так же оказалась на коконе. Финальным штрихом стало выливание остатков масла с фонаря на всю эту кучу.

- Поджигай, - сказал Сунар, отступая на шаг. Гун ткнул огнем по куче горючего материала. Пламя вспыхнуло и все вокруг заволокло вонючим дымом.

Мужчина отвлекся от зрелища разгорающегося странного костра и притащил нижнюю половину чудовища. Положил на огонь так, чтобы тот не погас, и вместе с тем касался пламени. Едкий запах дыма только усилился.

- Нужно всегда предавать останки таких чудищ, как убры, огню, - сказал Сунар, стоя недалеко от края углубления и будто заворожённый смотря на костер. Свет отражался от его глаз.

Гун оторвался от зрелища сгорающих останков. Посмотрел на собеседника.

- Убры могут восстанавливаться, - догадался он, и вызвал своими словами медленный кивок.

- Не всегда. Но иногда такое случается. И обычно - это плохо заканчивается.

- Это часто происходит?

- Достаточно часто, чтобы с этим приходилось сталкиваться, - Сунар потер глаз. Продолжил мрачно наблюдать за тем, как останки твари исчезают в огне.

- Почему другой охотник не сделал этого?

Гун обратил все свое внимание на мужчину. Вопрос был очень важным.

- Есть всего два возможных объяснения, - Сунар ответил после продолжительной паузы, - Если брать первое, то он прибыл издалека. И ему не ведомы все способы борьбы с убрами и им подобными.

Гун попытался осмыслить то, что только что прозвучало. Прибыл издалека? Не знает всех способов? Разве охотники, настоящие охотники, не владеют уже всеми знаниями? В представлении юноши это звучало дико.

- А если взять второе, то вероятно, он не смог, - охотник поморщился на миг.

- Что это значит?

- Ты видел оторванную кисть. Очевидно, что это далеко не единственная ролученная им рана.... Если это так, то он попросту не смог закончить начатое и ему пришлось уйти. Или же ему помогли. В смысле, его кто-то утащил, вероятно даже, посчитав мертвым.

- Мертвым?

Гун смотрел на Сунара во все глаза. Многое, если не все сказанное, ставило в тупик.

- Его тела здесь нет, так что вероятно, так оно и было. Если бы он был в состоянии уйти сам, то он закончил бы начатое, - Сунар посмотрел на пламя, что постепенно теряло свою силу и кивнул своим мыслям, - Хорошо. Кажется, дело сделано. Теперь здесь чисто.

Выход из этой своеобразной "норы" нашелся не скоро. Они потратили много времени , пока петляли по туннелям. Больше таких "комнат", что они оставил позади, не встречалось. Но длина простого коридора оказалась достаточной, чтобы успеть устать по ним пробираться.

Всю дорогу до открытого воздуха они провели в задумчивости и молчании. Каждый думал о своем и не торопился делиться переживаниями. Тишину нарушал лишь треск горящего факела, да звуки тихих шагов, с коротким "хлюп". В сапогах оставалась вода.

Наконец, они вынырнули из темного зева пещеры. Этот ход не был облагорожен, поэтому выход оказался полуразрушен, да и сильно зарос колючим кустарником. Пришлось выбираться, прикладывая изрядные силы. Но они прорвались.

Их встретила наступающая ночь. Исследование туннелей заняло неожиданно много времени. Вокруг них стояла сплошная стена молодых акаций, в воздухе вился аромат травы, стрекот да жужжание насекомых и крики ночных птиц.

- Нужно развести костер, - тихо сказал Сунар и они разошлись в разные стороны. И занялись сбором хвороста.

Скоро костер жарко горел, отбрасывая багровые отблески света вокруг себя. А оба путника развешивали свое белье на ближайших ветках, чтобы просушить его. Перевёрнутые сапоги застыли на воткнутых на землю палках, выпотрошенные заплечные мешки также заняли место для сушки. Путники в одном успевшем высохнуть на них исподнем сидели и смотрели на огонь.

- Хотел спросить кое-что, - опять же тихо сказал Гун, не сводя взгляда с пламени.

Сунар тоже не переставал смотреть перед собой, отмечая улетающие в небо искры. Но его внимание чувствовалось даже без взглядов.

- Спрашивай, - ровно ответил он.

- Как следует поступать с павшими охотниками? Есть какие-то традиции на этот счёт?

Охотник нехотя повернул голову в сторону юноши. В его серых глазах отразилась толика непонимания.

- Павших охотников? - переспросил он, озадаченный, - Даже не знаю, как ответить на этот вопрос.

Гун посмотрел на него. Его глаза смотрели серьезно.

- Ты не знаешь, как следует поступить простым людям, случись им найти павшего собрата? - в лёгком недоумении спросил он.

- Достаточно странный вопрос с точки зрения традиций, - Сунар вернул свое спокойствие, видимо успев обдумать вопрос, - Во всей ойкумене людей полагается предавать земле. Есть очень мало исключений и большинство из них связаны с весьма странными местами.

Глаза блеснули в прорезях каменной маски, которая снова залегла на лицо охотника. И наступила тишина. Он посчитал свой ответ полным.

Гун считал иначе.

- Но ведь охотники не люди. Я, быть может, не настоящий охотник, но даже такое подобие, как я знает, насколько велика разница. Оттого и задаю вопрос. Как же должны поступить люди, когда они сталкиваются с павшими охотником?

Каменная маска мужчины дала трещину. По его губам пробежала едва заметная усмешка.

- Хорошие доводы. Но я не отделяю охотников от людского рода, если дело касается традиций погребения.... Если подумать, мне ещё не приходилось сталкиваться с подобным вопросом.

Слова охотника вызвали искренне удивление Гуна. Его широко распахнутые глаза смотрели на него в полнейшем потрясении.

- Ты ни разу.... ты не сталкивался... Я не понимаю! - последнюю фразу он чуть ли не прокричал.

- Ты удивляешься тому, что мне не приходилось видеть мертвых охотников? Что же, это ты зря. Мы очень редко сталкиваемся друг с другом. Настолько редко, что порой можем успеть забыть друг друга. Забыть имена, лица, привычки. Кто знает, жив ли он, или же уже давно успокоился с миром? Поэтому я могу с уверенностью сказать тебе, что не видел мертвого охотника.

Гун переваривал это долго. Внезапно слова его собеседника о юности заиграли совсем иными красками. Это вызвало оторопь. И целый рой вопросов,которые следовало задать...

- Но ты поднял довольно занятный вопрос, - Сунар опередил его и заговорил раньше, - Как же быть, если охотник вдруг завершает свой земной путь. Думаю, несмотря на все различия, стоит прибегнуть к старым проверенным традициям. И придать его земле. Не стоит так сильно нас отделять от людского рода. Сделаем это тогда, когда различия между нами будут бросаться в глаза сразу, при первом же взгляде.

Он вдруг усмехнулся. И покачал головой.

- Возможно тогда будем разумно примерить для нас то же погребение, что и для убров. Очищающий огонь, чтобы сразу воссоединить нас с нашим небесным отцом.

Сунар снова усмехнулся, но проблески смеха быстро испарились, как редкие капли росы под жарким солнцем. Он пристально посмотрел на Гуна.

- Почему ты заинтересовался такими вопросами?

Юноша замешкался на мгновение, вспоминая все то, что было у него на душе при выходе из туннеля. А после потянулся к небольшому свертку, который притаился у его заплечного мешка. Развернул его. Багровый свет огня выхватил задубевшую кожу на старых костях. Оторванная человеческая кисть, принадлежавшая некогда охотнику.

Сунар посмотрел на конечность, словно это было опасное насекомое. От этого взгляда Гуну стало не по себе.

- Зачем ты притащил ее? - спросил охотник, и голос его имел крепость стали.

Гун сглотнул. Но в его глазах быстро зажглась решимость.

- Ты сказал, что охотник, что сражался там, возможно погиб. Эта рука - единственное, что от него осталось. Нельзя было ее там бросать, рядом с останками того чудовища.

Юноша размышлял какое-то мгновение.

- Я не знаю, что случилось с его телом. Но думаю, стоит отдать ему последние почести и устроить погребение хотя бы оставшейся его части.

Сунар смотрел на него некоторое время. После кивнул.

- Звучит разумно. Наверное, так будет правильно.

Гун обрадовался изменившемуся взгляду охотника. И снова завернул руку в свёрток.

- Значит, стоит ее похоронить....

- В обычной ситуации, я предложил бы ее сжечь, - вдруг сказал его собеседник, - Именно так поступали с частью тела, которую не удалось вернуть на место.... Давняя история. Но раз это не наш случай, то да, похорони.

- Ты не будешь принимать участие?

- Нет. Считай это самобичеванием, поскольку я сам не догадался до такого.

Гун так и не понял, была ирония в словах охотника, или же он серьезно. Но уговаривать его не стал. Раз Сунар не желал участвовать, то значит, у него были на то причины.

""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Он пошел исполнить обряд погребения на рассвете. Это показалось ему правильным шагом, пусть закат больше подходил по своему смысловому наполнению.

Место он выбрал под стать. Под большим дубом, в тот самый клочок земли, куда при восходе солнца должны были упасть лучи солнца. Именно здесь юноша и выкопал могилу для кисти руки павшего охотника.

Совершая обряд, знакомый ему с детства, Гун старался не ошибиться ни в одном моменте. Он не был жрецом, никогда не учился этому, просто пытался воспроизвести некогда увиденное по памяти.

