Дорога в лес

Глава 1

Дорога была обманчиво ясна: трава блестела от недавнего дождя, словно залитая лунным светом, а воздух пах влажной землёй и чем-то ещё, почти незаметно, словно сама тишина обладала своим собственным ароматом. Алекс шёл медленно, чувствуя, как земля осыпается под ногами: она была все ещё мягкой, но холодной, словно пропитанной не только влагой, но и ночной темнотой. Слева показалась берёза, белая, как кость, или как скелет, выбеленный веками. Тереза стояла неподвижно, словно наблюдая и в её молчании было что-то странно настороженное, словно дерево знало больше, чем безмолвное существо.

«Тень-свет-тень…» — повторял Алекс как молитву, почти шёпотом, боясь выплюнуть слова и превратить их в нечто большее, чем просто предложение. Это были слова его отца, когда отец учил Алекса рисовать: «Не бойся тьмы, ибо из тьмы рождается свет».

В те дни тьма была всего лишь инструментом, тенью, покорной холсту, покорной воле художника. Но теперь тьма больше не была на холсте. Она двигалась: медленно, в опасном скольжении, почти благоговейно, словно зная, что спешить не нужно, потому что время здесь течёт иначе.

Сначала Алекс услышал слабый шорох в траве, как лёгкий ветерок. Хотя Алекс был уверен, что ветер давно стих. Затем Алекс почувствовал шаги, словно свои собственные, но быстрее, чем он ожидал, словно звук шагов опережал его движение.

Алекс остановился. Тишина окутавшая его, стала густой и плотной, как бархат. Только капли воды с ветвей падали на тропинку, отмечая мгновения с холодной точностью, словно кто-то свыше отсчитывал последние секунды его жизни.

Подождав пару минут, Алекс двинулся вперёд и с каждым шагом свет, казалось, не угасал в ночи, а гас изнутри, подобно мерцающим огням невидимых ламп.

Тереза стояла неподвижно, её белый ствол растворялся во тьме, словно его стирала невидимая рука. Впереди, сквозь деревья, показался просвет. Просвет, окутанный призрачным светом, без источника и тени, скорее напоминающий воспоминание о свете, чем сам свет.

На лесной поляне стояла маленькая девочка. На ней была мокрая одежда и девочка держала куклу. Фарфоровое лицо девочки было совершенно спокойным, но в этом спокойствии было что-то пугающее, словно древняя маска.

«Ты опоздал», — сказала девочка Алексу, и её голос был не голосом, а дрожанием, от которого пробежали мурашки по коже Алекса.

Алекс узнал девочку. Это была его сестра. Она исчезла двадцать лет назад, оставив после себя лишь пустоту, о которой никто не смел говорить. Алекс подошёл к сестре и увидел, что внешнего света на поляне не было. Это тело девочки сияло: чистое, как отражение в воде, как сон, который помнишь, но не можешь передать словами или как чувство, которое приходит прежде, чем ты успеваешь его понять. Тени деревьев освещали тело девочки, словно она не принадлежала этому миру...

«Я так долго тебя ждала», — прошептала сестра, и в этом шёпоте было столько боли и нежности, что сердце Алекса сжалось, а глаза вспыхнули. Но жгучее чувство, охватившее Алекса исходило не от голоса девушки, а от чего-то более глубокого, где-то внутри него, в уголках его души, которых Алекс никогда прежде не видел. «Вое время пришло», - произнесла сестра.

В небе сверкнула молния: ужасная, ослепляющая, от которой мир внезапно превратился в размытое пятно, став то чёрным, то белым, то опять чёрным. Берёзы, дорога, трава - все это исчезло, словно кто-то задёрнул занавес и закрыл обзор.

А когда буря утихла, на тропе остались только следы. Один принадлежал ребёнку и имел лёгкое, отчётливое изображение. Другой принадлежал взрослому человеку, который тяжело шёл по земле, словно этот человек шёл с бременем на плечах. Обе следа углублялись в лес, где деревья стояли очень близко друг к другу, словно каждое из них боялось остаться в одиночестве.

И теперь каждый вечер, когда начинается дождь, берёза снова сияет: не очень ярко, но отчётливо, как тлеющий уголёк. Как будто кто‑то стоит под березой и ждёт, пока дорога станет тенью, пока свет окончательно сдастся перед тьмой, и тогда откроется то, что скрыто между вдохом и выдохом, между прошлым и будущим, между тем, что было, и тем, что ещё предстоит быть.