Сверток с кистью опустился в сырую землю. Были прочитаны молитвы. И наконец, могила оказалась засыпана. Юноша хотел оставить какой-то знак, надгробный камень с высеченным именем. Но вместе с тем он не хотел привлекать внимание к этому месту. Этот лес был обителью разбойников. А это были недостойные люди, чтобы знать о месте захоронения охотника.

- И пусть твой путь будет освещен, а твою душу встретят с радостью и почтением к твоим подвигам, - закончил он церемонию, склонив голову.

Гун простоял так некоторое время, а после поднял голову и посмотрел на открытый клочок неба. До восхода солнца оставалось совсем немного. И будто предвосхищая это событиев ушах юноши раздался голос....

""""""""""""""""""""""""""""""

- Заговорила? - переспросил Сунар, оторвавшись от проверки подсыхающих у костра своих вещей. Его лицо, ещё вчера окрашенное разводами крови, сейчас было чистым. Он успел умыться утренней росой.

- Да. В первый раз за долгое время она сделала это сама.... У нее новости. Она говорит, что мы близки к цели, - Гун спотыкался, когда пересказывал речь вдруг обратившей на него внимание таинственной женщины.

Сунар внимал его словам с мрачной сосредоточенностью. При свете наступавшего утра лицо его чернело разросшейся щетиной, а на открытом плече красовался тот самый страшный шрам.

- Речь об охотнике, - продолжил Гун возбужденно, - О моем создателе! Мы близко!

Охотник молчал мгновение. Его губы, доселе плотно сжатые, раскрылись.

- Ты ещё скажи, что та рука принадлежала ему, - сказал он, и юноша вздрогнул. Это было то, что говорила женщина.

- Вижу, я угадал, - Сунар кивнул своим мыслям. Он, доселе сидевший на корточках у растянутого на палках мешка, поднялся на ноги. Почесал подбородок, шурша щетиной, - У меня были подозрения на этот счёт. Но не думал, что они так скоро подтвердятся. Интересно...

- Ты догадывался? - удивился Гун, на что получил испытывающий взгляд серых глаз.

- А ты разве нет? Все ведь сходится. Ты, эта дама-призрак, что послала тебя ко мне. Даже не ко мне, а к тому, кто находился на этой территории. Уверен, будь на моем месте кто иной, все бы повторилось в точности так же.

- Она говорит так, что до этого не знала о том, где охотник. Просто она почувствовала связь между нами. Между мной и кистью руки....

- Кисть руки мертва, - отрезал Сунар, - не будь это так, я бы сжёг ее на костре. Между вами не может быть.... Хотя подожди. Речь ведь не о телесном. Эта женщина...

Он задумался. Юноша не успел ничего сказать, как охотник заговорил вновь.

- Вызови ее. Поговори с ней сейчас. Я должен кое-что проверить.

Гун сосредоточился в себе, по привычке прикрыв глаза. Голос коснулся его почти сразу же. И голос в этот раз был смехом. Призрачная женщина смеялась у него в голове подобно журчащему ручью.

- Она была уверена, что ты захочешь ее вызвать, - сказал Гун, открывая глаза. И мгновенно наткнулся на охотника, что стоял, повернув голову в глубь леса, - Ты ее увидел?

- Что же. Она была права, пусть это было предсказуемо. Она слишком много знает об охотниках.

Сунар взглянул на юношу. Его взгляд был острым.

- Я видел тень. И уловил присутствие. Это самое сильное проявление ее силы после Грума.... И да, она может быть права в том, что говорила о тебе и об охотнике. Кажется, я тоже что-то учуял. Я не ощущал этого до тех пор, пока не появилась эта тень.

- Что ты учуял? - Гуном овладело нетерпение.

- Присутствие, - ровно ответил мужчина, - Дождемся, когда высохнут наши вещи. А после попытаемся выйти на след.

Двигаться они начали лишь ближе к полудню. Несмотря на все нетерпение, что владело Гуном, вещи подсыхали не столь быстро. Некоторые из них пришлось ждать дольше, чем хотелось.

Все то время, что они ждали, юноша несколько раз пытался вывезти охотника на разговор. Но Сунар предпочел хранить молчание. Он о чем-то думал, и был полностью поглощен этим процессом. В один из моментов он вовсе прикрыл глаза и просидел так больше часа.

Наконец, все высохло, было уложено в заплечные мешки, остальное заняло свои места на самих путниках. И они пошли вглубь леса. Гун знал, что они по другую сторону холмов, за которыми тянулся путь в Карджар. Однако они двигались прочь от той дороги. Туда, где в многих днях пути отсюда пролегал тракт до Корвы.

Сунар пробирался сквозь лес уверенно. Он будто ищейка, что взял след, двигался вперёд. А Гун молчаливо следовал за ним и пытался прислушаться к себе. Ведь с того момента, как они снова отправились в путь его не покидало странное чувство.

"Присутствие"

Именно это слово использовал охотник сразу после второго разговора юноши с таинственной женщиной. Сам Гун не был уверен, что оно подходящее. Он бы использовал другое.

"Зов"

Его что-то звало к себе, тянуло. Но зов был слишком слаб, чтобы понять, откуда он исходит. Но чувство само было. А значит, источник должен был быть вблизи.

"Вблизи" оказалось не так близко. Они потратили весь остаток дня, прежде чем Сунар остановился в небольшой поляне. Солнце как раз опустилось к горизонту и багровые лучи освещали это далёкое место.

- Остановимся здесь, - сказал охотник. Он сбросил свой мешок и начал ходить по поляне, осторожно раздвигая в сторону густую изумрудную траву.

- Что мы ищем? - спросил следовавший за ним по пятам Гун, хотя подозревал, что ответ ему знаком.

- Мы с тобой разговаривали про обряды погребения, - коротко намекнул тот, бросив выразительный взгляд.

Юноша кивнул и они разделились. Однако в небольшой поляне не было никаких следов могилы. Земля была девственно чиста.

Сунар остановился в самом центре поляны и озадаченно почесал затылок.

- Место подходящее. Но оно не то, - сказал он после некоторых раздумий.

- А ты уверен, что его могли притащить аж до сюда? - юноша указал в ту сторону, откуда они пришли, - Это слишком далёкий путь по дикому лесу. Человек не стал бы тащить мертвеца так далеко, чтобы похоронить.... Раз уж он не стал его уносить до людей.

Сунар снова осмотрел поляну, после чего покачал головой.

- Этому найдется объяснение. Особенно если охотник был не до конца мертв.

Обьяснять, однако, больше мужчина не стал. И двинулся в лес. Было в его взгляде что-то, отчего Гун не отважился его завалить вопросами. Просто последовал за ним.

В лесу же они наткнулись на тихий ручеек, что совершенно бесшумно нес свои воды между огромными папоротниками. Вокруг чувствовалась влажность, в воздухе в изобилии жужжали комары.

- Вот что я упустил, - Сунар опустился на корточки и зачерпнул прозрачную воду рукой. Выпил. Умыл лицо второй пригоршней, - Вода. Да, я был прав. Поначалу он был жив.

Охотник посмотрел на него снизу вверх, все ещё сидя на корточках у воды.

- Надо искать у этого ручья. Если он действительно в этом лесу, то должен быть недалеко отсюда.

Гун кивнул. И пусть поначалу планировал действовать отдельно, чтобы охватить больше места, но все же пошел за спутником.

- Почему вода? - задал он животрепещущий вопрос.

- Вода - это жизнь, - процитировал охотник, выискивая глазами нечто неестестественное в ландшафте.

- И все же?

- Сам увидишь. Не хочу портить тебе впечатления, - охотник позволил себе коротко усмехнулся, но глаза его оставались полными мрака.

Они занялись поисками. И потребовалось совсем немного времени, прежде чем в их глаза попалась заросшая буйной травой насыпь.

- А вот и могила, - сухо прокомментировал мужчина, потерев подбородок, - Однозначно.

Гун посмотрел на это небольшое возвышение посреди многочисленных папоротников в сумеречном лесу и ощутимо вздрогнул от неизведанного доселе чувства. Попытался сглотнуть резко пересохшим горлом. И посмотрел на мужчину рядом, что изучал насыпь задумчивым взглядом. А после до его уха донёсся голос, шепчущий ему.

- Да, это оно, - едва разомкнув челюсти, проговорил он, заработав косой взгляд.

- Хорошо. Мы его нашли. Пометим это место и вернёмся сюда на рассвете, - Сунар осмотрел каждое дерево вокруг, каждый куст, пока юноша продолжал сверлить взглядом могилу. После подошёл к ближайшей осине и вырезал на коре крестик, - Готово. Пошли.

До Гуна его слова прорывались как будто сквозь толщу воды. Его голову забивали рой мыслей и ворох противоречивых чувств. Он осознавал, что хотел мужчина, но не мог заставить себя оторваться от этого места.

- Оставь его, - в голосе охотника лязгнула сталь, от которой юноша вздрогнул, - Мы вернёмся сюда утром. Сейчас нужно вернуться на поляну. Поэтому идём!

Гун обернулся и его потерянный взгляд заставил мужчину заподозрить неладное. Но он промолчал.

Они вновь проследовали до той поляны, где оставался заплечный мешок Сунара. Остановились около него. Охотник некоторое время молчал, наблюдая за выражением лица своего спутника. А после поднял руку и указал в сторону леса. В ту ее часть, которая лежала в сторону от могилы.

- Вон там. Посмотри, - голос мужчины звучал твердо, не терпящим возражения тоном. Юноша поднял голову и посмотрел следом.

- Да? - тихо спросил он.

- Отправишься туда. Напряги свои инстинкты и сосредоточься. Нам нужно мясо.

Гун словно очнулся от сна. Моргнул и растерянность сменилась удивлением.

- Охотиться? Сейчас?

- Мы не ели несколько дней, - голос Сунара был сух, - Нужно добыть мясо. Займись. Я пока соберу хворост и разведу костер. Действуй быстро. Нам нужно наестся до рассвета. После у нас будут другие заботы.

Под тяжёлым взглядом мужчины юноша ушел в указанном направлении. Когда его силуэт растворился в сумерках, Сунар глубоко вздохнул, почесал затылок. А после бросил мрачный взгляд в сторону, где осталась могила. И маячащая на периферии восприятия тень. Которая, как бы он ни напрягал свои чувства, не поддавалась, оставаясь неведомым феноменом.

- Мы уже близки к разгадке, - едва слышно прошептал он, возвращаясь к плану действия. И отправился добывать дрова.

К моменту, когда Гун приволок в лагерь здоровенного кабана, костер уже давно горел. Вокруг валялись несколько куч хвороста. А сам охотник сидел, погруженный глубоко в свои мысли и смотрел на огонь.

- Хорошая работа, - мужчина посмотрел на тушу и кивнул. В его руке появился нож. И они приступили к разделке.

Скоро первые большие куски отправились в земляную печь, подготовленную охотником. Остальное мясо постепенно занимало место вокруг костра, нанизанное на многочисленные заострённые палочки. До первого готового куска мужчины добрались лишь ближе к рассвету, когда с разделкой было покончено, отходы выброшены подальше, а от жара костра мясо медленно доходило до приемлемого состояния.

Гун с жадностью набросился на еду, вгрызаясь в мясо зубами и ощущая острое чувство голода. Сунар от него не отставал, но в отличие от юноши, он был более сдержан. И поглядывал на спутника в пол глаза. Также, как время от времени будто бы невзначай кидал взгляды в сторону леса.

- Она больше не говорила с тобой? - спросил мужчина, когда с одним большим куском было покончено. В ответ получил взгляд.

- У могилы, - Гун чуть замешкался, снова на мгновен окунувшись в омут тех чувств, что обрушились на него тогда, - Когда я был в лесу, на охоте, я хотел.... Я думал о том, чтобы вызвать ее. Но не стал.

- Что она от тебя хотела? - Сунар тянулся к следующему куску, но глаза его смотрели на юношу.

- Она говорила, - Гун припомнил тот шепот на грани слышимости, - говорила, что мы должны добраться до него.... Выкопать. Разграбить могилу....

- Так и сказала? - мужчина приподнял бровь.

- Что? Ах да.... Не этими словами. Но смысл был в этом. Я...

- Ты не из тех, кто готов так поступать, - Сунар кивнул.

Гун вздохнул.

- Да.

Мужчина вгрызся в новый кусок мяса и разговор завял. Так они и продолжили есть, погруженные в свои мысли....

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Утром они были у могилы. Солнце восходило далеко на восходе, в лес пробивались редкие лучи, а вся растительность была покрыта росой. По воздуху местами проскальзывали нотки дыма. Костер, оставленный ими в поляне, продолжал дыметь. Там же находились оставшиеся запасы кабанятины, оберегаемые от назойливых мух чадящим костром.

Сунар почесал подбородок, раздражённо отмечая длину отросшей щетины. После посмотрел на юношу, что застыл соляным столбом рядом.

- Не хочу портить тебе день, но нам придется сделать то, что тебе подсказала та женщина.

Мужчина произнес это будничным тоном, но Гун от этих слов поежился.

- Но ведь.... - сказал он и резко замолчал. И молчание длилось долго .

- Мы делаем это не потому, что так захотела неведомая тварь, - Сунар фыркнул, скосив взгляд в сторону и отмечая присутствие, - Так захотел я. И ты поступил бы также, будь на моем месте.

- Не уверен, - голос юноши был несколько подавлен, но в нем чувствовалось упрямство. Мужчина на это лишь чуть прищурил глаза.

- Поэтому ты и не на моем месте.

Он обошел насыпь, почесывая затылок. Топнул ногой. Звук утонул во влажной земле . Хмыкнул.

- Лопат у нас нет. Будем работать руками. Можно помогать себе ножом, - охотник опустился на одно колено, держа в руке заточенное железо, - Я не настаиваю на том, чтобы ты тоже принимал участие. Дело, так уж и быть, твое. Но помощь была бы не лишней.

И он принялся копать. В сторону полетели пучки срезанной травы, пригоршни земли, корни, мелкие насекомые. Сунар работал быстро, методично и без передыха. И глядя на этот темп, на решительность и силу, Гун преодолел свой внутренний барьер. И тоже начал помогать. За это он получил полный одобрения взгляд старшего товарища.

Несмотря на отсутствие инструментов, кроме ножей, работа спорилась. Они разгребли насыпь за час. Продолжили углубляться, и чуть погодя в поведении охотника начали проявляться странности. Он будто выискивал в земле что-то, и юноша мог только догадываться, что именно.

Наконец острый нож мужчины напоролся на дерево. Это была одна выпираюшая толстая ветка. В серых глазах вспыхнуло удовлетворение.

- Уже близко, - тихо сказал он, продолжая остервенело копать, - Дошли до "потолка"

- О чем ты? - юноша поднял взгляд и недоверчиво прищурился.

- Сейчас увидильшь. Копай дальше.

Дальше были другие ветки. Множество веток, уложенных в несколько слоев, и между каждым слоем набитые подушкой из смеси гнилой травы, листьев, коры и хвои. Гун начал догадываться, к чему это все, в то время как охотник яростно вскрывал слой за слоем, отбрасывая все это в разные стороны.

- Внизу погребальная камера, - сказал юноша, помогая ему убирать ветки, - Снизу этот слой должен казаться потолком.

Он был задумчив. То, как работал охотник, и то, как реагировал на происходящее, вызывало вопросы. Бросаемые изучающие взгляды мало помогали в получении ответов, но было чувство, что ответ близко. Куда ближе, чем могло показаться. А потом его рука провалилась в появившуюся дыру, а в его лицо дыхнуло сыростью, плесенью и влажной прохладой.

- Осторожнее. Землю туда сыпать не нужно, - ровно сказал Сунар, тоже став действовать куда аккуратнее.

Последний слой улетел прочь и взору открылось выложенное сухой листвой дно могилы. И с лежащей внутри покрытой плесенью мумией.

Гун отшатнулся. И не сразу решился подойти к могиле снова. А вот Сунар спрыгнул вниз и принялся деловито изучать останки. Он сорвал жалкие лохмотья, что прикрывали их и внимательно рассматривал следы тяжёлых ранений на груди и животе. Ни один живой человек не смог бы оставаться таковым даже после получения одного подобного повреждения. Что говорить о таком их количестве!

- Он сильно пострадал, - сказал охотник, водя пальцем по жуткого вида пробоине на грудной клетке, - Не удивительно, что он не смог закончить начатое.

Мужчина поднял взгляд на юношу.

- Та тварь была очень сильна, раз смогла сотворить с ним подобное..... И это плохой знак.

Он вытер нос рукавом.

-Помоги вытащить его.

От сказанного Гун опешил.

- Что? - потрясённо крикнул он. Его глаза дико блеснули, -Ты хочешь вытащить его! Зачем? Мы ведь....

- Помоги вытащить его! - отчеканил охотник, его взгляд был тяжелым, - Ты хотел получить своего создателя. Вот он!

Он схватил мумию и бесцеремонно поднял. После же почти швырнул в руки юноши. Тот поймал останки, чувствуя, как земля уходит у него под ногами. А потом...

Когда Сунар выпрыгнул из могилы, Гун стоял с вытаращенными глазами и смотрел перед собой невидящим взглядом. Словно увидел призрака. Он не смотрел на мумию. Но он держал ее, подобно матери, что баюкает младенца .

Мужчина подошёл к нему, остановился в шаге, после бросил взгляд вглубь леса. Таинственная тень чувствовалась там. И куда сильнее, чем до этого.

- С каждым шагом все интереснее, - задумчиво сказал он и положил руку на плечо юноше. Тот одеревенело повернул голову. На мужчину уставились широко раскрытые серые глаза.

- Пошли, - сухо бросил Сунар, жестом показывая следовать за собой, - Это только часть дела. Основная работа впереди.

Он мельком отметил культу на правой руке, странный взгляд Гуна и снова посмотрел в лес. Тени уже не было.

- Ясно, - сказал он, направляясь к ручью.

Они остановились у воды и Сунар протянул руки к мумии. Юноша, увидев их, сделал шаг назад. Странная реакция заставила охотника поджать губы.

- Оставь. Я не сделаю с ним ничего плохого.

Гун подчинился. Но его одеревенелость была не тем, что можно было объяснить простым страхом или не одобрением раскопки могил. Но Сунар думал об этом лишь мгновение. Прежде чем опустил тело в воду.

- Что ты делаешь? - одеревенелость стекла как вода. Было лишь возмущение и потрясение.

- Свою работу.

Охотник удерживал мумию наполовину погруженной в воду. Прозрачная жидкость обтекала ее, омывая темно-серую кожу. Рука мужчины зачерпнула из ручья и вылила на покрытую старыми ранами грудь.

- Зачем это все? - Гун не понимал смысла происходящего. Он лишь жадно изучал все то, что делали руки охотника. Равно как и то, как выглядело усохшее тело, омытое водой.

Сунар поднял руку и бросил быстрый взгляд на юношу. Но молчания, которое напрашивалось, не получилось. Он сам же открыл рот и из него вылетели слова.

- Я тебе уже говорил, что ты всё увидишь своими глазами. Можешь сомневаться в моих действиях, можешь считать меня безумцем, дело твое. Но я знаю, что делаю.

- Я не сомневаюсь. Но я хочу знать!

Охотник помолчал немного. Посмотрел на Гуна. Перевёл взгляд на покрытую мешком голову мертвеца. Фыркнул и стащил ее, открывая безволосый обтянутый кожей череп. Жёлтые зубы выпирали изо рта. Левая часть лица была исполосована страшнейшими шрамами. Никто из двух свидетелей не сомневался, кто мог их оставить.

- Он дал ранить себя в голову, - охотник покачал головой.

Он зачерпнул ещё воды и вылил на застывшее лицо. Пальцами осторожно протер повреждённое левое веко. Пощупал внимательнее. Вылил ещё воды под пристальным взглядом Гуна.

- Хмм, - Сунар сделал движение, веко со странным хлюпающим звуком раскрылось. Изнутри вырвалась черная жидкость.

- Фу, - юношу передёрнуло.

- Больше уважения создателю, юный Гун, - тон охотника был строг, но в нем чувствовалась фальш.

Рука снова зачерпнула воды и вылила на открытую глазницу. Остатки черной жидкости вышли. В утреннем свете под веком что-то блеснуло.

- Понятно, - сказал Сунар, убирая руку. Веко медленно закрылось.

Охотник продолжил омывать тело, и под этим простым с виду действием кожа мумии теряла свою жуткую серость.

- Я понимаю его замысел, - сказал мужчина, задумчиво, - Он потерял много сил, получил слишком много тяжёлых ран. После такого выжить не было возможным. Но он был не один. И его друзья вытащили его из пещеры.

Он посмотрел в сторону поляны, за которой вдали остались те самые холмы, под которой была нора убра.

- Они несли его долго. Можно было похоронить его куда раньше, но что-то останавливало их. Возможно, они думали, что справятся и дотащат до своих. Что-то им не позволило....

Рука продолжала раз за разом черпать воду и поливать ею тело. Грудь, шея, живот, плечи, руки-ноги. Гун смотрел на действо, слушал голос, ощущая одновременно накатывающие странные чувства. И одно особенное ощущение, которое говорило ему, что та женщина близко. Она не говорила с ним, но была готова сделать это.

- Он успел оставить им наказ. Эта могила была выкопана ими и обустроена так, как сделал бы я. И рядом вода. Внутри могилы от этого куда больше влаги, чем было бы в иной ситуации. Как предусмотрительно.

- Подожди. Он... спланировал это? Чтобы его закопали здесь? Я не понимаю....

"Спячка"

Это слово шепнул ему женский голос в голове.

- Спячка, - сказал охотник и юноша вздрогнул, - Подземное укрытие, где можно поваляться несколько лет. Источник воды рядом, откуда можно тянуть влагу. Отсутствие рядом тех, кто может побеспокоить. Все продумано.

- Ты так говоришь, будто он... не мертв!

Сунар пожал плечами с абсолютно равнодушным видом.

- Он не дышит, и сердце его не бьётся. Поэтому его точно нельзя назвать живым, - мужчина снова полил голову водой, - Но и тот убр, которого располовинили, был мертв, когда этого охотника утащили оттуда.

Сунар замолчал. Гун вытаращил глаза. Он шокированно молчал, поднял руку и указал на тело. А после поднял на самого охотника.

- Ты хочешь сказать....

Мужчина вдруг напрягся и прислушался чему-то. Резко нагнулся к груди мумии, чья кожа стремительно белела. Отстранился мгновением позже. И резко ударил по грудной клетке.

Раздался хлесткий звук удара и вместе с ним другой звук, подобный движушимся кузнечным мехам. Ещё удар, и ещё одно движение мехов. А после ещё...

Сунар бил раз десять. Одиннадцатого раза не понадобилось. Мумия задышала!

- Он жив! - завопил потрясенный Гун и вызвал спокойный ответный кивок мужчины.

- Да. Нам повезло, что он провалялся там достаточно времени, чтобы самые страшные раны у него закрылись. Иначе мы могли просидеть здесь уйму времени без толку.

Сунара совершенно не удивило то, что недавний мертвец лежал в воде и дышал. Юноша же был сражен этим невозможным событием.

- Я не могу поверить, что такое возможно! Он жив!

- Не кричи. Да, он дышит, но чтобы от этого была хоть какая-то польза требуется ещё много времени. Пусть отмокает дальше. Пошли поедим.

- Что?

Гун не верил своим глазам, когда Сунар равнодушно поднялся и спокойно направился в сторону полянки. Посмотрел на мумию, обретающую облик изможденного простого дышащего (!) трупа .в ручье. И потерял дар речи.

- Гун, пошли! - лязгнула сталь в голосе охотника, и юноша сам не понял, как догнал его.

Скоро они сидели у костра и отправляли в рот куски мяса. Пока мужчина жевал со всей отдачей, его молодой спутник делал это механически.

- Он... жив.... - Гун время от времени повторял эти слова, пытаясь поверить в увиденное. Ещё больше он пытался поверить в то, что пока его полумертвый создатель лежал там, в лесу, они сидят здесь и пируют.

- Не волнуйся, - чавкая отмахнулся Сунар, - Он мало интересен всякому зверью. Он сейчас не более чем дышащее полено. Дай ему время отмокнуть.

Гун заторможенно кивнул. И продолжил механически жевать.

- Она постоянно рядом, - заметил вдруг охотник, бросив взгляд в сторону леса, - До сих пор не могу понять ее интерес.

Юноша посмотрел в ту сторону, куда глядели глаза старшего товарища. Предсказуемо, он ничего не увидел. И заторможенно пожал плечами. Он не был в том состоянии, чтобы пытаться раскрыть тайну призрачной женщины.

"Охотник ожил"

Эта единственная мысль крутилась в его голове. И те чувства, что вспыхивали от осознания смысла этой мысли.

- Скажи, Сунар, - Гун едва проглотил кусок и не потянулся за следующим, - Кто такие охотники? Почему мы так похожи на тех чудищ?

Мужчина посмотрел на него. Поднял бровь. Долго и вдумчиво пережевывал то, что уже было у него во рту. Проглотил.

- Мы не похожи, - было его коротким ответом. А потом будто для примера поднял растопыренную пятерню. Для большей убедительности потер ноготь указательного пальца о подушечку большого, - Видишь? У меня нет когтей.

Это была безусловная правда. Ни Сунар, ни Гун не смогли бы никогда похвастать когтями-лезвиями. Только обычные человеческие ногти, отросшие и нестриженые, с грязью под ними. Юноша и сам посмотрел на свои перепачканные жиром пальцы. Но он не принял аргумент. Смысл его слов был в другом. И он знал, что охотник понимал это.

- Речь не об этом,- сказал он, потерпев пальцы друг от друга. У него возникло желание почистить у себя под ногтями, привести их в приемлемый вид.

- Если ты хочешь получить нужный тебе ответ, задавай вопросы правильно, - ровно ответил мужчина, отправив в рот новый кусок.

- Ты ведь понял, что я хочу сказать. Почему охотник после смерти может снова начать дышать? Почему те чудища тоже так могут? Почему мы так похожи!

Гун едва удержал свой голос ровным. Он был готов кричать, когда задавал вопросы.

Реакция охотника была столь же спокойной, как и на начавший дышать труп. Он снова флегматично дожевал, проглотил, и лишь после удручающе равнодушным голосом заговорил.

- Это был бы хороший вопрос для человека со стороны. Но этот вопрос из твоих уст звучит нелепо, Гун.

Мужчина потянулся к ветке, которой он ковырялся в углях. Повертел ее в руках, лениво замахнулся и метнул. Кусок дерева с жуткой скоростью и глухим свистом пронеслась сквозь всю поляну и с силой воткнулась в ствол ближайшего клёна.

- Тебя не смущает, что я могу делать вот так? -он выразительно посмотрел на юношу, - Что ты, что я можем не спать годами. Можем съесть столько за раз, сколько обычный муж осилит за месяц. А можем не есть вообще, и не терять при этом своих сил.

Указательный палец ткнул в сторону Гуна.

- Так почему тебя смущает то, что нам по силу куда большее?

Гун мгновение переваривал то, что услышал. И покачал головой, будто отряхивался от неожиданных мыслей.

- Но убры! - воскликнул он, - Они ведь такие же!

Сунар с выражением величайшего терпения на лице снова поднял раскрытую пятерню.

- Когтей все также нет, - сказал он, - Можно ещё клыки пощупать. Ты тоже можешь заметить разницу. Интересно, смогут ли твои зубы сотворить с плотью такое?

Он отогнул ворот рубахи, открывая вид на чудовищный шрам. Позволил пару ударов сердца смотреть на эти жуткие следы зубов.

Юноша скрипнул зубами.

- Мы не похожи на убров внешне, - воскликнул он, - Я же не это говорил! Я спрашиваю, почему и они могут возрождаться после смерти, и мы!

Сунар позволил себе кривую усмешку, наблюдая за вспылившим юношей. Но скоро он снова был серьёзен.

- Ответ лежит в корне наших сил, - наконец ответил он, - Думаю, они происходят если не из одного источника, то из двух очень близких. Оттого такая схожесть в некоторых вещах.

- Одного источника? - Гун похлопал глазами, - Какого?

Сунар лишь пожал плечами.

- Кто же знает, - равнодушно ответил он позже, - Для этого нужно заглянуть глубоко вглубь веков. Я, при всех своих дарованиях, этого не умею....

""""""""""""""""""""""""""""""""""

Они не отправились к полуживому охотнику не раньше, прежде чем добили всего кабана. Гун не хотел есть, но под тяжёлым взглядом старшего товарища не останавливался, пока с последним куском не было покончено .

Недавняя мумия встретила их все тем же механическим дыханием в ручье. Единственное, что бросилось в глаза, так это невероятная бледность ее кожи. И это смотрелось поразительно естественно.

- Хорошо отмокает, - заметил Сунар, устраиваясь на траве, чтобы внимательно наблюдать за процессом, - Одеревенелость так пройдет очень скоро. А там, того и гляди, можно будет заливать воду уже в него самого.

Гун хотел было задать уточняющий вопрос, но что-то в этом дышащем теле захватило его внимание. И он даже сам не заметил, как погрузился в созерцание, потеряв чувство времени.

- Гун! - в какой-то момент ворвался в его умиротворённое сознание раздраженный голос охотника.

Юноша моргнул, стряхивая с себя наваждение. Посмотрел на Сунара.

- Что?

- Хороший вопрос. Я пытаюсь до тебя докричаться, но получилось раза с третьего. Ты заснул?

Сунар брюзжал, но глаза его смотрели внимательно. Гун хотел было что ответить, но сначала посмотрел на дышащее тело, задумался над тем, что его могло так захватить в нем. А после озадаченно почесал затылок.

- Не знаю, что на меня нашло.

- Я думаю, тебе стоит отвлечься, - охотник перевел взгляд на ручей, - Сходи на охоту. Добудь насммясо.

- Мы ведь только поели!

- Это не значит, что мы не можем сделать это ещё. Иди! Здесь пока смотреть не на что.

Гун с трудом оторвался от созерцания дыхания и недовольный тем, что его отсылают, все же ушел. Сунар смотрел ему вслед и качал головой.

- Занятно, - очень тихо сказал он чуть погодя. А после перевел взгляд в другую сторону, где ему чудилось шевеление теней, - Эта также на месте.

После этого он посмотрел уже на собрата, что медленно превращался в подобие живого существа.

- Для таких повреждений, ты приходишь в себя на удивление быстро.

Гун вернулся спустя больше часа. И тащил на себе лося. Со стороны это выглядело удивительно. И примером того, насколько силен даже тот, кто не был истинным охотником.

- Хорошая работа, - похвалил его Сунар, бросив короткий взгляд, - Пока займись разделкой туши. Я собрал немного хвороста и сложил на том же месте.

Охотник всем своим видом показывал, что идти помогать он не собирался. Вместо этого его взгляд был прикован к дышашему собрату. Гун тоже посмотрел на него. И снова едва не уплыл в тихий омут созерцания.

- Иди! - приказал мужчина жёстко, и юноша подчинился. Не из-за тона сказанного. А больше из-за страха перед накатывающими чувствами.

Когда он ушел, охотник долго смотрел в его сторону. А после встал и подошёл к телу.

- Посмотрим, насколько ты отмок, - с этими словами он зачерпнул обеими руками воду и влил в чуть приоткрытый рот бывшей мумии.

Вода заполнила рот и провалилась в горло. Чтобы замедлительно скрутить бедолагу в жутком, захлебываюшемся кашле.

- Мда, - сказал Сунар, и ударил по груди. Капли воды вылетали изо рта задыхающегося тела.

А после был глубокий резкий вдох, сменившийся очередной порцией кашля. И ещё один, завершившийся распахнутыми глазами.

Сунар молча смотрел в открывшиеся серые глаза. В полностью целый правый и кажущийся неестественно маленьким левый. И на то, как они оба реагировали на свет и дико вращались, будто не могли сфокусироваться.

- Левый глаз не до конца восстановился, - задумчиво произнес охотник, почесав подбородок, - Основные функции уже действуют. Но до полноценного размера ещё не дошел. Впрочем, это дело поправимое.

Собрат услышал сказанное им. Разноразмерные глаза впились в него диким взглядом. Непослушные конечности дернулись в воде.

- С возвращением в мир живых, брат, - усмехнулся Сунар, глядя как тот пытается разобраться с управлением своих рук и ног, как хаотично меняется его мимика.

Шумное дыхание собрата выровнялось не скоро. Но наконец он успокоился. Его глаза смотрели осмысленно, выражение лица обрело некий смысл.

- Воды? - предложил Сунар, зачерпнув обеими руками. И намеренно вылив ее, чтобы жест был особенно нагляден.

Собрат моргнул. Охотник истолковал это как "да". И он снова зачерпнул воды. Влил в рот. Услышал, как на этот раз она провалилась куда нужно.

- Ещё?

Снова моргание. И процедура повторилась.

Он поил собрата-охотника водой, наблюдая за тем, как с каждым выпитым глотком его черты чуть сглаживались, нездоровая неестественность в цвете его кожи сходила на нет. И попутно чувствовал, как тень кружит на периферии восприятия.

Собрат выпил достаточно, чтобы простой человек мог упиться до смерти. И продолжал пить. И к моменту, когда послышались приближающиеся шаги со стороны, он был куда больше похож на человека, чем на недавно оживший труп.

Сунар перевел свой взгляд на застывшего в стороне Гуна. И заметил тот же поплывший взгляд. Присутствие рядом с создателем странно на него действовало.

Вдруг юноша сделал несколько решительных шагов, оказавшись рядом с двумя охотниками. И быстрыми движениями вырвал создателя из водяного ложа. Перевернул.

Целая рука ожившего упёрлась в размытый берег. А губы припали к воде. Охотник в руках юноши уже жадно пил сам. И не останавливался так долго, словно пытался выпить весь ручей.

Сунар наблюдал за этим действом со стороны. За странным пустым взглядом Гуна, безмолвно помогавшего создателю. За тем, как тот принял эту помощь так, будто всю жизнь привык таковую получать. И перевел взгляд вдаль, где скрывалась тень, которая не отваживалась подходить.

- Ты пьешь куда больше, чем после простой спячки, - заметил он некоторое время спустя, когда Гун оторвал создателя от воды. И уложил на траву, после чего сделал шаг назад.

Разные серые глаза посмотрели на него. Тонкие губы зашевелились, пытаясь делать произвольные осмысленные движения. Раздался хрип, который чуть погодя перерос в голос.

- Итыг....в....и....ты...ыы..., - охотник пытался спраивиться со своими губами, языком, голосом. Он злился от получившегося результата. Пытался преодолеть немощь. А стоявший в шаге от него Гун ерзал на месте, будто желал помочь, но не знал как.

- Не торопись ты так, - Сунар махнул рукой, - Тебе некуда спешить.

Слова эти вызвали противоположный результат. Собрат разозлился только сильнее. Гун активнее заерзал.

- Тыыыыфффп, - недавний труп заскрипел зубами и зарычал, - Тыы....

Он дико завращал глазами, его конечности задергались. А Сунар задумался над своевременностью своего вмешательства. И бросил выразительный взгляд в сторону могилы.

Собрат учился контролировать свой голос долго. За это время Сунар выслушал десятки версий корявого изложения одной фразы. И даже успел понять ее смысл, прежде чем ее произнесли почти без дефектов.

- Ты говоришь так... будто не проходил... это... - с паузами сказал создатель Гуна, смотря прямо на Сунара.

- Это было уже давно, - мужчина пожал плечами, скрипя щетиной при очередном почесывании подбородка, - Мне удавалось избегать этого достаточно долго, чтобы начать об этом забывать.

Два разных глаза моргнули.

- Я... не помню... тебя.

Сунар кивнул сказанному.

- Я тоже не узнаю твое лицо. Ты не отсюда.

- Не отсюда.... Прибыл из-за... гор... Силата. И я - Ягд.

- Горы Силат говоришь. Лишь одна очень старая история связывает меня с ними. Далеко же тебя занесло, - охотник посмотрел на остававшегося в оцепенении Гуна, - Мое имя Сунар.

- Должен был... обезвредить источник... угрозы, - сказал лежачий охотник, - Большая угроза... чувствовать. Здесь... Ты был здесь...

- Ты прибыл в момент моей спячки. Если бы ты появился раньше, то мог ещё меня застать.

- Сколько... меня не было?

- Этот юноша искал тебя три года. Он родом из Катула. Пусть это далеко отсюда, но ты мог добраться в эти края очень быстро, если хотел.

- Катул.... Юноша....

Глаза лежачего охотника сосредоточились на застывшем Гуне. Выражение лица его стало задумчивым.

- Я узнаю его... лицо....

Ягд перевел взгляд на Сунара.

- Он... странно ощущается.

- Полагаю, это твоих рук дело. Он утверждает, что ты такое с ним сотворил.

- Я... сотворил?

Он снова посмотрел на юношу. Долго изучал и вновь устремил взор на Сунара.

- Я помню... спас его.... Вылечил.... Не больше...

- Тогда твое лечение дало странные плоды. Он стал сильно походить на нас. И мне любопытно, как же ты его лечил, раз дошло до подобного.

- Походить... на нас?

- Эй, юный Гун, - Сунар попытался привлечь внимание юноши, - Быть может присоединишься к беседе?

Реакции не было. Гун стоял соляным столбом и Сунар нахмурился, глядя на это.

- Он... странный... - резюмировал Ягд. А его собеседник молча кивнул.

- С тех пор, как ты задышал, он ведёт себя необычно. Я подозревал, что что-то не так, но не думал, что все будет настолько странно.

Они оба уставились на Гуна. Тот остался совершенно равнодушен к такому положению дел.

Сунар некоторое время смотрел на юношу, после чего обратился к Ягду.

- Может ты попробуешь с ним поговорить? - спросил он.

Ягд молчал некоторое время. Медленно неуверенно кивнул.

- Гун? - сказал он и взгляд младшего путника сосредоточился на нем. Оба охотника оценили эту реакцию.

- Продолжай, - сказал Сунар.

- Зачем... ты меня... искал, Гун? - спросил лежачий охотник. Ответ последовал незамедлительно.

- Так велели мне мои чувства , создатель.

Голос Гуна был отстранённым, но твердым. Сунар уже слышал от него подобные интонации, разок или два.

- Спроси у него про женщину, - вдруг сказал он.

- Женщину? - переспросил Ягд.

- Да. Что за женщина сообщила ему обо мне и о тебе? Задай этот вопрос. Хочу увидеть, как он станет отвечать.

Ягд повторил вопрос своим прерывающимся манером. Ответ снова поступил мгновенно.

- Женщина - это призрак. Она мой источник, она помогла мне найти создателя, а до этого охотника, что мог мне помочь. Я не знаю больше о ней ничего.

- Любопытно, - сказал Сунар.

У него было желание ещё порасспрашивать, но после первого же взгляда на Ягда он задумался. Его голову посетили разные мысли и вспыхнули давние воспоминания .

Однорукий создатель Гуна повернул голову в сторону охотника.

- Так... вы меня... нашли? ... Женщина... призрак... - медленно спросил он.

Сунар отвлекся от своих мыслей.

- Ты оставил достаточно следов, чтобы тебя отыскать, - охотник фыркнул, вспоминая оторванную руку, - Но во всей этой истории да, есть некоторая доля ее помощи.

Он задумался над тем, как бы обстояли дела, если бы обследовал ту нору в одиночку. Стал бы он столь старательно потом пытаться отыскать собрата или же забыл о нем сразу после завершения подземного приключения?

- Продолжим потом. Полагаю, тебе пора восстановить силы. Ты ведь в состоянии жевать?

При одной мысли о еде лежачий охотник взбодрился. Он даже не успел ничего сказать, как Гун уже поднял его на руки и понес в сторону поляны. И что сам Ягд, что юноша не восприняли это как нечто странное. Лишь на половине пути охотник озадаченно повернул голову и взглянул на следующего за ними Сунара.

- Кажется.... я начинаю... понимать, - сказал он. Осознание плескалось в его глазах.

- Я тоже, - мрачно сказал тот, смотря на безразличные глаза Гуна....

""""""""""""""""""""""""""""""""""

Они сидели у костра и методично поедали куски свежезажаренной лосятины. Сунар все время наблюдал за странными взаимоотношениями двух своих спутников. Один из них едва сидел самостоятельно и жевал. А другой играл роль необычного безмолвного придатка.

Гун делал все, что не мог делать сам Ягд. Он брал куски мяса, подносил ко рту создателя, терпеливо ждал, когда тот откусит, прожует и проглотит. А после подносил снова. Сунар размышлял о том, как они вдвоем ставили мясо готовиться. Как часто юноша то бросался так или иначе помочь Ягду, хотя тот не произносил и слова. Или же вдруг столь же внезапно начинал помогать с разделкой тех или иных частей туши, нанизыванием полученных кусков на вертел, подбрасыванием в костер дров.

- Он перестал быть собой, - тихо сказал мужчина, наблюдая за происходящим и гадая, куда подевался тот характер, та личность, с которыми он путешествовал все эти дни.

Ягд посмотрел на него. Он перестал жевать. Гун отстранился от него и отошёл на шаг.

- Ты думаешь... это моя вина?

Сунар лишь пожал плечами.

- Я ведь не знаю, в чем заключалась хитрость твоего лечения.

Его собеседник и он смотрели друг на друга некоторое время. А потом Ягд вздохнул.

- Нет хитрости.... Я лишь попытался.... обмануть смерть....

- Как?

- Кровь.... Ему она была... нужна. Я ее дал. Я делал так... раньше. Это помогало....

- Дай угадаю, это был самый тяжёлый случай?

Ягд кивнул.

- Самый.... Он уже... был мертв.... Почти мертв. У меня получилось помочь...

- Очевидно, у такого дара есть своя цена....

-Очевидно.

Сунар задумался, копошась в своей памяти. Он попытался вспомнить все то, что сам сделал за всю свою жизнь в попытках исправить положение дел. Поморщился от особо неприятных случаев, которым стал причиной.

- У всех наших даров есть своя цена. Молись, чтобы остальные, кого ты вылечил, не искали сейчас тебя по всей ойкумене. Или что ещё хуже.

Ягд скривился.

- В наших сапогах и плащах нет места богам, - сказал он, посмотрев на молчаливого Гуна.

- Это верно, - Сунар покивал, вспоминая о десятках храмов и капищ, куда он заходил в поисках информации или просто за определенной подсказкой. Сколько безделушек он купил там, желая умаслить жрецов и волхвов.

- С ним возись дальше сам, - сказал он, посмотрев на Гуна, - Отныне, он твоя забота. Ну, или ты его. Пока ты не восстановился, его помощь будет неоценима.

Ягд кивнул. А потом прикрыл глаза, будто что-то вспоминая.

- Прежде чем ты нас оставишь... хочу рассказать об угрозе, - сказал он.

Сунар поднял руку.

- Можешь не говорить. Мы прошли по твоим следам. И видели, что тебя сразило.

Ягд помрачнел.

- Я вырвал эту тварь из кокона.... Не думал... что она будет столь страшна....

Сунар покивал, соглашаясь с оценкой.

- Упыри дали новое потомство, - подытожил он все свои умозаключения, - Это уже третье поколение, если ничего не упустил. Сильнее убров, опаснее. И им хватило сил убить охотника. Это недобрые вести.

- Я ее убил, - вставил слово Ягд.

- Отчасти, - возразил Сунар, - Когда мы пришли, понадобилось убить его верхнюю половину заново.

Его собеседник скривился.

- Нужно обшарить все их логова, - проскрежетал он, - Если где остался припрятанный кокон... они заполонят. Я слышал... про нашествие.

- Я займусь поисками, - Сунар потянулся за мясом, - А тебе для начала нужно восстановить силы. Твоя рука....

Ягд посмотрел на культю и поморщился. Потом перевел взгляд на юношу рядом с собой. Стоило ему подумать, как тот уже протягивал ему мясо.

- Пока я не приду в себя, он будет моей рукой, - сказал он.

Сунар оценивающе посмотрел на собрата охотника. На его раны, которые были хорошо видны, несмотря на накинутый плащ Гуна.

- Советую быть осторожнее с начинаниями. Ты ещё не в том состоянии, чтобы ввязываться в драку.

Ягд мрачно покивал, но в его разных глазах сквозило внутренним протестом. Неожиданно Гун, до этого тихо сидевший рядом, в ожидании возможности поднести кусок мяса создателю, выхватил вертел. Мгновением позже тот улетел в сторону леса. Раздался отдаленный стук столкновения с деревом.

Сунар напряг зрение, хотя и так знал, насколько глубоко вошёл необычный снаряд в ствол осины. Посмотрел на юношу, что снова потянулся за мясом. На Ягда, что с некоторым удивлением переводил взгляд с дерева на Гуна, а после и на охотника.

- Он силен... - заметил он, и Сунар не смог понять, чего в тоне его голоса больше. Удивления или мрачного удовлетворения.

- Ага, - согласился мужчина, наблюдая за безмолвным юношей, превратившегося в столь своеобразный живой инструмент.

"Даже не раб"

- С таким.... не пропаду, - Ягд показывал, что он не боится вызовов с такой неожиданной поддержкой.

- Мальчишка ещё не опытен. Я не знаю пределов его сил. Встреться он с тем, кого встретил ты... Трудно сказать, каковы его шансы .

Ягд оценивающе посмотрел на Гуна. Тот, повинуясь его желанию, сделал несколько шагов в сторону. И встал так, чтобы он был хорошо виден сидящему создателю.

- Ты не оценишь опыт по накаченным мускулам, - высказал мнение Сунар и получил в ответ раздраженный взгляд.

- Я в курсе, - Ягд отмахнулся. А Гун скуксил лицо, показывая другие грани отношения к столь важному мнению занудного собрата. Сунар посчитал подобную реакцию забавной и весьма занятной.

- Им нужно научиться управлять, - выдал он уже другую мысль, - Или же освободить. Мне не нравится то, что я вижу сейчас.

- Мог мне этого не говорить... - однорукий охотник протянул руку и Гун положил в нее кусок мяса, - Я и ты. Мы оба те, кто мы есть. Этим все сказано.

- Собратья не так часто встречаются. Легко забыть, что у нас общего, а что присуще лишь мне одному, - мужчина кивнул в сторону юноши, - У него так много сил, а я все равно не смог считать его одним из нас.

Ягд посмотрел на Гуна, после чего лениво зажевал мясо. Проглотил. Вздохнул.

- Мне с этим везло больше. Я знаю о чем говорю.

- Хорошо.

Они замолчали. Каждый думал о своем. И каждый непрерывно жевал. Лосятина улетучивалась с впечатляющей скоростью. Порой охотники особо не церемонились и поедали полусырое мясо. И все то время,что они трапезничали, Ягд изредка поглядывал по сторонам. Но молчал.

Все изменилось тогда, когда к нему в этом занятии присоединился Гун. Две пары серых глаз уставились в одно и то же место, далеко позади за спиной Сунара. Третий присутствующий поднял на них взгляд, дожевал и в лёгком недоумении повторил их действие. Ощутил едва ощутимое движение теней.

"Опять она"

- Та женщина, о которой ты говорил,- начал Ягд, сфокусированный на тени, - Она рядом.

- Я знаю.

Ягд не стал отрываться от наблюдения. Но на его лице проявились определенные чувства. Короткий взгляд на Гуна дополнил палитру испытываемых эмоций старшего охотника для Сунара.

- Ты слишком спокойно воспринимаешь это. Неизведанное явление может быть опасным, - пожурил его Ягд.

- У меня пока нет способа выяснить это, - Сунар равнодушно пожал плечами, - Если у тебя получится, то прошу. Тем более, что у тебя есть тот, кто умеет с ней разговаривать. И он напрямую связан с тобой.

- Хорошая мысль. Заодно и форму начну восстанавливать, - охотник посмотрел на Гуна. Тот уставился на него в ответ. И пока создатель и творение переглядывались друг с другом, Сунар отметил про себя, как Ягд уже начал говорить куда лучше, чем было раньше.

Наконец, переглядывания закончились. Ягд прикрыл глаза. Гун поступил также. Прошло быть может всего несколько мгновений, как первый напрягся. Обезображенное лицо стало хмурым, тонкие губы сжались. Юноша оставался спокоен. Он вообще казался очень умиротворённым.

Странное действо не продлилось долго. Напряжение отпустило и Ягда. Он открыл разные глаза и выдохнул. Гун тоже открыл глаза. Он шагнул к создателю и помог тому встать.

- Мы с моим новым подопечным прогуляемся до ручья, - сказал однорукий охотник, - Пожалуйста, дай нам немного времени. Я расскажу тебе все, что нам удастся выяснить.

Они ушли. Сунар задумчиво смотрел им в след, продолжая флегматично жевать.

- Я не уверен, что мне нравится хоть что-то, что происходит вокруг меня, - сказал он тихо, когда те двое скрылись за деревьями. И наблюдал за движениями тени где-то в тех же местах....

""""""""""""""""""""""""""""""""""

Их отсутствие продлилось более часа. Сунар внимательно наблюдал за ними, используя все свои чувства. Наблюдал и продолжал есть. Он мог бы съесть всего этого лося в одиночку. Пусть он и приберегал немного для Ягда, которому еда была куда нужнее, чем ему. Но охотник не скромничал. Гун уже доказал, что хорошо добывает дичь. Его создатель точно не останется голодным.

Те двое находились у ручья. А вот тень непрерывно кружилась вокруг них, словно пытаясь вступить с ними в контакт. Сунару эта манера напоминала что-то, но он никак не мог вспомнить. Впрочем, то явление, кажется, было безобидным, оттого охотник воспринимал ситуацию спокойно. Он терпеливо ждал.

Наконец, охотник и его спутник направились обратно, а тень отступила в лес. Скоро она исчезла, будто ее и не было.

Ягд шел, поддерживаемый руками Гуна. Несмотря на невероятный прогресс в восстановлении, ходьба давалась ему нелегко.

- Задачка оказалась не из лёгких, - Ягд с кряхтением уселся на прежнее место. Гун уже тянулся за мясом.

- Есть успехи? - Сунар выразил свой лёгкий интерес приподнятыми бровями.

- Да, в некотором роде.... - охотник отвлекся на мясо, которое с жадностью схватил зубами.

Следующие мгновения он полностью посвятил себя пережевыванию пищи. Лишь проглотив и издав довольное кряхтение, мужчина посмотрел на собрата.

- Слишком все непросто.... Ты был прав. Умение Гуна с ней общаться оказалось очень полезным. Без этого я бы ничего не смог.

- Так, каков результат? Удалось что-то выяснить?

Ягд задумался на несколько мгновений. После протянул руку. В нее тут же положили другой кусок.

- Я почти увиделее очертания. Чувствовал, что близок к большему, но никакие прочие старания не помогли.... Ты был прав ещё кое в чем.

Он поднял руку и поднес ее ко рту. Но вместо того, чтобы сразу схватить мясо зубами, недолго подержал на весу. Рука подрагивала, словно удерживала огромный вес. Ягд при этом смотрел прямо на Сунара.

- Мне нужно восстановить силы.... Пока я слишком слаб. Мои чувства одеревенели.

- И из-за этого ты не смог закончить начатое и разглядеть ту женщину как полагается, - охотник кивнул, - Но ты ведь слышал ее?

Ягд вместо ответа таки отправил в рот кусок. Было лишь видно движение работающих челюстей.

- Меня мало интересовал ее голос, - Ягд проглотил мясо и продолжил говорить, - Не после того, как ее почти различимый образ постоянно что-то сдувало.

Сунар зацепился за это слово, нахмурился, вспоминая то, как металась та тень в его восприятии. Поймал пристальный взгляд собеседника.

- Невозможно разжечь костер, не прикрыв огонек от резкого ветра в самом начале, - проговорил Ягд, - Оттого я искал этот ветер и откуда он дует.... Я не нашел ничего другого, как нас двоих .... Мы и есть ветер.

- Что это значит?

- Если я прав, то мы не даём ей показаться себе на глаза. Словно наш дух изгоняет ее от нас. Таково мое мнение. И я уверен в этом.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что я попытался ослабить свое сопротивление. И у меня кое-что начало получаться. Ее образ становился чётче.

Ягд чуть усмехнулся. В этот момент костер чихнул от попавшегося сырого хвороста, и тени от огня заиграли на его лысине.

- Сложно добиться чего-то, когда недалеко сидел полный сил охотник, - сказал однорукий, сделав прозрачный намек.

Сунар задумался. Но размышления продлились совсем недолго. Слишком быстро он нашел возражение.

- Я видел эту женщину наяву столь же ясно, как вижу теперь тебя. Видел не один раз. Это противоречит твоей логике, - ответил он.

Теперь Ягд задумался. Но он не успел долго поломать голову, как внезапно заговорил Гун.

- Та женщина перестала быть видимой после Грума, - равнодушным тоном заметил он. Сунар удивился такому пробуждению от странного состояния, - Должно быть какое-то объяснение, почему ты не отгонял ее среди множества людей, но не даёшь к себе приблизиться здесь.

Охотник внимательно следил за выражением лица юноши, отмечал тон голоса. С сожалением покачал головой. Гун не проснулся. Он лишь исполнил стремление создателя найти оправдание его теории. Пусть и выудил его из своей памяти.

"Не раб. Тень"

Ягд, доселе сверливший глазами Гуна, посмотрел после на Сунара.

- В Груме? В городе.... Среди людей.

Он кивнул своим мыслям и потянулся за новым куском. Юноша незамедлительно ответил на этот порыв.

- Вот тебе и ответ, Сунар, - Ягд снова смотрел на собрата.

- Люди...

Охотник ухватился за это слово, в надежде понять связь между ними и таинственной тенью женщины. Разгадка была столь близка. Он не мог упустить ее по собственному недосмотру.

- Я не стану выяснять у этого призрака ее мотивы.

Ягд изучающие смотрел на Сунара, произнося эти слова.

- Пока ты здесь можно потратить время более разумно.

Однорукий снова принялся жевать, а его собеседник нацепил маску безразличия.

- Хорошо. Очень жаль, что наше с Гуном путешествие так и закончится без разгадки этой тайны.

Сунар посмотрел на упомянутого юношу. Тот же гипнотизировал взглядом своего создателя. Несколько ударов сердца изучения собственных бурлящих в голове мыслей. И взгляд уже на Ягда.

- Я отправлюсь в Карджар кружным путем, - сменил он тему, почесывая подбородок, - По пути я постараюсь вспомнить все известные мне логова и посетить их. Не знаю твоих планов. Поступай на свое усмотрение.

Мужчина поднялся и потянулся за своим мешком. Тот скоро оказался за его спиной, а трость в правой руке.

- Не скажу ни слова про парня. Ты сам все знаешь.

Ягд молча кивнул. Он продолжил жевать.

- Тогда до встречи, брат, - Сунар позволил себе улыбку, - И тебе тоже, мальчик.

Он взглянул на безразличного Гуна. Короткий миг на лице охотника было написано все, что он думает о потере своего недавнего компаньона.

Сунар оставил их на поляне и направился вглубь леса. И весь путь до того места, где он перестал ощущать присутствие собрата и его тени, думал о сказанных словах.

"Среди людей"

- В городе она человек, - бормотал он тихо, принюхиваясь к лесными запахам, - А здесь....

Сунар перестал чувствовать присутствие тени, оставшись один. Как бы он ни пытался уловить ее, ничего не происходило. Словно она испарилась, оставила его. Это его не удивило.

- Ее ведь интересовал не я, - прошептал он, обратив внимание на далёкий треск. Где-то крупный зверь пробивался сквозь бурелом и порождал весь этот шум.

- Медведь, - хмыкнул он, подумав о местной живности . Задумался о том, что случается с обитателями лесов при активности убров. Отметил этот факт.

Он двинулся дальше, скользя по лесу почти без малейшего шума. Лишь чуть шуршала под ногами прошлогодняя листва. При желании охотник мог бы подобраться к любому животному и добыть себе новый обед. Его острые чувства и инстинкты не оставили бы шансов никому...

Сунар остановился там, где шел, сраженный внезапной мыслью. Несколько долгих мгновений он стоял, пытаясь разобраться в только что обнаруженном осознании.

- Вот дурак, - беззлобно выругался он, прикрыв глаза, - Все ведь всегда лежало на поверхности.

Он сбросил с себя мешок, скинул плащ и сел на него. Трость заняла место рядом. Мужчина обеими руками схватился за голову и сунул пальцы себе в волосы.

- Даже не знаю, смогу ли я....

Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь внутри себя, а не вовне, как всегда бывало. Это оказалось куда труднее, чем привыкла его суть.

Сунар просидел так несколько часов. Но как бы он не старался, он не смог добиться желаемого. Сама его природа сопротивлялась даже на мгновение перестать слушать свои чувства, воспринимать реальность такой, какой он привык ее видеть.

- Досадно, - фыркнул охотник, открывая глаза и смотря на то, как среди деревьев пробегала лисица, - Но смысла в этом все равно нет.

Он встал, снова оделся, закинул мешок за спину и взял трость. После направился дальше, не обращая внимания на недавнюю неудачу....

""""""""""""""""""""""""""""""""

- Сакур-машар! Вот это встреча, клянусь всеми богами!

Сунар смотрел на человека в седле и на короткий миг подивился удивительному совпадению. Из всех возможных случайностей, при выходе из леса на тракт на Корву он столкнулся именно с этим караваном.

- Кто это? Неужто наш старый проводник?

- О, и правда он. Прибежал на звон золота, ха-ха!

- Он мне и до того не нравился. Почему опять этот оборванец?

Охотник слышал голоса внутри каравана, на него нахлынули все те чувства, что эти купцы изливали сейчас вместе со словами и всем своим естеством. Почувствовал отвращение от мысли, что ему опять придется проходить сквозь все это, даже пусть и мимолётно. И закрылся от них.

- Досточтимый Хаюм, - коротко поприветствовал он под внимательным взглядом его верной тени, - Хатари. Не ожидал вас здесь встретить.

Хозяин каравана расплылся в ехидной улыбке.

- Мой дорогой друг, оставь эти любезности и давай просто сразу перейдем к делу, - досточтимый Хаюм бросил довольный взгляд на Хатари, - Ты проделал столь долгий путь ради того, чтобы снова присоединиться к нашему славному каравану! Как приятно знать, что мы запали тебе в душу!

Он засмеялся. Хатари позволил себе короткую усмешку, которая быстро истаяла.

- Разумеется я буду рад принять тебя в наши ряды, - смеясь продолжил Хаюм и оглянувшись назад оглушительно свистнул, - Смотрите, кто хочет к нам вернуться, о славные торговые люди! Поприветствуем нашего дорогого друга, недавно заблудшего, но вовремя вернувшегося!

Сунар внутренне поморщился. Он открыл было рот, чтобы отвязаться от жизнерадостного купца, как его взгляд зацепился за нечто посреди повозок, волов, верблюдов и людей. Это лицо!

- Должен признать, мой дорогой друг, я польщён. Твоей преданностью, что даже в столь далёком крае ты вернулся к нам. Это так трогательно, скажи Хатари!

Телохранитель незаметно вздохнул, но отвечал он совсем другим тоном.

- Не хочется признавать, но проводник был бы нам кстати.

- Конечно! Я бы даже сказал, необходим! - караванщик пылал энтузиазмом, а Сунар продолжал краем глаза следить за тем самым лицом. Которое не торопилось куда-либо исчезать и убегать, как это было обычно.

- Дорога в Карджар оказалась крайне опасной, - ровно сказал он, когда было уже не удобно стоять столбом и молчать, - Меня дважды попытались ограбить.

А после позволил себе короткую усмешку.

- Они не знали, что я уже прожег все свои деньги ещё в Груме.

Хатари нахмурился, а Хаюм расхохотался.

- Сакур-машар! Ты просто умора!

Они сговорились на том, что Сунар сопроводит их до Корвы и по пути поработает толмачом. У них уже были нанятые люди под это дело, но для жарких торгов их было мало.

Досточтимый Хаюм пообещал не скупиться на золото, но обязанности Сунара теперь отличались и оттого он собрался платить меньше.

- Ты ценный человек, проводник, но золото имеет свою цену, - сказал он, отхлебывая вино из чаши.

- Меня все устраивает, - коротко бросил охотник, продолжая чувствовать пристальный взгляд со стороны.

- Вот и договорились, - Хаюм улыбался белозубой улыбкой, - Хатари, ты хотел с ним поговорить.

Телохранитель коротко кивнул и они отошли в сторону. Последовала короткая беседа о разбойниках и о том, насколько высока вероятность из появления здесь. Сунар изложил суть дела предельно быстро, после чего под предлогом приветствия остального каравана, направился к людям...

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Он видел её лицо. Видел, как она шагает рядом с большой крытой повозкой, не сводя с него взгляда. И нахмурился, когда мимо нее пронесся юный Магус, а ни ее одежда, ни волосы даже не шелохнулись. А ведь мальчишка бежал очень быстро и пронесся совсем рядом.

"Призрак "

Магус был безмерно рад его видеть. Он забросал его множеством вопросов, которые мужчина встретил стоическим взглядом.

- Ты должен рассказать мне все! - воскликнул Магус, когда количество вопросов перевалило за дюжину.

- Конечно-конечно, - отмахнулся Сунар, снова бросив взгляд на женщину. Она продолжала шагать рядом с повозкой, - Как только ты перестанет пытаться оглушить меня своими криками.

- Да я же....

Юный Магус замешкался, чем и воспользовался охотник. Щелбан в лоб был очень болезненным.

- За что! - мальчишка яростно протирал место злосчастного удара.

- За то, что зеваешь, - отрезал мужчина, направляясь к той самой повозке, - Потом будешь жужжать у меня над ухом, подобно мухе. Сейчас я занят.

- Вечно одно и то же, - буркнул тот, но в глазах у него не было и следа недовольства.

Сунар шел к той повозке, смотря прямо в карие глаза женщины. Ее распущенные волосы развеивались, будто дул лёгкий ветерок, хотя стоял полный штиль. Он шел и ясно ощущал ту самую точку баланса, которую ему удалось уловить.

"Раздражение от людей. Какой занятный ответ"

Наконец, он остановился рядом с женщиной. Загнанные в темные глубины собственного естества чувства и инстинкты молчали. Только глаза улавливали этот образ. Удивительно прекрасный образ, заметил бы иной художник. От него в глубинах души рождалось приятное тепло.

Они пошли вровень друг с другом в темпе движения каравана. Повозка, запряжённая волами. Возница, что сидел на козлах и с интересом поглядывал на охотника. И они вдвоем. Мужчина в плаще, с тростью и мешком за спиной. И женщина в простом платье того цвета, в который окрашиваются листья березы по осени.

Сунар смотрел на нее, ее профиль. И поразился тому, насколько знакомым было это лицо. Память пыталась достать из своих недр все, что было в них, связанное с этим образом. Когда она посмотрела на него своими карими глазами, а ее длинные вьющиеся волосы дрогнули, тронутые не существующим ветром, его сердце ударило сильнее обычного. А когда ее губы тронула улыбка, он и вовсе потерял малейшие остатки хладнокровия.

- Кто ты? - прошептал он, - Откуда я тебя знаю?

Её лицо исказило выражение полного непонимания. Она о чем-то задумалась, открыла рот, будто хотела что-то сказать. А после прикрыла его рукой. Во взгляде ее было только терпение.

"Это счастливый день. Ты научился видеть меня. Ты научился быть около меня. Рано надеяться, что мы научимся так же легко общаться друг с другом "

Он слышал этот журчащий волнующий голос у себя в подсознании. Ему уже приходилось его слышать до этого, охотник был уверен. Но голос был слишком тих, слишком слаб. Нечто сдерживало его, мешало ему воспринимать.

- Что я должен сделать, чтобы научиться? - тихо спросил он, чувствуя нарастающий диссонанс. Мужчина не знал почему, но в нем жила крепкая уверенность, что не каждое сказанное им слово дойдет до нее.

Она посмотрела на него, печальная, как дождь.

"Научись... обуздай силу, что течет... не смогла бы... без мальчика... Гун... "

Ее голос в этот раз пробился с сильными перерывами. Словно некоторые слова заглушал ветер и он слышал лишь обрывки фраз.

- Подскажи как? Я хочу знать!

Он постарался вложить все, чтобы донести свою мысль до нее. Ответом было лишь напряжение в ее позе, выражении лица и приподнятая в сомнениях рука.

Она боролась с собой несколько ударов сердца. А после потянулась к нему.

Будь инстинкты не загнаны глубоко, он не смог бы стоять и смотреть на приближающуюся руку столь спокойно. А уж если говорить про прикосновение....

"Я ... ты вспомнишь... ... ... Это важно... ... долго искала тебя... ... едины. Ты и я. ... нужен мне... нужна тебе... ...пыталась через ... .... единственный"

Ее прикосновение было подобно дуновению ветра в солнечный день. Нечто воздушное и невесомое. Она была бесплотной. И в этот миг охотник отчётливо это осознал, пусть глаза и пытались сказать иное.

Контакт не сделал их связь крепче. Наоборот, он будто разрушил точку баланса. Все то, что было скрыто внутри, вырвалось наружу. Один удар сердца, и на месте женщины была пустота.

Чувства и инстинкты Сунара кричали, что таинственный призрак уже далеко. Что ее гонит прочь от него и лишь жалкое ощущение присутствия напоминает о ней.

Охотник прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Потому как бурление памяти закончилось тем, что оно вместе с прикосновением исторгло из себя картину давно минувших дней. Тех дней, когда у него ещё было иное имя, когда он сам испытывал трепет, а не вызывал его. И когда мысли его занимала красивая девушка, которую он мечтал покорить, но боялся сделать нужный шаг.

"Моя первая любовь.... Призрак моей первой любви"

Сунар долго смотрел в том направлении, где скрылась тень. Он шел рядом с повозкой, чувствовал на себе взгляды купцов и медленно переваривал призрак своих старых чувств.

- Воистину, мир жесток, - сказал он себе, когда перед его глазами пробежали годы прожитой жизни.